Добрые вести: Тайна графа Ястребина

Письмо 1. Загадочный граф

Mon cher ami,

Надеюсь, когда ты прочтешь это, со мной всё ещё будет в порядке. Я никому, кроме тебя, не могу рассказать про это. Все решат, что я просто сошла с ума, но это вовсе не так.

Клянусь, всё шло к самому обычному Рождеству, а обернулось какой-то дьявольщиной совершенно против моей воли. Права была матушка, когда говорила "Наденька, ты вечно суëшь нос в чужие дела, до добра это не доведёт!" Я, дурочка, смеялась в ответ всегда. Любовь к сплетням да слухам - это ведь всё равно, что любовь к хорошему табаку. Да, немного вредно, но человека, в сущности, совсем не портит.

А оно вон как вышло теперь.

Значит, дело было так. Мы все готовились к праздничному балу - ну, знаешь, их у нас тут по семь на неделе, и так весь декабрь-месяц, каждый вечер кто-то знатный и важный у себя принимает.

Вот мы украшения вешаем, вернее, я смотреть должна была, а служанки вешать, но это ведь скучно так, не могу. Да и папенька никогда и слова против ручного труда мне не говорил, так что, mon cher, недопониманий у нас бы с ним не возникло.

И тут Марфа, младшенькая, заявила, что на балу обслуживать не хочет. Я сразу же спросила, отчего это она.

А Марфа сказала что на балу граф Ястребин будет, а она с ним даже в одном доме находится боится.

Я, понятное дело, решила выяснить, что же в этом графе такого особенного.

И тут мне все служанки наперебой стали рассказывать, что граф этот сердцеед и душегуб, что любимых своих он мучает и убивает, но доказать этого никто не может.

Я отмахнулась, мол, глупости, ерунда. И бал наступил, и там я его увидела.

Нос хищный, глаза тёмные-тëмные, зубы - белые клыки. Красивый, был бы красивый такой, если б не злость эта чудовищная. Но взгляд... Но жесты... Что-то было за этой чудовищной злостью, что-то там пряталось, чего никто из нас увидеть не мог.

Не шёл у меня граф из головы всю ночь. Нет, не влюбилась я, не подумай, подруженька. Что ты. Я злых боюсь, как огня, я их близко не подпускаю. Здесь... Другое. Меня не покидала мысль, отчего он злой такой? За этим мрачным образом крылась причина, в этом я не сомневалась!

Сколько слухов на балу было про него рассказано! Жадность ненасытная, что в деньгах, что в женщинах, отец жестокий и много требовавший, тайная страсть к азартным играм... Всего и не упомню.

А через три дня дошла до меня свежая весть - с моста граф наш спрыгнул. С камнем на шее.

Думаешь, это вся история? Дальше только хуже становится.

Графа больше нет, а я его вижу. То на мосту сидит, ножками болтает. То у окна стоит, вздыхает тяжко. То идёт по улице, и под ноги себе смотрит.

Моргну - и нет его.

Меня он, кажется, пока не заметил, но я точно знаю. Он есть. Бесплотный дух его ещё остался в этом мире, и если хотя бы один слух о зверствах его правда, ох, как не поздоровится мне, когда он про меня узнает.

А я слишком уж любопытна, чтобы сдержаться и не смотреть.

Надеюсь, ответ твой я ещё смогу застать живой, mon ami. Впрочем, как знать, вдруг духи тоже читать умеют.

Всегда твоя,

Надежда.

Письмо 2. Ответ из глубинки

Дорогая моя подруженька,

Я совсем не удивлена, что ты вновь попала в какую-то сумасбродную авантюру. Иногда мне кажется, что это твоей семье следовало переехать в своё имение в губернии, а не моей. Хотя, уверена, ты бы и у нас благополучно нашла себе на голову приключения.

Твоя история занятна, но я не думаю, что опасность в ней столь велика, как ты говоришь. Этот граф Ястребин… Знакомая фамилия, но никак не могу упомнить, при каких обстоятельствах я её слышала. Но вот что я тебе скажу. Не верь досужим домыслам и слухам, люди разбалтывают их попусту, от тоски. Особенно на таких светских приёмах, которые в столичных городах не редкость. Уж по чему я никогда скучать не стану, так это по бессмысленной болтовне.

И, коль готовы допустить мы существование твоего духа, придётся нам признать и сей факт: вам с ним столкнуться рано или поздно суждено. Тебя граф чем-то зацепил, не будешь же ты этого отрицать. И, зная тебя, до истины ты непременно дойдёшь, или погибнешь, пытаясь.

Уж больно странной кажется мне смерть графа. С чего бы, раз уж он так жесток и зол, ему добровольно расставаться с жизнью? И либо тут злой умысел, в какой я слабо верю, либо граф Ястребин был не так прост, как говорят о нём, хоть без сомнения и мрачен. И на то, чтобы свести со жизнью счёты, у графа был мотив.

В своё время, помню, мы с тобой читали книги о разных духах, упырях и прочей нечисти. Здорово было тогда, правда? Я была бы не прочь вернуться в те времена, хоть сейчас нас разделяют мили... А ты не столь ветрена, чтобы обо всём этом забыть.

Если мы найдём мотив – мы поможем графу покинуть этот мир и упокоиться достойно, а не скитаться бледной тенью среди живых ещё людей.

По правде, я давно хотела заняться чем-нибудь таким. У нас тут тоже история была, всего пару лет назад. Какая-то богатая сударыня приехала в наши края, выкупила себе усадьбу у совсем разорившегося помещика, я, признаться, и имени его не знала. Сударыня эта, поговаривали, бежала от несчастной любви. Тот редкий случай, когда в слухи можно верить – измождённое лицо этой сударыни, вечные слёзы и затворнический образ жизни подтверждали их. Ей-право, она в свет реже меня выходила.

А потом её не стало. Сгорела, как спичка. Городским хрупким барышням легко подхватить здесь всякую заразу, я и сама поначалу болела сильно, но во мне искра жизни была, так что выходили. Эта сударыня, похоже, за жизнь так не цеплялась.

Но дальше… О, дорогая моя, дальше началось самое интересное. Её тоже видели, то тут, то там. Только не я, а крестьяне да рабочие, так что тут ручаться не берусь. Я тогда пыталась её выследить, но мне не удалось, и я решила, что бедняги так вымотались – год тогда и вправду тяжёлый был, сплошные засухи, – что они просто выдумали себе оправдание, чтобы не работать.

Однако теперь думается мне, что не врали наши крестьяне. И что есть тут тайна для нас с тобой.

Постой-ка! Ястребин! Вот оно!

Сударыню ту звали Ястребина. Быть может, это совпадение? Нет, нет, не верю я ни в какие совпадения. Вот что, подруженька моя.

Нам с тобою собирать сведения надобно. Хоть чертей из ада выгони, а добудь, разузнай про личную жизнь нашего графа побольше. Спрашивай всех, но голову на плечах сохраняй, совсем уж бредням не верь. Я сделаю то же самое.

Глядишь, и обе целы будем, и благое дело сделаем.

Жду твоего ответа в кратчайшие сроки.

Всегда твоя,

Вера.

Письмо 3. О любви, необязательно счастливой

Mon cher ami,

Легко тебе говорить! Это не у тебя перед глазами ежедневно маячит скорбный бледный дух! Ты бы видела его круги вокруг глаз, о, я бы сама удавилась, если б увидала такое в своём зеркале. Ему бы решительно не помешал спокойный сон и, пожалуй, чистая совесть.

Вот знаешь, что меня в тебе всегда поражало, Верочка? При том, что ты напрочь лишена душевной чуткости и такта, ты всегда зришь в корень, в самую суть любого дела. А я всегда-всегда знаю, что ты права, просто не сразу себе признаюсь в этом.

Я цельный день на тебя обижалась после того, как получила письмо. Решительно пообещала себе, что к графу моему несчастному я больше ни на шаг не подойду.

А потом всю ночь маялась. Снилось мне, как стреляется граф, как яд он пьёт, как верёвочку вьёт себе да вешается. Граф кровью истекает, граф части тела себе отрубает, графом черви трупные отобедать изволят, граф плачет и смеётся безумно, а глаза у него вываливаются из орбит. Mince! Такие страсти, да посреди ночи. Просыпаюсь в холодном поту, смотрю – а шторы распахнуты, и окно тоже. И сидит граф на нём, как сидел на мостике. С камнем на шее. Посмотрел он на меня жалобно, молвил «помоги мне до Рождества» и спрыгнул. Я перекрестилась, глаза протёрла, к окну подбежала. Внизу сплошное белое море, туман.

Проснулась на следующее утро и поняла, что вы с ним от меня не отстанете, пока я до истины не докопаюсь. Сговорились вы против меня, вот что!

Опросила своих служанок, и, самое главное, Марфушку, от кого они слухи про Ястребина узнавали. Выяснилось, что у одной из наших девушек старшая сестра не более, чем месяца два назад вышла замуж за камердинера покойного графа. Ну, я и направилась прямиком к этому самому камердинеру. Тот давно уже у графа в услужении находился, можно сказать, лучший для нас свидетель.

Он и поведал мне, что у графа жена была когда-то. И любили они друг друга сильно, так сильно, что могли любовью своей всю землю укрыть, как сейчас её снег укрывает. В ту пору граф и графиня ещё не здесь жили, а в Москве-матушке. У графа были друзья, много друзей, все они наперебой твердили, как хороша его графиня, да только граф ей говорить об этом не любил. Сказал мне камердинер, что граф был человек неразговорчивый. И в это я охотно верю!

И жили бы дальше душа в душу граф и графиня, но рассорились они страшно однажды. Из-за разбитой чашки ли, из-за стихов, прочитанных неуместно, из-за алых губ на белоснежной рубашке или из-за чего-нибудь ещё – никто уж и не упомнит, ни камердинер, единственный их ссоры свидетель, ни они сами.

Однако оставаться в ставшем чужим доме они не могли. Слишком сильны были воспоминания. Разъехались. Граф Ястребин к нам отправился, а его графиня – в губернию, как раз в твою!

Про неё ходили сплетни грязные, что она с другим постель делила, вот и пришлось «в глушь какую-то ехать», про него твердить начали, что он душегуб и сердцеед, вот от него жена и «убёгла».

А я… Я знаешь, что думаю? Что неправда всё это. Камердинер мне такое сказывал! Она каждый вечер сама на крыльцо выходила, фонарь зажигала. Неважно, вьюга ли, мороз, дождь – а она стоит под фонарём, точно путеводная звезда его. А он с ней как с царицей обходился. Ежели на дороге грязь – ножка её на землю не ступит, он её сам на руках донесёт. И ни разу до той ссоры они слова друг другу плохого не сказали, и всё, что могли, вместе делали.

Je veux de l’amour, mon cher. Я так хочу хоть раз в жизни такую любовь испытать! Пусть без счастливого завершения даже, как у них. Пусть. Разве ж это главное? Нет, совершенно не главное, вот что я тебе скажу. Bienvenue dans ma realite!

Я уверена, что ты сейчас брови хмуришь. Мол, я тебе только подтвердила всё, о чём ты и сама догадалась. Ну, mon ami, вот ведь какая штука – я обо всём выучена рассказывать по порядку.

Что же с уже покойным графом после ночного инцидента приключилось? Он в отражениях начал мелькать, скотина такая! Вот сегодня и впрямь я его лицо вместо своей увидела, когда пудрилась. Ну, это ли не наглость?

А пудрилась я, между прочим, затем, чтобы младшему братцу самого Ястребина визит нанести. Камердинер сказал, что в тот вечер, когда граф покинул наш бренный мир, брат вздумал к нему зайти, и долго о чём-то Ястребина-старшего просил.

Сейчас отправлю тебе письмо, да свистну кучера, чтоб запрягал. Чувствую я, расскажет мне он что-то прелюбопытное!

Жду новостей и от тебя. О графине Ястребиной у нас преступно мало сведений, а время поджимает.

С верой в наши силы,

Надежда.

Письмо 4. Прощение

Дорогая моя подруженька,

Ох, Надя... Строй из себя сколько хочешь этакую мамзель с завитушками заместо ума, да только сердце тебя всегда выдаст, добрая душа.

Правда, тягу твою к любовным отношениям мне в полной мере не понять никогда, хотя теперь уж я признаю её ценность. Клянусь, до того, как узнала всю эту историю с графом и графиней, ни за что бы так мягко не высказалась, а поди ж ты.

Да, графиня Ястребина, что переехала в нашу губернию и тут и покинула нашу бренную землю, действительно была женой твоего злосчастного графа. И всё ты верно со своей стороны изложила, да вот только сейчас мне вскрылась причина их ссоры. Но обо всём по порядку.

Спрашивала я слуг, крестьян и местную знать. Много никто не знал, в общем-то. Имение графини всё ещё стоит нетронутое. После суматохе с явлениями её призрака, стало быть, дом сочли проклятым. Ну, а оно мне только на руку. Я и полезла туда, там как раз окошко разбито было удачно.

Нет, всё-таки, что ни говори, а в переезде моём значительным преимуществом стало удобство наряда. Не пойми меня неверно, уподобляться рабочему люду я пока не начала, но обилие нижних юбок на порядок убавилось, да и корсет теперь кажется страшным сном.

А в таком убранстве двигаться гораздо проще.

Вот я и пробралась в поместье. О, ты бы там и минутки не выдержала без визга, я тебя знаю. Полы скрипучие, паутина с потолков свисает, стены облезлые, всё дощатое, щербатое, серое. Плесень по углам, балки гниют, пыль покрывает всё липким слоем. Ну, прямо настоящий приключенческий роман! Здорово же?

Мне пришлось потрудиться изрядно, чтобы найти покои графини. Там почти всё нетронутое осталось, что для нас с тобою - большая удача.

Я их прочесала вдоль и поперёк, но улик почти никаких не нашла. Мне казалось... Смотри, привидений же в мире нашем что-то держит. Или надобность наказать своего губителя, или дело какое незавершённое. И я на первое грешила, думала, графиню умертвил кто-то, граф ли, ревнивый любовник или завистница.

Не нашла ничего, своею смертью умерла графиня. Не ошиблись местные лекари - чахотка сожгла её.

Присела я в совершеннейшем отчаянии за письменный столик, смотрю - а там письмо. Неотправленное.

Читаю. И выясняю я, что графиня начала заболевать, слабела на глазах. А граф её по врачам, знахарям, ведуньям всяким даже водил - без толку. Оттого они и поссорились тогда на самом деле. Графиня попросила отпустить её спокойно, а граф не смог, заявил горячо, чтобы она мыслей даже таких не допускала. Ну, и посуду били, конечно, но влюблённые все так делают. Расскажешь, когда замуж выйдешь, почему. Я до сих пор не разобралась.

Ястребин тоже совсем не разобрался ни в чём, а жена не могла уже видеть, как он за ней с разбегу в могилу несётся, и уехала в губернию, пред этим всяких гадостей лживых ему на говорив, чтобы за нею ехать не вздумал.

Графине на природе стало лучше, но, видно, организм её так ослаб, что инфекция в один момент усилилась и забрала её.

В последнем письме графиня пишет:

"Любовь моя, если б только у меня был выбор, я бы никогда тебя не оставила. Но так у тебя хотя бы был шанс жить, тебе не нужно было умирать со мною вместе, нет, решительно не нужно. Знай, что я ни в чём тебя не виню, душа моя, и никогда не стану. Прости, что покидаю тебя. Твоя навеки, в жизни и посмертии"

Не буду врать, я расплакалась. Не от слов, бесспорно, они были трогательными. А оттого, что графиня не отправила письмо. Оно было дописано, и конверт лежал рядом. Это не было послание последних минут жизни, начертание дрожащей рукой, видимое темнеющими глазами. Нет, это чистое, аккуратное письмо.

Она решила его не отправлять, понимаешь? Ведь если бы он начал новую жизнь, если б он его получил при этом... Это бы всё для него разрушило. Она хотела, чтобы он был счастлив, пусть и не с нею.

Удивительная женщина.

Я даже будто бы почувствовала на плече её ладонь. Холодную.

Стоило мне оторвать взгляд от письма и обернуться, как я увидела её. Белая-белая, белее мела и мелкого песка. Волосы вьются во все стороны змеями, лёгкие призрачные одежды развеваются, хоть ветра тут нет и в помине, даже сквозняка. И глаза. Пронзительные, ясные, будто живая она ещё.

Клянусь, в этом письме я последний раз смеялась над твоей пугливостью, подруженька. Духи эти и впрямь жуткие очень.

А она мне говорит:

"Важнее всего бывает попросить и получить прощение. Помоги мне уйти".

И пролетела сквозь меня, стала дымкой. Холод могильный по всему телу пробежал. Я в жизни так близка к смерти не была никогда. А вот теперь в одном шаге стояла.

Схватила я то письмо и сбежала из поместья графини, только пятки сверкали.

Но, думается мне, несмотря на то, что сердце моё ушло в эти самые пятки, разум мой остался на своём законном месте. Я знаю, что нужно нам сделать. Нужно передать графу это письмо, вот эти строки. Тогда они оба упокоятся с миром.

Ты уж это, пожалуйста, сделай.

И... Прости меня, Надя. Прости. Я не хотела никогда в жизни говорить об этом, но... Я была не права, когда уехала, ничего тебе не сказав. А потом написала, как ни в чём не бывало. И мы обе решили об этом не говорить. Мне тяжко пришлось тогда. Все подруги казались фальшивыми, и, к слову, со всеми, кроме тебя, мы перестали поддерживать связь. Ты одна мне пишешь из тех, кто остался в столице.

Ты ведь на меня не злишься? Ну, хотя бы не всерьёз? Думаю, вместе мы можем помочь этим многострадfльным духам... И немножко самим себе?

С надеждой на лучшее,

Вера.

Письмо 5. Рассвет

"Mon cher ami,

Я хотела бы написать тебе ещё раньше, но твоё последнее письмо невероятным образом всё же поставило в этой истории точку, причём настолько крупную, почти что кляксу. В общем, не успела я отправить предыдущее письмо, а потому сообщаю тебе, как же завершилась судьба графа Ястребина.

Я, как и хотела, поехала к младшему брату нашего бледного духа. Братец, Михаил, оказался столь же сложной личностью, как и покойник. Он меня поначалу и принимать-то отказался, я слуг подкупила, с трудом добилась встречи с ним. Сам Ястребин-младший сидел, как сыч, в своей тёмной зале, писал что-то. Я как зашла, так думала, что ослепла. Только пламя свечей танцевало тревожно огненными мухами, а ему и достаточно было, окружил себя талмудами, точно крепостью.

Он говорил, что в трауре, и гостей не принимает. Я съязвила, что раз он в трауре, то и книжек столько читать не должен. Ему из литературы только священные тексты и должны быть доступны, но то, что он читал, на них совершенно не походило, хоть там тоже было много латыни.

Тогда Мишель этот мне ответил, что, если б он был более сведущ в медицине, быть может, не погиб бы его брат со своей женой.

Оказывается, учился Мишель на доктора тут, у нас, но брата любил и часто навещал ещё до его переезда. И именно Мишель узнал, отчего стала чахнуть графиня, да только поздно.

Выяснил он, что завистливые друзья графа не только комплименты отвешивали его жене, но и приставали к ней. Графиня боялась сказать об этом мужу. Не потому, что муж бы не поверил ей, нет, для графа дороже жены ничего на свете не было ведь!

А потому, что друзьями они были ещё со времён гимназии, и дорожил граф своими друзьями. А графиня была слишком добра и думала, что это просто ошибка, что друзья его одумаются. Но поделиться своими бедами с мужем оттого не могла. Слабея уже, она рассказала об их подлости Мишелю, как её верному другу.

Мишель был в ярости и едва сдержался, чтобы не сообщить брату, потому что к нему закралась мысль - не всё тут так просто, да и болезнь графини, верно, не случайность. Потребовалось ему время, чтобы подтвердить - одну служанку гадкие, завистливые "друзья", quels connards, подкупили, и травили бедную графиню. Твоё письмо расставило всё по своим местам окончательно. Графине стало лучше не столько от свежего воздуха, сколько от того, что наконец-то исчез источник её бед, поганый яд. Но организм её ослаб, вот чахотка её и забрала. Ты не думай, это не я такая умная стала, это Мишель пришёл к такому выводу.

В общем, графиня уехала, а Мишель вскрыл то, как низко пали друзья его брата. Граф мгновенно порвал с ними связи, уехал сюда по настоянию Мишеля. С женой не смог найти в себе силы связаться - считал, что без него ей лучше будет. Мишель сказал, что, когда последний раз он к старшему Ястребину заходил, тот всё бормотал беспрестанно, что это он сам жену погубил. Так и не смог себя простить за это, несчастный. И так любил её, что без неё уж и жить не мог, а только мучиться.

Друзья его бывшие грязные слухи про него пустили в отместку, вот они и до нас доползли. Одним словом, ужасно грустной оказалась правда.

Но мы были намерены это исправить!

Да, я говорю "мы", потому что Мишель согласился мне помочь. Он мне и рассказал-то всё только потому, что согласился. Тебе, наверное, ужасно интересно, почему.

А я вспылила и, расчувствовавшись, всё ему выложила, как на духу. Про тебя, про то, почему я в эту историю всю ввязалась, почему граф этот меня зацепил так... Ты ведь такая же, Вера. Про тебя все тоже гадости говорили, когда ты уехала. Как мои служанки про этого графа - не потому, что кто-то из них плох, а потому, что граф этот слишком сильно ото всех отличался. И его никто не знал и не понимал.

И мне так жалко из-за того, что такое происходило и происходит. Что хорошие, замечательные люди исчезают, и никто не может сказать о них что-то стоящее. Что связи рвутся, что...

Что люди неумолимо теряют друг друга.

Эти наши письма кажутся мне последней ниточкой, связывающей нас. Я очень скучаю, на самом деле. Я пишу тебе раз в вечность, пытаюсь найти в своей сумбурной жизни то, что тебя заинтересует.

И если я вижу, что люди, неважно, друзья, родные или любимые, нужны друг другу, но не могут найти друг к другу путь, я не могу не помочь.

Мишель выслушал мой бессвязный поток, и сразу же решил помочь. Я видела, как жизнь зажигается в его глазах, как то, что я говорю, в нём находит свой отклик и отражение. Он ведь врач, понимаешь? Он не понаслышке знает о желании помочь.

И, к слову, когда лицо его не обезображено пустою тоской, он очень хорош собой.

Мы с Мишелем много времени потратили, чтобы понять, как помочь его брату. Перерыв уйму всяческих эзотерических книг, выслушав сотни гадалок и местных ведуний, мы пришли к выводу, что мучается призрак графа виной, и не покинет он этот мир, пока прощение не получит. И тут как раз твоё письмо.

Я, только его получила, побежала на мост - там я последний раз видела моего духа. Было раннее утро, в это время зимой совсем темно ещё. Граф мой опять сидел на мосту, болтая ногами. На шее его были оковы, цепь тянулась к игре, и почему-то звенья её складывались в слово "убийца", но, может, оно мне только привиделось.

Я показала ему твоё письмо. Закричала, чуть не плача: "Она никогда на тебя не злилась! Ты всегда был прощён!"

Лицо графа вытянулось, а цепь лопнула. Он задрожал, весь силуэт его стал ещё более зыбким и нечётким. И вдруг посветлел, стал почти настоящим. Граф улыбнулся широко, и всё его лицо растеряло свою мрачность и хищность. Да какой же он ястреб, в самом деле? Я бы скорее сравнила его с лебедем, тонким, грустным и очень добрым.

И потом граф исчез. Будто и не было его. Я улыбнулась и пошла домой. А над городом занимался рассвет.

Я верю, что этот рассвет - это начало чего-то нового. Для всех нас. И для меня, и для тебя, и для Мишеля, и для графа с графиней. Мы все прощены и всех простили, и это самое главное.

С Рождеством всех нас!

Надя"

***

Вокруг всё ещё царил аромат хвои и мандаринов, хотя последние торжества уже отгремели. В доме оставались только самые близкие гости, и, удивительно, в их число вошёл и младший Ястребин.

Надежда смотрела в окно. Она уже долго ждала ответ на последнее письмо.

- Не волнуйтесь вы так, - заметил граф Ястребин, подходя к ней. - Зима, на дорогах не повозки царят, а метель. Что по земле, что по воздуху трудно весточку отправить.

- Я знаю, Мишель. Я знаю, - просто ответила Надежда, возвращаясь к окну.

- Не туда смотрите, - раздался голос за спиной. Оба вмиг обернулись.

Вера стояла в дверях, плечи и голову её припорошило снегом.

- Мы решили немного погостить у вас, наши отцы договорились, - пояснила она, чуть смутившись. - Хотели быть к Рождеству, но там такой буран, сама понимаешь...

- Вера! - Надежда подлежала к подруге и крепко обняла.

- Я получила последнее письмо, - улыбнулась Вера. Затем подняла взгляд на молодого Ястребина. - Михаил?

Тот кивнул.

- Наслышан о вас.

- Взаимно, - кивнула Вера в ответ. - Берегите её.

- П-простите? - оробел Михаил.

- Ну, не смущай его, - попросила Надежда.

- Мы с обворожительной Надеждой просто друзья, - заметил Михаил, но смотрел он почему-то себе под ноги.

- Это мы с Надей подруги, - хмыкнула Вера, однако в её голосе слышилось лёгкое сомнение.

- Лучшие, - добавила Надежда.

- Лучшие? - вмиг перестала хмуриться Вера.

А Надежда просто рассмеялась.