Аттракцион

Глава 1

Светлана Соколовская

АТТРАКЦИОН

Ярмарка развернулась на всю площадь. Торговые ряды и палатки ломились от товаров. Народ толпился около них, приглядывался, приценивался. Торговцы заманивали раз- ными посулами: кто обещал прибавить полсажени к штуке ткани, кто сулил в придачу к калачу леденец.Кто-то просто глазел по сторонам. Кто-то подзывал лоточника и брал с перегруженного лотка еще горячие пироги с требухой.Кто-то уже оседлал деревянную лошадку и приготовился кружиться на нарядной карусели. А многие тянулись к огромному шатру в центре ярмарочной площади с пестрой надписью над входом:«Сокровища Хозяйки Медной горы».

Зазывала с пышными бакенбардами и сладкой улыбкой на круглых щеках широким жестом приглашал на аттракцион.

- Любезные судари и сударыни! Хозяйка Медной горы показывает сегодня свои богатства: изумруды, аметисты чистой воды, малахиты и хрустали. Только сегодня за ал- тын все сокровища Урала.Торопитесь!Маняша сложила молитвенно ладошки:

- Данечка, зайдем! Смотри, какая фигура большущая перед входом. Вся из меди.Даниил поправил форменную фуражку горного инженера, с недоверием глянул на низкорослого человечка с подозрительно узкими, да к тому же отливающими жел тизной зрачками и ответил:

- Маняша, полноте! Какие изумруды и аметисты! Ба- лаганный аттракцион. Сомневаюсь, что даже хрусталь выставили. Стекляшки, небось, набрали и обмишуливают публику.- Зачем вы так, господин горный инженер? — мягко пожурил Данилу зазывала. — Хозяйка Медной горы может и обидеться!При этом он обернулся к медной фигуре перед входом в высокий шатер.Голова фигуры, расписанная как матрешка, с ярко-красными щеками и начерненными бровями,оставалась неподвижна. Только брови слегка сдвинулись к переносице. Данила подумал: показалось. И потянул Маняшу за собой:

- Пойдем купим тебе калач. Или цветных лент. А хочешь: кружев вологодских на новую блузку?Они прогуляли вдвоем до вечера. От Главного проспекта через Кафедральную площадь к Тимофеевской набе- режной, потом шли не спеша, наслаждаясь безветренной погодой, вдоль величавой реки Исети.

- Вот поженимся и поедем после свадьбы в Санкт-Петербург. Я тебя свожу в музей Горного института. Там минералы и камни настоящие. Наглядишься вдоволь. А про балаган забудь.Даниил проводил невесту до подъезда. Подниматься в квартиру не стал. Маняше велел передать поклон и изви- нения родителям. Засиживаться в гостях сегодня никак не может: дома бумаги ждут, проект новой шахты не закончен. Хозяева шахты торопят. Им донесли, что рядом со старым рудником вроде как место есть, богатое добротной железной рудой без излишка кремнезема. Железный колчедан называется. Сами хозяева — мужики справные, из потомков знаменитого Петра Рябова, который на Южном Урале первым начал железную руду копать. Дело рудное знают. За проект шахты готовы уйму денег отвалить. За такие деньги Даниил сможет не только квартиру в бель-этаже ближе к центру Екатеринбурга снять, а и обеспечить себе и Маняше безбедную жизнь. Еще и матери-вдове с братьями поможет.

После ужина Даниил пожелал всем домашним спокойной ночи, а сам заперся в кабинете и склонился над

чертежами. Вот если бы руда залегала ближе к вершине горы! Тогда и штольни проще пробивать будет. Но богатые руды обычно в глубине гор прячутся. По-хорошему сначала надо пробную штольню пробить, чтобы разведать, точно ли есть подходящая руда, рассуждал Даниил. А может Хозяйку Медной горы попросить, чтобы сама все показала? Он усмехнулся в усы: фантазиями делу не поможешь!

Уже давно полночь миновала. В кабинете было так тихо, что Даня слышал, как грифель карандаша по бумаге скользит. Но что это? Вроде как кто-то на улице железкой по мостовой скребет. Шварк-шварк… Тишина. Потом опять: шварк-шварк. И как будто шум все ближе. Пока с соседней улицы раздавалось, Даня удивлялся, но продолжал над чертежом корпеть. А когда под окнами залязгало, тут уж он не стерпел, встал из-за стола и к окну подошел. Чтобы лучше было на улицу смотреть, притушил керосиновую лампу и заглянул в просвет между тяжелыми бархатными портьерами.

Фонари на улице недавно установили газовые, яркие. На ночь, правда, фонарщики половину тушили, но другая продолжала гореть, потому и видно было всю улицу, почти как днем. Можно было даже разглядеть уличного кота на мостовой.

Только Даниил о коте подумал, а он тут как тут. Идет вразвалочку, не торопится никуда. Хвост трубой. Уши торчком. Идет так, будто знает, куда ему идти. Еще и лужи обходит стороной. Чистюля лохматый!

Кот прошел мимо подъезда дома, в котором на четвертом этаже Данина семья квартиру в наем брала. Потом остановился, перешел с проезжей части на тротуар и сел под фонарем. Черный кошачий мех переливался в свете фонаря золотистыми искорками. А потом заскрежетало так, что Даниил подумал: сейчас дворники на улицу повыбегают с метлами и свистками, чтобы форменное безобразие остановить.

Дворники не выбежали. Можно было подумать, что все они сегодня заснули крепким сном после дружеской попойки. И появилась Она.

Она — медная фигура. Та самая — с ярмарки. Которая стояла у входа в шатер. Мимо нее еще народ проходил, бросал медные монеты в железный туесок и заходил поглазеть на аттракцион. Даниил зажмурился, потряс головой. Подумал, может, привиделось от усталости. Который час уже сидит над проектом, в глазах двоится. Снова выглянул из окна. Медная фигура двигалась неуклюже, сначала поворачивалась одним боком, потом, качнувшись, переваливалась на другой и так, постепенно, — вперед. Ног у нее не было. Медный подол юбки тащился по булыжной мостовой и издавал противный скрежет: шварк- шварк.

Рядом с фонарем, у которого кот сидел, фигура остановилась. Некоторое время она стояла не двигаясь, будто что-то выжидая. Кот сидел напротив подъезда. Медная баба медленно развернулась к дверям в парадную и, приподняв металлическую голову, уставилась на окна Даниной квартиры. Даниил отпрянул от прорехи и спрятался за портьерой. Сердце застучало в грудной клетке, будто ночной сторож колотушкой. Шея и затылок окаменели, а потом покрылись холодной испариной.

Даниил не помнил, сколько так простоял. Из ступора его вывели неприятные звуки: будто кто-то скребся за дверью. Выглянул – никого!

Только бы братьев и мать не разбудить, подумал в панике Даниил. Перепугаются, устроят переполох. И он бесшумно выскользнул из кабинета, на цыпочках прошел мимо комнаты горничной Феклы в прихожую. Встал у входных дверей и приложился ухом к деревянной створке. Кот перестал ее царапать и теперь требовательно мяукал. С каждым разом все громче.

Соседи могут услышать, подумал Даниил и повернул ключ в замке.

Он только чуть-чуть приоткрыл дверь, как в узкую щель тут же пролезла когтистая кошачья лапка. Мгновение, и щель стала вдвое больше. Даниил теперь видел кота с головы до хвоста. Тот сидел и выжидательно поглядывал на инженера. Потом развернулся и двинулся к лестнице. Остановился перед первой ступенькой, повернул голову. Желтые глаза сверкнули в полумраке, по зрачкам пробежала зеленая волна, как будто подзывая Даниила. И Даниил пошел за котом как завороженный.

На улице потянуло сквозняком из подворотни, холодные иголки кольнули затылок и шею. Даниил понял, выскочил из квартиры, а шинель и фуражку забыл надеть. Да и не до них в тот момент было.

Пустые улицы, темные окна. Ни одной живой души. Напрасно надеялся Даниил отделаться от медной бабы, которая, переваливаясь с боку на бок, тащилась неизвестно куда. Так и шли они по спящему городу: медная фигура, черный кот и горный инженер без форменной фуражки и шинели. Пока не пришли на ярмарочную площадь.

Не сговариваясь, медная баба и кот вошли в шатер. Даниил — за ними.

До чего же странный шатер! Никак в него не войти. Вроде движешься вперед, а габардиновая занавесь мешает, дорогу загораживает. Даниил один полог отодвигает, два шага делает, другой возникает на пути. Сколько таких занавесей пришлось раздвинуть, он и со счету сбился.

Наконец вспыхнули разноцветные огни: зеленые, ли- ловые, лимонные, голубые. В глазах Даниила зарябило от многоцветья. После темноты огни показались яркими, а приглядевшись, Даниил понял: нет, неяркие,мерцают в полутьме огромной пещеры. И большая часть пещеры погружена во мрак. Но чувствуется, что свод ее очень высоко поднимается над головой.

Даниил хотел сделать шаг и споткнулся о что-то твердое и острое. Посмотрел под ноги — а там друзы горного

хрусталя. И так их много, что не пройти. Но тут опять черный кот объявился, мурлыкнул приветливо и повел за со- бой между друзами. Даниил шел и восхищенно охал. Какая красота под ногами! После хрустальных друз засверкали аметистовые. Одни переливались сиренево-розовым, другие лавандовым, а некоторые — темно-лиловым цветом, почти сливаясь с полумраком пещеры. Посреди этой красоты на небольшом каменном возвышении спиной к Даниилу стояла женщина. По косе видно было, что девушка. Статная, сарафан на ней богатый, зеленый — чисто шелковый малахит!

Обернулась к Даниилу, улыбнулась. Зубы — сплошной жемчуг! И говорит:

- Ну что, Данила, горный инженер! Стекляшки у тебя под ногами али самоцветы? — Голос грудной, бархатный, слух ласкает.Даниил глазам своим не поверил, тряхнул головой. Такую красавицу он в своей жизни еще не встречал. Неужто действительно перед ним Хозяйка Медной горы, о которой ему в детстве матушка сказки рассказывала?

- Да ты не робей, Данила! Не в обиде я. Чего мне на тебя обижаться? Всяк ошибиться может. И горный инженер при случае...- Прости, Хозяюшка, неразумного дурака! Не думал я, что сказки былью окажутся. Вон как дело повернулось!- Вы нонешние, инженеры да гедезисты ученые, ни во што не верите! — сердито проговорила Малахитница. Лицом будто девушка, а разговор у нее сварливый получается. — Что ногами топчешь, знаешь?- Знаю, Хозяюшка. Аметисты это.- Правильно. А чем камень знаменит, знаешь ли?- Знаю. Это камень преданной любви.- Так возьми, который глянется, с собой. Невесте подари.-Такие камни обычно вдовы носят, — Даниил нахмурился. Куда это Малахитница клонит?- Не пужайся, милый человек! Не про вдов речь. Вот, — Малахитница показала Даниилу кольцо. — Аметист в серебре. Если его носить, удача в делах будет. Любые задумки успехом завершатся. Глянешься мне, подарю и отпущу с миром. А пока идем со мной. Гору тебе свою покажу.А гора-то оказалась знатная! С гордостью Хозяйка Медной горы указала на желтую жилу, напоминающую большую змею - золото! Выше нее Даниил разглядел широкий пласт малахита.

- Мастера ваши крупицы из-под ног собирают. И то рады! А у меня вон что есть.«Да из такого пласта малахита целую колоннаду нового храма украсить можно», — подумал Даниил, а вслух сказал:

- Баловство это! Шкатулки, медальоны, кольца…- А что же для тебя богатство?- Нет у тебя, как я погляжу, настоящего богатства, Хозяюшка.- Бриллиантов что ли? — Малахитница усмехнулась. — Идем дальше, служивый.Даниил зорко всматривался в стены бесконечно длинной штольни. Наконец увидел. Вот оно — черное серебро! Переливается бесцветными бликами. Железный колчедан. Понять бы, как глубоко он залегает? Под каким углом штольню пробивать?

- О чем задумался, инженер? — со смешком спросила Малахитница. — Не ожидал столько сокровищ увидать?- Не ожидал.- А меня в городе увидеть, небось, тоже не ожидал? — Малахитница игриво склонила набок голову и вдруг залилась звонким девичьем смехом. — А я вот явилась— не запылилась. Любопытно мне стало, что это за место такое —город.Смех оборвался.

- Поганое место! Суета и шум до заката не умолкают. Оглохла совсем, пыли-то наглоталась — жуть! — Хозяйка Медной горы брезгливо скривила яркие губы. — Ноги моей больше на этой вашей ярмарке не будет.- Послушай, Данила-молодец, погубит тебя город, — Малахитница подошла ближе и доверительно заглянула инженеру в глаза. А глаза у нее зеленью отливали и будто сон навевали. — Оставайся со мной в хрустальных чертогах. Любы оне тебе. Меня не обманешь. Радуют тебя мои богатства. Я тебе много еще чего покажу. Вдоволь насмотришься. Глядишь, и новый каменный цветок под твоими руками расцветет.- Не мастер я по каменному делу, Хозяюшка. Я горный инженер. Мое дело — шахты железорудные и штольни мастерить, — признался Даниил.- Неужто будешь мою гору ломать? За ради одной только железной руды столько сокровищ рушить и погре-бать?Даниил молчал.

- Не умеете вы, людишки, богатством горным с умом распоряжаться. И зачем вам столько железа?- Из железной руды плавят чугун. Из чугуна — сталь. Железные дороги стране нужны. Паровозы, станки разные. Большие заводы. Вот настоящее богатство!- И пушки заодно,— Малахитница потемнела лицом. — Не бывать этому!Она хлопнула три раза в ладоши, и на ее зов явились ящерки. Одна, другая, тысячная! Все разные: одни зеленые, другие голубые с синими точками по спине и на глину либо песок похожие, третьи - с золотистыми крапинками. Окру- жили горного инженера со всех сторон.

Даниил глянул вниз, и страшно ему стало от того, что земли не видно под ногами. Пригляделся и понял — да это руда медная! Только она будто адским пламенем горит. Захотелось ему бежать со всех ног и не оглядываться. Бросился он в ближайшую штольню, а в спину ему покатились раскаты жуткого смеха, и тысячи лапок зашуршали по камням.

Маняша, проснувшись рано утром, почувствовала сосущую под сердцем боль. Даня! Накануне решили к портному сходить и обговорить, из какого сукна свадебный костюм жениху пошить. А жених уже второй день глаз не кажет!

Маняша гордость свою поглубже в сердце запрятала и сама пошла к Даниилу. Дверь ей открыла дебелая девица в форменном платье и накрахмаленном белом фартуке. С порога было слышно, что в доме кто-то громко причитает и слезами обливается:

- Пропал мой сыночек! Сгинул сердешный…- Сударыня! Не плачьте! Надо в полицию идти. Заявление о пропаже вашего сына и моего жениха писать.Пожилая дама замолчала, уставилась на Маняшу опухшими от слез глазами.

- Машенька! Душенька! Спасибо, что пришла горе матери разделить.В конце концов Маняша с помощью горничной Феклы уговорила Софью Аркадьевну пойти в полицию.

Приняв заявление о пропаже лица дворянского звания господина Арсеньева, становой пристав попросил мать пропавшего подробно описать его. Узнав, что пропал горный инженер,пристав наморщил лоб.

- Тут намедни с Красногорского рудника приказчик приезжал. Говорил, горного инженера рядом с рудником нашли. Около большого камня сидел. А на нем тьма- тьмущая ящериц. Всего с ног до головы облепили. Когда рабочие ближе подошли, ящерицы разбежались. Один скелет в инженерском мундире и остался. А карманы мундира будто были набиты пустой породой…Софья Аркадьевна тут же в кабинете пристава и потеряла сознание.

Шварк-шварк… Даниил поднял голову. Он, оказывается, просидел за письменным столом всю ночь и, видно,так и заснул, уронив голову на стопку бумаги. Голова стала мутная, шея одеревенела… Даниил кинулся к зеркалу, вспомнив, что ему только что приснилось. Лицо осунулось, круги под глазами появились. Но не голый череп смотрел на Даниила из зеркала.

В ванной слесарь скреб напильником по железной трубе.

- Трубу вот меняю, барин! — вместо приветствия объявил он. — Прохудилась труба-то.Фекла позвала завтракать и доложила, что мальчики ушли уже в гимназию, а Софья Аркадьевна поехала в церковь.

После завтрака Даниил поскорей накинул шинель и вышел на улицу. Фонари погасили. По булыжной мостовой катились пыльные коляски. А ближе к ярмарочной площади повстречались на пути пустые телеги, запряженные понурыми лошадками. Крестьяне, распродав нехитрый товар, разъезжались по деревням. В центре ярмарки зиял пустой круг. Вот здесь и стоял шатер с аттракционом, понял Даниил.

Он зашел в круг, сам не понимая, зачем это делает. Ближе к центру под башмаком что-то хрустнуло. Даниил нагнулся. Оказалось, это кусочек аметистовой друзы редкого темно-лилового цвета. Даниил не стал его поднимать.