Золотой эшелон. Иркутская загадка.

Пролог. Станция Тыреть. 12 января 1920 года. 8:30 утра.

Исторический детектив, действие которого разворачивается в 1920 году. Расследование опирается на подлинные документы из фондов Государственного архива Иркутской области. В книге представлена хронология ключевых событий, связанных с задержанием, учётом и возвращением золотого запаса России. Для каждого события указаны: дата и точное время, место, участвующие лица, номер документа по архивному сборнику, выписка из документа, суть события и анализ. Также в издании приводятся сканы самих документов, лежащих в основе детектива.

Чехословацкие войска — охрана эшелона адмирала Колчака.

Пролог. Станция Тыреть. 12 января 1920 года. 8:30 утра.

Здесь, на этом забытом богом и людьми полустанке, время текло неспешно — в такт звуку паровозных поршней и стуку телеграфа. Мороз стоял под сорок. Воздух колол лёгкие и замораживал ресницы. Дыхание оседало льдинками на стёклах окон, рисуя причудливые узоры.

В 1919 году железнодорожная станция Тыреть Иркутской губернии оказалась в эпицентре Гражданской войны. К тому времени власть в регионе уже находилась под контролем колчаковских войск.

Тридцать два вагона. Пять тысяч сто пятьдесят четыре ящика. Одна тысяча шестьсот семьдесят восемь мешков.

Золото.

Чиновник Государственного банка Казановский шёл вдоль литерного состава, шаркая валенками по мёрзлым шпалам. Фонарь в его руке вырывал из темноты то табличку с номером, то замёрзшую пломбу, то силуэт часового.

Вагон № 566027.

Казановский поднял фонарь. На двери должна была висеть связка из трёх пломб: банковской, контрольной, чешской. Однако на «честном слове» болталась лишь одна пломба.

Две другие исчезли.

— Караул в ружьё! — этот крик в 8:30 утра разрезал тишину и историю на «до» и «после».

Через несколько минут вагон вскрыли.

Ящики внутри были свалены не штабелями, как грузили в Омске, а как попало — вкривь и вкось. Словно кто-то выгребал их торопливо, жадно, а потом то, что не смог унести, побросал обратно, уже не заботясь о порядке.

Прибывшая по тревоге команда пересчитала ящики.

Было двести. Стало сто восемьдесят семь.

Тринадцати не хватало.

Тринадцать ящиков золотой монеты. Каждый весом около трёх пудов. Сорок пудов золота.

По тем временам — состояние для целой армии.

Исчезли не просто деньги. Исчезла часть национального золотого запаса России. Того самого, который белые вывезли из Казани в 1918 году и потом везли через Сибирь, охраняя от красных, белых и отрядов атамана Семёнова.

И теперь золото таяло. Как снег на ладони. Как доверие. Как последняя надежда на то, что у этого хаоса есть хоть какой-то смысл.

Казановский стоял у открытой двери, смотрел на беспорядок внутри вагона и думал о том, что может ждать его дальше.

Глава 1 Призраки в эшелоне

Чехословацкие войска — охрана эшелона адмирала Колчака.

Следователь Пётр Львович Гардин сидел в своём кабинете — нетопленом, с окнами, выходящими на глухую стену соседнего склада, — и смотрел на папку, которую бросили на стол. На столе в стакане торчал карандаш, надкусанный внуком, — единственное напоминание о доме, откуда Гардина выгнали ещё в прошлом году.

«Золото. Срочно». Надпись, нервно сделанная на обложке красным карандашом, говорила о многом.

Папка была тонкой. Слишком тонкой для дела, в котором пропало тринадцать ящиков золота. Гардин открыл её. Телеграммы, акты, протоколы опросов. И запах — кислый, чуть сладковатый — запах архивной пыли, смешанной с махоркой и керосином.

Пахло обречённостью.

Следователь потёр седую щетину — бриться третий день не было ни времени, ни горячей воды. Он не любил зиму. Не потому, что холодно. А потому, что зимой тишина становилась слишком громкой. В ней слышалось то, что летом тонуло в шуме, в голосах, в суете. Зимой до него доносился даже звук собственных мыслей. А мысли в последнее время были невесёлыми.

Комиссар финансов Литвинов вошёл без стука.

— Пётр Львович, — он разминал цигарку, пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от того, о чём он собирался сказать. — Пропало тринадцать ящиков с золотом. Чехи говорят: русская охрана свистнула. Русские — чехи сами приложили руку. А золото нужно советской власти и трудовому народу.

— Ты хочешь, чтобы я их нашёл? А если не найду?

Литвинов усмехнулся — криво, без радости.

— Тогда нас с тобой, Пётр Львович, найдут здесь же. В этих сугробах. Весной.

Он вышел. Гардин остался один.

Следователь взял из папки первые листы. Протоколы опроса часовых. Сотник Белозерцев, начальник команды русской охраны, опрашивал каждого, кто стоял у вагона № 566027 в ночь с 11 на 12 января.

Унжаков (18–20 часов): «Пломбы целы. Три пломбы». Журавлёв (20–22): «Принял от Унжакова. Всё исправно. Сдал Ешкову». Ешков (22–24): «Три пломбы. Никого не подпускал. Сдал Мокрушину». Мокрушин (0–2): «Всё цело. Сдал Козлову». Козлов (2–4): «Три пломбы. Сдал Полякову». Поляков (4 – ?.30).

Из протокола следовало, что Поляков принял пост в 4.00, все пломбы проверил — они были на месте. Поезд сразу тронулся. Сдал пост в ?.30 Жукову по прибытии в Тыреть. Но во сколько именно он сдал пост? Почему время в протоколе не указано полностью? Может быть, он вовсе не сдавал пост? Или не был на посту, а сидел в теплушке? Почему в Тырети Поляков не проверил пломбы и, возможно, даже не выходил из теплушки?

Жуков утверждал, что заступил на пост в 7.30.

Почему же поезд шёл от станции Зима до станции Тыреть с 4.00 до 7.30, то есть три с половиной часа, если расстояние по железной дороге составляет всего тридцать два километра? Значит, были остановки — именно на них и могли выгрузить тринадцать ящиков. Но где? Нужно опросить машиниста поезда и выяснить, где эшелон останавливался.

Гардин достал из офицерского планшета топографическую карту.

Схема участка: Омск → (Красноярск) → Нижнеудинск → Зима ---(32 км)---> Тыреть. Мост через Оку — между Зимой и Тыретью.

На карте между станциями Зима и Тыреть железную дорогу в районе моста через реку Оку пересекала одна полевая дорога — от Нары. Скорее всего, именно здесь эшелон останавливался, и тогда золото ушло в историю на телегах.

«Место безлюдное, болотистое, — подумал Гардин. — Слева от полевой дороги — река Ока, справа — болота. Я бы не стал светиться с подводами, гружёнными золотом, в населённых пунктах, а закопал бы ящики здесь. На мосту через Оку часовые эшелона обход вагонов не делают. Лютой зимой 1920 года они сидели и грелись в теплушках, а поезд мог остановиться под разным предлогом».

Он снял с головы и небрежно бросил на стол кожаную кепку. Почесал нестриженую шевелюру, пропитанную пылью дорог и паровозным дымом. Протёр кулаками глаза и снова сосредоточился на протоколах.

Из документов становилось понятно, что Жуков принял пост в 7:30, уже в Тырети. При приёме он увидел на вагоне только одну пломбу на бечёвке. Бечёвка оказалась целой, и на ней висела пломба чехословацких войск. Двух других пломб — от Отдела кредитных билетов и Государственного контроля — не было. Пропавшие пломбы были российской стороны.

«Похоже, что все пломбы сорвали разом, — рассуждал Гардин. — А после кражи чехи опломбировали вагон своей пломбой — чужих у них просто не оказалось. Поэтому и болталась одна. Проволоку закрутили как обычно, сымитировав утрату пломб в пути».

Он продолжал размышлять: что ещё вызывает сомнения? Пост сдают и принимают сразу двое часовых. А здесь — один. Нестыковка. Так не бывает — пост сдают и принимают одновременно. Образовался разрыв ответственности. Почему Поляков якобы убежал в теплушку под предлогом того, что замёрз, и не сдал вагоны Жукову под охрану? Похоже, Поляков лжёт. Но почему? Либо он в доле с чехами и сам причастен, либо боится последствий своей халатности. Скорее первое: без его согласия чехи не смогли бы незаметно провернуть такое дело.

— Что ещё? — вслух спросил себя Гардин. — Да. Неожиданно, одновременно с Жуковым, к вагону подошёл чиновник банка. И сразу спросил, почему нет двух других пломб. Когда воруют тринадцать ящиков с золотом, места случайностям не остаётся. Значит, чиновник банка уже знал об отсутствии пломб. Но почему их отсутствие не зафиксировали при часовом Полякове? Неужели чиновник покрывает Полякова, потому что тоже в доле?

И второе: чиновник тут же предлагает Жукову версию, что две пломбы могли сами отпасть в пути. Звучит как подсказка, как вариант оправдания.

Гардин читал дальше. В протоколе сказано, что через пару минут подошёл счётчик банка для проверки содержимого вагона. «Две минуты — это очень быстро, — подумал следователь. — Такое возможно лишь при предварительной подготовке».

Затем явился чешский капитан — начальник эшелона. А вот почему сразу не пришёл начальник русского караула? Большой вопрос. Почему ему сообщили о ЧП только в 8.30? Хотели, чтобы он не смог разобраться в сути происходящего?

По уставу следовало вызвать начальника караула, показать ему состояние пломбировки вагона, зафиксировать нарушения и только потом срывать пломбу. Похоже, что чехи были в сговоре и с чиновниками банка.

Совсем непонятны манипуляции чиновника банка с бечёвкой и пломбой. Зачем он ковырял проволокой свинцовую пломбу и пытался засунуть туда бечёвку? Что хотел доказать? Доказывать — не его полномочия. Почему пломба и бечёвка остались у него, а не переданы караулу или начальнику эшелона? Нужно запросить вещдоки. Они должны остаться у следователя.

Следующий документ — Акт № 18 от 12 января 1920 года — принёс ещё больше вопросов.

Вопреки фактам, при осмотре вагона утверждалось, что проволока, на которой висели две сорванные пломбы, была обрезана инструментом. Значит, чиновник банка, говоривший, что пломбы могли отпасть сами, и Жуков врали? Сговор русского солдата и чиновника банка — событие маловероятное. Жуков утверждал, что проволоку перекусили щипцами при вскрытии вагона для проверки, а пломбу расковырял проволокой тот самый чиновник. Зачем чехи вводили в заблуждение? Опять вопрос без ответа.

Осмотр вагона показал: потолок, пол, стены целы. Значит, ящики выгружали через двери. Ящики в вагоне лежали в беспорядке — значит, грабители спешили и не смогли забрать всё, что хотели. Что-то помешало? Может быть, поезд тронулся и начал набирать ход? Или кто-то спугнул воров?

Почему не допрошены чехи, сопровождавшие эшелон? Это грубейшее нарушение. Они тоже охраняли состав, их пломбы висели на дверях вагонов, они были свидетелями и действующими лицами — и вдруг остались не допрошены. Очевидно, это сделано, чтобы кто-нибудь не проговорился: было что скрывать. Впрочем, теперь их уже не допросить — они на родине, за границей.

Досмотр всех теплушек и классных вагонов эшелона показал, что ящиков с золотом в них нет. Правильно, откуда им там взяться? Их выгрузили на телеги.

И очень странно: в акте утверждается, что часовой Поляков был на посту с 5.00 до 7.00, а следующий часовой Жуков заступил в 8.00. Как это понимать? Вагоны с 7.00 до 8.00 никем не охранялись? Полная чушь. Чехи специально зафиксировали эту брешь, чтобы свалить всё на русскую охрану.

Здесь же указано, что одновременно с приёмом поста Жуковым рядом с ним находился исполняющий обязанности директора Государственного банка Н.С. Казановский. Совпадение или действия по плану?

Исполняющий обязанности

директора Государственного

банка Н.С. Казановский.

В акте говорится, что выемка ящиков с золотом могла произойти на станции Зима или в пути к Тырети. На станции Зима это можно было сделать только официально: состав при стоянках патрулируется караулами. Скрытно — невозможно. Значит, всё-таки на перегоне.

Здесь же утверждается, что вагон охранялся русским часовым, который не проверил пломбы. Кто врёт? Жуков или те кто подписал акт?

Акт подписали: — начальник эшелона Государственного банка Арбатский; — старший кассир Государственного банка; — исполняющий обязанности директора Государственного банка Казановский; — представители Государственного контроля: ревизор и его помощник.

Да, ребята эти не простые…

Начальник охраны капитан Эмр сделал замечание: «…Пломба, висящая на бечёвке до вскрытия вагона, производила исправное впечатление, и её повреждение обнаружилось только после снятия её щипцами; указания на то, что в сём вагоне было в своё время 200 ящиков, дать не могу; сделать заключение о том, что кража золота произошла в пределах станций Зима–Тыреть, воздерживаюсь».

Под текстом — подписи: «С подлинным верно» — начальник русской команды эшелона № 62 сотник Белозерцев; начальник чешской охраны капитан Эмр.

Да, похоже, Эмр снимает с себя ответственность, утверждая, что вагон был опломбирован его пломбой и что вообще неизвестно, сколько ящиков в нём было до опломбирования. Интересно: как это он принимал груз, не зная его количества? Капитан Эмр либо врёт, уходя от ответственности, либо скрывает кражу.

Гардин взял Акт № 15 и выделил наиболее интересные места.

№ 15

АКТ

Станция Тыреть 1920 года января 12 дня. Мы, нижеподписавшиеся представители революционной власти города Нижнеудинска, следующие в эшелоне № 62 в качестве свидетелей на случай могущих произойти в пути следования эшелона каких-либо происшествий, постановили записать в настоящий акт следующее: на станции Тыреть сего 12-го января приблизительно в 8 час. 30 м. утра ехавший вместе с нами в вагоне № 709 начальник русского караула сотник Белозерцев получил заявление об отсутствии на вагоне № 566027, охранявшемся русским часовым, двух установленных пломб. К этому времени чинами Государственного банка, сопровождавшими эшелон в вагоне № 201, пострадавший вагон № 566027 был уже вскрыт, и по заявлению проверявших его содержимое чинов Государственного банка в вагоне № 566027 не оказалось тринадцати ящиков с золотом; третья пломба, наложенная в Нижнеудинске, находилась у одного из чинов Государственного банка, причём последний объяснил, что одно из отверстий пломбы оказалось расковырянным и конец бечёвки, видимо порванный, в это отверстие вставлен так, что пломба могла висеть, храня вид ненарушенной. Из опроса часовых и выяснения других подробностей устанавливается следующее:

Третья пломба, висевшая на бечёвке, была, по показанию часового Жукова, сорвана чиновником Государственного банка щипцами в присутствии начальника эшелона капитана чешских войск Эмра.Развороченность отверстия нижнеудинской пломбы и следы отреза краёв проволоки двух других пломб были констатированы чиновником Государственного банка, на руках которого находились и поныне находятся эти вещественные доказательства.Несение караула по обеим сторонам поезда часовыми чешскими, югославянскими и русскими ставило часовых в положение взаимного контроля.Задвижка вагона № 566027, по показанию часового Жукова, оказалась замотанной проволокой, сплетённые концы которой зажимались двумя утраченными пломбами.Предположив возможность похищения золота в пути, остаётся допустить незаметную работу по: а) открытию двери вагона, б) выгрузке оттуда тяжести свыше сорока пудов (каждый ящик весит около 3½ пудов), в) обратному задвиганию двери, г) закручиванию её проволокой, д) привешиванию пломбы на бечёвочке — каковáя работа вряд ли представляется возможной незаметно.Количество ящиков с золотом в вагоне № 566027 со времени составления чиновниками банка акта № 4 от 14-го ноября минувшего года нигде и никем не проверялось, причём и в акте № 4 не указано количество ящиков, погруженных в вагон № 566027.По показаниям солдат бывшего Егерского батальона: фельдфебеля Макрушина, рядового Козлова, младшего унтер-офицера Жукова, стрелка Полякова и старшего унтер-офицера Ряшенцева, находившихся при эшелоне лит. Д (нынешний эшелон № 62) в качестве охраны со времени выхода эшелона из Омска, на станции Красноярск по чьему-то распоряжению из эшелона было выгружено тринадцать ящиков золота.На пути следования эшелона лит. Д от Омска до Нижнеудинска вследствие крушений и других причин производились неоднократные разгрузки золота и даже сдача некоторых ящиков его в эшелон адмирала Колчака.Отсутствие какой-либо проверки содержимого вагонов представителями общественности с момента изъятия эшелона из ведения бывшего правительства адмирала Колчака.На основании всего вышеизложенного мы приходим к следующему заключению:

А) Из пунктов 1 и 2 явствует, что осмотр вещественных доказательств был произведён без присутствия общественного контроля, а следовательно, и войти в оценку объективности обстоятельств, изложенных чинами Государственного банка в пп. 1 и 2 составленного ими акта, мы не можем. Б) Согласно обстоятельствам, изложенным в пп. 3, 4 и 5 сего акта, похищение золота в дороге от станции Нижнеудинск до станции Тыреть нам представляется маловероятным. В) Пункты же 6, 7, 8 и 9 убеждают нас в полной возможности исчезновения тринадцати ящиков с золотом из эшелона лит. Д в пути его следования от Омска до момента наложения представителями чешских войск в Нижнеудинске третьих пломб на вагоны эшелона.

Настоящий акт представляется Сибирскому Политическому Центру.

Представители революционной власти гор. Нижнеудинска Представитель Сибирского Политического Центра Павлов Суворов Представитель Исполнительного Комитета Нижнеудинского Политического Бюро Кравков

12 января 1920 года ст. Тыреть Томской ж. д.

Верно: делопроизводитель (подпись) Заверенная копия Основание: ф. Р-4, оп. ОЦ, д. 6, лл. 12–12 об.

Гардин задумался: «Акт подписан представителями революционной власти Нижнеудинска, Сибирского Политического Центра и Исполнительного комитета Нижнеудинского политического бюро. Эти люди не могут быть замешаны в краже золота, значит, их мнение более-менее объективно. К этому стоит прислушаться».

Следователь отложил акты и взял следующий документ — телеграмму № 79 со станции Залари от 12 января.

«На станции Тыреть на вагоне № 566027 эшелона № 62 обнаружено отсутствие пломб, по вскрытии вагона чиновниками Казначейства по их заявлению не оказалось 13 ящиков золотом. Обстоятельства пропажи, по нашему мнению, загадочны».

«Загадочны» — слово, которым прикрывают незнание. Или нежелание знать.

Потом — телеграмма № 235 со станции Половина, 13 января.

«Золото из эшелона в количестве 13 ящиков вынималось в Красноярске, 20 ящиков в Камышете в эшелоне Колчака… Необходимо воспрепятствовать бегству хищников».

Гардин заёрзал на табурете.

Значит, это не первая кража.

До Тырети уже пропало тринадцать ящиков в Красноярске и двадцать — в Камышете. Двадцать ящиков потом вернули из поезда самого адмирала.

Глава 3 Солдатские разговоры

Днём Гардин поехал в Нижнеудинск.

Поезд тащился медленно — будто не ехал, а шлёпал по шпалам. В тамбуре курили солдаты. Говорили о том, что хлеба нет, что комиссары дерутся за власть, что чехи ушли, но перед уходом забрали всё, что плохо лежит.

— А золото? — спросил один, молодой, с обмороженным носом. — Золото наше? Или уже не наше?

Никто не ответил.

В Нижнеудинске Гардин нашёл фельдфебеля Макрушина. Тот жил в казарме, в углу, где пахло портянками и кислой капустой. Макрушин был крупным мужчиной с обветренным лицом и руками в цыпках. Когда-то он нёс охрану золотого эшелона от самого Омска.

— Фельдфебель, в протоколе вы показали: в Красноярске выгрузили тринадцать ящиков. Кто вынимал?

— Приказ чешского офицера. Они тогда командовали. Наши солдаты перетащили ящики в склад. Потом обратно их не вернули.

— А в Камышете?

— Там другое. Там ящики погрузили в вагон адмирала. А через два дня выгрузили обратно.

— Почему вы молчали в Иркутске?

Макрушин посмотрел на Гардина. Глаза у него были светлые, почти белые — как у слепого.

— Кто нас слушал? Чиновники свои бумажки перебирали. А нас спросили — мы и сказали. Но акт тот начальство не захотело в официальные бумаги вставлять. Слишком много вопросов к чехам.

Гардин достал протокол — действительно, он был заверен, но в основной акт о передаче золота не включён. Приложение № 5. Словно его и не было.

Следователь вышел из казармы. Мороз ударил в лицо — крепко, как пощёчина. Над станцией висело облако пара: где-то пыхтел паровоз, торопился. Но куда? Все поезда шли теперь только на восток… или на запад. И никто не знал, где проходит граница.

Гардин вспомнил телефонный разговор, который читал в папке. 7 января. Нижнеудинск — Иркутск.

«Как быть с вагоном Колчака, в котором, по сообщению чешского командования, находятся несколько ящиков с золотом».

Несколько ящиков. Тех самых, которые перегружали туда-сюда, как партию контрабанды. А потом они исчезли.

Или не исчезли? Может быть, они так и остались у адмирала. А он отдал их чехам как плату за проход? Или чехи взяли их сами — без спроса, без расписок, без свидетелей.

В конце февраля 1920 года, когда чехи уже договорились с красными и собирали чемоданы, в Иркутске собрали новую комиссию.

Председатель — Громов из финансового отдела. В комиссию вошли чехи — уже без спеси, без бронепоездов, без союзнического высокомерия. Вошли представители Госконтроля, профсоюзов, Чрезвычайной следственной комиссии. Они вскрыли все вагоны, перегрузили золото в американские вагоны, пересчитали каждую монету.

Акты от 27, 28, 29 февраля, от 1, 2 марта. Десятки страниц.

Эпилог: Волчья стая и пропавшее золото

Дело закрыто. Гардин закончил исследование дела. Всё изрядно надоело. Бухгалтерия, пустые и лживые разговоры позади. Осталось сделать вывод. Сделать это только по документам трудно. Свидетельства все собрать неудалось. Улик практически нет. Одно понятно, что все врали и изворачивались, чтобы не попасть под расстрел.

Вдруг в голову пришла мысль — в этих условиях можно пойти по другой логике. Например, в овчарне растерзана овца. Осталась от неё одна шкура. По периметру овчарни круглые сутки скалясь рычали волки и псы. Кто зарезал овцу? Конечно волки. Осталось понять кто есть кто. А вот это оказалось несложно.

Гардин собрал и проанализировал материалы по чеховойскам. Оказалось, что подробности о масштабах грабежей и насилия со стороны Чехословацкого корпуса поистине чудовищны. То, что они творили в Сибири, выходит далеко за рамки обычного мародерства — это была системная политика террора, подкрепленная полной безнаказанностью.

Вот как это выглядит на основе исторических документов и свидетельств очевидцев.

1.Карательные операции и «выдавливание народа» Легионеры не просто грабили — они методично уничтожали целые деревни, если те отказывались им подчиняться. Это был настоящий геноцид местного населения. • Сжигание деревень: Карательные отряды целенаправленно стирали с лица земли населенные пункты. Например, в августе 1919 года чешский эскадрон взял деревню Петропавловскую и полностью сжег ее. Такая же участь постигла и другие поселки. Документы Чехословацкого корпуса того времени прямо сообщают: «деревня ... сожжена». • «6000 трупов»: Офицеры корпуса хвастались своими зверствами. Один из командиров, подражая казакам в жестокости, откровенно говорил, что его кавалеристы в ходе операций «сделали 6000 трупов беззащитных русских крестьян», которых преследовали «как стадо овец». Причем это не было военным сражением — это была охота на мирных жителей. • Массовые расстрелы: В одном Енисейске за симпатии к революции было расстреляно более 700 человек — почти 10% населения города. При подавлении восстания в Александровской пересыльной тюрьме чехи расстреливали людей из пулеметов и пушек в упор в течение трех суток, убив около 600 человек.

2.«Эвакуация» как ограбление страны Самый масштабный грабеж был совершен под видом эвакуации. Осенью 1919 года чехи фактически захватили контроль над Транссибирской магистралью. Их действия привели к гибели десятков тысяч русских людей: • Захват поездов: Чехи силой отбирали паровозы и топливо у беженцев, раненых офицеров и семей военных. • Блокировка пути: Они забивали железную дорогу своими эшелонами, набитыми награбленным добром, обрекая остальных замерзать насмерть в снегу. Белая армия была отрезана от железной дороги и вынуждена совершать «Ледяной поход» по тайге. • Результат: Тысячи русских людей, включая раненых и женщин с детьми, застряли на станциях и погибли от холода и голода, пока мимо них проносились сытые чешские эшелоны.

3.Золотой эшелон и расхищение казны Вопрос с золотым запасом — самая темная и скандальная страница. Достоверно известно: чехи украли часть золота. Несмотря на официальные протоколы передачи, факт кражи признают даже их собственные историки. • Как это было: Чехи взяли под охрану 28 вагонов с золотом у Нижнеудинска. Охрана быстро превратилась в мародерство. Документы из архива РФ прямо говорят: часть золотого запаса, находившегося под охраной чехов, «пропала». В диссертации чешского историка Д. Брадлерова опубликованы выдержки из балансового отчёта Легиобанка на март 1920 г., в котором содержатся официальные данные о золоте, вывезенном из России. На балансе Легиобанка в 1920 г. находилось не около 600 килограмм золота из России. Это по весу и есть 13 ящиков золота. • «Спасибо от Политцентра»: Существует приказ, который отменил таможенный досмотр для чехов. Автор: Министр финансов «Политического центра» (Политцентра) — эсер Николай Патушинский. Политцентр пришел к власти в Иркутске в конце 1919 года, арестовав ряд деятелей белого движения. Текст телеграммы: Приказ, отправленный управляющему Владивостокской таможней Ковалевскому: «Беспрепятственно и без всякого досмотра пропускать к погрузке на пароходы все, что пожелают вывезти чехи, ввиду их заслуг перед Россией». Сохранилось любопытное письмо Франтишека Шипа (позднее он занял пост генерального директора Банка чехословацкого легиона в Праге). 13 апреля1920 г. он пишет своему дяде: «. . .в этот период мне удалось заполучить кое-какое золото; мы были на волосок от того, чтобы получить еще и несколько вагонов серебра, но нам не удалось вовремя достать локомотив. Золото я, разумеется, покупал на имя «Легиобанка» мелкими партиями. Начинаю тебе его пересылать. Для начала пошлю три ящичка на разных судах». 8 февраля 1920 года в адрес иркутского Губревкома была направлена телеграмма из посёлка Зима о том, что чехи разграбили станцию: «Вынесли всё – даже кастрюли с ложками, кровати и постельное бельё». Белогвардейский полковник А.Г. Ефимов пишет: «После взятия Нижнеудинска выяснилось, что здесь находятся на складах большие запасы нашей армии. При переходе власти к красным чехи выставили к этим складам своих часовых и объявили их своими трофеями. Необычная жадность их ко всему, что плохо лежит, поражала и возмущала всех. Это хорошо организованная шайка мародёров нагружала в вагоны всё, что можно, и везла во Владивосток. Для подошедших наших солдат, сильно нуждающихся в обмундировании и тёплом белье, чехи открыть склады отказались» • Куда ушло золото: Украденное золото «всплыло» на рынках Китая, где чехи спешно меняли русские червонцы на доллары. Существует версия, что эти деньги стали основой финансового благополучия «Легионбанка» в Чехии. По оценкам, пропажа составила более 30% от всего золотого запаса (около 180 тонн).

Итог: Цена «помощи» Помощь Чехословацкого корпуса обернулась для Сибири катастрофой: • Для людей: Сотни сожженных деревень, тысячи расстрелянных мирных жителей и замерзших беженцев. • Для страны: Потеря трети государственного золотого запаса и разграбление сибирских городов. Как писал белый генерал К. В. Сахаров в своей книге «Белая Сибирь», поведение чехов было не просто предательством союзников — это был «удар в спину» армии Колчака и ограбление России, совершенное «братьями-славянами».

Гардин задал себе вопрос — а что представляла из себя российская охрана эшелона? Ответ простой — она была разношёрстной, часть её за большевиков, часть за эсеров, другие за белых. Между собой единства нет. Каждый за себя и опасается расстрела. В этих условиях скрытно утащить около двух подвод золота невозможно.

Он делает вывод: «волки — чехи». Золото у них. Сомнений нет. Точка. Из документов (особенно актов № 62–65) следует, что советская комиссия в марте 1920 года пересчитала всё золото и зафиксировала недостачу именно 13 ящиков, а чехи к тому моменту уже ушли. Улики ведут к чехам. Юридически дело закрыто, а золото не найдено.Справедливость — это не всегда возвращение ценностей. Иногда это просто поставленный диагноз.

Хронология событий по документам сборника «Из истории золотого запаса адмирала Колчака»

Ниже представлена хронология ключевых событий, связанных с задержанием, учётом и возвращением золотого запаса России, на основе документов Государственного архива Иркутской области. Для каждого события указаны: дата и время, место, участвующие лица, номер документа по сборнику, выписка из документа, суть события и анализ.

1. Передача золотого эшелона под охрану чехословацких войск

2. Переговоры о контроле над вагоном Колчака и золотом

3. Капитуляция эшелонов Колчака и вопрос о золоте

4. Обнаружение пропажи 13 ящиков золота на станции Тыреть

5. Данные о предыдущих хищениях (Красноярск, Камышет)

6. Опросы часовых и составление акта на станции Тыреть

7. Переговоры с Черемхово: угроза забастовки и бойкота чехов

8. Передача золотого эшелона Политцентру и прибытие в Иркутск

9. Совещание о судьбе золота: гарантии союзников

10. Условия мирного соглашения с чехословацкими войсками

11. Организация охраны золотого запаса и создание отряда

12. Перегрузка золота в американские вагоны (комиссия 27 февраля – 2 марта)

13. Передача золотого эшелона от смешанной охраны под русскую

14. Проверка дефектных мешков (мешок №263)

15. Отправка золотого эшелона на запад и прибытие в Казань

16. Итоговая проверка серебряного и медного запаса

Общий анализ по документам

Роль чехословацкого корпуса была двойственной: формальный нейтралитет, но фактическое препятствие советскому контролю над золотом и покровительство Колчаку. Под давлением партизан и красных чехи вынуждены были пойти на сделку.

Хищения золота происходили в пути (Красноярск, Камышет, Тыреть) при попустительстве охраны. Основная недостача – 13 ящиков – так и осталась нераскрытой, но её факт задокументирован.

Политцентр действовал как временная власть, сочетая дипломатию (переговоры с Жаненом) и силовые методы (угрозы порчи путей, партизанское давление).

Советская система учёта и охраны, созданная после передачи золота, оказалась эффективной: перегрузка в исправные вагоны, двойное опломбирование, смешанные комиссии, суровая дисциплина в отрядах охраны.

Итог: золотой запас России (золото, серебро, платина) был спасён от вывоза за границу, возвращён государству и в 1920 году отправлен в Казань. Утраченная часть (около 240 млн руб.).