Затянутые в нитях

Глава 1: Пряжа

Шумная Вена за стеклом. Амалия сидела одна за столиком у окна в кафе, наблюдая за торопящимися повозками и каретами, чьих лошадей стук от копыт разносился дребежжанием стекла. И пока привычное давление от корсета удерживало ровную осанку, следовательница словно струна сидела на плотно выбитом кожей стуле, подстелив свои перчатки, что она сняла перед тем, как прикоснуться к чашке. С приоткрытой двери с кухни, зацепившись на волны сквозняка, доносился запах горячих, свежих булок. Нежная пена от ароматного белого кофе осталась на губах, после глотка из чашки. Амалия окинула взглядом свой столик: круассан, подставка для кружки и её алый берет. Пока за другими столами посетители обсуждали идущий день, Амалия сидела одна, сохраняя серьёзность лица, но не переходя на угрюмость.

Недавно девушка закрыла дело о краже дорогой сумки местной баронессы, наконец Амалия смогла выдохнуть с пустой головой, не нагружаясь мыслями о расследовании.

Оперевшись о локоть, Амалия сложила подбородок на ладонь, задумчиво смотрела, как рука расслабленно помешивала сахар ложкой, стараясь, чтобы та звонко не стучала о стенки чашки. Но её внимание привлекло снова окно: ветер прибил к стеклу либретто. Амалия присмотрелась, заголовок на бумаге значил: "Выступление великого Франца де Лямура в Вене! Узрите его фокусы вживую, отдайтесь энергетике его шоу. Послезавтра, в девять часов вечера." — Прочитала про себя девушка. Она тут же вспомнила, как читала с самого детства в газетах о фокуснике из Бремена, что завораживает с первого взгляда. О нём слагали легенды, о том, как же он умудрялся проворачивать такие безумные фокусы! И она сама всегда мечтала побывать на его шоу, но он словно специально не отправлялся в Вену. Шло время, и Амалия совсем забыла о нём, утонув в своей работе, больше не было времени следить за городами, где побывал фокусник. Но тут подворачивается такой шанс. "Да! Я должна побывать. Ради меня ребёнка. Больше он не ускользнёт от меня" — Улыбка сама сошла на лицо, пришлось приставить к губам чашку, улыбаясь в неё, чтобы не показаться больной перед присутствующими в кафе.

Допив кофе до последней капли, она стала собираться. Накинула пальто и двинулась из кафе. Теперь стоило зайти в бюро, узнать как обстоят дела с правопорядком. Амалия когда только вышла на дорогу, тут же выскочила карета, пролетевшая на огромной скоростью прямо перед носом девушки. Она не сдержалась и вслух, сквозь зубы, выругалась:

— Чёрт, а не ямщик! — со злости перекинула шарф, что от поднятого ветра распутался. Она уже прочным шагом устремилась переходить дорогу, когда со спины послышался голос:

— Фройляйн, у вас берет слетел, — Амалия сначала даже не поняла, что обращаются к ней, поэтому сначала молча обернулась и увидела мужчину в сером сюртуке. В его руках был берет Амалии, она, перейдя дорогу, потянулась за ним к мужчине, но он отдёрнулся, пока за спиной вновь и вновь пролетали конницы.

— Отдайте же, — возмутилась Амалия, снова потянувшись за своей вещью

— Я с радостью отдам, только пока вы не убежали, можете мне помочь? Только ответить, ничего более, — проронил неизвестный. Амалия молча кивнула. Тогда мужчина прочистил горло и продолжил:

— Я знаю, что у вас выходной, но вы уже слышали о пропажах? — Амалия выгнула бровь, ей совсем не хотелось думать о таком. Она специально старалась не читать ни газеты, ни слушать местные сплетни, чтобы не погружаться вновь в работу. Поэтому она сухо процедила:

— Нет, не слышала, — снова потянулась за беретом, мужчина тогда его, пусть и будто нехотя и расслабленно, отдал вещь, но пока она не успела отвернуться, добавил:

— У меня пропала мама. Извините если доставил вам дискомфорт, поймите и меня. Флин, — он потянул ладонь в знак знакомства. Амалия устало выдохнула, не боясь за то, что могла обидеть, в ответ пожала руку, указав:

— Амалия я. Идите в полицию с этим, может решат, а теперь до свидания, — Амалия освободилась от хватки Флина и ушла прочь. Стук каблуков отстукивался об брусчатку, девушка широким шагом плыла к своему отделению. Проскальзывая сквозь толпы народа, шум разговоров затекал в уши Амалии, заглушая поток мыслей, пока она без капли сожалений втискивалась даже в самые узкие проёмы между людьми, разделяя даже пар. Пока кто-то её окликивал, ругался на неё, голову самой Амалии загрузила лишь мысль о предстоящем шоу легендарного фокусника, и сбывающейся мечты.

Прибыв к должному месту, Амалия преодолела пару ступенек, распахнув деревянную тяжёлую дверь. Звон колокольчика нарушил местную тишину, к Амалии сразу обернулось несколько знакомых ей людей, что стояли у доски с объявлениями, новостями. Один из мужчин обратился к вошедшей:

— О, ты как раз вовремя. Появилось дело, оно точно для твоей головы, — с надоедливой ухмылкой сказал парень в форме. Амалию как окатила холодная вода, выводя из паутины мыслей о предстоящем послезавтра. Голов вопросительно дёрнулась, девушка требовала больше информации:

— Ганс, я только закончила, у меня выходные. Какого хрена? — возмутилась Амалия, брови нахмурились, но Ганс поднял руки, сдаваясь. Мужчина подошёл ближе, опуская руки на плечи девушки и вкрадчиво заговорил:

— Одного дня вполне хватило? Разве нет? — но Амалия сжала кулаки, сквозь зубы процедив:

— Если бы. Выкладывай, что случилось уже. Мать чья-то пропала? — заявила девушка. Глаза Ганса округлились, он недоумённо спросил:

— А ты откуда уже знаешь? Ладно, неважно, но это не единый случай. С той недели стали пропадать люди, как сквозь землю, ей Богу, — мужчина отпустил Амалию, пока та задумчиво почесала переносицу.

— Пойдём в участок, — они вдвоём двинулись в другую комнату, где стоял крупный стол, на котором стопки бумаг, раскиданные ручки, а также слабо освещающая керосиновая лампа. Они оба опустились на стулья, Амалия спросила:

— Так и что? Какой информацией обладаем? — собеседник чуть выдохнув, ответил:

— Не особо густо: жертвы поздно ночью возвращались со светских мероприятий, но до дома не доходили. Свидетелей не нашлось: слишком позднее время, слишком тихие места. Ничего более не оставалось, ни одежды, ни украшений, никаких следов, — пока Ганс говорил, Амалия старалась слушать и анализировать внимательно, однако полностью отвлечся от мысли, что скоро приедет в Вену Франц де Лямур, не получалось, она плотно стянулась узелком в голове Амалии. Как только Ганс закончил, она процедила:

— И что требуется от меня? Найти несуществующую иголку в стоге сена? — и откинулась на спинку стула.

— Требуется взять себя в руки и начать работать, – заигрывающе сказал Ганс. Но Амалия не менее игриво проронила:

— А если я не хочу? Почему этим не может заняться кто-нибудь другой, кто свободен? Например Фридрих или Генриетта? — глаза Амалии невольно закатились, а язык цокнул об зубы. Ганс чуть привстал над столом, опёрся ладонями об стол, взглянул более грозно прямо на Амалию. Голос мужчины погрубел, потерял былую приветственность и доброжелательность, оборачиваясь в обёртку холода, властности.

— Потому что я твой начальник, и я решаю, когда и с каким заданием должна работать ты. А подобные извивания повлекут за собой последствия, Амалия. Усекла? – после этих слов Амалия, прочистив горло, выпрямила спину, напряглась. Ей редко приходилось видеть начальника в таком в состоянии, и даже если видела, то ругался он на кого-то другого из коллег. Но на Амалию Ганс никогда ещё не поднимал голос, потому что она стабильно и успешно выполняла задания, приказы. И стоило ей один раз ослушаться, как тут же под ногами рухнул пол из уверенности в себе. Её згляд проскользнул с Ганса куда-то между рукой мужчины и столом. С языка чуть было не выпал язвительный ответ, но Амалия сдержала эмоцию, осознавая серьёзность ситуации. Пришлось подобрать нужные слова, чтобы вернуть доверие Ганса.

— Да будет так, – она чуть выдержала мысль, обдумывая, что сказать дальше, продолжила — А ты мне кого-то дашь в напарники? Такое серьёзное дело мне не выяснить в одиночку, – ей показался этот вопрос логичным и правильным, да и ей действительно было интересно. Однако Ганс резко цокнул, да так, что Амалия дёрнулась от неожиданности, и устало ответил:

— Конечно будет, – он это сказал так, словно это как само собой разумеющаяся вещь, самая очевидная. Он дополнил

— Сейчас пока начинай сама, завтра придёт твой помощник, Марком зовут, – тогда Ганс убрал руки со стола, направился к выходу, оставляя Амалию наедине.

Когда дверь захлопнулась, девушка наконец смогла спокойно выдохнуть, снова растекаясь по стулу, как у себя дома. Её взгляд проехался слева направо, окидывая всё помещение. Она скинула берет, вместе с перчатками на стол, а пальто свесила на спинку стула. Собравшись с мыслями, она перекрестила руки у груди и задумалась: "Паразит, Ганс. Лезет не в своё дело." – Глаза сами по себе закатились, а из грудной клетки подался усталый выдох. Тогда Амалия решила начать строить план расследования: "Ничего не видели, ничего не слышали. Обнадёживающие данные. Тут лишь поможет самой примкнуть к этим светским мероприятиям, нарвавшись на похитителя. Фуй, побыстрее бы разобраться с этим, я не должна пропустить шоу. Я не должна оказаться завёрнутая в рогожу, скинутая в сточную канаву, пока остальные радуются фокуснику." – Амалия хмыкнула, и всё таки наклонилась вперёд, поднимаясь, чтобы покинуть здание. Но как только она потянулась к ручке двери, голову пронзила мысль: "Архив. Сначала должно узнать личности пропавших. Быть может кто-то конкретный подходит?" – Тогда она опустила ручку вниз, пробираясь через коридоры участка, добралась до двери с табличкой: архив.

Три ряда полок до потолка, с которых стекал запах уже старой бумаги, растекающийся по всему полу. Амалия стала проводить пальцами по торчащим корешкам, что уточняли дату дела. Добравшись до совсем недавних, девушка достала крупную стопку бумаг, в которых было ещё больше закладок, обрамляющие именами людей, сведения пропавших.

Амалия вернулась в комнату допроса, скинув папку на стол. Сама опустилась на стул и принялась изучать. Глаза быстро бегали по тексту, принимая информацию моментально. "Женщина 23 года, безработная, возвращалась с выступления паяцев. Мужчина 33 года, столяр, уходил с театра. Мальчик 13 лет, школьник, был также в театре..." – Текст дал понять Амалии мало. Она не нашла очевидной связи между жертвами — все были разными. Оперевшись кулаком об висок, Амалия продолжала нарочито перелистывать личные дела, совсем при этом потеряв счёт времени. "Совсем стариков нету, только молодые или юные. Гм, неплохо. Да и судя по описаниям, ни у кого нету травм, инвалидностей. Абсолютно здоровые." – Вычитывая имена, информацию далее, подводила у себя в голове Амалия.

В какой-то момент девушка всё таки взглянула на часы, стоящие в углу, они указали уже пол-одиннадцатого. Амалия выругалась, не сумев сдержать эмоции, она не ожидала, что так сильно засиделась: "Шайсе, потратила столько времени за этим бесполезным занятием. Могла бы уже столько всего успеть..." Поругав себя за то, что потратила весь день на работу, следовательница решила всё таки дочитать последний абзац, погружаясь вновь в завитковый почерк Флина. Однако из омута её вырвал стук в дверь. Следовательница тут же встрепенулась, выровнявшись, подбородок заострился сам же. Она спросила:

— Заходи...те, – чуть задумавшись об обращении к стоящему за дверью, Амалия с возмущением выдохнула, ибо подумала: "Кто ещё пожаловал? Меня устраивала работа до сих пор в одиночку, без лишних ушей и слов. Хотя мой комфорт здесь никого давно не волнует, как и не только мой личный." – В это же время дверь отворилась, за ней показался уже знакомый:

— Флин?! – Амалия искренне удивилась, совсем уже забыв о встрече с этим мужчиной и совете, что она дала ему.

— Да... Как вы и предложили, я пришёл к вам в участок. Мужчина в фойе ответил мне тем, что вы уже начали расследование, связанное с моей мамой. Это правда? Если да, то могу ли я к вам присоединиться? – мужчина говорил плотно, наполненно, совсем не давая Амалии вставить ни слова, даже когда она пыталась его перебить, то он уже начал говорить следующее слово.

— Ну. Можете? У вас есть какие то данные? – в голове Амалии закрались нотки сомнений о намерениях Флина, но решила понаблюдать за его действиями.

— Да, вот смотрите, – мужчина прошёл в комнату, опустился на стул у Амалии, а из сумки достал какие-то свои документы. Попутно, продолжая, описывать — Моя мама ушла из дома около семи часов вечера, мне она сказала, что идёт на закрытый показ в театре. Упомянув: само представление будет на следующей неделе в открытом для общества варианте. Значит уже совсем скоро! Я остался один дома, ждал мать сначала час, два, три, четыре... А когда она так и не вернулась под утро, когда даже я уже встал от своего кратковременного сна, мне пришлось отправиться самому в этот самый театр, – наконец он сделал достаточную паузу, и Амалия успела спросить:

— Так, постойте, кем работала ваша мама, что её пускали на закрытые шоу, и ходил ли с ней кто-то ещё? Муж, подруга? – но Флин быстро, ради продолжения своего рассказа, ответил, доставая из папки некие бумаги:

— Мама у меня придворная астрологиня. По приглашению императорской знати пришла на показ, одна, поскольку достать билет для кого-нибудь чуждого тяжело. Муж, мой папа, умер уже давным давно, я даже не помню как его зовут, — Флин выдержал паузу, сложив ладони на папках. — Так. Вот на этих бумагах я оставил всё, что видел в том театре. Прошу вас изучить, я надеюсь вам это поможет в любом случае, – заметив в её глазах уже усталость и раздражение, Флин отряхнулся.

— С чего вы ко мне пропитались такой доверянностью? Мы едва знакомы, а вы уже поведали мне всю свою жизнь, — спросила Амалия.

— Вы меня поймите, я потерял маму... Я не знаю к кому обращаться уже, у меня более никого нету близкого у кого можно спросить совета. Вот у вас есть мама иль папа? На моём месте, что бы вы делали? — не дождавшись ответа на вопрос, спросил юноша, переходя в атаку.

Амалия немного задумалась, опустив взгляд ниже. Она затруднялась высказить то, что она делала бы. Но Флин будто требовал ответа.

— Я бы забыла о них. Я взрослая и самодостаточная. И стала бы печеться о них только, если они мне нечто сделали. Собственно, это я и делаю, — постараясь выжить максимум, сказала следовательница. Флин лишь кивнул головой.

— Эм, пожалуй я оставлю вас, не буду мешать. Мне пора, дома осталась моя сестрёнка, за которой мне теперь приходиться ухаживать. Удачи, – Амалия не успела даже разобрать его слов, пока Флин уже встал и двинулся к двери прочь из комнаты. Она снова, наконец, осталась одна в тишине, теперь работа пойдёт снова быстро и качественно, как подумала следовательница.

Оставшийся вечер Амалия провела, изучая то, что расписал Флин. В какой-то момент ей показалось: "Вот тебе и свидетель... Столько расписал, да даже Гайдн симфоний столько не написал. Каждую пылинку описал. Господи, всё, я домой." – Амалия закрыла все папки, попытавшись сложить их в первозданном порядке, но когда всё пошло по кривой дорожке, просто схватила бумаги и сложила в сумку, и унеслась домой.

Тёмная Вена осветилась тёплым светом из окон зданий, а масляные фонари подсвечивали дорогу, совсем опустевшую после бурного дня. Амалия широко шагала, пролетая вдоль стены из жилых домов. Было относительно тихо, что даже немного напугало следовательницу. Она стала чуть чаще оглядываться за спину, когда слышала резкие шорохи то позади, то сбоку, то впереди. С одной стороны ей всегда нравилось возвращаться одной после работы, а когда кто-то её провожал, особенно мужчина, ей это доводила дискомфорт, словно её считают слабой. Словно думают, что она не способна дойти до дома сама.

А также удовлетворение в одиноком пути ей доставляло то, что она остаётся наедине со своими мыслями, может обсудить случившееся за день, а в то время как когда с ней кто-то рядом говорит на ухо, то приходилось слушать чужие мысли, соглашаться или обсуждать. И делать это было немного лень ей. Время не вечно, и тратить его на пустые разговоры Амалии не хотелось.

Перед последним поворотом к родному дому, девушка завернула в телеграфное отделение, ей нужно было рассказать о некоторых моментах.

Наконец Амалия добралась до своего дома, открытая дверь подъезда встретила её, вынуждая пригнуться, чтобы не удариться об проём. Тёмная лестница, квартиры соседей, потрескавшаяся отделка стен встретили девушку, провожая её до жилья Амалии. Холодный шум обволок уши, шаги по ступеньками нарушали тишину, обозначая девушку.

Как только ключ позволил открыть дверь, следовательница закинула бумаги себе на писательский стол, а сама, скидывая с себя верхную одежду, забежала в ванную.

Тёплая вода стекала из крана, пар облепил весь кафель комнаты. Амалия расслабилась, опускаясь в воду чуть ниже, размышляя: "Дело доведёт меня к новому, более страшному делу. Но я разберусь. Никто не встанет у меня на пути, я должна всё решить."

Следовательница немного умылась, после процедур из горячей ванной двинулась к себе в прохладную спальню, рухнула на кровать, моментально проваливаясь как в диван, так и в сон.

Глава 2: Зацепка

Амалия проснулась от желания затушить солнце, что так яростно светило прямо ей в глаза через окно. Настойчивое светило вынудило девушку начать собираться к работе. Сегодняшний день обещал познакомить её с новым напарником. Нервное тикание карманных часов заставляло спешить, а затем и вовсе накрыть их подушкой, чтобы те перестали ломать голову.

Путь до участка при дневном свете показался снова спокойным, таким, каким он был всегда. И прибыв на работу, её сразу встретил незнакомый мужчина у дверей. Он оценил Амалию сверху вниз, девушка сразу заметила в его глазах мелкую зависть. Он представился:

— Марк, а ты, я так понимаю, Амалия? – в его голосе прозвучала явная надменность. Амалия, стоящая ниже по ступенькам, твёрдым голосом, не выдавая возмущённости, подтвердила:

— Да. Приятно познакомиться, – Она поднялась выше, уравниваясь с ним, и, глядя прямо в глаза, протянула руку.

— Приятно, – процедил мужчина, принимая её вызов взглядом. Амалия сразу почувствовала между ними искру конкуренции, такую же, какую она часто раньше чувствовала, когда лишь доказывала свой профессионализм, среди коллег мужчин. Амалия заглянула за плечо Марка, попытавшись намекнуть, что она хочет пройти в здание. Он сообразил её мысль, и с надменностью, переигриванием развернулся полубоком к двери, распахнул её, опускаясь в поклон и сделав реверанс, приглашение рукой, томно сказал:

— Прошу вас, – уступив место для девушки, Марк хоть и смотрел в пол, но его приподнятые вверх глаза виднелись для Амалии, и его взгляд ожидал какую-либо реакцию. Но следовательница промолчала, сдёрнув подбородок выше, прошла мимо мужчины. Он недовольно сморщил лицо, выпрямился и ступил за ней, одной рукой захлопнув дверь за собой.

Амалия прошла в допросную, где вчера ещё целый день сидела за бумагами. Теперь ей пришлось поделиться с напарником всем тем, что она изучила. Но сначала решила всё взвесить: "Стоит ли рассказывать ему всё в подробностях? Да, он мой помощник, но ему необязательно знать абсолютное всё. Поверхностных знаний хватило бы, да и если захочет узнать больше, то пусть сам вычитывает. Хотя я не уверена, что позволю ему." – Но Марк уже заждался, завидев на её лице раздумия, потянулся уже сам к бумагам, что Амалия разложила на столе. Она тут же отдёрнула его руку, протянув гласное:

— Не трогай.

— С чего это? Я следователь, имею право ознакомиться с имеющимися документами, и даже должен, – на его лице растянулась вредная, раздражающая Амалию ухмылка, а глаза сверкнули.

— С того, что я старше по званию тебя, – девушке хотелось снизить высокомерие Марка.

— Позволь посвятить тебя самой, – продолжила Амалия. Мужчина сложил руки за голову, откинувшись на спинку стула, готовый слушать очень внимательно.

— В общем, все жертвы похитителя разного возраста, разного пола и слоя населения. Единственное, где я нашла связь: нет проблем со здоровьем, ни чумой, ни туберкулёзом не болели, не умирали, – ехидно улыбнулась Амалия, подметив во взгляде Марка то самое безразличие к тому, что говорит она. Такое она чувствовала тогда, когда лишь училась, когда ни один мужчина не позволял ей пройти дальше них. Амалия поджала губы, еле сдерживая порыв, пнуть ногой в бедро Марка.

— Это что касается личных дел жертв, а вот теперь до мемуаров Флина, – следовательница уже набрала воздуха, чтобы продолжить, но её перебил Марк.

— Кто такой Флин? Ирландец какой-то? — с губ Амалии сошёл усталый стон.

— Один из пострадавших от похитителя. Его мама пропала, вот он и докопался до меня, мол помогите найти, не могу теперь жить нормально, – Амалия остановила себя перед тем, как начать прямо перед Марком рассуждать о том, что жизнь без родителей существует, и сам Флин мог бы спокойно жить дальше. Но девушка всё таки перешла к делу:

— Он описал, как в театре познакомился с работниками, он попытался узнать у них о закрытом показе, но они сдержали слово, как Флин описал: сделали вид, что не знают. Но в манеже ему удалось всё же обнаружить нечто интересное: красно-зелёный шарф, – её рассказ перебил Марк, спросил:

— И чем он интересный? – Амалия выругавшись междометием, объяснила:

— А, я не сказала? У его матери был такой же, а это значит, что она действительно была в театре, – Марк устало потёр глаза, продолжая пытаться вникнуть.

— А сразу сказать нельзя было? – поддел её Марк, но Амалия сразу осекла его.

— Ну возможно дав мне договорить, я бы сказала сразу, – горделиво вздёрнув нос, растянув улыбку, сказала девушка.

— Собственно говоря, дальше Флин обнаружил ещё несколько личных вещей: браслеты, кольца и так далее, однако они уже принадлежали не его маме. Если в театре проводился какой-либо спектакль, значит кто-то должен знать о нём, – подвела Амалия.

— Например директор театра? – в голосе Марка появилась искра интереса, он чуть подался вперёд, а руки выпрямил и сложил на стол. За его реакцией сразу и Амалия подхватила эмоцию, тоже тронувшись ему навстречу.

— Именно! Одного Флина мало, нам самом необходимо отправиться по следам жертв, – немного восторженно сказала Амалия, пока Марк схватился за голову, удивляясь, но чуть наигранно.

— Вот это да! Вот именно это я называю: настоящее женское расследование. Без вас, Амалия, никто бы так не сделал, – следовательница сразу поняла в его голосе издёвку. Пусть и она ощутила укол по сердцу, но не стала проявлять обиду, лишь ядовито выпрыснув:

— Вы правы. Мужской ум за весь день так и не додумался пойти на место преступления — ему ведь нужно сначала, видите ли, вникнуть, – она наблюдала за тем, как на лице Марка сражаются задетая гордыня и нарастающее уважение к девушке. И это забавило Амалию.

— Хорошо... Итак, идём сейчас? – уточнил следователь. Амалия довольная собой, с надменностью в голосе, ответила:

— Не будем терять времени зря, дабы я могла уже спокойно жить дальше свою жизнь. Без вас, – но Марк не стал реагировать на съязвление напарницы, лишь скорчив гримасу, он поднялся, и ушёл, совсем без не оборачиваясь, оставил за собой Амалию. Девушка хмыкнула, ей показалось, что он должен был ей как-то ответить, словно именно это она и ожидала, Амалия за то короткое время, что провела с Марком, уже успела изучить его повадки. Ей оставалось только спохватиться и догонять мужчину.

Наглый напарник уже вышел из участка с уверенной походкой, скрыв руки в карманы, вдаль по улице. Амалия острыми шажками старалась если не нагнать, то хотя бы не опоздать совсем за Марком. Её очень сильно разозлило то, что мужчина взял всё в свои руки: "Я выше него. Во всех смыслах, ха-ха. И что он себе позволяет, жук? Своими ножками перебирает, думает доберёться быстрее до театра и получит все лавры?Ну уж нет, я останусь в выигрыше при любых обстоятельствах" – Она злорадно улыбнулась и тут же опустила голову, пряча лицо от прохожих.

И вот уже показалась вывеска театра ан дер вин, а спина Марка уже скрылась за дверьми здания. Спустя несколько шагов и Амалия сама уже оказалась в фойе театра. Когда она увидела, как помощник уже общается с работником, волна гнева накрыла её. Следовательница подскочила к ним, присоединяясь к разговору.

— Да, то есть они как бы есть, но, к сожалению, мне запрещено рассказывать, – бормотал капельдинер Марку, когда он заметил прибывшую Амалию, то обратился и к ней:

— О, вы его напарница? – мужчина указал на Марка, а девушка смерила того осуждающим взглядом. Марк перебил мужчину, не давая Амалии вставить слова:

— Да, она со мной. Я сам ей всё перескажу. Мы вас больше не беспокоим, – он развернулся и решительно направился к ложам. Амалия замерла, переводя взгляд с уходящего напарника на билетёра. Тот лишь пожал плечами и скрылся в подсобке. Ей ничего не оставалось, кроме как, задыхаясь от ярости, следовать за Марком.

Она нагнала мужчину, схватывая его за плечо, грубо развернула Марка лицом к себе. Лицо того с хищной улыбки перешло в раздражение, недопонимание. Он успел лишь издать краткий звук, как Амалия уже перебила его, торопливо отчитывая:

— Ты! Что ты собрался делать? Я веду наше расследование, не ты! И я не дам тебе взять всё в свои ручонки, перетянув одеяло на себя.

— Эй, спокойно, фройляйн, я думал мы разделимся. Ты в одну сторону театра, я в другую, не так ли? – оправдывался Марк.

— А ты не мог бы со мной это обговорить заранее?! – ладонь Амалии ещё сильнее сжала плечо мужчины. Его глаза прищурились, Амалия хотела верить, что это от того, что ему больно.

— Разве это не само собой разумеющееся? И отпусти меня, не сорвусь с места. Так уж и быть, поговорю, – девушка послушала его просьбу, ослабила хват, расставив руки на свои бёдра, цокнула.

— Вот понабирают таких как ты, – возмутилась Амалия.

— Каких таких? – и снова он ухмыляется. И снова девушке захотелось шлёпнуть его по губам. Её ещё никогда так не раздражала улыбка.

— Неопытных. Мы должны работать вместе, Ганс приставил тебя как моего напарника, помощника, а не дал тебе отдельное задание. Иначе зачем нам вообще было собираться в участке, обсуждать, если мы, по-твоему, могли бы по одиночке, в разное время, разобраться в этом театре. Не зная друг друга, – Марк в ответ устало выдохнул.

— Пусть так. Прекращай скандал, давай, поскорее найдём хоть какую-то зацепку, – Марк двинулся вновь в сторону лож, а Амалия за ним. Поднявшись по широкой лестнице они оказались на втором этаже соответственно.

Он надавил всем телом на тяжёлую дверь, за ней показалась скрывающаяся за бесчисленными рядами, поступенно опускаясь ниже, сцена. Напротив, через пробел из сидений, были соседние ложи, балконы, огибающие всю арену. Марк и Амалия прошли внутрь ложи, девушке театр казался совершенно незнакомым, словно она никогда в нём не была, несмотря на правду. И в моменте она вспомнила, что было бы правильно и логично спросить у Марка, почему именно в эту ложу они пришли. Но в голову ответ сразу пришёл сам: мужчина узнал, где сидела мама Флина от билетёра. И всё же для вида будто стоило переспросить, чтобы мужчина не задал встречный вопрос, например о компетенции Амалии. И пока Марк осматривал каждое кресло, Амалия уточнила:

— И в этой ложе была пропавшая? – Марк не отвлекась от обзора сидений, пола, стен, сухо подтвердил:

— Да. Ах да, я же тебе не сказал о капельдинере, – оторвавшись от исследований, задумчиво потёр переносицу, Марк скрипуче продолжил, пока Амалия, даже не спрашивая, но присоединилась к изучению ложи.

— В общем он оправдал, что были закрытые показы спектаклей. Но не уточнил, что конкретно проводилось на них. И да, подтвердил об астрологе, приглашённой в театр, однако более подробно о её судьбе после спекткаля не знает, – монотонно и вяло рассказывал Марк. Амалия слушала его, паралелльно заглядывая под стулья, в попытках найти хоть что-то, что могло помочь.

Её внимание привлекла нитка, торчащая из спинки стула. Словно издеваясь, та выбивалась от остальных крёсел. Амалию раздразило эта зацепка, поэтому она подцепила её и попыталась выдернуть, оставив спинку вновь ровной, как и остальные. Однако вместо того, что оторваться, нитка потянулась дальше. Амалия дёрнула сильнее, пытаясь поддеть ту ногтём, но та не вырывалась, лишь продолжала удлиняться. Девушка злостно рыкнула, опускаясь на стул в полоборота, в попытке вблизи оторвать нить точнее. Но шов спинки начал распутываться, как бы следовательница ни складывала и не дёргала нитку. Амалию окатил лёгкий мандраж. "Чёрт, почему не отрывается, совсем я ослабла? А если антрепенёр увидит? Счёт ещё выставят за порчу имущества, ах. Отрывайся же, гадюка." – Но наглая нитка, словно она и не была раньше сшита, продолжала издеваться и расшиваться с надменной лёгкостью, обнажая мелкие клочки внутренностей кресла, мягкого пуха.

Но тут вместо беловатых ворсинок показалась будто бумага. Амалия потрясла головой, чтобы сконцентрироваться. Но уголок картонки не исчез. Девушка дотронулась до неё и за этот краешек вытянула, как ей сначала показалось, игральную карту. Несколько комков пуха выпало из спинки вместе, но Амалию это не привлекло, её взгляд зацепила полностью карта, изображающая колодец. Она смотрела на свою ладонь, держащую картинку, пыталась понять, откуда эта карта в кресле.

Из противоположной стороны ложи послышался голос Марка.

— И что же, удалось найти что-нибудь, – но Амалия не стала сразу отвечать. Проведя большим пальцем по карте, она обернула её, на обратной стороне витиеватым почерком от руки, было написано: "На дне найдёшь путь дальше ко мне. С. М." – Инициалы сразу показались знакомыми. Амалия поняла, кто оставил эту карту. "Решила сыграть со мной в прятки? Ты для меня как шишка на дороге — пну случайно и не замечу. Но с собой оставлю. Когда я тебя найду, то постарайся своего спасителя держать подальше от меня. Честное слово, злости не хватает уже на вас всех." – Думала Амалия. Но тут из рук Марк выхватил карту. Девушка возмутилась:

— Эу, верни, – но Марк не понял её тона.

— Это улика?! Мать Флина же была астрологом, это типа её карта? – его глаза горели, а голос наполнился гордостью и вскольз звучала гордыня, Амалии казалось, что Марк думает: это он нашёл эту зацепку. Она молча вырвала из его пальцев карту. Он вскинул брови, спрашивая в чём дело. Амалия выхватила его из состояния самовлюблённости

— Улика, да, но тут лишь колодец, ничего более. Видишь? – она специально, насмехаясь, помахала карточкой перед глазами Марка, показывая картинку.

— Чем он нам поможет, неясно. Не думаю, что это сильная зацепка. У тебя что-то нашлось? – Амалия скрыла карту за собой от Марка, пока тот достал что-то из кармана.

— Вот, видишь? Улика! – он повторил жест Амалии с картой: махал предметом прямо у лица девушки. Та не понимала что он держит.

— Да не вижу, что? Да господи, ну ты, – она злостно выдохнула, Марк всё таки остановился, нормально показывая найденное. Амалия увидела браслет из закруглённых камней янтаря. Вглядываясь в украшение, она увидела своё коричневатое отражение в каждом камешке.

— Хм, интересная находка, конечно, – она постаралась искренне похвалить Марка так, чтобы это не звучало искуственно.

— Действительно! Предлагаю ещё осмотреть театр, пока есть время, – проборматал Марк. Но девушка чуть засомневалась.

— А, ну да. Да, стоит. Давай в этот раз разделемся, мне надоела твоя компания, – возвращая искру, язвительно сказала Амалия.

— Ого, теперь разделяться? Так мы же вместе работаем, не твои слова? – подловил Марк, но следовательница цокнула, закатив глаза.

— Только сейчас, экономии времени ради. И ради спокойствия моей головы. Через часок встретимся у гардероба, обменяемся полученным и закончим сегодняшний день, – подвела Амалия. Мужчина с ней согласился, они вышли из ложи. Девушка аккуратно спрятала найденную карту в рукаве своего пальто, когда Марк браслет одел себе на кисть, не боясь его порвать, хоть и видя, что его рука шире женского украшения. Марк двинулся куда-то в правое крыло, где был ресторан. Амалии же досталось левое крыло театра, пришлось обогнуть весь коридор, чтобы оказаться в небольшом музее театра.

Во всю стену от пола до потолка красовались портреты артистов, некоторые лица показались знакомыми. Некоторых Амалия постаралась пройти как можно быстрее, чтобы не видеть того, кто изображён на одном из портретов. Она прочистила горло, осматриваясь, прогулочным шагом двигаясь по коридору. Впереди показалась уборная комната, Амалия, не нашедшая ничего интересного в музее, двинулась к туалетам, осознавая, что там улик не будет, как и не будет более во всём театре. Но потратить время стоило, поэтому она оглядела рукомойники, поворачивая головой, изучая помещение.

Она подняла голову и увидела своё отражение в зеркале. Тёмные пряди прилипли к вискам, а она совсем и не почувствовала. Амалия редко когда сильно пеклась о своём внешнем виде, просто зачастую ей необходимо было выглядеть довольно просто или даже скрытно. Но всё таки находясь в театре, стоило привести себя в порядок. Благо ей часто удавалось, даже не стараясь, собраться прилично, не хуже чем светские особы, которых она так часто наблюдала. Амалия оглядела и себя полностью. Поправила браслет из янтарных камней, спрятав его за рукав, ибо всё таки стеснялась выкатывать прилюдно такое довольно богатое украшение, придавая ему больше внутреннее, духовное значение для себя.

Оторвавшись от зеркала, она зашла в кабину женского туалета: кроме упавших волос она ни на что, не обратила внимания. В мужском схожая ситуация, но она не стала заходить, окинув взглядом кабину из дверного проёма.

Оставив уборную за собой, не забыв заодно помыть руки, Амалия по немногу двигалась на первый этаж, в гардероб, надеясь, что Марк уже либо там, либо уже направляется. "А если нету... Я его за шкирку из ресторана заберу. Вот что это такое, нельзя потерпеть до дома, оставить это глупое чувство голода и заняться делом, а затем спокойно покушать у себя, по домашнему?! Стоило бы избавиться от него и побыстрее, ибо этот упырь преградит мне путь." – Несмотря на внутренние сомнения в напарнике, когда Амалия спустилась она пересеклась с идущим туда же Марком. Она облегчённо выдохнула, и вместе с помощником покинула театр.

— Скажи, Марк, а как давно ты работаешь в полиции? — уточнила Амалия. Этот вопрос стал судя по всему неожиданным для мужчины, его глаза округлились, а изо рта послышались лишь запинания.

— Ну, м, хм... А для чего ты спрашиваешь собственно? Решила удостовериться в моей компетентности? — отчеканил Марк, а Амалия уже хотела бы ответить, однако он резко её перебил, продолжив. — Чему бы не в своей? — от этой фразы у девушки приподнялись брови. Она испепелительно взглянула на него.

— Хочу знать, где учат так плохо.

— Меня пригласили в полицию. До этого были у меня некие проблемы с законом, но я очень профессионально оправдал сам себя, найдя все доказательства невиновности. Вот и увидели они во мне потенциал сильного мужчины следователя. Собственно как и всегда, — рассказал Марк. Слушая его, Амалию не покидала одна мысль, которая одновременно её и пугала и интересовала. Но она отмахнулась от неё.

— Так получается, что мужчине всё же нужно доказывать свой профессианолизм? — с натянувшейся улыбкой сказала Амалия.

— Да, подловила всё таки, — опустив взгляд себе под ноги, промычал Марк.

По дороге дальше в участок, Амалия разминулась с Марком, они оба решили разойтись по домам. Но так сделал лишь Марк, когда как Амалия, дождавшись, когда ночь полностью опуститься на город, когда люди испарятся с улиц, площадей, направилась в другое место: к городскому колодцу.

Глава 3: Глиссандо

Воздух ночного города обвивал тело Амалии лёгким холодком, той пришлось переодеться дома во что-то более удобное, но тёплое. Несмотря на лето, ночи всё же были достаточно сухими, серыми и холодными. Вокруг лишь безмолвие, пеленой окутавшее каждый переулок, безлюдность играла Амалии лишь на руку. Кутаясь в ткани пальто, девушка шла к центральной площади, каждый шаг эхом отдавался от уснувших фасадов. Город на секунду Амалии показался лишь декорацией: без карет, без людей, без шумов — всё словно фон.

Впереди показался застывший во времени колодец. Каменный обод, потемневший от старости и сырости, он выглядел Амалии немного зловещим, отталкивающим. Она, оглядываясь по сторонам, приблизилась: пусто, свидетелей нету, повезло.

Она опёрлась ладонями о холодный камень, заглядывая в чернеющую бездну, что свет почти не видела. Глубоко внизу едва уловимо поблёскивала вода, отражая далёкие звёзды.

"И что же, ты заставишь меня туда лезть? Так ты решила от меня избавиться? В отличие от тебя, Селестина, я дружу с головой" – Размышляла Амалия. Она чуть запутала палец в локоне своих волос, анализируя ситуацию. "И снова я лезу непонятно куда, непонятно за кем. До этого мне хотя бы платили."

Следовательница начала медленно хищно обходить колодец, ведя пальцем по неровной кладке. Её взгляд зацепился за ведро, держащееся из последних сил на верёвочке, а также ворот подле. В голову прибежала безумная мысль: "Залезть в ведро и спустить себя? Странно, опасно и почти невозможно. Мне нравится" – Рука проскользнула к вороту, а нога встала на колодец. Второй рукой она проверила надёжность ведра: несколько раз потянув его вниз. Вроде держалась крепко, несмотря на внешность. Она опустила и вторую ногу в ведро, теперь стоя в нём, Амалия присела на корточки, пытаясь разместиться. Руками она обхватила верёвку, пришлось приложить все свои силы, чтобы потянуть канат вверх, опуская себя вниз. Выпрямляя руки от себя, затем возвращая их к себе и повторяя жест, Амалия рывками опускалась вниз по оголовку колодца, оказываясь между округлыми пропитанными стенами ствола шахты.

Мысли путались, среди них ярче всего витался страх о том, что вот-вот в окне зажжётся свет. Вот-вот она услышит вой псов, гул людей и лица полицейских, заглядывающие к ней вниз в колодец, что заявят: "Вы арестованы, коллега." – И узнает она Марка среди них, на чьём лице самодовольная ухмылка. Амалия сжала верёвку, останавливаясь. Она старалась не смотреть наверх прямиком, а держать взгляд чуть выше, чтобы видеть руки, но не горлышко колодца, чтобы не увидеть эту картину, что сама построилась уже в глазах. Когда-то она сама так делала — арестовывала людей, а теперь её саму могут поймать.

Она могла бы плюнуть на это всё, забыть о том, зачем вообще полезла в этот колодец, решить одним взмахом руки дело о пропажах, и жить дальше. Однако злость и желание мести перевешивали здравый смысл.

Скрип старого, редко использующегося ворота налип духотой и сыростью в воздухе. Чем ближе Амалия была ко дну, тем сильнее в нос ударялся тягучий запах застоявшейся, зацветающей воды. Вспотевшие руки давали больше сцепки с верёвкой, но не убирали боль и усталость.

Острый треск дерева разрезал тишину. Амалия земерла, вжимаясь в стенку ведра. Она выжидала реакции. Но город продолжал спать. Девушка с выдохом продолжила тянуть канат, опускаясь наконец на самое дно. Она шатко, но смогла достать ногу из ведра. Когда её сапог коснулся ледяной воды, с всхлипом оставляя след во влажной грязи, Амалия огляделась. "Неужели в воде? В этой грязи? Ну уже нет, ты не заставишь меня. Не заставишь..." – Показательно отвернув взгляд от мутной воды, Амалия ощупывала стенки, почти в полной темноте.

И ей удалось что-то нащупать. Сама того не ожидая, Амалия дёрнулась, но попыталась достать из щели между камнями найденное. Подцепив ногтём, она вытащила вновь карту. Снова карту таро. Но она не смогла разглядеть что на ней изображено, ведь та сразу выскользнула из пальцев, с небольшим всплеском упала в воду. Амалия выругалась шёпотом, топнув ногой, лицо сморщилось, но выбора не оставалось: нужно достать. Она нагнулась, через отвращение касаясь голой ладонью воды, кончиками пальцев подхватывая карту. Следовательница отряхнула её, сдула грязь и капельки, кажется, что несмотря на воду картинка ещё видна.

Амалия села обратно в ведро, на её дне оставляя карту. Теперь пришлось тянуть верёвку вниз, поднимая весь свой вес вверх. Каждое движение уже давалось с трудом, сравнивая с изначальным заходом в колодец. Но она не сдавалась, продолжая вдохновляться и набираться сил с каждым метром, что сокращался между ней и звёздным небом.

Она наконец смогла дотянуть себя к верху. Схватывая обеими руками ободок колодца, вытянула себя из ведра, спрыгивая сначала на оголовок, а затем на землю. Она достала из ведра карту, теперь она смогла разглядеть, что на ней было изображено и подписано: "Император." – По старой схеме, Амалия сразу же обернула карту и, конечно, там было уже чуть размазавшимися чернилами от воды, написано: "В его доме найдёшь часть меня. И тебя." – Амалии было уже слишком лень, чтобы решить о чём говорила, подписавшая вновь карту, С.М. Поэтому Амалия вернулась обратно домой, петляя по тёмным улицам.

Уже на утро Амалия обнаружила себя в собстевнной постели, грязная обувь осталась у кровати, а пальто лежало возле. Она сразу вскочила, чтобы убрать грязь из спальни, и переодеться в чистое. На кухне, за чашкой кофе, Амалия вдруг вспомнила о карте, поэтому вернулась к своему пальто, проверив карманы, она нашла "императора".

Пальцем скользя по карте, Амалия раздумывала: "Император... В его доме... Допустим Шонбрунн, пока сейчас лето, то Франц Иосиф живёт там. О мой Бог, всерьёз? Дворец? Как бы мне отправиться туда, чтобы у Марка не появилось вопросов. Надо сделать это быстро и бесследно. Селестина, вот ты не могла ли оставить больше подсказок?! Как всегда ты не за меня." – Отбросив карту от себя на стол, Амалия схватилась за голову, которая словно уже раскололась от жара, что отдавался из мыслей. Девушка стала понимать, что наступила в тяжёлую игру с астрологиней, чей сын совсем не подозревает о том, где его мать. В то время как у Амалии появилось пару догадок.

Но она не успела их разобрать, ибо в дверь постучали. Амалия сразу двинулась ко входу, спросив кто там, послышался знакомый голос:

— Ама, это я! — это обращение вызвало лёгкое негодование, но девушка сразу отбросила это, напоминая сама себе, кто за дверью.

— Открываю, — произнесла Амалия, проворачивая ключ в замочной скважине, дверь открылась. За ней оказалась утончённая девушка. Амалия опустила голову вниз, чтобы пересечься с той взглядом.

— Рада тебя видеть, — проскользнув под рукой Амалии, девушка прошла в квартиру, снимая обувь на ходу.

— Хельга, я тебя тоже, конечно, рада видеть, но я как-то... не ждала тебя, — стараясь как можно мягче, сказала Амалия.

— Да-да, но я слышала о случаях в городе, вот и пришла к тебе. Ты же уже решаешь это дело? — томный взгляд Хельги перешёл с сапог на Амалию, что только закрыла дверь. Она прочистила горло, отвечая:

— Ах, да, решаю. Не переживай, тебе ничего не грозит, — Амалию всегда заставляла врасплох прямолинейность и простота Хельги, в разговоре с ней, она всегда чувствовала, что теряет серьёзность в голосе.

— Уборкой не хотела бы заняться? Бардак у тебя тут, — уколола Хельга Амалию.

— Было бы время. Можно подумать у тебя дома всё в порядке, — попыталась ответить Амалия.

— Ты же знаешь, я дома почти не бываю. Дочь конечно старается держать порядок одна, но как без матери то? — и тогда на лице Хельги растянулась добродушная улыбка. Она подкалывающе толкнула Амалию локтём по плечу, ожидая согласия.

— Да, дети без мамы как без рук.

— Вот и я говорю, — подвела Хельга, но сразу продолжила: — А, так и про работу, рассказываю: во дворце совсем уж начался переполох, накатываясь комом с каждым днём, всё хуже и хуже. Я вот сбежала, пока была возможность на денёк. Решила заскочить к тебе, навестить так сказать, — её слова тут же встрепенули Амалию. Она прошла за Хельгой на кухню, попутно осознавая: "Вот мой ключ в Шонбрунн, как я сразу не вспомнила!? По-дружески навестить подругу, связанную с ней Богом, на её работу, с оправданием, что это может помочь расследованию, ведь некоторые пропавшие были собственно из самого дворца. Молодец, Амалия." — Гордая собой она села за стул у Хельги, оценивая ту взглядом, придумывая, как бы попросить у той помощи.

— Ты знаешь, быть служанкой и наблюдать за всей суетой монаршей семьи вроде и весело, а вроде и утомляет. Каждую прихоть удовлетвори, уйди, не мешай, — жаловалась Хельга. Но тут девушка заметила на лице Амалии незаинтересованность, пустой взгляд куда-то вбок, поэтому она обратилась к ней:

— Амалия? Ты меня слушаешь?

— А! Да-да, прости, задумалась, — ответила следовательница.

— Ой, ну и ты меня прости, что-то я про себя только. У тебя как дела, ну-ка расскажи, — Хельга с искринкой в глазах взялась за крушку недопитого кофе Амалии, внимательно готовясь слушать.

— Слушай да у меня тоже непросто. И возможно ты могла бы мне помочь, — процедила Амалия.

— Выкладывай. Всегда готова, — Хельга придвинулась чуть ближе

— В общем множества пропавших были из Шонбрунна, так что мне стоит посетить его, чтобы ну, знаешь, опросить кого-нибудь, поискать следы, — бормотала Амалия, пока подруга одобряюще кивала.

— Собственно.. не могла бы ты мне помочь с этим? Провести во дворец? — глаза Хельги чуть округлились, а бровь вопросительно выгнулась.

— Хм, нет, ну я безусловно рада, и хочу тебе помочь, но как ты себе это представляешь? Я думаю, что ты как следовательница можешь и сама придти в Шонбрунн под тем же самым предлогом: ускорить расследование. В чём проблема, зачем тебе я? — задалась вопросами Хельга. Амалия чуть потеребила костяшки пальцев, ответила:

— Но кто меня туда пустит? Не думаю, что император захочет слышать о предположениях, что в пропажах может быть виновен кто-то из дворца.

— Когда ты устраивалась следовательницей, я думала, что тебе, в отличие от меня, будут открыты все двери, пути и в тот же Шонбрунн. А сейчас ты в очередной раз меня убеждаешь в обратном, — возмутилась Хельга.

— Так пойми же, что я не следовательница при императоре. Я работаю в полиции Вены, а не королевской гвардии, — чуть с напором ответила Амалия. Подруга же прикусив язык, задумалась. Через несколько секунд молчаний Хельга опустила:

— Хорошо, не ругайся только.

— Не буду, — согласилась Амалия.

— Так и что же? Ты может сама уже придумала план, как мне тебе помочь? — полушёпотом сказала Хельга.

— Ну быть может ты сделаешь вид, что я твоя родственница?

— Не вариант, ибо спросят доказательства. Шонбрунн при Франце стал более строгим. Всё теперь по правилам, законам, сводам и подсчётам, видишь ли, — свела Хельга.

— Скорее получится, если я возьму тебя как свою помощницу? Счёт служанок это единственное, за чем мало следят при дворце. Переодену тебя в своё, так тебя никто не узнает. А если спросят, скажешь, мол пришла заменить меня, — предложила Хельга.

— Гм, ну да, хорошо звучит, — подвела Амалия. Так они вроде и договорились о взаимопомощи, однако спустя несколько часов, проведённых за распитием кофе, отпуская сплетни, что накопились за всё время разлуки, Хельга уточнила:

— Ах, я же совсем забыла тебе сказать, — Амалия затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Сын пропавшей астрологини должен, вроде, в скором времени посетить Шонбрунн и её кабинет. Может пересечёшся с ним, вместе изучите? — после сказаного Хельгой, с губ Амалии сошёл тяжёлый выдох. "Только не это. Я не должна с ним пересекаться ни в коем случае, он всё испротит! Ну твою мать, как не вовремя же." — Сотни мыслей пролетело в голове Амалии. Но она постаралась не показать это подруге, оставив лишь пустое и автоматическое:

— Да, хорошая идея, постараюсь встретиться с ним, — тогда их беседа вновь свелась к обычной жизни, обсуждениям. Но часы не ждали, поэтому им пришлось начать собираться, ведь Амалии необходимо было прибыть в Шонбрунн как можно быстрее, раньше, чем начнётся шоу Франца де Лямура. На всё про всё у неё остался всего день и вечер.

Но пока следовательница занималась сборами, Хельга, наблюдая за той из кухни, потягивая кофе, спросила:

— И как ты стала детективицей, диву даюсь, — и в ответ, Амалия смерила подругу недоумевающим взглядом. — Не подумай плохо, Ама. Знаю сколько твои родители старались, чтобы устроить тебя, но... — пыталась скрасить ситуацию Хельга. Но она не успела договорить.

— Давай не будем вспоминать моих маму и папу. Не люблю вспоминать о них. Папа покинул меня, когда я была в десятилетнем возрасте, разве я должна его продолжать уважать? Да я готова ему шею свернуть, если увижу, — произнесла Амалия, но даже намёка на грусть не прозвучало из её губ. Хельга сразу же встрепенулась, ахнула. Она как кошка из укрытия выглядывала с кухни.

— Ах, конечно, конечно, прошу прощения. Я не совсем про них, — подруга прочистила горло и продолжила. — Получается ведь, что ты сама добралась до участка и стала одной из важнейших следователей. Как Ганс тебя принял? Он ведь, как я слышала, даже не женат, ведь женщин не уважает.

— Он уважает всех, тех кто имеет ум и логику. Этого у меня не отнять, уж прости, — наконец на лице Амалии проявилась лёгкая улыбка. — Да и женился он уж года два назад. Тогда-то и стал добрее, — подвела Амалия.

Хельга перестала задавать вопросы, чтобы допить кофе. Поэтому следовательница смогла наконец намного быстрее готовиться к выходу.

Быстро собрав лёгкую сумку, Амалия с Хельгой двинулись на улицу, чтобы поймать карету до дворца. Им повезло и их согласился подвезти какой-то мужчина. Лёгкая карета двигалась в потоке таких же по улице Вены, внутри кабины гулкий шум дороги пррдолжался и сопровождался стуком копыт по брусчатке, оставляя Амалию и Хельгу один на один друг с другом. В разговоре Хельга вдруг нахмурила брови, перебив и себя, и Амалию, указала на пальто второй.

— Что это за пятно? — спросила Хельга. Следовательница сразу же встрепенулась и взглянула туда, куда показывала подруга. И действительно, там было довольно крупное, тёмно-зелёное пятнышко. Она не успела придумать оправдание этому даже самой себе, когда Хельга сразу же ахнула и возмутилась:

— Это тина? По каким канавам ты лазила? — в этот момент у Амалии неожиданно сжалось сердце. Она давно не чувствовала такого, даже находясь ночью в колодце, такого не было. Ей на миг показалось, что подруга, не знающая ничего о настоящем в работе Амалии, догадалась о её ночной вылазке и вот-вот раскроет этот секрет.

— А я говорила, что твои методы поисков улик грязное дело. Ладно, помогу тебе застирать, — Хельга с возмущением и разочарованием в голосе ответила сама себе, не дав Амалии даже промычать, и сама отвернулась к окну. Они продолжили ехать дальше уже в тишине.

И вот конюх постучал по стеклу в карету, приговаривая:

— Прибыли! Два гульдена! — услышав сумму Амалия и Хельга опешили, но не стали начинать спор и честно оплатили поездку. Тогда, когда карета сдвинулась с места, она же и открыла вид на дорожку, вежливо ведущую к самому помпезному дворцу, к красивым источникам. Он стоял вроде и далеко, а вроде и близко. Две статуи льва смотрели прямо на Амалию, словно предупреждая. Площадь показалась чуть пустоватой, однако в окнах всё же были видны мельтешащие люди. Девушки тронулись к воротам, увенчанные по обеим сторонам: справа и слева — пара златых орлов венчала столбы ворот. Их хищный взгляд вновь упал на Амалию, ей стало не по себе. Птицы, пусть и были из золота, но всё таки казалось, словно вот-вот сорвутся с места и спикируют прямо на девушку.

Но ничего страшного не произошло. Перед входом в дворец Хельга напомнила:

— Так, мы пойдём сразу же в домик слуг, там и переоденем тебя, а дальше действуй как знаешь. Прислуг мало замечают, так что твори, — Амалия в ответ кивнула, и они обе вошли во дворец. На следовательницу снова начала давить эта атмосфера замка, этот тягучий воздух здесь, наполненный пафосом, золотом, богатством. Но пришлось спрятать эти чувства в карман, следуя за Хельгой. Высокое искусство встретило Амалию, провожая по всем коридорам, а пробегающие мимо другие слуги задевали иногда её плечом, что раздражало девушку.

Она не знала где находится дом слуг, но была рада, когда Хельга прошла мимо коридора ведущего в тронный зал. Ну и также она была невероятно благодарна, что не встретились им никто из королевской семьи или гвардии. Не столько она их боялась, сколько сомневалась в правильности своего решения, приехать в Шонбрунн.

Они без происшествий дошли до нужного места. Подруга предложила Амалии серую юбку, белый чепец и передник. Такая одежда Амалии показалась унизительной, но она смирилась, понимая, что её ждёт ещё более унизительные часы, чтобы помочь экономке в делах.

Глава 4: Красивые источники

Запах дешёвого мыла впивался в кожу Амалии, втирался вместе со смывающейся грязью от посуды, что девушку заставила мыть экономка. Белый чепец туго затянутый на голове казался тяжелее шлема рыцаря, тяжелее ноши, что несёт на себе совесть Амалии. Злость переполняла следовательницу, ломало, надламывала всё, кем себя считала девушка. "Селестина ещё пожалеет за то, что вынудила меня делать. Пожалеет. Я придумаю сотню способов мести ей, пока она будет реветь после того, как я найду её. Она всегда меня недооценивала, но я знаю все её слабые места. И звёзды её тут совсем не при чём. Такая себе ты напарница. Напарница-предательница." — Моя посуду, сжимая губку в ладонях, Амалия сдерживала злость, чтобы не разбить тарелки.

Она часто оглядывалась на часы, удачно расположенные на кухне. У неё оставалось несколько часов, до начала шоу Лямура. Она не должна его пропустить. "В этот раз он не уйдёт от меня." — Думала Амалия. Но от мойки её отвлекла влетевшая в помещение экономка, снова с недовольным видом, она стала на повышенном тоне, вроде и не крик, просто говорит, однако несмотря на громкость, звучала она, по мнению Амалии, будто орала.

— Ты! Что ты там намываешь?! Давай, сервиз в руки и понесла в обеденную! Сегодня приём венгерского короля у его величества Франца, — указала экономка Амалии. Девушке такой тон не понравился, она не привыкла, чтобы к ней так обращались. Тем более женщина. Поэтому она, пусть уже и за час знакомства с экономкой поняла, что спорить с ней бесполезно, попыталась возмутиться:

— Вы сами сказали мне помыть всю утварь! — женщина подошла ближе, хотя она и была на голову ниже, но выражение лица не уступало авторитетом перед Амалией.

— Не дерзи мне! Кто тебя взял такую никчёмную? С посудой даже управиться за двадцать минут не может. Времени нету! Накрывай стол в обеденной! — монотонно, властно прошипела экономка, и ушла куда-то, наверно, командовать другими служанками. Амалии ничего не оставалось, кроме как оставить свою гордость глубже и заняться подготовкой застолья.

Она смотрела на свои ладони, подушечки пальцев сморщились от воды, а под ногтями собралась грязь. Ещё вчера она этими руками тянула верёвку, в не менее грязном колодце, а теперь Амалия стала обслугой. Пришлось нести поднос с форфором очень аккуратно. Но шаг её был уверенный, голова поднята, будто она не старалась и не задумывалась о том, что она несёт.

Коридоры Шёнбрунна, ведущие в обеденную, пропахли воском, дорогими тканями, материалами, но и интригами. Мимо краем глазом Амалия замечала проплывающие позолоченные двери, за которыми мог скрываться кто угодно. Даже Селестина, а может и Флин, или гвардеец, а что ещё страшнее: император. Запах дворца продолжал оседать на коже, напоминая Амалии о многих моментов, связанные так или иначе со дворцом.

Каждый встречный взгляд обжигал, Амалия отводила, пытаясь не пересекаться глазами ни с кем, но чувствовала, как они её смеряли. Для аристократов дворца Амалия была лишь известна как служанка, мебель, мелкая и никчёмная часть помпезного интерьера Шёнбрунна, которая осмелилась поднять голову и держать взор наравне с ними. И быть выше ростом. Амалия вынудила всех смутиться из-за того, что она выделялась от других слуг и служанок. Но самой следовательнице под прикрытием мучало совершенно иное: она почувствовала себя невидимой в этом огромном дворце, в самом сердце империи, и эта роль ей претила. Никто на неё более не смотрел с уважением, лишь с либо принижением, либо с осуждением и удивлением.

Наконец добравшись до обеденной, Амалия присоединилась к работе остальных служанок: расставлять сервиз по столу и приводить в порядок место вообще. Она молча занималась своим делом, но вот по соседству были другие девушки служанки, и Амалия невольно подслушивала их разговор. Они ведь сами достаточно громко разговаривали, чтобы следовательница их чётко слышала:

— Что с твоим братом то? Не нашли так? — спросила одна другую, протирая тряпочкой форфор.

— Нет... ничего не изменилось, — немного поникше ответила служанка. — И не найдут его! Я тебе говорю: помер он на войне, — продолжила девушка.

— Изабель, о чём ты? Как он мог оказаться в армии, так ещё и прусской? Ну ты видела своего брата? Ну забрал кто, сейчас также как и мы протирает кафель у какого-нибудь барона, — эмоционально размахивая тряпкой ответила первая девушка.

— Да вот тебе крест, я видела его тело в лазарете Фленсбурга. Думаешь я родного брата не узнаю? Он был так близок ко мне, но спасти я его уже не могла, — в глазах Изабель накатывались слёзы. Подруга постучала её по спине, успокаивая:

— Почему бы не надеятся на лучшее? Что он ещё жив? Забудь ты про этих наёмных рекрутеров. Это преступление, карающееся каторгой, именем императора. Их нету, мужчин должны призывать официально, а не красть, как скот по ночам, — Бетт нежно поглаживала Изабель по голове, пока та уткнулась в плечо подруги.

Амалия, продолжая расставлять серебро, замерла на полудвижении. Слово про рекрутеров кольнуло её, точно игла. Она медленно выпрямила спину, чувствуя, как по шее пробежал неприятный холодок, пронизывая каждую клетку своей ниточкой. Стягивая, внушая страх.

Она быстро взяла себя в руки и продолжила работу, но пальцы всё же слегка дрожали.

— Потому что я люблю правду. И хочу знать только правду. Бетт... — но Бетт промолчала. Амалия хотела было бы послушать их разговор дальше, но тут, пока она согнувшись расставляла приборы, по плечу кто-то постучал. Она обернулась и оказалось, это была Хельга.

— Ты расскладываешь посуду, а не ощупываешь чьё-то тело — скромнее взгляд, Ама, — шепнула Хельга подруге. Следововательница выпрямилась и ответила:

— О, так ты тут? — оставив сервиз на столе, Амалия опустила руки на плечи Хельги, держа ту, продолжила — У меня совсем мало времени, где кабинет пропавшей астрологини? — брови Хельги нахмурились, а на лице проявился немой вопрос, поэтому Амалия пояснила сразу:

— Там могут быть улики или хоть что-то, из-за чего её могли украсть, понимаешь? — тогда Хельга кивнула и, оглядевшись по сторонам, убеждаясь, что на них никто не смотрел, махнула головой к дверям и сама пошла к выходу. Амалия послушно устремилась за ней.

Следовательница шла за подругой, стараясь подстроить свой уверенный шаг под её семенящую походку слуги. Хельга обратила внимание на вид Амалии и упрекнула:

— Глаза в пол, Ама. Служанки не смотрят на мир, будто хотят его вскрыть! Ты прислуга, а не дочь Франца Иосифа, — Амалия подозрительно смерила взглядом девушку, но прислушалась к совету и опустила голову вниз, и больше она не замечала совсем проходящих мимо высокомерных аристократов, но продолжала ощущать их осуждающий взор на себе.

Спустя долгий путь по запутанному дворцу, они кажется уже почти у цели. Амалия и сама стала узнавать что-то в этом месте. Но когда до нужного кабинета оставалось несколько дверец, путь им преградила женщина. От неё повеяло сразу дорогой пудрой и ароматным парфюмом, пока её платье осело на месте после движений. Амалия пересеклась взглядом с ней и сразу почувствовала от женщины искру, а хищный прищур бросал вызов. Но следовательница сразу опустила глаза в пол, придвинувшись к Хельге шепнула той:

— Это Елена? — в ответ Хельга исподлобья ответила:

— Да, будь аккуратна, — но в голове Амалии образовывался план, который мог помочь ей. "С помощью сестры Сиси, у меня есть шансы обелиться в случае чего. Нужна её поддержка. Только как бы с ней сблизиться? Хм. Отвергнутая самим императором, позорно нянчущаяся с его ребёнком от её сестры. Можно многое придумать, как на неё надавить." — Рассчитала Амалия. Тогда принцесса подошла ближе к служанкам и спросила их:

— Разве слуги не должны сейчас готовить дворец к прибытию принца из земель короны святого Стефана? — Амалия не стала отвечать, сложив ответственность на Хельгу и та пояснила Елене.

— Всё верно, принцесса, этим мы и занимаемся: приводим в порядок гобелены и картины, — стараясь не выдавать себя, она довольно наигранно кинулась к висящему рядом на стене гобелену и принялась смахивать с него пыль пипидастром, что удачно был спрятан под передником. Амалия решила подыграть и сделала то же самое, но с другой картиной.

— Хм, хорошо. Работайте, но только попрошу вас быть тише, ибо я сижу с дочерью Франца и Элизабет, — и тогда принцесса Елена скрылась в комнате, откуда и вышла, широкие и незакрытые двери, а оттуда же послышался детский плач. И, к сожалению, принцесса бы увидела из покоев, что служанки более не продолжают убираться, а ушли куда-то. Амалия украдкой поглядывала в комнату, замечая, что Елена поглядывает на работу служанок, пока сама укачивала новорождённую у кроватки. Хельга также знала о слежке, но нужно было действовать дальше и поэтому, чтобы не вызвать подозрений, она перед покоями Елены подошла к Амалии.

— Прямо по коридору, третья дверь за гобеленом с охотой, — прошептала Хельга, делая вид, что поправляет Амалии передник.

— Там её кабинет. У тебя есть десять минут, пока экономка проверяет кладовые, а принцесса здесь. Я постараюсь вернуться в домик прислуги, когда закончишь, то можешь ждать меня там, — Амалия не ответила. Она сразу аккуратным шагом двинулась по наводке подруги. Пока она шла, думала о принцессе и её положении: "Навряд ли у меня останется время перед шоу Лямура, хотя... Она наверняка приглашена, также как и остальная императорская семья. Тогда мы ещё встретимся, Елена..." — Но раздумывать больше уже никак, кажется, она уже пришла куда нужно.

Как только она увидела нужный гобелен, душа внутри, не скрываясь, завосторжествовала. Пусть даже на её лице ничего не изменилось. Она осмотрелась по сторонам коридора: никого не было видно и тогда Амалия сбросила маску покорности. Пальцы привычно нырнули в складки юбки, проверяя, на месте ли отмычки. Проверив ручку двери, девушка лишь подтвердила очевидное: заперто, поэтому пришлось самой вскрывать замок.

Когда замок щёлкнул, Амалия не медля вошла в кабинет. Заперев за собой дверь, она обернулась к помещению, небольшая комната, но вся захламлённая: бумаги раскинуты по всюду, на столе в центре кабинета полный хаос. Амалия сразу узнала запах, застывший в этой давно непроветриваемой комнате: тягучий воск, переплетающийся с пепельно мягким и тёплым вкусом красок, чернил и бумаг.

Она прошла вглубь кабинета, перешагивая через груды записей, карт звёзд. Она подошла ко столу, разбирая листы, пытаясь найти что-то стоящее. "Часть меня и тебя? И что это значит? Волос мой оторвала когда-то? Боже мой, Селестина, что за беспорядок ты здесь развела? Или это тебя твой руководитель заставил в спешке уходить, пока не пришла я? Надеюсь. Тогда у твоего господина высокое мнение обо мне, льстит." — Думала Амалия попутно разгребая стопки, вчитываясь в заголовки, даты.

Но её внимание привлекла колода карт таро, аккуратно стоящая в углу стола, под самим подоконником и окном, выделяясь на фоне всего остального хаоса в комнате. Амалия приблизилась к колоде, замечая, что та лежит на плотном листе пергамента: там расчерчен был круг, разделённый на двенадцать сегментов. Убрав мешающий соседний лист с заголовка, Амалия увидела своё имя над кругом. "Это моя натальная карта?! Селестина, что за чёрт, как ты посмела?" — Буря эмоций накрыла девушку, но она быстро их укротила и, успокоившись, решила разобраться логически: "Она рассказывала многое об астрологии. Каждый сектор это дома планет, в то время, когда я стояла, каждая планета стояла в каком-то знаке. Хм, кажется это Марс, а это знак козерога, дом - десятый. Дурочка отметила с краю: Карьеризм, преданность системе.. Опасно: если система её предаст, она выжжет всё вокруг." — Тогда Амалии стало ещё интереснее, и она развернула пожелтевший лист полностью, избавляясь от мешающих.

В центре красовался её личный гороскоп, но это был не тот салонный лепет, что читают аристократки. Это была разделочная доска.

Прямо поверх знака Асцендента Селестина размашисто написала красными чернилами: "Слишком много гордыни. Легко заманить, пообещав статус".

Ниже, в секторе двенадцатого дома — дома тайн и врагов — стояла жирная точка и приписка, от которой у Амалии похолодели кончики пальцев: "Сама себе злейший враг. Умрет от того, что не сможет простить".

— Значит, ты знала... — прошептала Амалия, сминая край пергамента — Ты знала, что я приду за тобой, и всё равно ушла, — следовательница продолжила исследовать карту, открывая всё больше и больше страшного о себе: Соединение Плутона и Сатурна. Страх разоблачения. Постоянная потребность в доминировании, подтверждении.

Тогда Амалия перевела медленно взгляд с натальной карты на таро. Она помнила старые слова Селестины: карты, чтобы показать верную информацию, должны напитаться энергией человека.

Девушка посчитала, что она достаточно долгое время провела неподалёку от колоды, поэтому вполне себе, могла уже прошептать вопрос ей, а затем вытянуть карту. Это она и сделала, с вежливостью взяла таро и прошептала: "Кто я такая." — Ответ на этот вопрос она сама прекрасно понимала, но именно он ей первый пришёл в голову. Поскольку, несмотря на очевидность, Амалия сама невольно, но часто задумывалась о правильности пути, который она выбрала.

Перемешала колоду. Теперь оставалось лишь сдвинуть, а затем вытянуть любую. Амалия всё сделала, и теперь в её пальцах была карта, изображающая шута. Как и до, Амалия повернула карту, на обороте было подписано Селестиной: "Шут всегда подчиняется королю".

Гнев обуял Амалию. Она кинула карту от себя, та улетела куда-то под стол. Взгляд девушки притупился. Она сама от себя не ожидала такой реакции, но она случилась.

— Нет. Нет, нет, нет. Я не плохая, — но слова показались даже ей самой фальшивыми. — Мы все в той или иной степени подчиняемся: императору. Это глупость, — она не могла сдержать эмоции более. Не могла больше шептать, слова вырывались наружу. Но ей было всё равно, услышит ли её кто-то. Она прочистила горло, собираясь с мыслями. Пальцы немного тряслись.

Настроение сменилось вновь:

— Глупость! Селестина, а сама то, а? Сама подчиняется! Я найду тебя, найду твоего короля. Ты заплатишь за стыд, который я испытала тогда, в театре, — но гневный монолог перебил резкий звук. Амалия тут же смолкла и обернулась к дверям: там стоял Флин. Она пересеклась с ним взглядом, на его лице была растерянность.

— Что вы здесь делаете? — Амалия сразу опустила голову вниз, отходя от стола. Самое опасное в данный момент: возможность того, что Флин её узнает, поэтому она таким образом скрыла лицо от него. Следовательница, стараясь не выдавать своё недоумение, ответила не раздумывая:

— Господин, по приказу принцессы Елены Баварской я ищу в запустевшем кабинете астролога книгу, что герцогиня забыла здесь после последнего сеанса с пропавшей, — оправдывалась девушка. Но выдавливать из себя тон забитой, зашуганной служанки было невыносимо тяжело физически. Мужчина зашёл за порог двери, осматривая весь беспорядок и предположил:

— И это всё вы устроили? — тут уже глаза Амалии округлились, она чуть было не подняла взгляд, чтобы запротестовать, но всё же осталась неподвижной, лишь немного качнулась.

— Нет, что вы, господин, я вошла и всё было уже так, — Амалия не видела Флина, кроме его ног, но была почему-то уверена в том, что мужчина выгнул бровь, и не верил ей с охотой.

— Я услышал, как вы разговаривали вслух здесь? Вы с кем-то, или сами с собой? — спросил мужчина. Амалия молча выругалась, но ему пояснила:

— Вам послышалось. Принцесса в соседних покоях занимается новорождённой Софией, так что... может вы услышали её плач, — эта ложь далась Амалии легко, хоть и она понимала: звучит неубедительно. Но мужчине этого, вроде, хватило.

— Ах, извините за обвинения. После потери я уже, знаете ли, совсем брежу, — он уже будто собрался уходить, но сразу вспомнил, и вернулся в кабинет обратно. Прочистив горло обратился к Амалии:

— Это кабинет моей матери. Позвольте мне осмотреть его. После того как она пропала, я не успевал сюда придти. Тут может быть много подсказок о её пропаже. В лучшем случае всё должно было оставаться так, как было. Поэтому давайте вы спокойно выйдете, ничего больше не трогая, — спокойно разъяснил Флин. Девушка устало вздохнула. "Да уйди же ты уже." — Злостно пролетела фраза в голове Амалии. Похоже, что ей всё таки придётся уйти. Она уже устремилась к выходу, Флин вежливо уступил ей проход, но в дверном проёме появились роскошное платье.

— Кто обо мне здесь говорил? — Амалия подняла голову, перед ней оказалась вновь принцесса Елена, с ребёнком на руках.

— Всё в порядке, ваше высочество, я найду вашу книгу, — сказал без капли сомнений Флин. В этот момент губа Амалии поджалась, а время будто в голове замедлилось, а уши словно заложило, звуки заглушились.

Её ложь может вскрыться вот прямо сейчас. При присутствии неё самой. Она посмотрела, как сама надеялась, с жалобными глазами и бесшумно губами принцессе прошептала:

— Поддержите, — и Елена вроде поняла. Она посмотрела за спину Амалии вновь на Флина. Теперь от её слов зависело: потеряет ли Амалия последний шанс на победу во дворце красивых источников.

Глава 5: Форшлаг

Хитрая, едва заметная улыбка тронула губы Елены. Она уже открыла рот, и Амалия с ужасом поняла, что сейчас прозвучит её настоящее имя.

— Благодарю, Флин. Я действительно уже обыскалась, ища эту книгу. Идём, Ам… — принцесса внезапно запнулась. В глазах Амалии полыхнула отчаянная мольба. Елена заметила её и на долю секунды замерла. Флин вопросительно склонил голову.

— …Амелия, — закончила она уже совсем другим, ровным тоном. — Флин, если найдёте книгу, будьте так любезны, занесите её в мои покои, — когда дверь за Флином тихо закрылась, Елена повернулась к Амалии. На её губах играла тонкая, почти ласковая улыбка, от которой у следовательницы по спине пробежал холод. Они сделали пару шагов от кабинета к покоям, когда Елена, идущая за спиной Амалии, произнесла:

— И давно ты, моя дорогая, в образе служанки рыскаешь по чужим кабинетам? — голос принцессы был мягким, почти бархатным, но в нём отчетливо звенела стальная выдержка. — Или мой зять решил, что тебе больше пристало ползать на четвереньках подле него, чем носить шелка?

Амалия остановилась. Она стояла неподвижно, чувствуя, как кровь медленно отливает от лица. Как сердце неестественно закололо. Она с трудом сглотнула. Медленно повернулась к Елене. Ребёнок на руках той спал крепко, но Амалию он совсем не волновал. В мыслях пролетал вариант о том, как бы навредить принцессе. Но она отбросила их. И теперь пора было во многом признаться самой себе.

— Откуда… вы знаете? — голос вышел ниже и грубее, чем она хотела, — Елена тихо, почти весело рассмеялась.

— О, милая… Ты слишком высокого мнения о способности моего зятя хранить тайны. Дворец, знаешь ли, имеет не только уши, но и очень зоркие глаза. — Она слегка наклонила голову, разглядывая Амалию, словно картину закрытую дымкой. — Я видела тебя два года назад на приёме в Хофбурге. Ты стояла в тёмном платье под боком Франца.

Елена сделала шаг ближе. Её тон стал ниже, почти доверительным:

— Так к чему весь этот фарс, Амалия? Зачем притворяться скромной следовательницей, когда ты уже работаешь под самим императором. Или это новая игра, о которой мне не сообщили? — слова женщины били по Амалии молотом, как по наковальне. Но, к сожалению, принцесса не выковывала на этой наковальне нечто полезное, она лишь пыталась вывести Амалию на чистую воду. Следовательница сжала кулаки посильнее. "Я бы могла решить проблему с пропажами сразу, за один вечер. Она права — это театр и фарс. Так и зачем я отыгрываю эту жалку роль? Но я просто обязана прибыть на шоу Лямура, будь он проклят." — Чуть отстранившись, с горечью задумалась Амалия. "Могла бы с лёгкостью назвать имя виновного, но тогда бы лишилась главного..." — Мысленно усмехнулась она.

— Ваша обида, на его величество Франца Иосифа, заведёт вас далеко и не в самые приятные ситуации, — прищурившись, прошептала Амалия. Улыбка сползла с лица Елены. Она опустила взгляд с Амалии на ребёнка в своих руках. Но Амалия продолжила:

— Я, как и вы, как и любой другой житель Австрийской империи, подчиняюсь императору. Я всё ещё следовательница, которую отправили найти виновного в пропавших, сейчас я под прикрытием, в образе, чтобы найти больше тайн. Не поэтому ли вы меня защитили? Хотите знать больше слухов?— тогда Елена исподлобья взглянула на неё.

— Я прикрыла тебя лишь потому что заинтригована тобой. Мне стала интересна твоя личность. Неужели твои родители смогли оплатить для тебя столь высокое образование и устроить на такое место? — отчеканила принцесса. От этих слов, Амалия ощутила острый укол боли, напоминающий, навевающий воспоминания и думы о истории жизни девушки. Перед глазами пролетели все уроки, выковывающие лишь суровость и безжалостность. И их сразу перекрыл образ последней встречи с отцом, перед тем как он отправился в Бремен и покинул дочку навсегда.

— Могли. Острый ум у меня развился рано, сам Франц Иосиф заметил это, — снисходительно ответила Амалия, и продолжила говорить, не дав Елене вымолвить ни слова. — Давайте честно: вы знаете мой секрет. Но и я знаю ваш. Я бы не хотела давить, но... Вы слишком важная фигура для меня, я не могу дать вам спокойно угрожать мне раскрытием тайн, — Амалия сделала лёгкую паузу, набирая воздуха в лёгкие, но в эту же секунду вступилась Елена:

— Ты собралась ставить мне условие? Ты понимаешь с кем разговариваешь?! — её подбородок приподнялся выше.

— Нет, ваше высочество. Давайте начистоту. Вы знаете мой секрет. Но и я знаю ваш. И если вы не хотите, чтобы вся императорская семья узнала о ваших… чувствах к Его Величеству и планах касательно маленькой Софии, то советую вам держать язык за зубами о нашей сегодняшней встрече, — когда Амалия смолкла, Елена посмотрела на неё презрительно. Чуть поразмыслив, принцесса спокойно ответила:

— Да будет так, — принцесса протянула свободную руку, второй придерживая ребёнка. Амалия пожала в ответ. Рукопожатие оказалось холодным и твёрдым, точно как встретились две льдины в море, одна накрыла другую, а вторая с другой стороны. Это касание навлекло на мысли: "Но она не знает всего. Ей известна моя приверженность императору, не более. Ну, по крайней мере она не упомянула об... подробностях работы у императора." — Расцепив руки с Еленой, Амалия посмотрела за плечо принцессы, а затем обернулась себе за спину, убеждаясь, что никто их не подслушивал. Следовательница уже хотела обойти Елену, чтобы уйти прочь, однако та перегородила ей дорогу.

— Не спешишь ли ты на шоу фокусника? — томно спросила Елена.

— Да. Тороплюсь, поэтому пропустите, прошу, — Амалия не хотела спрашивать принцессу, почему та посчитала так, ведь девушка действительно уже должна спешить.

— Расслабьте напряжение, шоу перенесено. На завтра, поскольку Франц сам ещё не прибыл в Вену, задержали на погранице с Баварией, — в этот момент с плечей Амалии точно груз скинули. Однако вместе с ним, накинули нового, но уже на голову.

— Неужто? Шайсе. Спасибо, ваше высочество, — промолвила Амалия. Тогда Елена уже стала пропускать ей дорогу, но вдруг будто осеклась.

— И кстати, я бы желала, чтобы ты называла меня Елена. Просто Елена. Я не считаю тебя ниже по статусу. Ты такая же... как я, — последние слова принцесса сказала с задержкой между друг другом, переходя от даже наивного к грубому и охриплому тону.

Амалия не стала никак отвечать, и наконец Елена уступила дорогу, и следовательница устремилась по коридору, направлялась она к Хельге, чтобы покинуть Шонбрунн.

Однако вдруг она вслед услышала от Елены:

— Будьте осторожны! Даже ваше положение, не спасает вас от похищения, — на эти слова Амалия вздёрнула головой. Ей показались они странными. Ведь её никто, никаким образом не мог похитить.

Прибыв в домик прислуги, Амалия встретилась наконец за долгое время с Хельгой, она ощутила впервые за долгие годы радость на душе, увидев человека. Подруга обняла Амалию. Тело само чуть поёжилось, но всё таки, объятия растопили следовательницу, заставляя расслабиться.

Пока Амалия переодевалась обратно в свою личную одежду, Хельга расспрашивала её:

— Слышала, да? Я когда узнала о переносе шоу, просто выпала. Я его ждала с самого детства, не для того, чтобы его уводили прямо у меня из под носа, — тараторила Хельга.

— Да, ты права. Я и сама вот только узнала. И знаешь? — натягивая брюки, Амалия чуть сделала паузу. — Знаешь, я тоже с детства же хотела? Встретить этого Франца и наконец вскрыть его брю... — она осеклась, и сразу почувствовала недоумевающий взгляд Хельги через ширму, но Амалия всё же сделала вид, что просто тяжело застёгивалась пуговица. Прочистила горло и сказала дальше. — Вскрыть его бриллиантовые секреты и фокусы. Неужели всё реально, али пользуется магией? — прикусив язык, сказала Амалия.

— О, это просто фантастика! — восторженно крикнула Хельга. Тут Амалия уже собралась полностью. Выйдя в свет, она вместе с подругой двинулась из Шёнбрунна, ловить снова карету до центра.

В этот раз им пришлось подождать подольше, но ямщик всё таки показался на пути, что согласился их довезти. Хельга направлялась домой, пригласив Амалию к себе, однако следовательница отказалась.

— Прости, но мне нужно в участок. Доложить о том, что я нашла, — объясняла Амалия.

— Да, конечно. Ничего, обязательно ещё встретимся, да? — Хельга понимающе кивала.

— Обязательно, — подвела Амалия.

Высадившись у полицейского участка, Амалия ступила на порог. В здании было подозрительно тихо и пусто. Она прошла в кабинет, обнаружив там Ганса и Марка. Мужчины что-то обсуждали, держа при себе на столе расписанные бумаги.

— О, Амалия! А мы тебя как раз ждали, — увидев девушку в дверном проёме, возрадовался Ганс.

— Да, очень ждали, — поддержал его Марк, однако в его голосе звучала специальная наигранность. Амалия прошла в комнату дальше, присаживаясь.

— Что изучаете? — спросила девушка.

— Занимаемся делом, — выгнув бровь, ответил Марк. Амалия цокнула, закатив глаза.

— Я тоже занималась. Целый день общалась в театре с работниками, изучала похищенных, а также случаи прошлых лет, — на одном дыхании сказала Амалия. К ней подвинул бумаги ближе Ганс.

— Молодец. Мы также изучали архивы... А также построили несколько догадок, — начальник уж хотел раскрыть обсуждённое с Марком, как тот вдруг перебил Ганса:

— Постой, давайте Амалия сначала расскажет, что она нашла, — в его голосе снова играла ирония.

— Я не против, — выплюнула девушка. — За прошлые похищения обвинили Фридерика, главный врач в Венском госпитале, он воровал жертв ради их изучения. Тела пусть так и не нашли, зато обнаружили в его загородном фамильном поместье подвал с оборудованием, явно предназначенным... для ужасых вещей, — Амалия чуть прикашляла, сменяя тему. — Так вот к чему я. Мне известно несколько дел о людях, что были обвинены в подобных изощрениях, но их оправдали. Но быть может — зря? Изучив также биографии похищеных я нашла схожесть с предыдущем случаем: выбираются исключительно здоровые люди. Может быть для того, чтобы опробовать на них влияние болезней? Например тифа.

— Прекрати это, Амалия, — вмешался Марк.

— О чём ты? Сам попросил рассказать. Значит слушай, — отчеканила Амалия.

— К чему нам пустые догадки, без фактов, без объяснений? — прошипел мужчина. Амалия же устало вздохнула.

— Это лишь теории, не более. В общем, у меня есть основания полагать, что похититель вновь работает на должности, что открывает ему доступ к людям, — она задержала паузу, оглядывая коллег. Они видимо ждали ещё чего-то. — А у вас каковы новости? — переключила внимание с себя Амалия.

— Да, Амалия, твои догадки интересны и спорны. Но и наши на самом деле не уступают, — Ганс расркыл перед собой несколько папок. — Похититель действительно скорее всего работает на довольно высокой должности. Улика, которую нашёл Марк в театре, браслет, принадлежал как мы предполагаем женщине. Украшение лежало неестественно, будто его сняли вспешке и сбросили с руки. Янтарные камни обычно носят всё же женщины. Мы перерыли все дела и не нашли ни одной похищенной женщины с янтарным браслетом на руке. Поэтому пока мы эту улику оставим в стороне, — но Ганса осёк Марк:

— Я всё же что-то припоминаю, словно видел у кого-то такой браслет. Моя плохая память на лица конечно подводит, хах, — после него вновь вступился Ганс, однако дальше в его слова Амалия не вслушивалась, она лишь украдкой поглядела на своё запястье, не сводя взгляда от Ганса, заправляя второй рукой рукав кисть. Внутри, в груди разлился едкий дым, раздирающий Амалию изнутри.

— Что думаешь? — холодно спросил начальник, доставая Амалию из пожара.

— Хорошие мысли, — единственное, что удалось ответить девушке. Она больше не смотрела на него, она смотрела сквозь него, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы на славу поработали, коллеги. Предлагаю расходиться, — подытожил Ганс, и Марк сию же секунду вскочил, накидывая на себя свою шинель со спинки стула.

— Да, поработали, так поработали. Я, извольте, потороплюсь уже сейчас, дом зовёт, знаете ли, — оправдывался Марк, а Ганс ему положительно кивнул.

Когда мужчина ушёл, Ганс и Амалия остались наедине. Девушка встала со стула и села на место Марка, ближе к Гансу. Мужчина устало потирал виски.

— Знаешь, Ганс, а я на самом деле даже имею прямые подозрения на кое-кого, — прошептала Амалия начальнику вкрадчиво.

— Да? Так чего же не сказала сразу? — усмехнувшись, спросил мужчина.

— Ой, да Марк этот, совсем сбил меня с мыслей. Да и он бы не воспринял всерьёз мою догадку. Вот и решила оставить её, когда он уйдёт.

— Я внимаю, — Ганс аккуратно опёрся локтём о стол, складывая голову к ладони, ожидая от Амалии имя человека, что по её мнению крадёт людей. Она шепнула ему на ухо имя.

И от услышанного, у него явно пропал дар речи ненадолго.

— То есть ты хочешь сказать, что он... — потеряв голос, прохрипел Ганс.

— Я видела, своими глазами, — подтвердила твёрдостью в голосе Амалия.

Амалия проснулась от ослепительных лучей солнца в глазах. Она потёрла виски, легонько постанывая. Она напрочь забыла, как в тумане, как вернулась домой вчера. И слабо помнила разговоры в участке. Но собравшись с силами, она встала.

Единственное, что она чётко намотала себе на ус: они с Гансом договорились встретиться в участке следующим утром, также чтобы там был и Марк, и продолжить поиски, обдумать следующие действия.

Поэтому она быстро позавтракала. Пока она пила кофе, она украдкой посмотрела на своё отражение в фарфоровой чашке. Склонила голову набок, присматриваясь сильнее. "Зачем я это делаю? Я не должна. Но вынуждена. Но я не шут! Я не подчиняюсь... нет... не подчиняюсь" — Думала про себя Амалия, глядя на себя же. Ей в голову пришли старые воспоминания, что легли словно на пух, укладываясь картинкой перед глазами.

Амалия увидела то, как в детстве впервые увидела императора. Несмотря на то, что она с ним одного возраста, ей всё равно надо было обращаться к нему уважительно. И это раздражало Амалию. Но пришлось послушаться. Ведь до этого её всегда учили: слушаться. "У императора дисциплин при обучении было меньше. Да и сам он меньше... дисциплинирован. И я обязана к нему относиться уважаемо? Уж кого уважать, так это его жёнушку Сисси, что у сестры из под носа увела императора себе." — Спорила сама с собой Амалия. Глубоко выдохнула:"Но с тех пор и по сей день, я обязана императору отдавать всё, что у меня есть." — И ещё один глубокий выдох.

Выбросив из головы грустные помыслы, она собралась и выдвинулась на работу, ожидая лишь хороших новостей.

Она пошла немного чуждым путём. "Никогда не бывала в этом районе. Погода просит прогуляться подольше." — Хорошее настроение подстегнуло Амалию пройтись.

Она неспешно шагала и даже не заметила, как изысканные здания Вены сменились более брутальными, серыми стенами. А идеальные люди в строгих нарядах сменились на шатающихся от бессилия, в грязной одежде, рваных брюках, а кожа вся была в копоти.

Амалия проходила мимо рабочего, что лежал у дверей на фабрику, испускающую плотный сливающийся с облаками дым. Мужчина по видимому спал, но стоило Амалии переступить ещё один шаг, полностью пропуская рабочего, он резко распахнул глаза, и схватил девушку за голень.

Амалия остро крикнула:

— А! — и попыталась выхватить свою ногу из хватки мужчины. — Отпусти, грязь! — злостно прорычала на него Амалия.

— Стой, прошу, стой, — хриплым голосом застонал рабочий.

— Эти сапоги дороже твоего завода! Отпусти, не медля! — угрожала ему следовательница.

— Подай, хотя бы еды, фройляйн, — падая ниц, опуская голову у её ног, просил неизвестный. — Не зря пришла сюда ведь? — продолжил он.

— Я мимо шла! — крикнула Амалия, и наконец смогла вырвать ногу от его пальцев.

— Нет, стой, не уходи же! Я два дня не ел, Христом Богом молю... — кричал ей вслед рабочий, пока Амалия поперхнувшись и не меняясь в лице, потрясла ногой, сбрасывая с неё грязь и дух мужчины, ушла от него прочь. "Жаль конечно такого. Зря пропадает на этой фабрике. Думаю, скоро найдётся ему применение." — Мелькнула мысль в голове А

— Эй ты! — крикнул другой грубый мужской голос сбоку. Амалия не поняла, и не хотела обращать внимания, но пришлось, ведь её резко развернули за плечо к себе. Перед ней встал вновь замаранный мужчина в рабочей форме. Из рта его доносился ужасный запах. "Вот бы зашить тебе рот." — На секунду промелькнула мысль в голове Амалии.

— Чего пришла?! Посмеяться, поиздеваться? — он схватил её за ворот. — Вы, светские звёзды, всегда глумитесь над нами, думая, что мы не ответим? Грх, — он оттолкнул от себя вперёд Амалию. Та еле удержалась на ногах. В её глазах вспыхнул огонёк. "Сволочь! Болван! Он тронул меня!" — подумала Амалия.

— Да что ты себе позволяешь, собачье дерьмо на ножках! — рыкнула, переходя всё на громкий тон, следовательница. Но она не кричала. Не срывалась. Голос был ровным.

Она грозно топнула ногой перед собой. — Ушёл от меня! Проваливай работать дальше, на своём грязном, ненужном для нашей империи заводе! — и почти театрально отвернулась, задев его лицо локонами.

— Ах ты! — мужчина уже хотел схватить её со спины, но Амалия, будто чувствовала его приближение, девушка лягнула ногой, дотянувшись и ударила мужчину прямо по животу. Она даже не обернулась.

Он сложился пополам, похрипывая, а Амалия спокойно ушла прочь из этого рабочего квартала. Направилась прямо на работу.

Но на секунду, Амалия, проходя мимо окна, что отзеркаливал её, украдкой заметила своё отражение. И задумалась: "Они просто грязь. Грязь под ногами империи. Но они ещё смогут сыграть свою роль, и стать невероятно полезными." — С растягивающейся на лице ухмылкой продолжила пусть Амалия.

Когда Амалия вошла в участок, там царила странная, тяжёлая тишина; она затягивала, как паутина, привлекала к себе новых жертв, туго склеивая уши.

Несколько полицейских перешёптывались в углу. Увидев Амалию, один из них замолчал.

— Что случилось? — спросила следовательница.

— Марка… арестовали сегодня на рассвете, — нехотя ответил молодой констебль. — По подозрению в причастности к пропажам людей.

Амалия замерла на секунду. На лице её не дрогнул ни один мускул. Потом медленно сняла перчатки, аккуратно положила их на стол и спокойно хмыкнула:

— Вот как… — внутри же, где-то глубоко, медленно распускался холодный, тёмный цветок удовлетворения. — Какая неожиданность, — попыталась сыграть Амалия перед полицейскими эмоцию удивления.

Глава 6: Трещина

Сырость камеры стала привычной, а голые стены перестали казаться мучительными. Марк присел на кушетку, опираясь на локти. Его хриплое дыхание отбивалось эхом от железных прутьев. Он уже потерял надежду, что за ним придёт Ганс, папа или мачеха. Их слова заботы, обережения, любви и верности оказались пустым сотрясением воздуха. Марк более не поднимал голову, когда за решёткой, вдали по коридору слышались шаги или разговоры. Он просто сломленно, притупленным взглядом смотрел себе под низ.

И вновь чьи-то шаги. Этот стук сапог по бетону показался издевательски надоедливым, будто он приближался, но ничего не менялось. Однако показалась выплывающая тень из-за угла, что Марк заметил краем глаза. Он заёрзал на месте, не ожидая человека здесь. Мужчина поднял голову и за прутьями оказалась она.

— Как тебе твой новый дом? — отчеканила девушка. Бывшая коллега.

— Зачем пришла? Поиздеваться? — вновь раслабившись, ответил Марк

— Конечно... знаешь...Ты был неплохим напарником, Марк. Немного наивным… но старательным, — продолжила Амалия.

— Уйди. Мне не нужна глупая поддержка от дамы, — голос Марка погрубел.

— Ах-ха-ха, — внезапно рассмеялась Амалия, что напугало мужчину. Звонкий холодый смех рассёк давную тишину, хранившаяся в этих каменных стенах. Он вздёрнул головой, задавая немой вопрос.

— Ты так и ничего не понял, — успокоившись, перейдя на безразличный, монотонный тон, она подошла к решётке ближе. — Как ты думаешь, с чего вдруг тебя арестовали, а? — Марк промолчал, стиснув зубы, собирая ладони в кулак, а его ноги уже ходили ходуном. Она прочистила горло.

— Кхм, хорошо, я уйду, — она чуть помолчала, глядя ему в глаза. — Сегодня вечером на главной площади устраивают публичную казнь. Как думаешь, кого? — на её лице расплылась лёгкая, но искренняя и надменная улыбка. Было видно, что у Амалии не получается скрыть своих чувств по отношению к этой новости, как бы она ни старалась.

Марк хмыкнул. Он прикинул кто заключён в тюрьме, и насколько их преступления достойны казни, однако ничего не вспомнил, кроме...

— …Что? — его голос сорвался. — Меня?! Меня казнят?! Амалия, какого чёрта?! Меня даже не предупредили! — он рванулся к решётке, вцепившись в прутья. Амалия не отступила. Она смотрела на него с тем же спокойным, почти ласковым выражением. На её лице не дрогнул ни мускул.

— Тише, тише… Я же сказала — сегодня казнь. Я не говорила, что это тебя, — она помолчала, наслаждаясь моментом, а потом её улыбка стала едва заметно шире, почти детской. Глаза мужчины расширились, в них сливались воедино ужас и закипющая ярость.

— Хотя… кто знает, — Амалия медленно развернулась и пошла по коридору. Её каблуки стучали по мокрому камню размеренно и спокойно.

— Амалия! — закричал Марк ей вслед, его голос эхом разнёсся по коридору. — Амалия! Вернись, сука! — но она не обернулась. Ей было неинтересна последующая истерика мужчины, хотя возможно в любой другой день, она была бы рада потешиться этим спектаклем. Скрежет на душе больше не давал ей расслабиться. Она должна попасть на шоу фокусника.

Амалия шла по длинному тюремному коридору, и стук её каблуков звучал непривычно громко в этой тонущей тишине. За спиной ещё слышались приглушённые крики Марка, но они становились всё тише, пока не превратились в далёкий, почти неразличимый шум. Она не чувствовала ни торжества, ни вины. Только холодную, спокойную пустоту. "Он сам виноват" — подумала она, поднимаясь по каменной лестнице. "Слишком много вопросов задавал. Слишком близко подобрался ко мне. Слишком заносчивый, он должен был получить по заслугам. И слишком оказался наивным, поведав мне о своём прошлом, управа на него нашлась." — Немного затрепетав, уже перед самым выходом из тюрьмы, в голову снова влетела тревожная мысль: "Хотя... и на меня тоже нашлась ведь... Нет, прекрати, хватит." — Отбросив от себя липучую мысль, Амалия вышла из темниц.

На улице уже стемнело. Вена вновь встретила её сырым, тяжёлым воздухом и редкими огнями фонарей. Амалия плотнее запахнула плащ, укутываясь в меховой ворот, и направилась домой. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым ритмом. Она не жалела Марка. Она жалела только то, что пришлось потратить на него время. Он оказался удобен, чтобы скинуть на него вину за пропавших в театрах. Ведь ранее, по молодости, его уже обвиняли в способствии похитителям.

Она, склонив голову, смотрела себе под ноги, как вдруг заметила украдкой знакомые окна кафе, в котором она несколько дней назад скромно отмечала закрытие дело баронессы.

Перед глазами возникли моменты, как она искала вора сумки. Амалия тогда долго искала след, в итоге выйдя на парня, что работал в этом кафе. После успешного обвинения и последующих доказательств, привёдших к тому, что паренька отправили в тюрьму, Амалия, желая поиздеваться, пришла по иронии на место его работы, чтобы отпраздновать его поражение. До этого она уже посещала кафе, ведь именно там баронесса потеряла сумку.

И тут Амалия поняла: "Со мной общались лишь прислуга мадам. Я в лицо никогда её не видела... И один из слуг упомянул её имя..." — Амалия невольно остановилась у окна кафе, поворачивая голову, насквозь просматривая посетителей: "Елена." — Имя всплыло в голове сразу, как только следовательница увидела за столиком сидящую принцессу баварскую.

Следовательница стояла в темноте и смотрела на принцессу сквозь стекло. В голове медленно поворачивались шестерёнки:"Значит, вот кто тогда потеряла свою сумку…" — Амалия не сдержалась и зашла в кафе.

Звон колокольчика будто ознаменовал её появление, как гром среди ясного неба. Все присутствующие невольно оглянулись на двери. Большинство просто сразу отвернулись, вернувшись к разговору с собеседником, но вот Елена сохранила пристальный взгляд на Амалии.

Девушка прошла внутрь, выбирая столик, за которым расположиться бы. Она украдкой посматривала и на принцессу, пока та продолжала буравить следовательницу. Амалия уже хотела сесть, как вдруг вздёрнулась от неожиданности, когда за спиной раздался громкий радостный возглас:

— Ах! Амалия! Не узнала ли меня? Ну же, присаживайся с нами, — принцесса стояла над столом, приглашающе махая Амалии. Девушка молча подошла к монаршему столику. Она узнала среди лиц лишь племянницу самой Елены, но вот остальные, по видимости, были прислугой.

— Амалия, дорогая, какими ты судьбами здесь? Точно нитки сошлись, как ты уже здесь, — играюче говорила Елена.

— Добрый вечер. Да, встреча очень приятная, — сказала Амалия, намеренно выделяя каждое слово, наполняя их переигранностью — Я шла уже домой, когда внезапно решила зайти сюда. Давно не заглядывала в это место уже, — продолжала подыгрывать Амалия.

— Понимаю. Мы, кстати, ожидаем шоу фокусника, — принцесса бросила взгляд на годовалого ребёнка, добрым, весёлым взглядом, а ей на встречу на лице малышки появилась детская, озорная улыбка и радость. Но Амалии стало не по себе. Дело было даже не в самом ребёнке, сколько в этих противных пятнах на руках и голени ребёнка. Следовательница не успела сделать предположений, как Елена натянула рукава и носочки девочки, скрыв следы. А затем вернулась к Амалии, резко выбив ту из мыслей.

— Так что, Амалия? Вы идёте на представление? — поставила нативный вопрос Елена.

— Да. Иду, — жестоко, уже без игры, отчеканила Амалия.

— Может пойдём все вместе, а? Или быть может в театре сядем неподалёку, что думаете? — спросила принцесса, при этом будто надавливая на положительный ответ.

— Мне стоило бы зайти сначала домой. Поэтому, да, встретимся в театре. Я, пожалуй, выйду в уборную, — немного замешкавшись, забормотала Амалия, встав из за столика.

Елена просто молча кивнула, но следовательница и не желала знать её ответа, она в любом случае уже собралась.

Щеколда щёлкнула, оставляя Амалию одну, наедине с собой в пустой, запертой комнате. Девушка хотела взглянуть на себя в зеркало, привести в порядок.

Она взглянула на себя в отражении, оперевшись ладонями об края фаянса. Она долго всматривалась, неподвижно, в свои же глаза. Лицо всё также было спокойным, слишком спокойным. Она смотрела на своё отражение и пыталась понять лишь одно.

— Кто я такая, — невольно произнесла вслух Амалия. Но ответа не последовало. Лишь тяжёлое, сломленное, надрывистое дыхание, наровящее сломатся, сбиться, прямо как сердце сбиваеться, пропуская удары.

Она нежно прикоснулась ладонью к своей щеке, ощущая как холод пальцев обжигает тёплую кожу лица. — Я более не узнаю себя. Что я с собой сделала, — с глаз покатилась первая за долгие годы слеза. За ней последовала и вторая. — Нет, нет. Я не плохая. Я ведь делаю лишь добрые дела, к-ха, — навзрыд голосила себе Амалия. С её губ срывались всхлипы, а слёзы полились ещё большей струёй. — Где она? Где Амалия, которая хотела на шоу Франца де Лямура, не для того чтобы убить его? Где тот самый ребёнок, который видел мир яркими красками? Где я? — последнее слово вырвалось с ещё большим возгласом, криком, перед тем, как Амалия закрылась от зеркала, опустив голову вниз. Долгий ком, что таился в голове наконец развалился.

Склонившая голову ниже плеч, девушка издала последний мокрый всхлип, освободившись от груза.

Тяжёлое дыхание наполонило дамскую комнату. Маска безразличия, цинизма, холода, что носила на себе Амалия почти всю жизнь, дала трещину и сорвалась. И из под неё вылезла настоящая роза, без шипов.

Девушка вновь взглянула на себя в отражении: на неё никогда уже не смотрела добрая, понимающая, отзывчивая женщина. На неё смотрела лишь прислужница императора, крадущая людей.

Она ведь начала это расследование, заведомо зная — виновата она. Она похититель. И если кого и арестовывать, то её. Эта игра была ради того, чтобы выйти на след Селестины.

Амалия собралась с мыслями. Поправила выбившийся из кармана браслет. Браслет, что она по глупости потеряла в театре неделю назад. В суматохе, в некой панике и суете, Амалия и не заметила как он слетел. За это она поплатилась, пришлось покупать новый. Но после неожиданного устранения Марка, оригинальный браслет смог вернуться к ней.

Она вновь взглянула на своё заплаканное лицо. Умылась. И собиралась вернуться к Елене, но когда она вышла из уборной, перед ней уже оказалась с надменным выражением лица принцесса.

Следовательница устало вздохнула. Елена подошла ближе, пальцем вытерая нижнее веко Амалии, приговаривая:

— И что же? Сорвалась? — по-матерински шепнула Елена, пока Амалия остро пронзала её взглядом.

— Тебе то какое дело, баронесса? — Амалия выплюнула последнее слово с издёвкой, её язык сам повернулся это сказать. Следовательница попыталась шагнуть, но принцесса не пустила, на её лице пропала прежняя доброжелательность.

— Всё таки догадалась? А я уж думала, твоя голова более не способна мыслить очевидно, — склонив голову на бок, сказала Елена. — Не только ты одна скрываешся. Во дворце я принцесса... — она задумчиво осмотрела задную сторону своей ладони. — А вот для таких как ты, я баронесса, что прячеться под маской, — вернув взгляд на Амалию, договорила Елена.

— Досадно, конечно. Дай дорогу! — рыкнула Амалия. И принцесса пропустила, молча оставляя взор на том месте, где только что стояла Амалия.

Амалия прошла мимо прислуги, провожавшей следовательницу глазами, вышла из кафе.

Опустевшая Вена провожала Амалию до её дома, в объятиях сыпучей тишины, поглаживая лёгкими дуновениями ветра, несущего слившиеся запахи из разных частей города.

Наконец она дома. Но задерживаться времени нету. Скоро пора на шоу Франца де Лямура. Амалия решила подобрать подходящий наряд. Пока она перебирала все свои платья, юбки, брюки и сарафаны — всё это лежало перед ней в беспорядке, как будто она собиралась не на представление фокусов, а на войну. Хотя отчасти это было так. Девушка думала: "Стоит надеть нечто удобнее. Мало ли бегать придётся? Да и чтобы выглядеть достаточно значимо, но не вызывающе? Чтобы Лямур заметил меня... но не сразу понял, кто я."

В итоге она выбрала чёрное платье, облегающее тело, с короткой юбкой, а ворот был обшит белым пышным мехом. Оно было одним из тех, в которых Амалия появлялась на закрытых приёмах. Платье, которое она никогда не наодевала, являясь следовательницей. Платье, в котором Амалию никто не видел больше недели назад на закрытом представлении, которое организовала сама Амалия, вместе со своей напарницей по похищению людей: Селестиной. "Он и она разрушили все наши планы в тот день. Вывел почти всех тех, кого мы собирались украсть. Они все были здоровы! Все обязаны были отправиться на войну! Все должны служить императору и его воле. Австрия должна вернуть своё право величайшей немецкой державы в Европе. Пруссия или Франция ничего не смогут сделать, когда наша армия наберёт столько людей, сколько не живёт в самой Пруссии. Больше никакого Наполеона." — Гневаясь, сжимала край платья Амалия. Её взгляд упал на зеркальце у туалетного столика, она посмотрела прямо на себя. Теперь она вновь увидела цельную маску. Больше она не треснет.

Отвернувшись к более крупному зеркалу, что отразило её холодное, сосредоточенное лицо, Амалия провела рукой по ткани и талии, переходя вновь на лицо, будто проверяя, насколько крепко сидит маска.

И снова сама себе напомнила:

— Сегодня ты должна быть идеальной. Ни одной трещины больше — больше никогда, — тихо промычала Амалия своему отражению.

Через некоторое время она уже входила в театр. Коридоры переполнялись людьми, разговорами, зудящим гулом, от которого Амалия хотела бы уйти как можно скорее.

Шум голосов, шелест платьев, дополнялись уже запахом дорогих духов и смердящих сигар. Амалия медленно шла по фойе, сканируя лица. И почти что сразу заметила тех, кого искала, подсознательно.

Елена стояла чуть в стороне, окружённая небольшой свитой, Амалия пыталась разглядеть неподалёку от неё Франца Иосифа или же Сиси, однако не увидела их. Рядом с принцессой был Флин, чьё лицо Амалия желала видеть меньше всего — по нему было видно, как он напряжён, но старательно держал лицо. Ну а чуть поодаль, у колонны Амалия заприметила Ганса, тот тоже её заметил и коротко кивнул, привествуя. И краем глаза, следовательница увидела макушку Хельгу, но она стояла очень далеко и была скрыта за волнами высоких статных джентльменов в пиджаках, которых Амалия в моменте хотела бы сбить с ног.

Амалия решилась подойти ближе к Гансу, проплывая между другими светскими особами. Хотя скорее прорывала себе путь, без наглости, но отталкивая людей, стараясь идти по прямой. Она хотела подойти именно к Гансу, чтобы показательно доказать, что она именно его подчинённая, что она сомневается в себе, находясь здесь, и ищет в мужчине защиту.

— Какая неожиданная компания, — донеслось слева от Амалии. Она медленно повернула голову, там стояла Елена. Следовательница коротко кинула взгляд обратно туда, где стоял Ганс, понимая, что к нему она так легко уже не подойдёт. Поэтому, чтобы подыграть, Амалия останавливаясь перед Еленой.

Принцесса повернулась к ней с лёгкой, но уже не такой тёплой улыбкой, с легко вскинутой вбок рукой, как бы удивляясь, или же желая обнять Амалию.

— Амалия. Ты всё-таки пришла, — спокойно произнесла Елена.

— Я же сказала, что буду, — ответила следовательница ровно.

Флин посмотрел на неё с едва заметным удивлением, но промолчал. Пока Ганс стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал за их разговором. Хельга стоящая где-то тоже неподалёку, общающаяся наверняка, флиртуя, с мужчинами. Елена прямо перед носом. Все они окружили Амалию в кольцо, что сужалось и вот-вот схлопнется.

В этот момент по залу разнёсся первый, низкий и протяжный звонок, отстукивающийся об каждую стену, шевеля каждую ниточку в ковролине, постеленному на полу, и каждый холст на стенах.

Свет в фойе начал медленно гаснуть. Люди потянулись в зал.

Амалия почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Скоро всё должно было закончиться. "И либо в мою, либо в пользу Селестины, вместе с её господином." — Кратко подумала Амалия.

Шоу начиналось.

Глава 7: Синкопа

Пройдя в зал, она вновь увидела эту ложу, эти кресла, а за ними всю арену, что напоминали о предательстве от казалось бы когда-то такой же верной императору Селестины. Зал уже погружался в полумрак, когда Амалия направлялась занять своё место в ложе второго яруса. Лампы на хрустальных люстрах медленно угасали, оставляя лишь приглушённое золотистое сияние вокруг сцены.

Воздух был стянут тяжёлым запахом парфюмов, и едва уловимого дыма от масляных ламп. Сердце Амалии затрепетало. Стучало ровно, но сильно — как всегда перед охотой.

Она ещё не успела полностью сесть, когда чья-то рука внезапно схватила её за запястье, потянув за собой.

— Идём, — прошептали ей на ухо. Амалия резко повернула голову. Рядом стояла Селестина. В невзрачном, скупом чёрном платье, с аккуратно уложенными волосами и потерянным от усталости взглядом, стояла Селестина, под глазами синяки и мешки. Это лицо стало совсем чужим для Амалии за две недели. Она сильно дёрнула следовательницу за руку, утаскивая её из ложи в боковой проход, ведущий за кулисы.

— Ты! Ты с ума сошла?! Я тебе сверну руку, если не отпустишь! — тихо, но яростно прошипела Амалия, вырывая руку. — Что ты творишь, предательница?

— Молчи и иди за мной, — Селестина почти бежала по узкому коридору за ложами, тянув за собой следовательницу. — У нас мало времени, — тогда они свернули за тяжёлую бархатную портьеру и оказались в полутёмном закулисье. Здесь пахло гримом, пылью и свежими декорациями.

Селестина наконец остановилась и резко развернулась к Амалии. Следовательница прищурила глаза, обжигая девушку взглядом. Астрологиня поджала губы, перебираясь с ноги на ногу.

— Ты должна меня выслушать, прошу, — быстро заговорила она. Её голос дрожал от напряжения. Селестина нежно вложила ладони Амалии в свои. Следовательница поморщилась. — Я не предавала тебя. И не предавала императора. Это всё Лямур, он... Он похитил меня тогда, заставил меня завести тебя сюда, на шоу. Он знает слишком много... слишком много про наше дело с императором... И он пришёл уже за тобой, — голос Селестины срывался, она говорила почти навзрыд. В ответ же Амалия прищурилась ещё сильнее, вздымая подбородок выше.

— И почему я должна тебе верить, после того что случилось? — выплюнула Амалия.

— Мой сын. Он обращался к тебе? — протараторила Селестина.

— Этот надоедливый уж? Да, обращался.

— Слава Богу, я боялась, что Лямур и за ним придёт. А что до меня... Амалия, я бы никогда тебя не бросила, это всё фокусник. Он хочет остановить императорских рекрутеров, — она выдержала паузу, собирав мысли, хрипло продолжила, держа руки на плечах Амалии. — Не дай ему раскрыть нас.

— Тогда почему ты до сих пор с ним? С Лямуром? — пригрозила Амалия и, в отличие от Селестины, старалась держать эмоции в узде, её слова звучали строго и ровно, с несбивающимся дыханием.

— Потому что у меня не было выбора, — Селестина бросила быстрый взгляд в сторону сцены. — Он поймал меня в ту ночь. Я пыталась завершить нашу миссию, а он… он просто появился посреди зала и забрал всех. Всех, кого мы уже похитили в тот день. Меня в том числе. С тех пор я оставляла тебе подсказки на картах. Ты должна была понять.

— Я поняла только то, что ты меня бросила. Бросила и спасла свою шкуру со своим новым господином, — едко выплюнув последние слова, сказала Амалия. — Что я должна была сказать Орденштадту, что ожидал новый привоз здоровых? — на секунду следовательница замолчала, вглядываясь в глаза Селестины, наблюдая за тем, как у той наворачивались слёзы. — А если бы полиция ворвалась в театр и схватила меня? — холодно и непреклонно ответила Амалия. — Ты бросила меня одну, убежав, забрав добычу, — чеканила Амалия.

Селестина уж хотела возразить, но в этот момент в зале раздались аплодисменты и громкий, бархатный голос:

— Дамы и господа! Великий Франц де Лямур приветствует вас! — и свет на сцене вспыхнул ярче. Селестина схватила Амалию за плечи.

— Он будет вызывать на сцену. И обязательно выберет тебя. Ты умна, делай что должно. Забудь про меня, помни только о службе. Будь осторожна... — Она отпустила её и быстро исчезла в лабиринте кулис, оставляя следовательницу одну во мраке. Амалия постояла ещё секунду, собираясь с мыслями, затем аккуратно вернулась в зал. Её сердце уже стучало совсем по-другому. "Какого? На ней лица нет, синяки повсюду... А что если она не врёт? Шайсе, фокусник, ты будешь стоять у меня под ногами за свои деяния. Украл людей у нас из-под носа, удумал быть святым? Ты не спасёшь никого." — Подумала Амалия, сжимая кулаки сильнее, вглядывавшись в сцену, на которой вот-вот появится фокусник.

По плечу легко постучали. Амалия резко обернулась, рядом с ней сидела Елена и её свита, вместе с Флином. Принцесса медленно, неспешно потягивая напиток из бокала, второй рукой прикрываясь небольшим веером, открыла рот, сказав:

— Уважаемая, расслабьтесь. Вы перенапряжены, почему? — но в ответ Амалия смерила Елену многозначительным взглядом, и молча отвернулась. Принцесса хмыкнула, но не собиралась отставать от следовательницы.

— Фокусник не терпит угрюмостей на своём шоу. Говорю вам я, посетившая множество его представлений, — смолвила Елена, пока Амалия раздражённо вздохнула.

— И спустя столько шоу, только сейчас решился посетить Вену, остановив меня, — себе под нос, тихо проборматала Амалия.

— Что-что? — склоняясь ближе к Амалии, спросила Елена.

— Говорю, что вот пускай шоу и развеселит же меня, — пояснила следовательница.

— И почему вы так не любите фокусника? — задала неожиданный вопрос принцесса. Амалия вскинула бровью, подчёркивая очевидность ответа, однако не смогла и пошевелить губами, чтобы дать его. Она на секунду задумалась и поняла.

— Я... не знаю... Просто чувствую внутри будто что-то требует неприязни к Лямуру. Само имя это, как что-то знакомое, но вызывает плохое предчувствие всегда, — промолвила следовательница.

Елена отклонилась от Амалии, не став просить от той больше слов, возвращая взгляд к сцене.

Украдкой, следовательница заметила Флина за плечом Елены. Он выглядел нервозным. Волосы были взъерошены. И сидел он, словно вот-вот сорвётся с места.

А впереди, прямо перед собой, Амалия увидела Хельгу, рядом сидящую с Гансом. Девушка следователь удивилась: "Просто случайно сели? Или уже успели познакомиться? Ещё тут проблем мне не хватало" — И Амалия уж хотела постучать по темечку Хельги, но в эту же секунду девушка сама повернулась.

— Амалия! Вот ты где! Куда пропала? Я уж думала ты сбежала, — смолкла она, лёгким смешком заполняя паузу. — Но всё таки ты здесь, значит нравиться, да? — весело спросила Хельга.

— Тут... довольно интересно, — с нотами скромности ответила Амалия. Вдруг в их разговор влез Ганс:

— Дорогая, Амалия, и ты здесь. Расследуешь дело? — чуть иронично спросил мужчина.

— Опасность и улики подстерегают везде, особенно в театре, — чуть склонившись ниже, к их ярусу, сказала Амалия.

— Как всегда ты права, — прошептал начальник. — Хотя я не могу похвастаться такой причиной посещение... Просто решил отвлечься наконец, — проговорил Ганс.

— От работы? — уточнила Амалия.

— От болеющей жены... — словно переходя на скрип, сказал он. В ответ следовательница не нашла подходящих слов, поэтому промолчала, в надежде, что хотя бы Хельга найдёт их.

И она, и Ганс хотели что-то добавить ещё, но Амалия не расслышала.

Ведь в это время, низкорослый мужчина, объявивший начало шоу, скрылся с центра, на край сцены, и тогда сам Франц де Лямур вышел на подиум под оглушительные аплодисменты.

Он не появился — он возник. Словно сам воздух сгустился клубками в высокую, статную фигуру в чёрном фраке с золотым шитьём. Высокий, широкоплечий, с идеально уложенными тёмными волосами и острой, и почти хищной улыбкой. В свете рампы его лицо казалось выточенным из мрамора — смазливое, но с уловимыми нотками неправильности, которая заставляла смотреть дольше, чем следовало бы.

— Дамы и господа… — голос его был глубоким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, которая обволокала уши. — Добро пожаловать в мир, где невозможное становится… возможным, — Он сделал один шаг.

И свет в зале потух полностью, оставив лишь один яркий луч, падающий на него сверху. В этом луче Лямур медленно поднял руки, и в воздухе между его ладонями начали кружиться крошечные огоньки, будто живые искры. Зал ахнул.

Амалия сидела, не отрывая взгляда. Она видела Лямура насквозь. "Обычные светлячки, чему уж удивляться?" — Неловко оглядывая зал, подумала Амалия.

В движениях фокусника не было суеты, только уверенная, почти царственная леность. Казалось он не развлекал публику, а сам упивался волной славы, и позволял зрителям наблюдать за собой и его искусством.

— Сегодня, — продолжал он, медленно поворачиваясь слева, направо, — я покажу вам не просто фокусы. Я покажу вам правду, скрытую за занавесом реальности. — Его взгляд скользнул по залу и на мгновение остановился именно там, где сидела Амалия.

Он щёлкнул пальцами. Красный занавес за его спиной взметнулся, открывая всю сцену, полную странных механизмов и зеркал. В центре стоял высокий чёрный шкаф с золотыми узорами. Фокусник обошёл мебель вокруг, проводя пальцами по лакированному дереву, словно хищник, кружащийся возле добычи.

— Но для настоящего чуда… мне нужна помощь. Кто-то смелый. Кто-то, кто не боится заглянуть за грань.

Лямур улыбнулся шире, и в этой улыбке промелькнул оскал.

— Есть ли в этом зале человек, готовый довериться мне… полностью?

Зал затих. Несколько рук неуверенно поднялись, но Лямур, проигнорировав их, медленно обвёл взглядом ложи и вдруг указал прямо на Амалию.

— Вы. Прекрасная дама в чёрном. Не окажете ли мне честь?

Сердце Амалии пропустило удар.

Она медленно встала. Зал зааплодировал. Под восхищённые шепотки она спустилась по ступеням, а затем поднявшись, вышла на сцену. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым ударом, как маятник, отсчитывающий секунды до полуночи.

Когда она подошла ближе, Лямур слегка наклонил голову и тихо, спускаясь к её уху, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Наконец-то мы встретились… Амалия.

И глаза его блеснули серебряной искрой. В этот момент, девушка ощутила будто нечто вырывается из недр души её. Будто она вот-вот что-то вспомнит. Будто эта мутность пропадёт с глаз. Но это оборвалось также быстро, как и началось. Словно сорвалось с крючка, с кончика языка то, что помогло бы Амалии.

Фокусник отпрянул от девушки, придерживая её за плечо, раскинув вбок вторую руку, представил:

— Наша участница испытает мой новый фокус с исчезновением! Воззрите же, и следите как она пропадёт в этом шкафу, прямо у вас на глазах! — громогласно крикнул Лямур. Он, всё ещё легко держа Амалию за предплечье, второй рукой потянулся к дверце шкафа. Девушка поникла. Взгляд следовательницы стал стеклянным. А сердце опустошилось. Она не знала что думать:

Молиться или ругаться? Вырываться или поддаться? Понять и принять?

Лямур завёл её в шкаф, что так удачно был чётко подстроен под её рост. Она подчинившись встала ровно, сложив руки по швам. Фокусник медленно, изнурительно закрывал дверцы.

И тогда она оказалась в темноте. В четырёх стенах, и слышался лишь приглушённый голос Лямура:

— Взмахом моим руки, внутри шкафа произойдёт настоящая магия, и когда я открою его: девушки внутри не будет, — слова пробирались сквозь щели створок, вынуждая Амалию задержать дыхание. И когда обратный отсчёт пошёл из уст фокусника, Амалия зажмурилась, в надежде, что всё исчезнет. Вообще всё. "Пусть исчезнет театр, фокусник, Вена и я. Пусть пропадом исчезнет вся земля. Какой кошмар! Я никогда ничего подобного не чувствовала уже давно... страх..." — Думала Амалия.

— Три, два, один... — сходя на полушёпот, проговорил Фокусник за дверками. Амалия не знала, что он сделал, но по видимому, взмахнул рукой, и тогда сцену заполонил дым, густой, клубящийся так, что заполз даже в шкаф к Амалии.

И резко Амалия перестала ощущать землю под ногами. Кровь прилила к голове, волосы вздымились вверх, а вдох сам задержался. Ей хватило секунды, чтобы представить: "Вот разобьюсь об бетон. Так решил со мной расправиться Лямур? Разве достойна я такой смерти за своё дело, фокусник?" — Но она не ощутила боли, когда достигла дна. Не было сломаных ног, ничего подобного. Амалию медленно обволокало нечто. Она помотала головой, понимая: "Я в нитях?" — Следовательница попыталась пошевелиться, однако безуспешно, ткани, будто паутина, облепляли её тело ещё сильнее. Она упала словно на большую подушку, сотканную из липучих ниток. Она утопала в них, чем больше двигалась.

Выругавшись себе под нос и, подумав: "Лучше бы убил." — Амалия медленно подняла голову,

Она устало выдохнула, покачиваясь в этих ниточных люльках. Тогда Амалия схватила в порыве ярости ладонью нить, что настойчиво обвивалась об её руку, а второй ладонью, помогая, попробовала разорвать паутинку.

И она поддалась, несмотря на свою толщину и внешнюю крепость. Оба разорванных конца нити были отброшены в сторону. И Амалия принялась рвать другую. Затем следующую и следующую, постепенно освобождая себя из этой ловушки.

Наконец, девушка выпала из хватки верёвок и смогла встать на ноги. Над головой оказались сотни нитей, перекрещивающиеся друг с другом, в которых Амалия только что была увязана.

Амалия поправила загнувшиеся края платья, пока откуда-то сверху послышались глухие, как за стеной, аплодисменты и свисты с возгласами толпы.

Амалия помотала головой, но всё равно ничего не смогла заприметить. Тогда следовательница топнула об пол каблуком. Раздался глухой стук об камень. "Брусчатка" — Поняла Амалия. "Неужели это дорога, прямо под театром? Разве что служебное помещение..." — Сделала вывод девушка.

Тогда она подняла голову, вглядываясь дальше тех нитей, где была она, и осознала: она была не одна затянута в этих нитях. "Боже правый! Что это за нити? Что это за место, фокусник? Мой ад?" — Думала про себя Амалия. Её ноги подкосились, но она осталась стоять на месте.

Амалия решила приглядеться к одному силуэту, узнавая в нём серое краткое платье, ёмкую фигуру Селестины.

Она чуть было не хотела позвать, однако по голове Амалии со спины прогремел тупой, сильный удар, словно ударил метроном и обозначил сильную долю. И удар вывел девушку из сознания.

И пала Амалия на пол, под заливной смех ударившего. В глазах помутнело, всё закружилось, поплыло. Девушка перевернулась на спину, видя лишь свисающие нити, что казалось стали сливаться в нечто единое.

Следовательница успела сказать напоследок лишь одно слово:

— Умри.

Глава 8: Тремоло

***

Маленькая девочка тянула отца за рукав, пока тот вновь общался с неизвестным мужчиной.

— Ну папа-а! Когда мы уже пойдём домой? Я хочу поиграть с лошадкой! — повиснув на руке папы, ныла девочка. Но когда она встретилась с ним взглядом, сразу отряхнулась и встрепенулась, встав на ноги. Острый, полный злости взгляд отца упал на девочку. Он был так многозначителен, но самое главное дочка поняла уж давно: отец недоволен ею и будет ругать дома.

— Амалия! Перед кем ты стоишь, помнишь?! Веди себя соответственно, — прорычал папа. Девочка сжалась, опустила глаза в пол. Ведь она не хотела смотреть на папу, ибо не могла вспомнить как он выглядел. Его лицо было будто скрыто дымкой, как за белой пеленой. Дочка не могла совсем вспомнить, как же выглядел её папа?

От нечего делать она решила всё таки прислушаться к их разговору. Перед папой стоял статный мужчина, а за его спиной был мальчик, её же возраста. Когда девочка его увидела, она уже размечталась о том, как поиграет с новым другом. Как они будут хихикать, кидая в своих отцов мешочки, наполненные грязью. Как они будут веселиться, играя с монетками.

Но ничего подобного. Мальчик с серьёзным выражением лица стоял позади папы и внимательно слушал, при этом не проявляя на лице ни единой эмоции, а глаза были пусты и грозны, а также смотрели только прямо.

Поэтому девочка лишь тихо прочистила горло и стала внимать:

— ...вам стоит готовить уже сейчас. Она умна и пойдёт далеко, — утопая в своём грубом тембре, сказал мужчина напротив папы.

— Понимаю, Ваше Императорское Величество, но она совсем юна, как ваш наследник. Зачем портить ей детство? — ответил отец.

—То есть, вы имеете ввиду, что детство наследников можно закончить раньше, а вашей дочери нет? — сделав шаг ближе, томно прозвучал, как поняла девочка Амалия, император Фердинанд.

— Что вы, что вы. Нет. Это совсем не так. Ваш мальчик умный не по годам. Он будет отличным правителем. И коль ваша воля такова, моя дочь станет ему пожизенно верна, — становясь на одно колено перед собеседником, произнёс отец. — И учиться она будет полагающую дисциплину.

— Не стоит, Франц. Оставим фамильярности моему Францу, — чуть похихикивая, император подал руку отцу.

Тогда они разошлись. Император со своим сыном в одну сторону, Амалия со своим отцом в другую. Девочка уже ждала, когда папа начнёт вновь гнуть и рассказывать сказы о том, как же она важна. И о том, что пора уж становиться старше и забыть детские игрушки.

Но вместо этого, отец остановился и опустился на корточки, сближаясь с Амалией.

— Дочка... — он потянулся к карману. — Тебя ждёт большая история, большая жизнь. Ты добьёшься высот, возле самого императора, я знаю. — отец сделал небольшую паузу на выдох, и тогда полностью достал из кармана нечто. — И оно уж так, что я не буду всегда с тобой, но чтобы ты не забыла обо мне, о доме и о себе, вот тебе часы. — и он вложил карманные часы в ладонь дочки.

— И что мне с ними делать? — с наивностью в голосе спросила маленькая Амалия.

— Открой, — твёрдо произнёс отец. Девочка раскрыла золотую крышку, а под ней оказалась кроме циферблата, прямо на ней вырисована целая карта звёзд ночного неба.

— Ух ты-ы, — широко распахнула рот от радости и удивления Амалия. Её отец придвинулся ближе, и стал указывать на этой карте пальцем:

— Эти звёзды как настоящие. В зависимости от времени, карта меняется. Но фокус не только в этом. — он взял из рук дочки часы, закрывая обратно. — У тебя есть какой-нибудь вопрос? — спросил папа.

— Хм-м, — почти театрально, почесав подбородок, задумалась Амалия. — Есть! А что? — подпрыгивая, спросила.

— Задай его, шёпотом, внутрь часов, — тогда он приоткрыл чуть-чуть крышку, и девочка послушно задала вопрос. Отец не слышал его, но, когда дочка закончила, потряс часы и раскрыл их.

Карта созвездий сменилась. Вырисовался некий ответ.

— Что это значит, что это значит? — прыгала и, недержа себя в руках, дёргала папу за плечи.

— М-м, трактовать можно по разному, но судя по созвездию и, если я правильно помню его планету управитель, то здесь что-то про магию, творчество и... — он чуть поморщился, взвешивая, стоит ли говорить дальше ей. — Предательство, как-то так, — закончил мысль отец.

Девочка Амалия ахнула. Папа вернул ей часы, она сразу, по пути обратно домой, продолжала играть с ними, задавая всё больше и больше вопросов.

Но она вскинула бровь, когда услышала нечто странно из уст отца. Она повернулась к нему, и беззвучно переспросила.

Дымка с лица папы сменилась. Амалия наконец увидела его, но не могла поверить, что это её отец. Черты его будто стали неправильными, не родными. Искажённо красивыми. А глаза наполнились усталостью. Он открыл рот и совершенно другим, словно вездесущим голосом спросил:

— Ты действительно готова убить меня? — его глаза побелели. Но ответа он не получил. Амалия не смогла вымолвить ни слова. Она даже не сразу поняла, что стала с ним одного роста. Она оглядела себя: детские ручки пропали. Всё пропало. Ребёнка и отца здесь больше не было. В голове мелькало, будто шептало лишь одно имя: де Лямур, де Лямур, де Лямур.

И всё резко, обрывисто пропало, как провалилось в бездну.

***

Глухой удар об стенку повозки головой, пробудил Амалию. Цоканье копыт лошадей смешался воедино, обвиваясь в монотонный гул. Девушка медленно открыла веки, инстинктивно пытаясь потереть глаза, однако не вышло: руки были связаны.

Она тут же вскочила, но руки были намертво сжаты и не расцеплялись, как бы Амалия не пыталась их разорвать.

И тут она ощутила прикосновение по бедру. Следовательница замерла, оборачиваясь — увидев Елену. Та тоже была связана, но глазами указала девушке вбок, намекая на что-то. Тогда Амалия огляделась в полумраке полностью: вместе с ней в крытой повозке ехали не только принцесса, но и Хельга, Ганс и Флин.

Но если подруга и начальник были также связаны и сидели по бокам, то Флин был свободен, и расслабленно взграмоздился в середине кареты. По левую руку от него были Ганс и Хельга, а по правую собственно Амалия и Елена. Над его головой было окошечко, связывающее повозку с ямщиком.

Амалия встретилась взглядом с юношей.

Когда следовательница увидела хитрое лицо Флина, словно пассажир первого класса, то ей хватило секунды, чтобы построить в голове причину, почему он не связан и сидит в таком месте: "Чёрт! Предал! Предал всех! И мать тоже! Пока все в верёвках." — Глаза её налились кровью, вспыхнув пламенем. Острая ярость вливалась будто в кровь.

— Ты? — колюче прошипела Амалия, вскинув бровь. Она хотела сдержать порыв задушить Флина, оставив на лице спокойствие, но не вышло.

— Ты... — голос сошёл на более грозный. Девушка стояла в центре повозки, чуть покачиваясь от неровного вождения, словно пугало на ветру. Лишь тусклая лампочка освещала её лицо, играясь с тенями, создавая Амалию со стороны Флина ещё пугающей.

Она бросилась вперёд к мужчине и, пусть связанными руками, схватила его щёки. Флин пытался что-то вымолвить, но не мог, пока крепкие руки сцепили его рот и попытались ударить о деревянную стенку повозки.

Но он сдержал её напор, лишь немного коснувшись стены. Сквозь хватку девушки он смог промычать:

— Я объясню! Отпусти! — и Амалия, немного вильнув губой, освободила и отошла от Флина. Тот прокашлялся, стабилизируя дыхание.

— Ну?! — требуя ответа, опустилась на скамью следовательница.

— Он сказал, что вернёт мне мою маму, только если я помогу ему... — сказал с трясущимися устами юноша.

— Ладно она, — указала ладонью на Амалию принцесса. — Но зачем фокуснику я? Когда узнают о моей пропаже, ему несдобровать, — произнесла Елена.

— В том то и дело, что о тебе никто не будет печеться, тебя бросил император в пользу сестры твоей. Тебя уж никто не ждёт, — ответила Амалия, пока Флин не успел даже шевельнуть ртом.

— Мне неизвестны все мотивы. С вами всё в порядке будет, я это знаю, — тихо промычал Флин.

— А мы зачем? — подключилась Хельга, указывая ладонью на себя и Ганса.

— Повторяюсь: я не знаю, — юноша сделал тяжёлый выдох, потирая виски. — Он пообещал найти мою маму, — продолжал объясняться Флин. На его слова отреагировала Амалия, яростно цокнув:

— Пойми же, вними к моим словам: он тебя использовал. И использовал всех вас, чтобы тронуть меня… — следовательница словно хотела сказать что-то ещё, но не успела, когда послышался с грохотом стук по деревянному окошку, над головой Флина. В повозке все умолкли, ожидая.

Знакомый голос вновь зазвучал из кабины.

— Я сделаю вид, что не слышал ничего! Но ты, Амалия, должна помнить, что ты собиралась сделать со всеми, кто едет сей момент с тобой, — произнёс голос за стенкой. Следовательница чуть отпрянула, отодвигаясь подальше, поджала губы.

Елена наклонив голову, повернулась к Амалии, спросила:

— Я боюсь даже подтвердить свои мысли и догадки уже, лисица, — обратилась новым прозвищем к следовательнице Елена.

— О чём они, Амалия? — задала вопрос Хельга. В ответ же девушка попыталась обхватить себя руками, никак не оборачиваясь, продолжив смотреть прямо в небольшую щель, в которой была видна дорога, уходящая в горизонт, Амалия приподняла голову выше и сказала:

— Как ты думаешь, кто виноват в пропажах каждый год? Как ты думаешь, как я дослужилась так легко до следователя? Как ты думаешь, зачем я попросила тебя провести меня в Шёнбрунн? — с каждым новым риторическим вопросом, голос Амалии повышался, а сама она медленно поворачивалась ко всем спокойным лицом. — И как ты думаешь, почему я так безразлична ко всем и всему? — из уст сорвался нервный смешок. Подруга в ответ лишь удивлённо моргала глазами.

— Амалия? — обратился Ганс, когда та уже обернулась к ним, наклонив голову, со странной улыбкой смотрела на всех присутствующих.

— Не переживайте уже, всё провалилось. Фокусник убьёт меня, а вас заставит участвовать в своих глупых фокусах, а затем вы станете его солдатами против армии императора Франца Иосифа, — ухмылка сошла с лица Амалии, обратившись в хмурость.

Остальные в повозки смолкли. переглядываясь друг с другом.

В окошко вновь постучали. А стук копыт резко прекратился, а все в повозке дёрнулись вперёд из-за внезапной остановки.

— Прибыли! — заявил голос фокусника из за окошка. Амалия же стала считать свои последние по её мнению минуты жизни. “И что я сделала не так? Нельзя было выходить на сцену. Надо было сразу кинуть в его грудь нож из ложи.” — думала она. Но ничего более не случилось. Послушалось лишь скучное ржание лошадей. Никто не зашёл в повозку, не освободил, не убил.

“Почему я должна это терпеть? Зачем я здесь? Кто я для фокусника? Что он от меня хочет? Что хочет от Ганса, Елены, Хельги?” — оглядела людей вокруг она.

“Майн готт, почему голова так раскалывается? Меня не мучали мигрени уж больше десяти лет, даже после ударов.” — Размышляла Амалия.

“Если с Флином всё ясно: мостик, чтобы надавить на меня. Чтобы я двинулась по картам от Селестины, но остальные… Неужто действительно собирает собственную армию? Иль, чтобы вновь поиздеваться надо мной? Такова сильна его ненависть? Гм, но за что ненавижу его я?” — Мысли продолжали посещать голову Амалию, усугубляя боль и давление в ней. “И эта тишина… Почему я просто не сбежала когда-нибудь на учениях?” И тишину нарушил Ганс.

— Ну и? Что-то может стоить сделать самим? — он вильнул руками, обращая внимание на верёвки, стягивающие их.

— А что ты предлагаешь? — язвительно сказала Амалия.

— Уж точно не сидеть ждать, когда же за нами придут.

— И непонятно кто: фокусник или Амалия, — дополнила Хельга.

— Я? Да я… Кого вы слушаете? — вскочив, довольно громко спросила следовательница. оглядываясь на остальных.

— Он мне рассказал: ты крадёшь людей для армии империи. Он пытается тебя остановить, — произнёс Флин. Амалия двинулась медленным шагом к нему.

— Ха-ха, он много чего рассказывает. Да без толку. Твою мамашу украл, манипулирует тобой. Поверь, всё это: лишь волшебство, которое он использует в своих корыстных целях. Я, по крайней мере, служу его императорскому величеству, — говорила она, подходя к Флину.

— Магия это его конёк. Была бы у меня магия, я бы уже сделала хоть что-то, — многозначно выдохнув, сказала Хельга. Амалия обернулась к той:

— Магия… Точно! Хельга, спасибо, — следовательница заёрзала, пытаясь спешно достать что-то из кармана, но у неё не получалось, нити сжимали и делали руки немобильными. Она уже опустила, взмахнув, руки. смирясь, что не выходит, но тут она почуствовала, как кто-то теребит верёвки на кистях. Амалия опустила голову и увидела, как Елена торопливо разрезала маленьким лезвием нитки на запястьях.

— Я уже не раз тебе помогла, когда же ты отплатишь мне? — игриво, почти мурчаще, и тихо прошептала Елена.

— Обдумаю ваше предложение, — ответила Амалия. Когда её руки были свободны, она наконец смогла достать свои карманные часы. Все присутствующие вопросительно посмотрели на девушку и вещь, что она держит.

— Много они нам не дадут, но короткий ответ, хотя бы что-нибудь… — проговорила Амалия.

— И что же нам спросить, дабы получить внятный ответ? — разведя руками, сказал Флин.

— Спрашивать будешь как раз таки ты, — Амалия вновь шагнула к Флину. — Если хочешь вернуть свою мать, спроси: что поможет против фокусов Лямура? — девушка поднесла часы ко рту юноши, намекая.

— Вот прямо говорить им? — юноша растерянно моргнул, переводя взгляд с Амалии на Ганса и Хельгу, которые следили за каждым движением рекрутерши.

— Шепчи, — следовательница приоткрыла крышку часов. Флина задал вопрос, данный Амалией. Часы долго крутили звёздное небо в разные формы, пока они не соединились наконец в финальное созвездие-ответ.

— Понять, — вглядываясь в знак, спустя несколько минут страктовала Амалия. — И принять, — завершила она.

— Понять что? Фокусы? — Елена чуть рассмеялась, прикрыв ладошкой рот.

— Что и следовало ожидать, ответ расплывчатый. Что он нам даёт? — Ганс опустил руку на плечо Амалии. — Секрет фокусов тяжело понять, — продолжил он.

— Тихо! — остро, как лезвие, прикрикнула следовательница. Она сложила ладони в замок, держа в них часы, приставила руки ко лбу. обдумывая. “Это просто невыносимо.” — Остальные не стали мешать ей, опустившись на скамьи. “Эти часы… Их изобрёл Лямур и продавал как сувенир своего волшебства. Если механизм связан с фокусником… Они отвечает так, как удобно ему.” Она вновь раскрыла карманные часы, разглядывая циферблат и звёздное небо. “Отец каждый удобный раз повторял: эти часы могут спасти мне жизнь, стоит только… понять…” — Она рвано выдохнула. “Ни черта не понимаю.” “И также он упоминал, что они могут отравить и мою, и чужую жизнь, настоящий яд.” — она постучала по циферблату, затем по созвездиям. Карта ответила звуком, будто внутри было полое пространство.

— Возможно, стоит разобрать их. Внутри может быть нечто полезное, — предложила Амалия. — У кого-то есть инструмент, чтобы вскрыть?

— Могу предложить напильник, — сказал Ганс.

— Давай сюда, — начальник достал из глубокого кармана действительно напильник. Амалия перехватил его из рук, отчаянно стараясь поддёрнуть накладку с созвездиями. Крышка с треском отцепилась, вылетая, упала звонко на пол. Все заглянули внутрь.

— Это порошок? — спросила Хельга.

— Не просто, а настоящий мышьяк, — прошептала Елена.

— Отлично, пригодиться, — Амалия аккуратно, чтобы не рассыпать найденное, опустилась на корточки, доставая откинутую крышку. И попыталась её скрепить обратно.

— Может быть стоит спросить ещё что-нибудь? — проговорил Флин.

— Да, стоит, — Амалия уж хотела продолжить и стала придумывать новый вопрос, однако её прервал резкий щелчок снаружи повозки. Дверцы с той стороны перестали быть заблокированными, а затем и вовсе отворились, и перед ними оказался:

— Что же, что же. Где мои манеры? Извольте представиться, Франц де Лямур и я приглашаю вас на истинное чаепитие в своём новом поместье, — фокусник шире открыл двери, выпуская на волю заложников, однако Амалия не стала спокойно выходить. Она с разбегу побежала на Лямура, выставив руки вперёд, словно уже представила как душит того. Но фокусник просто резко испарился в дымке, укнувшись в плащ. И Амалия лишь выпрыгнула из повозки и врезалась в каменистую дорогу, обдирая себе всю кожу рук и коленей.

Глава 9: Каденция

Голова раскалывалась, также как и горели ладони, пропитанные дорожной пылью и кровью, но в правой руке она мёртвой хваткой сжимала крышку от часов с серым порошком мышьяка. Ганс подбежал к ней, помогая встать, пока Хельга и Флин испуганно озирались.

“Благо я успела подставить руки, а то всё лицо изодрала бы себе, а не Лямуру.” — Про себя подумала она.

Амалия медленно поднялась с коленей, переваливаясь с одной на другую ногу. Хельга и Ганс, пусть их руки и были всё ещё связаны, но смогли поддержать следовательницу под локти, чтобы та не упала.

— Ха-ха-ха. Кажется ты стала хоть что-то понимать, Амалия, — прозвучал как гром среди ясного неба голос фокусника, хоть и его самого нигде не было видно.

И в эту же секунду девушка ощутила, как руки вновь сжимаются, она опустила взгляд на ладони, а они уже стягивались верёвками.

— Твою мать, — с отчаянием выругалась она.

— Ты в порядке? — побеспокоилась Хельга, прижимая Амалию ближе.

— В полном.

— Кажется, нам туда, — обратила внимание остальных Елена, головой указав в сторону серого поместья. Оно было построено на французский манер, но намного меньше размером и размахом.

Амалию как проткнули сотни иголок, при виде этого здания. Пальцы сами сжались в кулак.

“Только не оно. Я не войду туда. Снова.” — И попятилась следовательница назад, сходя с дороги на обочину.

— В чём проблема, Ама? — поинтересовалась Хельга.

— Ты даже не представляешь, что я пережила в этом месте.

— Так забудь же? То, что было в прошлом, осталось в прошлом и не должно тебя беспокоить сейчас и, тем более, в будущем. Так ты мне говорила однажды? — убаюкивающе говорила подруга, подкалывая в бок Амалию локтём.

— Да… — сквозь зубы процедила следовательница и, поправляя порванный на подоле платье, решилась сделать шаг вперёд к поместью. Остальные же уже двинулись в сторону здания.

Перед ними, посреди густого загородного венского леса, высилось мрачное двухэтажное поместье из тёмного камня с высокими стрельчатыми окнами. Амалия замерла. Сердце вновь пропустило удар. Именно здесь, в закрытом крыле этой усадьбы, её годами ломали, муштровали и обучали быть идеальной ищейкой и рекрутером для короны.

“Неужто круг замкнулся?” — Подумала она.

Двери поместья были гостеприимно распахнуты. Первым вошёл Ганс, затем Елена с Флином, а Амалия и Хельга замыкали и после того, как девушки переступили порог, двери, будто сорвавшись с петель, с громким хлопотом закрылись.

Пройдя через холодный вестибюль, они оказались в огромном бальном зале, над которым возвышалась помпезная люстра. Посреди помещения стоял длинный дубовый стол, просто ломящийся от фарфоровых чашек, пирожных и дымящихся чайников.

Но самым жутким было не это. За столом сидели десятки связанных в нити людей: мужчины, женщины, молодые — все те, кого Амалия лично выслеживала и похищала по всей Австрии для имперских казарм последние годы.

Она пусть и не узнала каждого лично, но точно помнила как крала каждого. Она не знала уж ни их имён, ни статусы, однако знала лишь одно: всех их перехватил Лямур. “Козёл — фокусник! Я даже и подумать не могла, что почти все мои труды пошли насмарку! Он мешает. Мешает мне, мешает империи, он просто преграда!” — Голова просто уже кипела от злости, а с губ вот-вот сорвались бы оскорбления. “Это была всё моя добыча!” — В глазах Амалии промелькнула искра азарта и вбитые в голову намертво помыслы.

Люди за столом были словно заворожённые, сидели смирно, глядя в одну точку. Но взгляд их был всё ещё осмысленным, живым.

— Боже правый… — прикрывая рот, прошептала Хельга. Но Амалия лишь медленно обходила стол, разглядывая каждого сидящего, как падальщик на мясо.

— Пусть наши руки связаны… — следовательница перевела взгляд на руки, пожимая плечами. — Но мне необходимо закрыть план, — она выдержала паузу, подходя в своим знакомым. — Ганс, Хельга, быстро собирайте их, — приказала Амалия, делая шаг уже к столу. — Повозка снаружи. Мы заберём их обратно в Орденштадт. Император ждёт привоз, — поставила ногу на стул одного из сидящих.

— Ты с ума сошла?! — Флин загородил ей дорогу, его лицо исказилось от злости, заливаясь краснотой. — Они свободны! Лямур спас их от твоей бойни! От неминуемой смерти! Он мне всё поведал про их ожидающую судьбу, если б ты их забрала. Посмотри на них, они не хотят воевать за твою империю!

— Замолчи, щенок! Это приказ короны! И я, — она указала на себя пальцем, поджимая того из под верёвок. — И я буду его выполнять! — рявкнула Амалия.

— Почему ты так зла ко мне? — с покатившейся слезой на щеке прикрикнул Флин. Девушка медленно, угрожающе повернула голову в его сторону.

— Ты меня ударил. Из-за тебя я снова здесь, — после её слов, он смолк. И тут же она перевела взгляд на лица заложников — бледные, измученные, уставшие, точно такие же, как у Селестины в закулисье. Синяки… и эти нити, обвивающие тело, сжимая руки в торсу.

Внутри Амалии что-то будто хрустнуло. Как переключили рычаг. Как сняли занавес с чего-то очевидного, но тут же его прикрыли, самодельными заклёпками.

«Понять и принять», — набатом застучало в голове предсказание часов.

Она посмотрела на свои окровавленные ладони, порванное платье, заляпанное уже грязью и пылью. Затем перевела взгляд на Ганса, который смотрел на неё с тяжёлым укором. На Хельгу, чьи глаза были полны разочарования, печали и страха. Резко обернулась, выискивая взглядом Елену , что всё ещё ровно стояла, с лёгкой ухмылкой, но абсолютно серьзёным выражением лица, смотрела на следовательницу. За принцессой был Флин, потрёпанный, испуганный, теребящий пальцы рук, постукивающий ногой.

“Один хотел любви, получив её, стал добродушнее, но вот-вот может потерять и её. Вторая всегда была добра, всегда желала мне помочь, хотя сама не просила в ответ ничего, даже когда самой помощь нужна была. Елена, пусть и держит лицо, но потерянная, любовь отвергла её и теперь она нянчится с чужим ребёнком, желая лишь смерти ему, дабы отомстить. Флин… он просто не имел никого сильного рядом никогда, Селестина пропадала на работе со мной, отца совсем нету и, поэтому всё что желает он это — вернуть мать.” — Амалия в ходе долгого рассуждения у себя же в голове, сделала вывод:

“Они все недостойны. Также как и недостойны эти люди за столом. Никто не достоин жалкой смерти на фронте, если нет желания. Никто не сможет защитить нашу империю без должного интереса и энтузиазма, а также обучения”

Амалия шумно выдохнула, чувствуя, как внутри с грохотом рушится вся её железная империя.

— Ладно, — глухо, с огромным трудом выдавила она, сжимая зубы так, что уж заболели скулы. — Пусть убираются. Бегут из Вены, али пусть прячутся в городе. Все до единого. Мне плевать куда, только бы я их не видела, иначе… не отвечаю за себя.

В ту же секунду из дальнего конца зала, словно соткавшись прямо из полумрака, вышел Франц де Лямур. Он медленно наигранно аплодировал, и его фрак с золотым шитьём зловеще поблёскивал в свете канделябров.

— Какое великодушие, Амалия. Я знал, что ты способна на правильный выбор. Знал, что ещё не всё потеряно, — его бархатный голос окутал зал, отстукиваясь об оббитые деревом стены. Он подошёл к главе стола, где для него уже был налит чай в изящную фарфоровую чашку с золотой каёмкой. Амалия, почувствовав, как ярость захлестнула её с новой силой, не смогла сдерживать её и шагнула вперёд, загораживая фокуснику обзор.

— Ты правда думаешь, ты победил, Лямур?! Думаешь, твоя дешёвая магия спасёт тебя от праведного гнева и суда его императорского величия? — громко, отчаянно и исподлобья заговорила она, сознательно наступая на него и привлекая всё внимание к себе.

Она кричала, сыпала угрозами, делая всё, чтобы фокусник смотрел только на неё.

И это сработало. Лямур хищно улыбался, упиваясь своей мнимой победой над следовательницей.

— Тот, кто научил тебя такому был глуп. Мне жаль, что тебе удалось пережить в этом поместье, ты не должна была здесь быть. Поверь, это была ошибка… сознательная, но ошибка… — горделиво шептал он.

Лямур и не заметил, как сбоку, со шёлковой грацией дикой кошки, проскользнула принцесса Елена. Амалия под чутким взглядом фокусника села на свободный стул подле Лямура, когда и Елена сделала то же самое, сбоку от следовательницы. Обе сложили руки на колени, скрывая их под скатерть. Это вызвало у Лямура улыбку.

— Смирно сидите? Неужели? Не похоже на завистливую неудавшуюся императрицу и лживую следовательницу, — смеялся над ними Франц.

Но ни принцессу, ни следовательницу не задели эти выпады, пропустив их мимо ушей, но изнурительно продолжая смотреть на фокусника, подыгрывая.

Пальцы принцессы аккуратно перехватили у Амалии часы с мышьяком под столом, закрытым от взора фокусника скатертью.

Следовательница вскочила, проводя, но не осмеливаясь дотронуться до Франца. Тот продолжал следить за ней.

— Что это ты удумала? Твоё место одно: клетка, в которой ты будешь гнить, пока не поймёшь, — угрожал он, совсем убрав взгляд от стола.

— Просто не могу смириться с этим фактом. Я ненавижу тебя, — улыбнулась она. Затем встала Елена и, пока Амалия вновь отвлекла внимание Лямура, одним точным, бесшумным движением высыпала весь серый порошок прямо в чашку фокусника.

Мышьяк мгновенно растворился в тёмном чае. Елена отступила назад, изящно садясь на стул и возвращая лицу маску скучающей аристократки.

Лямур хмыкнул, прерывая тираду Амалии:

— Твой пыл достоин лучшего применения, дитя. Но шоу окончено. Пора всё таки выпить за твой новый путь. Праведный, — Он элегантно поднял чашку и в два глотка осушил её до дна.

Амалия замерла, считая секунды.

Прошло мгновение. Вдруг Лямур резко схватился за горло. Его идеальное, мраморное лицо исказилось в жуткой судороге. Чашка с треском выпала из его рук, разлетаясь на мелкие осколки по каменному полу.

— Что… что это… — хрипло смог лишь выдавить он. И тут началось то, чего так ожидала Амалия: Золотое шитьё на его фраке стало тускнеть и превращаться в обычные гнилые нитки. Дымка вокруг него рассеялась, позволяя до него дотронуться. Серебряные искры в глазах погасли, оставляя лишь смертный, человеческий страх. Все его иллюзии, весь его величественный морок рухнул. Перед Амалией стоял обычный, тяжело отравленный, слабеющий человек. Магия фокусника перестала работать.

И даже его лицо сменилось. На другое. “Что-то знакомое… Словно я его недавно видела. Но я ничего не могу вспомнить из прошлого… Я всё забыла… специально, намеренно” — вглядываясь в новое лицо фокусника думала Амалия.

Но это и был её шанс. Девушка не стала медлить ни секунды.

Она с диким, острым, разрезающий в секунду воздух, кошачьим криком бросилась вперёд, прыгая прямо через стол. Посуда с грохотом полетела на пол. Следовательница повалила Лямура на ледяной каменный пол, её пальцы намертво вцепились в его воротник. Из её подсознания лавиной хлынули заблокированные воспоминания: эти же неправильные черты лица, эти же уставшие глаза из её детского сна. Словно кто-то ломился в запертую дверь. И этот кто-то была память.

Она занесла руку для финального, смертельного удара, готовая размозжить ему голову о брусчатку зала. Но вместо этого, она подозвала рукой Ганса, и сама достала напильник из его кармана.

Занесла над животом Франца и…

Острие замерло в воздухе, Амалия держала, чуть подрагивая, чтобы задать последние вопросы:

— Из-за тебя я стала рекрутершой? И ты всё знал обо мне, ведь был когда-то невероятно близок, но боялся меня? Не приезжал в Вену, чтобы собрать все свои силы? Ты бросил меня, а сам уехал в Бремен, получать славу, отдав меня в чужие руки по сути, — она ухмыльнулась. — Но ты прогорел, — и нанесла удар в брюхо фокусника.

Лямур же почти не защищался, яд парализовал его тело. Но перед тем, как удар обрушился на него, он хрипло, сквозь кровавую пену на губах, тихо прошептал, заглядывая ей прямо в душу, доставая словно всё:

— Кажется, ты наконец поняла, кто ты есть, — произнёс последние слова, хрипя, постанывая, фокусник, держась за кровоточащую рану в животе.

Амалия, нависшая над ним, будто переключилась. Будто свет, наконец внутри головы загорелся, раскрывая все тайны, что таились долгие годы на полках в сознании.

Её мир треснул.

Глава 10: Кода

Амалия села на скамью. Лёгкий ветер обуял её щёки, обводя скулы, отбрасывая локоны волос назад. Следовательнице совсем не верилось, что всё кончилось. Что она добилась своего, не потеряв головы.

Она взялась за чашку обеими ладонями, чувствуя как тепло от её стенок разливается по руке. Амалия хотела сесть отдохнуть вновь в кафе, откуда всё началось. Но она передумала. Она больше не хотела поддаваться этим всплескам мести и злобы, злорадства. Она больше не хотела видеть себя таковой. Единственным вариантом показался уехать из этого места. Места, где её теперь знали, как ужасного, бесчувственного человека. И начать в новом. В городе, где её все впервые видят. Больше не осудят, не разочаруются.

Ей хотелось просто выдохнуть. Полностью, спокойно. Зная, что никто от неё больше ничего не потребует. Зная, что она отныне точно простая следовательница в перестроенном Париже, а не тёмная лошадка в увядающей Вене.

"Больше никто не заставит меня подчиняться. Подчиняться как шут. Я не упаду в бездну. Упадёт лишь действительно шут, Амалия-рекрутер. Но Амалия следовательница в Париже больше не даст себе утонуть в слезах, не зная кто она на самом деле же." — Мыслила девушка, пригубив чашку кофе.

Лето кончилось. И по немногу желтеющие листья стали улетать, хватаясь по ветру, мимо Амалии, направлялись прямо по дорожке сквера.

Следовательница, чуть склонив голову на плечо, смотрела задумчиво вдаль, не спеша моргая. Наконец в груди пропало это чувство. Чувство пустоты. Пустоты, что раскалывает душу пополам, утягивая в бездну всё оставшееся человечность у Амалии.

Ей хватило недели, чтобы освоиться в новом городе. Но не хватило, чтобы отрезать себя от мыслей о случившемся. "Зато я поняла одно — я не плохая. Жизнь плохая, и те, кто научил меня быть плохой, не объяснив, что это плохо. Но теперь меня никто не тронет. Император больше не заставит меня красть людей. Фокусник больше не будет угрожать остановить всю империю." — Устало выдохнув, немного отвела взгляд сторону Амалия. Уголки губ упали, а глаза запели грустью: "Нет, продолжат. Всё это продолжиться... Но! Без моего присутствия. Лично меня никто и никогда больше не заставит этим заниматься." — Её взгляд резко вновь ободрился.

Но пора было уходить. Работа зовёт. Долг зовёт. Но уже не тот, что раньше.

Амалия встала со скамьи, обошла её, сходя с дорожки. Подошла под гулкий свист ветра, раскачивающий её шарф и шинель, к дереву. А под деревом была выкопана крупная яма. Там лежал орден. Орден, что был вручён следовательнице императором за работу. Девушка взялась за воткнутую в землю рядом лопату и стала закапывать обратно вырытую почву, оставляя в ней память о своём прошлом.

"Которое никогда не повторится. Прощай, Ама — трудолюбивая." — Мысленно попрощалась девушка. А когда яма была полностью заполнена обратно землёй, то следовательница воткнула в центр алую розу, что она сорвала неподалёку. Её острые шипы успели оставить красные пятна на ладонях. Девушка распрямилась, горделиво подняла голову выше, к небу: "И приветствую тебя, Амалия — надежда." — Тогда она ступила прочь от своей же могилы.

Молчаливо и в одиночестве зашагала в сторону своего нового дома.

Как вдруг Амалию резко некто схватил за ладонь.

Следовательница уже хотела возразить, но когда обернулась увидела немыслимое: перед ней стояла расплывающаяся в слезах Хельга, а позади неё пусть и грозный, но тоже растекающийся в доброй улыбке Ганс.

— Вы... Но что вы здесь делаете и откуда узнали? — удивлению у Амалии не было предела. Она попыталась вспомнить хоть кого нибудь, кому рассказывала о своих планах, но понимала — об этом знала лишь она сама. Как и обо всём, что связано с ней.

— Елена. Спасибо ей, она направлялась в Париж тем же рейсом, что и ты. И видела тебя, сообщив почти сразу нам, — пояснила Хельга, сложив руки на плечах подруги.

— То есть она тоже здесь?! — недоумённо спросила Амалия. Она заметила как глаза подруги забегали, не понимая такой реакции, поэтому следовательница прокашлявшись, уточнила. — Я не думала, что австрийские принцессы посещают Францию.

— Она просто чудесна. Но... Амалия, зачем? — голос Хельги погрубел, как и её глаза. — К чему это всё? Зачем ты бежала? — в ответ следовательница склонила голову вниз, выдыхая.

— А ты ещё не поняла? Я обманывала тебя, Ганса, Елену. Вас всех. Я не достойна жить дальше. А если и жить, то подальше от Вены, — рот почти онемевал, но продолжал говорить. — Я больше не хочу делать вам больно. Никому, — и уж было приготовившись услышать ругань, осуждение или уговоры вернуться со стороны Хельги, следовательница получила объятия.

И они говорили больше тысячи слов — прощение.

— Я готов составить тебе компанию здесь. Мне тоже больше нет места в Австрии, — томно проговорил Ганс, подошедший чуть ближе к девушкам, сложив руки в замок за спиной.

— Чего так? — расцепляясь с Хельгой, задала вопрос Амалия.

— Тиф унёс мою жену, вместе с ребёнком, что она носила. Так чего же мне делать там, если тошно видеть мне даже небо в Вене, напоминающее о них, — в глазах мужчины Амалия впервые увидела накатывающиеся слёзы. В какой-то степени она вновь довела мужчину до слёз. Но в этот раз ей не хотелось злорадствовать, а лишь посочувствовать.

— Ганс... иди сюда, — приоткрывая руки, позвала в общие объятия Хельга. Втроём они так стояли, крепко обхватив друг друга за спины. Прямо посередине тротуара. И пусть мимо идущие им кричали в уши оскорбления, их это не задевало. Им всем нужно было лишь одно — тишина.

Но один звук рассёк спокойствие.

— Ох ты! Я не опоздала на встречу нашу? — знакомый хитрый голос прозвучал за спиной. Амалия медленно развернулась, а там была:

— Елена… — сорвалось с губ Амалии. Принцесса лишь лукаво прищурилась, изящно поправляя поля дорожной шляпки. В тот вечер парижское кафе всё-таки приняло их четверых. Было много слёз Хельги, глухого молчания Ганса и тихих, на удивление мирных разговоров с Еленой. Они не вспоминали Вену. Они учились говорить о будущем.

— Вот я, например, планирую уже посетить Версаль. Чтобы знать с чего списывали наш Бельведер, — подчёркивая каждое слово, сказала Елена, закусив круассаном.

— Фу, Бельведер. Даже груда металлолома, сотканная в башню в центре Парижа будет выглядеть лучше, — высказалась Хельга.

— Как и всё в Париже, — дополнил Ганс. И вся компания залилась мелодичным смехом.

— Надеюсь, я явился до того, как вы осушили это заведение до последней капли? — от входа в кафе до стола прошёл знакомый человек, которого, честно говоря, Амалия уже и забыла и просто не ожидала увидеть вновь.

— Марк! — принцесса Елена вскочила со стула, распахнув руки и падая в объятия с мужчиной. Сам Марк же лукаво прищурился, оглядывая компанию за столом, из за плеча Елены.

— Знакомьтесь, это… — принцесса уж хотела представить остальным следователя, но Амалия и Ганс резко её опередили, перебив.

— Не стоит, мы знакомы, — произнесли они вдвоём хором. Елена же удивлённо вскинула бровь.

— Да, знакомы, всё в порядке, — Марк мягко положил ладонь на плечо принцессы. Все вновь сели за стол, новой волной начав обсуждения о жизни.

Но Амалию пугал и манил один единственный вопрос: “Как, чёрт возьми, он жив?” — И каждая, даже случайная, встреча взглядом с Марком заставлял сердце пропускать удар, а ладони потеть сильнее. “А если он меня сдаст? Я ведь… Шайсе, меня ведь только простила Хельга…” — Боялась она. Но за весь оставшийся вечер, Марк не сказал ни слова плохого Амалии, лишь иногда поглядывая на неё с многозначительной ухмылкой.

Компания стала собираться. Ганс хотел подать пальто для бывшей следовательницы, но та обогнала его, перехватив одежду с вешалки и надев на себя быстрее, чем он успел даже среагировать или предложить помощь. Но мужчина тогда же не растерялся, а обратил взор к Хельге и помог ей. Пока Марк же вежливо накинул шинель и подал вещи Елене.

Они вышли из французского кафе, направляясь по Елисейским полям, хотели встретить закат рядом с величественной Триумфальной аркой.

Пока они шли, с Амалией сравнялся Марк, пока та шла позади всех, особо не общаясь.

— Халло, фройляйн, — заглядывая прямо ей в глаза, промурлыкал мужчина. Она же промолчала, вопросительно наклонив голову.

— Боишься, что испорчу новую идиллию? — Марк будто подковырнул рану, что только стала заживать.

— Не издевайся, просто скажи чего хочешь, — провела черту Амалия.

— Alles ist gut, я, проведя столько времени в этой сырой, холодной и одинокой камере, а затем оказавшись на волоске от смерти, изменился. Я не отравлю твою жизнь, если конечно ты не отравишь мне мою ещё раз, — перейдя сначала от добродушного, закончил фразу более грубым и угрожающим тоном.

— Поняла… и ты меня прости, Марк. Я ошибалась, — мягким для себя голосом сказала Амалия. Мужчина же в ответ кивнул и девушка тоже. Они молча поняли друг друга и нагнали остальных.

Небо над Парижем затянулось в глубокие, багрово-золотые тона. Величественный силуэт Триумфальной арки словно впитывал в себя последние лучи уходящего летнего солнца, встречая осенние порывы. Хельга, Ганс, Марк и Елена о чём-то тихо переговаривались впереди, а Амалия чуть отошла в сторону, давая себе возможность снова побыть наедине со своими мыслями.

Амалия остановилась, подставляя лицо прохладному вечернему воздуху. Напряжение после разговора с Марком окончательно отпустило, оставив лишь лёгкую, звенящую усталость.

— Красиво, правда? — раздался сбоку негромкий, чуть знакомый робкий голос. Следовательница вздрогнула и повернула голову. Из сумерек, мягко спускавшихся на площадь, к ней вышел Флин. Он выглядел непривычно спокойным: исчезла та нервная дрожь, что била его в повозке, а в глазах больше не метался испуганный зверёк.

— Флин?.. — Амалия удивлённо приподняла брови. — Не ожидала увидеть тебя во Франции. Я думала, ты останешься в Вене. Или… уедешь с Селестиной, — только после произнесения имени матери Амалия заметила за спиной Флина женскую фигуру. — Селестина? И ты тут? — знакомая вышла из тени сына, беря того под локоть. Юноша же грустно улыбнулся и подошёл чуть ближе, пряча руки в карманы пальто.

— Мы долго думали… Но оставаться там больше я не могу. Ни я, ни Флин. Пару дней на то, чтобы придти в себя и вот мы здесь, — говорила Селестина.

— Честно говоря, я уже даже не думал, что мы вновь встретимся с тобой… — потирая переносицу сказал Флин.

Амалия промолчала, переводя взгляд на заходящее солнце. Воспоминание о том, как Флин предал и её, и свою же мать ради обещаний фокусника, кольнуло где-то далеко внутри, но злости уже не было. Только глухое понимание, словно стук.

— Ты ненавидишь меня? — тихо спросил Флин, внимательно вглядываясь в её профиль. — За то, что я сделал, за то, что доверился ему? — его мысль тут же подхватила Селестина:

— А меня до сих пор винишь? — склоняя голову сказала астролог.

— Наверное, должна была бы, — спокойно ответила Амалия, даже не повернув головы. — Но на вашем месте я, скорее всего, поступила бы так же. Фокусник умел дёргать за нужные ниточки. Он дал тебе, Флин, ту надежду, которой у тебя никогда не было. Я не могу винить тебя за желание спасти мать, Флин. Я сама слишком долго слепо верила в ложь, сама себя заставив забыть истину, чтобы защитить, — выдохнув через рот она продолжила. — А ты Селестина… прости. Я сделала слишком быстрые и лишние выводы, — Флин облегчённо и шумно выдохнул, словно с его плеч свалился огромный камень. Он посмотрел на Триумфальную арку, затем на весело смеющуюся впереди Хельгу.

— Спасибо. Мне важно было это услышать, — поблагодарил Флин.

— Это ценно от тебя, Амалия. Пусть наши планы разрушены. Пусть мы с тобой долго ошибались… Теперь пора найти нашим навыкам полезное применение, — Селестина опёрлась об перила, преграждающие тротуар и дорогу. — Мы поедем дальше, искать себя. Младшая уже заждалась в гостинице, мы пойдём, — закончила она.

— Прощай, фройляйн, вы были относительно добры ко мне, — Флин уже двинулся в сторону от женщин, но Селестина кажется хотела сказать Амалии что-то ещё.

— Береги и ты себя, подруга, — она взяла следовательницу за плечи, подбадривающе. — Мы с тобой много чего пережили… я надеюсь у тебя всё получится. Удачи, — она отпустила Амалию, а та ответила напоследок:

— Будь счастлива, наконец, Селестина. Займись лучшим делом, — слова поддержки тяжело давались девушке, но она выдавила их из себя ради подруги.

Селестина протянула Амалии руку. Следовательница уверенно пожала её — крепко, без капли прежнего недоверия.

Флин также кивнул на прощание, а затем медленно с матерью пошли прочь, растворяясь в вечерней парижской толпе. Амалия проводила его взглядом, чувствуя, как последние невысказанные обиды уходит вместе с этим закатом.

Она сделала глубокий вдох и зашагала вперёд — догонять Ганса, Хельгу, Елену и Марка. Больше ей не надо было забегать в телеграфные бюро, чтобы сдать Орденштадту данные о похищенных или ещё что-нибудь.

Она наконец могла свободно встретить следующее утро, вернувшись в новую квартиру, уже сопроводённая людьми, не желая идти одной.

***

Амалия подошла к зеркалу, что стало для неё обычным рутинным занятием каждое утро. Напоминание себе о себе. Она аккуратно села перед отражением. Легко, будто пером, ладонью дотронулась до лица в зеркале. Отражение ответило тем же.

Девушка откинулась чуть назад. Опустила голову к своему запястью. На нём были завязаны: янтарный браслет и карманные часы.

Амалия распутала узелки, держащие акссесуары на кисти, и сняла оба.

Она чуть покрутила камушки янтаря между пальцев, на долю секунды вспоминая то, что было связано с ним. “Браслет давали каждому рекрутеру, как незаметную пометку. Селестина, дура, потеряла его в театре, чуть не выдала меня. Марк, индюк, смог избавиться от наказания, когда его отмазала сама Елена. Ну а что, он ведь её тайный фаворит. ” Затем обратила внимание на карманные часы, чуть уже поцарапанные и с потёртостями. “Остановились ещё в Австрии. Хотя отец говорил, что они вечны. Хотя, видимо, ничто не вечно: ни фокусы, ни часы, связанные с фокусами.”

Но она отбросила все мысли об этих вещах и, зажмурившись, выкинула их в открытое окно. Совсем забыв о том, были ли они ей дороги, эти вещи. Их цену, их важность, их значимость. Она желала забыть всё. Всё что связывало бы следовательницу Парижа с рекрутершей из Вены.

Амалия вновь обратилась к зеркалу. Смотря прямо себе в глаза. Без капли сомнений, с холодом в глазах, она подвела итог сама про себя:

"Спустя долгие годы я поняла кто я. Я — Амалия де Лямур. Я не монстр. Я не плохая. Я сумела понять то, что так давно забыла. Себя настоящую."