Военно-морские разборки (накануне и в годы Великой войны)

Введение.

Начинать вторую книгу в цикле с «Введения» — так себе идея, но я не могу от неё (идеи) или него (введения) отказаться.

Экспозиция завершена. Как это смог сделать я. Кривенько, косенько, мазками, урывками — это видите Вы. Я же у себя в голове вижу цельное, масштабное полотно всеобщего агрессивно-нервозного ожидания удара от соседа далёкого или недалёкого.

Впереди — Великая Война.

Естественно я даже не планирую замахнуться на что-то фундаментальное. Если Вы могли заметить, в первой книге очень редко (чуть менее часто, чем никогда) упоминается подготовка к войне на сухопутных театрах. Моряки давно отряхнули прах суши со своих сапог... сапогов... сапогей... (выберите правильный вариант) и вышли в открытое море, что бы там разгромить врага. К такой войне чаще всего и готовились военно-морские персонажи. Причём что в Англии (которая объективно зависит от морских перевозок и расположена на одном маленьком островке), что в категорически сухопутной России. Германия, как настоящая великая морская держава, жить не могла без флота и очень ей было нужно как можно больше корабликов — больших и побыстрее. Что уж говорить про некоторые другие участки суши, странность военно-морских сил возле которых зашкаливает (Австро-Венгрия, например). Вот и попробуем разобраться, как появлялись абсолютно бесполезные и безумно дорогие военные флоты там, где их быть не должно было вовсе.

С детства увлекаясь историей военно-морского флота, я долго был в недоумении, как можно так ошибочно однобоко подходить к столь значимым вопросам, имеющим совершенно однозначное правильное решение. Со временем я избавился от недостатка под названием «молодость» и приобрёл долбанные тонны «жизненного опыта». Среди подобранного мной были такие буквосочетания как «инерция мышления» и «послезнание». И в какой-то момент для меня стало очевидно, что люди, принимавшие решения в прошлом, исходили из своего жизненного опыта, не обладали нашим послезнанием, зато имели (присущую и нам) инерцию мышления. И всё встало на свои места. Мы проследим, какую внутреннюю логику имели те или иные решения, приведшие в итоге к дорогостоящим провалам и неожиданным развязкам.

Огненная, кровавая клоака, в которую превратился мир в 1914 году, имеет глубокие корни. Один из путей, приведших человечество к всемирной бойне — морской. О военно-морском соперничестве, которое как шорами закрывало обзор иногда весьма умным и компетентным людям, я и хочу написать.

«Просто о сложном» — весьма модный в наши дни слоган.

А почему бы и нет?

Ввиду того, что именно англо-германский морской антагонизм и являлся важнейшим фактором предвоенной напряженности и одной из причин мирового конфликта, я буду наибольшее внимание уделять военно-морским потугам этих двух стран. Тут всё ясно — два врага, готовятся и воюют друг против друга. Однако, нельзя забывать, что эти две страны существовали не в вакууме, а в сложном миропорядке. Франция, Россия, Италия, САСШ, Австро-Венгрия, прости господи Япония и Турция, латино-американские гости, даже британские доминионы — все они имели свой вес на чашах весов при принятии тех или иных решений. Так что будет вкусненькое и про них и про нас.

Тем более, что история Российского Императорского флота в Первой мировой войне была темой моего дипломного проекта по истории. Как давно это было! (грустная улыбка)

Глава 0. К вопросу об историографии

Тут всего очень много, я на исчерпывающий характер обзора не претендую, но и совсем ничего не сказать не могу (пять лет меня учили, что источники и историография для историка категорически важны!). Так что, потерпите.

Герман Лорей и «Операции германо-турецких сил в 1914-1918». Разные издания, не важно, какое попадётся Вам. Типа мемуаров с историографическим налётом. Весьма интересно с точки зрения «взгляд с той стороны». Это очерк человека, который лично противостоял нашим прадедам на Черном море. Написано обстоятельно, не лишено субъективизма и милых и наивных попыток приукрасить роль свою в частности и Германии вообще в событиях времён Великой войны.

Джулиан Корбетт и «Операции английского флота в первую мировую». Типа научной монографии, при чтении которой не отпускает чувство, что читаешь мемуары. Взгляд со стороны англичан, как и работа Херберта Вильсона про линкоры в бою (мы упоминали про эту работу в прошлой книге), выглядит своеобразным «видение со стороны». Да, именно «со стороны». Со стороны англичанина. Высокомерно, чопорно, с подробностями там, где от них нет никакого толка и сухо там, где хотелось бы хоть чуточку объяснений и нюансов. Если коротко — «все кругом п*дарасы, а мы, на острове, дартаньяны». Но я излишне эмоционален. На самом деле у Корбетта много интересного и он делает попытку показать историю непредвзято. Насколько получается — судите сами, книга доступна любому желающему. Ещё мне встречались его же очерк про эскадру графа Шпее.

Упомянутая в предыдущей книге литература в полно мере будет интересна и полезна, не говоря уже о том, что написана куда более изящно, информативно и качественно.

Небезынтересно будет взглянуть на записки Коопа и самого кайзера. Да много на чьи воспоминания и очерки. Мне, лично мне, субъективному и вообще ветчине необразованной, очень нравится читать подобную литературу.

Значительный интерес вызывают воспоминания непосредственных участников событий. Помимо всем известного и многократно изученного пласта мемуаристики, мы имеем живые свидетельства эпохи. Последние три десятка лет дали нам бесценный материал в виде интервью с дожившими до эпохи интернета матросами и солдатами. Какого-то одного фильма или ролика на всем известном ресурсе с видеоматериалами я, к сожалению, найти не смог. Но очень много фильмов всяких буржуазных телеканалов (дискавери, хистори и прочие глашатаи империализьма) содержат в себе драгоценные вкрапления алмазных свидетельств в бесформенную массу пропагандистского чего-то там. Я буду, в полном соответствии со своим авторским абсолютизмом, ссылаться на мнение простого народа (рядовых матросов и солдат). Во всех подобных случаях имейте ввиду, что я опираюсь на слова, сказанные непосредственными участниками событий в интервью. Честно, я был поражён, насколько по-другому смотрели на ситуацию молодые парни накануне и в годы Великой войны. Многое, что нам покажется лютой дичью, для них было само собой разумеющимся и долгожданным. То, что для нас является ожидаемым исходом процесса, для людей в начале 20 столетия даже представить было немыслимо.

Ну и так как я забыл сделать обещанный список литературы в прошлой книге, вот он вам тут. Это далеко не всё, а так, что под руку попалось в университетской библиотеке и на полках в моей комнате.

В 2004 году (при написании курсовой) я тыкался в:

Вильсон Х.Линкоры в бою1914 — 1918гг. М.: Изографус,2002. — 432 с.Линейные корабли и авианосцы. М.: АСТ, 2001. — 352 с.Мировая война в цифрах. М.: Государственное военное издательство, 1934. — 128 с.Тирпиц А.фон. Воспоминания. М.: ВоениздатМО СССР, 1957. — 655 с.Шеер р. Германский флот в мировую войну (1914 — 1918). М.: Изографус, 2002. — 672 с.Больных А. Морские битвы Первой мировой: Схватки гигантов. М.: АСТ, 2002. — 512 с.Больных А. Морские битвы Первой мировой: На океанских просторах. М.: АСТ, 2003. — 560 с.Виноградов С. Е. Линейный корабль «Дредноут».// Морская коллекция. 1996, № 6. — 64 с.Виноградов К. Б., Лихарев Д. В. Адмирал Фишер и борьба Великобритании за господство на морях в начале 20 века. // Новая и Новейшая история. 1993, № 3. с.158 — 176.Война на море 1914-1917 гг. т. 1. Петроград: Госиздат. Отдел военной литературы РВСР, 1921. — 252 с.Гибсон Р., Прендергаст М. Германская подводная вона 1914-1918. М.: Государственное военное издательство НОСССР, 1938. — 431 с.История дипломатии. Т. 2. Дипломатия в новое время (1872-1919 гг.). под ред. М. Л. Потемкина. М., Л.: Государственное издательство политической литературы, 1945.— 423 с.История первой мировой войны. 1914-1918. Т. 1. М.: Наука, 1975. — 446 с.История первой мировой войны. 1914-1918. Т. 2. М.: Наука, 1975. — 607 с.Корбетт Дж. Операции английского флота в первую мировую войну. — Минск.: ООО Харвест, 2003. — 480 с.Полетика Н. П. Возникновение Первой мировой войны. М.: Мысль, 1964. — 606 с.Ховард Д. Дредноуты. М.: Тера, 1997. — 176 с.100 великих кораблекрушений. Автор-составитель И. А. Муромов. М.: Вече, 1999. — 608 с.Фурсенко А. А.Нефть для британского флота. // Вопросы истории, 1985 № 3 с. 102 — 117.Флисовский З. Ютландия, 1916. М.: АСТ, 2003. — 256 с.Прошло много лет, кое-что я докупил, кое-что я докачал, кое-что было прочитано онлайн. Как же крут интернет в 2023 в сравнении с интернетом в 2003! У меня сейчас библиотека по интересующим меня темам не хуже, чем в областной библиотеке. Однако, я остаюсь диванным экспертом, потому как в архивы ехать некогда, лень, да и денегхк жалко — я ж не историей на жизнь зарабатываю. Воспользуемся трудом уважаемых профессионалов. В конце концов они для того свои книги и пишут.

К 2023 году (капец я старый!) я почитывал и бросал косые взгляды на:

Петров М.А. Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота. Типография Гидрографического Управления, Управления Военно-Морских Сил РККА. Ленинград, 1927.Шершов А. П. К истории военного кораблестроения. — М.: Военмориздат ВММ СССР, 1952.Лихарев Д.В. Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века. СПб.: Корабли и сражения, 1997. Лихарев Д.В. Эра адмирала Фишера. Владивосток, 1993.Лихарев Д.В. Адмирал Эндрю Каннигхэм. СПб, 2004.Лихарев Д.В. Гонка морских вооружений как причина и следствие Великой войны // Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998. Лихарев Д.В. Морские вооружения и милитаризм в конце XIX-первой трети XX вв. // Корабли и сражения. 1995. № 1.Арбузов В.В. Броненосные крейсера США. Мэн. Нью-Йорк. Бруклин. Часть 1 (1888 — 1921). Сборник статей и документов. ЛеКо, 2020.Корбетт Ю. Эскадра адмирала Шпее в бою. СПб, 1994.Синегубов С.Н. 2010 диссертация «Германо-английское морское соперничество в 1900-1914 гг.» Автореферат в открытом доступе, а сама диссертация стоит копейки и так же доступна онлайн. За его же авторством куча статей, написанных при подготовке диссертации.Тениченко А.А. Русские военно-морские агенты в Лондоне об англо-германском соперничестве на море в конце 19-начале 20 века (на основе материалов РГА ВМФ).Подсобляев Е.Ф. Создание теории господства на море ВИЖ № 2 2006.Ергина Д. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть.Лорей Герман. Операции германо-турецких сил в 1914-1018.Гогенцоллерн Вильгельм. Мемуары. Петроград, 1923.Кооп Г. На линейном крейсере «Гебен», СПб, 2002Виноградов С.Е. «Измаил»: сверхдредноут Российской империи//Морская коллекция № 1 — 2001Кузнецов Л.А. Линейные крейсеры типа «Измаил» //Мидель-шпангоут № 22-2011

Кстати, чтобы не превращать список в бесконечный свиток: Серия «Боевые корабли мира», естественно «Морская коллекция», «Мидель-шпангоут» и другие подобные издания. Там монографии, посвящённые отдельным кораблям и сериям кораблей, списочные составы флотов и прочие подробности. Всем всё доступно.

Список не исчерпывающий, я постоянно подыскиваю что-то новенькое для сальных подробностей и прочей клубнички, так что в конце работы сделаю ещё одну вставку со списком интересностей.

0.1. Как Вы яхту назовёте…

В самом разгаре буйства букв про военно-морские противостояния и разборки меня посетила мысль, что надо бы оговориться про названия кораблей. Про все эти варианты написания, транскрипции, прости господи переводы и прочие вкусности.

Бытует версия, и её иногда придерживаются авторы и переводчики, что названия заграничных кораблей надо бы давать в тексте на языке оригинала. Типа Dreadnought и всё тут. Вроде мы и транскрипцию не даём, ведь у слова есть значение, но и перевод имени собственного делать дурной тон. Этот вариант написания названий стал бы лично для меня фактором, усложняющим работу над текстом, так как пришлось бы постоянно переключать раскладку клавиатуры. Да и, моё субъективное, не всем привычно может быть видеть такое написание названий кораблей. Всё-таки в литературе оно не самое распространённое.

Редко, но встречается, вариант перевода названия. King George V становится в таком случае «Король Георг V», а не какой-нибудь там «Кинг Джордж V». На мой взгляд, так лучше всего получается с именами людей. А вот всякие Vanguard-ы превращаются в «Авангард»-ы, хотя транскрипция что-то типа «Вэнгард». А линкоры с именем «Вэнгард» знакомы любителям военно-морской истории (ну хотя бы тем, что так назывался последний из линкоров Великобритании). Знакомый всем «Дредноут» станет мало кому известным «Неустрашимым». А Warspite вообще непонятным «острием войны».

Наиболее часто встречающаяся практика — давать названия кораблей в русской транскрипции их первоначального названия. Для нашей работы это будет самым удобным вариантом, потому как чаще всего будут встречаться привычные всем названия городов, территорий (например, графств в Англии или земель в Германии). Имена живых людей или мифологических персонажей я буду писать так, как это принято в русском языке. Но если где-то, в беспардонном цитировании особо любимых мной источников или историографии, я прогляжу и оставлю иные варианты — можете плюнуть в комментарий. Хотя кого я обманываю, всем лень.

От неподготовленных читателей (бета-ридер, который не фанат военно-морской истории) встречал пару раз мнение, что названия корабля вроде «Вэнграда» не режет глаз. Мол, Вэнград и Вэнгард — имя такое. А к «Кингу Джорджу» сразу вопросы — почему не «король», а именно «кинг». Ну и так как мне самому больше нравятся имена в виде имён, я могу иногда и написать «Король Георг». А слова с лексическим значением без привязки к личности или географическому понятию пусть останутся в транскрипции.

Ну и вы же у меня умненькие, сделаете скидку человеку, учившему в школе и в универе немецкий. Понимаю, что по поводу того, как правильно писать на русском названия кораблей вроде «Нельсон» и «Родней» (или «Родни», а значит и «Нельси») сломано немало перьев и клавиатур. Поэтому не претендую на филологическую абсолютную и ультимативную истину. Найдётся образованный энтузиаст и всем всё объяснит.

Далее привожу мизерный словарик английских дредноутов, вдруг — кому интересно:

Dreadnought — Дредноут — неустрашимый

Superb — Суперб — превосходный

Bellerophon — Беллерофонт — В древнегреческой мифологии сын либо коринфского царя Главка, либо Посейдона и Евриномы. В молодости нечаянно убил брата и был вынужден бежать в Тиринф к царю Прету. Там его полюбила жена царя Сфенебея, но, не пользуясь взаимностью, оклеветала. Короче, чем именно он полюбился лордам Адмиралтейства — непонятно.

St Vincent — Сент-Винсент — Назван в честь адмирала флота Джона Джервиса, 1-й графа Сент-Винсента. Служил во второй половине 18-го и в 19-м веках и был командующим во время Семилетней войны, американской войны за независимость, французской войны за независимость и наполеоновских войн. Он знаменит победой в 1797 битве при мысе Сент-Винсент, за который получил титул.

Collingwood — Коллингвуд — Названн в честь адмирала Катберта Коллингвуда. В Трафальгарском сражении (1805), командуя подветренной колонной, первым прорвал неприятельскую линию. После смерти Нельсона принял командование и завершил разгром неприятеля, за что получил титул пэра Англии. Умер главнокомандующим британского флота Средиземного моря.

Vanguard — Вэнгард (он же авангард) — отряд, находящийся впереди главных сил

Нептун, Колосс, Геркулес, Орион, Аякс — мифология

Монарх это монарх, как и всякие King George V J, Айрон Дьюк, Мальборо, Бенбоу и Император Индии

Agincourt — это Азинкур, если до сих пор кто не в курсе. Но корабль что-то типа «Эджинкорт»

Temeraire — безрассудный

Conqueror — завоеватель

Thunderer — громовержец (отсылка к Зевсу, я так понимаю)

Audacious — дерзкий

Warspite — острие войны дословно, но если художественно — боевая ярость выглядит круче

Valiant — доблестный

Revenge — месть

Resolution — разрешение

Royal Oak — Роял Оук — Королевский дуб. Королевский дуб — это английский дуб, в котором будущий король Англии Карл II прятался, спасаясь после битвы при Вустере в 1651 году. Дерево росло в лесу Боскобель, который был частью парка Боскобель-хаус. Эта история стала популярной после Реставрации, и каждый год её вспоминают в английских традициях Дня Королевского дуба.

Эрин — древнее название Ирландии. Этот корабль первоначально строился для Турции, но что-то пошло не так.

Канада это Канада

Тайгер и Лайон — ну и так ведь понятно

Крейсера — графства, города и битвы.

У немцев названия куда скучнее — дредноуты (как и броненосцы до этого) назывались в честь земель или монарших особ. Крейсера — в честь сухопутных полководцев, потому как морских традиций особо и не было.

Американский флот на мой беглый взгляд даже упоминания в это главке не заслуживает.

Названия кораблей Российского Императорского флота разберём в соответствующей работе.

Названия кораблей японского императорского флота: всё что надо про них знать написано по этой ссылке. Автору спасибо и успехов в работе: https://vk.com/topic-18125720_25151784

Глава 1. Накануне войны

Война пока что не началась. У нас есть немного времени, что бы посмотреть, с чем приплыли к лету 1914 года ведущие (и не очень) мировые державы. Постараюсь быть последовательным, но уж как получится. Выводы куда-то отдельно выносить не будем, ведь они должны чётко следовать из каких-либо явлений/фактов/событий и прочих оснований. Всякие «Заключения» мне никогда особо не нравились.

В первой книге мы немного коснулись самых тяжелых кораблей. Вы, я надеюсь, составили себе какое-нибудь представление о том, что было главной ударной силой флотов и надеждой политиков. Сейчас посмотрим на корабли, бывшие рабочими лошадками всех флотов. Накануне войны это ещё не было очевидно, ведь доминировали доктрины, ведущие к генеральному сражению главных сил флотов. Но возрастающую роль крейсеров и прочих легких сил флота осознавало всё больше и больше адекватных людей.

Итак, поехали.

1.1. Не линейная история

Крейсера/ры.

Есть версия, что правильно употреблять во множественном числе — «крейсеры». Хотя допустим и вариант «крейсера». Я буду безответственно использовать оба варианта — как мизинец левой руки захочет. Не ругайтесь за такую вольность, у меня и реальных пунктуационных и орфографических ошибок хватает!

В предыдущей части нашего дилетантского исследования мы краем уха коснулись кораблей, однозначно игравших главную роль в военно-морском деле — линкоров и линейных крейсеров. Пара упоминаний о броненосных крейсерах — эволюционных предшественников последних — не сильно расширила картину. Посвятим, наконец, пять минут нашего драгоценного времени крейсерам, эскадренным и просто миноносцам, а ещё вспомним о каких-нибудь других классах чего-нибудь вмореплавающего.

Это тип корабля, предназначенный для выполнений разнообразных задач, как в составе основных сил флота, так и самостоятельно. Многообразие крейсеров в военно-морских силах ведущих держав не поддаётся какому-либо разумному описанию в рамках краткого ликбеза. Именно поэтому мы посмотрим на самые массовые корабли, а так же на особо интересные. Первые нам нужны, что бы понимать, кто будет участником самых интересных конкурсов в рамках войны, а последние просто были иногда прикольными или выдающимися.

Сначала прикинем, коротенько, список задач крейсера при эскадре линейных сил:

— разведка противника

— препятствие разведки противником

— прикрытие основных сил флота от атаки миноносцев

— быстрое сосредоточение и охват флангов противника

— навязывание противнику боя и удержание огневого контакта с ним до подхода главных сил

— возможность ведения линейного боя в одном строю с эскадренными броненосцами

— преследование отступающего противника

Задачи для самостоятельного исполнения (либо в составе крейсерской эскадры):

— борьба с лёгкими силами противника

— нарушение торговых и транспортных перевозок противника

— огневая поддержка приморских флангов сухопутных сил

— поддержка десантов

— оборона конвоев

— постановка минных заграждений

— самостоятельные дальние операции

— демонстрация флага (в мирное время)

Перечень не исчерпывающий, хотя и внушительный. Крейсером планировали сделать всё, кроме решительного уничтожения вражеского флота.

А что собой представляли крейсера вообще?

Классификация в каждой стране была немного своя, поэтому накидаем общую, что бы просто понимать, какие они примерно были. Если ежа назвать вороной, он, скорее всего, не полетит. Так и крейсера — как их не назови, а смысл останется.

Итак, классификация:

— бронепалубные: лёгкие, быстроходные (значительно быстрее броненосцев), имеющие вооружение значительно уступающее броненосцам. На этих крейсерах устанавливали специальную броневую палубу («карапасная» — «carapace» — панцирь черепахи) со скосами, прикрывавшей машины и погреба боеприпасов.

— броненосные: В отличие от бронепалубных крейсеров, эти корабли обладали не только броневой палубой, но и бронированием борта, башен, рубки и других жизненно-важных частей. Термин (или понятие) «броненосный крейсер» для периода 1890-1905 гг. можно определить как корабль на 4-6 узлов более быстроходный, чем современный ему эскадренный броненосец, имеющий на вооружении орудия, способные на определённой дистанции боя нанести неприемлемые повреждения броненосному кораблю, и с такой броневой защитой, которая возможна при соблюдении двух предыдущих условий.

— вспомогательные: переоборудованные быстроходные гражданские суда, главными задачами которых было несение дозорной и конвойной службы, а также рейдерские действия на коммуникациях противника.

К началу Великой войны выделились:

— Легкие крейсера: быстроходные хорошо вооруженные и защищенные боевые корабли, предназначенные для действий на удаленных коммуникациях, борьбы с легкими крейсерами, эсминцами и другими боевыми кораблями противника малого и среднего водоизмещения, а также нарушения линий морских коммуникаций противника и поддержки сухопутных войск на прибрежных участках фронта и выполнения иных задач. К ним стали относить бронепалубные крейсера старой и новой постройки.

— Броненосные так и остались самими собой. Типа и не линейный и не лёгкий.

— Линейные крейсера (про них вы уже кое-что знаете)

Всё понятно? Не запутались ещё? Тогда посмотрим, как подходили к этому вопросу в разных странах. В Англии, например, ещё в 1887 году для крейсеров была введена новая классификация, основанная на водоизмещении: крейсера 1-го класса — свыше 6000 т; крейсера 2-го класса — от 3000 до 6000 т; крейсера 3-го класса — менее 3000 т.

В Германии не существовало класса «броненосный крейсер». До 1899 г. было разделение на крейсера 1,2, 3, и 4 классов. С 1899 г. крейсера 1 и 2 классов становятся большими крейсерами. Следовательно, большими крейсерами были не только броненосные (10-15 тысяч тонн водоизмещения), но также и бронепалубные (6000 тонн водоизмещения) и линейные (20-30 тысяч тонн). Мало того, броненосные фрегаты 60-х годов XIX века постройки водоизмещением по 9000 тонн и скоростью, в лучшем случае, 10 узлов, после модернизации 1897 г. также стали большими крейсерами, хотя более походили на учебные суда.

В России было не менее весело. Энциклопедический словарь «Россия» в 1898 году в разделе «Вооруженные силы» сообщал: «въ настоящее время все суда русскаго флота разделяются на 4 ранга: I-й рангъ: Императорскія яхты, эскадренные броненосцы, часть броненосцевъ береговой обороны, крейсера 1-го ранга. II-й рангъ: броненосцы береговой обороны, мореходныя канонерскія лодки, учебныя суда, крейсера 2-го ранга, минные крейсера, часть пароходовъ, часть транспортовъ». Тут мы видим «национальные особенности», хотя очевидно (если приглядеться к кораблям), что крейсера 1 ранга — они же броненосные, 2-го — бронепалубные, минные крейсера — минные заградители (по современному), чаще бронепалубные.

Приказом по Морскому ведомству № 224 от 27-го сентября (10 октября) 1907 года была введена новая классификация судов военного флота: Линейные корабли, Броненосные крейсеры, Крейсеры, Эскадренные миноносцы, Миноносцы, Миноноски.

Я понятно объясняю? Смысл в том, что как ты крейсера не расклассифицируй, они так и останутся нескольких основных типов с небольшими национальными особенностями. Броненосные, бронепалубные и потом добавились линейные. Главный вопрос стоял в их боевом применении. С небоевым всё было ясно: приплыл к туземцам на край света, постоял, пару раз стрельнул по джунглям или пустыне, показал силу — готово. Либо просто месяцами и годами гниёт себе крейсер на далёкой станции, куда Макар телят не гонял, потом меняется с другим обречённым на тропическое прозябание кораблём и ползёт в метрополию чиниться. А с боевым применением был плюрализм мнений.

Все морские войны конца XIX-начала XX вв.: японо-китайская, испано-американская и особенно русско-японская дали специфический результат для понимания роли крейсера. Ни в одной из этих войн броненосный крейсер не стал эскадренным разведчиком. Малорезультативной и дорогой оказалась идея использования крейсера в качестве истребителя торговли. Фактически крейсера были либо при линейном флоте, чем-то вроде броненосца второго ранга, либо автономными единицами, действующими отдельно от флота. Мы же помним, как охотно японцы ставили свои крейсера в одну линию с броненосцами. На фоне этого бесценного опыта, космического везения и эффективного менеджмента, англичане (в лице Фишера) реализуют концепцию линейного крейсера. Точно под две эти задачи. Совершенно друг другу противоречащие. С одной стороны высокая скорость и огневая мощь линкора, с другой отсутствие защиты. Будет интересно.

В итоге, имея огромный перечень задач и необходимость нести службу в различных условиях, крейсера к началу Великой войны не сказать, что бы сильно изменились (кроме появления линейных крейсеров). Если линкор изменился кардинально, как и значительно обновились миноносцы (о них чуть ниже), то крейсера так и остались примерно теми же, что и во времена русско-японской войны. Легкие бронепалубные или броненосные — выглядели они так же, ТТХ имели примерно те же (подросла скорость, чуть бодрее стала артиллерия — всё-таки технологии не стояли на месте), но в целом крейсер 1905 года не сильно отличался от одноклассника 1914-го. Начавшаяся война тяжелым грузом ежедневной работы ляжет на плечи крейсерских сил всех стран участниц, а яркие боевые эпизоды затмят собой столкновения линейных сил.

Пару слов о таком прикольном явлении, как вспомогательные крейсера. В Англии, Германии, особенно в России, да и в других странах, бытовало мнение, что с началом всемирной мясорубки (а в том, что она скоро начнётся, все были уверены. Вспомните главу про литературные увлечения начала столетия из предыдущей книги), надо будет выпустить в океаны флот вспомогательных крейсеров. На обычный пароход устанавливаются пушки, грузятся снаряды, может быть, ему выдаётся радиостанция — и вперёд, топи неприятеля! Были корабли специальной постройки, на которых проектом предусмотрели укрепления палубы для установки орудий. Высокая, относительно аналогичных транспортов, скорость, наличие нескольких пушек, неприметный внешний вид — отличная идея для нарушения транспортных перевозок противника. В России это был Добровольческий флот, строившийся в том числе на частные пожертвования, например. Но и другие страны не упускали из виду такой странный метод усиления собственных военно-морских сил и решение некоторых оперативно-тактических задач. Я пока не уверен, что уделю должное внимание вспомогательным крейсерам. С одной стороны материала про них много, с другой я пока не готов. Если нырять в каждую интересную тему, можно завязнуть в бесконечном болоте. Я и так тут мечусь как уж на сковородке.

Миноносцы.

Между тем и дредноут, и крейсер были кораблями большими. Дорогими. С задачи непосредственного нанесения ущерба врагу. И их надо было защитить от торпедных атак назойливых и очень пугающих миноносных сил. Торпеда, она же самодвижущаяся мина, она же мина Уайтхеда. Применять их начали давно. Определённых успехов торпедное оружие достигло в русско-японскую войну. Все помнят практически истеричную боязнь Рожественским атаки японских миноносцев чуть ли не в Балтийском море. Чуть позже желтолицые макаки даже постреляют по кораблям северных варваров своими торпедами.

Создатель океанского флота Германии — Тирпиц — во времена младших офицерских званий лично, своими ручками, работал с торпедами. Собирал, разбирал, стрелял. Был знаком не понаслышке с их мощью. К началу Великой войны мореходных миноносцев в Германском флоте было едва ли не больше, чем в английском. Стреляли торпедами по старинке — веерными залпами ещё не увлеклись. Артиллерийские возможности немецких миноносцев были сомнительными (орудия по 88-мм), особенно в сравнении с русскими одноклассниками (про «Новик» и другие напишем пару слов позднее). Но количество расходного материала флота в будущей войне было приличным. С 1906 по 1913 год Германия построила 107 мореходных миноносцев. И останавливаться на этой цифре не собиралась.

Англичане знали о своём отставании в этой области и уделяли внимания миноносцам по мере сил. Линкоров надо было побольше, как-никак. Попробуй тут построй всё и сразу. Фишер, став Первым лордом Адмиралтейства, знал про необходимость подобных кораблей. Их в Англии было штук пятнадцать. По паре торпедных аппаратов и по пятаку скорострельных пукалок несли эти лоханки на своих бортах. Водоизмещением до 500 тонн, со скоростью менее 30 узлов, с радиусом действия в два плевка с маяка — явно не корабли для действия в составе эскадр новейших дредноутов. Фишер потребовал создания миноносцев, способных сопровождать дредноуты, как бы далеко те ни удалялись от базы. В 1905 году на британских верфях лихорадочно строились шесть новых 900-тонных кораблей, ходивших на мазуте, а не на угле, что упрощало их заправку в море. Новые силовые установки должны были позволить достигать скорости в 36 узлов. Кроме двух 450-мм торпедных аппаратов, каждый миноносец вооружили двумя 100-мм орудиями. К 1914 году на британском флоте насчитывалось больше сотни новых миноносцев. Нет ничего невозможного для человека с верхним образованием!

Подводные лодки.

По мнению просвещённых англичан «субмарина — корабль коварный, подлый и дьявольски неанглийский» (адмирал А.К. Вильсон, мало ли кому интересно). Популярностью на островах не пользовался. К 1914 году в Великобритании построили 74 подводные лодки, однако за этой впечатляющей цифрой на деле ничего не стояло. Лишь несколько из них отвечали требованиям современной войны. Остальные в буквальном смысле недалеко ушли от тех, что были созданы десятилетия назад. От берега в погружённом состоянии они могли удаляться не более чем на сотню морских миль, а потому использовались главным образом для охраны британских портов и гаваней. Понимания какой должна быть подводная лодка особо не было, потому как и задач под неё нарезать внятных не могли. Фишер имел своё особое мнение на этот счёт, но всему есть предел. Подводный флот Великобритании к войне готов не был уж точно. Что-то плавало, тонуло, иногда всплывало. Не более того.

Германская программа создания субмарин прошла успешно — сошедшие со стапелей подводные лодки с мощным вооружением и большим радиусом действия доставили англичанам очень много хлопот в годы мировой войны. Германскому подводному флоту в годы Первой мировой посвящено очень много книг, статей и прочего «контента». Больше, чем всем остальным подводным силам вместе взятым, пожалуй.

1.2. Линейные крейсера. Немного о кораблях и людях.

В первой книге мы коснулись мельком появления этих кораблей в английском и германском флотах. Тактическое назначение их было вроде бы и определено, но, в то же время, весьма неконкретно. Об этом мы поговорили только что. Теперь поглядим, где какие линейные крейсера строили. Не только в Англии и в Германии... ну как, почти только... ладно, сейчас будет.

Морское соперничество между великими (и не очень) морскими державами при создании линейных крейсеров развивалось не менее драматично, чем история с броненосцами-дредноутами-линкорами. Как ни скрывали англичане тактико-технические данные своего первого линейного крейсера, кое-какая информация о нём в Германию всё же просочилась. Выяснилось, что «Инвинсибл» станет подобием «Дредноута», только вместо 305-мм орудий будет нести такое же количество 234-мм пушек. Не раздумывая долго, немцы заложили крейсер «Блюхер» (наш старый знакомый! вот ведь, вроде, корабль ни о чём к моменту создания, но в истории корабликов из лиги супер-тяжей постоянно всплывает) — облегченное подобие «Нассау», вооруженный 12 орудиями калибром 210-мм. Увы (для кайзера), дошедшая из Англии информация оказалась дезой. В итоге «Блюхер» получился настолько слабее и медленнее «Инвинсибла», что у немцев язык не повернулся назвать его линейным крейсером. Зато потом всё пошло как надо.

Почему я хочу уделить многабукв линейным крейсерам? Я считаю, что они стали переходным классом кораблей от броненосцев к быстроходным линкорам Следующей Войны. Броненосцы превратились в дредноуты вполне закономерно. Но развитие техники не стояло на месте. Желание убивать ближнего и дальнего своего у людей не убавлялось. И в эволюции линейных кораблей именно линейные крейсера стали той ступенькой, через которую кораблестроители и флотоводцы не могли перескочить, стремясь к созданию идеального артиллерийского корабля.

1.2.1. «Утренняя звезда» Вильгельма II

В конструкции следующего корабля — «Фон дер Танн» — в полной мере проявились те особенности, которые отличали все немецкие линейные крейсеры от английских. При разработке проектов линейных крейсеров Тирпиц остался верен себе, поставив во главу угла принцип живучести и способности выдерживать удары вражеской артиллерии. У германских кораблей данного класса эскадренные качества преобладали над крейсерскими. На немецких линейных крейсерах устанавливались лучшие марки броневой стали, было принято во внимание свойство угля поглощать энергию подводных взрывов и значение цельных водонепроницаемых переборок ниже уровня ватерлинии. Одновременно разрабатывались новые принципы организации службы по борьбе за живучесть корабля в бою.

Значительную роль сыграло впоследствии и превосходство немецкой морской артиллерии. На первых трех типах германских линейных крейсеров устанавливались 280-мм орудия против 305-мм на английских. Когда англичане перешли на 343-мм пушки, немцы применили 305-мм. Почему же им удавалось обходиться более легкими орудиями? Не супер-однозначный ответ, но: последние немецкие линейные крейсеры имели по восемь 305-мм орудий, против 343-мм на английских, зато толщина их брони составляла 300-мм против 229-мм. В итоге немецкий снаряд меньшего калибра пробивал тонкую английскую броню с дистанции почти 12 км, а более тяжелый английский снаряд становился опасным для германских линейных крейсеров лишь на расстоянии менее 8 км. Немецкие орудия 280-мм (на самом деле там 283-мм, с длинной ствола в 35, 40, 50 калибров, но это слишком сложно, муторно, я и так тут много лишних мелочей накидываю, так что будем считать калбиры «округлённо») были эффективнее английских — посылали снаряд с большей скоростью на большее расстояние. Бронепробиваемость у немецкого снаряда 280-мм была не сильно хуже английского 305-мм. Видимо, немецкие моряки и конструкторы об этом знали (или догадывались) и не парились. Хотя Тирпицу периодически доставалось за меньший размер, чем у англичан. Другой причиной было то, что немецкая промышленность не успевала за флотом и программами кораблестроения... да нет, пушки были и так лучше, чем у потенциального противника, зачем же чего-то выдумывать.

В числе недостатков немецких линейных крейсеров можно отметить внушительную батарею промежуточного калибра — 150-мм — и большого количества торпедных аппаратов. Про торпеды тогда ещё были уверены, что они очень нужны линкору: вдруг таран какой, или ещё чего. Так что торпедные аппараты были у всех. Вон, даже «Бисмарк» в следующую мировую будут торпедами с линкора топить. А артиллерия 150-мм была однозначно лишней, занимая и место, и вес, стоя много германских деньгов и требуя огромного количество лишних матросов. Матросы, в свою очередь, занимали место и ели, значит стоили дополнительного места, веса и денег. Однако... при сравнении «Фон дер Танна» и «Инвинсибла», нетрудно заметить, что немецкий корабль, будучи на 1000 т тяжелее, имел броню сильно толще и развивал скорость на 1 узел больше.

Крейсера следующей серии — «Мольтке» и «Гебен» — при водоизмещении в 22600 т и скорости хода 28 узлов, несли по десять 280-мм орудий, двенадцать 150-мм и столько же 88-мм пушек. Утолщение барбетов башен, две дополнительные броневые палубы, броневая защита оконечностей корабля, дымоходов и дымовых труб, пятая кормовая башня главного калибра, стреляющая поверх другой — все это потребовало увеличения водоизмещения на 3600 т по сравнению с «Фон дер Танном». Для повышения живучести в бою на «Мольтке» и «Гебене» установили два руля (один за другим, так же будет сделано на российских «Измаилах»), приводимые в действие из разных отсеков, что должно было свести к минимуму возможность их одновременного выхода из строя.

Линейный крейсер «Зейдлиц», вооруженный, как и его предшественники, десятью 280-мм орудиями. Добавили высокий (10 метров над ватерлинией) полубак. Высокий полубак, усиленная защита носовой части, увеличенный объем боеприпасов и дополнительная 30–70 мм броневая защита погребов повысили водоизмещение корабля до 24600 т.

В 1913 г. был заложен «Дерфлингер» — головной корабль серии, вооруженный 305-мм орудиями главного калибра.

Он вступил в строй в 1914 г. за ним в 1915 и 1917 гг. последовали однотипные «Лютцов» и «Гинденбург».

В Германии так тщательно секретили данные новых кораблей, что вплоть до начала войны в мировых военно-морских кругах считали, что у немецких линейных крейсеров скорость и артиллерийское вооружение принесены в жертву защите. Отчасти такое мнение не было лишено оснований. Толщина броневого пояса на «Дерфлингере» составляла 300-мм — на 75-мм больше, чем на английском «Тайгере», а 100-мм броневая палуба крейсеров этого типа была толще палубы любого из иностранных броненосных кораблей тех лет. Более совершенной была и система обеспечения живучести немецких кораблей. Затопление одного главного машинного отделения и прилегающих к нему боковых отсеков на «Дерфлингере» создавало крен всего в 6,9°, в то время, как на английском «Принцесс Ройял» целых 17°.

Большой неожиданностью для англичан (для всех, скажем прямо, просто английские моряки видели это в живую пару раз) оказалась быстроходность немецких линейных крейсеров. Фактически они развивали скорость на 1–2 узла больше, чем указывалось в официальных справочниках. «Мольтке» давал 28,4, «Дерфлингер» примерно так же. Про «Гебен» потом вообще будут страшилки писать, что он с неисправными механизмами главной силовой установки выдавал 31 узел и оторвался от английских линейных крейсеров на раз-два. Об этом будет чуть позже, однако.

Удачно разрешили немцы и проблемы мореходности: сильно увеличив высоту носовой части своих кораблей, они получили достаточный надводный борт при пониженном расположении главной артиллерии. Это дало экономию в весе, улучшило остойчивость и уменьшило размер цели для артиллеристов противника.

Считали, что расплатой за эти достижения окажется меньшая огневая мощь германских крейсеров. Но немцы и артиллерию не оставили в забвении, не только создав более совершенную оптику, прицелы, заряды и снаряды, но и отлично натренировав своих артиллеристов. Вот почему в боевых столкновениях линейных крейсеров успех далеко не всегда сопутствовал более мощным английским кораблям. Немецкие артиллеристы пристреливались вдвое быстрее. 5 попаданий немецких снарядов было достаточно, чтобы отправить на дно английский линейный крейсер. «Зейдлиц» и «Дерфлингер», получив по два десятка попаданий из орудий главного калибра, смогли удержаться на плаву и дойти до своей базы. «Индефатигебл» и «Инвинсибл» ушли под воду в течение 3 минут, «Куин Мери» и того быстрее — за 38 секунд. Единственный погибший в Том Бою немецкий линейный крейсер «Лютцов», затонул после 24 попаданий, возвращаясь на базу. Было похоже, что корабль просто зае*ался. Об этом всём немного позже и немного подробней мы обязательно поговорим. Пока мы увидели, что строили под маркой линейных крейсеров в Германии.

Кто же автор всего этого буйства стали, угля и пороха?

Департамент проектирования военно-морского ведомства под управлением вице-адмирала Эйкштедта. Начальник судостроительного отдела — инженер Хюльман. Главный конструктор инженер Конов. В разработке проекта принимал участие инженер Бюркнер, конструктор машинной установки — инженер Вейс. С них начался проект первого немецкого линейного крейсера под индексом «F» — будущий «Фон дер Танн». Я пытался найти что-нибудь про этих людей, но не преуспел. Винтики имперского военного механизма останутся пока для меня только буквами.

Английские линейные крейсера лично мне не так интересны... вру — интересны, но о них скажем пока только: «скорость — лучшая защита». Стволы побольше, брони поменьше, скорость повыше. В итоге жуткие потери в Том Бою, немочь загнать втроём неисправный «Гебен» и на выходе из войны — корыта из фольги с орудиями полуметрового калибра.

1.2.2. Русские долго запрягают

Внимание: русские линейные крейсера типа «Измаил»!

В России процесс создания собственного православно-самодержавного линейного крейсера пошёл. К сожалению не так быстро, как хотелось бы, но пошёл.

Стартовала вся история в 1906 году, когда созданный Морской Генеральный штаб разработал концепцию, согласно которой в русском флоте должна быть эскадра из восьми линкоров с приданной ей эскадрой из четырёх броненосных крейсеров. Типа, так будет и управлять удобно, и маневрировать, и врага громить, и флаг показать.

Перипетии увлекательнейшего процесса проектирования и строительства «Измаилов» можно почитать у С. Е. Виноградова и Л.А. Кузнецова. Это очень интересно, категорически советую. Причём именно в указанной последовательности.

С момента принятия основного проекта и весь период постройки в сам проект постоянно вносились изменения. Характерный для российской бюрократии длительный цикл согласований, постоянно поступающая информация об успехах и неудачах зарубежных коллег, опыт эксплуатации и испытаний кораблей российского флота, наличие большого количества зарубежных «смежников» и отсутствие опыта у отечественной промышленности в некоторых отраслях, проблемы недостатка кадров и ресурсов в связи с мобилизацией и военным положением приводили к сущему звездецу.

В итоге должен был получиться корабль водоизмещением 36600 тонн, длинной 228,6 м, шириной 30,5 м, скоростью 26,5 узлов. Бронирование до 305 мм, боевая рубка до 400. Вооружение «Измаилов» — 12 — 356-мм, 24 — 130-мм, 8 — 75-мм, 4 — 63-мм зенитки. И обязательно 6 торпедных аппаратов 533-мм. Экипаж 1175 человек.

Как Вы понимаете, к началу войны готовность корпусов составляла для «Измаила» 43%. «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин» — от 20 до 38%.

Темпы постройки отставали от утверждённых графиков из-за опозданий в поставках материалов и отливок. С началом войны, дела пошли ещё хуже — наметился срыв поставок башен главного калибра. Часть отливок и поковок, мортиры и кронштейны гребных валов, изготовлявшиеся в Германии, пришлось заказывать и без того уже перегруженным отечественным заводам Морского ведомства. А оттуда мобилизоваличасть рабочих. Сроки спуска первых двух крейсеров переносились на май, вторых — на сентябрь 1915 года, а готовность к испытаниям — соответственно на май и август 1917 года, то есть с годовым опозданием против запланированных сроков. Тут бы уже и остановиться, но Николай II любил флот. А как ещё можно объяснить его упёртость в вопросах строительства флота? ну уж точно не прозорливым подходам к вопросам геополитики и великодержавного строительства. Строительство «Измаилов» продолжалось.

Что же за корабль хотели получить наши адмиралы?

Как и в Англии, в России желали получить корабль, способный действовать на океанских коммуникациях (только в Англии — с целью защиты, в России, соответственно, наоборот). Такой большой и дорогой корабль было жалко не использовать в генеральном сражении. Отсюда и сходное видение использования данного корабля в бою: «В бою броненосные крейсера образуют летучие отряды, которые стремятся усилить удар главных сил, направленный на часть эскадры противника. Они стремятся зайти ему во фланг, расположиться впереди его голов, позади его хвоста, одним словом, отряды эти играют ту роль, которую в сухопутных сражениях играет резерв».

В России, буквально за какие-то пару лет, военно-морская мысль перешла от британской концепции строительства линейных крейсеров к германской, согласно которой корабли данного класса в первую очередь являлись «быстроходным крылом» при эскадре.

Мысль-то перешла, да потом оглянулась, и пошла обратно. Так и застряла на промежуточном варианте. Потому что действия на коммуникациях продолжали ставиться русским линейным крейсерам в качестве одной из основных задач. При этом, определив «эскадренную» роль линейных крейсеров как ключевую и первостепенную, отечественная военная наука не замедлила с совершенно правильным выводом: раз кораблям данного класса придется сражаться с линкорами противника, то и защищать их следует на уровне линкоров (все знают, что «Севастополи» были так себе забронированны). Для этого в 1909 году считалось возможным пожертвовать количеством орудий, но не их калибром. Вплотную подошли к концепции быстроходного линейного корабля, и тем самым едва не оказались впереди планеты всей, если бы... если бы не планируемое картонное бронирование. В это момент водоизмещение планировалось в районе 23000 тонн. Посмотрели — океюшки, строим.

Однако к 1910 году решение о строительстве броненосных крейсеров еще не было принято: с учетом того, что «Программу усиленного судостроения Балтийского флота на 1911-1915 гг.» было необходимо согласовать не только с Государем, но и с Государственной думой (последнее было заведомо не быстро), 1911 г должен был уйти впустую — кораблей в этом году заложить уже не успевали. Соответственно, появилось время для усовершенствование проекта. А то мало совершенствовали! Лучше бы у англичан организацию взаимодействий верфи и субподрядчиков позаимствовали, или на худой конец у немцев! 18 июня 1911 года морской министр И.К. Григорович

(интереснейший дядька! Когда дело дойдёт до истории Российского Императорского флота в Первой Мировой ему будет посвящена отдельная глава) утвердил уточненное «Задание на проектирование броненосных крейсеров для Балтийского моря» и разослал его в 6 отечественных и 17 зарубежных фирм. Обратная связь зашкалила — добавились инициативные проекты. Самым прикольным был, на мой взгляд, инженера-механика А.Ф. Бушуева, который умудрился в корабль водоизмещением в 30000 т впихнуть 15 стволов 356-мм и дизельные двигатели!

Начались качели проектов. К концу июля 1912 г. Адмиралтейский и Балтийский заводы подготовили откорректированные проекты. Корабли выросли до 36000 тонн. 27 июля 1912 г. Технический совет Главного управления кораблестроения предложил обоим заводам разработать общий проект, чертежи которого морской министр утвердил 4 августа 1912 г. 5 сентября 1912 г. Главное управление кораблестроения выдало заводам наряды на постройку броненосных крейсеров (по два каждому).

Всего шесть лет понадобилось, м-да-а...

Корабли имели самый низкий силуэт из однотипных кораблей всех стран мира. Их особенностью являлось отсутствие задней боевой рубки, что понижало общую надежность системы управления в бою, хотя и не было уникальным решением. Корпус разделили 25 главными поперечными водонепроницаемыми переборками. Предполагалось установить двенадцать скорострельных 356-мм орудий (против восьми у «Макензена» — сверстника «Измаила») с длиной ствола 52 калибра в четырех трехорудийных башнях. Дальность стрельбы составляла 24000 м. Это позволяло иметь в залпе 12 снарядов (36 в минуту), против 8 (16 в минуту) у того же «Макензена», что существенно повышало вероятность попаданий в корабль противника при накрытии. Скорость 26,5 узлов (полная) и 28 узлов (форсированная). Дальность плавания планировалась 2280 миль при скорости 26,5 узлов, что для Балтики было вполне достаточно.

В 1910 году как классический броненосный крейсер, «Измаил» в процессе развития его проекта превратился в один из самых мощных в мире линкоров передовой оперативно-тактической концепции. Эта концепция — быстроходный линкор, потребность в котором выявилась в ходе Первой мировой войны. Именно быстроходные линкоры стали преемниками классических сверхдредноутов.

Не могу удержаться и не сравнить «Измаилы» с одногодками. Тем более, что этим занимаются все, кому не лень. А я чем хуже? Превосходство «Измаила» в огневой мощи над линкорами-сверхдредноутами других флотов выглядит впечатляющим. Так, британские линкоры «Орион», «Кинг Джордж V» и «Айрон Дюк» (по 10 343-мм орудий), а также американские «Нью-Йорк», «Невада» и «Аризона» (по 10 356-мм) имели вес залпа 6350 кг (70% «Измаила»); британские «Куин Элизабет», «Ройял Соверен» и итальянские «Караччоло» (по 8 380-мм) — 6976 кг (78% «Измаила»); американские «Нью-Мексико» и «Калифорния» (по 12 356-мм), а также японские «Фусо» и «Исэ» (по 12 356-мм) —7620 кг (85% «Измаила»). «Измаил» превосходил даже корабли следующего поколения — линкоры «Мэриленд», «Нагато» и «Нельсон» (пушки калибром 406-мм и соответственно 85, 89 и 91% от веса залпа «Измаила»).

Про броню можно сказать, что она была слабенькой, но нельзя. Система бронирования «Измаила» не так проста, как может показаться и если сравнивать её с современниками, не всегда проигрывает, а иногда очень даже не просто не хуже.

По концепции применения «Измаилов» тоже не всё просто. Строили его для мелководной и маленькой Балтики. Но получался весьма мобильный и превосходно вооруженный корабль.

Дело в том, что русское стратегическое военно-морское планирование никогда не рассматривало эту дивизию в качестве отряда для использования исключительно в составе Балтийского флота. В условиях быстро меняющейся обстановки того времени их официально определенное программой предназначение осталось бы, скорее всего, на бумаге. Империя собиралась обеспечивать свои интересы в любом районе мира. Например, весной 1914 года начальник Морского генерального штаба адмирал Русин во время визита во Францию для согласования действий флотов в случае возникновения общеевропейской войны решал с союзным морским командованием вопрос перевода «Измайлов» на Средиземное море. До оборудования собственной базы в Эгейском море русские сверхдредноуты должны были базироваться или на арендованную в 1913 году Бизерту или на Тулон, где французская сторона обязалась построить для них отдельную оборудованную базу.

Почему же тогда в течение всего периода строительства Морское министерство упорно именовало эти корабли «крейсерами»? Ответ прост: в мае 1912 года сверхзадачей момента было выколачивание денег. Год назад Дума раскошелилась сразу на семь линкоров (стоимостью в четверть всего бюджета страны!). Поэтому когда Григорович пугал притихший зал Таврического дворца перспективой появления в течение суток после объявления войны чуть ли не под окнами Зимнего дворца всего германского флота и требовал у законодателей денег на «крейсера», он действовал хитро и верно. На линкоры он бы средств, скорее всего, не получил, а какими именно кораблями фактически станут профинансированные «броненосные крейсера», понять человеку со стороны было трудно.

Вот такие интересные корабли, опередившие своё время были построены в России. К моему сожалению, построены не до конца. Спустили на воду, частично навешали броню, частично была готова начинка. Но потом всякие там революции, волнения, экономический крах, распад Империи, интервенция и прочие мелочи помешали их достройке. А корабль крутой. Мне нравится.

Кто же ещё строил линейные крейсера? Линкоры, в смысле дредноуты, строили все кому не лень, даже Испания, Турция и Чили... не совсем именно строили, иногда покупали или заказывали где-нибудь (в Англии, где же исчо?).

1.2.3. На краю края земли…

«Конго», «Хией», «Харуна», «Кирисима» — Линейные крейсера Японии.

К проектированию первых линейных крейсеров в Японии приступили в 1908 году. Все работы велись силами Морского технического департамента, а ориентиром для разработчиков служили официально объявленные характеристики первого британского линейного крейсера «Инвинсибл» (как вы уже поняли, корабль не менее знаковый, чем «Дредноут».

Повелители Азии хотели получить корабль в 18650 тонн, со скоростью 25 узлов и вооружением из четырёх 305-мм и восьми 254-мм орудий. После того как стали известны истинные характеристики британского корабля, проект был изменён. Теперь будущий «Конго» подрос до 18750 тонн, ускорился до 26,5 узлов и получил однородный главный калибр из десяти 305-мм орудий. Первый корабль серии предполагалось заложить в 1911 году. Тем временем британцы начали склёпывать линейный крейсер «Лайон», в сравнении с которым всё, проектируемое ранее (не только в Японии), выглядело так себе.

Японцы решили пойти проверенным путём и обратились к британской фирме «Виккерс» с просьбой о разработке проекта при условии постройки головного корабля на британских верфях. Запахло большими деньгами, потому что это иностранный заказчик, который хочет только лучшее. Проект был разработан под руководством британского кораблестроителя Джорджа Тёрстона, который создал проект близкий к новейшему британскому линейному крейсеру «Тайгер». «Виккерс» продал все технологии япошкам и стороны остались очень довольны собой. Одни получили корабль, вобравший в себя новейшие достижения кораблестроения и тактики эпохи, другие — кучу денег практически на ровном месте. На фоне английских кораблестроительных программ один линейный крейсер на сторону ничуть не помешал срокам по госсзаказм. В течение 1911–1912 годов на японских верфях было заложено ещё три корабля типа «Конго». В Англии у многих подгорело, так как Япония получила корабли, мощнее одноклассников для Королевского флота. Скандал в прессе не утихал несколько месяцев.

Там была ещё прикольная история с небольшим обманом заказчика. Японскому военно-морскому атташе попали совершенно секретные данные сравнительных испытаний, в ходе которых выяснилось, что 343-мм пушки, устанавливающиеся на новейшие британские линейные крейсера, по скорострельности и живучести значительно превосходят 305-мм пушки англичан. Японцы кардинально поменяли свой подход к главному калибру будущего корабля — они пожелали 356-мм артсистему. «Виккерс» согласился пойти навстречу заказчику и разработать новое 356-мм орудие для японского линейного крейсера.

Японцы получили отличное орудие, которое по своим баллистическим качествам не уступало американскому, при этом несколько превосходило 343-мм пушки англичан. Кроме того, 356-мм ствол располагал большим ресурсом — 250-280 выстрелов против 200 у 343-мм. От некачественных британских бронебойных снарядов японцы отказались практически сразу после Ютландского сражения.

Узнав о переходе флота США на 356-мм калибр, японские адмиралы порадовались — наконец-то им удалось предугадать направление развития тяжелых артиллерийских кораблей и не пришлось догонять будущего врага доброго соседа.

Японцы не одобрили идей Фишера о минимальном противоминном калибре, поскольку хорошо помнили по опыту русско-японской войны, что для надежного поражения атакующих миноносцев нужны более тяжелые орудия, нежели 76-102-мм. Поставили себе 152-мм. Но, за каким-то японским чёртом, оставили шестнадцать 76-мм установок, расположенных частично на крышах башен главного калибра, а частично — в средней части корабля. Это вес, экипаж, место и нафига? Где-то мы это уже видели.

Защита «Конго» служит предметом многочисленных споров. Да собственно и пофиг. Важно знать, что она была не хуже защиты британских линейных крейсеров того времени. Хотя, куда уж хуже?

В целом же можно констатировать, что «Конго» стал линейным крейсером в традиционном британском стиле — мало брони и много скорости при самых больших пушках. При этом он превосходил корабли типа «Лайон» и «Куин Мэри» — его артиллерия была более мощна, а защита — более рациональна (пишут умные люди, тут я спорить не буду).

О качестве этих кораблей говорит тот факт, что в разгар Первой мировой войны британцы неоднократно пытались «вернуть» себе удачные корабли. Сперва бри­танский флот предложил своему азиатскому со­юзнику передать ему в аренду все четыре линей­ных крейсера типа «Конго». После Ютландского сражения английское ко­мандование просило отправить «Конго» в бри­танские воды для усиления Гранд Флита. Но японцы и от этого отказались.

Оно и понятно, почему японцы корабли не сдавали даже на время. Война идёт уже долго, когда кончится не понятно, там в Европе постоянно тонут корабли ценой в миллионы денег, новые взять неоткуда. А тут в Азии и колонии сейчас делить надо будет, и Китай пилить скоро, и США никуда не исчезли.

В 1916 году американцы озвучили свою новую кораблестроительную программу: 10 линкоров и 6 линейных крейсеров. В Японии в 1918 году была окончательно принята программа «8+8», согласно которой предстояло построить 8 линкоров и 8 линейных крейсеров. Первыми предстояло заложить два линкора типа «Кага» и два линейных крейсера типа «Амаги» (второй «Акаги»).

Линкоры типа «Кага» представляли собой некий вариант линейного крейсера, с очень мощным вооружением, совершенно недостаточным бронированием и весьма умеренной для своего времени скоростью, за счет чего удалось избежать «гигантизма» — корабль удалось уложить менее чем в 40000 тонн водоизмещения. При создании линейных крейсеров типа «Амаги» японцы прилежно скопировали британскую концепцию — имея на пару тысяч тонн большее водоизмещение в сравнении с линкорами «Кага», японские линейные крейсера обладали столь же мощным вооружением (10 410-мм пушек), более высокой скоростью (30 узлов против 26,5 у «Кага») и значительно ослабленным бронированием.

Сравнивая бронирование японских линейных крейсеров с американскими «Лексингтонами», можно говорить о некоем паритете — да, формально японская броня чуть толще, но фактически ни та, ни другая от 406-410-мм снарядов защищала чуть хуже чем никак. Как говорили: «исключительно тонкая яичная скорлупа, вооруженная отбойными молотками...»

Но тут кончилась война, кончились деньги и ещё эти, еропалны, начали летать, и с кораблей даже пару раз... «Акаги» и «Амаги» должны были быть переоборудованы в авианосцы, но «Амаги» сильно пострадал при землетрясении, будучи еще недостроенным и пошел на слом (вместо него был переоборудован недостроенный линкор «Кага»).

1.2.4. Когда демократии самим едва хватало. Но поделиться уже хотелось

В истории флота США было целых 6 линейных крейсеров. Типа «Лексингтон». Из них два даже достроили. «Леди Лекс» и «Леди Сара».

Идея линейного крейсера в США была сформулирована в 1903 году в Военно-Морском Колледж (Ньюпорт). Броненосный крейсер, имевший сопоставимые с эскадренным броненосцем вооружение и бронирование, но превосходящий последний в скорости, был очень нужен американскому флоту будущего. Такие корабли должны будут догонять и связывать броненосцы противника боем до подхода своих главных сил. Поэтому крейсерам следовало дать 305-мм стволы и предусмотреть защиту от таких же калибров. Зачем тогда броненосцы? Такой вопрос не ставился, но у меня возник сразу. Видимо для увеличения бюджета и чтобы было, куда адмиралов распределять.

В подобных взглядах на броненосный крейсер просматривался опыт испано-американской войны, когда броненосцы США не успевали за главными силами адмирала Серверы. Броненосный крейсер «Бруклин» догнал и расстрелял вражеские корабли. Мы уже встречали этот сюжет на страницах истории и помним, что победы американского флота объясняются в основном стремящимся к ничтожным величинам уровнем подготовки как моряков, так и материальной части.

Американцы изначально видели линейный крейсер как корабль для участия в бою главных сил, их взгляды оказались весьма близки к германским.

Первый проект, в 1909-1910 годах, американского линейного крейсера представлял собой аналог дредноута «Вайоминг» (26000 тонн, 12 305-мм орудий в шести двухорудийных башнях, 280-мм броня и скорость 20,5 узлов), но с более узким и длинным, для получения высокой скорости, корпусом. 8 305-мм орудий в четырех башнях, скорость 25,5 узлов. При этом бронирование местами превосходило защиту «Вайоминга».

Приоритет был, однако у строительства дредноутов, поэтому линейный крейсер так и не был заложен. А там и калибры подросли.

Следующий проект линейного крейсера США, будь он воплощен в металле, однозначно претендовал бы на звание лучшего в мире линейного крейсера — предполагалось сделать его аналогом линкора «Невада», сохранив бронирование последнего, но уменьшив вооружение до 8 356-мм пушек и обеспечив кораблю скорость в 29 узлов. Закладывать его предполагалось в 1912 году, это была бы сенсация. Но корабль был прибрежным (по меркам тихого океана) — всего 5000 миль. Когда смогли получить 8000 миль, броня истончилась с 356 мм до 200. Хорошо, сказали флотские функционеры и отложили проект подальше. Сейчас были нужны дредноуты. Как у всех.

К 1915 году взгляды на линейный крейсер, а точнее на его применение, изменились окончательно. Линейные крейсера самого демократического флота должны были стать становым хребтом «35-узловых» соединений, включавших в себя также легкие крейсера и эсминцы, способные развивать такую же скорость.

Технологический уровень позволял приблизить скорость больших кораблей к 35 узлам. Ценой огромных жертв прочими боевыми качествами. Только зачем — не до конца понятно. Концепции применения «35-узловых» соединений оформлено не было. Жертвовать огневой мощью и дальностью хода никто не собирался: пришлось бронирование и живучесть линейного крейсера помножить на ноль. Корабль получил 8 406-мм пушек, но при этом его корпус был очень длинным и узким, что исключало адекватную требованиям времени противоторпедную защиту, а бронирование не превышало 200 мм.

Будущие «Лексингтоны» категорически уступали в части защиты даже «Худу», да и в целом строительство шести баснословно дорогих и странно полезных гигантов было совершенно не оправдано никакими тактическими соображениями, противоречило мировому опыту, полученному в ходе Первой мировой войны, и стало бы огромной ошибкой американского кораблестроения.

Проект линейных крейсеров типа «Лексингтон» был утвержден 30 июня 1916 года, но их строительство неоднократно откладывалось в пользу кораблей сопровождения и противолодочных судов. В то время как четыре из кораблей были в конечном итоге списаны на стапелях в соответствии с условиями Вашингтонского военно-морского договора, два наиболее построенных корабля были переоборудованы в первые авианосцы флота Соединенных Штатов.

Так американцы могли получить линейный корабль передовой концепции задолго до всех остальных, но свернули немного не туда. А, как известно, если слишком сильно взять вправо, можно провернуться и оказаться слева.

Поэтому: авианосцы "лексингтон" и "саратога":

2. Дипломатические телодвижения

Гонка морских вооружений в последние годы накануне мировой войны приняла откровенный характер. Подготовка и принятие немцами флотских новелл 1906, 1908 и 1912 годов, и связанные с этим переговоры между Берлином и Лондоном по проблемам военно-морского строительства можно обозначить вехами этапов этой гонки.

Первый этап 1906-1908 годов характеризовался неудавшейся попыткой англичан в 1907 году на Второй мирной конференции в Гааге юридически зафиксировать ограничение военно-морского вооружения. Берлин не только не поддержал эту идею, но и принял в 1908 г. флотскую новеллу. После этого в июне-сентябре 1908 г. прошли первые переговоры между двумя сторонами по проблеме военно-морского вооружения. Немцы стремились неукоснительно исполнять флотский закон с внесенными в него поправками. Англичане хотели, если не остановить, то хотя бы замедлить его реализацию. Лондон, как и Берлин, не думал отступать от стратегии и принципов собственной международной и морской политики.

Начало второму этапу положила «мартовская паника» 1909 года на британских островах. Она была вызвана к жизни информацией о том, что немцы раньше времени (в конце 1908) начали строить два дредноута, предусмотренные программой 1909 года. В результате в ответ англичане приняли на 1909/10 финансовый год усиленную судостроительную программу. Если до этого ещё среди некоторых представителей германского военно-морского ведомства были сомнения в том, что английский «двухдержавный стандарт» ориентирован только против немцев, то теперь Германия окончательно объявлялась главным морским соперником Великобритании. Завершением второго этапа стала угроза войны между двумя государствами в июле-ноябре 1911 года. Свою лепту в доведение ситуации до такого состояния внесла и гонка морских вооружений. Неслучайно после урегулирования второго марокканского кризиса из Адмиралтейства раздавались голоса, выражавшие недовольство очередной упущенной возможностью разгромить немецкий флот, чтобы раз и навсегда решить «германскую морскую проблему». Политическое и военное руководство Германии сделало надлежащие выводы из событий лета-осени 1911 года (марокканский кризис, унижение германской нации и всё такое) и повело работу по укреплению вооруженных сил страны. Тирпиц использовал сложившуюся обстановку, чтобы ускорить работу по принятию очередной новеллы.

Третий этап германо-английского морского соперничества начался в конце ноября 1911 года и продолжался до конца июля 1914. Он был отмечен яростной борьбой внутри германского правительства вокруг новой флотской новеллы и последней неудавшейся попыткой добиться германо-английских соглашений в феврале 1912 года в ходе визита британского военного министра Холдена в Берлин. Логическим завершением провала переговоров стало дальнейшее флотское усиление двух сторон и окончательное сползание в колею, ведущую в пропасть войны.

С германской стороны Тирпиц не хотел «сдавать свой строительный план», не получив от англичан взамен никаких уступок по флоту (морской министр не принимал предлагаемое Бюловым, а затем Бетман-Гольвегом политическое соглашение, в качестве компенсации за флотский договор). Тирпиц выдвигал неприемлемую для британцев формулу соглашения по военно-морским силам — «3 к 4», а затем «2 к 3». Англичане также не хотели принимать договор об обмене информацией о строящихся судах. Позиции Тирпица разделялись кайзером. Мы уже видели этот дуэт раньше — шансов что-либо поменять в их точке зрения не было ни каких.

С английской стороны команда противников договоров с немцами выглядела не менее представительно. Это были, прежде всего, король Эдуард VII, а затем Георг V, премьер-министр Асквит, министр иностранных дел Грэй. Среди представителей Адмиралтейства речь идет о Фишере, Черчилле. Все с 1908 года однозначно считали Германию главным врагом Великобритании и предпринимали шаги не только дипломатического, но и военного характера по ее нейтрализации. Хотя дело до войны не дошло, антигерманская заостренность внешней политики и военного судостроения англичан была совершенно очевидной. Многое делалось для сохранения Антанты как гаранта равновесия военно-политических сил в Европе.

Таким образом, предварительные переговоры между двумя сторонами, которые велись несколько лет подряд, напоминал разговор двух глухих. Каждый толковал о своем, не слыша другого собеседника. Неудивительно, что конечным итогом стал общий провал переговоров по различным договоренностям и продолжение усиленного морского вооружения. Оно рано или поздно должно было сказать предназначенное ему слово в затянувшемся флотском соперничестве. В результате нерешенная проблема гонки морских вооружений между двумя странами явилась одним из важных катализаторов, приведших в действие спусковой механизм Первой мировой войны.

3. Планирование и развертывание

Мы коснёмся здесь только главных действующих лиц. Потому что действовать будут в основном они. Для Российского Императорского флота у меня заготовлена отдельная длинная история. Японцы и американцы слишком далеко и на решения англичан и немцев влияние оказывали ничтожное. Францию упомянем скорее случайно. А всякие итальянские, австрийские, турецкие, испанские и прочие, простигосподи, военно-морские ошмётки удостоятся своего места в нашей истории чуть позже.

3.1. Германия

Флот Открытого моря (Hochseeflotte), сосредоточенный в базах Северного моря, насчитывал 14 дредноутов в двух эскадрах (адмиралы Ланге и Функе), 8 эскадренных броненосцев (адмирал Шеер). Разведывательные силы под командованием адмирала Хиппера состояли из 3 линейных и 6 легких крейсеров. Командовал флотом адмирал Ингеноль, державший флаг на флагманском «Фридрих дер Гроссе».

Списочный состав, если кому интересно:

1-я эскадра — линкоры «Гельголанд», «Нассау», «Ольденбург», «Вестфален», «Остфрисланд», «Позен», «Тюринген», «Рейнланд».

2-я эскадра — восемь линкоров додредноутов двух последних серий.

3-я эскадра — линкоры «Кайзер», «Кениг Альберт», «Кайзерин», «Принц-регент Луитпольд».

Разведывательные силы — линейные крейсеры «Зейдлиц», «Мольтке», «Фон дер Танн».

7 флотилий миноносцев по 8-12 кораблей, каждая во главе с легкими крейсерам. Так же был отряд вспомогательных кораблей, отряд учебных кораблей и отряд кораблей технического обеспечения из десятка устаревших единиц «во главе» с «Блюхером».

На Балтике было 7 легких крейсеров, 16 эсминцев и миноносцев, 4 подводные лодки. Всё это использовалось как попало.

В заграничных водах находилась крейсерская эскадра адмирала Шпее броненосные — «Шарнхорст», «Гнейзенау», легкие «Нюрнберг», «Эмден», «Дрезден» и «Лейпциг». В средиземном море находилась эскадра адмирала Сушона из линейного крейсера «Гебен» и легкого «Бреслау».

Подводные лодки были сведены в три флотилии. Отдельной флотилией были минные заградители и корабли охраны прибрежной зоны.

Для того, что бы Флот Открытого моря находился в постоянноймобилизационной готовности, он был свободен от всех прочих задач, которые были переданы кораблям специального назначения (те самые три отряда). При всеобщей воинской повинности наименее боеспособен был флот в осенний период, когда часть команды, уволенная в запас, заменялась новобранцами, которые являлись новичками в морском деле.

С объявлением мобилизации из кораблей резерва образовали 4-ю, 5-ю и 6-ю эскадры («Кайзеры», «Виттельсбахи» и «Зигфриды» соответственно), которые не имели практической боевой ценности, однако отлично подходили для подготовки личного состава, охраны побережья и выполнения других второстепенных функций.

Особое место занимает система командования. В «отечественных» водах все корабли подчинялись командующему Флотом Открытого моря. В «заграничных» это было невозможно, поэтому все отдельные соединения имели своих командиров. Во время войны необходимо было иметь правомочный орган, который распределял бы боевые силы в соответствии с поставленными целями, имел бы большое влияние на ведение боевых действий на различных театрах. Таким органом стал Адмирал-штаб. Адмирал-штаб в мирное время занимался предварительной разработкой операционных планов. Начальник Адмирал-штаба имел право докладывать кайзеру проекты приказов. А после их утверждения отсылать на места.

В мирное время преобладающее влияние имел статс-секретарь морского министерства, однако в военное время он был абсолютно непричастен к управлению флотами, занимаясь, однако, вопросами развития и строительства флота руководил статс-секретарь морского министерства.

Все стратегические соображения германского морского командования строились на том, что английский флот сразу приступит к активным действиям у берегов Германии. Поэтому при создании кораблей огневая мощь, скорость и дальность хода приносились в жертву защите, тогда как у англичан традиционно было преобладание вооружения и скорости над броневой защитой. Такая расстановка акцентов привела к тому, что в открытом море германский флот имел несколько худшее положение тихоходного пассивного противника.

Еще одним большим минусом для германского флота являлось неудобное географическое расположение его баз. При всех операциях флот мог использовать только одну точку, находящуюся в юго-восточном углу Северного моря — Вильгельмсгафен. Это существенно снижало его оперативную активность. Однако все базы были отлично подготовлены, хорошо снабжены, имели превосходные ремонтные возможности.

Когда война с Великобританией стала неизбежной, было принято решение не рисковать германским флотом в большом сражении, а сохранить его для дальнейших целей. Мольтке и германский сухопутный штаб были уверены в победе над Францией и Россией в скором времени. Планировалось, захватив Францию, построить дополнительно много кораблей и принудить Великобританию к уступкам. Для этого было необходимо иметь германский флот целым, не подвергать его риску.

Германские операции определялись директивой кайзера, данной им в начале войны: «Целью операций будет нанесение британскому флоту путем нападений на его корабли, несущие дозор или блокирующие Гельголандскую бухту, или же путем вынесенных вплоть до берегов Британии наступательных миннозаградительных операций и, если возможно, наступательных действий подводных лодок.

После того как равенство сил будет таким образом обеспечено, наш флот, когда все его силы будут сосредоточены и готовы к действию, должен добиваться боя при благоприятной обстановке. Если благоприятный случай для боя представиться раньше, его необходимо использовать».

Это были робкие и неуверенные директивы, для такой силы, как германский флот. Если план на суше был отчаянно дерзким, то на море — слишком осторожным. Передача инициативы противнику — сомнительное решение.

Германские планы были столь осторожны и ввиду русской угрозы на востоке.

Предусматривались крейсерские операции против торговли союзников, для которых все было готово. Тирпиц и его подчинённые понимали, что необходимо сокрушить английскую морскую торговлю. Под торговлей мы понимаем все грузовые перевозки морем в интересах Великобритании. Ни одна из стран, будущих противников Рейха в мировой войне, не зависела от морских перевозок так, как Англия. И немцы подошли к решению этой задачи так основательно, как могли только они.

Для нормального функционирования крейсерских сил необходимо было решить две проблемы — организовать их снабжение и наладить связь. Решение этих задач привелок созданию «системы этапов». Океаны былиразделены на районы, в центре которых находились узлы связи под командованием офицеров флота. Часто такие базы создавались в крупных городах, где Германия имела дипломатические представительства. Таким образом, информация из Германии достигала конкретного корабля через несколько передатчиков. К 1914 году связь была отлажена, однако немцы не успели достроить часть передатчиков, что бы система покрывала весь земной шар. Еще одним недостатком являлась слишком характерная работа германскихрадиостанций, которые было невозможно спутать с кем-либо в эфире.

С началом войны большое количество угольщиков было отправлено в условленные места, что бы дожидаться рандеву с военными кораблями. Немцы рассчитывали, что лояльно настроенные страны (Аргентина, Чили, Бразилия и другие) будут сквозь пальцы смотреть на мелкие нарушения морского права.

Всем пофиг, но напишем. Система этапов включала в себя: Этап Юг, с центром в Циндао; Этап Северо-Западная Америка с центром в Сан-Франциско; Этап Юго-Западная Америка с центром в Вальпараисо; Этап Бразилия с центрами в Ла-Плате, Кальяо и Рио-де-Жанейро; Этап Вест-Индия; Этап Северная Америка с центром в Нью-Йорке; Этап Западная Африка с центром вДуале; Этап Средиземное море.

В состав этих этапов было включено так много торговых судов, что их невозможно было отследить. Удивительно, но система этапов долго не продержалась. Однако это совсем другая история, может быть чуть позже...

Рассматривалась так же возможность использования линейных крейсеров в качестве рейдеров в северной части Атлантики, но дальше обобщенных рассуждений дело не пошло.

В-пятых, германские линейные крейсера так себе мореходны. Для Северного или Средиземного моря ещё ничего, но в Атлантике в условиях длительного похода, линейные крейсера кайзера превращались бы в пыточные камеры для своих экипажей. Короткая и резкая качка была характерна для кораблей с большой метацентрической высотой, каковыми и являлись линейные крейсера Флота Открытого моря.

В-восьмых, отсутствовала система снабжения под такие корабли. Легкий крейсер «Эмден» и линейный крейсер «Фон дер Танн» требуют разных материальных ресурсов. Никто не был готов к таким фортелям. Накануне войны рассматривался переход одного из линейных крейсеров из Флота Открытого моря в эскадру адмирала Шпее, или в Циндао, но эти проекты так и остались проектами в первую очередь по указанной выше причине.

В-четвёртых, рейд линейных крейсеров против торговли не имел смысла. Без системы конвоев уничтожение одиночных транспортов никак не сказалось бы на общем потоке грузов.

И, наконец, во-первых, никто (Вильгельм, Тирпиц, Ингеноль или кто ещё), никогда (ни до генерального сражения с английским флотом, ни после такового) не выпустил бы драгоценнейшие линейные крейсера из базы ради потопления пяти-десяти-двадцати-дажеста пароходов. Разрешение на выход дредноутов в море было получить практически невозможно.

Это, что бы мы понимали, к чему готовились легкие силы германского флота в заграничных водах. Тирпиц, которому теория крейсерской войны вроде как нравилась, упустил один из важнейших её аспектов — подобный размах действий легких сил должен быть подкреплён линейным флотом, занимающим господствующее положение на море. Результат будет соответствующий.

Была так же проблема защиты своего транспортного судоходства. Половина германского импорта шла через морские и океанские пути, а торговый флот Германии занимал второе место после английского и составлял 11% мирового тоннажа. Верховное командование Рейха рассчитывало закончить войну в короткие сроки, поэтому не предприняло никаких мер по организации судоходства в военное время. Адмирал штаб приказал торговым судам укрыться в нейтральных портах (с началом боевых действий) и ждать. Англичане воспользуются этим промахом германских стратегов по полной программе.

Флот был отмобилизован без осложнений. Началось все 20 июля, с предупреждения крупных судоходных компаний о возможности военных осложнений, а 1 августа была официально объявлена мобилизация.

3.2. Англия и Франция

Первый флот, или Гранд Флит (великий флот, в противовес «непобедимой армаде» с 1588 года) в июле 1914 года включал в свой состав 20 дредноутов, 8 броненосцев типа «Кинг Эдуард VII» и броненосец «Агамемнон». Им помогала наводить ужос на немцев 1-я эскадра линейных крейсеров — «Лайон», «Принцесс Роял», «Куин Мэри» и «Нью Зиленд» — под командованием контр-адмирала Битти. Кроме того были ещё две крейсерские эскадры из 8 броненосных крейсеров типов «Минотавр», «Уорриор» и «Девоншир», эскадра контр-адмирала Крэддока из 4 броненосных крейсеров находилась у берегов Мексики (хотя и числилась в Гранд Флите). Легкие силы были представлены 4 легкими крейсерами и 4 флотилиями эсминцев по 20 единиц в каждой и по одному крейсеру-скауту в качестве лидера. С 4 августа всем этим добром командовал адмирал Джеллико, державший флаг на новейшем дредноуте «Айрон Дьюк». Базировался Гранд Флит на Розайт, Кромарти, Скапа-Флоу и Хамбер.

Второй флот под командованием адмирала Берни насчитывал 15 линкоров: броненосец «Лорд Нельсон» флагман, 5 броненосцев типа «Дункан» и 8 броненосцев типа «Формидебл» и «Вендженс». Крейсера: 8 броненосных, 4 легких. Так же было 4 флотилии дозорные и другие соединения из всякой мелочи.

Средиземноморский флот под командованием адмирала Милна состоял из 2-й эскадры линейных крейсеров («Инвинсибл», «Инфлексибл», «Индефатигебл», «Индомитебл»), 1 крейсерской эскадры контр-адмирала Трубриджа из 4 броненосных крейсеров, 4 легки крейсеров и 16 эсминцев. Эти корабли были размазаны от Александрии до Гибралтара.

Третий флот под командованием вице-адмирала Бетэла фактически являлся резервом и состоял из откровенного старья, до которого не дотянулся в своё время Джеки Фишер. 5 кораблей типа «Канопус», 9 типа «Маджестик», 5 эскадр крейсеров.

Эскадра Китайской станции состояла из линкора «Трайэмф», 4 крейсеров, 8 эсминцев и мелких судов.

Эскадра Ост-Индской станции — линкор «Свифтшур», 2 крейсера, 4 канонерки.

Австралийская эскадра — линейный крейсер «Австралия», 4 легких крейсера, 3 эсминца.

Эскадра Новозеландской станции — 4 старых крейсера.

Капская эскадра (это на юге Африки, если что) — 3 древних крейсера.

Система охраны побережья состояла из специальных «патрулей», куда входили до 80 эсминцев и 4 легких крейсера, а так же 5 флотилий миноносцев и прочие мелкие суда.

Подводные лодки были сведены в 9 самостоятельных флотилий: 3 с патрулями, 6 со Вторым флотом. 61 штука находились в водах метрополии, остальные по несколько штук на Мальте, Гибралтаре, в Китае и в Австралии.

В первые месяцы войны британским флотом управлял военный отдел Адмиралтейства, которым рулил Черчилль и принц Луи Баттенбергский. В отдел входили так же начальник морского генштаба вице адмирал Джексон, которого 29 августа сменил Стэрди, которого, в свою очередь, 1 ноября сменил контр-адмирал Оливер.

Штаб еще не успел приобрести авторитета (хотя работал изо всех сил) и, поэтому, фактическое управление флотом находилось в руках энергичного, молодого, сухопутного человека, окруженного слишком большим числом морских офицеров-советников. Черчилль был относительно свободен в своих действиях, но откровенно занял позицию активного наблюдателя.

Географическое положение было исключительно благоприятным для англичан — восточное побережье, хотя и не располагало большим числом подготовленных баз, позволяло проводить скрытное развертывание сил флота дляосуществления операций любого масштаба, своевременно реагировать на угрозу со стороны германского флота.

План войны на море был согласован с Имперским генштабом и Комитетом по имперской обороне. Предусматривалась дальняя блокада германского флота с базированием на север Шотландии. Первой задачей было прикрытие перевозки во Францию британской экспедиционной армии. То есть, ведя тактическое наступление, англичане занимали стратегическую оборону, со временем все более выраженную. Силы прикрытия транспортов должны были вовлекать части германских ВМС в столкновения, а Дуврский пролив должны были прикрывать старые корабли Второго и Третьего флотов. Эта система охраны перевозок и безупречная мобилизация флота были одними из лучших моментов для английского флота за Первую Мировую войну.

Действия сил британского флота в Средиземноморье определялись французским командованием, в чьем распоряжении находились ВМС союзников в Средиземном море.

Другие заграничные силы флота должны были обеспечивать сугубо оборонительную функцию защиты коммуникаций от действия рейдеров (одиночных и эскадр), с последующим их уничтожением. Этим занимались устаревшие корабли, которые не были необходимы на главном морском театре. Эскадры, перечисленные нами, должны были оперировать в подконтрольных им районах и угрожать вражеским рейдерам и торговым судам. Своеобразное «проецирование силы» в мелких масштабах.

Флот был отмобилизован заранее. Запланированные маневры - проведены. Учения прошли успешно, никто не погиб, кораблей не утопили, все молодцы и началась демобилизация. Убийство в Сараево не остановило дембель (ведь он, как все знают, неизбежен). Однако спустя несколько дней правительство страны и командование флотом отреагировало: демобилизацию приостановили, предупредили заграничные силы, а 28 июля все силы в метрополии привели в боевую готовность, объявили призыв морского запаса, а 3 августа флот был отмобилизован окончательно и бесповоротно.

Сразу пробежимся по главному союзнику, ответственному за Средиземное море.

Французский флот. Отдельный отряд командующего флотом вице-адмирала Лапейрера — линкоры «Курбэ» и «Жан Бар» и крейсер. 1-я эскадра линкоров (6 «Дантонов»), 2 эскадра линкоров («Пари», «Франс» и 5 кораблей типа «Репюблик»), дополнительная дивизия линкоров («Сюффрен», «Сен-луи», Бувэ" и «Голуа»), специальная дивизия (два броненосца «Жорегиберри» и «Шарлемань», 7 крейсеров). Так же были две легкие дивизии о семи крейсерах, 37 эсминцев в 6 дивизионах и флотилия подводных лодок (6 эсминцев и 15 подлодок). Эта структура в ходе войны претерпевала изменения, но так как французский флот страдал ерундой, значение это имеет ничтожное.

Как видно из структуры ВМС главный действующих лиц, ставка делалась на линейные корабли и их решающий бой. Все силы англичан и немцев были сосредоточены в родных базах. Внимание заграничным театрам уделялось ровно столько, сколько было допустимо минимально.

Крейсерской войне уделялось немало внимания, однако как с немецкой стороны, так и с английской, силы для её ведения были выделены смешные, в сравнении с возможностями сторон.

Подводные лодки пока были странной новинкой, перспективу которой видели немногие. На тот момент не было выработано тактических способов действий подводных лодок, стратеги и тактики ограничивались общими словами о способах их действия и противодействия им.

Авиация вообще в серьёз не воспринималась. Германские дирижабли и английские гидропланы должны были выполнять разведывательные функции, но никаких наступательных директив им не давалось. Про авианесущие корабли пока если только заикались, да и то какие-то фрики.

Глава 2. Война

Война была неизбежна.

1. Начало войны

Первые несколько месяцев войны были для британского флота не просто неудачными, а настоящим адским лабиринтом. Пассивность английского командования была видна на всех уровнях. Стоит отдать должное германскому военно-морскому руководству — они так же были осторожны и безынициативны. Что бы понимать корни бездеятельности огромных флотов, построенных для решительного боя друг с другом, надо помнить о стоимости этих кораблей для государственных бюджетов. Десятки дредноутов были не просто строчками в списках и приказах. Они были безумно дорогим вложением денег, сил и средств в безопасность и величие державы. И лезть в пекло, рискуя потерять их, охотников не находилось.

Сто-о-о-оп. Пассивность? Это, сейчас читая умные книжки современных историков, можно встретить такие оценки. Мол, все прижопились и сидели по базам. Опять достаём мозги, включаем разделы «память» и «логика».

Встаём на место адмиралов того времени. Вспоминаем про политическую ответственность, приказы от глав государств и разработанные ещё до войны директивы. Смотрим на море...

Море кипело. События мелкие, масштаба одного кораблика (иногда имеющие огромное значение). Мелкие для истории, а не для непосредственных участников. События масштаба целых регионов, ввергающие в горнило мировой войны страны и народы.

Матросы с обеих сторон встретили начало войны с ещё большим воодушевлением, чем гражданское население. Наконец-то они смогут выйти в море, расчехлить орудия главного калибра и отправить многие тонны снарядов своим давно известным врагам. Англичане жаждали пустить на дно выскочек с континента. Немецкие моряки не могли дождаться дня, когда они смогут бросить вызов британскому флоту на просторах Северного моря. В германском флоте даже был принят неформальный тост за тот самый день («der Tag» — день, в значении «тот самый день» или «День» — с большой буквы). Не у всех получится дожить до этого дня.

В первые месяцы войны на море англичане допустили ряд серьезных оперативных и тактических просчётов, в результате которых Королевский флот понёс ощутимые потери, а дипломатические и стратегические последствия некоторых имели масштабы межконтинентальные.

Но, хватит разговоров. Армаде дредноутов, как со стороны Англии, так со стороны Германии, достаточно выйти из баз, потратить несколько часов хода по пустынному морю (без оврагов, рек, гор, городов, крепостей и прочих препятствий) и сразиться друг с другом. Ведь именно для этого их и строили, не так ли?

1.1. В Средиземном море

Давным-давно, в одной далёкой-далёкой галактике... ой, это не сюда. В октябре 1913 года Тирпиц сформировал немецкий средиземноморский дивизион в составе линейного крейсера «Гебен» и легкого крейсера «Бреслау». «Гебен» — пушка-бомба-самолёт — 23000 т, 29 узлов, десять 280-мм стволов главного калибра — по своим ТТХ превосходил любой корабль союзников на Средиземном море. Командовал этим небольшим, но заметным хозяйством решительный и инициативный контр-адмирал Сушон.

Сушон, Вильгельм Антон, родился в 1864 году в Лейпциге. Не самый морской город. С 1881 года на службе в военно-морских силах молодой единой Германии. Служил на различных кораблях, командовал канонерской лодкой «Адлер», участвовал в захвате островов Самоа. Окончил Морскую академию в Киле. В 1896-1904 служил в Главном командовании военно-морского флота и в Адмирал-штабе. Во время русско-японской войны — начальник штаба крейсерской эскадры в Восточной Азии. Позже командовал броненосцем «Веттин». В 1909-12 начальник штаба военно-морских сил Германии на Балтике. С 23.10.1913 первый командующий эскадрой Средиземного моря. Целеустремлённый, ответственный и основательный дядька. Он точно знал, что должен делать. Служба под его руководством была поставлена на таком высоком уровне, на каком вообще было возможно. Тогда как англичане для передачи приказов вынуждены были гонять между адмиралами крейсер с записками, немцы обходились радио. Когда немецкий корабль, год ползавший по морям без ремонта, должен был оторваться от преследовавшего его английского соединения, хватило предельных 24 узлов, что бы английские линейные крейсера отстали.

А что там было у англичан и французов?

Линейные крейсера (примерно три) Королевского флота — формально не слабее, но фактически уступали «Гебену» и в скорости, и в бронировании, и в артиллерии. Учитывая отличную подготовку германских моряков, особенно артиллеристов, английские адмиралы считали «Гебен» сильнее своих кораблей в светлое время суток. Часть английских соединений включала в себя броненосные и бронепалубные крейсера и вообще ничего не могла сделать кораблям Сушона. Восточное средиземноморье было зоной ответственности англичан.

У французов были те самые шесть переходных броненосцев-недодредноутов, и несколько дредноутов. По артиллерии все вместе, естественно, превосходили «Гебен», но догнать его не имели никаких шансов. Что бы помешать ударам по пунктам базирования, пунктам погрузки и выгрузки войск, французы должны были очень тщательно выбирать позиции. Россыпь легких крейсеров — для разведки в самый раз, но сообщить о результатах этой самой. Западное средиземноморье было зоной ответственности французов.

С началом войны немецкий средиземноморский отряд стал предметом «особых забот» со стороны союзного командования. Адмиралу Беркли Милну (командующий всеми силами Великобритании в Средиземном море) был отдан приказ не спускать с «Гебена» глаз.

За несколько часов до объявления Англией войны Германии, произошла встреча «Гебена» с английскими линейными крейсерами «Индефатигэбл» и «Индомитэбл», которые долгое время двигались с ним параллельным курсом на дистанции артиллерийского боя. Нервы у военных моряков были напряжены до предела. По свидетельству Германа Лорея, «Гебен» имел серьезные неполадки в силовой установке, и ход его (24 узла кратковременно) был далёк от максимального. Англичане, напротив, указывают, что «Гебен» после ремонта в Поло, где перебрали механизмы, давал ход выше проектного на пару узлов, а их собственные линейные крейсера не могли выдавить из себя даже проектного. Так или иначе, у Милна была ещё одна директива, нарушить которую он не мог — защита транспортов, перевозивших войска из Северной Африки в Европу. Если бы немцы, каким-то образом увернулись бы от преследовавших их английских кораблей и нанесли удар по транспортам, для англичан это было бы катастрофой. То есть, Милн мог упустить «Гебен», но не мог допустить удара по войсковым перевозкам. Связи с французами не было. Что бы передать радиограмму из Лондона Милн отправил крейсер к адмиралу Трубриджу. Или наоборот. Суть в том, что даже в пределах театра наладить нормальную связь не смогли.

В течение нескольких дней линейные крейсера играли в игру «кто быстрее загрузит уголь и потом сожжёт его в странных манёврах». Никаких погонь на пределе напряжения сил людей и механизмов. Англичане ждали, что Сушон соединится с австрийским флотом, и перекрывали ему это направление. Сушон должен был выполнить приказ из Берлина двигаться в Дарданеллы. Попадать в зависимость от австрийского флота он не собирался. Турция заминировала пролив и дала понять, что корабли стран-участниц войны ей не нужны. Правительство Турции ещё не приняло решение о вступлении в войну на той или иной стороне. Одновременно там действовали английская и немецкая военные миссии. Англичане только что дальновидно реквизировали два турецких дредноута (строившихся в Англии), чем вызвали возмущение турецкого правительства. Немцев же в Турции поддерживал только военный министр... это совсем другая история. Сушон, не смотря на полученные им директивы и связь с руководством флота, был предоставлен самому себе. Приказ отправиться в Дарданеллы, по его мнению, подразумевал под собой предпринять всё возможное, для скорейшего вступления Турции в войну. Англичане и французы понятия не имели, каких договорённостей достигли Константинополь с Берлином. И для них путь в Дарданеллы был дорогой для немецких кораблей на мины и потом в объятия англо-французского флота.

Об англо-французском флоте: его так за несколько дней и не появилось. Связи между британскими адмиралами и их французскими коллегами организовано не было. Англичане свои телеграммы получали с задержкой в полдня. Скоординировать действия британских кораблей и французских было решительно невозможно. Каждый адмирал был практически предоставлен сам себе и готовился к боевым действиям исходя из своего собственного разумения и имеющейся лично у него информации.

И вот, значит, британские линейные и легкие крейсера нарезают круги по восточной части Средиземного моря. «Гебен» с «Бреслау» ползают зигзагами в направлении Дарданелл. Французы готовятся к войне и с немцами, и с австрийцами, немного с итальянцами, понимая, что Лондон заберёт всё, что ходит, а не плавает, в Северное море. Итальянцы ни к чему не готовятся, лишь бы чего не вышло и кого не спровоцировать. Австрийцы увлечены сухопутными театрами, про «Гебен» ни разу не в курсе.

На следующий день после объявления войны, «Гебен» продолжал двигаться на восток в сторону Турции, формально ещё соблюдавшей нейтралитет. Тем временем английские линейные крейсеры контр-адмирала Трубриджа (которому Милн, его непосредственный начальник, никаких вразумительных приказов не оставил) на всех парах неслись в противоположную сторону, полагая, что главная цель немцев — помешать перевозке французских войск из Северной Африки в метрополию. 6 августа «Гебен», отогнав несколькими залпами английские легкие крейсера, вошел в Дарданеллы.

Поначалу союзники ничего не поняли. В Лондоне и Париже потирали руки, ожидая, когда нейтральная Турция; потребует, чтобы корабли Сушона покинули ее территориальные воды. Тем временем в Константинополе начали происходить удивительные вещи. Последовал императорский указ о назначении адмирала Сушона на пост командующего нашим флотом. На следующий день на «Гебене» и «Бреслау», которые были переименованы в «Султан Явуз Селим» и «Мидилли», был поднят турецкий флаг.

Оба корабля вошли в Стамбульский порт и стали на якоре. Через несколько дней сам султан присутствовал на маневрах турецкого флота. Невозможно описать тот энтузиазм, который охватил население Константинополя в эти дни. Ни один мусульманин не сомневался в конечной победе Германии и Австрии. Английские офицеры нервно курили в сторонке. Именно что в сторонке — их отовсюду начали выгонять, заменяя германскими советниками.

Турция вскоре вступит в войну на стороне Германии. Роль в этом адмирала Сушона и двух крейсеров переоценить трудно. Большинство исследователей сходятся на том, что в истории флотов нет примера, когда бы один корабль сыграл роль подобную той, какая выпала на долю «Гебена». У этого линейного крейсера была, без сомнения, самая счастливая судьба из всех дредноутов кайзеровского флота. Он не только с честью прошел всю мировую войну, нанеся огромный ущерб «союзникам», но и прослужил в составе военно-морских сил Турции до... 1973 года!

Не уходя далеко от этой истории, посмотрим на неё под разными углами. Тем более что нашу Российскую Империю «Гебен» пощупает за мягкое подбрюшье совсем скоро. Обвинять Англию в том, что она пропустила в Черное море упомянутые немецкие корабли, стало комильфо среди настоящих патриотов.

Им справедливо возражают, что Англия, имея весьма сомнительную юридическую позицию, отжала два новейших и впечатляющих по своим ТТХ дредноута, строившихся для Турецких ВМС на острове. Отдать нейтральной Турции два таких корабля (о них мы поговорим чуть позже — я хочу запилить главу про корабли, не предназначенные для флотов, в которых они служили) означало устроить на юге России центр необоримой для Петербурга морской силы, отложить на долгие годы решение проблемы Черноморских проливов (а эта проблема является одной из причин Великой войны, на секундочку), а так же потенциально отдать своему противнику (в начале 1914 года уже было ясно, что Турция выходит из орбиты влияния Англии и всё чаще смотрит в рот немцам) две мощные боевые единицы. Решение забрать турецкие корабли (оплаченные и достроенные, между прочим) было принято в интересах, в том числе, и России. Это одна сторона.

«Гебен» и «Бреслау», с другой стороны, часть своего «бегства» провели в компании английских линейных крейсеров. Исход возможного боя был бы не самый приятный для обеих сторон, но однозначно исключал серьёзную угрозу со стороны «Гебена» русскому черноморскому флоту. Но английский адмирал, после непродолжительного следования параллельно немцам, решает исполнять приказ «прикрывать переброску французских войск из Северной Африки». Что, блин, делать? То есть он докладывает, что идет на расстоянии выстрела от линейного и легкого крейсеров Германии. До истечения срока ультиматума остаются считанные часы. Силы у немцев, кроме двух указанных кораблей, чуть меньше чем никакие. И от кого собирались защищать войсковые транспорты англичане? В этот момент я всегда включаю в себе сторонника теории заговора и раз за разом формулирую один и тот же вывод: англичанка гадит.

То есть корабли туркам они не отдали. Да, молодцы, всё правильно сделали. Как настоящие союзники в грядущей мировой бойне. Но есть возможность испортить бочку мёда — вот вам два половника дёгтя, получите. Не будь «Гебена» у Турции, в войну последняя всё равно вступила бы, может чуть позже, но куда, блин, делась бы. Только русский флот запинал бы турок в самые потаённые уголки сначала Босфора, а потом и Дарданелл. И проливы Россия, скорее всего, смогла бы отжать, и установить там режим благоприятный для себя и не желанный для Британии. А Россия и Англия уже не первую сотню лет смотрят друг на друга как мышь на крупу. Не удивлюсь, что был какой-нибудь устный приказ на этот счёт. Но это во мне говорит ватный патриот, ведь благородные сэры на такой пойтить никак не могли.

20 сентября Адмиралтейство отозвало контр-адмирала Трубриджа из Средиземного моря. Он был отдан под трибунал по делу о прорыве немецких кораблей в Турцию. На мой взгляд — субъективный и непрофессионально эмоциональный — Фишер и родственные ему по духу моряки не могли простить такой невнятной операции по перехвату германских кораблей. Вместо громкой и убедительной победы в первые часы войны Англия и союзники получили внезапного врага и удар по репутации повелительницы морей. Трубридж, к слову, был оправдан. Ведь у него был не отменённый приказ защищать корабли, перевозившие войска. Он их и защищал.

И думайте теперь, злой умысел это или случайность.

Но это были ещё цветочки. Королевский флот потерь в кораблях не понёс, игра продолжается.

Так как времени свободного мало, а дел много, продолжение пишется медленнее, чем мне хотелось бы. Хоть какая-то реакция от вас, дорогие мои ленивые жопки, значительно ускорила бы процесс. Я же вижу, что вас тут не один десяток - потыкайте мышкой или клавой - от вас не убудет, а автору приятно. Пошел смотреть "Войну Фойла".

1.2. В водах метрополии

Описание боевых действий штука не простая. С одной стороны - всё произошло давно, да и моих соотечественников там пока не встретим. С другой - гибли люди. За мгновения тысячи человек превращались в дым, сгорали в чудовищных кострах, в которые превращались огромные корабли, замерзали в ледяной воде и тэдэ и тэпэ. Поэтому к погибшим со всем уважением. Но и совсем сухо я не смогу - когда я читаю или пишу про эти события, у меня перед глазами кино, а я - зритель. Погнали.

Тем временем, в водах метрополии...

Два дня спустя после вступления Англии в войну, легкий крейсер «Эмфион», возвращаясь из похода и не зная в точности протяженности германского минного поля, наткнулся подряд на две мины, из которых вторая вызвала взрыв его артиллерийских погребов. Минус новейший легкий крейсер, 150 моряков и половину боевого настроя флота.

Не успели начать разбирательство над контр-адмиралом Трубриджем, как 22 сентября британский флот потерпел одну из величайших катастроф за всю войну. Броненосные крейсеры «Абукир», «Кресси» и «Хог» несли дозор в проходе между британскими минными полями, протянувшимися от устья Темзы до голландского берега. Они двигались 10-узловым ходом, без противолодочных зигзагов и без охранения из эскадренных миноносцев. В 6.30 утра произошел сильнейший взрыв у правого борта «Абукира», и он начал тонуть.

Подводных лодок не было видно, и сначала предположили, что он натолкнулся на мину. «Хог» пошел на помощь, но тотчас же получил две торпеды. «Абукир» затонул через 25 минут после попадания, «Хог» — через 10 минут. «Кресси» не ушел, что было бы единственно правильным образом действий, а оставался неподвижным, оказывая помощь находившимся в воде. Как только он дал ход, в него попала сначала одна торпеда, затем — вторая. Третий крейсер перевернулся и пошел ко дну.

Столь успешная атака была осуществлена подводной лодкой «U-9» (капитан-лейтенант Отто Веддиген), водоизмещением 500 т, вооруженной 4 торпедными аппаратами. Ничего подобного в ходе всей войны повторить не сумел ни один подводник. Крохотное суденышко с экипажем в 28 человек отправило на дно, один за другим, 3 броненосных крейсера и вместе с ними 62 офицера и 1397 матросов. Еще 857 человек были подобраны голландскими пароходами. Подвиг Веддигена стал возможен скорее благодаря неправильным действиям англичан, плохой тактике и ошибкам морского штаба, который несколько дней подряд направлял злополучные крейсера в один и тот же район.

15 октября все тот же Веддиген на «U-9» потопил бронепалубный крейсер «Хоук», водоизмещением 7350 т. Вместе с ним погибли 525 матросов.

27 октября 1914 г. во время ходовых испытаний у берегов Северной Ирландии на германскую мину нарвался линейный корабль «Одешес». Его агония продолжалась около 8 часов.

За это время с него удалось снять всю команду, насчитывавшую свыше 1000 человек, но корабль спасти не удалось.

Он затонул во время буксировки. «Одешес» был новейшим дредноутом, водоизмещением 23 500 т и вооруженным десятью 343-мм орудиями главного калибра. Его потеря явилась чувствительным ударом для британского флота и долгое время тщательно скрывалась.

Ситуация на море продолжала ухудшаться. Германские крейсеры рыщут по морям во всех частях света, уничтожая и захватывая английские торговые суда. Потери в родных водах накладываются одна на другую. Пресса нагнетает обстановку.

Вскоре Черчилль и первый морской лорд принц Луи Баттенберг превратились в настоящих козлов отпущения. Особенно доставалось от прессы последнему. Его принадлежность к высшей немецкой аристократии напрягала британскую общественность уже много лет. Теперь худшие опасения журналистов, казалось бы, подтвердились. Началась травля Луи Баттенберга в прессе. Вспомнили, что Баттенберги являются младшей ветвью дома Гогенцоллернов, что принц Луи через свою жену состоит в довольно близком родстве с принцем Генрихом Прусским (а Генрих не только родной брат Вильгельма II, но и главнокомандующий военно-морскими силами Германии!). Естественно, первому морскому лорду Англии предъявили, что он — германский шпион. Очевидно же!

Черчилль прекрасно понимал, что если дела пойдут так и дальше, ему в правительстве не удержаться.

Для руководства морскими операциями во время войны нужны были энергия, агрессивность, умение и желание рисковать. Никого не напоминает? Ну же, давайте. Вы должны помнить его. Правильно! Изменить положение мог только Джон Фишер. Британской общественности его имя было хорошо известно, он пользовался огромной популярностью. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что Фишер добрался до самых вершин служебной лестницы исключительно благодаря своим способностям и личным заслугам. Для толпы он был воплощением типичного «старого морского волка», и она безгранично верила в него. Для профессионального сообщества он был лидером, непоколебимым авторитетом и старим товарищем. Для политиков было всё равно, с кем спорить про бюджет флота. Физическое самочувствие и умственные способности 73-летнего Фишера не вызывали ни малейшего сомнения. Его авторитет возбуждал энтузиазм и уверенность в успешной боевой работе.

Однако мы будем излишне предвзяты, если не упомянем об активностях английского флота до прихода Фишера.

1.3. Бой в Гельголандской бухте

28 августа 1914 года — бой у острова Гельголанд. Британский флот дал бой дозорным силам немцев с целью отвлечь внимание противника от набегов на Остенде, попытаться уничтожить часть дозоров, развернутых в Гельголандской бухте, «поставить немцев на место» после выходов 21 и 23 августа частей германского флота в южную часть Северного моря. Операция началась по плану коммодора Роджера Кийза, командира 8-й флотилии подводных лодок. Началась за здравие, как говорят в нашей деревне. Предусматривалось развертывание 7 субмарин к северу и к западу от Гельголанда, и управление ими с двух эсминцев. Адмиралтейство, одобряя подобное рвение, тем более малыми силами (которые и потерять не жалко) выделило эскадру линейных крейсеров адмирала Битти и 1-ю эскадру легких крейсеров адмирала Гуденафа. Однако командующие легкими силами не были проинформированы об участии «больших братьев» заранее. Никто не позаботился об организации взаимодействия подводных лодок с надводными кораблями. Чудом они все друг друга не перетопили таранами и «дружественным огнём» ещё на стадии развёртывания. Вывезли на опыте, так сказать. Основные силы англичан — 31 эсминец и 2 легких крейсера пошли в атаку, 5 крейсеров прикрывали их чуть позади, а в 40 милях ещё дальше находились 5 линейных крейсеров.Немецкие дозоры состояли из 9 эсминцев, поддерживаемых 3 легкими крейсерами. В Гельголандской бухте находилось еще 10 эсминцев, а в устьях рек стояли 5 легких крейсеров. Английское командование примерно представляло себе, какие силы могут выставить немцы в случае внезапной атаки на свои дозоры и надеялось уничтожить без особых потерь несколько крейсеров и эсминцев, а в случае удачного стечения обстоятельств дать бой превосходящими силами тяжелых кораблей меньшей по численности эскадре Флота открытого моря.

Условия были типичными для Северного моря. Сильно ограничивал видимость (до пары-тройки миль) туман, незначительное волнение не добавляло удовольствия экипажам мелких эсминцев. Из-за плохой видимости бой вылился в серию разрозненных столкновений. Из-за неё же (плохой видимости) береговая артиллерия Гельголанда не могла принять участие в бою.

Когда дозорные эсминцы немцев доложили на базу о появлении противника, адмирал Хиппер приказал 4 линейным крейсерам разводить пары. Мы уже знаем, что дело это не быстрое, так что посочувствуем немецким кочегарам. А они нам в ответ громко скажут, что готовы работать вдвое быстрее в худших условиях, лишь бы пустить на дно пару-тройку британских посудин. Да здравствует кайзер!

Англичане начали планомерный поиск в районе операции и потопили один эсминец. Но это результат не правильной тактики и искусного маневрирования островитян. Немецкий капитан в густом тумане спутал английские крейсера с немецкими. Не мудрено — если их без пояснительных надписей и флагов выстроить вперемешку, даже в условиях солнечного дня понадобиться некоторое время для опознания. В течение многих часов (более 10!) английские и немецкие корабли правильно и неправильно опознавали вражеские и свои посудины и пытались попасть друг в друга. В итоге немцы повредили один легкий крейсер англичан. И тут Битти принял решение, что, мол, пора поучаствовать в бою тяжелой артиллерии.

Во второй фазе боя англичане, благодаря вмешательству линейных крейсеров, сумели утопить 3 легких крейсера немцев и благополучно вернуться домой. На коротких дистанциях неожиданное появление дредноутов, по скорости не уступавшим легким крейсерам и половине эсминцев, решило исход дела. Имевшие перманентное преимущество немецкие крейсера получали по пару залпов практически в упор из чудовищных орудий британских линейных крейсеров. Шансов противопоставить что-либо чудовищной огневой мощи у дозорных сил Флота Открытого моря в тот момент не было.

Надо отдать должное англичанам — даже в условиях скоротечных огневых контактов и ведения маневренного боя они пытались оказывать помощь оказавшимся в воде немецким морякам. Большинство спасённых было именно на счету английских крейсеров, эсминцев и даже подводной лодки. Эскадренные миноносцы швартовались к тонущим немецким крейсерам, что бы снять с них раненых моряков противника. О, времена! О, нравы!

Германская сторона потеряла три лёгких крейсера и два эсминца, а также более тысячи человек убитыми и пленными. Англичане отделались тяжелейшими повреждениями двух крейсеров, которые пришлось брать на буксир, а также повреждениями трёх эсминцев (при этом погибли 32 и были ранены 55 моряков). Германское флотское командование осознало слабость вооружения своих крейсеров лёгкого класса, и их стали перевооружать 150-мм орудиями. Главный калибр эсминцев было решено увеличить с 88 до 105-мм.

Англичане, в свою очередь, убедились, насколько один крейсер (даже лёгкий с артиллерией небольших калибров) опасен для флотилии эсминцев. Несмотря на скорость и торпедное вооружение, эсминцы оказывались в проигрышном положении перед крейсером — устойчивой артиллерийской платформой, пушки которой на дальних дистанциях давали отличный процент попаданий, полностью исключая угрозу вражеской торпедной атаки. В течение всего дня эсминцы обеих сторон безуспешно выходили в атаки на крейсера и каждый раз были отбиваемы без особых усилий. Особенно страдали немецкие миноносцы с их пушечками практически пехотных калибров.

Победа досталась британцам, но сама идея подобного рейда была раскритикована. Главный недостаток — технические сложности управления подлодками с борта надводного корабля. В ходе боя подводные лодки англичан не раз выходили на свои же корабли в атаку (безрезультатно).

Важнее был психологический эффект — британский флот показал, что еще может сражаться в духе Нельсона. Битти получил первую большую порцию восхищения и славы.

В далёких, заграничных, водах дела у британского флота обстояли не так весело.

Мне, если честно, описание боя в Гельголандской бухте не понравилось. Перепиливать сейчас его не буду, но бои у Коронеля и Фолкленд надо поредачить. Доггер-банка и Ютланд так же требуют шлифовки. Хотя следующие четыре главы уже готовы, посижу с ними в обнимку ещё несколько дней.

1.4. Бой у Коронеля 1 ноября 1914 года

Эскадра графа Шпее в составе 2 броненосных крейсеров («Шарнхорст» и «Гнейзенау»), 3 легких крейсеров («Лейпциг», «Эмден», «Нюрнберг») и нескольких угольщиков должна была двинуться через Тихий океан в южную часть Атлантики.

«Эмден» был отправлен на свободную охоту в Индийский океан, где он впоследствии достиг результатов, с которыми не стыдно было войти в историю. Фоточка Максимилиана фон Шпее:

Путь эскадре графа Шпее в Южную Атлантику преграждало английское соединение контр-адмирала Крэддока.

Эскадра охотников состояла из двух броненосных крейсеров — «Гуд Хоуп» (14 000 т, 22 узла, два 234-мм, шестнадцать 152-мм) и «Монмаут» (9000 т, 22 узла,

шестнадцать 152-мм), легкого крейсера «Глазго» и вооруженного торгового парохода «Отранто», имевшего ничтожную боевую ценность. Боеспособность английского, особенно на фоне эскадры графа Шпее, соединения была сомнительной, так как команды броненосных крейсеров состояли из резервистов и комплектовались перед самой войной. Прицельные приборы устарели, серьезных артиллерийских учений, кроме повседневных занятий при орудиях, не проводили. Посылать такую эскадру против призовых артиллерийских кораблей германского флота, каковыми являлись «Шарнхорст» и «Гнейзенау», было сомнительным решением. Правда, на помощь Крэддоку направили старый броненосец «Канопус». Годность такого слабого и устаревшего корабля для совместных действий с крейсерской эскадрой вызывает большие сомнения. Да тут кругом одни сомнения! Такое вообще возможно? Броненосец так никуда и не успел.

Крэдок, после получения ряда противоречивых указаний из Адмиралтейства, был вынужден принять бой с превосходящими силами противника. Смысл этих указаний и был таким, что решение оставалось за командующим на месте. Английские моряки никогда не отличались трусостью.

Кристофер Крэдок родился в деревне Хартфорт в Северном Йоркшире в 1862 году, с 13 лет на флоте. Участвовал в боевых действиях в Средиземном море, в подавлении Боксёрского восстания. Кавалер ряда орденов, в том числе английских и немецких. С 1910 года контр-адмирал, с 1913 года — командующий Североамериканской и Вест-Индийской станцией.

В литературе часто говорится о превосходной подготовке германских экипажей, тогда как моряков Крэдока считают плохо подготовленными резервистами. Это, по мнению большинства исследователей, и является главной причиной разгрома эскадры англичан. Не буду спорить, аргумент достаточный сам по себе. Однако, в книге Вильсона (вышедшей практически сразу после войны) приводится таблица ТТХ крейсеров, участвовавших в сражении. Нам из неё (таблицы) надо только одно: двукратное преимущество немцев в весе бортового залпа (2027 кг против 1276 кг англичан в идеальных условиях и 2027 против 959 в условиях боя). Не забываем, что расположение артиллерии на низкой батарейной палубе, в свежую погоду, делало использование части орудий невозможным — их заливало водой. Такое превосходство в артиллерии (даже при прочих равных условиях) является подавляющим. Артиллеристы Шпее сумели воплотить свое преимущество в победу. Я думаю, что даже наличие на кораблях Крэдока высококлассных комендоров не позволило бы принципиально изменить ход событий.

Кроме артиллерийского доминирования, стоит упомянуть и различия кораблей по размерам. Английские крейсера были меньше немецких. Значит, несли меньше брони. Конструктивно пара германских броненосных крейсеров была значительно продуманнее и устойчивее к повреждениям. Даже если англичане каким-то чудом смогли бы насовать немцам снарядов своих 152-мм орудий в разные интересные места, все эти снаряды попали бы либо в броню, либо в изолированные отсеки. Посмотрим потом на бой «Шарнхорста» и «Гнейзенау» с линейными крейсерами у Фольклендов — отдельная песня.

Пока вернёмся к Крэдоку и его посудинам.

Ловить Шпее он должен был не один — где-то притаились японцы, где-то было слишком много американского флота, да и британских крейсеров везде понатыкано как одуванчиков на заброшенном огороде. Крэдок, объективно оценивая боевые возможности «Канопуса», оставил его прикрывать угольщики, а сам попытался выследить крейсера Шпее. На свою беду нарвался он на немцев без шансов избежать столкновения.

В начале боя, незадолго до наступления вечерних сумерек, Крэдок выбрал позицию, наиболее выгодную его артиллеристам — между заходящим солнцем и германскими кораблями. Именно на это и был его расчёт в начале боя. К сожалению для англичан, этот расчёт не оправдался. С заходом солнца ситуация поменялась — теперь английские крейсера четко выделялись на фоне подсвеченного зашедшим солнцем горизонта, а немецкие прятались в черноте ночной, восточной, половины неба.

Бой превратился для немцев в учебную стрельбу по мишеням. Буквально через пару залпов последовало накрытие «Гуд Хоупа» (третьим залпом, с «Отранто» наблюдали взрыв и высокое пламя, поднявшееся в районе носовых орудий). Тут же «Монмаута» (по нему вёл огонь «Гнейзенау», добившийся попаданий на третьей минуте боя). «Монмаут» в 19 часов 40 минут с громадным пожаром на баке (достоверно известно, что перед боем с него убрали всю древесину и отбили краску, то есть гореть там особо было нечему), поражаемый каждые пятнадцать секунд германскими залпами, выкатился из строя и, не прекращая ответного огня, начал оседать на корму.

Через несколько минут, оставшийся по сути один «Гуд Хоуп» после попадания тяжелого немецкого снаряда между второй и третьей трубой выкинул столб пламени выше своих мачт и шириной вдвое больше корпуса. С британских кораблей увидели, как «неожиданно мрак прорезал блеск сильнейшего взрыва в том месте, где горел „Гуд Хоуп“. На баке взвился огненный столб бысотой 70 метров, стрельба прекратилась». Крейсер несколько минут держался на плаву, его героическая команда вела безнадежный бой. Немцы стреляли в него с расстояния около пары миль. «Гуд Хоуп» пошел ко дну, унося с собой британского адмирала и около 1000 человек команды.

В темноте «Монмаут» на некоторое время был потерян немцами. Однако «Нюрнберг» наткнулся на него, когда Шпее построил свою эскадру строем пеленга для поиска британцев. Повреждённый крейсер имел сильный крен на левый борт, из средней части его вырывались клубы пара, сильно зарываясь носом он принимал воду, орудия левого борта не могли стрелять. «Нюрнберг» открыл огонь с безопасной стороны. Сын адмирала Шпее, мичман на «Нюрнберге» писал: «... было невыразимо тяжко стрелять по несчастному, не могущему защищаться крейсеру, но... флаг его всё ещё развевался». После нескольких залпов в упор «Монмаут» с развевающимися флагами перевернулся и пошел ко дну.

В последние минуты боя «Глазго» несколько раз открывал огонь по германским крейсерам, но как только давал о себе знать вспышками выстрелов, по нему в ответ начинала стрельбу вся германская эскадра. Легкий крейсер оставался какое-то время в строю, получил 6 попаданий, по счастью для него — все в угольные ямы на уровне ватерлинии. Когда оба броненосных крейсера Крэдока были уничтожены, командир «Глазго» здраво рассудил, что жертвовать свой корабль просто так не обязательно.

«Отранто», не получив никаких приказаний, благоразумно в самом начале боя покинул колонну, начал отходить к западу, а затем скрылся.

С «Гуд Хоупа» и «Монмаута» не спасся ни один человек. Ледяная вода, бой на закате — такова война на море. Сначала топи врага, потом оказывай помощь оказавшимся в воде. Шпее знал о наличии где-то рядом броненосца, и опасался быть застигнутым этим кораблём. Германская эскадра держалась соединённо, что бы избежать внезапного разгрома. Как показали последующие события, Шпее мог и не решиться на боя с английской эскадрой, имей она в своём составе броненосец.

Когда занялась заря следующего дня, фон Шпее увидел вокруг только пустынное море. Только тогда он поднял сигнал: «Одержана блестящая победа, за которую я благодарю и поздравляю команды».

Можете представить, какой ценой немцам далось потопление двух броненосных крейсеров Королевского флота с 1654 офицерами и матросами?

Флагманский «Шарнхорст» получил два попадания малокалиберными снарядами. Ни один человек из его команды не был даже ранен. В «Гнейзенау» англичане попали 4 раза, на нем 2 матроса получили ранения.

Гибель крейсеров Крэдока ничем не была компенсирована: никаких потерь, никаких повреждений немецким крейсерам. Репутация британского флота жестоко пострадала, когда стало известно, что германские корабли отделались так легко, уничтожив своих противников невероятно быстро. Поражение в бою у острова Коронеля привело к тому, что вновь оказавшийся у штурвала морских сил Великобритании Фишер и его младший-старший товарищ Черчилль начали лихорадочно искать любую возможность уничтожить эскадру Шпее.

В литературе и на специфических форумах любителей похоронить время в околоисторических срачах частенько поднимается вопрос о том, мог ли Крэдок уклониться от боя. На мой взгляд, ответ очевиден. Не мог. Он имел приказы от Адмиралтейства, согласно которым должен был пресечь действия германских крейсеров. Инструкции эти, как признают сами англичане, не отличались должной точностью, определённостью и законченностью. Крэдок имел в своём распоряжении крейсера и броненосец, то есть формально превосходил эскадру Шпее по огневой мощи. Ожидать от него разделения с сильнейшим кораблём командование не имело оснований. Он имел за плечами историю Королевского флота, осенённую именем Нельсона и десятилетиями побед без поражений. И в будущее Крэдок заглядывать не умел. Как-то так.

Соображения адмирала Крэдока так никто узнать и не сможет. Имеем, что имеем.

1.5. Фолклендский бой

Фишер, как обычно, действовал стремительно. Два линейных крейсера — «Инвинсибл» и «Инфлексибл» — были срочно изъяты из состава Гранд Флита (это тот самый флот, который должен был превратить Флот открытого моря в величайшее морское кладбище) и получили приказ, приняв полный запас угля, срочно следовать к Фолклендским островам. Командиром соединения был назначен вице-адмирал Стэрди. Тот самый, который на посту начальника генерального морского штаба Британской империи организовал невнятное начало войны с чередой потерь и сомнительным успехом у Гельголанда.

В тот момент на линейных крейсерах шел текущий ремонт. Момент для боевого похода так себе. 9 ноября Стэрди доложил Фишеру, что ближайший срок, когда крейсеры смогут отправиться в путь, наступит 13 ноября 1914 года. Пятница. Бригаде рабочих оставалось закончить кладку перемычек из огнеупорного кирпича между котлами «Инвинсибла».

Фишер был моряком старой закалки. Не в меру резким, в меру суеверным. 13-го числа в пятницу по такому важному делу отплывать корабль не мог. Распоряжение первого морского лорда было конкретнее некуда — эскадре отбыть 11-го. Рабочие, которые должны были закончить ремонт, отправятся вместе с экипажами и доделают свою работу в пути.

Одновременно Фишер отправил линейный крейсер «Принцесс Ройял» в Карибское море на тот случай, если бы фон Шпее решил повернуть назад и пройти в Атлантику через Панамский канал.

Следует помнить, что ещё около двух десятков разномастных крейсеров охотилось за «Эмденом» и обеспечивало безопасность «точек фокуса» в разных частях Атлантики и Тихого океана. В какой-то момент внушительная часть английского флота была занята пятью крейсерами графа Шпее. С учётом отправки трёх линейных крейсеров на охоту и гибели «Одейшеса», в первой половине ноября 1914 года германскому Флоту Открытого моря представилась лучшая за всю войну возможность померяться силами с британским флотом в наиболее выгодных для себя условиях.

Жаль только немцы об этом не догадывались.

Пути двух эскадр сошлись на Фолклендах. После неторопливого перехода через Атлантику, Стэрди принимал уголь. Он отставал от своего графика на несколько дней. В пути были даже проведены учебные стрельбы (64 выстрела на оба линейных крейсера с четырьмя попаданиями с дистанции 60 кабельтовых), так как предполагался бой на больших дистанциях, что бы избежать разрушительного действия германских 210-мм пушек. Потом день был потерян на освобождения «Инвинсибла» от намотанного во время стрельб на винт троса. Пару дней потратили на странные поиски германского вспомогательного крейсера «Кронпринц Вильгельм». В итоге вместо запланированного 3 декабря, Стэрди прибыл на Фолкленды 7-го.

Шпее так же совершал далеко не прямолинейное движение по карте и задерживаться у Фолклендских островов не собирался. К этому времени он планировал прорываться в метрополию, предварительно нанеся удар по Фолклендам — разрушить радиостанцию, сжечь склады с углём и взять в плен губернатора. Всё как мы любим. Наличие в Порт-Стенли британской эскадры не планировалось.

Первые выстрелы сделал стоявший на якоре старичок «Канопус». Немцев это не смутило. Им было известно о тихоходном броненосце, и страха встреча с ним не вызывала. Но в какой-то момент наблюдатели на германских крейсерах заметили за холмами на побережье трехногие мачты. Это могло означать только присутствие дредноутов. Причем именно линейных крейсеров, ведь Шпее понимал, что за ним если что и отправят из метрополии, то именно ультимативное оружие.

Шпее принял решение отступать. Учитывая, что его корабли были на полном ходу, а англичанам надо было развести пары и выйти из бухты, шанс уйти, хоть и призрачный, был. Но именно, что шанс.

В литературе можно встретить мнение, что внезапным быстрым ударом Шпее мог бы перетопить линейные крейсера, которые стояли без хода, принимали уголь, то есть были завалены самим углём, переполнены угольной пылью, экипажи уставшие и всё такое. Тут некоторые эксперты вспоминают про лихой манёвр, стремительный удар, высококлассных артиллеристов германских крейсеров и... забывают про то, что в бухте базы Порт-Стенли стояли кроме «Инфлексибла» и «Инвинсибла» — броненосец «Канопус», броненосные крейсера «Корнуол», «Кент» и «Карнарвон», легкие крейсера «Бристоль» и «Глазго». Даже без дредноутов силы более чем значительные. Так что ни о каком стремительном и рискованном налёте на стоявшие в бухте корабли англичан не могло быть и речи. Шпее не был романтиком или авантюристом.

В ходе начавшейся погони Стэрди принял решение начать бой на больших дистанциях (около 80 кабельтовых), что бы избежать каких-либо повреждений на своих крейсерах. Безрезультатно. Стэрди сблизился с немцами на 60 кабельтовых, что всё ещё не позволяло Шпее использовать все орудия среднего калибра, зато английские артиллеристы сумели, наконец, пристреляться, и начался разгром. Бой «гигантов и карликов» был выигран англичанами легко, как и должно было быть. Примерно так этот бой был представлен английской общественности и флотскому начальству.

Для немцев картина была насыщеннее. В самом начале боя, как только вокруг «Лейпцига» стали вздыматься фонтаны воды от близких попаданий 305-мм чемоданов, фон Шпее отдал приказ легким крейсерам рассредоточиться и уходить. «Нюрнберг», «Дрезден» и «Лейпциг» повернули на юго-запад и дали полный ход. Английские легкие крейсера «Кент», «Корнуэл» и «Глазго» немедленно бросились за ними в погоню, так как подобный манёвр был предусмотрен Стэрди заранее. С этого момента сражение распалось на несколько очагов.

Германский адмирал решил дать бой только своими броненосными крейсерами. Поскольку «Шарнхорст» и «Гнейзенау» не могли развить более 18 узлов (возраст, обрастание днища, изношенность машин), избежать сражения было невозможно. Стэрди не стал немедленно сближаться на дистанцию решительного боя, на которой расход боеприпасов был бы наименьшим, и которая обеспечивала бы ему быструю победу. Он знал о высокой артиллерийской репутации двух своих противников и хотел избежать хотя бы малейших повреждений линейных крейсеров. В бою на предельной дистанции риск для кораблей Стэрди отсутствовал вовсе, но зато расход снарядов почти наверняка должен был быть огромным.

Комендоры «Шарнхорста» с третьего залпа попали в «Инвинсибл». Когда дистанция уменьшилась до 60 кабельтовых, немцы ввели в дело и 152-мм орудия. Стэрди увеличил дистанцию до 75 кабельтовых, а затем и вовсе вышел за пределы артиллерийского огня, так и не добившись значимых попаданий. Фон Шпее, в последней попытке спасти свои корабли, круто повернул на юг, направляясь в воды, где можно было ожидать туманов, шквалов и пасмурной погоды. Стрельба англичан оказалась исключительно плохой. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» получили только по паре попаданий, и ни один из них не был серьезно поврежден. Разрушительная сила английских 305-мм снарядов оказалась гораздо меньшей, чем можно было ожидать.

Примерно через час англичане снова пошли на сближение и возобновили стрельбу. Бой сделался жарким, дистанция вновь уменьшилась до 60 кабельтовых. Попадания в германские корабли участились. На «Гнейзенау» в нескольких местах вспыхнули пожары. Вскоре стал явственно заметен крен на левый борт. «Шарнхорст» также сильно страдал от огня. Пара мелочей играли за немцев (например, огромные водяные столбы от падавших в воду 305-мм снарядов заливали пробоины в бортах германских крейсеров, не давая пожарам полностью охватить их. А «Инфлексибл» шел в дыму от флагманского корабля и не мог поменять позицию без разрешения Стэрди). Но результат боя был предрешён.

Вскоре «Шарнхорст» сильно осел, на верхней палубе бушевало пламя. Тем не менее, на нем развивался германский военный флаг, и крейсер продолжал энергично действовать уцелевшей артиллерией.

Англичане были поражены стойкостью немцев, регулярностью и быстротой их залпов. Шпее в пылу боя успел просигналить Меркеру (капитану «Гнейзенау»), что последний был прав, высказавшись против нападения на Фолклендские острова, и приказал ему уходить, если сможет. Только одна из четырех труб «Шарнхорста» продолжала стоять, он имел большой и всё возрастающий крен на левый борт, его корма была охвачена огнем. В 16 часов, дав последний залп из носовой башни, он стал медленно переворачиваться, короткий промежуток времени пролежал на борту с вращающимися винтами и, наконец, скрылся под водой носом вперед в 16 часов 17 минут.

Так как бой продолжался, англичане не могли оказать помощь команде «Шарнхорста». Из её состава погибли все, включая адмирала Шпее.

Конец «Гнейзенау» так же был неизбежен. Англичане к этому моменту вели спокойную размеренную стрельбу, напоминавшую огонь по мишеням на учениях. Вскоре одним из попаданий был поврежден рулевой привод и «Гнейзенау» начал описывать циркуляции. Действие британских 305-мм снарядов было ужасающим — они пробивали броню германских кораблей на любом расстоянии. Однако, сопротивляемость броненосного крейсера «Гнейзенау» ужасающему огню была поразительна. Особенно надо отметить, что ни на одном из германских крейсеров не произошло взрыва боеприпасов, какие случились на кораблях Крэддока. Спустя полтора часа «Гнейзенау» ещё держался на воде в виде разбитого остова, большая часть его кочегарок была затоплена, все пушки, кроме одной, приведены в негодность, боезапас почти иссяк, на палубе бушевали пожары. Большая часть команды была уничтожена.

Англичане прекратили огонь и начали подходить к «Гнейзенау» медленно и осторожно, поскольку на нем все ещё развивался германский военный флаг. В 17.40 оставшиеся в живых собрались на груде железного лома — все, что осталось от надстроек и палубы германского крейсера. В тишине, наступившей после грохота боя, прозвучало троекратное «ура» и корпус «Гнейзенау» стал опрокидываться на правый борт. Меркер отдал приказ открыть кингстоны и взорвать корабль.

Англичане спасли из воды около двух сотен немецких моряков, многие из которых, однако, не дожили до следующего дня из-за переохлаждения — вода была ледяная.

Английские легкие крейсера после погони, длившейся несколько часов, настигли и потопили «Лейпциг» и «Нюрнберг». Сказалось преимущество британских легких крейсеров в артиллерии (наличие 152-мм пушек). Да и немцы после длительного плавания не могли выдавать проектные узлы.

«Дрездену» удалось ускользнуть. В конце концов, он был застигнут двумя английскими крейсерами в уединенной бухте чилийского побережья и уничтожен. Но случилось это спустя несколько месяцев, 14 марта 1915 года.

В этом боя преимущество в скорости позволяло англичанам использовать в полной мере преимущество в калибре. Концепция линейных крейсеров Фишера подтвердилась в этом бою полностью. Пожалуй, единственный раз за всю войну.

Тактического интереса со стороны англичан этот бой не представляет. Так как в нём участвовали корабли разных классов и даже разных поколений — линейные крейсера и броненосные крейсера. Бортовой вес залпа «Инвинсибла» более чем в 3 раза превосходил бортовой залп «Шарнхорста» (3084 кг против 886 кг). Что вы хотите? Избиение карликов гигантами. Да. Но если взглянуть немного на цифири и подумать... Процент попаданий главным калибров составил от 6 до 8. Англичане потратили более 1100 305-мм снарядов (около 75% боекомплекта) для потопления двух броненосных крейсеров. На «Инвинсибле» осталось всего 257 снарядов, на «Инфлексибле» — 220. «Инвинсибл» получил два десятка попаданий, у него были затоплены два носовых отделения, угольная яма, имелся сильный крен на левый борт. Каким-то чудом ранение получил только один моряк. «Инфлексибл» получил всего три попадания, лишился пары 102-мм орудий и одного моряка убитым. На избиение похоже, только если не разглядывать корабли после боя.

Со стороны немцев картина смотрится куда трагичнее, но и увлекательнее. Стойкость броненосных крейсеров под огнём орудий калибра 305-мм в течение многих часов поражает. Ничего подобного в английском флоте, как с конструктивно-технической стороны, так и со стороны подготовки экипажей и проработанности борьбы за живучесть, мы не увидим до конца войны. С этого момента восхвалять германское кораблестроение и выучку военных моряков кайзера стало правилом хорошего тона. Есть за что, надо сказать.

Когда донесение Стэрди о полной победе у Фолклендских островов достигло Лондона, в Англии оно вызвало бурю ликования. Больше всех, наверное, радовался Черчилль. «Проскочил между е*б*ных» — сказали бы у меня на районе. Он от души поздравлял Фишера и радовался жизни. Фишер, напротив, был недоволен результатами операции. Особенно морской лорд злился на Стэрди за его промедление с началом артиллерийской дуэли. Затем колоссальный расход ценных 305-мм снарядов — 1174 штуки. И, наконец, Фишер склонен был возложить вину на Стэрди за то, что ускользнул «Дрезден». Вот уж точно, Джеки понимал, что к чему.

К слову, за ушедший от расправы «Дрезден» по шапке получил и капитан «Глазго» (от Стэрди). Тут есть два варианта причины — либо капитан «Глазго» реально опасался, что более тихоходный «Кент» упустит «Лейпциг», либо опасался феноменальной стрельбы немцев и решил поучаствовать в бою два против одного, как в более предсказуемом. Обе версии имеют своих сторонников, я не скажу, какой придерживаюсь я. Хз. Жить хочется всем, и не все — герои.

Так или иначе, последняя значимая сила германского флота за пределами Северного моря перестала существовать. Позор боя у Коронеля был если не смыт, то основательно затёрт. Внимание английского флота теперь могло быть сосредоточено на главном театре. Роль личности в истории опять проявилась в рассмотренном сюжете.

Доветон Стэрди, которого Черчилль ещё до войны поставил во главе генерального морского штаба, был необычайно упрям и своенравен, всякий профессиональный совет, идущий вразрез с его мнением, он воспринимал как личное оскорбление. Именно Стэрди упрямо не желал менять порочную тактику направлять большие крейсера на боевое дежурство несколько раз подряд в один и тот же район. Плавсостав был крайне недоволен его руководством. «Начальник штаба Стэрди был одним из проклятий флота, — писал адмирал Битти, — он несёт главную ответственность за все наши катастрофы на море, и Фишер воздал ему должное, выгнав его. Больше всего я сожалею, что он вообще предложил ему другое назначение». Битти нигде не имел личных столкновений со Стэрди, и потому его свидетельство может рассматриваться как вполне непредвзятое. Стэрди получил назначение на операцию, успешный исход которой был практически гарантирован ультимативным превосходством английской эскадры над кораблями противника. И Стэрди умудрился провести эту операцию с результатом, который вызвал у профессионалов больше вопросов, чем радости у политиков. Человек не успевал за эпохой, что ли? Нет, он всё сделал правильно — потери в водах метрополии и в далёких заграничных морях надо было перекрыть громкой и безоговорочной победой. Что би было сделано. Стэрди отработал свою задачу — уничтожил германскую эскадру без следа. Потерь со своей стороны нет, задача выполнена. В воды метрополии теперь могли быть возвращены десятки кораблей, чья ценность в набирающей силу войне более чем превышала все возможные перерасходы снарядов и ускользнувший в последний момент «Дрезден» (который был, хоть и позже, благополучно утоплен).

Бой у Фолклендских островов явился крупнейшей победой британского флота со времен Трафальгарского сражения. Как охарактеризовал этот бой Лихарёв, он стал последним сражением надводных кораблей 20 века, больше всего напоминавшим времена Нельсона: его исход от начала и до конца решила корабельная артиллерия, без использования торпед, морских мин, авиации или подводных лодок.

Обе противоборствующие стороны (а с ними и другие участники увлекательных конкурсов «кто кого») отметили возросшие дистанции стрельбы, сильно превосходившие все предвоенные расчёты. Большой расход снарядов был, несомненно, следствием неумения стрелять на такие дистанции.

С точки зрения кораблестроения, бой у Фолклендских островов имел далеко идущие последствия — Фишер смог «продавить» решение о перепроектировании двух линкоров в линейные крейсера. Хотя первоначально «Тайгер» должен был стать последним из них. «Рипалс» и «Ринаун» смогли коснуться воды только благодаря успеху Стерди. Про эти два корабля мы ещё поговорим, куда мы денемся.

Ну и как мы можем пропустить мимо нас теорию заговора? Никак! Причиной атаки Шпее на Порт-Стенли могло быть прямое распоряжение из Берлина. Фальшивая телеграмма была закодирована германским военно-морским кодом и была отправлена британским разведчиком с берлинского телеграфа. В этой телеграмме адмиралу якобы предписывалось разрушить радиостанцию и пленить губернатора на Фолклендских островах. Расшифровка германских секретных кодов стала возможной благодаря получению сигнальной книги с севшего на камни в устье Финского залива германского крейсера «Магдебург». Но тут возникает множество сомнений в сроках, потому как после гибели «Магдубрга», организации Секретного отдела британского Адмиралтейства (комната 40) 8 ноября, ещё примерно месяц понадобился на расшифровку кода, а ещё надо агента в Берлин намутить. Да и первой расшифровкой считается сообщение 14 декабря о выходе германских крейсеров для обстрела британского побережья. Кроме того, Шпее получил разрешение от Адмиралштаба действовать по своему усмотрению ещё 8 ноября. В свете этого получение прямого приказа на атаку на Порт-Стенли выглядит подозрительно. Да и Стерди не ждал немцев с заряженными пушками, а планировал 9 декабря уйти к мысу Горн. Так что, скорее всего, так легли карты.

Что происходило в эти дни в водах метрополии? Гуннские зверства, детоубийства и разрушения мирных городов на побережье Англии. К ноябрю немецкое командование решилось на проведение странных по сути операций. Странных — для нас. С целью принудить английский флот к битве, которой тот старательно избегал была запущена серия операций по обстрелу населённых пунктов на побережье. Обстрел Ярмута 3 ноября был пробным камнем. Нервы английскому флотскому командованию он потрепал. Фишер не мог не знать о нём, отправляя из состава Гранд Флита три линейных крейсера на периферию. Крейсера Шпее были важнее, чем возможная попытка поймать германские линейные крейсера. За следующие полтора месяца немцы провели ещё несколько таких же операций против Скарборо, Хартлпула, Уитби, чем окончательно закрепили свою репутацию детоубийц. Достичь цели немцы не смогли, оставили броненосный крейсер «Йорк» где-то на дне моря и заставили англичан усилить оборону собственных островов.

1.6. Сражение у Доггер-банки

В начале войны (26 августа 1914 года), на одном из второстепенных театров, произошло событие, которое могло серьёзно повлиять на ход боевых действий в Северном море. Германский крейсер «Магдебург» во время операции против русского побережья в Финском заливе ночью наскочил на мель. На следующий день его обнаружили русские крейсера «Богатырь» и «Паллада». Понятно, что боя не было. Наши разогнали немецкую мелочь, которая пыталась снять «Магдебург» с камней, взяли в плен несколько десятков моряков с крейсера. Водолазы русского Балтийского флота, тщательно обыскав мелководье поблизости от «Магдебурга», нашли шифровальные таблицы и книгу флажного сигнального кода, выброшенные немцами за борт. Ходит легенда, что один экземпляр даже нашелся на самом крейсере. ХЗ, всякое бывает.

С шифровальными книгами «Магдебурга» связана целая шпионская история с разведками, контрразведками, подбрасыванием улик, подменой немецкого капитана русским офицером и прочими атрибутами экшн-триллера в духе бондианы. Обо всём этом мы поговорим в книге про Русский Императорский флот. Она неизбежна, потерпите.

Русское командование снабдило ценной информацией союзников. В ходе всей войны именно эта находка имела огромное и не имела никакого влияния на ход событий. Англичане создали специальный отдел в Адмиралтействе, который должен был заниматься расшифровкой перехваченных германских сообщений (так называемая «комната № 40»). Часть расшифрованных сообщений никак не принималась в работу флотом, чтобы не дать немцам повода усомниться в своей тайнописи. С середины декабря 1914 года британский флот знал много, но до исполнителей информация доходила не всегда. Но когда доходила...

Есть мнение, что одна операция британского флота имела успех только потому, что началась в связи с перехватом и расшифровкой очередной немецкой радиограммы.

Итак, 23 января. Черчиллю докладывают, что отдел военно-морской разведки перехватил и расшифровал немецкую радиограмму о предстоящем выходе в море линейных крейсеров Хиппера. Всё было готово к немедленной реакции — в заграничных водах спокойствие и порядок, корабли вернулись в метрополию и готовы к выпиливанию гадких гуннов, моряки на подъёме морально-политического состояния в связи с недавней победой у Фолклендских островов.

Реакция последовала незамедлительно — эскадра Битти, в сопровождении легких крейсеров, была отправлена на перехват.

В районе Доггер-банки, недалеко от датского побережья, планировалось устроить гоп-стоп «детоубийцам». Как мы знаем, германские линейные крейсера уже несколько раз выползали пострелять по прибрежным населённым пунктам англичан.

Соединение Хиппера составляли флагманский «Зейдлиц», «Дерфлингер», «Мольтке» и «Блюхер». Такие серьёзные ребята не могли идти без легкой кавалерии — 4 легких крейсеров, а также двух флотилий в составе 19 эскадренных миноносцев.

На рассвете 24 января Битти подходил к Догер-банке. В его распоряжении были 5 линейных крейсеров — флагманский «Лайон», «Тайгер», «Принцесс Ройял», «Нью Зеланд» и «Индомитебл». Прикрытие обеспечивала эскадра легких крейсеров Гуденафа. Чуть позже к ним присоединился отряд легких крейсеров адмирала Тирвита и ещё стопитсот крейсеров было выдвинуто из баз в разные стороны, что бы блокировать германскую эскадру. Джеллико с главными силами флота должен был подтянуться к месту боя к полудню.

Англичане узнали силуэты кораблей Хиппера. Обнаружив превосходящие силы англичан, германские линейные крейсеры повернули обратно. Противников разделяло около 14 миль. Англичане увеличили ход до 29 узлов и сомкнули интервалы в кильватерной колонне. В рапорте Битти есть такие строчки: «Большая благодарность машинным командам „Нью Зеланд“ и „Индомитебла“ — эти корабли значительно превысили свою проектную скорость».

В 8.52 «Лайон» дал одиночный пристрелочный выстрел по концевому «Блюхеру» с расстояния в 10 миль. Через 15 мин стрельба уже велась залпами и на поражение. По мере сокращения дистанции в бой вступали все остальные линейные крейсера англичан.

Но игры в одни ворота не было. Германские комендоры работали чётко, их стрельба была быстрой, точной и убийственной. За каких-нибудь полчаса «Лайон» получил 15 попаданий тяжелыми снарядами. Вскоре британский флагман стал «подобен кромешному аду»: в бортах и палубе громадные пробоины, рушатся надстройки, повсюду бушует пламя. С одной из башен главного калибра сорвана крыша — огромная броневая плита, в другой башне ствол 343-мм орудия задран в небо, второй отсутствует вообще — сбит германским снарядом. В 11.55 «Лайон», потеряв управление, сошёл с курса и начал описывать циркуляцию.

«Зейдлиц» получил одно попадание, которое едва не стоило кораблю жизни. Дадим слово Шееру, у него лучше получается, чем у меня: «Первый попавший снаряд... пробив в корме верхнюю палубу и неподвижную броню башни, разорвался внутри ее... все отсеки, расположенные поблизости, оказались разнесенными вдребезги. В перегрузочном отделении загорелся подготовленный полузаряд. Огонь пошел вверх в башню и вниз в погреб, и там и там воспламенились новые заряды. Расчет погреба попытался спастись через дверь в рабочее отделение соседней башни, но в результате загорелись заряды и в нем, вспышка точно так же прорвалась наверх в башню. В итоге расчеты двух башен были уничтожены одним попаданием. Языки пламени над кормовыми башнями поднимались на огромную высоту».

Только быстрые действия старшего офицера корабля, быстро затопившего погреба, спасли корабль от взрыва. А ещё полузаряды в металлических гильзах и конструктивные достоинства немецких кораблей.

К этому времени «Блюхер», шедший концевым в германской колонне и пострадавший больше всех, начал терять ход. «Блюхер» успешно отразил атаку эсминцев — представляете себе стальные колокольчики капитанов этих корыт (я про эсминцы, поставьте себя на их палубу в подобном бою)? Приблизительно в 10-30 343-мм снаряд пробил бронепалубу «Блюхера», угодив в снарядный элеватор. Взрыв дал начало сильнейшему пожару, который разрушил основные коммуникации, рулевой привод и машинный телеграф. Крейсер стал быстро терять ход, став легкой мишенью для английских кораблей. Хиппер не мог подставлять три своих линейных крейсера под удар превосходящих сил британцев ради эфемерной надежды спасти «Блюхер».

В Адмиралтействе, однако, практически похоронили и Битти, и весь экипаж «Лайона», когда им доложили: «Лайон готов».

Когда «Лайон» выкатился из строя, следующие за ним мателоты проходили мимо. С большим трудом удалось просигналить приказ Битти о преследовании противника. Битти трезво оценивал ситуацию и один за другим дал следующие приказы: «Атаковать хвост колонны неприятеля»; «Сблизиться с неприятелем». Примерно, потому как флагманского связиста у Битти не было (так говорят, я точно не знаю). Битти отдал приказ, который отменял инициативу младших флагманов — и так ведь понятно, что даже если флагманский корабль покинул строй, главные силы врага надо догонять и добивать. Помощь «Лайону» и добивание «Блюхера» оставалось вполне по силам легким крейсерам и эсминцам, которых вокруг шарилось не на один десяток тысяч тонн водоизмещения. Контр-адмирал Арчибальд Мур понял невнятные приказы Битти по-своему. Английские линейные крейсеры, вместо того, чтобы преследовать отходившие на юг главные силы Хиппера, набросились на «Блюхер».

Подозрительно сощурив глаза и покосившись на всю эту историю, модно предположить, что Мур просто решил не рисковать своей жизнью, удовлетворившись синицей в руках. Перед его глазами только что меньшая по численности и слабейшая эскадра вывела из строя сильнейший корабль англичан («Лайон», если что), потеряв (ещё не до конца) сомнительный по боевой ценности в подобном бою недоносок «Блюхер». Такое ведь могло быть. А могло и не быть. Так, версия. Что, я — не эксперт? Эксперт!

Расстрел «Блюхера» продолжался около часа. К увлекательной, а главное безопасной, боевой работе подключились эсминцы и легкие крейсеры.

Комендоры «Блюхера» продолжали ответный огонь, который был нерезультативен из-за разрушенной системы управления стрельбой и выбитой артиллерии главного калибра. Немцам удалось лишь повредить один эсминец и дать единственное попадание в «Тайгер». Тонущий «Блюхер» уносил с собой тысячу матросов и офицеров на дно. Спасти удалось едва ли больше 200 человек из его экипажа.

«Лайон» был взят на буксир «Индомитеблом», Битти перенес свой флаг на «Принцесс Ройял», и эскадра благополучно вернулась на базу. Это «Принцесс Ройял»:

Оценка действий младших флагманов в этом бою от Фишера более чем исчерпывающая: «... находился уже далеко впереди и должен был продолжать преследование безотносительно полученных сигналов, если бы в нем было хоть что-то от характера Нельсона... На войне первый принцип — не соблюдать приказов. Выполнять приказы сможет любой дурак!»

Битти получил от Фишера письмо, в котором вместо поздравлений содержался вопрос, как могло получиться, что бой прервался, а противник не был разгромлен до конца.

Существует история об особых отношениях между Фишером и Битти. Лично они до 1914 года не пересекались. В начале Великой войны Битти получил пост, игнорировать его на котором у Фишера не было никакой возможности. И вспыльчивый старик, лучше всех знающий службу в военном флоте, крайне придирчиво относился к командующему его любимыми кораблями. Журналист Янг, который должен был строчить репортажи с борта флагмана Битти, даже получил личное напутствие от Фишера. В случае, если что-то пойдёт не так, Янгу следовало черкнуть письмецо Фишеру лично. К чести писаки, тот доложился по всей форме адмиралу Битти, едва оказался на его корабле. Так что у Фишера и Битти взаимная «особая химия» была с первых дней войны.

В бою у Доггер-банки наиболее отчётливо проявились проблемы у англичан со связью. Слабая подготовка флагманского связиста Битти привела к неправильным и несвоевременным сигналам и потери контакта с немцами. Однако выводов сделано не было. Ведь победа же-ж! Этот бой, так же, показал низкую точность огня британских кораблей — всего 1% выстрелов попал в цель. И это не смотря на применение систем управления огнем! Причина этому — большая дальность, на которой вёлся бой. Битти не хотел подставлять свои корабли под удар противника. То есть, с одной стороны, это показатель плохой подготовки артиллеристов. Но, с другой стороны, «Лайон» и так умудрился едва не отбросить якоря прямо на месте боя. Что было бы, сократи дистанцию англичане, предположить трудно. В одном из писем Битти так оценил результат этого боя: «Все думают, что мы одержали блестящую победу, хотя на деле это страшное поражение». Уничтожение «Блюхера» реально не было сильным ударом по германским ВМС, но английское правительство превратило это событие в подвиг, выпустили специальную открытку, вручили награды.

Моряки, напротив, хватались за голову и ужасались результатам боя. За исключение расстрела «Блюхера», процент попаданий у английских линейных крейсеров составил... 1%! «Тайгер» не попал ни разу!

«Тайгер»:

Джеллико написал: «стрельба нашего соединения линейных крейсеров нуждается в улучшении, на что я не раз указывал сэру Дэвиду Битти».

Живучесть немецких кораблей оказалась неприятным сюрпризом. «Блюхер» пошел на дно лишь после нескольких торпедных попаданий (семи!) и от 70 до 100 попаданий снарядов разного калибра, в том числе и главного. А ведь генеральное сражение планировалось британским Адмиралтейством не против броненосных крейсеров (мы же помним, что «Блюхер» представитель устаревшего класса кораблей и значительно уступал по своим характеристикам дредноутам Флота Открытого моря), а против полноценного флота дредноутов!

Итого, за два месяца, Королевский флот провёл два крупных сражения с кораблями германского флота. В обоих (вы помните Фолклендский бой? Это же было буквально вчера!) главная роль оказалась у линейных крейсеров. И оба раза победа доставалась ценой огромного расхода снарядов главного калибра, силы противника были либо уничтожены полностью, либо разгромлены и смогли бежать с моря боя. Выводы напрашивались сами собой. Самый главный — надо больше снарядов. Всё равно все они улетят во врага. Да и что бы потопить немецкий корабль надо очень много попаданий. А впереди было сражение не с линейными, или, прости господи, с броненосными крейсерами, а с дредноутами и супердредноутами. Так что снаряды лишними не будут. Тем более, что линейные крейсера участвуют в бою от начала и до конца, даже если в деле будут и главные силы флота. Это ещё аукнется в Ютландском сражении.

Флот кайзера по-своему сделал выводы из случившегося.

Поста лишился главком Фридрих фон Ингеноль. Его место занял глава Морского генерального штаба фон Поль (персонаж ответственный, безынициативный, переложивший задачи по победе в войне на море на плечи подводников). Морскую торговлю островитян он планировал остановить силами подводников. Но речи о неограниченной войне против британского судоходства не шло из-за боязни спровоцировать США на вступление в войну. Очевидное кадровое решение в подобной ситуации. У англичан Мур, например, уехал на Канарские острова командовать крейсерами.

Перед немецким командованием встала так же пара-тройка вопросов по части организации службы флота.

Во-первых, немцам было крайне необходимо провести анализ потрясающей осведомленности британской разведки. Вот тут сделано было ровными счётом ничего. Во-вторых, встал вопрос о целесообразности использования разнотипных кораблей в едином тактическом подразделении. Как мы увидим в последующих событиях — так же ничего не изменилось. «Блюхер» конечно был обречён, но броненосцы в бой флотов дредноутов мы возьмём обязательно. Куда же без них. В-третьих, пожар в артиллерийских отсеках «Зейдлица» заставил немцев модернизировать механизмы подачи боеприпасов к орудиям, а также откорректировать распорядок боевой работы личного состава. С организационно-технической точки зрения — зачёт. Теперь двери в башню и подбашенные отделения были закрыты, заряды подавались в башню из погреба в специальном контейнере, регламент борьбы с пожаром был усовершенствован. Перечёркивая все возможные достижения на морях сражений, немцы ввели следующую штуку: дредноуты могли выйти из базы дальше, чем на 100 миль, только с личного разрешения кайзера. Фон Поль перекрестился, кивнул на подводные лодки и успокоился.

Очередная страница войны перевёрнута. До Того Дня оставался долгий год.

***

Я опять возьму паузу в несколько дней: надо отредактировать Ютландское сражение, набрать для него иллюстраций, которые мне понравятся. Да и последующие главы, есссвенно, требуют дополнительного внимания. Карты-схемы морских боёв так и не буду пока добавлять - их везде навалом, всё равно большинство их не разглядывает. Как-то так.

2. Ютландское сражение

Про Ютландское сражение сложно написать что-либо новенькое. Все события поминутно расписаны экспертами от исторической науки, моряками всех чинов и стран. Решения адмиралов и капитанов обсосаны со всех сторон экспертами всех мастей, в первую очередь диванными, естественно.

Мы с Вами, как настоящие любители военно-морской боёвки, не можем, однако, пройти мимо такого вкусного события. Я не буду претендовать на точность и подробность изложения. Во сколько минут, какой корабль, каким шёл курсом, по кому стрелял — описано и без меня. Попробую изложить ход событий человеческим языком, что бы даже глядя со стороны было понятно, что примерно происходило. А ещё попробую мазками накидать атмосферу, потому как в моём представлении апокалипсис эпохи пара и железа выглядел именно так.

2.1. Экспозиция, что ли...

К маю 1916 года на море сложилась следующая обстановка: английский флот осуществлял дальнюю блокаду, рассчитанную на экономическое удушение Германии. Правильная стратегия. Как ни посмотри. Война затягивалась. Конец её был не виден никому. И уже окончательно стало ясно, что победит экономика. Война на истощение — в масштабе мира явление новое.

Немцы, в свою очередь, не взирая на мелкие неудачи и отсутствие громких побед, не оставляли в покое и периодически теребонькали идею уравнения своих сил с английским флотом. Германский флот постоянно искал возможность выманить часть Гранд Флита из баз, изолировать и уничтожить эту часть до подхода главных сил флота. Такую схему, только наоборот, мог реализовать Битти в бою у Доггер банки. Не получилось, не фортануло. Ну а переменные успехи на море в начале войны вселяли в гуннов уверенность, что тягаться с Гранд Флитом им по силам.

Англичане не просто подозревали о планах Флота Открытого моря. И Джеллико, и Битти, и другие менее или более значимые фигуры в Королевском флоте — все знали о том, какую игру хотят разыграть немцы.

Германский флот в 1916 году совершил несколько выходов к берегам Англии, обстреливая при этом английский порты. Один из таких набегов и привел к Ютландскому сражению.

У Флота Открытого моря в начале 1916 года появился новый командующий — Рейнхард Шеер. Прозванный подчиненными (за неукоснительное следование самым строгим канонам дисциплины) «человеком в железной маске», Шеер должен был повести флот в решительный бой.

Шеер считал целями флота нанесение неприемлемого ущерба британскому судоходству и существенного урона Гранд Флиту. Весной 1916 года, после согласования с кайзером, началась неограниченная подводная война. Командирам лодок было разрешено топить транспорты из подводного положения без необходимости досматривать их. Возобновились выходы в море линейных сил. Но задача Шеера усложнилась. В начале ноября 1914 года для немцев было самое благоприятное соотношение сил для решительного морского сражения. Часть британских дредноутов находилась в ремонте или проходила курс боевой подготовки после ввода в строй. Из 21 числившегося в строю дредноута Гранд Флит мог выставить только 17 против 15 германских. Понятно, что на дворе 1916 год и это всё разговоры в пользу бедных. Немцы себя бедными не считали.

Командующий флотом поставил задачу: силами крейсеров Хиппера демонстративно обстрелять английский порт Сандерленд, выманить английские корабли (крейсера Битти) в открытое море, навести их на свои основные силы и уничтожить. Перед выходом флота в море Шеер, опасаясь наткнуться на превосходящие силы английского флота, решил произвести разведку. Разведка тогда была ещё более от случая к случаю, чем в следующую большую войну. Плохая погода не позволила вылететь ни цеппелинам, ни самолётам.

Английский флот, периодически имея перехват немецких радиопереговоров и расшифровку кодированных телеграмм, узнал день выхода германского флота в море и примерное направления движения. Часть переговоров немцы вели открытым текстом, часть была расшифрована с помощью добытых на «Магдебурге» материалов. Что больше способствовало своевременному выходу в море всего Гранд Флита — я не могу сделать для себя окончательный вывод. Патриот во мне говорит о материалах, которые русские передали союзникам. Здравый смысл шепчет, что британцы и сами справились бы не хуже. К тому времени Гранд Флит уже был перебазирован так, что бы на любые попытки немцев обстрелять побережье, успеть отреагировать.

Адмирал Джон Джеллико принял решение накануне выхода вражеского флота в море развернуть английский флот к западу от Ютландского побережья.

Нечто похожее будет происходить много позже на Курской дуге (да простят мне такое убогое сравнение специалисты по тактике и эксперты по истории!). Обе стороны знают о наличии противника. Знают, что противник готов. Но до последнего надеются на внезапность своего появления.

Примерные силы сторон были следующие (Только помним, что тут у нас не средневековье, с его «пока все не построятся, не начинаем». Реально столкновение происходило между краями флотов. Большая часть сил с обеих сторон даже не увидела врага):

Германия: 16 линкоров, 6 броненосцев, 5 линейных крейсеров, 11 легких крейсеров, 61 эсминец.

Великобритания: 28 линкоров, 9 линейных крейсеров, 8 броненосных крейсеров, 26 легких крейсеров, 79 эсминцев.

Итого 151 британский корабль против 99 германских.

Гранд Флит обладал преимуществом по числу линкоров-дредноутов (28 против 16 у Флота открытого моря) и линейных крейсеров (9 против 5). Британские дредноуты несли 272 орудия против 200 на немецких кораблях. Масса бортового залпа — 150 тонн против 60 тонн.

Долгое время считалось, что преимущество британцев в вооружении компенсировалось более толстой и качественной германской бронёй. Послевоенные исследования опровергли этот миф. Броня на немецких дредноутах не превосходила качественно броню английских одноклассников. В пользу немцев работало лучшее деление на водонепроницаемые отсеки и организация борьбы за живучесть. Также смягчающую роль играли обстоятельства, которым придали значение уже после сражения — британские крупнокалиберные снаряды часто разрушались при попадании, а кордит, применявшийся в орудийных зарядах, обладал повышенной взрывоопасностью. Проблему с взрывателями могли нащупать ещё во время боя у Фолклендов или на Доггер банке, но не нащупали.

Для хоть какой-то компенсации преимущества Гранд Флита в дредноутах, Шеер взял с собой броненосцы. Сомнительная ценность в линейном бою — сковывали быстроходные дредноуты, будучи по признанию самих немцев «кораблями на 5 минут боя». Но, так или иначе, гробы для своих экипажей, гири на ногах флота, да как ни назови корабли ни к месту, были включены в состав флота.

Крейсерские силы в этом бою так же должны были участвовать. Но толку от них обе стороны видели мало. Британские броненосные крейсера были плохо приспособлены для действий с флотом дредноутов — их скорость ненамного превышала таковую у дредноутов, по сравнению с современными лёгкими крейсерами их скорость была категорически недостаточной, а линейным крейсерам они уступали по всем параметрам. Германские крейсера 4-й разведывательной группы по меркам 1916 года считались слишком медленными и слабо вооруженными. Но и не взять крейсера на такую тусовку обе стороны не могли.

От железяк перейдём к явлениям эфемерным, но едва ли не более важным, чем подготовка личного состава или состояние техники.

Ощутимое влияние на ход и результаты сражения оказали погодные условия. Прежде всего, они лишили немцев возможности вести воздушную разведку. Немцы пытались практиковать разведку дирижаблями и самолётами. Об эффективности подобной разведки судить мы можем из разряда «если бы, да кабы, да во рту росли грибы», так что и не будем. Однако отсутствие условий для разведки в какой-то степени сыграло на руку тем же немцам. Ведь хорошая видимость не выгодна той стороне, которая желает уклониться от боя. А в какой-то момент Шеер поймёт, что ловить нечего. На фазе сражения линейных крейсеров, уже к 17 часам, по словам адмирала Битти, силуэты его кораблей хорошо выделялись на западной стороне горизонта, тогда как немецкий строй был скрыт туманом. К моменту вступления в бой главных сил море было спокойно, дул слабый ветер, но небо было затянуто тучами. Отчеты британских флагманов свидетельствуют о том, что после 18 часов видимость не превышала 60 кабельтовых. Хотя были временные промежутки, когда возможно было разглядеть что-то на дистанции около 80 кабельтовых. Оба флота уже могли стрелять на дистанции вдвое больше. Так что, видимость в указанных пределах резко снижала временной лаг на принятие решения адмиралами и капитанами. Из-за подобных условий даже Джеллико не имел достоверных данных не только о точном составе сил противника, но и о своих собственных потерях. Так, утром 1 июня он запрашивал сигналами о местонахождении давно затонувшего в начале боя «Индефатигебла». Разумеется, погодные факторы нельзя отнести к решающим, но они, без сомнения, оказали влияние на ход сражения.

Итого: все в море, боеприпаса выше мостика, угля по гланды, где же враг?!

2.2. Ты-ды-шь!!!

Началось всё со столкновения линейных крейсеров. Дадим слово участнику событий, старшему артиллерийскому офицеру «Дерфлингера» — Георгу фон Хазе: «Неожиданно в моем перископе возникли несколько крупных кораблей. Черные монстры: шесть гигантов с высокими надстройками, идущие двумя колоннами... Тяжелые орудия, бронебойными — заряжай! Цель — второй линейный крейсер слева, 102! Скорость 28 узлов, курс — юго-восток! ...До сих пор нет сигнала флагмана открывать огонь!».

«Дерфлингеру» потребовалось целых 4 минуты, прежде чем накрыть залпом «Принсес Ройял». «Я объясняю столь серьезную ошибку в расчетах дистанции, — писал фон Хазе, — тем, что наши дальномерщики оказались совершенно выбитыми из колеи первым впечатлением от вида вражеских монстров. Каждый из них видел через свой окуляр корабль противника увеличенным в 23 раза! В первую минуту они были заворожены видом вражеских кораблей».

Одновременно с началом боя германские линейные крейсера совершили поворот «один за другим» на 180 градусов. Теперь обе эскадры двигались параллельными курсами в направлении приближавшихся к месту сражения главных сил Шеера. Хипперу требовался час времени, чтобы привести корабли Битти под главный калибр Флота Открытого моря. Начался «бег на юг» — первый этап Ютландского сражения. У англичан некоторое время не ладилось с артиллерийской стрельбой. Вначале они никак не могли точно определить дистанцию. Битти полагал, что они открыли огонь с расстояния в 9 миль, фактически расстояние между противниками было на пару миль меньше. В результате англичане дали подряд несколько перелетов. Но если немцам потребовалось 5 минут, чтобы исправиться, то у британских комендоров этот процесс занял гораздо больше времени. Затем английские линейные крейсера допустили путаницу с выбором целей.

Флагманский «Лайон» получал одно попадание за другим — «два тяжелых снаряда, пробив броню, взорвались внутри корабля», «большой кусок сверкающей стали» после очередного попадания германского снаряда просвистел над головами Битти и его офицеров, тяжелый снаряд ударил под крышу третьей башни главного калибра, сорвав добрую половину горизонтальной броневой защиты, вся орудийная прислуга погибла в одну секунду, вспыхнули орудийные снаряды.

Только затопление погреба спасло корабль от гибели.

«Тайгер» получил девять попаданий, потерял половину артиллерии и получал удовольствия от процесса едва ли не меньше всех.

Идущий концевым «Индефатигебл» вел отдельную дуэль с «Фон дер Танном». Через пятнадцать минут боя одновременно три 280-мм снаряда, проломив верхнюю палубу английского корабля, взорвались во внутренних помещениях. «Индефатигебл» рыскнул с курса и начал погружаться кормой.

В этот момент «Фон дер Танн» всадил залп прямо под носовую башню английского линейного крейсера.

Штурман с «Нью Зиланд» так описал этот момент: «крейсер накрыло двумя снарядами — один попал в бак, второй — в носовую башню; было впечатление, что оба снаряда взорвались в момент удара. Через тридцать секунд, в течение которых не было видно ни огня, ни дыма, корабль неожиданно взлетел на воздух. Огонь, взрыв, после чего появился густой черный дым, закрывший от нас корабль». Как раз в этот момент лейтенант Чалмерс оглядывал с мостика флагмана колонну следовавших за ним мателотов. Его сердце преисполнилось гордостью при виде того, как мощно вздымают волну огромные корабли, идущие на полном ходу. И вдруг на месте концевого Чалмерс увидел огромное черно-желтое облако дыма. Некоторое время он смотрел на него, ничего не понимая, затем до него дошло, что в кильватере идут только 5 кораблей. Он даже ещё раз пересчитал их, но, увы, замыкающий мателот исчез бесследно и с ним больше тысячи матросов и офицеров. «Индефатигебл» развалился пополам и затонул за несколько мгновений.

20 минут спустя, на третьем корабле английской колонны сосредоточили свой огонь «Зейдлиц» и «Дерфлингер». Вновь дадим слово Хазе: «Люди на корабле находились в состоянии, близком к экзальтации. Стволы орудий так нагрелись, что серая краска начала подгорать, желтеть и становиться коричневой... Мы стреляли как на учениях». «Куин Мэри» получил несколько попаданий и огромный корабль водоизмещением 26000 тонн исчез из вида, закрытый золотой стеной огня и последующим гигантским грибом черного дыма высотой до 700 метров. Более 1200 матросов и офицеров погибло одномоментно. Очевидно — детонация погребов боезапаса.

Офицер с крейсера «Тайгер», шедшего следом за «Куин Мэри» описал эту картину: «...один из залпов накрыл её: три снаряда попали в цель. Следующий немецкий залп... ещё два попадания. Я заметил темно-красную вспышку в средней части корабля, и сразу же вслед за этим показалось, что корабль раскрывается вроде ядовитого гриба, если на него нажать. Потом появилась ещё одна темно-красная вспышка в районе носовой части и весь корабль осел посередине».

В воздух взлетели сотни предметов, стена густого черного дыма заволокла место гибели корабля, из воды какое-то время торчала корма с вращающимися гребными винтами.

В тот момент Битти процедил сквозь зубы свою знаменитую фразу: «Кажется, сегодня что-то не так с нашими проклятыми кораблями!». Однако Битти, как всегда, казался совершенно нечувствительным к опасности. Гибель двух линейных крейсеров не выбила его из колеи и не поколебала его решимости довести начатое сражение до конца.

На немецких же кораблях царило воодушевление и энтузиазм. Комендоры работали хладнокровно, как на учениях в Балтийском море. Бой линейных крейсеров, однако, продолжался не долго. К месту конкурсов подтянулись быстроходные британские линкоры с пушками калибра 380-мм. Командовал этим соединением контр-адмирал Хью Эван-Томас.

Человек интересный, между прочим. В возрасте 15 лет начал свою морскую карьеру морским кадетом на учебном корабле «Британия» (тот самый, из двух корпусов гигантских парусных линкоров, который либо ломал кадетов, либо делал из них железных людей). Во время этой морской службы он познакомился с будущим королем Англии Георгом V и с его старшим братом Альбертом. В Королевском военно-морском колледже в Гринвиче на курсах подготовки лейтенантов он подружился с лейтенантом Джоном Джеллико. Контр-адмирал с 1912 года. Вроде бы и «блатной», но и сказать, что провёл службу мимо кораблей нельзя — служил и на броненосцах, и на королевской яхте, и выслугу лет не проскакивал. Эван-Томас был грамотным офицером, умевшим исполнять приказы. Пожалуй, именно что исполнять приказы от него и требовалось. Другое дело, что Битти не всегда вспоминал о наличии у него под боком целой кучи быстро плавающих кораблей с большими пушками.

В результате первой фазы сражения англичане потерял два корабля и добились 17 попаданий по немецким линейным крейсерам. Немцы потеряли четыре башни и добились 44 попаданий с поразительным по эффективности и эффекту результатом.

Существует традиция обвинять Битти в том, что он опрометчиво кинулся в погоню за немецкими кораблями. Мол, не подождал Эван-Томаса с его линкорами, увлёкся перестрелкой с германскими линейными крейсерами, понёс серьёзные потери и так далее. Однако попробуем поставить себя на место Битти. В бою у Доггер банки его отделяла от оглушительной победы непонятая младшими флагманами команда. Ему не хватило ещё получаса нормального руководства боем, что бы утопить если не все немецкие корабли, то большую их часть. Кроме того, немцы неоднократно обстреливали английское побережье, и с этой точки зрения нервы были натянуты и имелось категорическое желание отомстить. Примем во внимание некоторую импульсивность Битти и его амбиции. Бой в Гельголандской бухте, Доггер банка — это были победы, но с горьким привкусом разочарования. Битти понимал, что ему нужна убедительная победа. Ему, наверняка, хотелось выиграть сражение самому, не делясь победой ни с кем. Так же он не был уверен, что германский линейный флот ждёт его впереди. Ведь немцы вели радиоигру, передавая радиограммы из базы флота с позывными флагманского корабля. И, не смотря на данные радиоразведки о выходе всего флота в море, приходилось считаться и с этими противоречивыми перехватами.

«Нью Зиланд»:

«Тайгер»:

Всё это время Джеллико, ведя свои три десятка дредноутов, практически не имел чёткого представления о местонахождении Шеера. Горячий, смелый, но настолько же непредсказуемый командующий линейными крейсерами оставил командующего флотом без разведданных. Вопрос об адекватном исполнении приказов остаётся открытым. Эван-Томас шёл позади Битти, не получая никаких ни приказов, ни просто информации о местонахождении неприятеля.

2.3. Мы подошли из-за угла...

вверху: «Малайя»

«Срочно. Вне очереди! Замечен неприятельский флот линейных кораблей по пеленгу юго-восток. Курс противника — юг». Адмирал Гудинаф на легком крейсере «Саутгемптон» наблюдал перед собой дым, мачты, а затем и сами корабли Флота Открытого моря. В какой-то момент перед легким крейсером расположился весь германский линейный флот. Да-да, впереди и чуть в стороне от стреляющих в немцев линейных крейсеров Битти бултыхались на волнах легкие крейсера.

Когда Битти увидел, что на всей скорости несётся в перекрестие прицелов главных сил Флота Открытого моря, он повернул на север. Увидел не совсем своими глазами, а с помощью легких крейсеров. Эван-Томас со своими быстроходными супердредноутами вообще не сразу разобрал сигналы и повернул с запозданием, из-за чего дредноутам Шеера удалось пострелять по англичанам. Никто никого, просто постреляли.

В этот момент эскадра легких крейсеров Гуденафа оказалась между своими линкорами и немецкими. Находившиеся ближе всего к легким крейсерам немецкие броненосцы немедленно открыли огонь. По воспоминаниям участников боя британские крейсера были засыпаны осколками от близких разрывов, но серьёзных попаданий не было.

Началась вторая фаза сражения — «бег на север». Не прошло и полтора часа, как огневой контакт был прекращён. Возрастающая дистанция, плохая видимость и, вероятно, повреждения на кораблях с обеих сторон, немного поумерили пыл адмиралов и дали паузу минут на пятнадцать-двадцать в сражении.

Долгое время стрельба с обеих сторон была неэффективна — большие дистанции, плохая видимость и высокие скорости не давали возможности пристреляться и нанести критические повреждения.

«Бархэм» и «Вэлиант» добились попаданий в «Лютцов» и «Зейдлиц». «Уорспайт» и «Малайя» на пару добились попаданий в «Гроссер Курфюрст» и в «Маркграф». Ничего особенного — просто снаряды по 900 кг прилетели с расстояния около 16-18 км. «Бархэм» получил пару пар снарядов, но без угрожающих результатов. «Малайя» получила несколько серьёзных попаданий, потому как шла концевой в колонне, и её было чаще всего и лучше всего видно.

Немецкий флот:

Примерно в это время на арене появилось соединение адмирала Худа. Три его линейных крейсера оказались после ряда маневров в голове колонны крейсеров Битти. Корабли Хиппера продолжали получать редкие попадания 380-мм снарядов от супердредноутов Эван-Томаса. Корабли Шеера оказывались на пределе дальности стрельбы и периодически подключались к развлекательным мероприятиям. Серьёзных попаданий, однако, стороны не добились.

Эта часть сражения была более удачной для британцев, чем «бег на юг». Избежав потерь, сражаясь со всем Флотом Открытого моря, соединения Битти и Эвана-Томаса вывели линкоры Шеера на основные силы Джеллико.

На пару строчек отвлекусь от стальных громадин и напишу про воистину титановые яйца и нервы из стальных тросов у капитанов эсминцев и крейсеров. Как англичан, так и немцев. Когда два флота дредноутов без перерыва обстреливают друг друга снарядами по 400-900 кг от горизонта до горизонта, маленькие эсминцы ходили в атаку и отхватывали от дредноутов и крейсеров. Это не люди, это сверхчеловеки. Когда вражеские эскадренные миноносцы выходя в атаку на дредноуты, «наша скорострельная артиллерия откры­вает по ним сильнейший огонь. Наши передние ко­рабли также стреляют с бешеной скоростью. Как дол­го могут неприятельские миноносцы выдержать такой огонь? При скорости в 30 узлов они проходят 0,5 мили в минуту. Успех атаки зависит в такой же степени от выдержки миноносцев, как и от меткости нашей ар­тиллерии. Приходится, однако, стрелять наугад — нет времени определять расстояние, а дым мешает наблю­дать за падением снарядов. Теперь и крупная ар­тиллерия приняла участие в обстреле миноносцев. Её задача оказать моральное действие, и цель эта, по-видимому, достигнута. Миноносцы поворачивают, ос­тавляя за собой завесу черного дыма. С марса пере­дают, что один из миноносцев потоплен огнём нашей артиллерии». Так видится атака германских миноносцев с борта дредноута «Геркулес», на котором находился представитель русского фота при Королевском флоте — капитан 1 ранга Густав Константинович фон Шульц.

постановка дымовой завесы эсминцами:

Ещё пару слов о торпедном оружии. Надо понимать, что, несмотря на весьма юный возраст торпед в сравнении с артиллерией, к 1915-1916 годам с ними уже считались. К Ютландскому сражению стороны подошли вооруженными торпедами с дальностью хода до 4-5 миль. Успехи немецких подводных лодок поражали моряков всего мира. Когда три торпеды с маленькой подлодки отправляют на дно три огромных броненосных крейсера, и это не являлось исключением (были и другие успешные атаки), капитаны дредноутов волей-неволей начинают задумываться о торпедной опасности. Джеллико и его капитаны в обязательном порядке имели в виду, что у немецкого флота есть миноносцы, которые не хуже британских могут провести торпедную атаку и утопить несколько дредноутов в считанные мгновения. При принятии решений о манёврах флотом и о маневрировании отдельных кораблей угроза торпедного оружия учитывалась в большинстве случаев. Даже если таковой угрозы в реальности не было.

Добавлена главка 0.1. Просьба ознакомиться, вдруг кто чего не знал))

2.4. Схватка линейных флотов

Я сначала думал, как бы на русском языке описать то, что творилось в первые полчаса соприкосновения главных сил противоборствующих флотов. Не смог придумать. Понеслась.

За двадцать минут корабли Джеллико с грацией беременных бегемотов в болоте, ни разу никого не протаранив, не потерявшись, всего пару раз полностью остановившись и всего один раз вывалившись из строя (на «Уорспайте» словил клина руль), выстроились в линию. Потом вдоль неё (естественно со стороны противника, естественно получив пару снарядов в разные неинтересные места) пролетел Битти, стремясь занять положенное место в голове колонны. Джеллико пишет, что «при развёртывании флота я руководствовался двумя соображениями. Одним была поперечина над „Т“. Вторым было обеспечение наилучших световых условий для артиллеристов».

Шеер находился на своём флагмане в середине строя Флота Отрытого моря и не до конца понимал, с чем столкнулись его корабли, шедшие впереди. То, что Гранд Флит не в базах уже знали (в том числе и от пленных). Шеер повернул свой флот так, что головные корабли колонны должны были упереться в строй британских дредноутов. Его часто критикуют за такое решение, но вспомним, что он был там, на месте, на одном из кораблей в середине строя (растянувшегося на 9 миль плюс-минус). И его главной задачей было причинение британскому флоту ущерба, а не искусное маневрирование за пределами досягаемости орудий Гранд Флита.

Видимость составляла от 5 до 7 миль в обе стороны. Стрельба была с обеих сторон так себе — несколько накрытий и никаких жертв. Под раздачу попали английские крейсера, добивавшие крейсер «Висбаден» (который уже полчаса не давал покоя британцам своей недвижимостью и недобитостью). Броненосный крейсер «Дифенс» получил несколько попаданий главным калибром и взорвался, уйдя на дно со всем экипажем. Если бы не героическая попытка контр-адмирала Арбэтнота утопить «Висбаден», «Дифенс» остался бы цел. Как и сам контр-адмирал.

Примерно в это же время отхватил свою порцию чемоданов «Уорриор», который в итоге был оставлен экипажем (к утру, правда). Немедленную гибель крейсера отсрочил «Уорспайт», как раз в этот момент наматывавший круги перед строем Флота Открытого моря из-за сломавшегося руля. Линкор, к слову, получил более десятка попаданий главным калибром, но остался в строю после починки руля.

Британские корабли вели огонь по немцам перманентно. Из 24 дредноутов Джеллико только 11 смогли пострелять якобы по противнику. И то, не добились решительного результата. Во время маневрирования Гранд Флит проходил мимо «Висбадена» и пытался дотопить немецкий крейсер. Тот отстреливался до последнего, даже пустил торпеду. Торпеда попала в «Мальборо», который из-за повреждений, причинённых ею, ночью был вынужден покинуть строй и уйти в базу.

Зато английские линейные крейсера смогли, наконец, уверенно наблюдать германских коллег и пострелять куда более эффективно. «Лютцов» получил множественные попадания, принял много воды, осел, потерял ход, вышел из строя в 18:37 и начал отставать от основных сил.

Перед этим, правда, в 18:30, в просвете туч, дыма и мглы, «Лютцов» с расстояния в 5-6 миль увидел цель и дал три залпа по «Инвинсиблу». Пару залпов успел сделать и «Дерфлингер». Английский линейный крейсер взорвался, развалился на две части, сложился как перочинный нож и его оконечности ещё долго торчали над поверхностью моря. Уже известный нам наш соотечественник Шульц так описал этот эпизод: «В 7 ч. 30 м. мы проходим плавающие обломки большого корабля. С левого бор­та мостика я замечаю в бинокль какие-то обломки. Они близко друг к другу и являются, по-видимому, носовой и кормовой частью корабля, средняя часть корпуса которого затонула. Английский или немец­кий корабль? Мы проходим мимо, не решив этой загадки и только видим, как к этим обломкам под­ходит один из наших эскадренных миноносцев. Впоследствии выяснилось, что это были остатки флагманского корабля Худа „Инвинсибл“. Эсминцу удалось спасти с него 6 человек коман­ды».

Не прошло и полчаса, как германские корабли стали появляться в пределах видимости британских. А значит и на расстоянии выстрела. Причём голова строя Флота Открытого моря вышла на середину колонны Гранд Флита. Немцы вражеские корабли не видели, наблюдая только вспышки на темном горизонте.

Противника Шеер нашёл, это было очевидно. Как и то, что ловить в сложившейся тактической ситуации немцам нечего.

Шеер отдал приказ линейным крейсерам «атаковать неприятеля не считаясь с потерями», что бы флот мог совершить разворот. Миноносцы должны были выйти в торпедную атаку на Гранд Флит и поставить дымовую завесу. Вскоре дымом заволокло всё вокруг, и бой на время прекратился. Огонь обеих сторон стал окончательно неэффективным.

Звучит легко, но на деле... Огромной длины колонна дредноутов должна была сделать одновременный разворот. Даже в мирное время это не простой манёвр. Но Немцы молодцы, справились.

Эсминцы пытались выходить в атаку, пока большие пушки решали серьёзные дела. В результате многочисленных обоюдных торпедных атак и маневров уклонения строй англичан был нарушен, и немцам удалось разорвать контакт. Линейные крейсера Хиппера получили по несколько чувствительных попаданий, линкорам так же досталось, но угрозы гибели каких-либо кораблей не было. Все опасались торпед, плавучих мин, в дыму ничего не было видно, да и световой день подходил к концу. Британский флот добился почти сорока попаданий по немецким кораблям, причинив последним ощутимые, но не критичные повреждения. Однако в атаку вышли немецкие эсминцы, море боя заполнили торпеды. Линия британских дредноутов сломалась — корабли маневрировали, чтобы увернуться от немецких торпед. Умелый действия германских легких сил позволили разорвать огневой контакт и перевести сражение в следующую стадию.

Шеер уходил, Битти его преследовал, а Джеллико с основными силами был запутан сообщение адмирала Гуденафа (легкие крейсера, разведка, сообщил о вражеских кораблях в другой стороне).

Шеер принял решение идти на юг, опасаясь оказаться вдали от своих баз. Он уже понимал, что ведёт сражение со всем английским флотом. Наступающая ночь была для него временем более удобным, нежели день — много эсминцев, базы недалеко. Джеллико напротив собирался до утра обойти немецкий флот и отрезать его от берега с рассветом. Шеер объяснял свой поворот от противника и последующие движения тем, что если бы противник пошёл за ним, и утопил бы концевые корабли, сделать немцы ничего бы не смогли. Единственным решением было вынудить англичан к схватке уверенным движением вперёд. Шеер имел на руках неповреждённый флот, и должен был снова искать контакта с неприятелем. Кроме того, Шеер возлагал надежды на атаки легких сил — расстроенный строй Гранд Флита, да ещё и с повреждёнными кораблями, стал бы отличной целью для сохранившего порядок Флота Открытого моря.

Но второго огневого контакта не случилось. Британские корабли отвернули от торпед в сторону от неприятеля. Немцы были не достаточно решительны и в преддверии темного времени суток взяли курс на свои базы.

Возьму на себя право, как автора этой писанины, отойти немного вбок и попытаться объяснить, что происходило ночью. Немцы собирались двигаться к своим базам, то есть почти на юг. И немного на восток. Англичане собирались отрезать немцев к рассвету от немецких же баз, потому как к началу ночи Гранд Флит оказался восточнее Флота Открытого моря. Поэтому Джеллико предполагал, что он будет двигаться на юг, параллельно немецкому флоту, а с рассветом, когда видимость позволит совершать вразумительные телодвижения, утопит кого-нибудь из немцев. Шеер же в свою очередь, понимал, что на его пути к утру окажется Гранд Флит, поэтому решил пересечь строй англичан в темноте, снизив таким образом вероятность гибели множества кораблей в артиллерийском бою с заведомо сильнейшим противником.

Итак: ночь, все напряжены, хотят пережить её. Расстояния резко сократились. Видимость близка к нулевой. Корабли замечали друг друга на расстоянии в сотни метров.

Не смотря на многократное визуальное обнаружение врага, немецкие капитаны броненосцев и крейсеров огня не открыли, сочтя собственную безопасность важнее вероятного успеха в артиллерийской ночной дуэли.

Внезапно случился бой легких крейсеров, в ходе которого несколько из них превратились в плавучие горящие руины, а немецкий «Фрауэнлоб» был потоплен торпедой. Немецкий же крейсер «Росток» был повреждён торпедой и затонул при буксировке. Английские эсминцы безуспешно атаковали торпедами дредноуты, и один даже столкнулся с «Нассау». Несколько английских эсминцев и броненосный крейсер «Блэк Принс» были потоплены артиллерийским огнём главных сил Флота Открытого моря.

Визуальные контакты с немцами английские капитаны дредноутов не реализовали, промолчав, что бы «не выдавать позиций своего флота» и «соблюдать приказ», «Двигаться за впередиидущим кораблём». Отличный аргумент, как по мне.

Флот Открытого моря прошёл за кормой британских колонн.

Ночь подошла к концу.

2.5. В не самом сухом остатке

Результат сражения с британской точки зрения неплохо сформулировал король Георг V в письме адмиралу Джеллико: "«Я скорблю о гибели этих отважных людей, павших за свою страну. Многие из них были моими друзьями. Но ещё больше я сожалею, что туманная погода позволила Флоту Открытого моря избежать всех последствий столкновения, которого он якобы желал. Но, когда представилась такая возможность, они не выказали ни малейшего желания...». Общее настроение британских офицеров после сражения резюмировал наблюдатель от Российского Императорского флота Шульц в своих записках: «Всем было ясно, что с нашей стороны не может быть и речи о победе».

И правда, немцы вроде бы выиграли: 14 английских кораблей потоплено, потеряно 11. Тоннаж утопленных британцев вдвое больше. Среди жертв — три линейных крейсера, три броненосных крейсера, восемь эсминцев. Большинство из этих кораблей вполне современные и в войне могли ещё поучаствовать. Потеря каждого из них — черная строка в истории Гранд Флита. Немцы из кораблей приметных потеряли только линейный крейсер «Лютцов» (оставленный командой после боя и утопленный своими силами). Броненосец «Поммерн», получивший торпедой в бочину, при всём желании нельзя назвать кораблём равным по значимости любому из линейных крейсеров. Четыре легких крейсера и пять миноносцев — боевая ценность их несомненна, но потери в легких силах не так ощутимы, как в линейных кораблях. Так что на острове в первые дни после сражения воцарилось уныние и возмущение.

Не будем ходить вокруг да около, а сразу окунёмся в срач, продолжительностью в сотню с лишним лет. Тема — причина столь ужасающих и скоропостижных потерь британского флота.

Причиной скорой гибели британских линейных крейсеров долгое время считалось их плохое бронирование и отличные немецкие снаряды. Это видно по мемуарам непосредственных участников и историческим трудам первой пары послевоенных десятилетий. Позже (к началу Второй мировой и особенно после её окончания) в литературе закрепилась версия о конструкции башенных установок. Подача боеприпасов из погребов в башню на британских дредноутах осуществлялась без каких-либо защитных приспособлений, тогда как на кораблях германского флота стояло несколько ярусов автоматически закрывающихся створок, что предотвращало распространение огня при попадании в башню — ярчайший пример тому — «Зейдлиц» и «Лютцов». Несомненно, в этой версии есть весомая доля истины.

Но историческая наука не стоит на месте. Спасибо телеканалу «Хистори» и этим вашим интернетам: мы имеем возможность увидеть результаты свежайших археологических (подводная археология тоже археология) исследований практически в прямом эфире.

Совсем недавно (по историческим меркам, примерно в начале 2000-х), были проведены глубоководные исследования с погружениями к погибшим кораблям. Группу ученых возглавлял Иннес Маккарти, Кэвин Гер — смотритель ныряльщиков, Билл Джоуренс — судостроитель и международный эксперт в вопросах непотопляемости кораблей и судов. Подготовка к экспедиции и поиск самих кораблей — отдельная история, желающие получат удовольствие от просмотра, это точно.

К останкам погибших в бою кораблей опускались современные батискафы и были получены немного дополняющие историю картинки, причём картинки зачётного качества. В историографии и документах этот нюанс если и фигурирует, то вскользь/намёками/упоминаниями. На дне Северного моря, где покоятся погибшие британские линейные крейсера, были обнаружены заряды кордита. Картриджами с кардитом заполнена большая часть помещений на «Индефатигейбле» и «Куин Мэри», за исключение тех помещений, в которых произошел взрыв. Попадания в башенные установки германских крупнокалиберных снарядов вызывали возгорания и взрывы кордита, который сверх всякой меры заполнял помещения.

Объяснение такому большому количеству взрывчатки на кораблях приходит на ум только одно — Джеллико и Битти, опасаясь нехватки боеприпасов на линейных кораблях в бою, приказали увеличить боезапас кораблей. Увеличение боекомплекта на 50 штук снарядов на башню не приведет к серьезным логистическим последствиям. Но, для того, чтобы выстрелить эти снаряды, необходимо загрузить по 200 дополнительных картриджей кордита на башню. Размещать все эти вкусняшки в погребах проблематично — места в погребе для них просто нет. Дополнительные снаряды приняли на места для дополнительных учебных снарядов, которыми стреляют на учениях. Вроде как такая схема предусмотрена. Даже если нет — сам снаряд не настолько взрывоопасен и места занимает куда меньше, чем пороховой заряд к нему. Однако, в ходе учебных стрельб используют понижено-боевые заряды, то есть вместо необходимых 4 картриджей кордита заряжают один или два (надо и ресурс ствола экономить, да и смысл стрелять полным зарядом, ведь мы помним на каком расстоянии от корабля обычно бывали мишени). Это обстоятельство и привело к необходимости размещения дополнительных многочисленных картриджей кордита в не приспособленных для этого помещениях. Данный факт только усугублял недостатки в конструктивном отношении, и сам по себе являлся важной причиной скоропостижной гибели кораблей.

Не припомню, где именно в литературе впервые появилось следующее обстоятельство, ставшее одной из причин мгновенной гибели британских кораблей, но и кляп с этим. Германские картриджи кордита отличались от английских одной важной деталью — английские картриджи упаковывались в шелковые мешки, а германские — в металлические гильзы. Такая мера безопасности хоть и утяжеляла боезапас, но предохраняла корабль отпожара и взрыва этого самого боезапаса.

Раз уж мы перешли к обсуждению причин и последствий, нельзя не упомянуть, что на германских кораблях было в разы больше локализованных помещений, нежели на английских. На немецких дредноутах, например, было организованно до 6 котельных отделений, тогда как на английских — не более 3. Водонепроницаемые отсеки на германских кораблях были значительно меньше по объему, чем на британских. Борьбе за живучесть корабля в германском флоте вообще придавалось куда большее значение. Не менее 9 башен главного калибра на немецких линейных крейсерах было разбито снарядами главного калибра англичан, но ни один корабль не повторил судьбу английских утопленников.

Более мощное бронирование (толщина и схема расположения брони) — тут нельзя сказать, что бы совсем уж всё было печально для англичан. Послевоенные исследования показали, что английская броня по прочности превосходит германскую на 10-15%. Незначительное, но присутствующее преимущество, становится не так ощутимо. У победителей были в достаточном количестве подопытные образцы — Флот Открытого моря достался врагам в преизрядном количестве (об этом мы поговорим позднее, обязательно поговорим!).

Многократно встречается оценка качества снарядов. Английские снаряды рвались при попадании, не успевая пробить броню германских кораблей, или не детонировали вовсе. Германскиеснаряды показали себя превосходно. За время боя было отмечено всего несколько неразорвавшихся снарядов. Взрыватели показали себя превосходно, отрабатывали нужную для пробития брони задержку. Однако превосходство в калибре у англичан сгладило данное преимущество немцев. Британские орудия, кроме того, обладали большей дальнобойностью, чем немецкие, за счет большего угла возвышения. Так что не будем утверждать, что артиллерия англичан уступала немецкой (ведь это глупость, так-то), но запомним, что именно снаряды германских пушек наносили ущерба противнику не меньше, чем британские.

Плавно перейдём к артиллеристам, как к главным действующим лицам. Подготовка экипажей с обеих сторон достойна высоких оценок. Но цифры дают перевес в пользу немцев. В ходе боя Флот Открытого моря добился большего процента попадания (3,4 против 2,2). Расстреляв чудовищное количество снарядов — 4598 англичанами и 3597 немцами — стороны смогли утопить и приличное число кораблей всех классов.

Даже их почти двух сотен торпед несколько сумели попасть в цель.

Посмотрели на битву в вакууме? Было круто. Местами уж точно. А теперь глянем по сторонам со стороны.

У англичан в сражении участвовала примерно половина наличных сил флота. То есть, в гипотетическом случае гибели всего и вся, Великобритания только в водах метрополии могла выставить ещё примерно столько же кораблей всех классов. Шеер же вывел в море почти всё (даже броненосцы взял для массовки, а то как-то не серьёзно выглядел). Любые потери для него были смертельно опасны как на ближайшей дистанции войны, так и в длительной перспективе.

Вот что выплыло в тот день в Северное море:

Линкоры. Англия: из 32 в битве участвовало 18. Германия: из 18 — 16.

Линейные крейсера. Англия: из 10 — 9. Германия: из 9 — 5.

Броненосцы. Англия: из 7 — 0. Германия: из 7 — 6.

Броненосные крейсера. Англия: из 13 — 8. У немцев — 0.

Легкие крейсера. Англия: из 32 — 26. Германия: из 14 — 11.

Эсминцы. Англия: из 182 — 79. Германия: из 79 — 61.

Как результат: немцы выиграли сражение, англичане выиграли войну. Не спойлер же, и так знаете, вы у меня умнички!

Германский флот больше не выходил в море до конца войны, и Гранд Флит господствовал на театре, не встречая сопротивления, осуществлял блокаду германского побережья.

Шеер писал кайзеру, сразу после Ютландского сражения, что «несмотря на индивидуальные преимущества германских кораблей, даже если при благоприятных обстоятельствах флот сможет нанести тяжёлые повреждения британскому флоту, это не заставит Британию выйти из войны. А существующее материальное превосходство британцев не позволяет Флоту открытого моря надеяться на полное уничтожение противника». Шеер настаивал на том, что только неограниченная подводная война поможет победить Британию. Германский флот возобновил неограниченную подводную войну. Её последствия оказались неоднозначными. Но это совсем другая история.

Сразу после возвращения в базы моряков встречали как героев. Кайзер объявил 2 июня национальным праздником, посетил флот и лично приветствовал моряков. Хиппер и Шеер получили высшую военную награду — крест «Pour le Merite» (немецкая, немецкая, но с французским акцентом). Им были присвоены чины вице-адмирала и полного адмирала соответственно и пожаловано дворянство. После Ютланда моральный дух на флоте был очень высок. До страшных революционных потрясений и гибели одного из сильнейших флотов мира было ещё далеко.

Для британцев Ютландское сражение стало тяжёлым испытанием. Взлетевшие на воздух четыре британских корабля оказали удручающее впечатление на моряков. Газеты разразились уничижающей критикой флота, и общественное мнение, жаждавшее повторения Трафальгара, в целом негативно восприняло результаты битвы. Моряки, вернувшись после боя в базы, узнали, что разбиты собственной прессой. Адмиралтейство трижды выпускало коммюнике, посвященное результатам Ютландского сражения. Первый раз оценка потерь врага была крайне осторожной, и выглядело официальное сообщение как признание поражения. Но с третьей попытки, после получения достоверных данных о состоянии Флота Открытого моря и окончательного подсчёта потерь и ущерба флота собственного, Адмиралтейство популярно объяснило всем непонятливым, что английский флот одержал победу, германский флот — заперт в базах и много месяцев будет залечивать раны. Победитель не убегает с поля боя. Побеждённый не бегает в поисках врага с желание добить его. Тон газет сменился с критического на восторженный, местами даже хвалебный.

Джеллико упустил возможности, отдав инициативу противнику. По результатам сражения можно было сказать, что действовали потомки Нельсона не так инициативно и эффективно, как от них ожидалось. В целом это негативно сказалось на моральном состоянии флота — профессионалы всё понимали и были разочарованы не меньше обывателей. Опять сделаю оговорку.

Именно я сделаю. Вы — как хотите. Нельзя забывать тот факт, что информация, которую имели в своем распоряжении командующие противостоящих сторон и на основании которой они принимали свои решения, была зачастую весьма скудной, а порой и основанной на совершенно ошибочных умозаключениях. После сражения, спустя несколько дней и получи в свои руки всю информацию и доклады от подчинённых, что Шеер, что Джеллико, увидели всю картину. Но сделать что-либо уже не могли. И оба командующих понимали, что произошло и какие последствия это будет иметь.

Дальнейший ход войны и расставил всё на свои места.

Для заокеанских партнёров — американцев и японцев — был развеян миф о непобедимости британцев на море, и они никогда более не страшились планировать против них боевые действия. До этого планировали, но боязно было. Ага.

История англо-германского морского соперничества не заканчивается. Да и происходило оно не только в Северном море.

3. Морская война не в Северном море

Складывается впечатление, что война на море идёт только между берегами Англии и Германии? Если да, то сейчас будет все остальные места. Если нет — Вы молодцы.

На всех океанах и морях планеты должны были начаться крейсерские разборки — крейсера всех участников войны обязаны были начать топить транспорты противника и друг друга. Главными действующими лицами крейсерской войны должны были стать германские крейсера, бултыхающиеся за тридевять морей в поисках британских грузовых судов и британские крейсера, бултыхающиеся там же в поисках германских крейсеров.

В целом Вы уже знакомы с тем, что должно было происходить на заморских театрах. Ведь главу «Планирование и развёртывание» читали? Если нет — немедленно туда и потратьте на неё минут пятнадцать. Иначе ниже будет чего-нибудь непонятно.

Германские планы крейсерской войны против британских морских грузоперевозок были подготовлены и почти обеспечены материальной частью. Собственно первые месяцы войны и прошли в ожесточённых крейсерских схватках. Только вместо захвата и утопления грузового тоннажа крейсера искали, находили и топили друг друга. Гибель эскадр Крэдока и Шпее стали событиями мирового значения и надолго захватили умы, как любителей истории, так и профессиональных бумагомарак. За новостями с другого конца света следили не только в Англии и Германии. Общественность всего мира ждала весточки от репортёров или моряков из Южной Америки. Но после того, как «Шарнхорст» и «Гнейзенау» скрылись в океанской пучине, экшон на коммуникациях не закончился.

Естественно мы обязаны будем одним глазком заглянуть в историю таких кораблей как «Эмден» или «Кёнигсебрг», а так же их младших троюродных братьев — вспомогательных крейсеров. Один корабль парализовал всё судоходство в целом океане! Достижение, однако!

Роль Средиземноморской эскадры Вильгельма II нам уже знакома, а подробности эпопеи адмирала Сушона и его кораблей будут в рамках истории про Российский Императорский флот. На Чёрном море без «Гебена» никуда. Однако в событиях на Средиземном море «Султан Явуз Селим» своё слово скажет, и мы о нём вспомним.

На самом Средиземном море было не так спокойно, как может показаться. Французский флот собирался героически уничтожить в смертельном бою линкоры Австро-Венгрии. Итальянцы так же чего-то собирались делать. Англичане периодически делали в Средиземное море инъекцию своих кораблей. Обойти штурм Дарданелл мы не можем никоим образом.

На Дальнем Востоке с началом войны все напряглись, приготовились к героической гибели, а потом расслабились: не пришлось.

Добро пожаловать в новую главу нашей истории: кто-то называет эти события «на второстепенных театрах», кто-то «трагедия ошибок», но для непосредственных участников эти события были важнейшими. На кону стояла жизнь или смерть. И чаще всего люди и корабли были готовы и к первому, и ко второму.

3.1. Циндао: туда и обратно

Скажу сразу: в этой главке флота будет не много. Но у нас уже было и не про флот, так что потерпите. Да и событий тут мало, писать особо не о чем, так что начнём именно с истории участия страны восходящего солнца в войне против Германии. Быстренько метнёмся на Дальний Восток и обратно, в цивилизацию.

Дальний Восток на рубеже столетий неожиданно стал весьма важной частью света для крупнейших морских держав. При Бисмарке впервые была определена колониальная политика Германии, и, с помощью всё понимающих коммерсантов и первопроходцев-колониалистов, она реализовалась в приобретении важных колоний. Поражение, нанесенное Японией Китаю в 1894 — 1895 годах, рассматривалось как начало распада Китая, и ведущие европейские державы повели борьбу за сферы влияния в этом регионе. Германской дипломатии удалось добиться у Китая аренды Циндао и залива Киачоу на Шаньдунском полуострове, и германская эскадра крейсеров под командованием вице-адмирала фон Дидерихса была послана, чтобы занять их. Чуть позже был сформирован второй дивизион из современных (на тот момент, ясен пень) крейсеров «Императрица Августа» и «Гефион», с «Германией» в качестве флагмана.

Объединенное усиленное формирование должно было перейти под командование контр-адмирала принца Генриха Прусского — германского «принца-моряка».

Назначение принца Генриха, брата самого кайзера, командующим Дальневосточной эскадрой, было совершенно ясным свидетельством не только значимости Дальнего Востока в международной политике, но и увеличивающейся роли военно-морского флота в национальных планах Германии.

Восхитительно нудными и напряженными событиями были наполнены первые полтора десятилетия двадцатого века для Дальнего Востока. Раскатами грома прокатилась русско-японская война. На арену мировой политики из многовекового забвения выползала Япония, обмазавшись броненосцами и дредноутами, раздавая направо и налево. Делала всё это страна восходящего солнца из последних дрисён сил, поэтому за человека её пока не очень считали. Даже победа в войне с северными варварами не сказать, чтобы сделала Японию равноправным членом мировой политики. У Франции и Германии, не говоря уже об Англии, на Дальнем Востоке прав было больше, чем у местной Японии. Но узкоглазые островитяне прищурились, включились в гонку военно-морских вооружений (мы видели уже краем глаза, что лепили они корабли не хуже других, уступая лидерам в количестве, но уж вряд ли в качестве). Совершенно правильно усвоив, что без сильного флота с ними никто считаться не будет, японцы ревностно подсчитывали, чего там строят столпы демократии и пытались сильно не отставать.

В итоге к началу международного конкурса «кто кого» у Японии был приличный (по местным меркам) флот, относительно современный, относительно сбалансированный, абсолютно здесь. Все другие страны-интересанты держали на Дальнем Востоке в основном то, что не смогло выгрести против океанских волн и течений и было прибито к берегам Юго-восточной Азии — старые броненосцы, крейсера третьей свежести, эсминцы и миноносцы (использование большинства из которых дома стало бы национальным позором) и прочую мелочь (канонерских лодок, особенно на Янцзы, было как тараканов). История службы колониальных военно-морских сил и развитие кораблей типа речных канонерок — отдельная увлекательнейшая история: вперёд на сервис с видеороликами, там есть канал «тактикмедиа» с чудесными лекциями Патянина. Смотрится всё это дело как увлекательный сериал.

Так вот, все, кроме Японии имели на театре такое старьё, что любой дредноут под «флагом солнца» мог вынести всё едва ли не одним полным залпом. Двумя — уж точно. И япошки продолжали пилить дредноуты. Про линейные крейсера мы уже знаем. Временный перекос в сторону линейных крейсеров ликвидировали в ходе войны. Противника на театре не было и не предвиделось. Отдавать корабли союзнику в Северное море никто не собирался. Копили силы для... мало ли для чего.

Что же мы имеем к началу войны на театре?

Британских земель в разной степени зависимости и развитости тут было не счесть. Даже перечислять не буду. Французских так же прилично. Но главные силы этих двух держав находились в Атлантике и в Средиземном море соответственно. Обсуждая вопрос об усилении британских сил на Дальнем Востоке, Черчилль заявил, что «два или три дредноута в австралийских водах будут бесполезны после поражения британского флота в отечественных водах». И был абсолютно прав. Какой смысл держать на другом конце света сильную эскадру, когда метрополии угрожает высадка германской армии и удары германского флота?

Германские колонии начали появляться с 1880-х годов: Новая Гвинея, острова Науру, Каролинские, Марианские и Архипелаг Палау. С 1897 года в аренде Циндао (военно-морская база Германской Восточно-Азиатской эскадры). В 1900 году кайзер заполучил Самоа. Была ещё пара концессий и обширные планы. Австро-Венгрия и имела всего одну концессию и все надежды на своё гешефт в регионе возлагала на торговые и политические успехи Германии (если честно, там и надежд особо не было: ну где Австро-Венгрия, а где Дальний Восток). Турция пока не знала, что ей очень нужны колонии в юго-восточной Азии и в дележе Китая и многочисленных островов Тихого океана не участвовала.

Накануне войны Циндао был морально и теоретически готов к обороне. На случай войны с Китаем, естественно. Призрак боксёрского восстания был слишком памятен. Всё что можно пересчитали, организовали, расписали кому чего куда и как. Готовились к штурму с суши. Потому что флота здесь у немцев всё равно не было.

С началом боевых действий немцы быстро лишились Новой Гвинеи. Здесь имелась лишь колониальная полиция численностью около 600 человек. Земля Кайзера Вильгельма и архипелаг Бисмарка были оккупированы британскими войсками 15 сентября 1914 года.

На Самоа к началу войны германских войск не было вообще. 29 августа 1914 года австралийская эскадра контр-адмирала Пати в составе четырех крейсеров высадила в Апиа десант из 1400 солдат, захвативший остров и радиостанцию. 9 сентября возле острова появилась германская Дальневосточная эскадра, но адмирал фон Шпее не предпринял попытки отбить Апиа обратно. Понятно, что сделать это он мог, но только зачем?

Германская Восточно-Азиатская эскадра не была на своей базе Циндао, когда начался конфликт, поэтому защитники имели в своём распоряжении только канонерскую лодку, торпедный катер и устаревший крейсер.

Император объявил войну Германии: «...с глубокой скорбью мы, невзирая на нашу преданность делу мира, были вынуждены объявить войну... Мы глубоко желаем, чтобы благодаря преданности, долгу и отваге наших верных подданных мир был в скором времени восстановлен и воссияла слава империи...». О, эти восхитительные формулировки!

Японский флот направил к Циндао шестьдесят восемь кораблей: шесть крейсеров, тридцать один эсминец и торпедные катера. И, внимание, гидросамолет. Там же канонерская лодка есть, вдруг чё? Численное превосходство японских сухопутных войск было ещё более подавляющим: около пяти тысяч немецких солдат столкнулись с японскими сухопутными войсками численностью почти 50 000 человек вместе с британским контингентом численностью около 1 500 солдат.

Японцы начали морскую блокаду Циндао 27 августа и шесть дней спустя высадили свои экспедиционные силы на китайской территории. Появление японских самолетов 4 сентября положило начало почти ежедневным воздушным налетам на немецкие позиции и суда. Раз нет флота, будет в нашей истории авиация. В свою очередь, немцы ответили отправкой военно-морского летчика Плюшова, который участвовал в многочисленных воздушных боях, используя свой пистолет Люгера. Плюшов также сбрасывал самодельные бомбы, которые, по его собственным словам, были сделаны из кофейных банок, наполненных динамитом и металлоломом.

К концу месяца японцы установили линию осады, которая полностью отрезала полуостров от его внутренних районов. Японские военные корабли и тяжелая артиллерия наземного базирования начали обстрел города. Японцы начали свою последнюю атаку 29 октября. Поскольку японские обстрелы уничтожили большую часть немецкой артиллерии, а запасы закончились, немецкие войска капитулировали 7 ноября.

Ещё японские крейсера участвовали в ловле «Эмдена», патрулировали торговые маршруты, «Конго» сходил к Мидуэю.

В 1915 году японские крейсера участвовали в ловле «Дрездена» (не сильно старались, мало ли). В 1916 году японцы патрулировали Индийский океан, продали России два броненосца и крейсер (для формировавшейся Флотилии Северного Ледовитого океана) и англичанам 6 торговых судов.

Напряжение и безнадегу, царившие в Европе характеризует тот факт, что в середине 1917 года адмирал Джеллико предложил купить у Японии два линейных крейсера, но японское правительство наотрез отказалось продавать или передавать англичанам какие-либо корабли. Активная возня в Средиземном море и тяжелейшее положение на сухопутных фронтах вынудили Францию на покупку в Японии 12 эсминцев типа «Каба» (которые менее чем за полгода японцы построили и японские моряки привели эти корабли на Средиземное море, где и передали французам. Во Франции получили общее название типа кораблей — «Араб»).

Положение Японии укреплялось с каждым месяцем войны. 2 ноября 1917 года японский дипломат Исии Кикудзиро подписал с госсекретарём США Лансингом «соглашение Лансинг-Исии», которое позволило американцам перевести часть кораблей в Атлантику на помощь англичанам. По секретному соглашению японские корабли патрулировали гавайские воды до конца войны. От кого там они чего патрулировали не понятно, но соглашение заключили.

С марта 1917 года в Средиземном море действует отряд из 17 японских кораблей, во главе с адмиралом Сато на легком крейсере «Акаси». Британцы оценили японский флот следующим образом: «Французские стандарты эффективности ниже британских, однако итальянские стандарты ещё ниже. С японцами всё обстоит иначе. Эсминцы адмирала Сато содержатся в совершенно исправном состоянии и проводят в море столько же времени, сколько и наши корабли. Оно значительно больше, чем у французских и итальянских кораблей любых классов. Более того, японцы совершенно независимы в вопросах командования и снабжения, тогда как французы ничего не станут делать самостоятельно, если эту работу можно переложить на других. Эффективность японцев позволяет их кораблям проводить в море больше времени, чем любому другому британскому союзнику, что увеличивает эффект присутствия японских кораблей на Средиземном море».

Это у англичан перед глазами были корабли с двадцатилетним стажем службы, прошедшие не одну войну. Подобная оценка японского флота должна была заставить напрячься адмиралов по обе стороны Атлантики.

В Средиземном море японцы конвоировали войсковые транспорты до конца войны, за что и получили семь немецких подводных лодок в качестве трофеев.

Где здесь военно-морские разборки, спросите Вы? Формально это они и есть. Просто флота здесь нет. Японцы не стали отправлять что-либо тяжелое, потому что кто знает этих немцев? Память о минной опасности в русско-японскую войну была слишком свежа. Да и с английскими союзниками не всё так гладко. Вернёмся немного назад, в предвоенные годы.

Десятилетие накануне мировой войны было заполнено лихорадочной подготовкой английского империализма к войне с Германией (обожаю подобные фразы из советской историографии!). Путем ряда договоров и соглашений английской дипломатии удалось сколотить могущественную антигерманскую коалицию с участием в числе прочих и Японии. Союз с Японией обеспечивал безопасность английских интересов и морских коммуникаций на Дальнем Востоке. Заместитель министра иностранных дел Англии Артур Никольсон так охарактеризовал английскую политику на Дальнем Востоке: «Со времени вступления в силу англо-японского договора Англия смогла значительно сократить свои морские силы на Дальнем Востоке и соответственно усилить свой флот в европейских водах. Благодаря этому Англия получила гарантию сохранения мира на Дальнем Востоке и оказалась в состоянии усилить свои морские силы там, где они могли впоследствии понадобиться».

Следует отметить, что накануне первой мировой империалистической войны отношения между Англией и Японией были далеко не такими сердечными, как в предыдущие годы. Усиленное проникновение Японии в Китай шло вразрез с интересами Англии. Незадолго до начала войны в самой Японии всё чаще звучали голоса, требовавшие расторжения англо-японского союза и сближения с Германией.

Несмотря на обострение англо-японского соперничества в Китае накануне мировой войны Япония всё же выступила на стороне Англии и объявила 23 августа 1914 года войну Германии. Начиная войну против Германии, Япония отнюдь не намерена была сражаться ради английских интересов: японский империализм стремился использовать войну для захвата германских владений на Дальнем Востоке и усиления своих позиций в Китае за счет других держав. Японский посол в Лондоне в своих беседах с английским министром иностранных дел Греем неоднократно подчеркивал эту мысль.

Закончилось это тем, что 18 января 1915 года японское правительство предъявило Китаю знаменитое «21 требование», которое представляло собой развернутую программу экономического и политического закабаления Китая японскими империалистами.

Но это совсем другая история.

Просто теперь немного понятнее, почему японцы не отправили в Северную Атлантику эскадру дредноутов — поднабраться опыта, например. Надо было, во-первых, успеть подобрать всё, что плохо лежало здесь на Дальнем Востоке. Во-вторых, необходимо было экономить силы и избежать любых потерь, потому как в ближайшем будущем мира никто не гарантировал, да никто и не хотел (положа руку на сердце) жить в мире долго и счастливо. В начале 1917 года японское правительство заключило секретное соглашение с Англией и ее союзниками, в котором последние признавали все японские захваты и обещали ей поддержку на мирной конференции. Наряду с этим Япония вела сепаратные переговоры с Германией на тот случай, если Германия выйдет победительницей. На всякий, как говорится, случай.

И я тут пишу: «Япония, Япония». Государство называлось «Японская Империя». Просто собственно Империей оно стало именно в годы войны — получив себе и колонии, и сферы влияния, и вес на мировой арене. Япония смогла воспользоваться ситуацией и взять от Великой Войны всё, что только можно.

Но, мы ещё вернёмся к японским «большим дубинкам», потому как война войной, а строить флот против союзника — милое дело. Верфи работали без остановки, новые дредноуты на чертежных столах сменялись сверхдредноутами и фантастические кораблестроительные программы принимались строго по графику. Так что вся история, описанная в этой главке, остаётся фоном для строительства большого флота для большой войны.

На Дальнем востоке с немцами успели повоевать не только японцы, но и американцы. Вспомогательный крейсер «Корморан», улепётывая от японских крейсеров, к 14 декабря оказался на Гуаме, чтобы принять уголь. Губернатор Гуама США позволил капитану корабля взять лишь небольшое количество угля и приказал рейдеру либо уйти через 24 часа, либо отправиться под стражу. «Корморан» остался на Гуаме вместе со своим капитаном и экипажем. С вступлением США в войну 7 апреля 1917 года капитан судна героически приказал затопить свой корабль, после чего американцы и произвели свои первые выстрелы во время войны по немцам, пытаясь не допустить затопления корабля. Немцы смогли утопить свой корабль. Так себе экшон, если честно. Но упомянуть надо было.

3.2. Корсары, пираты, рейдеры — кто есть кто

Тут всё будет намного насыщеннее, хотя и углубляться не хочу. Одни личности, корабли и события известны всем, другие не стоят упоминания даже в многотомных академических исследованиях. Но, у меня тут попса, и вообще волюнтаризм, так что приму очередное субъективистское произвольное решение о контенте и: вперёд!

Давным-давно, когда принимался первый закон «О флоте» в Германии, кайзер планировал для службы за границей лишь три броненосных и 10 лёгких крейсеров. К 1910-м годам число броненосных крейсеров увеличилось до 8, но только в планах. К моменту начала войны, кроме эскадры Сушона, в зарубежных водах у Германии находилось только 2 броненосных и 6 лёгких крейсеров. «Дрезден» уже имел приказ и на всех парах полз в направлении Киля. «Нюрнберг», «Лейпциг» и «Дрезден» были в составе эскадры Шпее.

«Эмден» только что отвалился от этой эскадры.

«Карлсруэ» и «Кёнигсберг» действовали самостоятельно. Их простого перечня кораблей видно, что крейсерской войне придавалось небольшое значение. Система этапов — это, конечно, хорошо, но не долговечно. Англия с союзниками располагала куда более разветвлённой сетью баз и собственно большим количеством кораблей и должна была выпилить всё немецкое за пару-тройку месяцев. Уголь немцы планировали брать не только со своих кораблей снабжения, но и с призов. Вопрос продовольствия пока вообще особо не поднимался. Считалось, видимо, что захваченного на тех же призах, будет достаточно. Зачем вообще были нужны эти незначительные легкие силы, каплей в море брошенные на борьбу с английскими морскими перевозками?

Вспомним, для начала, какую войну планировали все, кто планировал войну. Никто не ожидал тех четырёх лет кровавого ада, в который погрузилась Европа, втягивая всё новых и новых участников со всего земного шара. Пару-тройку месяцев повоюем. Проведём пару-тройку генеральных сражений. На суше будет всё ясно. А на море ещё быстрее — Северное море маленькое, Англия и Германия буквально видят друг друга в дальномеры дредноутов. Судьба военно-морского соперничества решиться в водах метрополии, решиться быстро и бесповоротно. Следовательно, задача немецких легких крейсеров, в первую очередь максимально отвлечь на себя корабли Королевского флота. Если получиться чего-то там утопить, или ещё что сделать приятное — вообще замечательно. А там и война кончиться.

Но были ещё и вспомогательные крейсера, Вы ведь слышали о таких, не правда ли? Про них вообще накануне войны особо никто не думал. Специально со вспомогательными крейсерами заморачивались только в России (будет немного и про них в соответствующей работе). Про незначительность данной темы накануне войны говорит тот факт, что артиллерия для вооружения вспомогательных крейсеров практически не предусматривалась. В Германии были заготовлены только снятые со списанных кораблей 105-мм орудия, на легкие крейсера переданы по паре 88-мм орудий. Такая мощь была немощью даже против вооруженных пароходов англичан, не говоря уже про английские же вспомогательные крейсера. По мобилизации планировалось вооружить всего четыре судна, одно из которых из-за изношенных котлов было разоружено через неделю после вооружения («Виктория Луиза», если кому надо). Ещё три корабля превратили во вспомогательные крейсера в разных местах мирового океана (один из них бывший русский «Рязань», ставший «Кормораном» вообще получил пушки с канонерок «Лукс» и «Тигер». Впечатляющие силы, не правда ли?

Прежде чем мы перейдём к описанию действий разных корабликов, давайте определимся с понятиями. В историографии постоянно употребляются фразочки вроде «последний корсар», «пираты кайзера» и тэдэ. Эти эпитеты применяются к кораблям, находящимся в составе действующего флота в состоянии войны. И ругательные слова к ним применять категорически не допустимо.

ПИРАТ (греч. peiratēs). — морской разбойник, тот, кто грабит суда и корабли.

КОРСАР (итал. corsaro) — моряк, капитан частного вооруженного корабля, грабящий во время войны торговые суда противника.

КАПЕРЫ (нем. kaper) — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооружённое судно с целью захвата торговых кораблей неприятеля.

РЕЙДЕР (англ. raider) — крупный надводный военный корабль или вспомогательный крейсер (переоборудованное специальным образом гражданское судно), которые в одиночку или с малым сопровождением (не эскадрой) во время войны занимается нарушением вражеских коммуникаций, атакуя транспортные и торговые суда.

То есть, описанные ниже события имеют в главных ролях не пиратов, не корсаров, не каперов, а рейдеров. Если кому-то захотелось подобного эпитета. Мы же будем стараться проявлять уважение и называть капитанов капитанами, моряков моряками.

И ещё одно уточнение, или мысль в бок. Капитаны крейсеров всегда были чуточку самостоятельнее и автономнее в принятии решений и выборе целей. Причин этому много. Первая — возраст. Как правило, командование крейсером было ступенькой для дальнейшего роста молодого офицера, которому уже тесно на катере или миноносце, но до линкора ещё не дорос. То есть, чаще всего капитаны крейсеров были просто моложе капитанов линкоров и линейных крейсеров. А молодость, как известно, немного активнее зрелости. Вторая — специфика задач крейсеров вообще. Крейсер чаще являлся автономной единицей, действую либо в одиночку, либо в составе малой эскадры, в отрыве от основных сил флота. Разведка, рейдерские задачи... мы же с Вами уже разбирали этот перечень. Так вот, большинство задач крейсера требовали от его капитана самостоятельного и оперативного принятия решения. Линкор он идёт в составе флота, там всё адмирал придумает. Эсминцы ребята отчаянные, но мелкие, действуют стаей, иногда во главе с легким крейсером. А крейсер он такой, одинокий герой, да. Но, это так, мысли вслух, повод для беседы, что ли.

3.3. Крейсеры кайзера

Важными участниками крейсерской войны были германские крейсеры.

Все, кто хоть немного интересуется историей Великой Войны на море, слышали про крейсер «Эмден». Хочите из первых уст — пожалуйте в записки Мюкке, хочите научного взгляда — исследование Лохнера (конечно же малость тенденциозное, куда без этого) к вашим услугам. Я лично впервые познакомился с этим сюжетом, да и в целом с историей военно-морского флота, с помощью великого писателя Жоржа Блона и его великолепной книги «Великий час океанов». Да, это художественная литература. Но как она восхитительно написана и переведена! Каждая глава читается на одном дыхании. И Блон посвятил немецкому рейдеру отдельную часть своей книги.

Осенью 1914 года под командованием капитана 1-го ранга фон Мюллера

«Эмден» (небольшой легкий крейсер, ценой примерно 3-3,5 млн в фунтах стерлингов) захватил или уничтожил 23 судна союзников, утопил 70000 тонн грузов на 2150000 фунтов стерлингов, торпедами и артиллерийским огнём уничтожил русский крейсер «Жемчуг», французский миноносец, сжег нефтехранилища в Мадрасе, разгромил радиостанцию на острове Киллинг. Пока десантная партия немцев громила радиостанцию, сам «Эмден» был перехвачен более современным легким крейсером «Сидней»

и в ходе почти двухчасовой погони и боя уничтожен.

Записки старшего офицера крейсера — Хельмута фон Мюкке — настоящий подарок любителям военно-морской истории. Живой слог, аналитика, подробности боевой работы корабля в условиях постоянного напряжения всех сил экипажа — читаются на одном дыхании.

Крейсерство «Эмдена» — яркий пример того, что может сделать один легкий крейсер против нескольких флотов. Мюллер, как писали тогда газеты, «затеял большую игру и ведёт её хорошо». Один кораблик сковал судоходство союзников в Индийском океане (страховые компании задрали ценник на свои услуги, маршруты следования судов неоднократно менялись, некоторые рейсы отменялись), отвлек на охоту за собой 16 крейсеров союзников (в том числе и пяток броненосных). Рейд «Эмдена» имел огромное моральное значение для немцев.

Однако «Эмден» был немецким легким крейсером, которые являясь неплохими рейдерами, проигрывали более современным «одноклассникам» англичан по совокупности ТТХ и шансов выйти победителем из артиллерийской дуэли у «Эмдена» практически не было.

Еще одним известным рейдером стал легкий крейсер «Карлсруэ», постройки 1914 года, действовавший в Карибском море. Капитан — фрегаттен-капитан Эрих Кёлер, до этого руливший «Дрезденом». С августа по ноябрь он захватил и уничтожил 17 британских судов на 77000 тонн и стоимостью грузов в полторы сотни миллионов фунтов стерлингов. Он начал так называемую «голодную войну», утопив приз с 6000 тонн пшеницы для Белфаста и Дублина, а чуть позже ещё несколько зерновозов. Последующие успехи «Карлсруэ» связаны в первую очередь с тем, что корабли адмирала Крэдока не поддерживали строгую радиодисциплину, а сами были «коллекцией британских старых черепах». Немцы, напротив, строго соблюдали радиомолчание (вокруг крейсера всегда околачивались несколько угольщиков или захваченных призов с пленными), тщательно выбирали маршрут охоты. В конце сентября Кёлер вывел корабль на пустынную середину Атлантики и смог перебрать турбины, подлатать и подкрасить обшивку, дать передохнуть команде.

4 ноября «Карлсруэ» погиб от взрыва погребов боезапаса в носовой части. Это был единственный случай внутреннего взрыва на германском корабле, что характерно. Англичане об этом не знали (о гибели «Карлсруэ») и еще несколько месяцев его ловили.

Свидетелями случившегося были угольщики рейдера, они сняли с погибающего крейсера выживших моряков. Капитан и почти половина команды погибла при взрыве — носовую часть корабля разорвало на мелкие куски в одно мгновение.

Оба упомянутых корабля успели наработать хоть какую-то статистику и боевой опыт. Хотя, ни хрена себе — «хоть какую-то»! Эти парни успели хлебнуть всего самого-самого: погрузки угля в открытом море с не приспособленных для этого судов, ремонт всего и вся своими ручками всё там же — в открытом море. «Эмден» даже днище очищал от всякого непотребства как парусники лохматого века — в забытой богами бухте заваливали крейсер на бок, обнажая днище то с одно, то с другой стороны и вручную очищали металл. А работа по выбору и прокладке маршрутов? Это отдельное искусство, когда за тобой гоняется пара десятков кораблей, а ты один! Но, главной проблемой всё время оставался уголь. Он нужен был постоянно. Угольщиков не хватало, на призах уголь мог быть, а мог и не быть. Даже когда попадался приз с полными трюмами отличного угля, в бункера крейера переместить топливо было не так-то просто. Грузить уголь приходилось в условиях качки, постоянной угрозы появления на горизонте крейсера-охотника, отдых после угольных работ был жизненно необходим, но не всегда его удавалось организовать — война, на секундочку. Познакомьтесь поближе с историей любого рейдера Великой войны и Вы увидите, что их боевая работа была такой же тяжелой и опасной, как и у пехотинца под Верденом.

И нефть, к слову, не решала проблему полностью — она тоже конечна и её тоже надо где-то взять. Так что, проблема топлива была для германских рейдеров первых пары лет войны основной.

Поехали дальше? Хронологию соблюдать будем весьма примерно. Я запилю несколько зарисовок по истории большинства германских рейдеров. В каждой такой заметке будет изюминка. Опыт боевой службы в отрыве от баз и нормального снабжения немцы насобирали очень богатый.

Легкий крейсер «Кенигсберг», будучи быстроходнее любого вражеского крейсера, действовал у восточного побережья Африки (где остров Мадагаскар). Потопил всего два судна и старый крейсер «Пегасус». Кстати, уничтожил его огнём своей артиллерии с расстояния примерно в 7 км. Перевозки союзников в этом районе были дезорганизованы, хотя их (перевозок) и было там чисто символически. В охоте на «Кенигсберг» приняли участие значительные силы союзников: броненосец «Голиаф», 2 монитора, 9 крейсеров, большое число вспомогательных судов. Повторить героическую эпопею своих коллег «Кенигсберг» не сумел. Зато сумел устроить тропическую военную компанию продолжительностью более полугода.

30 октября 1914 года немецкий крейсер сам скрылся в устье реки Руфиджи. Решение было сомнительным, но на тот момент имело под собой основания. С моря он был невидим, глубина русла реки не позволяла англичанам войти и решить дело быстро. Однако крейсер был замечен охотниками и заблокирован с моря. Капитан «Кенигсберга» решил не разбирать мачты с антеннами и эти шпили и были замечены англичанами.

Обстрел немецкого крейсера вслепую не дал результатов. Но британцы не торопились. В июле 1915 года, с прибытием двух мелкосидящих мониторов, с помощью воздушной корректировки огня с самолётов, «Кенигсберг» был подожжён и потоплен. Орудия и запасы с крейсера были сняты и использовались немцами в восточно-африканской кампании. Ни в коем случае не надо думать, что все эти месяцы стороны бездействовали — с обеих сторон были атаки вооруженными буксирами, штурмы островков, креатив пёр из всех щелей — англичане даже затопили брандер в одном из рукавов реки. На рождество стороны обменялись милыми поздравлениями, не лишая себя удовольствия поддеть противника. Развлекались, в общем, как могли. Конец этим развлечениям положили тяжелые орудия выползших из туманов британских островов мониторов.

Вспомогательный крейсер «Кап Трафальгар» к 3 сентября, после двух недель напряженной работы по перегрузке с канонерской лодки «Эбер» и приведению к боевой готовности орудий был относительно готов к охоте. С канонерки забрали 2 105-мм и 6 37-мм пушки, тогда как на пароходе имелись подкрепления под 150-мм орудия. Пришлось сверлить новые крепежные отверстия. Так же была удалена не функционирующая третья дымовая труба и перекрашены надстройки. Почему готов относительно? Потому что запас угля на нём оставался к тому моменту примерно в половину от максимально возможного. Ближайший порт (на острове Тринидад) был враждебно настроен. Волнение на море не позволяло загрузиться углём под завязку. Поэтому корветтен-капитан Моллер (возможно тут уже принимал решение корветтен-капитан Вирт, я не совсем понял, в какой момент он принял командование кораблём... вам же пофиг, да?) принял решение, закинувшись с 2000 до 4000 тонн угля, двигаться в район устья Ла-Платы и там начать крейсерство, в случае чего — уйти южнее.

Почти сразу же он оказался в окружении нескольких британских крейсеров, которые, однако, его не видели, специально его не ловили и вообще занимались своими делами. Через несколько дней «Кап Трафальгар» нарвался на английский вспомогательный крейсер «Кармания». Дистанция боя быстро сократилась с 7500 метров до 1500 метров. Против немецких пушек у англичан имелось восемь стволов калибром 120-мм. Немецкий корабль получил до двух десятков попаданий, набрал воды, у него заклинило одно из двух орудий главного калибра. Только удачное попадание в англичанина с последующим пожаром на «Кармании» заставило сражающихся отвернуть друг от друга. Каждый посчитал себя победителем.

Нет, ну а что? Так как «Кап Трафальгар» был сильно повреждён, воду откачивать не успевали, заклинило руль, и вообще дела у немцев обстояли так себе, было принято решение затопить корабль. «Кармания», получившая 79 попаданий, страдала от пожара и ушла спасаться, не подобрав пленных. Как Вам: 79 попаданий во вражеский корабль, при превосходящем вражеском огне, экипаж не пойми из кого собранный и почти не стрелявший. По-моему очень круто. Понятно, что расстояние было небольшое. Но индивидуальная выучка немецких артиллеристов, как и их британских коллег, вызывает уважение. «Кап Трафальгар», к слову, наполучал снарядов не меньше, так что результат честный. «Кармания» записала на свой счёт, таким образом, половину потопленных британскими вспомогательными крейсерами рейдеров немецкого флота.

Вспомогательный крейсер «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» (6 орудий 105-мм) у западного побережья Африки утопил 3 британских судна и 26 августа попался британскому крейсеру «Хайфлайер» (11 орудий 152-мм!). В ходе полуторачасовой перестрелки англичане потеряли убитыми одного и ранеными пятерых, немцы получили двоих раненых матросов. Когда на «Кайзере» кончились снаряды, капитан принял решение затопить корабль.

Кроме удручающей стрельбы англичан никаких вразумительных результатов из крейсерства этого вооруженного парохода нет.

Вспомогательный крейсер «Кронпринц Вильгельм» (2 88-мм орудия) с началом войны выдвинулся из Нью-Йорка, в пути перекрасился под «Олимпик» (который однотипный с «Титаником», теперь даже фотка не нужна, все поняли, как выглядел) и собрался встретиться с крейсером «Карлсруэ» для вооружения. Пластическая операция прошла успешно и «Кронпринц» стал вспомогательным крейсером. С августа 1914 года по апрель 1915 года «Кронпринц» перехватил 31 вражеское судно и уничтожил 15 из них общим тоннажем 60000 тонн, стоимость груза оценивается в сумму до 15000000 фунтов стерлингов. В поисках германского рейдера участвовали до десятка крейсеров англичан. Но за месяцы, проведённые в море, на «Кронпринце» началась цинга. По два человека в день стали выбывать из строя, с признаками расширения сердца, атрофии мышц и болью при надавливании на нервы, а также с анемией, не в силах выполнять свои обязанности. Наступил момент, когда слегли 110 человек из 500.

Корабль был завален едой вплоть до пирожных, но свежих фруктов и овощей среди этого богатства не было. Кроме людей, машины лайнера так же нуждались в капитальном ремонте — они просто не были рассчитаны на столь длительную эксплуатацию без должной профилактики. Корпусные конструкции требовали ремонта, особенно обшивка левого борта, к которому швартовались призы (на правом борту были установлены оба орудия). Экипаж лайнера, состоявший в основном из гражданских моряков, был вымотан постоянным страхом перед погоней и тяжким трудом, опреснительные установки лайнера имели небольшую мощность и были сильно засолены. В этих условиях капитан корабля Тирфельдер (капитан-лейтенант с «Карлсруэ») принял решение идти в ближайший нейтральный порт. Им стал американский Ньюпорт-Ньюс, где корабль и был интернирован. Результат не хуже, чем у «Эмдена», на секундочку. Поход «Кронпринца» делает честь его командиру и всему экипажу. Экипаж был накормлен свежими фруктами, подлечен, а потом и взят в плен.

Вспомогательный крейсер «Корморан» мы уже встречали. Никого не утопил, ничего не захватил. Пока «Эмден» и трофейный «Рязань» шли вместе, их заметили с французских броненосных крейсеров «Монкальм» и «Дюпле». Французы опознали два корабля как «Шарнхорст» и «Гнейзенау» и героически не стали связываться. А могли бы поставить жирную точку в не начавшейся истории.

В Циндао в «Рязань» засунули 8 105-мм орудий и прочие приколюхи с канонерки «Корморан», переименовали в «Корморан» и отправили в самое бесполезное крейсерство, закончившееся на острове Гуам. Зато все живы и здоровы, да.

Вспомогательный крейсер «Принц Эйтель Фридрих» получил от канонерок «Лукс» и «Тигр» 4 105-мм орудия, 8 88-мм и 12 37-мм. Из Циндао корабль ушёл под командованием корветтен-капитана Тирихенса и какое-то время пробыл с эскадрой Шпее.

У Маршалловых островов он отделился от эскадры, что бы действовать самостоятельно. Действуя в Тихом Океане и Южной Атлантике, корабль потопил 11 судов противника (преимущественно парусных) общим тоннажем 33500 тонн. 11 марта 1915 года рейдер, имевший поломки в машине и испытывавший острую нехватку угля и припасов, прибыл в нейтральный американский порт Ньюпорт-Ньюс, где и был интернирован.

Вспомогательный крейсер «Берлин» изначально предполагалось задействовать как минный заградитель. Но, получив 6 орудий 105-мм и разрешение на рейдерские действия, корветтен-капитан Пфундгеллер рванул на охоту. Осторожненько рванул, не торопясь. Со второго раза вышел в море.

Поставил мины не там, где планировалось, а там, где безопасней ему показалось. На этих минах подорвался пароход, а через несколько дней и линкор «Одейшес». Покурсировав в пустынном море у берегов Норвегии, «Берлин» зашёл в Тронхейм, где и был героически интернирован потомками викингов. Решения капитана спорные, но если представить, что он не хотел умирать, понятные. Это один из немногих случаев подобного убер-осторожного поведения капитанов в годы Великой войны. Бывало и так.

В целом применение лайнеров себя не оправдало — они требовали огромного количества угля, а в бою с любым противником быстро получали значительные повреждения даже после нескольких попаданий. Высокие надстройки, узнаваемый силуэт — противник их легко опознавал, а снаряды прилетали и наносили урон там, где у боевого корабля пролетели бы мимо. После провала крейсерства лайнеров на первый план в планах Адмирал-штаба вышли тихоходные пароходы, которые в большом количестве стояли в германских портах. Риск был не велик и Адмирал-штаб, вооружив их, отправил в крейсерство. И если поход «Грейфа» не принес результатов, то действия «Мёве» и «Вольфа» можно считать идеальными для вспомогательных крейсеров-рейдеров. Силуэт один на тысячи ползающих по морям торговцев, низкие и не развитые надстройки, экономичные двигатели, возможность принять угля сверх меры в переоборудованные трюмы — сплошные достоинства.

Вспомогательный крейсер «Мёве» вооружили орудиями со старых броненосцев, набили минами и отправили в путь. На его минном заграждении подорвался броненосец «Кинг Эдуард VII» (и выбросился на берег), норвежский пароход и после этого этот район стали обходить стороной (250 мин 11-ю линиями в район мыса Рат!). Вторую минную банку он кинул напротив Ла-Рошели, где и подорвались два парохода. Испанских. После выполнения задачи номер раз (постановка минных заграждений) корветтен-капитан Дона-Шлодиен рвался в бой.

За три месяца крейсерства «Мёве» перехватил 15 судов противника, 2 из которых были отправлены в Германию в качестве призов, а остальные — потоплены. Общий тоннаж потопленных судов составил 160000 тонн. 4 апреля 1916 года корабль вернулся в Германию, где моряки были встречены как герои. 22 ноября 1916 года «Мёве» отправился во второй поход, оказавшийся ещё более успешным. За 4 месяца рейдерства в Атлантике были потоплены или захвачены 25 судов (всего 124000 тонн). 10 марта 1917 года «Мёве» вступил в бой с вооружённым новозеландским пароходом «Отаки», капитан которого отказался сдаться. В ходе боя «Мёве» получил серьёзные повреждения, что вынудило командира крейсера ускорить возвращение в Германию. Основой для столь успешных действий тихоходного и не самого современного кораблика стала тактика, выбранная его капитаном. Выбирать корабли с одной трубой, лучше черного цвета — таков был внешний вид типичного британского грузового корабля того времени. Две трубы — слишком быстрый, окрашенный в светлые тона — скорее всего нейтрал. Результат — налицо.

Вспомогательный крейсер «Вольф» имел поразительную дальностьплавания — 32000 миль, был отлично вооружен и, действуя под командованием корветтен-капитана Нергера полтора года непрерывно, потопил множество судов противника, оказал сковывающее влияние на судоходство в Индийском океане и у берегов Австралии.

В состав вооружения входил разведывательный самолет FF-33е, который первоначально планировалось использовать как разведчик, но благодаря энергии пилотов самолет смог самостоятельно остановить три судна и привести их к тихоходному рейдеру. Знаете, как назывался самолёт? Воздушное судно окрестили «Волчонком» — это так мило! За 15 месяцев в море «Вольф» захватил и потопил 14 судов на 39000 тонн. На минных полях, которые поставил «Вольф» погибли ещё 13 судов на 76000 тонн. «Вольф» благополучно вернулся в Германию, и действия экипажа были по достоинству оценены кайзером.

Вспомогательный крейсер «Грейф» стал настоящим уроком по конспирации, секретности и вообще. В начале 1916 года был капитально перестроен — две трубы свели в одну, установили 4 орудия по 150-мм, одно 105-мм, пару торпедных аппаратов и подготовили к продолжительному крейсерству. На корабле был устроен банкет, на котором присутствовал сам принц Генрих Прусский. При выходе из бухты корабль был замечен британской подводной лодкой. Чуть позже его подловили оповещённые британские вспомогательные крейсера «Алькантара» (капитан Уордл) и «Андес» (капитан Янг), несшие каждый по 8 152-мм орудий. «Грейф» притворялся норвежским пароходом «Рена», но после приказа остановиться и принять досмотровую партию сбросил маскировку (щиты, прикрывающие орудия и имитирующие надстройки) и открыл огонь с 800 м по «Алькантаре». Англичане в два огня подожгли немца, но торпеда в бок «Алькантаре» поставила точку в истории британского вспомогательного крейсера. Немцы же покинули горящий корабль и были взяты в плен подошедшим к месту боя вооружённых грузовиков английским крейсером, который и отправил на дно догорающий «Грейф».

Вспомогательный крейсер «Леонард» — бывший британский пароход, захваченный «Волфом» и приведённый в Германию, был к 11 ноября 1916 года переоборудован в Вильгелмсхафене и отправлен в крейсерское плавание. Уничтожен броненосным крейсером «Ахиллес» через несколько часов после выхода из базы.

Вспомогательный крейсер «Зееадлер» — последний, но весьма примечательный в нашем списке. Этот трёхмачтовый корабль, британской постройки, был захвачен в июле 1915, вооружён двумя орудиями 105-мм, оборудован тюрьмой в трюме и замаскирован под норвежский парусник (команда набрана частично из говорящих на норвежском как на родном языке, в каютах висели портреты королевской четы Норвегии, продукты были так же норвежскими и всё такое). Очень помочь в рейдерских операциях доложен был дизель на 1000 лошадей. Англичане досматривали парусник, но признаков военного корабля не нашли. В ходе крейсерства утопил четырнадцать кораблей на 30000 тонн, в том числе несколько пароходов. Дизель помог, хотя и ломался пару раз. 2 августа 1917 года на острове Таити был выброшен на рифы во время стоянки. Сами немцы говорят о внезапной и страшной волне-цунами, а пленные на «Зееадлере» вспоминают о пьянстве немцев на отдыхе. Землетрясений в тот день зафиксировано нигде не было. В любом случае, сама идея замаскировать рейдер под парусник себя оправдала, так же как и решение сделать рейдерами обычные пароходы. Но других парусников-вспомогательных крейсеров у немецкого флота я не встретил. Плохо искал, наверное.

Типа выводов... Ну так, пока не забыли.

Успехи отдельных рейдеров не смогли исправить порочность германской морской стратегии. Со времён адмирала Тирпица немецкий флот готовился к решающему сражению с британским. И попытка вывести на первый план крейсерскую войну или потом уже в ходе боевых действий неограниченную подводную войну заведомо была обречена на провал. Закономерно, что в памяти потомков остались не командиры гигантских линкоров, а подводники и капитаны вспомогательных крейсеров — по сути, вооруженных торговых судов. Эти ребята были безумно популярны как в годы Великой войны (и не только у себя на родине, в Германии), так и после её окончания.

В целомкрейсерство собственно крейсеров было не настолько эффективным, как предполагалось. Теория теорией, но корабли были сосредоточены в водах метрополии, система этапов до конца не была оборудована и организована, степень творящегося бардака и безобразия недооценили. Быстро рухнувшая под ударами союзников система этапов не позволила снабжать крейсера углем, а подавляющее превосходство союзников в количестве кораблей позволяло выделять «охотников» за рейдерами. Хотя лорды адмиралтейства страдали, а страховые компании и перевозчики выли о своих убытках и задирали цены. Собственно самих рейдеров мы перечислили поимённо. Если кого и забыли, то совсем уж незначительную посудину. Переживём.

Можно смело предположить, что использование большего числа рейдеров германским флотом могло привести к существенному ослаблению главных сил Английского флота. Как мы уже поняли, Япония воевала в пол силы, а Франция была слишком занята в Средиземном море. Иметь неограниченный резерв для второстепенных театров Лондон не мог себе позволить. Но Адмирал-штаб разрывался между умными и красивыми генеральным сражением и войной против британской торговли, поэтому результат закономерен.

Так или иначе, появления в мировом океане немецких крейсеров носили эпизодический характер и были, по сути, пропагандистскими авантюристическими операциями, которые не могли нанести ощутимый ущерб морской торговле союзников.

Действия «Вольфа» показали огромное преимущество корабля, оснащенного авиаразведкой. Даже такой тихоходный и слабый вспомогательный крейсер мог принести значительный ущерб морским перевозкам противника при его полном господстве на море. Был бы самолёт на «Эмдене», э-э-эх!..

Необходимо сказать и об английских вспомогательных крейсерах — которых было больше, чем немецких, зато пользы от них было меньше. Лайнер «Кармания» в ожесточенном бою потопил германский вспомогательный крейсер «Кап Трафальгар», «Алькантара» ценой самой себя не дала уйти «Грейфу» и... всё. Англичане вооружали огромное число коммерческих судов (в сравнении с немцами). Пушки были калибром до 152-мм, число орудий старались сделать максимально возможным (до 8 стволов 152-мм на корабль! легкий крейсер поперхнётся такой целью). Английские бывшие «купцы» занимались патрулем коммуникацийи охотой на германские рейдеры. Каких-либо действий, значимых с военной точки зрения они не совершили, хотя в большинстве своем это были быстроходные, неплохо вооруженные лайнеры, которые при встрече могли отправить на дно любой германский вспомогательный крейсер. Иногда эти корабли привлекались для охоты на германские рейдеры. Но рассказать что-либо интересное из их историй я пока не готов. Пользы от них было меньше... Пользы меньше, но эффект был. Вспомогательные крейсера на то и вспомогательные. Когда немецкий торговый флот уже был интернирован или сидел по родным портам (едва ли не в первые недели войны), вспомогательные крейсера Англии разгружали от незначительных задач боевые корабли. Да и, учитывая результативность некоторых немецких рейдеров, утопление ценой двух кораблей двух же немецких вспомогательных крейсеров можно считать достойным результатом.

3.4. Неограниченная подводная война: коротко о ней и не только

По зрелому размышлению мы, автор и его воспалённая фантазия, пришли к выводу о невозможности адекватного описания в рамках данной работы истории подвигов и зверств моряков-подводников противоборствующих флотов.

Эпизодическое появление на наших страницах подводных лодок, от торпед или мин которых гибнут различные корабли, не должно вводить читателя в заблуждение. Подводная война носила ожесточённый характер, событиями каждый следующий год боевых действий был насыщеннее предыдущего. Результативность ассов-подводников многократно превышает результативность надводных рейдеров. И речь идёт не только о немецких моряках. Британские подводные лодки оставили свой след в войне. На Средиземном море и на Балтике то же во всю шныряли потаённые судна всех заинтересованных сторон. Но я не готов нырять к ним. Никогда специально не интересовался этой темой, материала по ней у меня категорически мало, так что выдохните, успокойтесь — я не оскверню своей писаниной морские глубины.

Так, пару комментариев, разве что.

Подводные лодки были новым оружием в войне на море. Их дальность плавания, возможности по уничтожению кораблей и эффективность в целом сильно возросли за предвоенные годы. Если в ходе русско-японской войны подводные лодки продемонстрировали себя как отличное психологическое средство, то в ходе Великой войны это уже были полноценные боевые единицы. Но что с ними делать, что бы было хорошо — особо не понимали. Причём не понимали вплоть до конца войны. Например, когда немцы начали неограниченную подводную войну, они прекратили строить лодки (заказывать), срок ввода в строй которые превышал полгода. Почему? Потому что война закончиться раньше. Это уже год 1915-1916. Как дельфинчики, ей богу! А как бороться с вражескими подводными лодками в 1914 году вообще было не ясно. К концу войны научатся. Почти все.

Например, Джеллико, став главнокомандующим британским флотом, до последнего упирался и не вводил систему конвоев. Даже когда немцы начали топить по 500000-600000 тонн ежемесячно, Джеллико не соглашался на организацию конвойного плавания. Настояли американцы, которые хотел отправлять свои торговые суда в Англию, а не на дно. Введение конвоев, как ни удивительно было для англичан, дало результат — потери транспортов стали снижаться.

А чего же подводники? Как они действовали? Поведение подводных лодок в первые два года войны сходно с действиями надводного рейдера — лодка в надводном положении подходила к противнику, команда жертвы покидала корабль, который уничтожался артиллерийским огнем или торпедным выстрелом из надводного положения. Способность погружаться использовалась только для отрыва от боевых кораблей противника и для прорыва в открытое море из порта и обратно. Засекая военные корабли, лодка погружалась и пыталась атаковать цель с заранее занятой позиции. Если что-то шло не так — атака срывалась. Появление сначала океанских субмарин, применение вновь изобретаемых противолодочных сил и средств, а потом и введение системы конвоев заставило вырабатывать тактики действий в подводном положении.

Необходимым считаю отметить странный выбор пути развития подлодок в английском флоте. Если немцы постепенно модернизировали и увеличивали лодки для действий их в качестве подводных лодок (то есть максимально под водой, находить цель, занимать позицию, атаковать, отрываться от погони итэдэ), то англичане бросались из крайности в крайность — то подлодки-истребители германских субмарин, то подводные крейсера. Собственно пути развития подлодок и не было — их просто строили, без вдумчивого обоснования будущего тактического применения. Плодом таких усилий стали, например, подводные лодки типа «К», последние из которых вооружили 305-мм орудиями (назвали тип «М»). Незначительные успехи британских подводников, однако, не следует связывать с их непрофессионализмом. Просто германский, а тем более австро-венгерский и турецкий торговые флоты сидели по базам или были интернированы. Так что, англичанам некого было топить из-под воды.

Немногочисленные попытки использовать подводные лодки в операциях совместно с надводными кораблями приводили к неприятным последствиям. Так, 31 января 1918 года произошла катастрофа, унесшая жизни 115 моряков. Британский флот лишился 2 новейших подлодок, повреждения получили 3 субмарины и 2 надводных корабля. Причиной происшедшего было хаотичное маневрирование и необъяснимо нерациональное использование средств связи, что и привело к многочисленным столкновениям подводных лодок друг с другом и с надводными кораблями. В тот раз англичане пытались одновременно вывести в море эскадру субмарин и пачку эсминцев, но ночь и отсутствие связи с подводными лодками внесли свои коррективы. Выходя из базы, все участники мероприятия друг друга потеряли и перетаранили.

Подводные лодки усложнили тактику ведения операций флотов: появились манёвренные соединения, включающие в себя не только надводные корабли, но и подводные лодки. В этом элементе лидером оказался, как ни странно, Российский Императорский флот, а не Гранд Флит или Флот Открытого Моря. Немцы свои надводные корабли перестали выпускать из баз (речь про линкоры и линейные крейсера, а без них далеко лезть и эсминцы не могли). Англичане справлялись и без таких тактических изысков. А вот на Черном море и на Балтике русские адмиралы креативили изо всех сил. Но это пока другая история.

Рост численности и активное использование подводных лодок обуславливалось не только периодическими громкими успехами подводников, но и значительно более низкими затратами на строительство субмарин. В ходе войны стало понятно, что конца-края её не видно, фронты сжирают деньги вагонами, большие корабли стоят немеряно и строятся годами. Остаются маленькие кораблики. Эсминцев становилось всё больше (ведь они могли быть построены едва ли не в любом сарае). А подводные лодки быстро доказали свою эффективность (и строились даже в тех сараях, где не получалось построить эсминец).

По мере роста угрозы со стороны подводных лодок развивалась и противолодочная оборона, которая к концу войны стала обязательным мероприятием для флотов всех воюющих держав. Заметного успеха в этой области достигли Российский Императорский флот иКоролевский флот. Вот Вам краткий перечень противолодочных мероприятий и средств:

Индикаторные сети на участках около баз флота и в оживленных судоходных местах, которые сигнализировали о проходе подлодок.Вооружение торговых судов пушками, что позволяло транспортам вступать в артиллерийскую дуэль свсплывшими подлодками, а не сдаваться без боя.Организация конвоев, применение в них судов с привязанными аэростатами и гидропланов-наблюдателей. Эта мера наиболее эффективна из всех, но судовладельцы сопротивлялись ей до последнего, так как простой судов при организации конвоя был неизбежен и приносил убытки.Использование шумопеленгаторов для обнаружения подлодки. Это было техническим новшеством, разработанным в ходе войны в Англии. Применение шумопеленгаторов сыграло большую роль в поиске субмарин противника.Камуфляжная раскраска судна, которая не позволяла точно определить курс и скорость движения и, соответственно, точно дать торпедный залп.К активным мерам борьбы с подлодками противника можно отнести:

Вооружение кораблей охранения глубинными бомбами.Создание охотников за подводными лодками.Разрушение пунктов базирования подводных лодок.Всё, закругляюсь. Я просто хотел сказать, что в этой теме много всего интересного, часто не имеющего к большим кораблям отношения, но не менее важного. Погружаться в океанские глубины к субмаринам времён Великой войны, если имеется такое желание, Вам придётся самостоятельно. Удачи и успехов — литературы много, как первоисточников, так и статей и монографий. Кто заинтересуется — справиться.

А мы возвращаемся в воды холодного и неприветливого Северного моря. Ещё ничего не кончилось и по обоим берегам флоты готовились к новому апокалипсису.

4. Завершение войны на море на главном театре

К 1917 году военно-морским стратегам и политикам Англии и Германии окончательно стало очевидно, что борьба за моря теперь в большей степени определяется тем, что происходит в глубине, а не на поверхности. Все операции надводных флотов Антанты и центральных держав носили локальный характер, не говоря уже о том, что они никогда не были предметом ожесточенных дипломатических дискуссий в столицах европейских государств и США. Про ограниченную и неограниченную подводную войну не говорил только ленивый. Все дипломаты, военные, и уж тем более военные и гражданские моряки с помощью прессы всех мастей перетёрли вопрос действия подводных сил многократно и со всех сторон.

Но, надводные корабли никуда не делись. Десятки и местами сотни специально построенных эсминцев, крейсеров и линкоров с десятками тысяч бездельников на борту ждали своего часа. Естественно адмиралы не могли в одночасье забыть про имеющийся у них надводный флот. И даже угроза из-под воды (как торпедная, так и минная) не могла запереть главные силы в базах навсегда.

После Ютландского сражения немецкий флот немного утратил инициативу. Действиям на Балтике в нашем рассказе места пока нет. Дредноуты кайзера не выползали из своего логовища, на просторы океана изредка прорывался или прокрадывался вспомогательный крейсер, а активной боевой работой занимались только подводные лодки. А вот и не только!

Всю войну ареной активной минной войны была Гельголандская бухта. Мы уже бывали там (главка 1.3, не должны были ещё забыть). Немцы минировали подходы к своим базам и пытались обезопасить своё побережье от обстрелов. Англичане ставили активные минные постановки, что бы затруднить выход германского флота в море. В 1917 году в Гельголандской бухте было выставлено более 22000 мин английского происхождения. Немцы об этой напасти знали и постоянно вели работы по тралению заграждений. Тральщики были тихоходны судёнышками, иногда не специальной постройки (скорее, иногда — специальной постройки, но всё равно тихоходные). Для их охраны германский флот использовал крейсера, а неподалёку были готовые к выходу дредноуты.

В октябре 1917 года Адмиралтейство решило ударить по легким силам Флота Открытого моря, которые выходили в Гельголандскую бухту чуть ли не ежедневно. «Что-то мне знакомое, так-так...»

31 октября английские корабли утопили случайно проходящий мимо пароход и с десяток рыболовецких траулеров и вернулись на свои базы. Что-то пошло не так.

4.1. Бой в Гельголандской бухте 2.0

Спустя пару недель (собственно столько понадобилось на нормальное обеспечение операции разведданными — радиоперехват, донесения агентурной разведки, наблюдение с подводных лодок) была разработана новая операция с теми же целями — нанести удар по тральщикам и кораблям прикрытия, выманить немецкие корабли потяжелее и их утопить.

Утром 17 ноября 1917 года все были готовы. Соединение из 8 легких крейсеров, 10 миноносцев и пары «белых слонов» имело эскадренную скорость до 29 узлов (самыми медленными оказались легкие крейсера) и по этому параметру превосходило всё что угодно у немцев. Не только по скорости, кстати, превосходило. «Белые слоны» Вам знакомы? Если да, то простите, сейчас будет немного про них.

Линейные крейсера «Корейджес» и «Глориес» являли собой апогей кораблестроительного п@№#ца, творившегося на верфях Англии в годы войны. В то время, когда линейные корабли, пройдя стадию сверхдредноутов, добрались до калибра в 381-мм и стали «стандартными» (речь о линкорах типа R, естественно), линейные крейсера превратились в вот это вот всё. Главный калибр в 381-мм о четырёх стволах, скорость выше, чем у эсминцев, но броню не завезли. Эти корабли (вместе со странным «Фьюриесом» и парой «Рипалс»-«Ринаун») стали последним взбрыком лорда Фишера. В его гигантской кораблестроительной программе на 600 с лишним кораблей всех классов нашлось место и для нескольких столь горячо им любимых линейных крейсеров.

Артиллерия на этих кораблях была очень даже. Две башни по два ствола в 381-мм — пробьют кого угодно. Но стволов маловато — пристреляться очень тяжело даже бортовым залпом.

А носовым или кормовым — практические нереально. «Фьюриес» вообще имел один ствол калибром 457-мм.

Речь о прицельной стрельбе с него даже не шла. При этом башни были расположены достаточно высоко, и их можно было использовать почти в любую погоду. Да и скорость была впечатляющей. Про броню мы писать ничего не будем. Ведь либо хорошо, либо ничего.

Эти большие легкие крейсера или легкие линейные крейсера надо оценивать по соответствию задачам, для которых их строили. И зачем же строили именно эти корабли? Задачи крейсеров (в целом) мы помним (главка 1.1). «Белые слоны» создавались под так называемый «балтийский проект» Фишера. Они должны были выполнять одну задачу — обстрел германского побережья: «Фьюриэс и его племя предназначались не для боя с вражескими кораблями. Они строились для Берлина и должны были проникать в мелкие воды, именно поэтому они были столь хрупкими... их орудия были столь мощными, а снаряды столь огромными. Эти корабли должны были сделать невозможным противодействие русской высадке на побережье Померании. Воронки от их снарядов должны были быть столь огромны, что человеческий глаз не мог охватить из полностью... Это зрелище должно было сопровождать германскую армию во время ее бегства из Померании к Берлину». Вроде как могли бы ещё поддерживать свои легкие силы. Но эсминцы и крейсера должны самостоятельно справиться с эсминцами и крейсерами противника. В случае появления дредноутов — есть свои дредноуты. В этом случае суперлегкие линейные крейсера кажутся лишними в тактической схеме. Если же они нужны, что бы быстро уничтожить вражеские лёгкие силы, то подобное расточительство (строить дорогущие корабли для одной единственной задачи) не было допустимой роскошью для Англии в разгар Великой войны. Ведь «Корейджесы» и другие не могли на равных сражаться с линейными крейсерами Флота Открытого моря в силу своей крайне слабой защиты. Имея неплохо забронированную цитадель вспомогательной артиллерии и сверхглавный калибр, они могли разнести в клочья любые легкие крейсера немцев в любом количестве без заметной угрозы для себя.

Так или иначе, эти странные крейсера были построены, и их надо было как-то использовать. А тут немцы со своими тральщиками, эсминцами и лёгкими крейсерами. Почему «белые слоны»? Потому что дорогие, а работать не могут.

Прикрывали «белых слонов» другие любимцы Фишера — три «кошки» (1-я эскадра линейных крейсеров под командованием вице-адмирала Пэкенхема — «Лайон», «Принцесс Ройал», «Тайгер») и «Рипалс» под флагом второго флагмана эскадры контр-адмирала Филлимора. В последний момент по распоряжению Битти эскадре был придан линейный крейсер «Нью Зиленд» (слабовооружённый 305-мм орудиями и на 2–3 узла медленнее остальных). Дальнее прикрытие осуществляла 1-я эскадра линкоров в составе 6 супердредноутов. Общее руководство соединением из 15 линкоров и линейных крейсеров, 9 лёгких крейсеров и 29 эсминцев осуществлял Пэкенхем. Этих сил в теории было достаточно для сражения с половиной германского флота.

Опыта совместных действий у этих соединений не было, радиосвязь всё ещё была интересной и полезной новинкой, но далеко не вацапом. К тому же сложная минная обстановка (не все командиры имели объективные данные о структуре минных заграждений) сковывала манёвр и решительность действий всей эскадры. Пэкенхем был знаком с картой, на которой были обозначены все минные заграждения (как британские, так и германские). Остальные командиры её не видели. И одни и те же районы могли быть отмечены у разных командиров как опасные и безопасные одновременно.

Флот Открытого моря имел в бухте под командованием контр-адмирала Ройтера 4 лёгких крейсера и 15 миноносцев под прикрытием двух линкоров («Кайзер» и «Кайзерин»).

Из Яде в разное время к ним вышло подкрепление в составе двух линкоров, двух линейных крейсеров, легкого крейсера и флотилии миноносцев.

Утром 17 ноября немцы вывели в море целую кучу тральщиков, минопрорывателей и эсминцев, которые прикрывали легкие крейсера 2-й разведывательной группы под командованием контр-адмирала фон Рейтера. В группу входили «Кёнигсберг II» (флагман), «Франкфурт», «Пиллау» и «Нюрнберг II».

Отряд должен был произвести обследование фарватера, проложенного по направлению на северо-запад от точки, которая находилась примерно на середине линии Хорнс-риф — Терсхеллинг. Погода была мглистой, поэтому патрульные дирижабли и гидросамолёты разведку не осуществляли. На море было лёгкое волнение.

Британские силы растянулись по фронту и в глубину на несколько миль во все стороны и прочёсывали бухту. Дальше всех от врага, естественно, двигалась эскадра супердредноутов.

В 7 часов 37 минут «Корейджес» дал первый залп главным калибром по «Кёнигсбергу».

Открыли огонь и другие корабли англичан. Условия освещения были благоприятны для них — немецкие корабли хорошо видны на восточной, освещённой части горизонта. Но команды германских кораблей не растерялись и действовали чётко и слаженно. Тральщики обрубили тралы и стали уходить на восток. Крейсера и миноносцы выдвинулись на северо-запад и выставили густую дымовую завесу, закрывшую от британских кораблей тральщики. Крейсера с миноносцами стали уходить на юго-восток, увлекая за собой британские крейсера, тем самым давая шанс тихоходным тральщикам уйти. Не повезло только вооружённому траулеру «Кёдинген», который стоял на якоре, служа в качестве временного маяка для тральщиков. Он лишился хода, не успев сняться с якоря, и его экипаж был снят британскими эсминцами, а сам пароход потоплен.

Британцы, не зная точных сил немцев, вблизи минных полей действовали очень нерешительно. Британские крейсера шли к дымовой завесе, так как для продолжения боя вынуждены были пройти её. Около 8:07 «Корейджес» пересёк дымзавесу. К юго-востоку от него были видны три германских крейсера, шедших на юго-восток. В 8:10 по немцам открыли огонь «Корейджес» и «Глориес». Через две минуты к ним присоединился «Кардифф», а ещё через десять минут «Серез», «Калипсо» и крейсера 6-й эскадры.

Немецкие крейсера шли зигзагом и удачно отстреливались. Тральщики ушли из опасной зоны. Немцы поставили вторую завесу, потом и третью. Стрельба временно прекратилась. Дымовые завесы были поставлены в районе, дальше которого англичане посчитали заходить рискованным из-за мин. Была вероятность не заметить в дыму торпедную атаку.

Несмотря на преимущество, англичане не смогли его реализовать, сами при этом понеся потери. Лёгкий крейсер «Кардифф» получил значительные повреждения: попадание в полубак, вызвавшее пожары, а затем вскоре второе попадание в район кормовых надстроек и третье в помещение торпедных аппаратов.

На «Рипалсе» разумно решили, что путь, по которому прошли германские крейсера, должен быть свободен от мин, поэтому он продолжил преследование и к 9 часам нагнал крейсера Нейпира. «Рипалс» открыл огонь по крейсерам Рейтера. Условия стрельбы были неблагоприятными — всё скрывали дым из труб, остатки дымзавесы и туман. Но при каждом удобном случае «Рипалс» давал четырёх орудийный залп из пары носовых башен, постепенно пристреливаясь. Остальные силы англичан отвернули и уходили с моря боя. Лёгкие крейсера и «Рипалс» продолжали погоню.

Приблизительно в это время немецкие корабли выставили пятую дымзавесу и произвели новую торпедную атаку. Вскоре обстановка резко изменилась. «Кайзер» и «Кайзерин» в 9:46 дали залп из своих орудий. Один из снарядов угодил в ватерлинию «Каледона», не причинив, правда, при этом серьёзных повреждений. Британские крейсера резко развернулись и стали выходить из-под обстрела. Они пытались сигнализировать «Рипалсу», но тот ещё как минимум 10 минут шёл вперёд, только затем развернулся и стал прикрывать отход лёгких крейсеров. Перед поворотом последний его залп достиг цели. 381-мм снаряд пробил три дымовых трубы «Кёнигсберга» и разорвался в угольной яме, вызвав пожар, в результате которого ход крейсера упал до 17 узлов. Но воспользоваться этим британцам уже не удалось — пора было самим уходить под огнём германских линкоров.

Грассхоф решил не преследовать британские корабли, хотя фон Рейтер и пытался его в этом убедить. Не прибавило ему решительности и появление чуть позже германских линейных крейсеров «Гинденбург» и «Мольтке», вышедших из устья Яде на помощь. Бой прекратился, и британские корабли беспрепятственно вернулись в свои базы.

За не полных два с половиной часа стороны успели знатно пострелять, добившись ошеломительных результатов. «Корейджес» один раз попал в «Пиллау» (0,7% попаданий при стрельбе «Корейджеса» и «Глориеса»). Легкие крейсера из 2519 выстрелов попали трижды (0,12%). «Рипалс» из 54 выстрелов попал один раз. Англичане потеряли сто человек убитыми, и сильнейшие повреждения получили настилы палуб в носовой части линейных крейсеров и самолюбие адмиралов и офицеров. Справедливости ради отметим, что стрельба велась на значительной дистанции, пристреливаться полным залпом англичане не могли. Поэтому и результат такой удручающий.

Немцы потеряли один траулер, 64 моряка пленными, 21 убитыми.

По результатам сражения можно сделать вывод о том, что британский флот убедительно доказал своё стратегическое превосходство, действуя в районах близ неприятельской базы. Вместе с тем, англичане проигрывали немцам тактически, будучи неспособны реализовать свой численный перевес.

Главнокомандующий Гранд Флитом Дэвид Битти указывал на крайне слабую подготовку артиллеристов, низкое качество снарядов и безынициативность оперативного руководства. В ходе разбирательства, инициированного Адмиралтейством, контр-адмирал Нэйпир смог доказать, что не имел возможности для более решительных и агрессивных действий в силу своей полной неосведомлённости о вражеских минных заграждениях. Никаких санкций против него не последовало, а секретные карты с данными разведки впредь было решено передавать командирам флотских отрядов. Главное — вовремя.

Что же по задачам операции: немецкие тральщики не пострадали, выманить их прикрытие под удар линейных сил не удалось. Вместо этого имела место долгая и безрезультатная погоня, вылившаяся в абсолютно бессмысленные потери личного состава и повреждения кораблей. Дредноуты вступить в бой не успели и фактически оказались бесполезными. Хотя шесть супердредноутов могли бы неплохо навалять кому угодно.

Германское командование могло быть довольным подготовкой своих моряков, которые с незначительными потерями вышли из весьма непростой ситуации.

Реализовать подавляющее преимущество англичанам не позволило умелое использование германскими кораблями дымовых завес, меткая стрельба и своевременное принятие решений о маневрировании.

В целом сражение признаётся всеми сторонами незначительным и не оказавшим влияния на ход боевых операций. Немцы стали придавать своим тральщикам более сильное прикрытие, а, следовательно, жечь больше топлива.

Судьба войны решалась уже не на море. И это было ясно даже самым отбитым и закостенелым фанатиком морской силы.

Зачем мы уделили столько времени этому эпизоду? Что бы познакомить Вас с «белыми слонами» и показать, куда скатилось противоборство двух величайших в истории военно-морских флотов. Вот уж точно — «начали за здравие, кончили за упокой».

На этом война в Северном море, собственно, и закончилась. Мне бы хотелось описать ещё пару эпизодов, в которых «Байерн» и «Баден» закидывают почти тонные снаряды на линию горизонта в ответ на стрельбу «Королевы Элизабет», но... таких эпизодов уже быть не могло. Немцы сидели в базах и ждали, когда, наконец, начнётся революция. Англичане поглядывали на немцев и ждали, когда, наконец, закончится война. Единственное, что ещё стоит рассказа, так это величайшее самоубийство в истории. Но сюжет из британской военно-морской базы Скапа-Флоу будет у меня чуть попозже. А пока вернёмся к теме, которая и послужила толчком к написанию всего этого (и первой работы и текущей) — кораблестроение.

4.2. вот так выглядит настоящий конец

тут будет один сюжет... он пока не готов

5. Кораблестроительные программы времен войны

Война. Верфи не останавливаются ни на день. Все участники мировой бойни стремятся построить побольше оружия, что бы убить побольше врагов. Посмотрим, что же строили по обе стороны Северного моря? И, что такого интересного происходило на других театрах, тоже посмотрим.

5.1. 150 списать было недостаточно. 612 построить — намного лучше!

4 дня спустя после вступления в должность первого морского лорда, 3 ноября 1914 года, Фишер собрал расширенное совещание в Адмиралтействе с участием представителей военных верфей и частных судостроительных фирм. О том, что война кончится через несколько месяцев, бухтели из каждого угла. Но, слава богу, у нас есть Джеки Фишер! В Англии была принята знаменитая судостроительная программа военного времени и подписаны контракты на постройку 5 линейных крейсеров, 64 подводных лодок, 37 мониторов, 200 самоходных десантных барж и тэдэ, всего военных кораблей и вспомогательных судов числом 612.

«Этот огромный новый флот, иначе его не назовешь, оказался для Адмиралтейства настоящей помощью Провидения, когда более чем два года спустя германские подводные лодки начали воевать по-настоящему. Его строительство в таком масштабе является одной из величайших заслуг перед нацией гения и энергии лорда Фишера. Возможно, у Фишера за всю его долгую жизнь ни разу еще не было такого момента высшего счастья, как это гигантское усилие в области новых конструкций. Ни один человек не знал лучше его, как воплотить в корабле идею войны. Судостроение было самой великой страстью всей его жизни. И теперь все военные верфи Британии были в его распоряжении, и все сундуки казначейства были для него распахнуты» — восторженно писал Черчилль впоследствии.

Оценка Черчиллем судостроительной программы Фишера излишне оптимистична. Что же означают «распахнутые сундуки казначейства» и «лучшее воплощение военной идеи в корабле».

Про новые линейные крейсера мы уже одним глазом сморгнули. После триумфа линейных крейсеров в Фолклендском сражении Фишер окончательно убедился в концепции быстроходного и сильно вооруженного корабля с легким бронированием, а в Адмиралтействе окончательно уверовали в гений Фишера. По решению первого морского лорда два последних корабля в серии линкоров типа «Ривендж» — «Рипалс» и «Ринаун» — должны были достраиваться как линейные крейсеры. Война подгоняла как моряков, так и конструкторов. Разработка новых кораблей велась столь стремительно, что их общие виды были вычерчены и утверждены за 10 дней! 25 января 1915 г. — в день рождения Фишера — их кили были заложены на стапеле, а в августе — сентябре 1916 г. строительство «Рипалса» и «Ринауна» завершилось. Новые линейные крейсеры имели водоизмещение по 26500 т и развивали невиданную для таких больших кораблей скорость до 33 узлов. Этот рекорд был достигнут за счет уменьшения числа 381 мм орудий с 8 (первоначальный проект для линкора) до 6 и снижения толщины броневого пояса.

Фишер выдвинул идею о строительстве еще 3 линейных крейсеров. Официально «Фьюриес», «Корейджес» и «Глориес» фигурировали как «большие легкие крейсеры». Это позволило ввести парламент в заблуждение, а потом уже было поздно. При знакомстве с их тактико-техническими данным создается впечатление, что Фишер решил довести до логического конца свою концепцию «главное оружие — скорость». При водоизмещении примерно по 19000 тонн эта троица могла развивать скорость до 35 узлов и имела очень легкое бронирование — бортовой пояс всего 76 мм.

Ютландский бой положил конец экстравагантным крейсерским экспериментам адмирала Фишера. Но осадочек новенькие линейные крейсера остались.

Линкоры уже строились, и не могу сказать, что Фишер сильно повлиял на судьбу главной ударной силы флота. Но повлиял, увидим чуть ниже.

К счастью (или, к сожалению) для британского бюджета между Фишером и Черчиллем возникли разногласия, которые привели к отставке их обоих, падению правительственного кабинета и явились одной из причин разразившегося в середине мая 1915 года грандиозного политического кризиса. Новых грандиозных планов по реформированию флота удалось избежать. Единственное, что успел сделать Фишер — два линкора типа «Ривендж» превратил в два линейных крейсера — те самые «Рипалс» и «Ринаун».

Деньги-то уже выделили, вот он и провернул махинацию с заменой главной ударной силы на свои любимые.

Вот мы и подошли к главной ударной силе Гранд Флита — дредноутам. Британские кораблестроители старались делать всё спокойно и поступательно. Перешагнув калибр 343-мм, и остановившись на 381-мм, линейные корабли стали практически стандартными.

В 1912 году были заложены 5 линкоров «Куин Элизабет».

В 1913 году были заложены 5 линкоров «Ривендж».

При слове «линкор» большинство представляет себе корабль именно такой, каким выглядели эти самые линкоры.

Великолепные «Куин Элизабет» — быстроходное крыло Гранд Флита — стали венцом кораблестроительных усилий британской промышленности. Превосходили всё, что только можно по скорости (25 узлов) и огневой мощи (восемь 381-мм орудий крайне удачных, прошедших через две войны).

Впервые было применено исключительно нефтяное отопление. Мы уже знаем, какие преимущества это давало для отдельного корабля и для целого соединения. Из интересного в истории этих кораблей могу отметить, что деньги были выделены под них без окончательного проекта.

Спроектированных и испытанных пушек так же не было (обычно строили линкор под имеющиеся орудия, ведь это вес, компоновка башни и подбашенных отделений и тэдэ). Споры продолжались даже насчёт скорости, первоначально планировали остановиться на 21 узле, и напихать орудий числом до 10.

Следующая серия кораблей — типа «Ривендж» казались на первый взгляд шагом назад. Их скорость должна была стать сильно меньше — всего 21 узел против 25 у «королев».

Отопление из чисто нефтяного становилось опять смешанным — нефть и уголь. Учитывая, что страна испытывала некие трудности, очень хотели сделать новые линкоры подешевле. С этим пунктом, в отличие от других, не срослось.

Артиллерия на «Ривенджах» была та же, что и на «королевах» — 4 башни по два ствола 381-мм. Противоминный калибр остался прежним, но более удачное расположение позволило использовать его даже в плохих погодных условиях. Не обошлось и без очень нудных линкорам торпедных аппаратов.

Бронирование в целом повторяло «Куин Элизабет», но имело пару отличий. Бронеплиты бронепояса имели толщину 330-мм на всём протяжении и высоте (у «королев» толщина в уменьшалась в верхней и нижней части бронепояса). Тут был явный шаг вперёд. Главная бронепалуба переехала повыше — на уровень главной палубы, то есть на уровень верхней кромки главного бронепояса. Остальное — траверзы, палубы, противоторпедные переборки и всё такое — схема «королев». В целом схема была привычно английской лоскутной — все жизненно-важные органы корабля прикрывались бронёй в зависимости от степени их важности.

Пару слов о защите с точки зрения силовой установки. Возвращение при проектировании к угольному отоплению силовой установки выглядит ретроградством, если бы не одно но: такие котлы были дешевле, и угольные ямы считались элементом защиты корабля, поскольку бункера располагались вдоль бортов. Да и действовать кораблям предстояло в одном строю с чисто угольными линкорами. Не будем забывать, что в самой Англии угля было валом, а вот нефти не очень. Вроде так и порешали — на угле походят новые линкоры. Всё бы ничего, но вмешался... Фишер, и корабли достроили нефтяными. Мощность машин выросла, водоизмещение тоже, а скорость так и осталась в 21 узел. Встал вопрос с противоторпедной защитой. Угля-то теперь нет. Тут подоспели результаты опытов с натурным отсеком корабля и противоторпедными булями. «Ривенджи» получили такие були (кто в процессе постройки, кто сразу после ввода в строй в ходе модернизации). Со всеми этими нюансами на ум приходит мысль о том, что решение Фишера достроить «Ривенджи» с нефтяными котлами спасло линкоры этого типа. Без запаса по мощности рост водоизмещения съел бы скорость и превратил бы новые корабли в тихоходные батареи. А так — изначально бюджетные линкоры оказались одними из сильнейших в мире. Правда, стоили в итоге так же как их предшественники. Сэкономить не получилось — война, так-то.

В 1914 году должны были быть заложены четыре линкора (одна «королева» и три «r»), но война чутка скорректировала планы. Два отменили, два достроили как линейные крейсера.

5.2.Линкоры с конвейера

Во всём просвещённом мире, где могли строить дредноуты (не только Англия и Германия, но и кое-кто исчо) не все и не очень стремились перешагнуть в сверхдредноуты, тем более начать лепить их эскадрами.

Развитие линейных кораблей всех стран накануне мировой войны шло под влиянием двух основополагающих факторов. Во-первых, рост главного калибра артиллерии.

От 280-305-мм за пять лет прыгнули в сверхдредноуты с 343-мм пушками. Прошло ещё пару лет и на вооружение стали поступать орудия в 381-406-мм.

И линкор следовало строить именно с пушками наибольшего из возможных калибров. Ну а как иначе?

Во-вторых, экономические ограничения никто не отменял. Строящиеся серийно линкоры стремились уместить в хоть какие-то осмысляемые человеческим мозгом бюджеты.

Скорость и защита оставались на втором плане. В Англии и Германии вопрос скорости решался линейными крейсерами, американцы махнули рукой, наращивая флот дредноутов. Во всех остальных странах от скорости решили отказаться в пользу огневой мощи и защищённости линкоров. В итоге все развитые (и не очень) державы пришли к максимальному размеру до 30000 тонн (дальше вообще страшно и дорого, да и доков такого размера почти ни у кого нет) и к 21 узлу скорости (потому что с него всё начиналось и такие корабли уже были у всех). Пушки в 305-мм были у всех, да и 340-343-356-мм во всю разрабатывались, а там не за горами и 381-406-мм подвезут.

Так появилось понятие «стандартный линкор». Условное, примерное, но появилось.

«Стандартными» обычно называют только американские линкоры в количестве двенадцати штук, пяти разных типов, заложенные в 1911-1916 годах. Их водоизмещение от серии к серии подрастало, огневая мощь тоже, скорость сохранялась на уровне 21 уз, а также применялся единый принцип броневой защиты.

«Нью Йорк» в 1912 году:

Строили в таком количестве капитальные корабли американцы не просто так, а глядя на усиления Японии, и поглядывая на старую добрую Англию. В итоге американцы имели однородный флот, который не надо было подразделять на быстрое и медленное крыло (как у англичан и немцев). Линкоры в американском флоте могли безо всяких сложностей действовать в составе соединений в различных комплектациях, потому что кроме скорости у них ещё и совпадал радиус циркуляции (как всегда — есть нюанс, но ему тут не место).

Главным, и единственным, недостатком концепции стандартного линкора было замедление развития и одновременное устаревание всего линейного флота. Однако, как покажет следующая мировая война, стандартные линкоры ещё пригодились и отвоевали до последнего. Основными характеристиками стандартных американских линкоров, начиная с типа «Пенсильвания», являются: бронирование по схеме «всё или ничего», линейно-возвышенное расположение башен по две в оконечностях корабля (ой, не сами придумали, не сами!), максимальная скорость в 21 узел, силовые установки на нефти, небольшой радиус циркуляции и дальность плавания в 8000 миль экономическим ходом в 10 узлов.

Внешней отличительной приметой американских линкоров (броненосцам тоже немного досталось) можно смело назвать ажурные мачты — красотища неописуемая! На многие годы, вплоть до конца следующей войны, эти мачты стали визитной карточкой и особой приметой американского линейного флота. Говорят, что такие мачты должны были оказаться более устойчивыми к огню противника и не падать от нескольких попаданий. На русских «переходных» броненосцах — «Павле» и «Андрее» такие тоже поставили.

«Андрюшка» с ажурными мачтами:

Конструкция ажурных гиперболоидных башен была запатентована Шуховым в 1899. Как же они пришли на флот, да ещё и на американский?

После русско-японской войны большинство военно-морских теоретиков сделало вывод об увеличении дистанции линейного боя. Резко возросла роль систем управления огнем. Способность первым увидеть противника и корректировать стрельбу своего корабля на как можно большем расстоянии стала очень важной. Для этого требовалось поднять наблюдателей и дальномеры как можно выше над палубой, да ещё чтобы дым из труб не мешал наблюдателям. Конструкция должна была стать жесткой, чтобы исключить вредное воздействие вибраций на приборы, достаточно прочной, чтобы выдержать разрывы вражеских снарядов и воздействие пороховых газов собственных пушек. В итоге получается высокая массивная конструкция, которая серьезно уменьшает остойчивость, делает корабль гораздо более заметным на большом расстоянии.

Устойчивость, прочность, легкость и неуязвимость шуховской конструкции — вот достоинства, которые позволили принять её на вооружение на американском флоте. Американцы провели полноценные испытания с обстрелом таких мачт, установленных на мониторах. Результат всех обрадовал и воодушевил.

Броненосец «Канхас» и мачты:

Опыт эксплуатации новых мачт выявил и проблемы. Мачты обладали приличной парусностью, были заметны на фоне неба не меньше, а то и лучше обычных мачт, занимали много места на палубе, да и с прочностью были проблемы. На высоких скоростях мачты вибрировали, затрудняя работу наблюдателей, а от мачт исходили жуткие завывания.

Американские офицеры, во время первой мировой войны бывавшие на британских кораблях отмечали меньшую вибрацию британских мачт на полном ходу и при стрельбе главным калибром. В январе 1918 году мачту линкора «Мичиган» в шторм свернуло штопором. Правда мачта была неправильно отремонтирована незадолго до инцидента, а высота её была произвольно увеличена рабочими. Но осадочек остался.

На русских броненосцах опыт эксплуатации ажурных мачт дал такие же результаты. Только наши не стали долго мучиться и ещё до Великой войны срезали ажурные мачты, заменив их стандартными конструкциями.

«Андрюшка» без ажурных мачт:

Извините, но мне всегда нравились эти мачты. Наверное, за их оригинальность на фоне всех остальных. Треноги англичан, пагоды японцев... да вообще-то кто во что горазд, если честно. Верно одно — принципиально мачты не оказывали влияния на боевую работу кораблей. Главное, что мачта была. А какая именно — никакой разницы.

Вернёмся к самим линкорам.

Тактическую негибкость соединений стандартных линкоров надо было как-то компенсировать. В какой-то момент, когда линкоров стало много, во флот США вновь пришла идея линейного крейсера. Проработка её дала корабли, после медлительных, превосходно защищенных линкоров, впадающие совершенно другую крайность. Про американские линейные крейсеры мы уже немного знаем (главка 1.2.4).

Собственно в войну американцы вступили поздновато. С вражескими кораблями встретиться особо не пришлось. Водили конвои, охотились на подводные лодки. Американские линкоры врага не видели ни разу.

5.3.Флот открытого моря и другие мелочи

Последние предвоенные линкоры Англии («Куин Элизабет» и «Ривенджи») и Германии также иногда притягивают за уши и именуют «стандартными». Про английские корабли мы уже поболтали, теперь давайте про немецкие.

«Нассау» вы помните, почти дредноут, со своими «не баг, а фича». Следом пошла серия кораблей типа «Остфрисланд» (иногда называют тип «Гельголанд», не поймешь).

На 4000 тонн тяжелее, получили арту калибром 305-мм и усиленную броню везде, где только можно.

Но башни главного калибра были расположены так же архаично — из 12 орудий на борт могли стрелять лишь 8. И силовая установка опять не турбины, а паровые машины. Опять. Зато не дорого.

Линкоры типа «Кайзер» — башни на них уже расположили линейно-диагонально, усилили защиту, наконец-то впихнули сюда паротурбинную установку.

Башни стояли так, что на борт могли стрелять все вместе с оговорками.

Углы обстрела даже по проекту были не слишком рациональными, а в реальности стрельба на другой борт и при крайних положениях башен приводила к разрушениям на самом корабле.

Линкоры типа «Кёниг» — башни стоят линейно-возвышенно.

Вновь усилена броневая защита (подросли на 1000 тонн). Вот «Кайзеры» и «Кёниги» иногда называют «стандартными», но эта оценка относительная.

Вот такую модель я заказал себе в 350-м масштабе (жду не дождусь, отлично подойдёт к набору из эскадры броненосцев и «Севастополя»):

В 1913 году были заложены два линкора типа «Байерн» (второй — «Баден»).

Орудия главного калибра в 380-мм в четырех двухорудийных башнях делали эти корабли равными новейшим британским.

Потому что с защитой у немцев всё было отлично. Ещё два корабля не достроили — война, на секундочку.

Для всех немецких линкоров характерна небольшая дальность плавания, продуманная конструктивная защита и расположение брони, отвратительная обитаемость вместе с повышенной живучестью.

Как бы то ни было, в каждой стране имелись национальные особенности и концепции применения линейного флота. Общие для всего мира черты соседствовали с кардинальными отличиями, делающими похожие на первый взгляд корабли совершенно различными. Например, бронирование американцев — «всё или ничего», или артиллерия немцев — «легкий снаряд, высокая начальная скорость».

Далёкие от европейцев японцы крепко запомнили уроки русско-японской войны. Высокая эскадренная скорость — их всё. Вот и линкоры они стремились строить быстроходные. Приоритетом для них стала высокая скорость и огневая мощь. Линкоры типа «Фусо», заложенные в 1912 году были отлично вооружены — 12 356-мм орудий, имели скорость 23 узла, но защита оставляла желать лучшего.

Бронепояс в 305-мм при всей своей толщине выкройкой походил больше на броне-стринги.

Русские дредноуты типа «Севастополь» (эскадра на Балтике и эскадра близких по ТТХ «императриц» на Черном море) имели более чем приличную артиллерию, но защита была крайне скромной.

«Сева»:

Попытались удержать неплохую скорость... м-да... попытались... Черноморские линкоры — отдельная история, они вообще не про всё вот это вот. Сроки строительства кораблей стали больной темой для русского флота. Впрочем, не только для русского.

«Императрица»:

5.4.Лазурная Адриатика 2.0

Итальянцы вложили значительные силы и средства в обновление своего флота, заложив 6 кораблей нового типа. Лихорадка не обошла стороной макаронников. Но орудий калибром более 305-мм они не имели и к началу войны отставали и от главного противника — Франции, и от ближайшего соседа по Адриатике — Австро-Венгрии. Строили свои дредноуты итальянцы так долго, что к моменту вступления их в строй в океане уже кишели корабли с орудиями калибром 343-356-мм, а лягушатники допиливали дредноуты с 340-мм пушками.

Первым итальянским дредноутом стал «Данте Алигьери» — корабль чисто для Средиземного моря.

12 305-мм орудий, высокая 23 узловая скорость, слабое бронирование. Впервые в мире орудия главного калибра разместили в трёхорудийных башнях (австрияки позже начали строить, но раньше закончили).

Отличительной чертой «Данте» был таранный форштевень. Уроки Лиссы были зазубрены намертво. В боевых действиях линкоры итальянцев не участвовали — осуществляли блокаду австрийского побережья Адриатики.

Следующим стал проект более крупного корабля с оригинальным размещением артиллерии в пяти башнях: в носу и корме нижние башни были трёхорудийными, а верхние — двухорудийными.

Еще одна трёхорудийная башня располагалась точно на миделе — между дымовыми трубами. Построили три-плюс-два корабля, их боевая активность так же была чуть ниже ноля.

Речь идёт о кораблях типа «Джулио Чезаре».

В следующей серии линкоров итальянцы попытались предугадать развитие линейного корабля на много лет вперед и воплотить эти догадки в металле: корабли типа «Франческо Караччоло» можно рассматривать как предтечи концепции быстроходного линкора в итальянском исполнении.

«Франчески» должны были стать аналогом «Куин Элизабет» и «Байерна». Но достроить их не хватило денег. Война, на секундочку.

Чуть не забыл про лягушатников! После внушительной серии «Дантонов» денег хватило на дредноуты только типа «Курбэ». Строили их долго и к моменту ввода в строй они уже наблюдали в свои дальномеры сверхдредноуты вероятных противников в товарных количествах.

Четыре «Курбэ» оказались в Средиземном море (Атлантику взяли на себя британские союзники). В Средиземном море Италия оказалась неожиданным союзником французов, а Австро-Венгрия не выпускала корабли из баз, «удерживая позиции».

Боевой опыт первых французских дредноутов ограничился обстрелом австрийского побережья и участием в интервенции в России.

Вторая серия дредноутов — типа «Бретань» — по размерам не превосходила дредноуты первого поколения других стран, но имела на вооружении 340-мм орудия главного калибра.

Три корабля этого типа вступили в строй в годы войны. Пострелять им так и не удалось. В следующей серии дредноутов французские конструкторы показали миру четырёхорудийные башни (чтобы не вылезать за пределы максимальных размеров и водоизмещения, ограниченных имеющимися сухими доками).

Но, пока только на бумаге.

Все корабли были заложены. Достроен только один. Последний. «Беарн». В качестве авианосца.

В 1923-1927 годах. Такая промышленная мосчь была у Франции тех лет.

Главный противник Франции на Средиземном море — Австро-Венгерская империя имела к началу войны три дредноута, 9 броненосцев, 11 крейсеров и 70 миноносцев. Вена выбрала пассивную стратегию и флот простоял всю войну в Триесте, Сплите и Пуле. То есть защищал Адриатику! Что значит «простоял?

И что же там такого стояло, что французы весь свой флот притащили, что бы блокировать Адриатическое море?

В двуединой монархии флот не был предметом ежедневной заботы. Побережье Далмации было единственным выходом к морю, а противником в Адриатике оставалась только юная Италия. Однако, как говорили в мою юность, «понты дороже денег». В ответ на строительство итальянцами своих броненосцев, австрияки пилили свои, дабы честь не уронить. Про «Радецки» мы уже знаем, но макаронники заложили дредноуты.

Флоту Австро-Венгрии был нанесён ощутимый укол промеж ног в область престижа. Благодаря настойчивости адмирала Монтекукколи император согласился начать постройку в кредит трёх кораблей типа «Вирибус Унитис» (в переводе — «общими усилиями» — девиз династии Габсбургов, если что).

В итоге, как ни странно, получился приличный корабль. Впервые в мире (никогда такого не было и вот опять!) орудия главного калибра 305-мм были размещены в четырех трёхорудийных башнях. Пушки чешской фирмы «Шкода» по качеству и характеристикам не то что не уступали конкурентам, а скорее превосходили. Скорость получилась скромной, как и дальность плавания. Да и зачем вообще эти две характеристики?

Единственной операцией дредноутов стал рейд на Анкону сразу после вступления Италии в войну. 24 мая 1915 они без результатов обстреляли военные объекты и без потерь вернулись на базу.

Следующая попытка в июне 1918 закончилась катастрофой. Назначенный главкомом флота контр-адмирал Хорти решил нанести удар силами всего флота по итальянской эскадре, у Отранто — перекрывающей выход из Адриатики. Но что-то пошло не так. На «Сент Иштване» сломалась турбина и скорость упала до 12,5 узлов. Совершенно случайно «Сент Иштван» и «Тегетгоф» напоролись на два итальянских торпедных катера, которые выпустили по ним все торпеды и на скорости ушли в туман.

«Сент Иштван», получив торпеды в борт, накренился. Переборки не выдержали.

Корабль затонул 10 июня 1918 года.

Прорыв блокады отложился.

В октябре 1918 в Дунайской монархии начался парад суверенитетов. 31 октября бело-красный австрийский флаг был спущен в последний раз. В ту же ночь немцы, венгры и чехи, входившие в состав команд кораблей, покинули Полу и направились по домам. В первый раз за всю войну корабли в гавани были освещены, водонепроницаемые двери, разумеется, не были задраены. Порт никто не охранял. Взяли суверенитета столько, сколько захотели, а теперь лежали пьяные свободные. 1 ноября 1918 года два итальянских боевых пловца Рафаэль Розетти и Рафаэль Паолуччи прикрепили к корпусу «Вирибус Унитис» мины, которые взорвались утром.

Погибло 400 членов экипажа вместе с командующим флотом.

«Принц Ойген» достался в качестве трофея Франции и был использован в качестве мишени для морской авиации. Ну а что? Страна богатая, может себе позволить утопить 20000 тонн высокотехнологичного металла. Больше же не во что было пострелять. После войны ничегошеньки ведь не осталось. Ни одного броненосца из «флота образцов». Только трофейный австрийский дредноут. Который ещё и не хуже французских. Естественно, что расстрелять его на стрельбах в упор самое лучшее решение.

Таким образом, французский флот (совместно с итальянскими военно-морскими силами, английской эскадрой, японской эскадрой и русским крейсером «Аскольд») обеспечил господство на Средиземном море. Унылое несение службы при отсутствии противника. Если бы не Черчилль со своей операцией по захвату Дарданелл, французы на Средиземном море к концу войны вообще забыли бы о той самой войне. Ну, «Зенту» утопили толпой. Да.

Что же до остальных стран, то они, либо не сумели приступить даже к строительству сверхдредноутов, остановившись на «305-мм линкорах» (как Испания и Австро-Венгрия), либо же заказывали дредноуты за границей (отдельная песня, будут в следующей книге).

Вот мы и добрались до боевых действий на Средиземном море.

Думаете, добрались? Фигушки!

Заглянем в солнечную Испанию, на минуточку. Раз уж мы тут вокруг Европы шарохаемся. И немного откинемся назад во времени.

Испания счастливо избежала полномасштабного участия в Великой войне, как будто берегла себя для последующих потрясений. Но гонки военно-морских вооружений избежать она была не в силах. Мы уже встречали с Вами такой сюжет, как испано-американская война. Американо-испанская, если быть точным. Из глубины веков грустно смотрели на потомков грозные покорители морей и океанов. От морского могущества Испании к началу 20 столетия не осталось и следа. Зачем вообще нам вспоминать про испанский военно-морской флот? Да мы про него и не будем вспоминать. Следующая страничка только лишь для того, что бы мы увидели, как дредноутная лихорадка накрыла весь мир и даже нищая, забитая сапогами в угол цивилизованного мира Испания, которая после ввода в строй «Пелайо» не делала попыток построить броненосец (хотя бы и береговой обороны), разродилась целой эскадрой линейных кораблей нового типа.

Экономическим базисом столь роскошной кораблестроительной программы после 1906 года у Испании являлись амбиции и несколько чисто символических колоний. Денег не было от слова «совсем». Спасибо британцам — «Виккерс» разработала для дружелюбных соседей проект дредноута для бедных экономный. Так появился на свет самый маленький линкор прошлого столетия. Не быстрый, с чисто символической бронёй, зато с восемью орудиями 305-мм.

Боевые возможности корабля невозможно недооценить. Вероятно, Его Величество Альфонсо воевать не собирался в принципе. Скорее всего, постройка этих кораблей была вкладом в полумёртвую испанскую экономику.

Эти корабли, стоит отметить, строились под конкретные, заранее сформулированные задачи, а именно:

— представительские функции;

— артиллерийская поддержка колониальных операций.

Оборону побережья иногда включают в этот список, но будем честны с собой: от кого мог оборониться линкор водоизмещением как не самый большой броненосец? Вокруг него уже были эскадры значительно более сильных дредноутов и супердредноутов.

Все три корабля закончили свою жизнь приметно: «Эспанья» разбился на камнях, «Альфонс XIII» погиб на мине, «Хайме I» взорвался при ремонте на базе. Но это совсем другая история — к Великой войне эти сюжеты отношения не имеют.

В боевых действиях принимал участие только старичок «Пелайо». Пока европейские страны сражались на полях мировой войны, Испания продолжала решать свои задачи по колонизации Марокко и по борьбе с повстанцами.

Теперь, наконец, к боевым действиям на Средиземном море.

А их, собственно, и не было. Точка.

Если Вы добрались до этого места, то как-то проявить свой интерес будет отличным решением. Нажать сердце, карябнуть коммент, спросить или предъявить что-нить - времени займёт не много, а мне приятно. Спасибо за внимание, ждём продолжения - две главы в работе, и исчо одна в стадии размышлизмов.

5.5. Это было бы очень весело, если бы не было так грустно

В этом моём писеве началась, пожалуй, самая трудная глава. По крайне мере, на сегодняшний день.

Было ли у вас, уважаемые читатели, какое-нибудь дело... прям дело всей вашей жизни. Мечта, ставшая реальностью. В которую вы вложили всё, что у вас есть — время, деньги, силы, все ресурсы. Семью всю заставили работать на это дело. И оно получилось. По-настоящему, без скидок и оговорок. Если было, то вы представляете себе это приятное, всепоглощающее чувство счастья, гордости за своё творение, ну и за себя лично. И понимание, что дальше будет только лучше. Если не было такого — что ж, поздравляю, у вас всё впереди и вам можно только позавидовать.

Однако, вернёмся к корабликам.

Война подошла к концу. Все уже так устали, что, мне кажется, даже не заметили, как оно случилось.

11 ноября 1918 года в известном вагоне маршала Фердинанда Фоша было подписано «перемирие». Да, не капитуляция Германии, а перемирие. После вступления в войну США положение Германии стало стремительно ухудшаться, и в стратегическом плане было безнадёжным. Кроме того, в стране началось революционное брожение. Но несмотря на все поражения и тяжёлую обстановку на фронтах, силы сражаться ещё были. Поэтому было решено выйти из безнадёжной войны, пока ещё это можно сделать достойно. Но — против лома нет приёма. Англичане взялись за проигрывающую сторону со всей пролетарской империалистической ненавистью. В итоге перемирие превратилось в жесточайшую капитуляцию.

Условий было много, нас же интересуют корабли.

Флот открытого моря подлежал интернированию. Но ни одна нейтральная страна не могла просто так взять на себя его содержание. Мы же помним размеры этого флота. Да он ни в одном порту или бухте карликовых европейских нейтралов и не поместится. 74 корабля, в том числе линкоры, линейные крейсера! Можно пристроиться куда-нибудь в нейтральные воды, но англичане пролоббировали решение отвести немецкий флот в главную базу британского — Скапа-Флоу. Мол, там и места достаточно, и британский флот «присмотрит» за немецким, что бы злодейств каких не удумали. Мы эту базу уже встречали на страницах нашей истории — Скапа-Флоу приобрела свой статус уже в годы войны.

В конце ноября 1918 года немецкий флот прибыл туда и, под командованием контр-адмирала Людвига фон Ройтера ждал своей участи.

Англичане не могли подниматься на борт немецких кораблей без разрешения адмирала. Немцы не могли сходить на берег. Ситуация для немецких моряков была самой унизительной, из всех какие только можно себе представить. Они стали пленниками на своих же кораблях, в руках врага, которого совсем недавно топили как по учебнику.

Приближался срок окончания перемирия.

Немного про условия, в которых оказались немецкие моряки. Боеприпасов никаких, ясное дело, не было. Связи тоже — радиостанции демонтировали, другими средствами связи пользоваться было запрещено. Британские сторожевые корабли жёстко контролировали, что бы немцы не сообщались между собой и с берегом. Еду «пленникам» доставляли из Германии. По воспоминаниям, она была в основном из говна и веток. Чаще всего веток не хватало и транспорта для интернированных матросов грузили тем, что было. Единственным источником информации о событиях в мире была «Таймс», попадавшая к немцам с опозданием на несколько дней.

Общий присмотр за Флотом открытого моря осуществляли помимо британских кораблей американская эскадра линкоров. А, и несколько французских корыт — победители ведь тоже, если что.

Когда из «Таймс» стали известны предварительные условия Версальского договора, немецкие моряки немного расстроились. Взрыв негодования, возмущение всех — от кочегаров до старших офицеров. Часть охватил праведный гнев за оскорбление нации, часть — революционный порыв.

К этому времени немецкие офицеры уже наладили связь между собой — через английский пароходик, перевозящий почту между кораблями и «свежие» газеты. На нём же немецкий хирург и немецкий же священник путешествовали между островками родины в британских водах.

Ройтер постарался сделать так, что бы в экипажах интернированных кораблей остались только самые лояльные командованию матросы и офицеры. Он не был дураком, и понимал, что просто так флот уже не отпустят. И отдавать свои корабли врагу он тоже, просто так, не собирался. Всех, кто мог донести англичанам о готовящейся акции, отправили в Германию, под предлогом отсутствия необходимости в больших экипажах для той службы, которую они несли. Однако, Эрих Редер (вы же знаете, кто это?) в своих мемуарах пишет, что это англичане требовали уменьшить экипажи интернированных кораблей. Скорее всего, англичане могли выдвинуть такое требование после нескольких случаев волнений среди матросов на больших немецких кораблях. Революционные настроения, итить их мать. Британцам пришлось даже подниматься на борт «Фридриха дер Гроссе», что бы успокоить разбушевавшихся революционеров.

Решение затопить корабли нельзя назвать лёгким. Но оно было принято и назначено на 21 июня 1919 года — предполагаемый день подписания мирного договора в Версале. Несмотря на перенос подписания договора, затопление переносить не стали. Да и англичане удачно увели в этот день свои линкоры на учения. Ну а что — они ведь знали о продлении перемирия ещё на двое суток. Можно и не терять время зря, потренировать экипажи. Немцам сообщить о продлении срока перемирия не посчитали нужным.

Не совсем понятно, почему именно топить флот? Давайте разберёмся.

После окончания срока перемирия надо было подписывать мирный договор. Условия этого договора примерно были известны и представлялись Ройтеру неприемлемыми для Рейха. В этом случае (неподписания мирного договора) англичане мгновенно захватят германские корабли. Понятно почему «мгновенно захватят», я надеюсь. Немцы не могли ни защищаться (у них не было никакого оружия), ни уйти в открытое море (нет угля, и они находятся на рейде главной базы английского флота). Ройтер считал своим долгом и прямой обязанностью не допустить попадания кораблей в руки врага. Оставался единственное решение, которое обеспечивало выполнение этой задачи.

Затопить флот на месте стоянки было в силах германских экипажей.

В 10 часов 30 минут на мачтах флагманского линкора «Фридрих Великий» был поднят условный флажный сигнал «Одиннадцатый параграф сегодняшнего приказа — выполнить».

Немецкие моряки подняли германские военно-морские флаги и открыли кингстоны, заклинив их. 15 дредноутов, 5 легких крейсеров и 32 эсминца с разной скоростью отправились к морским богам. 1 линкор, 3 легких крейсера и 14 миноносцев англичане успели выбросить на мель. 4 миноносца остались на плаву.

Англичане пытались помешать столь неожиданному и дерзкому плану. Несколько немецких моряков (включая капитана линкора «Маркграф» — Шуманна) были застрелены английскими моряками.

Действовали англичане оперативно и строго: в 12 часов 20 минут британский адмирал (который командовал соединением, осуществлявшим охрану и надзор за немецким флотов в Скапа-Флоу) получил радиограмму: «Германские линейные корабли тонут». Всего два часа — неплохо, неплохо (сарказм, если что).

В сухом остатке:

Немецкие моряки стали военнопленными, поскольку нарушили условия перемирия.

Политики и адмиралы Антанты пришли в ярость. Но фарш обратно не провернёшь.

Для Германии это событие стало некоторым моральным удовлетворением на фоне кромешного ужаса, в который страну погрузил Версальский мир. Ройтера, его офицеров и матросов на родине встречали после освобождения из плена как национальных героев, защитивших честь военно-морского флота. А стоимость затопленных кораблей просто добавили к сумме репараций, наложенных победителями на проигравших. К слову, репарации были полностью выплачены в каком году, как вы думаете? Правильно, в 2010-м.

Это "Гинденбург", новейший линейный крейсер

Сами корабли, оказавшиеся на дне Скапа-Флоу, в 1920-30-х годах были подняты и распилены на металлолом. Выброшенные на мель — восстановлены и какое-то время послужили во флотах разных стран. В основном в качестве мишеней. Три линкора и четыре крейсера до сих пор радуют дайверов на дне бухты.

Это "Дерфлингер", линейный крейсер

В мокром остатке:

Нельзя не сказать, что, по мнению некоторых английских же адмиралов, самозатопление немецкого флота стало подарков судьбы для союзников. Болезненный вопрос о разделе такой богатой добычи обещал стать камнем преткновения на переговорах «сердечного согласия». Это мнение, между прочим, озвучил тогдашний первый морской лорд — Уэмисс.

Вот как оценил поступок Ройтера командующий Гранд Флитом: «Я не могу не испытывать симпатии к фон Рейтеру, который сумел сохранить достоинство, оказавшись не по своей воле в чрезвычайно затруднительном и оскорбительном для его чести положении».

Это "Байерн", линкор, тонуть не хотел дольше всех - практически "хрен вы меня утопите". Это с открытыми дверьми, вентиляционными отверстиями, торпедными аппаратами, кингстонами и прочая. Без борьбы за живучесть.

Никуда не деться от конспирологических версий, вроде того, что подозрительно вовремя английские корабли охранения ушли на торпедные стрельбы. Англичане знали и решили дать немцам осуществить свой план. В первую очередь для того, чтобы не допустить попадания первоклассных немецких кораблей в руки союзников. Американский флот, конечно, не был равен британскому, но отдавать заокеанскому союзнику новейшие дредноуты англичане не собирались. Ну а усиления французского вообще никому на туманном Альбионе нужно не было.

Таким грустным эпизодом из военно-морской истории и закончилось четверть вековое противостояние Англии и Германии на море. Великобритания одержала убедительную победу техническим нокаутом. В подробностях на русском языке я на вскидку не нашёл монографии, или хотя бы серьёзной статьи посвящённой суициду Флота Открытого моря, так что у кого-то впереди интереснейшая тема для работы.

Глава 3. Завершение ПМВ на море.

9 ноября 1918 года у мыса Трафальгар немецкая подводная лодка UB-50 торпедировала броненосец «Британия». Символично, однако. События, произошедшие в следующие месяцы и приведшие к самозатоплению второго по мощи флота в мире имеют отношение скорее к дипломатии и геополитике, экономике, но уж точно не к боевым действиям.

В литературе разной степени академичности и погружённости в тему мне приходилось встречать выводы мамкиных аналитиков следующего плана.

Мировая война на море закончилась, пожалуй, самым большим разочарованием в истории. Огромные флоты, которые были созданы для тотальных морских сражений, проявили верх бездействия, осторожности, граничащей с трусостью, показали такое понимание морской стратегии и тактики, которое больше было похоже на их полное непонимание.

Большая часть довоенных теорий и идей полностью провалились в ходе боевых действий. Крейсерская война превратилась из тотальной в эпизодическую. Подводные лодки стали смертельно опасными игрушками не для своих экипажей, а для кораблей и судов противника. Гигантские дредноуты и сверхдредноуты, способные стереть с лица земли небольшой город за всю войнувстретились друг с другом только раз, и то меньше, чем на час. Ранее только осторожно напоминающая о себе минная угроза, теперь сковала действия самых могучих и технологичных в истории человечества флотов.

Но про разочарование можно говорить только с точки зрения зрителя аниме или кинокомикса. Если кому-то нужно без перерыва пафоса и экшона — точно не сюда.

Первая мировая война, что на суше, что на море, открыла пинком нараспашку ворота в войны нового века. Англо-бурская, испано-американская, русско-японская, японо-китайская войны только приоткрывали форточки, дверцы, створки и что-либо разглядеть и понять успевали лишь гении. И далеко не всегда гении обладали чудесной возможностью влиять на ход истории. Персонажи, оставившие свой след в веках, известны всему миру и имена их знает любой человек, мало-мальски знакомый с темой. Бесчисленные мириады политиков и чиновников, выполнявших рутинную работу неизвестны никому. Остаются в веках звучные фразы, важные приказы, поворотные и неординарные решения, громкие победы. Методичная, скрупулёзная, тяжёлая, грязная, смертельно-опасная работа сотен и тысяч людей чаще всего остаётся далеко за пределами повествования. Среди моряков можно встретить мнение, что на корабле есть два типа людей — механики и наездники. И если механики заставляют корабль двигаться по воде, то наездники просто отправляются в путь. В этой саркастичной зарисовке есть неразрушимое зерно житейской мудрости. Безостановочная и незаметная на первый взгляд деятельность «маленьких людей» движет огромными по своим масштабам и значимости процессами.

Я помню, что неоднократно упоминал «роль личности в истории». Однако, надо понимать, что сколь гениальна и прогрессивна не была личность, она бессильна изменить законы социально-экономического развития. Как не был возможен конвейер в 9 веке, так хоть десять Генри Фордов построй где-нибудь в Киеве князя Святослава, никто в мире не обратил бы внимания на странную движуху в лесах за краем цивилизованного мира. И уж точно строить «Дредноут» вместо классических броненосцев в 1880-1890-х годах никто бы не стал. Фишера закономерно обозвали бы идиотом и заключили под стражу в комфортабельную психлечебницу. Почему, собственно, все проекты корабля с артиллерией главного калибра, без арты среднего и с мелкокалиберными пушками «на всякий случай» в 19 столетии так и остались проектами, застолбив себе место только в трудах историков и в сообщениях особо фанатеющих любителей в узкоспециализированных чатах.

По поводу готовности/неготовности к войне стран-участниц хочу напомнить, что за последние две сотни лет к какой войне вообще были готовы все её участники? Как только промышленные и научные достижения локомотивом понеслись в будущее, генералы и адмиралы окончательно утратили связь между подготовкой к войне и реалиями дня завтрашнего. Воевать ведь будем завтра. А готовимся к войне сегодня на опыте войны вчерашней. Вы у меня умненькие, догадались уже, о чём я, поэтому идём дальше.

Довольно, однако, лирики, пройдёмся по цифрам. Они дают некоторое представление о масштабах происходящего.

К концу войныфлоты подошли в следующем состоянии.

Численность личного состава военно-морских сил, как в Англии, так и в Германии значительно выросла с начала войны. В Англии — с 146000 до 408000 (на момент подписания Версальского мирного договора), в Германии — с 110000 до 300000 человек. Корабельный состав так же увеличился в несколько раз (не говоря уже о вспомогательном флоте), и к 1918 году составлял: флот Великобритании — 565 кораблей основных классов (в начале войны — 329 единиц), Германии — 293 корабля (в начале войны173 единицы).

Однако, не смотря настоль значительные военно-морские силы, Германия уже не могла противостоять Англии на море достаточно эффективно. Военные успехи первого года войны и напряженные противостояния 1915-1916 годов в 1917 году сменились проблемой, ставшей настоящей напастью во флотах ряда держав.

Флот стал источником революционной заразы. Экипажи дредноутов, в составе от тысячи до двух тысяч человек бездействовали, и, будучи сосредоточенными на ограниченном пространстве,весело организовывали революционные кружки. Восстание в Киле привело к революции в Германии, матросня в Петрограде разрушила Российскую Империю. Австро-Венгрия так же хлебнула революционного наваристого супчика. Странам-победительницам повезло — победа в войне поддерживала дисциплину, хотя флоты Англии и Франции были близки к повторению событий в Киле и Петрограде. Настроения личного состава флотов стали играть важную роль в морской войне, а лучшимсдерживанием недовольства были победы. Англичанам удавалось занимать матросню боевой работой и отсутствие крупных успехов флота компенсировалось отсутствием же флота вражеского у родных берегов. Загнали гуннов в их логово, молодцы.

Основными причинами революционных выступлений на флоте были следующие:

Падение дисциплины и боевого духа вследствие отсутствия боевых действий и вообще активности на флоте.Плохое питание (низкие нормы и качество) в связи с общей экономической ситуацией в стране.Отдаление офицерства от личного состава, презрительное отношение к матросам со стороны командования.Хотя, кого я обманываю, причин было с одной стороны больше, с другой — всегда можно всё упростить до удара ломом в лоб. В любом случае, эту тему я сильно не ковырял, она сложна, материалов по ней найти можно. Особенно интересно будет послушать Кирилла Борисовича Назаренко, который в нескольких многочасовых лекциях в этих ваших интернетах объяснит в подробностях о революционных настроениях в русском флоте. А в других флотах было примерно так же. Так что кому интересно, кто стал преторианцами русской революции и что вообще связывает матросню с построением нового мира — вперёд.

Окончание войны не принесло ничего хорошего германскому флоту. Суицид флота в Скапа-Флоу привёл к тому, что Англия получила 5 линкоров бывшего врага, 5 крейсеров и 77 эсминцев в качестве репараций. Часть других кораблей немцев, из оставшихся на родине, так же перешли флотам Франции, США, Италии, Японии. Немецкий флот перестал существовать. Ну а революция в Германии и апокалипсис, который начался после подписания Версальского мира — совсем другая история.

Английский флот был на пике своего могущества, но изнуренная войной держава не могла содержать подобную армаду кораблей в мирное время. Соперничество с США, Францией и Японией не могло привести Великобританию к светлому будущему, и итогом международной напряженности и желания тормознуть гонку вооружений стала Вашингтонская конференция. Ага, да, гонку вооружений только раскручивали со всех сторон. Даже некто Шеер («некто» — сарказм) пишет, что

«надо заново трудиться и стараться, чтобы восстановить честь германского имени». Хиппер добавляет, что «... истинно германский дух не угас». А Фишер после окончания войны выразил мнение, что жизненно важно иметь сильную морскую авиацию, роль которой будет решающей. Старыйадмирал вновь оказался прав, хотя поймут это англичане уже в ходе Второй Мировой войны.

Но это совсем другая история.

Всякие разные выводы о результатах морской войны можно найти в сотнях и тысячах различного качества монографий и статей. Я же хочу остановиться на следующей мысли. Никогда ранее и никогда позже столь могущественные военно-морские силы не были использованы в той же степени осторожно и бессмысленно. Запредельно низкая эффективность самых дорогих, технологичных и разрекламированных боевых машин стала следствием боязни потерять их. Ведь стоимость одного корабля... мы уже как-то считали (грубо, вульгарно, примитивно, но смысл понятен). Да, стоимость одного дредноута зашкаливала и превосходила суммы, укладывающиеся в голове обывателя.

Ну и не могу не акцентировать внимание на роли личности в истории. Несмотря на то, что 20 столетие всё больше склоняет историю в экономические и социальные законы/тенденции/и прочие причинно-следственные связи, наш с вами экскурс в военно-морские разборки начала прошлого века ясно говорит о том, что отдельные выдающиеся личности оказывали с ног сшибающее воздействие на процессы, которым надлежало быть естественными социально-экономическими.

Заключение.

Капельку статистики, сильвупле:

Дредноуты, погибшие в 1914-1918 годах:

•"Одейшес" (Англия) — подорвался на немецкой мине 27 октября 1914 г. у побережья Северной Ирландии.

•"Инвинсибл" (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•"Индефатигебл" (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•"Куин Мэри" (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•"Лютцов" (Германия) — затоплен 1 июня 1916 г. после Ютландского сражения.

•"Леонардо да Винчи" (Италия) — взорвался после пожара 2 августа 1916 г. в Таранто.

•"Императрица Мария" (Россия) — взорвался после пожара 7 (20) октября 1916 г. в Севастополе.

•"Вэнгард" (Англия) — взорвался после пожара 9 июля 1917 г. в Скапа-Флоу.

•"Сент Иштван" (Австро-Венгрия) — торпедирован итальянским торпедным катером MAS-15 10 июня 1918 г. в Адриатическом море.

•"Свободная Россия" (Россия) — самострел. Торпедирован эсминцем «Керчь» в Цемесской бухте 18 июня 1918 г. во избежание захвата корабля немцами.

•"Кавачи" (Япония) — взорвался после пожара 12 июля 1918 г. в Токияме.

•"Вирибус Унитис" (Австро-Венгрия) — подорван итальянскими диверсантами 1 ноября 1918 г. в Поле.

Как видим, главным и самым опасным противником дредноутов по итогам мировой войны стал пожар в родной военно-морской базе. Он таковым и останется.

Немножко книжек, я ж обещал. Это из тех, что особенно оказались интересны для меня и ранее не были упомянуты:

Байуотер Гектор Чарльз Странная разведка: Воспоминания о Секретной службе британского АдмиралтействаШульц Г. С английским флотом в мировую войну СПб — 2000Мюкке Х. Крейер «Эмден» Спб 1995 (ранее в Морском Сборнике в 1915 году)Лохенер Р.К. Последний джентльмен войны. М., АСТ, 2004Хаазе Г. На «Дерфлингере» в Ютландском сражении СПБ 1995Редер Эрих. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943. Центрполиграф. 2004

Если вам хоть немного интересно (а вам интересно, иначе здесь бы вы уже точно не читали мой шедевр), то попробуйте выбрать что-нибудь из предложенного списка (в Главе № 0 тоже есть, если кто забыл) и почитать. Если ничего из этого не знакомо — начните с мемуаров. Это восхитительное чувство сопричастности к событиям более чем вековой давности не передать словами. Офицеры и адмиралы, чиновники и бизнесмены, монархи — говорят с нами как с собеседником в клубе или пабе. Остаётся только слушать и удивляться.

Послесловие, ведь так как-то оно называется

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В начале этой книги у меня был план, и я его придерживался из последних сил, примерно до... Ютландского морского сражения. Потом я окончательно понял, что моих компетенций как историка явно и категорически не хватает, что бы увязать все эпизоды военно-морского противостояния великих (и не очень) держав в одной работе.

Итак, чего вы не нашли тут, и чего найдёте в другом месте.

Например, на мой взгляд, Дарданелльская десантная операция это, конечно, операция имени флота, да. Но там как такового военно-морского противостояния Англии и Турции нет. Даже «Гебен» выползал на запад всего пару раз. Поэтому я считаю эту историю самостоятельной темой. Там и внутрианглийская политическая борьба элит, и возня с союзниками, и собственно десантные операции и бесславная славная гибель больших кораблей, и !даже! русский крейсер «Аскольд», героически обеспечивавший связь союзников с русским черноморским флотом и принимавший участие в пострелушках. Но большие железные кораблики там играют роль приглашённых звёзд. Нежели первую скрипку. Кирилл Копылов, в этих ваших интернетах, в любой момент расскажет вам всё про позор Великобритании. Подробно, качественно, с бубнами и танцами, с иллюстрациями и картами.

Действия русского флота — как-то я уже упоминал, повторю, не развалюсь — будут темой для отдельной книги. Эта тема — стержень моего хобби с 10 класса школы, на протяжении учебы на истфаке, дипломной работы, и потом опять хобби с 2007 года по настоящее время. Гордость и грусть, гнев и умиротворение, любовь и ненависть — страницы истории Российского Императорского флота с конца 19 столетия и до гибели монархии для меня пропитаны эмоциями. Там было всё: технический гений, опередивший эпоху; командиры и адмиралы, не уступающие в таланте и умениях лучшим из лучших; предатели и коррупционеры; обман и убийства; глупость и грамотные экономические решения... Э-э-э, с грамотными экономическими решениями я, возможно, и погорячился. Поэтому в русскую историю будем погружаться отдельно. Там будет мат. Но я его потом подотру, и его не будет. Но в черновике он будет точно.

Очень хотел, но решил что не надо. Чего строили в конце войны претенденты на мировое господство, и куда вырулила кораблестроительная мысль, насмотревшись на то, что происходило на мировых океанских просторах. Что бы вы понимали масштабы, в конце войны, за исключением британского и немецкого флотов, в мире дредноуты были везде. Даже Аргентина, Бразилия и морской бог знает, кто ещё обзавелись своими дредноутами. Да даже у Турции был один. «Гебен» ведь забирать было не кому. Десятки кораблей в строю, ещё десятки на разных стадиях постройки. Думаете, военно-морская гонка закончилась подписанием Версальского договора и самовыпиливанием Флота Открытого моря? Ха-ха. И я не готов в рамках этой работы лезть в кораблестроение «на будущее», которое уже готовилось выплеснуть в мировой океан десятки новых супер- и сверх- дредноутов с учётом опыта войны, анализа новейших проектов потенциальных противников и всё такое. Это, скорее, тема для большой главы в книге «Стальные монстры в межвоенный период, или как Англия и Германия выясняли, кто здесь папочка».

Никак не коснулись мы, и слава трезубцу Нептуна, зарождения авианосцев. Самые прозорливые из моряков того времени догадывались, что будущее за этими странными конструктами. Начало 20 века — эпоха взрывного развития технологий. Фанатики покупали и строили автомобили, что бы потом обдав всех вокруг дымом или паром самовыпилиться о дерево в ближайшем повороте. Отбитые на голову фанатики делали тоже самое с самолётами. В страшном сне не приснится то, на чём люди тогда поднимались в воздух. А так как паровой флот был остриём прогресса, моряки же часто и становились экспериментаторами в повоздухулетании. А раз есть корабль, есть самолёт, значит можно их соединить. Искра, буря, безумие. Кто был лидером? А кто наступал на пятки? Правильно — не здесь и не сейчас.

Итак, спасибо за внимание. Обратная связь в любом виде приветствуется — сердечки, комментарии, личка — помогайте продвижению книги, если дошли до сюда. Ну и меня мотивируйте. Я ведь продолжу, а вдруг вы чего дельного и полезного подскажете?

До новых встреч!