TEPSIVA

Глава 1

I.

Поезд, приближаясь к станции, постепенно замедлял ход. Поднимаясь с места и открывая дверь купе, я выглянул в проход и сразу же сел обратно. Медленно передвигаясь мимо меня к выходному тамбуру протекала река заспанных люди, до предела нагруженных огромными баулами. Таких размеров баулы я отродясь не видел, хотя помотала меня судьбинушка по необъятным просторам России и Беларуси. С виду они напоминали грубую брезентовую ткань, сшитую по примеру огромного чемодана. Человека, а может и двоих в таких баулах можно переносить с приемлемыми удобствами. Людской поток остановился и перегородил все пути отхода, теперь ни вправо, ни влево, даже если очень пожелаешь продвинуться было невозможно. Я второй раз выглянул из купе, чтобы оглядеться, и понимая обреченность своего положения вернулся обратно. Поискал в кармане наплечной сумки листок бумаги, сложенный в четверо. Раскрыл и прочитал: «Улица Волковича, 1, музыкальное училище». Где же ты улица Волковича? Говорили недалеко от вокзала. На листочке красивым девичьим почерком начертаны спасительные для меня слова: «Надо повернуть на дорогу, ведущую влево от вокзального кольца. Она видна вдалеке. Далее необходимо найти проход между двумя пятиэтажными зданиями, и взору сразу открывается старинный двухэтажный особняк». Как позже выяснилось, что простое двухэтажное здания 1900 года постройки, на особняк никак не тянуло. Но такие они гродчане безумно влюбленные в свой город. Листок мне передала студентка первокурсница, бывшая учащаяся этого музыкального училища. Я только однажды случайно при ней посетовал на то, что мало того, что «еду к черту на кулички», так еще и город для меня как закрытая книга. Что удивительно при моей активной туристической и гастрольной деятельности в Гродно я ни разу не был. Вечером того же дня мне сказали, что заходила Алина первокурсница и принесла вчетверо сложенный листок бумаги, и строго наказала моим соседям передать лично в руки. Они честно выполнили ее просьбу, но как только передали послание втроем «танком поперли» читай им видите ли что было в послании. Рассчитывая попасть в чужой водоворот страстей, пацаны пытались узнать, что было в записке. Надеялись прикоснуться к зарождающейся страсти глупышки и уже назавтра разнести новую любовную историю по консерватории. Их желание резко растаяло, когда узнали, что в записке написан адрес и как найти в чужом городе мое первое место работы. Изначально я был не восторге от города. Изучая его по фото и рекламным проспектам, считал маленьким и безликим. Как и многие впервые попадая в город становятся заложниками чужого мнения, что это сугубо польский городок и кто не владеет польским языком тому нечего делать в Гродно. Мои подозрения подогревал собственный опыт. Очень уж отличались мальчишки и девчонки, поступившие в консу из Гродно. Какая-то уверенность и гордость волнами исходила от них. Студенты из других областных городов частенько с завистью высказывались, что вон шляхта пошла. И когда на распределении я узнал, что лучшее место было только музыкальное училище в Гродно, обреченно подумал, что жизнь кончилась. До сих пор обидно, что, имея пять заявок-приглашений работать в столице, ни одна не сработала.

Поезд остановился. Людской поток пришел в движение. Я набросил рюкзак на плечо, взял сумку с ноутом, выйдя из купе последним, направился к тамбуру на выход. «Остановка последняя. На часах шесть ноль пять и спешить не куда. Любое учреждение в областных городах откроется не раньше восьми утра», - размышлял я, выйдя на перрон, поблагодарив проводника, поправив рюкзак на плече и медленно направился к переходу для выхода в город. Удивительно, но площадь перед вокзалом в такое раннее время была до отказа заполнена легковыми машинами. Несколько водителей подходили к приезжим и предлагали услуги такси. Для интереса я подошел к одиноко стоящему водителю и спросил сколько стоит услуга и был приятно удивлен, когда получил ответ половина счетчика, что значило в два раза меньше, чем официальное такси. Потом извинился, сказав, что мне недалеко и отошел в сторону. Водитель поинтересовался что приезжий и получив положительный ответ, резко потерял ко мне всякий интерес, заторопился к обвешанной сумками уже не молодой семейной паре. Они сговорились о цене, быстро уложили в багажник вещи и через минуту уже улетели в противоположную от вокзала сторону.

Было светло, но солнышко еще не показалось из-за высотных домов, выстроенных перед вокзалом, организуя длинный бастион, препятствующий ветру наводить беспорядок на привокзальной площади. Слева от площади разместилась простая пятиэтажка с придорожным магазином, справа известный в республике зоопарк. Пятиэтажки на привокзальной площади были покрашены такой ужасной краской, что она не просто отставала от стен, она большими отлепившимися листами покачивалась на ветру, создавая ощущение встречи с обликом города после его освобождения от захватчиков. Видя эту картину первое что, приходит на ум: «Ну ты, Артурчик, попал. Сороковые годы прошлого столетия. Так и жизнь пройдет и не заметишь красивых домов и радостных лиц». С мрачными мыслями, рассматривая стены домов, сломанные скамейки на грязных придомовых палисадниках я естественно повернул не там, где мне описывала первокурсница и очутился возле интереснейшего дома по улице Ботаническая, 15. Меня сразу поразили узкие, нестандартные окна при приличной высоте дома. Три этажа дома по высоте почти догоняли стандартную пятиэтажку. Я представил какие должны быть потолки в квартирах этого дома, не менее трех метров. На уровне второго этажа я заметил вывеску, которая гласила, что здание является историко-культурной ценностью и охраняется государством. Датой постройки значился тысяча девятьсот четвертый год. Вот здорово. Только в дальнейшем я узнал, что в городе есть здания и более ранней постройки. Постепенно изучая историю города, я был приятно удивлен, что так называемый исторический центр Гродно насчитывает более четырехсот зданий, являющихся историко-культурной ценностью. Я засмотрелся на балконные окна, они представляли собой комплекс из трех очень тонких окон, не отличающихся от всех окон в доме, посередине вставлены широкие стеклянные двери для выхода на балкон в каждой квартире. Разглядывая окна, я пропустил звук падающего и разбивающего бокала, вернее услышал его где-то в глубине сознания, но значение не предал. Когда же упал второй, то в тишине просыпающего города он прозвучал как выстрел. Я быстро сообразил, что звук доносится из приоткрытого окна на третьем этаже. Меня точно шибануло током и перескакивая через несколько ступенек в мгновение ока оказался у приоткрытых дверей. Явно в комнате было не менее двух человек. Воры всплыло в голове. Один точно промышлял на кухне, откуда доносился звук собираемых столовых принадлежностей.

- Болт, ты что там охренел, тише, - донесся из дальней комнаты окрик явно молодого пацана, - весь дом на уши поднять хочешь? Урод.

- Все, я тихо, Серый, - отозвался парень по голосу тоже молодой. Да они пацанята, пронеслось у меня в голове, по восемнадцать максимум. Я потихоньку зашел в коридор, увидел швабру и просунул ее в старинную ручку с головой льва и упер в боковую стену. «Так пока первый готов», - подумал я. Потихоньку проходя дальше по коридору, заглянул в зал. На старинном диване без движения, в ночном халатике разбросав руки лежала девушка лет двадцати. «С ней потом разберемся», - подойдя и ощупав пульс решил. Проходя дальше тихонько приоткрыл дверь ванно-туалетной комнаты и, о подарок, на уровне вытянутой руки стояли прислоненные к стене длинные деревянные щипцы для кипячения белья. Такие были у моей бабушки и обладали они уникальным достоинством, это их вес, но больше длинна, что мгновенно превращало их в ударное оружие типа бейсбольной биты. Взяв щипцы, я направился на источник звука и заглянув в комнату, напоминающую спальню увидел второго парня. Со спины это был здоровый детина с детским голосочком, что значительно поменяло мои планы. Он сидел на корточках и копался выдвинутом нижнем ящике старинного шкафа. Подойдя на расстояние достаточного для удара, я со всей силы наотмашь врезал ему в область головы. Он рухнул как подстреленный. Соорудив из валяющихся вокруг тряпок кляп засунул вору в рот. Потрогал сонную артерию, она барабанила как сумасшедшая. «Жив бродяга только в обмороке. Это хорошо», - подумал я, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из кухни. Завязав воришке глаза, подвернувшимися полотенцами завязал руки и ноги, не забыв проверить на прочность. Каким-то седьмым чувством ощутил присутствие за спиной чужого человека. Я резко прыгнул влево на кровать с разворота посылая мой боевой меч-щипцы предположительно в район чуть ниже пояса. Расчет был верен второй воришка услышал движение выбил дверь и понесся на выручку другу, на ходу выхватывая нож, но инерция не дала остановиться сразу, и он своим маленьким другом влетел на удар щипцов. Взвыл и прикрыв причинное место упал, крича и корчась. Пришлось сильным ударом остановить этот вой. Проделав процедуру, как и в первый раз я устало присел на кровать и только сейчас заметил, что весь правый рукав в крови. Рядом лежало полотенце пришлось его подпортить кровью, но недолго. Через минуту в комнату вошел наряд милиции, вызвали скорую, перебинтовали меня, привели в чувство девушку и горе-воришек. «Ледовое побоище», как окрестили увиденное милиционеры закончилось с минимальными потерями. Мне кровь остановили, первому воришке голову перевязали, второму обезболивающее вкололи, девушку разбудили. С ней было все в порядке, ее просто усыпили. Элеонора, так звали девчонку долго сидела на диване и не понимала, что происходит. Так бывает, когда тебя травят хлороформом. И началось трехчасовое действо под нудным названием допрос. По несколько раз приходилось объяснять кто я, с какой целью приехал в город, как проник в дом, как не смог найти училище ведь оно за домом, в котором произошло преступление. Есть у них такое следственное деяние как ловить на несоответствии. Будут несколько раз спрашивать об одном и том же и, если в чем-то ответы будут разница значит опрашиваемый врет. Меня опрашивали в зале спиной к двери и поэтому я не мог знать кто входил, кто выходил, кто заглядывал, только безоговорочно знал, когда приходила Эля. Запах ее духов я запомнил навсегда. После окончания допроса Эля протянула мне листок с телефоном.

- Зачем? - поинтересовался я.

- Ты же город не знаешь? А если заблудишься, то позвонишь. Я же как никак твоя должница, - глубоким меццо-сопрано уговаривала она.

- А может у меня уже есть помощники? - не сдавался я.

- Меня не обманешь. Никого у тебя нет. Ты раз сто повторил милиционерам что никого в этом городе не знаешь.

- Так вот и проводи своего нового друга на работу, - вступилась за меня пожилая, стройная, очень строго и аккуратно одетая женщина, видимо несколькими минутами ранее возвратившаяся с дачи.

- Кстати, моя мама, познакомьтесь Зинаида Павловна Молостовица.

- Артур Владимирович Святогор.

- Мама, училище за нашим домом, - не унималась Эля.

- Ты сейчас чем-то занята? Нет? Вот и проводи человека.

- И я с вами, - сказал подошедший милиционер. - Мне надо кое-что уточнить в училище.

И вот так в сопровождении лейтенанта и молодой девушки я прибыл на место своего распределения. Потом училище гудело еще где-то около года как Артура Владимировича с милицией привели на работу. Пока все выясниться, лейтенант попросил администрацию никому не о чем не рассказывать, а потом, когда я раскрыл тайну произошедшего на самом деле мне, естественно, не поверили. Квартиру показывал, где произошло преступление, шрам от пореза показывал, все бесполезно не верили. Потом мне надоело доказывать и мой приезд стал новой городской байкой: «Как милиционер и любимая девушка силой одного из преподавателей музыкального училища на работу устраивали».

II.

Через пару дней, учащихся училища отправили в колхоз помогать работникам сельского хозяйство в уборке картошки, свеклы, яблок и другой продукции. Все учащиеся были разбиты на отряды и у каждого отряда был куратор от преподавателей. В моем отряде было двадцать восемь девчат и восемь парней. Нас разместили в столовой пионерского лагеря. Девчонок в помещении побольше, а пацанов на склад. Сказать, что помещение было не убрано, ничего не сказать, такого бардака я в жизни не видал. В течении дня мы все лишнее вынесли из помещения и сделали влажную уборку. Сторож лагеря дед Никифор долго хвалил нас за отличную работу. Вечером мы собрались у костра для определения как будем работать. Предложений было много, но мы сошлись на следующем: разбиваемся на пять бригад по пять девушек, и парень в бригаде; двое парней работают на машине принимали кошики[1]; для работы на кухне выделили две поварихи и парня-конюха. Ежедневно парни, работающие с бригадами, менялись с работающими на машине. Моя задача заключалась в организации места работы, поиске плодородных полей, помощь в загрузке, в разгрузке и в взвешивании картошки. В последствии закрытии нарядов и работа с председателем колхоза. По вопросу зарплаты тоже пришли к соглашению: сколько бригада заработала, столько и получила. Каждый день проводили соревнования кто больше и чище уберет свой участок. По вечерам у костра подводили итоги и долго спорили, доказывая друг другу, что той или иной бригаде необходимо дать поощрение. Потом пекли бульбу, ели ее с салом, готовили шашлык. Иногда получалось то шашлык, то стейки, но всегда очень вкусно. Пели под гитару, рассказывали смешные истории из жизни «землероек», так в последствии они стали себя называть и много смеялись. А что больше нужно молодому организму вкусная еда, огромное звездное небо и тихие поцелуи, доносящиеся рядом. Я все так детально описываю, потому что до сих пор сам не могу понять скучал ли тогда по Эле и с чем были связаны последующие события, резко перевернувшие несколько жизней.

Посреди третьей ночи я проснулся весь мокрый от пота, хотя в комнате было прохладно. «Плохой сон, это был плохой сон. Успокойся», - повторял я себе раз за разом. Будто окованный морскими канатами я встал дошел до стула с ведром колодезной воды и зачерпнул большой металлической кружкой живительную влагу и одним залпом выпил. Пока пил хватающую за зубы воду возносил благодарности хлопцам, принесшим мне водички. Выпив два стакана, я слегка успокоился, стараясь вспомнить что же меня так напугало, но кто-то или что-то постаралось и вытерло все, оставив только жуткое состояние скользкого, противного страха. Имея особенность часто видеть сны, особенно цветные, мне казалось, что уже научился их игнорировать. Но, нет. Все равно ровного последовательного фильма не получалось, только какие жизненные фрагменты, которые прошли или в ближайшее время произойдут, только уже в какой-то несуществующей реальности. Когда же эти сны проходят с завидной периодичностью, так невольно задумаешься может и есть эти параллельные миры. Говорят, что, когда человек чувствует, что летает во сне, значит он растет, в таком случае я росту постоянно, ну раз в две недели - это точно и в армии служу с периодичностью раз в месяц. Нет, я не вспоминаю, а осознаю себя в настоящем времени, но меня вновь и вновь призывают, и я прохожу службу во всех родах войск, с каждым разом совершенствуя свои армейские навыки. С парашюта на учениях - пожалуйста, в подводную лодку на год - да не вопрос, из танка по мишеням пострелять - так я первый. Поэтому стараюсь о снах не вспоминать, но сейчас чувство что сон прошел, а я чего-то крайне испугался и не помню, что долго не давало мне уснуть. Но сон взял свое. Темнота постепенно начинала приобретать различные, преимущественно темно-серые, темно-синие и темно-коричневые оттенки. Меня обволакивало каким-то серо-голубым и коричневым туманом или дымом. Наверно все-таки туманом, запаха гари я не чувствовал. Туман рассеивался, и я очутился на нижней палубе рядом было много гамаков в которых спали люди. Корабль был явно старинный и большой, одни трубы, к которым были привязаны гамаки невозможно было обхватить руками. Корабль слегка покачивался и покачивались гамаки, но не я. Как в кино я наблюдал за этими движениями сам не двигаясь ни на йоту. Не далеко от меня в гамаке спал большой человек, его ноги не вмещались в гамак, и он их разбросал по обе стороны койки.

- Это я сплю, - шепотом произнес стоящий рядом со мной двухметровый детина с давно небритой бородой и не чесанными волосами. Я удивительно не испугался, видя, что он тоже не шатается. Про себя подумал, что тоже пришел на старину посмотреть.

- Жаль не долго, уже скоро произойдет, - пояснял он. Я хотел спросить, что произойдет, но не вдалеке появились крадущиеся тени двух мужчин. Одеты они были в видавших виды холщовые пиджаки, льняные штаны, на ногах потертые штиблеты, а в руках ножи длинные и наточенные. Слишком зловеще в грязных руках смотрелись до блеска начищенные лезвия, лица также месяцами не видели воды и мыло, их бороды и волосы были полной копией как у моего попутчика. Инстинктивно я присел, на что мой первоприбывший приятель сказал:

- Не бойся, они тебя не видят и не слышат. Смотри внимательно, все потом объясню, пожалуйста.

Двое подошли к гамаку, располагавшимся рядом с койкой Дылды, почему-то это первая кличка что пришла в голову.

- Это точно он? - спросил тот что был повыше.

- Точно, Трофим, богом клянусь. А камушки у него в подкладку штанов зашиты, - причитал второй.

Они подошли с двух сторон закрыли рот сонному, и Трофим резким движением воткнул нож прямо в сердце лежачему. Он даже не вскрикнул и сразу как-то обмяк. Трофим резко засунул нож в штаны и сразу стал их кромсать, но заветного мешочка нигде не было. Вдруг привстал Дылда, соскочив с гамака он мгновенно все оценил и схватил руку с ножом, другой рукой нанес убийственный удар по голове Трофима, голова неестественно качнулась и послышался характерный звук ломающихся шейных позвонков. Второй убийца застыл и не соображал, что должен сделать, потом резко развернулся и побежал в глубь корабля. Дылда ощупал сонную артерию своего соседа и когда понял, что уже не помочь натянул на тело ошметки штанов, чтоб срамоту прикрыть, вот здесь то мешочек с небольшой кулак и выскочил в руки Дылде. Он повертел его в руках, вынул свой схожий с соседским, но изрядно поменьше и когда услышал приближающих солдат, помощника капитана и второго убийцу, засунул в карман к чему-то привязал и прошел сквозь нас как нож сквозь масло. В следующий миг мы вдвоем оказываемся на обрыве у бушующего внизу моря. Сквозь шум ветра и бьющиеся гигантские волны о берег я уловил бормотание моего двухметрового приятеля, который постоянно повторял одну фразу:

- Ты видел, это не я его убил, не я его. Да признаю камешки и предметы взял, так не эти же выродкам оставлять. Зарок себе дал найти матушку Франтишка, жену его и детишек, и передать им камушки. Очень уж он о них печалился. Он, как и я в Америку подался на прииск к брату, только алмазный. Я же золотишко намывал. Голодно было вот мы и на заработки и подались, там с Франтишком и познакомились. Слушай друг мне долго не давали связи, да и антенны давно не было.

- Все стоп! Кто вы? Кто связи не давал? Что такое антенна, - меня стало раздражать что используют в темную и не понятно для чего.

- Да не злись ты. Только не перебивай чувствую очень мало времени осталось. Я, Михаил Михайлович Мостоловица, хозяин того дома в котором ты воров поймал. Может соприкоснувшись в домом или твой поступок, а может ты в правнучку мою влюбился, вот и стал антенной. Они только с тобой могли меня свести, а я более двадцати лет ждал. Ты мне нужен для очищения, чтобы доказать им что не я Франтишка убил. Скажи, что не я, только громко.

- Он не убивал, я свидетель. А кто они?

- Ангелы.

- Так просто, с крыльями?

- Да с крыльями. Если бы ты знал, как там тоже не просто, то не смеялся бы. Если получится снова встретимся, как бог даст. Но если уже не суждено встретится, расскажи все Элеоноре, она поймет. Камушки не краденные, а боженькой доставленные. Еще скажи, что внучка Франтишка в Париже живет, она девчонка сообразительная найдет. Все я пошел, спасибо тебе.

Он пошел в сторону обрыва, не срываясь сделал порядка десяти шагов по воздуху и растворился. Я хотел позвать его, остановить, но он улыбнулся и продолжил свой путь. Солнце-проказница показалось из-за плотной шторы и ярко ударило в лицо. Я с чувством прикосновения к чужой тайне проснулся. Так отчетливо сны я давно не видел, а этот могу пересказывать раз за разом. Придя в себя, твердо решил перезвонить Элеоноре и поделиться ночными видениями. Может она мне прояснит ситуацию. Кто эти люди? Из увиденного я понял, что это Михаил Михайлович прадедушка Эли призрак или дух непонятно, и что она должна отдать предметы и алмазы внучке Франтишка в Париже. Где они и как она в Париж попадет? Вопросов много - ответов ноль. Для себя я твердо решил перезвонить сегодня Эле. Только после обеда смог появиться в конторе, где был единственный телефон. Объяснив, что срочно надо связаться с городом набрал телефон Эли. На том конце провода зазвучали длинные гудки. После десятого гудка, уже собирался отключиться как подняла трубку Эля.

- Алло, - запыхавшись прозвучал ее голос.

- Добрый день, это Артур, вы не могли бы срочно приехать ко мне. Есть разговор, - как можно серьезнее произнес я заученную фразу. - Мы расположились в деревне Сапоцкино. Жду вас очень.

- Артур, что случилось? Почему такой официальный тон? Рада вас слышать. Вы куда-то пропали, мама каждый день мне повторяла что вы обиделись.

- Было много работы. Вы сможете приехать?

- Конечно, конечно. Скоро буду, - четко ответила она. Какого же было мое удивление, когда через пару часов к лагерю подкатил рокер на рычащий Харлей и сняв шлем я увидел льняные волосы Элеоноры. Она вся в черном: кожаной косухе и кожаных штанах с небольшим количеством блестящих металлических заклепок и шипов выглядела просто сногсшибательно. Мои ребята просто обалдели от ее вида и видно было что мой авторитет альфа-самца взлетел в невиданных высот. Когда она закатывала в ворота свой Харлей и с развивающими волосами, улыбаясь приближалась ко мне, я как заяц, захваченный взглядом кобры замер как вкопанный. Только когда она прошла половину дороги я очнулся и рванул к ней на помощь. Она жестом остановила меня и не дала прикоснуться к своей «любимой игрушке». Она называла свой мотоцикл «мой Харлеюшка». Откатив его к жилому корпусу, она накрыла его накидкой и приказала учащимся не подходить. Понятно стоимость его приближалась к стоимости хорошей иномарки. Я же предупредил что если кто-нибудь приблизится к мотоциклу ближе, чем на тридцать шагов, то сразу может распрощаться с жизнью, посадив сторожа деда Никифора охранять его. Эля улыбнулась и прошла в предложенное помещение. Мы вошли в комнату, используемую под столовую. На столах красовались закуски, салаты, горячее, лимонад, немного вина для совершеннолетних, фрукты и конечно же торт. Эля обалдела, увидев это великолепие и вскоре узнала, что сегодня мы праздновали День рождения двух близняшек, но про себя отметила, что я подготовил этот праздник исключительно для нее. За столом мы просидели часа два: поздравления, тосты, поцелуйчики и обнимашки вечные атрибуты таких посиделок, казалось, не прекратятся никогда. Когда я предложил Эле выйти и прогуляться она мгновенно согласилась. Мы вышли на тропинку, огибающую весь лагерь. Здесь могли спокойно без чужих ушей обсудить мой сон и насладиться предзакатной тишиной. Я в мелочах рассказал сон и когда замолчал Элеонора как-то загадочно посмотрела на меня и спросила:

- Артур, ты веришь тому, что сейчас сказал?

- Эля, я не знаю. Понимаю, что это сон, но при моей способности видеть сны - это было так необычно, так четко, что казалось, что быстрее я сморю фильм, чем сон. И хождение по воздуху, уже где-то о чем-то подобном слышал. Не знаю. Я только знаю, что должен был передать слова Михаил Михайловича и то, что видел, как свидетель. Да… До того момента пока ты меня не спросила я был уверен в том, что должен был сделать. И даже не задумывался, а нужна ли тебе эта информация и что ты с ней будешь делать.

- Нужна и даже очень. Антенна говоришь. Теперь вся картина событий ясно складывается как надо. Понимаешь, с раннего детства ко мне во сне приходил прадедушка, но он был весь грязный с бородой. Я вскакивала и кричала по ночам, и ужасно боялась этих приходов. В детстве прадед часто приходил и пытался что сказать. Позже появлялся реже и вот уже почти как пять лет я его не видела и не слышала. Из-за своих видений я даже стояла на учете в психоневрологическом диспансере. Родители очень беспокоились за мое психологическое состояние. Сколько врачей поменяли, сколько консилиумов прошли, сколько литературы перечитали вспомнить страшно. Но я была только под наблюдением, так как были только сны, ни в чем другом болезнь не проявлялась. В школе я была более усидчивой и даже более сообразительнее многих моих сверстников. Мне кажется, наша наука не допускала возможности общаться с духами или привидениями, а может и с параллельными мирами. У меня к тебе есть просьба. Расскажи все что ты сейчас рассказал мне моим родителям. Мама тебе поверит. Они до сих пор думают, что я больна, только кризис пока не наступил. Так антенна говоришь… Значит, и я всю жизнь была антенной только не понимала этого.

- Хорошо расскажу, - пообещал я. - Эля не понимаю почему прадеду Михаилу была так необходима правда о его неучастии в преступлении против Франтишка и как, и почему ты должна ехать в Париж.

- Чтобы понять многое в нашей семье, хотя бы то, что одна ли я такая сумасшедшая или кто-нибудь еще болел, а также другие соответствия и не соответствия с нормами психологического здоровья, и почему прадед хотел именно со мной найти контакт, я стала детально изучать историю нашей семьи. Если тебе интересно, могу рассказать интересные факты семьи.

С момента нашего знакомства и моего появления в квартире Эли, меня неотступно преследовали ощущения что события этого дома насыщены не только радостными, но и скорбными событиями.

III.

История нашей семьи и семьи Франтишка Радевича тесно переплелись в нашем доме, где ты был не так давно на ул. Ботанической (ранее - Раздельной), - начала свой рассказ Элеонора, взяв меня под руку и продолжая со мной накручивать круги вокруг лагеря. - На здании висит табличка, где указан годом постройки 1904 год, но я нигде не смогла уточнить кто был первыми владельцами нашего дома. Только в 1921 году дом выкупила семья обедневшего помещика Франтишка Радевича. После подписания Рижского мирного договора город Гродно отошел Польше. Недвижимость резко упала в цене и Радевичи смогли купить дом организовав в нем сдачу квартир в наем. Семья Радевичей состояла из матери Франтишка, его жены, мальчика и девочки 5 и 6 лет соответственно. Наступал мировой кризис, комнаты брали в аренду с неохотой, последние деньги таяли как снег и Франтишка решил уехать к брату в Калифорнию на заработки. В конце 1921 года он и несколько товарищей отправились поездами во Францию, затем на корабле в Америку. Десять лет отработав у брата на алмазных приисках Франтишек, получив отпуск на полгода съездить к родным, сидел в приморском бордели и ждал отправления корабля в Европу. Проходя мимо огромного обросшего мужика Франтишка, сказал что-то вроде мыло не хватило бы во всей Америке отмыть такого Дылду.

- Пробовали, не смогли, - услышал он и эти слова остановили его. Он с трепетом подошел к детине. - Русский?

- Нет белорус.

- А как звать - величать тебя, мил человек?

- С утра Михаилом Михайловичем Мостоловицей кликали.

- Родненький мой, а откуда ты?

- Под Гродно проживал.

- Расскажи, друг милый, как там наша Родина. Но сперва мыться и бриться. Хозяин пару часов даю, отмыть, отчистить, побрить и постричь этого человека и за тем столиком накрой нам по-божески. Денежкой не обижу. Давай родненький, давай, - закончил по-ангельски Франтишка и вышел из борделя. Тут и началось: быстро раздели донага Михаила, засунули в чан с горячей водой, душистыми мылами натирали, натирали пока вся кожа не покрылась красными пятнами. Затем обмыли, в халат душисты окунули, постригли, побрили, одеколоном обрызгали, в сюртук одели и пред очами предстал ни взять, ни встать миллионер ангельский, повели к накрытому столу. А там его Франтишка дожидается со словами: «А ты я посмотрю, барин, франт».

- Не барин я, простой мужик.

- Мне-то лучше видно, - ответил Франтишка. - Как чувствуешь себя? Выпей для начала, закуси, а после поговорим.

Перед Франтишком сидел могучий, высокий, широкоплечий мужчина, лет сорока, с льняными волосами, обгоревшим и обветренным лицом, такие бывают у матросов. Когда Франтишка увидел, что его новый друг немного перекусил, он задал ему все тот же вопрос кто он и откуда. Михаил неспешна начал свой рассказ.

- Родился я в 1887 году в пять километрах от Желудка, что в Гродненской губернии в деревне Липичанка. Было нас у матери пятеро ребят. Все нормальные, а вот я большим таким уродился. Жили мы не бедно, но и не богато, так отец с детства к работе приучал, где розгой, где кулаком. Помню, как вмажет по загривку, то целый день в голове шумит. Сам могуч был, только к шестнадцати годам я впервой его одолел. Больше меня не колошматил, да и всех потом перестал, не за что было.

Только восемнадцать мне исполнилось, так меня с братьями и отцом забрали во флот на русско-японскую войну. Покидала судьбинушка нас по морям и кораблям. Когда из госпиталя домой вернулся, то узнал, что одни мы с матушкой остались. Четверо братьев и батя погибли в морях, а кто где так и не узнаешь. В 1906 году местный староста принес мне медаль «В память русско-японской войны», на обратной стороне которой было начертано «Да вознесетъ васъ господь въ свое время». Погоревали мы матушкой, да и работай на земле занялись. Вот бы жить, да не горевать. Только срок пришел об своей семье задуматься, но бедные тогда мы были, никакая девка на предложение руки и сердца не соглашалась. Да и где они были. В лучшем случае от голода в Желудок побегли, а то и в Гродно. А деревня у нас маленькая. Благо землицы вдоволь было. Бери не хочу. Только не хотели мужики землицу обрабатывать, разбойничать подались, да хмельную жрать. Только чуток разжились, троих оборванцев взяли земельку вместе обрабатывать, наделов побольше прибрали, подкупили землицы себе на жизнь, дом отстроили, мебель прикупили и вроде дело пошло, думал уже в Желудок сватов посылать, больно мне одна белошвейка понравилась, да и она вроде не супротив была, так нет же черт ее побери еще одна война. Меня сразу забрали и не посмотрели, что раненный был в русско-японскую. 1917 году с германского фронта пешком домой пришел, а мамки дома нет. Дом разграблен, мебель сломана, яблоньки и груши вырублены, в огороде все вытоптано. На поле только лопух и репейник.На другую ночь моего ухода эти работники забили мою мать из-за столовых приборов, думали, что серебряные. Они простые были только матушка начищала их до блеска, красиво. У меня такая злоба случилась за матушку. Нашел я этих поганцев в соседней деревне и ночью утопил их в реке, как котят. Далей мне возвращаться не с руки было и пошел я в Гродно. Там на всяких работах на кусок хлеба зарабатывал, но голод постоянно преследовал. Потом, когда стали захватывать Гродно то литовцы, то красные, то поляки - голодно стало невтерпеж мы и сговорились с друзьями на заработки в Европу ехать. Ехал, ехал и оказался здесь в Америке. Вот уже почти десять лет золотишко намываем с бригадой. Намыл себе, домой хочу, дом купить, жениться пора уже. Обидно если фамилия исчезнет.

- Да помотало тебя друг, любезный, а поехали ко мне. Я тебя с матушкой, женой и детьми познакомлю. Компаньоном сделаю. Задумал я, мил человек, мармеладную фабрику открыть, здесь подсмотрел. Детишкам вкусно, производство не большое, прибыль приличная. Пойдешь ко мне? Вижу ты человек честный, напористый, ответственный, воевал, жизнь повидал, знаешь, как работать, здесь насмотрелся, мне такой и нужен. Соглашайся, я так понял, что возвращаться тебе не куда.

Михаил Михайлович подумал-подумал, да и согласился. На следующий день они уже плыли на корабле к родным берегам с надеждами и мечтами.

IV.

- Эля, постой, - сказал я, останавливая девушку, - сколько время?

- Половина двенадцатого. Да заболтались.

- Сколько тебе ехать домой?

- Минут сорок, пока поставлю Харлеюшку в гараж еще минут двадцать, итого час.

- Может останешься?

- А в качестве кого? - хитро щурясь произнесла она.

- В качестве жены, - твердо ответил я.

- Хорошо, ты сказал это, но не сегодня. Я поеду, милый, теперь то могу тебя так называть? - она вопросительно посмотрела на меня и недожавшись ответа, развернулась и быстро пошла к мотоциклу. Я еле успевал поддерживать навязанный Элей темп. Подойдя к Харлею, она быстро собрала накидку и оседлала своего железного коня. Рев двигателя неестественно прозвучал в нетронутой лесной тишине.

- Только не гони, - предупредил я.

- Как это мило, - сказала она и нежно притянула меня к себе и поцеловала в губы. Я обалдел от того, как просто и естественно получился у нас первый-последний поцелуй. Ее губы в меру пухлые и нежные прикоснулись как мановение ветерка и обдали горячей волной желания. Остаток на моих губах частичек помады Эли наполнили пространство, между нами, ароматом клубники и еще чего-то цитрусового. Наверно я был так ошарашен происходящим, что Эля не смогла сдержать смеха, и отъезжая крикнула мне: «Все будет хорошо, не переживай, милый. Завтра созвонимся», - и напоследок рыкнула во всю мощь Харлея, почти привстала на заднее колесо, и умчалась в непроглядную темень ночи. Только сейчас я заметил, что весь отряд тихо, как мышки расположились кто где, попало. Кто-то на скамейках, кто-то на ступеньках к зданию и в глазах их читалось только умиление и восторг. Было необычно в центре собрания видеть сторожа деда Никифора. Он сидел тихо и попыхивал в трубку какой-то свой, но очень вонючий самосад. Направив свой взор на меня, он в полнейшей тишине громко и отчетливо сказал: «Она крутая. Держись ее и жизнь будет наполнена острыми и яркими событиями. Повезет, то хорошими». На этих словах словно улей взорвался. Всем хотелось высказать хотя бы пару слов и беззлобно обсудить нас Элей. Ребята, поднимаясь со своих мест по парам, по тройкам спорили о развитии наших отношений как заправские семейные психологи, расходясь по местам дислоцирования. Мне даже не понадобилось включать административный ресурс ребята расходились по своим комнатам и разговаривая готовились ко сну. Через каких-то пять минут все уже были в постелях и мирно посапывали. Только мне не спалось. Я пол ночи ворочался, вспоминая поцелуй, ее нечаянные прикосновения, рассказанную историю и многое другое. Как уснул не заметил, но прыгающий солнечный зайчик от часов деда Никифора несколько раз пробежался по глазам и разбудил меня. Целый день я ждал только трех часов, когда смог бы беспрепятственно из сельсовета созвониться с городом. Ровно в три я набирал домашний номер Элеоноры. Подняла Зинаида Павловна и на просьбу пригласить Элю к телефону ответила, что она пока в университете и будет не раньше пяти часов. В разговоре чувствовалось напряжение и после нескольких ни к чему не обязывающих фраз она, повысив голос сказала: «Кстати, молодой человек, я прошу вас в следующий раз более точно планировать встречи с моей дочерью. Ее возвращения после часа ночи меня очень беспокоит. Неужели надо было гнать ее в ночь, черт знает, куда. Приехали бы с вашей картошки и спокойно поговорили бы. Я не понимаю к чему такая спешность».

- Зинаида Павловна, приношу свои глубочайшие извинения, но информация, которую я хотел донести до Элеоноры была срочная и требовала срочного решения. Обещаю Вам, что в дальнейшем постараюсь более внимательно относиться к чужому времени. Извините. К слову, будет сказано, после картошки могу ли я просить вас принять меня в вашем доме, мне необходимо поделиться кое-какой информацией. Но крайне необходимо чтобы присутствовали все члены семьи.

- Хорошо, я посоветуюсь с мужем, и мы назначим вам время. Всего доброго молодой человек, - срочно закончила мама Эли. После разговора с мамой я поймал себя на мысли, что моя просьба организовать встречу, наверно, в данной ситуации прозвучала крайне необдуманно и имело множество интерпретаций происходящих событий. Но Эля просила объяснить родным что некоторые люди могут видеть то, что другим недоступно, и в данном споре я должен выступить иллюстрацией. Пообещал и вот выполню обещание рассказав о своем сне.

Три недели пролетели быстро. Я с Элей не реже раза в неделю созванивался, но теперь это были разговоры двух заинтересованных друг в друге молодых людей. Наше вынужденное расставание подогревало наше чувство, да так сильно, что к концу картошки ужасно хотелось увидеть друг друга, прикоснуться случайно, обнять и поцеловать своего избранника. В последнюю ночь после праздничного ужина в честь окончания сельскохозяйственных работ, засыпая вновь почувствовал, что меня снова начинает обволакивать каким-то голубым коричневым туманом. Уже понимая, что происходит я ждал, что, когда туман рассеется, неведомая сила меня куда-то перенесет. В этот раз туман рассеивался гораздо дольше и когда он полностью исчез я оказался у входа в зальную комнату. Создавалось смутное ощущение что я здесь уже был.

- Привет, вспоминаешь, да это квартира Элеоноры. «Ты ее вот здесь на более новом диване нашел», - сказал Михаил Михайлович. Я невольно вздрогнул, ждал же его, понимал, что он придет, но вот привыкнуть к внезапным появлениям пока не научился. Я повернул голову и увидел подле себя ухоженного пожилого мужчину в дорогом костюме с цветком в петлице. Почти современная прическа и аккуратно выбритая борода, кое где побита сединой, но все равно это был «мой могучий призрак», мне приятно было так о нем думать.

- Здесь многое изменилось за последние годы, - удрученно потвердел он. И только сейчас я заметил, что диван другой, старинный, на диване сидели испуганные женщина и шестилетний мальчишка, обнимающий мать. Справа и слева от входа были печки с красивыми изразцами. По середине комнаты стоял большой полукруглый дубовый стол, над столом висел старинный и добротный абажур. За столом сидели два человека: один в форме офицера РККА, другой - Михаил Михайлович. Офицер показывал какой-то документ и все повторял национализация и добровольная выдача золотых и серебряных изделий, картин и другого антиквариата.

- Послушай, Артур. Сейчас произойдет то, что я не могу простить этой власти и никогда не прощу. Но я попросил встречи по-другому очень важному делу. Смотри как выйдешь на балкон ты увидишь над окнами надпись TEPSIVA, сложное слово, это убиенный друг мой Франтишка Радевич сделал и перевод в бумагах оставил: «Тебе, извне проходящему, путь к истине важнее». Правда ли то, судить не могу. Всю жизнь искал перевод, но только ни где не нашел. Может тебе удастся перевести это слова и понять для чего оно понадобилось.

Хочу поделиться еще одной тайной этого дома. Так слушай внимательно. Ровно в полдень, когда солнце освещает точно середину комнаты, надо встать спиной к перилам балкона напротив буквы S. Если правильно встать, то обязательно увидишь кольцо от крепления абажура. Вроде кольцо смотрится как элемент крепление и это хорошо, но оно для другого необходимо. Ты вроде метр семьдесят три или семьдесят четыре сантиметров роста. Если все правильно сделаешь, посмотрев через кольцо ты должен увидеть еле видную в стене коридора заглушку на против. Аккуратно вытащи из стены заглушку и то, что выпадет из стены вставь в кольцо крепления абажура. Встань обратно и солнце попадая на кольцо покажет точку на противоположной стене, но ниже. Зрительно проведи прямую параллельную полу сначала влево и когда упрешься в печные изразцы отсчитай от края против часовой три изразца (TEP), на нем еще ангел изображен. Чтобы не запутаться слева внизу маленькие буквы (TEP). Извлеки из печки изразец буквой Р и ангелом, и все что за ним найдешь передай моей правнучке Элеоноре. Такую же процедуру следует исполнить, с тремя изразцами (IVA) только считать необходимо от центра по часовой, и то, что найдешь под буквой А и ангелом надо передать внучке Франтишки в Париж. Все понял? Началось.

В это время офицер с криком: «Ты понимаешь меня дубина стоеросовая? По этому документу мы у тебя все забираем», - и как ударит наотмашь Михаила.

- Как мы жить то будем. Это мое. Я заработал, - встал Михаил, утирая разбитую губу. В комнату вбежал один из солдат собирающий что-то на кухне. Он со всей силы ударил Михаила прикладом по голове, и он упал, теряя сознания. «Мой могучий призрак», рыдая наносил ужасные удары, но они никому не приносили вреда, от этого он еще сильнее злился. Увидев, что жена вскочила с дивана и направляется к нему за помощью он крикнул: «Надя нет!!!». Солдат увидел приближающую женщину, вскинул автомат и выстрелил очередью. Надя упала как подкошенная лицом к потерявшему сознанию мужу. Мальчишка закричал. В комнату одновременно зашел второй солдат, что-то искавший в спальне и соседка баба Глаша. Она истошно закричала: «Бандиты, убивцы, спасите, люди добрые». Она обхватила мальчонку и стало его успокаивать, продолжая кричать. С улицы послышалась трель милиционера и шаги соседей. «Уходим», - коротко приказал офицер и они пулей вылетели из дома.

- Самое ужасное это придя в сознание увидеть взгляд мертвой жены, смотрящей тебе в самое сердце. Такая во мне злость приключилась, что пока не отомстил успокоиться не мог. Следующей ночью поймал двоих солдат, выходящих из корчмы, что намедни у меня хозяйничали и в Немане утопил. Офицеришку долго искал, но нашел только когда они от немцев бежали. Его и нескольких мародеров расстреляли за грабеж мертвых немецких солдат. Ты все передай что тебе рассказал Эле и скажи, что я люблю ее и наблюдаю за ней как ангел хранитель, научился у них кое каким штучкам. А ты парень не упусти ее. Она крутая. Держись ее и жизнь будет наполнена острыми и яркими событиями. Повезет, то хорошими, - закончил он и растворился. Что за дежавю такое? Эту фразу я недавно слышал, но от кого? Дед Трофим, точно он. Надо завтра узнать у него откуда он эту фразу знает.

Утром я стал узнавать видел ли кто деда Трофима, никто не знал. Только когда грузились в пазик, водитель сказал, что преставился дед Трофим сегодня ночью. «Девяносто один годик земельку топтал наш Трофимыч. Жалко, но что поделаешь, каждому свой срок», - заключил водитель. Настроение сразу испортилось, девчонки всплакнули и всю дорогу ехали молча, каждый вспоминал потерю своих близких. Меня больше интересовало связанно ли хоть как-то то, что призрак и живой человек произнесли одинаковую фразу, а после живой умирает. Что-то мистическое в этом есть. Как там в писании говорится бог дал, бог взял. Может быть, но в нашем случае пришел призрак, ушел живой человек, или я своим узким восприятием и убогим кругозором не могу понять истинного предназначения событий, уготовленных нам смертным Его волей. Вот вдалеке и город встречает нас. Соскучился, хотя смешно сказать я не прожил в нем и полного месяца, а уже скучаю. Это заложено в человеческой натуре прилепляться к строениям, людям и событиям. Сколько я прожил двадцать девять дней, почти ничего, но сейчас всматриваюсь в эти дома, улицы и считаю их родными. Не последнюю роль в моей влюбленности в город сыграла встреча с Элеонорой и учащимися училища, но откуда такое желание как можно больше узнать о городе и его жителях. Наверно, «мой могучий призрак» тоже внес свою лепту в стремление больше узнать, как жил и живет город, как сложились судьбы его жителей.

Машина подъехала прямо к училищу, ребята быстро разобрали свои вещи и разбежались по домам. Я схватил один из мешков с картошкой и отнес его Эле. Дверь мне открыл Сергей Андреевич, отец Эли, пропустил меня на кухню и сказал, что они сегодня приглашают на ужин. Я ответил, что приду, как только приведу себя в порядок. И перепрыгивая несколько ступенек спустился вниз. Возле подъезда меня ждала машина. Нам было по пути, и я договорился чтобы он подбросил меня до общежития. Водитель развернулся, заехал во двор и ждал меня.

V.

Через полтора часа надушенный и причесанный с букетом цветов и пакетом я стоял у двери Эли. Позвонил, дверь мне открыла девушка и уже нежно поцеловала, затем провела в зал. За большим накрытым столом было четыре прибора на двух стульях сидели Сергей Андреевич, Зинаида Павловна и два стула были свободные. Я понял, что ждали только меня. Поздоровавшись, вручил букет цветов Зинаиде Павловне, коллекционный коньячок вручил Сергею Андреевичу и большую коробку конфет отдал Эле. Сел на предложенный мне стул и стал незаметно рассматривать комнату. Вместо абажура по середине комнаты висела современная люстра, но крепежное кольцо было на месте. Еще проходя в комнату, я краем глаза заметил печки с изразцами и увидел те о которых рассказывал «мой могучий призрак». Они были с ангелами на высоте пяти лежащий изразцов от пола. Меня посадили на стул слева от входа, и я имел прекрасную возможность в деталях рассмотреть всю комнату, что с успехом делал.

- Ну, молодой человек, прежде чем услышать, что вы нам хотели сообщить, поведайте нам кто вы и откуда, - с усмешкой начал Сергей Андреевич легкий допрос. - Нам очень интересно каким ветром вас к нам занесло и что планируете делать дальше.

Такая манера общения меня одновременно расслабила и насторожила. Я ждал что будет долгие нравоучения, что Элеоноре еще надо закончить поступить в аспирантуру и плотно заняться научной работой. Эля мне как-то в разговоре сообщила, что отец занимает должность проректора университета, где она учится. Это был мужчина лет пятидесяти пяти, с седой головой, с небольшим животиком, что при его должности придавало солидности, небольшой бородкой и хитрющим взглядом. Меня немного напрягли его вопросы, как будто он оценивал друга своей дочери, подходит он ей или нет. Я рассказал, что закончил в Минске Белорусскую государственную консерваторию имени Луначарского, по специальности хоровой и оркестровый дирижер и по распределению приехал работать в Гродно, армию отслужил, хронических заболеваний не имел, мама из служащих, младший брат предприниматель. Когда закончил то увидел, что все в комнате покатываются от хохота.

- Забыл сказать. Доклад закончен, - сквозь слезы сказал Сергей Андреевич. - Я же говорил Зинушка парнишка нормальный, еще и юморист.

- Что вы нам хотели сообщить, молодой человек? Артур если не ошибаюсь? Я кивнул и только хотел начать рассказ как услышал:

- Стоп! Даже не начинай, пока не попробуешь мамины приготовления. Что мы зря полдня готовили? - прервала нас Эля, и очень кстати, я так был голоден, что готов был съесть слона. Мы переключились на пищу. Немного выпили, попробовали все что было на столе и когда очередь дошла до сладкого и Эля ушла на кухню за тортом я начал свой рассказ:

- Уважаемые мои, родители Элеоноры, хотел бы с вами поговорить про неспокойные ночи, которые вам предоставила ваша дочь в детстве. Она не больна, она может общаться с давно покинувшими нас людьми. Я говорю это так уверенно, потому что недавно в моем сознании произошел перелом. Только я столкнулся с этой способностью уже взрослым человеком, а Эля сражалась со взрослыми будучи ребенком, много не понимая. Я очень часто вижу яркие, цветные сны. В начале я пробовал запоминать их и у меня частично получалась, а потом старался рассказывать их. Эту мою способность заметили родители и обратились к врачу психиатру. С ним мы более двух лет пытались отыскать истинную природу прихода этих снов. Но четких результатов не было. Потом психиатру предложили работу в Москве, он уехал, и я стал самостоятельно справляться с нахлынувшими бурным потоком снами. Теперь я старался забывать сны и ни в коем случае не анализировать. Однако, только здесь в Гродно, в течении месяца со мной стал выходить на связь «мой могучий призрак» - это я его так называю, Михаил Михайлович Мостоловица. Я думаю, вам известно это имя и фамилия. Да, это Ваш дедушка. А фамилия Франтишка Радевич вам что-то говорит? Знаю, что говорит, - подтвердил я. Затем во всех деталях я пересказал увиденный мною сон и беседу с Михаилом. Они слушали, не отрывая от меня глаз. Тихо с тортом пришла Эля, села и стала внимательно слушать мой рассказ. Когда повествование подошло к концу я попросил водички. Эля налила мне чаю и отрезала кусочек торта. Я предупредил что у меня есть продолжение, и что Михаил Михайлович вновь со мной контактировал прошлой ночью. Но чтобы я смог обдуманно, без ошибок передать все что он рассказал, мне надо побольше узнать о жизни прадедушки.

- С удовольствием, - начала свой рассказ Элеонора, продолжая разливать чай и угощать тортом присутствующих. - В1932 году дед Михаил приехал в Гродно и направился по адресу предложенный Франтишком Радевичем, чтобы рассказать о последних мгновениях друга. Подойдя к дому, он увидел ужасную разруху и опустение, только в этой комнате горела свеча. Он поднялся на третий этаж, зашел в квартиру и увидел лежащую на диване, всю закутанную в тряпье больную молодую женщину - Анастасию Радевич. Она только повернулась к нему и спросила: «Он умер?». Михаил взял стул, присел рядом с кроватью и рассказал историю их встречи и смерти Франтишка. Она невидящим взглядом смотрела поверх его, медленно шевеля губами, будто разговаривала с ним. Михаил достал мешочек с алмазами и передал Анастасии. Но она вернула ему мешочек с просьбой найти их сына Илюшу, дочь Лизу и, по возможности, помочь им. Михаил вышел пригласить семейного врача и когда они пришли Анастасия была мертва с блаженной улыбкой на устах. После похорон Михаил выкупил дом и начал приводить его в порядок. Он впервые работал с удовольствием и параллельно искал Илью и Лизу Радевичей, но поиски не принесли результатов.

Где-то через пару месяцев после начала ремонтных работ, Михаил познакомился с женщиной, проживающей неподалеку. Она часто проходила мимо дома на работу и слыша работу бригады мастеров, однажды зашла в дом просто посмотреть. Войдя в комнату, где проводился ремонт она увидела высокого, крепкого мужчину и заинтересованно остановилась. Он обернулся, посмотрел на нее неотрывным взглядом и спросил, что надобно такой прекрасной особе. Она ответила, что просто пришла посмотреть. Михаил ответил, что пока нечего смотреть и попросил принести молоток и гвозди. Глаша больше не вышла из этого дома и в день окончания работ в доме сыграли свадебку, и ровно через девять месяцев родился сын Андрей. Дом они сдавали под жилье, в отличии от многих таких же в доме были все удобства: паркетные полы, великолепные печи и камины, украшенные сверху лепными львиными головами, ванные комнаты на каждом этаже с мраморными ваннами на «львиных лапах», высокие потолки украшала лепнина, все двери были украшены бронзовыми ручками в виде львиных голов, красивые кованые балконы и лестничные ограждения. Семья деда проживала в этой квартире. Также с ними проживала консьержка. Комнаты приносили хороший доход, что позволяло Михаилу и его супруге безбедно жить семь лет. В 1939 году при присоединении Гродно к Белорусской советской социалистической республике, дом национализировали, простым языком отобрали. Была какая-то стычка и в ней погибла Глафира, а деда переселили в маленькую комнату консьержки площадью четырнадцать метров. Вскоре весь дом заселили приезжими. Во время Великой отечественной войны, всех жильцов выгнали, оставили только Михаилом с сыном, зная, что он хозяин дома и расположили в квартирах офицерский бордель. После освобождения города Михаила часто вызывали в НКВД и допрашивали, не понимая почему немцы не выгнали его и не расстреляли. После освобождения города в дом Мостоловицы прибыли новые многочисленные жильцы, которые даже не знали, кем является этот всегда опрятный и подтянутый пожилой человек. Кроме того, ему приходилось платить за комнатку с общей кухней и ванной, которой он не пользовался, два рубля тридцать копеек при пенсии в десять рублей. После выхода на пенсию в 1947 году и вплоть до смерти 15 апреля 1965 года Мостоловица работал сторожем на велозаводе. Тихо и незаметно прожил свою жизнь 78-летний хозяин роскошного дома, - закончила свой рассказ Элеонора.

Продолжая свой рассказ, я в деталях передал события, которым был свидетель и скрупулезно объяснил, где спрятаны золото и алмазы. После окончания моего рассказа мама Эли гладила ее волосы и плакала со словами: «Сколько же тебе пришлось вынести, девочка моя». Эля плакала, проклиная несправедливости, преследующую ее деда. Только Сергей Андреевич сидел, глядя в одну точку и нервно теребя чайную ложечку. «Я выполнил обещание,» - сказал мысленно «моему могучему призраку» и тихонько встал из-за стола и вышел из комнаты. Я отчетливо почувствовал, что это их день и они должны провести его в семье. Подходя к автобусной остановке, я услышал порыв ветра и в этом шуме отчетливо прозвучало: «Спасибо». Этой ночью я спал как убитый и проснулся бодрым и отдохнувшим.

Работа, учащиеся, планы, программы, Элина учеба, прогулки, нежные ухаживания упорядочили нашу жизнь и вроде все должно было забыться, но где-то через месяц новые приключения подстерегли нас. В субботу в 7.00 я поднялся в приподнятом настроении, так как мы планировали съездить за город на родительскую дачу. Шашлыки, рыбалка, свежий воздух, отдых планировался великолепным. Я соскочил с кровати, сделал зарядку, принял душ, приготовил кофе, только хотел насладиться ароматным напитком как в дверь постучали. На пороге оказался преподаватель училища с известием что мне срочно надо спуститься и позвонить Элеоноре. Я оставил чашку с не начатым кофе и спустился вниз на вахту. Рядом с вахтером в кожанке и с двумя шлемами в руках стояла моя Эля и о чем-то мило беседовала. Увидев меня, она подошла, обняла и наградила великолепным поцелуем. Короткое: «Поехали, ты очень нужен», - выдавало взволнованность и нетерпение. Я показал на тапочки, она все поняла и уже через несколько минут в туфлях, джинсах и рубашке стоял перед Харлеем.

- Куда едим? - коротко спросил я.

- Домой, - также коротко ответила она.

Когда я вошел в квартиру сразу бросился в глаза беспорядок в коридоре и барахтанье в зале. Всегда квартира держалась в полной чистоте, а тут вдруг коврик скомкан, на полу капли крови, одежда скинута с вешалки, да и сама вешалка висела на одном гвоздике. Картина, прикрывающая заглушку, лежала на полу. Понятно почему в прошлый раз я ее не нашел, она была за картиной. Войдя в зал передо мной, развернулась боевая картина защиты собственного жилища. На полу возле дивана лицом к центру комнаты лежал наш знакомы грабитель, которого я в спальне встретил. На лице были крупные кровоподтеки, фингал под глазом и разбита голова. Руки и ноги были связаны бельевой веревкой, рот заклеен скотчем. Он что-то мычал и дергался. На диване с полотенцем на голове лежала Зинаида Павловна. Возле нее с успокоительными таблетками крутился Сергей Андреевич. Элеонора рассказала мне, что вчера они около двенадцати легли спать. Ночь прошла спокойно, но к утру Зинаида Павловна подскочила как ужаленная, шепча, что их идут грабить двое молодчиков, которые месяц назад уже пытались. На вопрос Сергея Андреевича откуда она знает ответила, что приходил отец и сказал: «Вставай, Зина по вашу душу идут. Артура позовите, он разберется». Но было уже поздно, кто-то ковырялся отмычкой в дверном замке. Сергей Андреевич схватил из ванной деревянные щипцы для белья и спрятался в кухне, предупредив девчонок без нужды не высовываться. Замок поддался и дверь стала медленно открываться. В комнату полусогнувшись вошел грабитель. Сергей Андреевич, по-самурайски владея щипцами как мечем быстро нанес противнику два удара сверху вниз, придав тем самым ускорение грабителю. Воришка прошел еще четыре шага и теряя сознание, рухнул зацепив и уволакивая за собой вниз картину. Другой воришка оцепенел, но вскоре понял, что ему противостоит пожилой человек, хотел ворваться в квартиру и разобраться на месте. Сергей Андреевич позвал жену и дочь на помощь. Кое как втроем они закрыли дверь на замок и защелкнули на дополнительный. Только когда Сергей Андреевич крикнул Эле чтобы она вызвала милицию они услышали топот убегающих ног. Эля поспешила к телефону, но Зинаида Павловна сказала, что пока рано и возвращаясь в коридор она увидела, что первый воришка пришел в сознание и тихо шел на невидящих отца и мать. Она схватила что попалось под руку и неистово рыча бросилась на противника. Для воришки это тоже было неожиданно, и он пропустил несколько ударов по лицу и главный удар в голову стеклянной вазой и рухнул, потеряв сознание во второй раз. Эля забежала в ванную комнату схватила бельевую веревку, и они намертво связали руки и ноги грабителя, заклеили скотчем рот и затащили его в зал. От всего происшедшего у мамы Эли подскочило давление, и она прилегла на диван в зале, все время причитая, что тесть как живой приходил к ней и если бы не он, то непонятно бы чем все закончилось. Она попросила Элю привезти Артура так как дед сказал, что он во всем разберется.

VI.

Вот я и здесь.

- Сергей Андреевич, я восхищаюсь вашему мужеству и вашим Зинаида Павловна и Элеонора. Могу ли я задать вам вопрос?

- Молодой человек, хватит, манерничать. Называйте нас проще Сергей и Зинаида, придет время, дай-то бог будете называть мама и папа, - резко оборвала меня Зинаида. - Договорились?

- Да, есть ли у вас видеокамера?

- Сейчас принесу, - сказал Сергей и вышел из зала.

Я подошел к парнишке показал ему жест, который обозначает, что говорить будем тихо. Жест простой и состоял из поднятого указательного пальца и прислоненного перпендикулярно к губам. После я одними глазами спросил, понял ли он меня. В ответ он, мотнув головой. Я сорвал скотч как можно больнее и сказал:

- Мы сейчас поговорим на камеру и отвечать ты будешь четко и честно. Не советую орать и врать нам. В противном случае мы вызываем милицию и сдаем тебя. Второй раз попадая по той же самой статье, хулиганку тебе не пропишут. Это уже рецидив и твой ангел хранитель в погонах тебе ничем не поможет.

- Откуда вы знаете?

- Ты мне только что сказал. Да и любому понятно, что, если вас взяли с поличным за грабеж, а вы через пятнадцать суток выходите на свободу, значит переквалифицировали с грабежа на хулиганку. Такие действия простой человек сделать не сможет, значит кто-то из органов, но, чтобы далеко не выпускать ситуацию из своих рук значит это участковый. Я прав? Подожди минуту сейчас все расскажешь.

Сергей уже стоял, прислонившись к косяку дверей, входящих в зал с камерой в руках. Я попросил поставить дату и таймер на камеру и тщательно начиная с коридора заснять весь тот хаос, который остался после проникновения грабителей в дом. Съемку необходимо было провести тщательно, ничего не пропуская. Сергей Андреевич все детально заснял в коридоре, кухне и в зале. Меня порадовало с какой ответственностью он подошел к порученному делу. «Да у таких руководителей и на рабочем месте все в порядке», - пронеслось у меня в голове. С присущей ему скрупулезностью Сергей Андреевич заснял показания Зинаиды Павловны, Эли и в заключении я помог ему высказаться по поводу произошедшего инцидента. Затем мы посадили перед камерой грабителя и допрос начался:

- Ваше фамилия, имя, отчество?

- Захаров Вадим Игоревич, по кличке «Серый».

- Место работы или учебы?

- Студент 3 курса химико-технологического техникума.

- Как фамилия вашего товарища?

- Сазонов Игорь Вадимович, по кличке «Болт».

- Его место работы или учебы?

- Однокурсник.

- Цель проникновения в квартиру?

- Мы не хотели, но нас заставил, участковый лейтенант Одинцов Анатолий Архипович. Пару месяцев назад нас забрал наряд за драку возле кафе «Привокзальное». Затем лейтенант сказал, что мы круто попали, так как один из потерпевших скончался в больнице и он чтобы нас отмазать заплатил по тысяче долларов за каждого. После мы позвонили родителям и сказали, что нас направили на стажировку в деревню, а жили у него на чердаке в частном доме. Хорошо, что лето теплое, мы ночью не замерзали. Он рассказал нам что мы нужны ему для одного дельца, которое если сделаем, то он от нас отстанет. Суть дельца в том, чтобы забраться к вам в квартиру, прошмонать на наличие ценностей. Мы думали, что если все пройдет удачно и разживемся баблом, то отдадим долг и «гуляй Вася». Но деньги его не интересовали. Он требовал найти любые старинные бумаги, которые привели бы к кладу, который, он был уверен, спрятан в квартире. Видите ли, он с детства историю любил и изучал старинные родословные. Как он вышел на Михаила Мостоловицу, то нам не ведомо, однако несколько раз говорил нам по вечерам, что чудес не бывает и, если проректор университета отказался от новостройки и живет в старом доме в квартире, где, по его сведениям, жил сам Молостовица, до тридцать девятого года владелец всего дома, то и клад где-то рядом. Мы на сеновале долго изучали расположение комнат в квартире и в первый раз все должно было получиться. Хозяева на даче, дочь мы хлороформом усыпили и начали шмон, если бы не вы, то может что-нибудь бы нашло. «О вас мы не знали», - сказал парень, показывая на меня. Затем немного помолчал и продолжил.

- Все планы нам порушили, мы же не знали, что у девушки парень появился и еще хитрый такой. Когда нас забрали и посадили в сизо, пришел лейтенант и сказал, что раз попались, то и договоренностям конец, однако предупредил держать язык за зубами. Через неделю отсидки пришел адвокат и принес листочек бумаги с показаниями. Приказал выучить двоим наизусть и пригласить следователя. Мы так и сделали. В кабинете следователя мы увидели знакомого адвоката и лейтенанта. Слово в слово рассказали, что было написано на бумажке. Следователь нас выслушал что-то записал в блокнот и уже к вечеру нас выпустили. Домой мы не попали, у ворот в сизо на милицейской машине нас ждал лейтенант и вновь мы оказались на чердаке среди соломы, но теперь мы не прохлаждались, а выполняли работу всю работу по дому. Где воды принести, где убрать в доме, где дров наколоть, выполняли любую работу. Недавно пришел лейтенант и сказал, что пора снова навестить старых знакомых и любыми способами узнать у хозяев, где клад запрятан. Лейтенант приказал использовать любые методы вплоть до пыток и насилия, ему важен был результат. Нечаянно проговорился, он сказал, что в ближайшее время малая вывезет клад в Париж и тогда все. Дал нам по двести коньяка для храбрости, привез к дому и наказал пустыми не возвращаться. Как только машина скрылась, мы поднялись на этаж. Дальше вы сами знаете, - закончил Вадим. Я заклеил ему рот попросил его не орать, а Элю проследить за задержанным. Родителей пригласил в другую комнату обсудить мысль, пришедшую во время рассказа. «Его срочно надо отпускать, - полушепотом я начал свой предположения. - Скоро наступит полдень и долгое отсутствие Вадима может вспугнуть подозрительного лейтенанта. Нам же сначала необходимо нейтрализовать его». Родители согласились с моим планом и теперь осталось реализовать его без ошибок. Мы вернулись в зал, и я продолжил:

- Вадим мы предлагаем тебе проучить лейтенанта и начать новую жизнь, без судимостей и прочей ерунды.

- Как же? Лейтенант сказал, что мы уже замазались «по самое не хочу». Во-первых, убитый нами в драке парень. Во-вторых, первый грабеж, при котором вы нас взяли. И, наконец, сегодня. Вы же не отпустите меня.

- Слушай, у нас мало времени, не перебивай меня. Потом спросишь если не поймешь. Вероятнее всего никакого убийства не было и денег за вас никто не платил, потому что, если бы и было убийство, он вас так далеко спрятал бы, что сам дьявол не нашел. Вы ему нужны как исполнители. Но об этом пока своему другу говорить не стоит. У вас с Игорем есть свое место, где вы хоронитесь? Думаю, он там и не побежал к лейтенанту докладывать о том, что видел. Лейтенант бы с него за вашу неудачу три шкуры спустил бы, а он это знает или чувствует. Придешь к другу и скажешь, что потом очухался и вырубил старика, за ним старуху, девку и стал шмонать комнаты. Долго шмонал, но никаких записей не нашел, но нашел две тысячи долларов забрал и спрятал возле дома, долго не мог выйти, кругом люди были. Затем позвони лейтенанту, по телефону, который он тебе дал, если он там расскажи свою историю и убеди друга что так и было, чтобы он подтвердил тоже слово в слово. Если на телефоне его не будет позвони в отдел и скажи, что сможешь в семнадцать тридцать встретиться не раньше и кое-что принесешь. К семнадцати ноль-ноль придешь к дому. За скамейкой слева от входа в подъезд стоит ящик с песком, ближе к дому будет зарыт пакет с двумя тысячами долларов. Берешь деньги и направляешься в отдел к лейтенанту, Игоря не бери сдрейфит. Расскажи легенду и обязательно положи деньги перед ним на стол и скажи: «Все мы в расчете». После сиди тихо, все выполняй и ничего не предпринимай, чтобы не произошло. После встретимся. Мы сейчас тебя отпускаем, заявление на тебя писать не будем, если будут интересоваться мы сегодня не встречались. Все сделаешь как надо будешь жить с чистой совестью, обманешь срочно запись попадет в прокуратуру. Понял?

- Понял, понял не тупой.

Мы развязали Вадима, он встал и с опущенной головой побрел к выходу. Только возле выходной двери остановился и едва слышно сказал: «Простите Христа ради», - и вышел. Мы проследили за ним до угла дома, затем я повернулся и скомандовал.

- Сергей Андреевич у вас должен быть человек, который может поменять золото на доллары. Срочно звоните или лучше сходите к нему и скажите, что вам необходимо приисковое золото поменять на две тысячи долларов, и сколько примерно золота необходимо. Есть у вас кто-нибудь кто служит в милиции постарше капитана?

- Есть, муж подруги, - ответила Зинаида, - он полковник в отделе по борьбе с коррупцией.

- Замечательно, надо поговорить с ним не откладывая, что участковый лейтенант Одинцов Анатолий Архипович запугал двух мальчишек и требует с них две тысячи долларов и вроде передача произойдет сегодня в семнадцать тридцать в Ленинском отделе внутренних дел. Мы же с Элей поищем золото и если найдем, то все сложиться и лучше если вы этого видеть не будете. Как говориться глаза не видят, душа не болит. Этот крест мы возьмем на свою душу на всегда. Я протянул руку и спросил у Эли: «Ты согласна?». «Да», - сразу ответила она, приняв мою руку. Только позже я понял, что это было очень похоже на предложение руки и сердца. «Тогда начинаем», - продолжил я. Мы дождались, когда родители уйдут и ровно в двенадцать вышли на балкон. Стали напротив буквы S, через кольцо держателя люстры увидели, что оно точно совпадало с заглушкой на противоположной стене коридора. Заглушка сидела прочно. Мы очистили ее от разных растворов, хотели вытащить, но она сидела как влитая. Мы и так и этак пробовали, но ничего не происходило. Заглушка мертво сидела на своем месте. Эля попробовала нажать на нее, и она утопилась внутрь, затем повернула раз по часовой стрелке, внутри что-то щелкнуло, затем проделала тоже самое, но против часовой и заглушка отскочила от стены. Внутри был сверток, обернутый холщовой тканью. Раскрыв его, на ладонь Эле выпал желтый камень и связка с маленькими ключиками. Эля увидев мой пристальный взгляд, направленный на камень, сказала, что это алмаз очень редкой желтой расцветки и по размеру очень дорогой. Держа в руке камень размером в большое куриное яйцо, я ощущал холод, исходящий от него. Затем поднял самое большое стекло от вазы так удачно опустившееся на голову Вадима, завернув в тряпочку, положил на место нашего камня и закрыл заглушкой. Операцию закрытия пришлось повторить в обратной последовательности и когда заглушка щелкнула второй раз ее снова невозможно было вытащить из стены. Уже зная где находятся наши печные изразцы и справа, и слева я все-таки вставил камень в кольцо и солнечные лучи так интересно преломились на ребрах камня, что на стене мы увидели не точку, а две убывающие стрелки влево и вправо. Остальные лучи были слабее и меньше, но как солнышко обрамляли главную точку, и комната наполнилась нежным солнечными лучиками их были тысячи. Мы с Эле стояли завороженные от этой естественной светомузыки. После таких подсказок не найти нужных изразцов было невозможно. Аккуратно вынув левый, мы обнаружили небольшую коробочку, аккуратно закутанную также в холщовую ткань. Коробочка была старинной, явно ручной работы. Прямоугольная стальная форма с выпуклыми боковыми сторонами на которых объемно прорастают бутоны роз, на верхней поверхности объемный рисунок, состоящий из старинного, выпуклого каменного моста, двух старых немецких домов и двух высоких деревьев. Вся конструкция держалась на четырех ножках, похожих на женские туфельки. Шкатулка была заперта, и мы вспомнили о связке маленьких ключиков. Открыв шкатулку, мы увидели три предмета: медаль прадедушки, нательный крестик, по виду похожий на женский, и массивный кожаный мешочек с золотом. Повесу золото было до двух килограммов не менее. Я попросил принести Элю электронные весы для измерения в граммах, достал камушек золота и положил на весы, они сразу показали вес более пятидесяти граммов, что по моим подсчетам должно было хватить на две тысячи долларов. Остальное богатство отправили в шкатулку и закрыли. Содержимое второй шкатулки не менее изящной чем первая с объемной репродукцией тайно вечери, неизвестного автора состояло из кольца и броши с бриллиантами не менее в десять карат и кожаного мешочка, наполненного алмазами и бриллиантами разных размеров. Подержав в руках эти сокровища, мы все положили обратно и закрыли на ключ. Я попросил Элю унести эти сокровища, сам же занялся ликвидацией наших поисков: вернул назад изразцы, вынул алмаз положил пока в грудной карман рубашки. Через пару минут вернулся отец и мы вручили ему кусочек золота. Он повертел его в руках и снова отправился к знакомому. Вскоре пришла Зинаида и сообщила что она написала заявление, что ей стало известно о готовящемся преступлении и срочно было созвано совещание и подготовлены бойцы задержания. Она устало присела на диван и вопросительно посмотрела на дочь.

- Да, мама нашли. Пока говорить не хочу. Позже все покажу и отдам вам.

- Я на правах жениха прошу принять от меня небольшой подарок за такую умную, смышленую и замечательную со всех сторон дочь, - улыбаясь подлизывался я. Протянул ей руку и когда ее открыл только и услышал вздох восхищения.

- Мамочка, это очень дорогой и редкий желтый алмаз, - улыбаясь призналась Эля.

- Не хочу даже предполагать стоимость этого экземпляра, но никакими сокровищами не оценить достоинства Вашей дочери, - от всего сердца признался я, бросая обезумевший влюбленный взгляд в Элю. Такой Зинаиду Павловну я еще не видел: с нее спала маска строгой, респектабельной женщины, она была уставшей, но счастливой, что пока все получается, как задумали. Чтобы время не проходило даром Эля предложила убрать в квартире. Мы дружно взялись за работу и течении каких-нибудь тридцати минут квартира приобрела идеальный вид с картинами неизвестных авторов на стенах, начищенных подсвечников и канделябрах на старинных комодах. Мне нравилась эта квартира с ее старинным интерьером и высокими лепными потолками.

- Эля открой отцу, - попросила Зинаида Павловна дочь, когда только через пару секунд услышали характерные шаги в подъезде. Мы невольно переглянулись, а Зинаида Павловна продолжила, - А что вы хотели? За столько лет совместной жизни я его за полкилометра чувствую, - пошутила она. Отец зашел взволнованный и протянул пачку сто долларовых купюр. Знакомый за кусочек золота выдал ему две с половиной тысячи долларов. Две тысячи аккуратно сложили в непромокаемый пакет, и мы с Элей спустились вниз, сели на скамейку возле подъезда общаясь как старые знакомые. Только успели спрятать пакет как из-за угла дальнего дома появилась фигура Вадима. Мы подскочили и спрятались в подъезде. Вадим медленно подошел к подъезду и сел на лавочку. Я слегка высунулся и спросил:

- Вадим, как все прошло?

- Все нормально, - слегка вздрогнув от неожиданности ответил парень. - Где друг? Не тяни все живей рассказывай, - выходя из себя буркнул я.

- Сидит и ждет меня недалеко от отделения милиции. Как вы и говорили, он никуда не пошел и не звонил, передрейфил. Обрадовался, когда меня увидел и поверил всему что я ему рассказал. Вместе звонили лейтенанту Болт и подтвердил мои слова. Очень довольный что я деньги нашел, надеется откупиться.

- Как участковый отреагировал на звонок?

- Не поверил. Сейчас в машине сидит и наблюдает за нами возле того дальнего дома. Я все нашел, пойду на встречу, помолитесь за меня, - очень серьезно сказал Вадим.

- Не беспокойся тебя уже ведут, - приободрил его я. Вадим встал с лавки и пошел в противоположную сторону от направления прихода. Постояв немного я отправился за Вадимом. Машины лейтенанта уже не было. До отделения было не меньше пятнадцати минут ходу, и я поспешил. На противоположной стороне от комнаты участкового возле раскидистой ивы стояла ажурная лавочка, на которой я и обосновал наблюдательный пункт. Вечер выдался теплым и в комнате было открыто окно что улучшало видимость происходящего внутри. Меня же с такого расстояния сразу заметить сложно, тем более если не знаешь в лицо. Вот Вадим заходит к участковому, он чем-то недоволен. Из бусика припаркованного за углом выскакивают человек пять с автоматами в черной одежде и в балаклавах. «Началось» - пронеслось в голове и через пару секунд парни врываются в комнату и захватывают участкового. Еще через несколько минут вышел взъерошенный Вадим и остановился растерянный на крыльце ворочая вправо и влево головой. Еще через минуту к нему подбежал Игорь и о чем-то расспрашивал друга. Вадим заметил меня и пошел на встречу. Мы пожали друг другу руку, и я попросил больше не участвовать в сомнительных мероприятиях. Игорь меня узнал и стоял недоумевая. Мы распрощались и разошлись. Я подождал пока лейтенанта увезут и направился назад к Эле. Позвонил, дверь открылась и на пороге меня встречала вся семья Седых-Мостоловицы, было приятно. Они предложили поужинать вместе. Я долго не сопротивлялся, потому что очень проголодался. Ужинали в зале, где на столе по центру примыкая друг к другу стояли две шкатулки. Эля раскладывала торт, когда к нам обратился Сергей Андреевич, на протяжении ужина о чем-то усиленно думая.

- Напомни мне Артур кем ты работаешь в училище.

- Преподавателем дирижерских дисциплин, - удивленно ответил я.

- Так, через пару недель, Эля летит в Париж на симпозиум молодых психологов. Работа, направленная в начале лета, выиграла грант на участие, и я думаю тебя тоже надо направить в качестве иллюстратора. Так мы и камешки перевезем и нам спокойнее за дочь будет. Завтра я свяжусь с организаторами и передам нашу просьбу. Вы как не против, молодой человек, провести недельку в Париже с красавицей невестой? - с хитрой ухмылкой спросил Сергей Андреевич.

- Я нет, а что нам скажет невеста?

- Я не против.

- Не против чего? Не против невесты, или не против иллюстратора, или не против недели свадебного путешествия? Так не против чего вы Элеонора Сергеевна не против?

- Не против всего и побольше, - заливаясь лучезарным смехом закончила она.

VII.

- Не дует? Может окна закрыть? - обратился к нам на чистом русском языке водитель француз. Звали его Николя. Он посмотрел на наши ежесекундно округляющие глаза и разразился гомерическим хохотом. И вот, здрасте, это наш Николя, который с момента нашего знакомства произнес только несколько русских слов и то так коряво, что мы подумали не с Алжира ли наш проводник. Хотя можно было бы догадаться что что-то не так, очень он уж исполнительным и предупредительным был. А какой спектакль он разыграл с бутылкой водки, требуемой таможенником на досмотр. Он не выпускал из рук бутылку, плакал от обиды что у него забирают единственное сокровище нашего государства. Он уже однажды был в Белоруссии, испробовал этот лучезарный напиток и так влюбился что жить без нее не может. Очень ругался что разрешили перевезти через границу только одну бутылку, да и ту пытаются забрать. Так и не отдал. Что из-за бутылки водки на международный скандал нарываться, наверно, подумал таможенник, видя собрата по несчастью, если внимательно приглядеться к носу, махнул рукой и пропустил без досмотра. Ни чего мы так не боялись досматривать как эту бутылку водки полностью до конца заполненную камушками. Эту прекрасную, но гениальную в своей простоте идею нам предложил Сергей Андреевич. Пока готовились паспорта и другие выездные документы, я в качестве охранника жил в квартире Эли. Мы прекрасно расположились в четырех комнатах. И только после Франции решили, что будем обсуждать дальнейшие планы. Сначала эта неофициальная притирка меня немного беспокоила, но по прошествии первой недели я понял, что мне очень уютно и тепло в этом доме. Фокус в том, что телевизор был во всех комнатах, но не в зале. Зал использовался для чтения газет, журналов, бесед о текущих мировых проблемах и совместных чаепитиях. Все настолько были заняты что вместе посидеть и поужинать за неделю выпало только два раз. Для меня было новым, что за место под солнцем надо бороться. Это мы так называли очередь, которую занимали с утра чтобы вечером поработать за большим столом в зале. Он большой и это очень удобно разложиться по всему столу и вроде все разбросано, и вроде все под рукой. Мне только раз повезло поработать за большим столом и скажу это классно.

- Так окна закрыть или нет? - вновь поинтересовался Николя.

- Тебе как? - спросил я у Эли.

- Все хорошо, - ответила девушка.

- Спасибо, пока нет, - начал я беседу. – Николя, позвольте задать личный вопрос? Вы говорите на чистейшем русском языке, даже странно.

- Ничего странного. Моя бабушка была русской, и они с родителями с раннего детства заставляли меня разговаривать на русском языке. В библиотеке брали Пушкина, Толстого, Некрасова, Фета, Есенина и многих других русских поэтов и писателей. Странно как я в детстве ненавидел русскую культуру, а в юношестве зачитывался Пикулем, Булгаковым, особенно его «Мастер и Маргарита» зачитал до дыр. Но к стыду своему многого не понял. Я всегда считал, что писать можно проще и не так вычурно, в смысле сложно. Наверно стремление постичь свои корни и привело меня в психологию. Да-да, я профессор института психологии университета Париж V Декарта.

- Стоп, так это вы прислали мне приглашение на симпозиум? - догадалась Эля.

- Да, это я, - подтвердил ее подозрение Николя.

- В таком случае вы являетесь организатором и главным спонсором мероприятия Николя Мартини. Да?

- И еще раз «да», только ударение в фамилии на последнюю букву «И», - смущаясь согласился он. - Но вот что поразительно, мы с вами, мадемуазель, занимаемся исследованием одного и того же аспекта психологии. Когда я нашел вашу работу был приятно удивлен, что кто-то еще так внимательно его изучает. Но ваш взгляд на проблему шире, и вы затрагиваете такие нюансы человеческой психики, до которых я бы, честное слово не докопался, может быть, в этом столетии. Я сразу поделился своими мыслями с коллегами и родными. Друзья и коллеги давно отмечали, что научная мысль в России и Белоруссии шагнула далеко и теперь настало время обмениваться опытом. Очень странно повела себя бабуля, узнав вашу фамилию Седых-Мостоловица. Я правильно произнес ее? - поинтересовался Николя.

- Да, - ответила Эля.

- Весь следующий день бабуля проводила усиленную «артподготовку»: почему бы мне не организовать и не возглавить научный симпозиум для популяризации своего научного направления; с участниками проблем не должно быть, хотя бы эта девочка которой я восхищался вчера, только в институте будет как минимум десять человек, занимающимися этим или похожими направлениями; студентов возьмешь для решения вопросов организации, им это будет интересно и полезно; вопрос с деньгами бабуля взяла на себя, она у меня обеспеченная и может себе позволить. Я долго не думал, идея меня вдохновила, и мы со студентами начали работу по подготовке симпозиума. Все приглашенные профессора подтвердили свое участие и даже больше, поэтому мы расширили рамки мероприятия: первый день - научные работы и их обсуждение; второй день - день знакомства с университетом и Парижем, много участников впервые посетят Париж; третий день - доклады и практические мероприятия, праздничный ужин; четвертый день - отъезд участников. Кстати, вам передали, что ваши выступления запланированы на первый и третий день?

-Да, я готова, - ответила Элеонора и спряталась за мое плечо. – Николя позволите снять обувь, мне так удобнее будет?

- Конечно-конечно, - улыбаясь разрешил он. Эля сразу сбросила туфли и ее стройные ножки расположились на широчайшем кожаном сидении, от чего она превратилась в маленькую девочку, не хватало только косичек. Николя посмотрел в окно заднего вида и улыбнулся.

- Эля вы как маленький котенок и непонятно как такое чудесное создание обладает настолько могучим и пытливым умом, так грамотно выстраивает свои мысли, просто невероятно.

Целый день в дороге: сначала через Белосток направились в Варшаву, затем Лодзь, Познань и, наконец, Берлин. Ночевали в лесу в придорожном отеле. С начало мы хотели оплатить проживание и ужин, но Николя чуть ли не со слезами на глазах упросил нас предоставить это право ему.

- Во-первых, в приглашении было четко прописано что принимающая сторона берет на себя все расходы, - умолял Николя. - Во-вторых, вы наши особые гости. И, наконец, если бабуля узнает, что вы взяли на себя хоть часть расходов она с легкостью может отказаться от финансирования всего мероприятия. Бизнес, есть бизнес. И не спорьте я вам заказал прекрасный номер с широкой двуспальной кроватью, а сам буду спать в одноместном.

- Николя, видите ли, мы пока еще не в том статусе, чтобы делить единое ложе, - сказал я. Эля кивком подтвердила мои слова и показала пустой безымянный палец.

- Но глядя на вас, на ваши трепетные отношения друг к другу, я подумал…. Это загадочная русская душа. Я никогда не пойму вас русских.

- Мы белорусы.

- Что? - переспросил Николя.

- Мы белорусы и понять нас еще сложнее.

- Oh my God. Пошлите отдыхать молодой человек, - предложил Николя. Мы потом часто вспоминали эту ночь. На огромной кровати по краям расположились два парня и проснулись на полу, так боялись нечаянно приблизиться друг к другу. На утро проснувшись мы долго смеялись и это задало тон всей дальнейшей поездке. Николя был замечательным собеседником, с развитым кругозором и энциклопедической памятью. Всю дорогу он рассказывал о пролетающих мимо больших города и не очень. Берлин, Ганновер, Кельн, Аахен, Монс (Бельгия) и Париж были ему как родные. Он так много знал историй о этих городах, что мы с Элей сидели, раскрыв рот. В Париж мы приехали поздно вечером. Николя привез нас в гостиницу, но теперь нас ждали два номера через стенку с прекрасным видом на сверкающую Эйфелеву башню. Напоследок спросил все ли устраивает, попрощался и напомнил, что завтра открытие начнется в двенадцать, а выступление Эли поставлено на пятнадцать часов тридцать минут. Мы сразу приняли душ и заснули блаженным сном наполненные за этот день до краев впечатлениями, смехом и приятным общением с умнейшим человеком. Весь следующий день был насыщен встречами, разговорами, знакомствами, рукопожатиями, улыбками, вернее, целым морем улыбок. Симпозиум проходил в Университете Париж III или как его негласно называют Новая Сорбонна, расположенного в Латинском квартале на левом берегу Сены. Он состоит из 13 факультетов по изучению гуманитарных наук, таких как: языки и литература, театроведение, киноискусство и коммуникации, и история цивилизаций. Современное шестиэтажное учебное заведение из стекла и металла, с маленькой фишкой. На трех этажах по шесть штук вряд расположились фотографии восемнадцать молодых людей с различными эмоциями: от горя до безумного счастья. Мы около получаса потеряли, рассматривая эту иллюстрации. Николя успокаивал нас что возле этих окон задерживаются и по дольше.

Выступления проводились в большом зале, уставленном столами, и молодые красивые парни и девушки похоже студенты следили чтобы на столах не заканчивались вино, закуски и фрукты. Эля переживала перед выступлением, и я как мог поддерживал ее. Она уверенно вышла на сцену и спокойно начала выступление. С каждой минутой ее голос крепчал и уже через пять-шесть минут она свободно излагала материал. Вдруг из-за ближайшего столика первого ряда встал беловолосый пухлый старичок, больше похожий на гнома, а не на профессора психологии и что-то спросил у Элеоноры на английском. Она повернулась к профессору и ответила, только что я естественно не понял. Но ее ответ вызвал бурю эмоций у собравшихся, и они стали вскакивать с мест и что-то доказывать соседям по столу, выкрикивать. Я думал, что Эля испугается, однако у этой девочки характер Титана, если что касается науки и ее любимого дела. Она громким уверенным тоном продолжила разговор на английском, и присутствующие постепенно расселись по местам и стали с утроенной силой слушать эту девочку из Беларуси. Николя вначале испуганный вбежал в зал, но остановился и прислонившись к дверному косяку прослушал Элю до конца доклада. К нему подходили и что-то спрашивали, но он только отмахивался и отправлял спрашивающего куда угодно, а сам слушал, боясь упустить хоть бы слово. В заключении, Эля закончила выступление какой-то шуткой и взрыв хохота, и аплодисменты были ей благодарностью. Кто-то крикнул: «Браво» и это приветствие долгое время летало в зале переливаясь слева направо и обратно. Эля спустилась с кафедры и всю дорогу до нашего столика пожимала протянутые руки и что-то отвечала. Счастливая, раскрасневшаяся в красном платье, сейчас она была просто великолепна. Я не выдержал и поцеловал ее, и новая буря возгласов и аплодисментов взорвали зал и долго не успокаивалась. Вечером мы долго стояли на смотровой площадке Эйфелевой башни, рассматривая Париж, вглядываясь в окна парижан и обсуждали что парижане могли делать в такое время. Следующий день «убил на повал», взорвал наши чувства и навсегда влюбил в Париж. Часов в восемь приехал Николя и предупредил, что он наш гид на целый день и попросил собираться побыстрее так как у нас сегодня насыщенная программа. Он очень хотел показать его любимый Париж, вернее любимые места и вечером часам к пяти мы приглашены к бабуле, отказы не принимаются. Он был очень удивлен, когда через десять минут мы стояли возле его машины, а он на террасе гостиницы пил кофе. Николя, увидев нас быстро допил кофе и принес нам свой любимый напиток. Мы по достоинству оценили вкус и насыщенность кофе. Мы сели в машину и сразу окунулись в мир прекрасного. Николя был прав это был его любимый Париж: он выбирал такие дороги, такие ракурсы, такие углы обзора что и для меня уже к этому времени, побывавшему в городе он предстал совсем в ином свете. Это был неизвестный мне город только со знакомыми названиями. Но сколько он знал о городе, как он рассказывал это восхитительно. Эйфелева башня, Лувр, Нотр-Дам-де-Пари, Триумфальная арка, Елисейские Поля, Базилика Сакре-Кер, Монмартр, Мулен Руж, Площадь Согласия, Сент-Шапель, Остров Сите, Кладбище Пер Лашез, Опера Гарнье, Пантеон, Пале-Рояль, Музеи Родена и Пикасо, Мост Александра III - вот не полный список достопримечательностей, посещенных нами. Официальное приглашение поработать на кафедре с Николя мы получили еще вчера и огромную просьбу прочитать хотя бы пару лекция студентам института психологии. Было бы замечательно приехать хотя бы на недельку и спокойно побродить по этим старинным улицам. Эля со мной тоже согласна. Так утопая в своих мечтах, мы тихо по гравийке подъехали к трехэтажному ультрасовременному дому полностью из стекла и железа. На пороге нас ждала седовласая пожилая женщина. По трем элементам можно было отличить в ней хозяйку дома: благородная осанка, идеально сидящая старинная одежда пятидесятых годов прошлого столетия и размер бриллиантов в кольцах. Позади стоял пожилой садовник, молодой управляющий, повариха средних лет и молодая девчонка лет восемнадцати. Бабуля, как звал ее Николя долго всматривалась в лицо Элеоноры, держа за руку в продолжительном рукопожатии, и на чистом русском произнесла: «Антуанетта». За тем она представила своих работников: садовника звали Иван, управляющего бабуля называла Сережа (он поправил как Серж), повариха - Агафия, помощница по дому - Вася или Василиса. Кроме управляющего их имена настоящие, они дети и внуки русских эмигрантов.

- Прошу гости дорогие в мой дом. Вы устали наверно? Николя бывает просто невыносим, когда кому-нибудь показывает Париж, стрекочет как стрекоза.

- Вы знаете, а нам очень понравилось, Антуанетта, - поддержала разговор Эля.

- Зовите меня лучше бабуля, как Николя, мне даже приятно. Проходите, пожалуйста, - после этих слов она превратилась в милую бабулю. Квартира внутри была гораздо больше, чем можно было представить снаружи. Огромный зал почти весь занимал огромный стол с множеством тяжелых деревянных стульев. Вообще квартира напоминала органичное объединение старины и современности: рядом с картинами современных автором в углу висит старинная икона, на ультрасовременной кухне разложены большие деревянные ложки, на современных воздушных металлических стеллажах стоят старинные книги.

- Примите ванну и спускайтесь к столу. Элеонора, будь добра, моя девочка, надень то, что лежит у тебя на кровати. Глаша, отведи Элеонору в ее комнату и покажи молодому человеку его. Вас Артуром нарекли?

- Да, - согласился я.

- Идите дети мои и не спешите, мы все успеем.

Каждая комната в доме имела собственную ванную комнату, поэтому я спокойно помылся, привел себя в порядок, захватил рюкзак и спустился вниз в зальную комнату. Комната преобразилась: на окнах появились шторы из органзы, создавая ощущение воздушности помещения; стол был сервирован на несколько человек, но имея громадные размеры казалось, что он наполнен на одну треть; верхний свет был выключен, но на столе появились несколько больших старинных подсвечников по пять свечей в каждом, похоже из золота; комната окунулась в приглушенный приятный свет и нежное потрескивание свечей настраивало на приятную беседу. Появление Элеоноры вызвало у присутствующих блаженный трепет. Неописуемая, благородная красавица ввела гостей и хозяев дома в шок. Беседуя с Николя о сложностях организации больших международный мероприятий, я увидел, как он застыл, глядя поверх моей головы. Медленно разворачиваясь, я заметил, что все взоры были обращены на лестницу, по которой медленно спускался ангел. Безумно красивое приталенное платье выгодно подчеркивало стройную фигуру Эли. Слегка колыхаясь воздушное платье создавало ощущение сложенных крыльев. Последние несколько ступенек Эля спорхнула и подойдя к бабуле поклонилась в реверансе. Бабуля улыбнулась и пригласила всех за стол. Находящиеся в зале сели согласно выставленных табличек, мы Элей были напротив бабули и Николя. Эля напротив бабули, я напротив Николя, возле меня обосновался управляющий, напротив садовник, рядом с бабулей Глаша, а рядом с Элей Василиса. Но сидели они только изредка, когда кто-то говорил тост. Все оставшееся время они то приносили яство, то уносили и меняли на другие. Только салатов было не менее десятка, три горячих и оставшихся не тронутыми более двадцати блюд. Управляющий наливал всем шампанского для тостов, затем кто что попросит, летал вокруг большого стола и очень обижался если кто брал бутылку и хотел налить себе сам. Мы быстро привыкли к этой игре и в дальнейшем только глазами показывали какой напиток хотели бы попробовать и кивком головы останавливали наливающего. Это было приятно и Серж делал это очень элегантно. Меня приятно удивило что возле моего столика незаметно появилась подставочка, на которую я повесил рюкзак.

- По старой доброй русской традиции первый тост в семье предоставляется главному или самому старшему члену семьи, - начала бабуля тост, а так как в нашей семье я, уж извините, самая старая то мне и начинать. Уважаемые, Элеонора и Артур, разрешите поднять этот бокал за знакомство, - когда все выпили она села и продолжила. - Если б вы только знали, как нам важна встреча с вами. Василиса принеси фотографию, стоящую на моем столике. Элечка, какое впечатление произвело на присутствующих платье мы уже видели, а тебе в нем удобно? - поинтересовалась бабуля.

- Оно великолепно, сидит прекрасно, только мама могла мне выбирать так платья, спасибо, - ответила Эля.

- Прекрасно, что тебе понравился мой подарок, - подчеркнула бабуля. - Посмотрите знаете вы кого-нибудь на этой фотографии? - спросила бабуля и протянула нам старую фотографию, на которой была изображена счастливая семья из пять человек.

- Не может быть, этого просто не может быть, - удивилась Эля. - Это же Радевичи, да?

- Да, - полными слез глазами подтвердила бабуля. - Как ты узнала?

- Ее, единственную, трепетно хранила моя семья с 1930 года. Моя мама рассказывала, что дед Михаил Михайлович Мостоловица очень дорожил этой фотокарточкой, часто разговаривал с ней и за что-то просил прощения. Вот Франтишка Радевич, его мать Софья, жена Анастасия, и дети Илья и Лиза.

- Это они Николь, я нашла их, родные мои. Как я долго вас искала, - рыдая бабуля обошла стол и стала обнимать и целовать Элю и меня. У всех слезы лились градом и все долго не могли успокоиться. Когда мы зареванные, но счастливые расселись снова за столом Элеонора рассказала, что отец, как и обещал приехал и привез драгоценности в их фамильный дом в Гродно, но там он застал только очень больную Анастасию. Эля попросила если вдруг бабуля знает рассказать о судьбе Софьи, Илюши и Лизы.

- После отъезда Франтишка лет восемь семья жила неплохо. Проживающие платили исправно, но с каждым годом их становилось все меньше. В конце 1930 года заболела Софья и через месяц умерла. Для семьи это был удар и все заботы о хозяйстве легли на одни руки. За пару месяцев до возвращения Франтишка заболела Анастасия, но как положено следить своим здоровьем она не могла так как усиленно работала. Она переориентировала свои квартиры на сдачу в наем на сутки и целый день с детьми работали: перестилали постели, носили белье в стирку, а в некоторых случаясь готовили постояльцам обеды. Однажды за три дня до приезда Франтишка Настя упала в обморок от усталости, сильно ушиблась и слегла. На следующий день дети побежали в лавку за хлебом и возвращаясь домой на них напали бродяги. Отобрали хлеб и до смерти избили Илью. Лиза так сильно плакала и кричала что сорвала голос. Молодая бездетная пара отнесла Илюшу в госпиталь, а Лизу взяли к себе домой. Илья прожил еще ночь и скончался. Лизу серьезно подкосила эта новость. Она и так была истощена и напугана, что скажет мама ведь она не уберегла младшего брата. Лиза часто теряла сознание, но она очень понравилась молодой девушке, и она всей душой хотела спасти ребенка. Семейный доктор посоветовал отвезти девочку за границу и там подлечить психику и истощение. Как странно судьба играет с человеческими жизнями. На мгновение, перед самым отъездом Лиза снова побывала в родном доме. Когда она зашла в квартиру, то увидела атрибуты смерти: зеркала закрыты темной тканью, посередине стоял стол и рядом стояли стулья, везде разбросаны лапки ели и везде незабываемый запах смерти. Она вышла из квартиры и возле подъезда подошла к молодой женщине взяла за руку и сказала: «Уйдем от сюда, мама», - закончила свой рассказ бабуля. Элеонора в продолжение рассказала все что она знала о своей семье и заставила меня рассказать про наши встречи с «мои могучим призраком». После окончания рассказа я у Васи попросил принести большую миску и марлю. Василиса исчезла. Я потянулся и вытащил из рюкзака пакетик с пирожками и на освободившуюся тарелку высыпал кучку пирожков, только два пирожка вынул. Надломив их, я вынул два целлофановых мешочка и через секунду на руке у меня красовались кольцо и брошь с бриллиантами. Их я отдал Эле, она передала бабуле. Вернулась Василиса с миской и марлей. Я достал бутылку водки. Все категорически отказались ее пить, но я был неумолим и пока открывал ее Николя рассказал, как он яростно воевал на таможне за эту бутылку водки. Откупорив бутылку, я поставил ее перед собой, затем взял миску закрыл сверху марлей и стал медленно выливать содержимое в миску и вместе с водкой на марлю стали высыпаться алмазы. Эля сказала, что наконец она смогла выполнить волю дедушки и состояние Франтишка Радевича вернулось к своим законным хозяевам. Бабуля протянуло кольцо с бриллиантом мне и сказала, что, когда буду готов отдать своей невесте. Я взял кольцо подошел к Элеоноре, встал на одно колено, протянув кольцо, предложил руку и сердце. Она позволила надеть кольцо на палец и согласилась стать моей женой. Долгий поцелуй и крики «Ура» и «Браво» еще долго разлетались по залу. Бабуля взяла из миски около тридцати алмазов и бриллиантов и отдала Эле приданное будущим детям. Обмен подарков проходил с улыбками и со слезами на глазах от радости приобретения близких и уже родных людей. Мы долго потом беседовали, рассказывали свои и чужие жизненные истории. «TEPSIVA, TEPSIVA», - несколько раз повторила бабуля, и продолжила, - я знаю, как это переводиться. Это слово несколько раз мне бабушка говорила. Это с финского языка переводиться как «для умных или эффективных».

На следующий день мы возбужденные приехали на симпозиум и заметили, что посетителей в зале увеличилось не менее чем в три раза. Появились профессора с других кафедр, пришло много студентов. Выступление Элеоноры произвел фурор и уже не менее в пяти газетных изданиях Парижа были статьи о молодом перспективном ученом из Беларуси. Еще до входа в зал симпозиума журналисты засыпали Элю вопросами. Она перешла с французского на английский, что вызвало всеобщее одобрение. Она в течении десяти минут отвечала на вопросы и где-то даже шутила. Николя потом мне рассказал про одну шутку. Когда ей задали вопрос кто ее сопровождает, она ответила, что до вчерашнего вечера я был иллюстратором симпозиума, сегодня жених. Доклад мы отработали на ура, если анализировать реакцию в зале. Он тоже имел успех и весь последующий вечер Эля была нарасхват. Бабуля приехала с Сержем и Васей, поинтересовалась не ревную ли я Элю ко всем. Я ответил, что это ее жизнь и не имею права мешать ей развиваться. Бабуля сказала, что я молодец отдала мне «на растерзание Сержа и Васю». Мы отдохнули славно: и я, и Серж, и Василиса. На следующий день в самолете после двух часов полета мы с Элеонорой уснули и вдруг сквозь сон я слышу слова: «Спасибо от Франтишка. TEPSIVA - для умных». Я резко открываю глаза и смотрю на Элю. Она тоже только открыла глаза и когда наши взгляды встретились мы все поняли, улыбнулись и крепко поцеловались. В один голос повторили: «Для умных».

апрель 2021

[1] Здесь и далее пояснения автора. Кошик - местное название плетеной корзины, для переноски картофеля