Судьбы проклятых

Часть 1. Измена. Глава 1

17 мая 1823 года. За два дня до суда

Техас, город Высперкросс

За решёткой светила полная луна. Её тонкие лучи падали на деревянный пол и едва касались сапог Беннетта. Мужчина сидел, прислонившись к холодной стене, в который раз прогоняя в памяти события последних дней.

Да, именно последних, — подумал он с горькой усмешкой на потрескавшихся губах. — И вой койота — самое то в столь недобрый час.

Глядя пустым взором на каменную кладку, Беннет всё больше сомневался. Правильно ли он поступил? Насколько далеко всё зашло? Что будет с Грегори? Хотя последнее волновало его меньше всего. И всё же... всё же...

Неподалёку скрипнула дверь, и следом за этим послышались тяжёлые шаги.

— Беннетт?! — в Высперкроссе шерифу было достаточно лишь метнуть суровый взгляд, чтобы любой из жителей дрожал от страха. Почти любой. Беннетт всегда держался, хотя и догадывался, на какие подлости способен Бойд. — Встать!

Вот и сейчас заключённый лишь повернул голову и ухмыльнулся в ответ.

— Доброй ночи, шериф, — прохрипел он, глядя вошедшему прямо в глаза. — Вижу, важные дела вновь не дают вам спать?

— Издеваешься?! — усатый мужлан схватился за прутья решётки и дёрнул их на себя, будто силился вырвать их корнем и забить до смерти глумящегося над ним пленника. — Чёртов ублюдок! Да как ты вообще смеешь смотреть мне в лицо, после того, что совершил?!

— Так же, как и остальные, — с этими словами Беннетт перевёл взгляд на высокого парня, что сидел неподалёку за столом, и обратно на шерифа. — Мистер Бойд, давайте будет уважать друг друга и не...

— Уважать?! — шериф ругался, брызжа слюной. Его глаза покраснели от гнева, а решётка тихонько заскрипела. — Да чтоб твою печень выклевали грифы, а ты смотрел на это и не мог пошевелиться! Тварь! Да я лично...

— Сэр? — подал голос парень, прервав своего начальника. — Прошу вас, успокойтесь. Мы будем судить мистера Роджерса по закону. Вы же сами того хотели.

Шериф даже не посмотрел на своего помощника. Однако же замолчал и оттолкнулся от решётки, отступив на несколько шагов.

— Да, — наконец выдохнул он. — Будем. Каждая тварь — создание Божье и заслуживает снисхождения.

— Снисхождения? — Беннетт вновь усмехнулся. — Слишком много вы о себе думаете, мистер Бойд. Вот уж кому оно точно необходимо, так это вашей банде.

— Банде? — удивлённый шериф снова посмотрел на помощника, но тот лишь недоумённо пожал плечами. — Беннетт, боюсь, что ты переступил черту. Я понимаю, после того, что случилось...

— Нет! — внезапно пленник вскочил на ноги и проворно бросился к решётке. — Ни черта ты не понимаешь! Никто из вас этого не поймёт! Кроме одного человека! Того, кто во всём виноват! А вы...

— Довольно! — грубо прервал его шериф, поправив пояс. — Ваше семейное проклятье добралось и до тебя. Всё могло закончиться совершенно иначе, будь ты чуточку умнее. Сперва Барнабас, потом Роберт...

— Нет никакого проклятья! — зло прошипел Беннетт, глядя на собеседника. — И никогда не было! Вы только и говорите о нём, а между тем невинные жизни покидают этот мир! И никто не в силах изменить прошлое!

— Именно так, — согласился с ним шериф. — Да, Беннетт, ты прав. Если б твой дед не совершил в ту ночь роковую ошибку, всё могло бы сложиться по-другому. Но теперь мы имеем лишь то, что ты, словно одинокий и побитый волк, считаешь свои последние дни в заключении. И если бы ты решился нам помочь...

— Нет, — Беннетт отошёл от решётки и покачал головой. — Вы знаете, чего я хочу. Приведите Грегори, и пусть он во всём сознается. Тогда-то мы и решим нашу проблему. А мне терять уже нечего.

— Идиот, — шериф не сдержался и сплюнул на пол. — Ты просто монстр, Беннетт! И гореть тебе в аду! — с этими словами он развернулся и направился к выходу, и уже оттуда крикнул помощнику: — Томи, не корми и не пои эту тварь до суда! — повернулся к Беннетту с омерзением в глазах. — Пускай издохнет прямо здесь, словно плешивая псина!

Дверь захлопнулась, и в камере воцарилась тишина. Беннетт присел обратно на пол и вновь упёрся взглядом в стену, желая хоть немного привести в порядок разворошённое сознание.

— Мистер Роджерс? — послышался голос помощника шерифа. — Беннетт?

— Да, мистер Фэлтон? — безэмоционально ответил Беннетт, даже не посмотрев в его сторону.

— Ты же понимаешь, что творишь? — поинтересовался тот. — Помоги нам. Всё зашло слишком далеко. На твоей душе огромный грех, который ничем не отмыть. Но может...

— Нет, мистер Фэлтон, — всё тем же голосом отозвался Беннетт. — Не может...

***

13 мая 1823 года. За 5 дней до суда

Техас, город Высперкросс

Солнце клонилось к горизонту, когда Беннетт, наконец, прискакал на ферму Хартсонг. Оставив лошадь в стойле, направился к дому, где на крыльцо уже выскочил малыш Эйвори.

— Папа! — радостно воскликнул шестилетний мальчишка и побежал к отцу, раскинув руки.

— Эйвори! — Беннетт присел на колено, чтобы поймать мелкого сорванца. Ласково потрепав того по макушке, посмотрел вперёд. У двери в дом стояла самая красивая женщина, которую он только встречал в своей жизни. — Сара?

— Мистер Роджерс, — улыбаясь, отозвалась она, неспешно спускаясь по ступеням. — Вижу, вы сегодня принесли добычу к нашему столу.

За столь приятной встречей Беннетт и позабыл, что держал в руке пару тушек зайцев. Мужчина встрепенулся и поднялся на ноги.

— Боже, я до сих пор перед тобой робею, — со смущённой улыбкой произнёс он, когда супруга подошла ближе.

— Брось, Беннетт, — её щёки залились румянцем. — Столько лет прошло. Ты слишком много мне льстишь.

— Если бы, — хмыкнул он и, отдав зайцев сыну, приобнял жену за талию, чтобы притянуть и впиться в пылкие губы. — Лесть — это ложь. Я никогда не смогу тебе солгать.

— Неужели? — казалось, что её голос дрогнул, но она быстро отвела взгляд назад и забрала «трофеи» у сына. — Опять ты испачкался, — Сара покачала головой. — Вечно ты так...

— Не сто́ит ругать сына, — улыбался Беннетт, идя вместе с ними в дом. — Он должен научиться постоять за себя, — вновь потрепал его по голове. — В нашем мире никак иначе.

— Да, — печально вздохнула женщина. — Наверное, ты прав.

Ужин прошёл в непринуждённой атмосфере. Впрочем, как и всегда в последнее время. Прошлое постепенно забывалось, но иногда, глядя на жену, Беннетт понимал, что полностью залечить её разбитое сердце не сможет никто и никогда. И, к сожалению, он прекрасно её понимал. Роберт... он был...

— А сколько ты сегодня видел индейцев? — азартно спросил Эйвори, вырвав главу семейства из собственных мыслей.

— Индейцев? — удивлённо переспросил тот. — Ни одного, Эйвори. Ты же знаешь, что поблизости нет ни единого племени. Можешь быть спокоен.

— Жаль, — опечалился сын. — А хотелось бы, — и снова возбуждение в голосе и блеск в глазах. — Вот если б они напали на нашу ферму, то ты бы всех застрелил и стал настоящим героем!

— Эйвори! — укоризненно произнесла Сара. — Нельзя же так. Любое убийство, абсолютно любое, это тяжёлый грех перед Господом нашим. Так что не заставляй отца грешить перед Богом.

Беннетт с благодарностью посмотрел на неё. Если бы он только знал, насколько пророчески окажутся её слова... но в тот день всё было иначе. Они наслаждались единением и любовью. Пускай лишь втроём, но это была их семья, ради которой Беннетт готов был заложить собственную душу.

Оставшийся вечер семейство Роджерсов провело за праздной болтовнёй. Беннетт рассказывал об охоте, а Эйвори всё это время слушал, приоткрыв от удивления рот. Сара довольно улыбалась, видя эту картину. Потом наступил и её черёд, тогда-то женщина похвасталась, что их сын потихоньку учит алфавит. Беннетт был счастлив, услышав это, и похвалил отпрыска, отчего тот залился густой краской.

А когда небо над Высперкроссом потемнело, и растущая луна выглянула из-за высоких холмов, Беннетт остался один в гостиной. Сидя в кресле с бокалом виски, он смотрел на огненный танец в камине. Языки пламени взметались ввысь, чтобы тут же исчезнуть и дать жизнь новым. Беннетт не понимал, зачем им это, да и вообще... как его мысли привели к столь глупой, хотя и интересной, аналогии.

Сара увела Эйвори в его комнату, где пыталась уложить неугомонного мальчугана. Да, так было каждый раз, когда Беннетт приезжал с охоты и рассказывал истории, большинство из которых никогда и не было. Но разве шестилетнему мальчишке стоит об этом знать? Он жаждал приключений, как и любой нормальный юнец в его возрасте. Жаль... что слово «нормальный» с их семьёй имело мало общего.

Погрузившись в себя, Беннетт слышал лишь треск горящих дров. Поэтому, когда его оплели нежные руки, он вздрогнул от неожиданности.

— Ого, наш великий герой не заметил опасного хищника, что к нему подобрался? — игриво спросила Сара, прижавшись к мужу лицом. — Как же ты теперь выкрутишься?

— Разве мне это необходимо? — в тон ей переспросил Беннетт и, отставив бокал, повернулся к любимой, чтобы поцеловать. — Может, мне нравится быть в плену у столь очаровательной особы?

— Так я тебе и поверила, — Сара потянула его за собой, заставив встать из кресла. — Ты же обещал сыну быть сильным и смелым.

— Я всегда держу своё слово, — улыбнулся он и обнял супругу. Оказавшись с ней лицом к лицу, вдохнул аромат её волос и на мгновение зажмурился, силясь запомнить этот момент. А после страстно прошептал: — И сегодня я обещаю подарить тебе незабываемую ночь.

— Какой роскошный подарок, мистер Роджерс, — Сара уже расстёгивала пуговицы на его рубашке. — Даже не знаю, достойна ли я подобного.

— Весь мир к твоим ногам, дорогая, — произнёс он и впился в её губы.

Она ответила на поцелуй, но почему-то неуверенно, будто что-то тормозило женщину. Беннетт слегка расслабился и вновь посмотрел в её огромные зелёные глаза.

— Сара, что-то случилось?

— Прости, — она виновато отвела взгляд. — Я... не знаю, Беннетт. Мне сегодня вновь приснился Роберт... ты же понимаешь...

По её щеке скатилась одинокая слезинка. Беннетт разделял её чувства, поэтому покрепче прижал жену к своей груди, и тогда она разрыдалась. Как и всегда, уже который год подряд. Боль не утихала, да никто и не собирался её глушить. Забыться лишь на время, чтобы уже через неделю жуткие воспоминания вновь встали перед глазами, заставляя сердце сжиматься от душевных мук.

— Прости, прости... — через несколько секунд Сара вытерла слёзы, хотя всё ещё стыдилась поднять взгляд. — Я не должна была...

— Нет, это правильно, — Беннетт повернул её лицо к себе. — Роберт был и моим сыном, и я разделяю твою боль, дорогая.

— Да... — прошептала она. — И всё же... ты слишком добрый человек, Беннетт. Ты не знаешь всего.

— Чего именно? — он слегка напрягся.

На мгновение Сара замолчала, силясь подобрать слова, но так и не нашла что сказать.

— А что, если я недостойна той любви? — тихо спросила женщина.

Беннетт почувствовал её лёгкую дрожь, отчего вновь прижал к себе.

— Не говори глупостей, родная. Я всегда буду тебя любить, что бы ни случилось.

Глава 2

Аромат её волос и кожи дурманил разум даже во сне. Эта бурная ночь, в которой каждый отдавался партнёру без остатка, должна остаться в памяти на долгие годы. Впрочем... в последнее время они любили друг друга сильнее, чем когда-либо. Вот только не желали признаваться почему именно. Ни друг другу, ни себе самим.

— Беннетт? — лёгкое прикосновение к плечу заставило мужчину вырваться из царства снов и открыть глаза. Повернувшись набок, он сперва обрадовался голосу супруги, но, увидев её испуганное лицо, сразу же напрягся и приподнялся на кровати.

— В чём дело? — спросил он, боясь предположить худшее.

— Эйвори... — женщина запнулась и виновато отвела взгляд.

Это начинало раздражать. Вчера вечером было то же самое, а до этого пару дней назад, и вот снова.

— Что с ним? — Беннетт вскочил с постели и схватился за одежду, готовясь бежать на помощь сыну.

— Сейчас всё хорошо, — наконец чётко ответила Сара. — Но сегодня у него вновь был приступ. Мне пришлось дать двойную порцию лекарства.

— Двойную? — опешил мужчина. — Но ему же может стать хуже.

— Ему и так плохо, Беннетт, — она приподнялась с кровати, сжав в руках подол платья. — Сейчас он спит. Но нам... придётся купить ещё лекарств у доктора Мейнса.

Беннетт застыл на месте, буравя жену строгим взглядом. Но на этот раз она не отвела глаза, а смотрела прямо, слегка вскинув голову, будто говорила: «Я не виновата, Беннетт, он и твой сын тоже. Помоги своей семье». И он сдался. Впервые за долгое время сдался под немым напором жены.

— И как часто?.. — Беннетт замялся, но Сара поняла его и так.

— Каждые несколько дней, — голос женщины дрогнул. После чего она шагнула к мужу и крепко его обняла. — Прости, Беннетт, я не хотела скрывать, но волновалась, что ты и так всё тянешь на себе. А мы...

— Не говори глупостей, — мягко перебил он, перебирая её золотистые кудри. — Конечно же, я поеду к Мейнсу. Но мне казалось, что у нас ещё достаточно лекарства.

— Было, — она всхлипнула и отстранилась от него. — Проблема в том... что я заняла у доктора Мейнса несколько ампул.

И вновь Беннетт скрипнул зубами. Но теперь уже ничего не ответил.

— Я...

— У нас сейчас что-нибудь осталось?

— Да, — кротко кивнула Сара. — Но, боюсь, этого хватит всего на неделю. А если приступы усилятся, то...

— Я знаю, — мужчина сжал кулаки.

Вот уже несколько лет они безуспешно боролись с неизвестной болезнью младшего сына. За это время успели объездить несколько городов, даже в неприметный Рокслин, где, по слухам, отдыхал один из лучших лекарей Америки. Однако все лишь разводили руками. А те, кто знал о слухах Высперкросс, напоминали Роджресу о его родовом проклятье. При этом приплетали ещё и смерть Роберта, что дико раздражало главу семейства. Но он держался, держался до последнего. Ведь если не он, то кто?

Сделав глубокий вдох, Беннетт прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

А что здесь думать? Разве я могу поступить иначе?

— Позволь мне сперва позавтракать, — он с улыбкой посмотрел на супругу. — После этого я сразу же отправлюсь в городок. Заодно решу кое-какие дела.

— Спасибо... — одними губами произнесла Сара и тут же страстно его поцеловала.

***

Мерный стук копыт по протоптанной дороге, тяжёлое дыхание лошади, да птичьи крики где-то в лесу. Вот и всё что слышал Роджерс, направляясь в городок. Солнце ещё не успело подняться к зениту, но уже неплохо припекало, отчего фермеру приходилось смахивать рукавом пот с лица.

Высперкросс и ферму Хартсонг разделала неглубокая пропасть, но с отвесными краями. Всего лишь семнадцать с половиной футов, однако же, дно было усеяно острыми камнями. Конечно, если человек везучий, то, рухнув туда, может выжить. Но при этом, он, словно кот, потеряет сразу восемь жизней и останется всего лишь одна. И то, скорее всего, проведёт он её хромая и с вечной болью в костях. И это в лучшем случае. Но Беннетт не слышал о везунчиках. Уже шестеро бедняг оставили на дне свои жизни со сломанными шеями и позвонками.

И каждый раз, переходя по дощатому мосту, Беннетт невольно смотрел вниз, туда, откуда на проезжающих веяло ледяное дыхание смерти.

Сегодняшний день не стал исключением. Мужчина опустил взгляд и присвистнул. На плоском камне он приметил дёргающуюся змею. Глупая рептилия зачем-то выбралась из укрытия. Возможно, планировала поохотиться, но не рассчитала то, что каменная поверхность успела прогреться, за что теперь пришлось расплачиваться. Беннет сильнее сжал поводья. Послышался тихий хруст пальцев. Ездока переполняла злость, ведь когда-то один из этих ползучих гадов полностью перевернул его жизнь. Забрал самое дорогое — родного сына. Поэтому Беннетт надеялся, что тварь сгорит прямо здесь, под его ногами, корчась в муках. Но...

— Мерзость, — от досады Беннетт сплюнул в пропасть и направил лошадь дальше.

А змея, тем временем, юркнула под камень и скрылась в его тени.

***

— О, мистер Роджерс! — из дома вышел невысокий худощавый мужчина в светлом костюме. Из-под шляпы пробивались седые волосы, но это никак не влияло на его настроение. — Рад вас видеть!

Сколько себя помнил Беннет, их доктор всегда был весел и жизнерадостен. Наверное, это из-за того, что ему приходилось бороться за жизнь людей, но для такой работы нет места грусти. Она способна сожрать изнутри, разорвать тебя заживо.

— Мистер Мейнс, — Беннет успел отправить лошадь в стойло, и теперь мог спокойно прогуливаться по городку. Хотя свободного времени у него на жизнь было маловато. — Взаимно.

Он снял шляпу и слегка поклонился доктору.

— Чем обязан столь неожиданному визиту? — седовласый медик вопросительно вскинул брови. — Мне казалось, что микстуры вам должно хватить на месяц вперёд.

— Да, видите ли, в чём проблема... — Беннетт прикусил губу от одной лишь мысли о том, что Костлявая протянула руки и к младшему сыну. — Припадки Эйвори участились, и мы с Сарой опасаемся, что лекарства может не хватить.

— Вот как? — доктор сразу поник и насторожился. — Это печальное известие. Я надеялся встретить новый день более радостно.

— Прошу прощения, мистер Мейнс, — Беннет пожал плечами. — Уверяю вас, что это желание обуревает меня во много сотен раз сильнее. Но реальность слишком сурова.

— Да, да, да, — задумчиво пробормотал доктор и поманил гостя за собой в дом. — Знаете, мистер Роджерс, данной микстуры осталось совсем мало. Мне придётся заказать её из Рокслина, но доставят её не раньше чем через неделю.

— Думаю, что нам вполне этого хватить, — кивнул Роджерс, вздохнув с облегчением.

Во-первых, новость о том, что микстура всё ещё есть в их городке, радовала. Ну а во-вторых, внутри дома было прохладно. Жар улицы уже успел прогреть даже кости Беннета. Он с детства терпеть не мог эти места. Но уехать так и не получилось. К тому же он повстречал Сару и...

— Буду искренне этому рад, — голос доктора вернул его на землю.

Они подошли к деревянному прилавку. Док открыл небольшой шкаф и достал оттуда несколько пузырьков с прозрачной жидкостью.

— Вот, мистер Роджерс, как вы и просили, — расплылся тот в улыбке, поставив пузырьки на прилавок.

— Да, — выдохнул Беннетт, чувствуя, как сердце учащённо забилось. Конечно, он не жалел денег на здоровье сына. Вот только и деньги не всегда водились в их семье. — Вот, прошу.

Достав из кармана несколько смятых купюр, бережно выпрямил и отдал доктору.

— Кстати, — Беннет посмотрел ему в глаза. — Сколько я должен за долг Сары?

— Долг? — на мгновение доктор опешил, но тут же спохватился. — А, не волнуйтесь, отдадите, как получится. Уверен, вы знаете, что делать, — он снова улыбнулся. — Всё же помогать людям — моё призвание.

— Благодарю, мистер Мейнс, — Беннет вновь поклонился ему и забрал лекарство, сложив пузырьки в небольшой мешочек и привязав его к поясу. — Всего вам доброго.

— И вам не хворать, мистер Роджерс, — кивнул тот, а потом поинтересовался: — Вы сразу домой?

— Нет, — Беннет остановился в дверях. — Надо кое-что уладить здесь. Сара сказала, что пока что микстура у нас имеется, так что я могу побыть в городе. А вы что-то хотели?

— О нет, — доктор вскинул руки. — Простое любопытство.

— Хорошо, — хмыкнул гость. — Тогда ещё раз, всего доброго.

С этими словами Беннетт вышел на улицу, где в лицо сразу же дохнула сухим жаром. Мелкие песчинки неприятно царапнули кожу. Пора было бы к этому привыкнуть, но Беннетт частенько обращал на это внимание, особенно если его раздирали дурные мысли. В такие минуты любая мелочь могла показаться до жути раздражающей.

Вот и сейчас, выйдя от дока, он не мог избавиться от гнетущего чувства недосказанности. Что-то от него скрывали. Странное поведение Сары, внезапный альтруизм дока, да ещё приступы Эйвори.

— Чёрт, — процедил он, направившись к загону. — Как же это бесит...

***

Взяв пару лишних поручений у местных (приходится крутиться, раз всё настолько далеко зашло), Беннет выдохнул и впервые за несколько часов искренне улыбнулся. Впереди маячило здание салуна «Пуля милосердия», туда-то и несла его дорога.

Мягкий звонок возвестил о том, что внутрь вошёл новенький. В такое время посетителей было маловато, но всё же пара столиков уже заняли местные выпивохи.

И откуда только деньги берут? — этот вопрос довольно часто посещал Беннетта, так как он попросту не понимал, как можно настолько низко скатиться, но при этом умудряться где-то добывать гроши, чтобы утром вновь залить «израненную душу».

— Мистер Роджерс? — раздался приятный баритон из-за барной стойки. — Неожиданно в такой час.

— Увы, — Беннет подошёл ближе и взобрался на высокий стул. — Был вынужден сегодня приехать.

Барменом, а по совместительству и хозяином заведения, являлся некий Стэнли Смит. Судьба занесла его в Высперкросс совершенно случайно. Он скитался по миру, объехав почти полностью их необъятную страну. Но вот добрался до этого маленького и уютного городишки, решил остаться и сделать что-то доброе для людей. По крайней мере, он так говорил. Но многие бывалые посетители видели в нём что-то, что явно не клеилось с историей. Хотя бы то, что он в первый же день выкупил салун за наличку.

Высокий, с блестящей лысиной и пышными усами. Небольшие очки постоянно сползали на кончик носа, отчего у бармена был довольно комичный вид. Да и характером он выделялся покладистым. Правда, все знали, что лучше не связываться со Смитом, ведь это грозило серьёзными неприятностями.

— Что ж, раз вы здесь, — с улыбкой продолжил бармен, — то вот небольшая затравочка, — он плеснул в рюмку порцию виски. — За наш счёт.

— Ого, — Беннет удивлённо на него посмотрел. — С каких это пор...

— Тш-ш-ш, мистер Роджерс, — шикнул на него Смит и кивнул в сторону выпивох. — Не при них. А это, — посмотрел на рюмку. — Ну, скажем так, за нашу дружбу. Всё же вы наш постоянный клиент, — и тут же нахмурил брови, вновь покосившись на остальных посетителей. — Не то что некоторые.

— Вы весьма любезны, мистер Смит, — благодарно улыбнулся Беннет и мигом опрокинул в себя предложенный алкоголь. — День определённо налаживается.

— Уверен, мой дорогой? — сзади послышался ласковый женский голос, и Беннета оплели загорелые руки в шёлковых перчатках. — Может, обсудим это наедине?

Глава 3

— Может, как-нибудь в другой раз, моя дорогая Элизабет, — улыбнулся Беннетт, осторожно убрав с плеч чужие ладони.

Слева от него опустилась невысокая, стройная женщина с густыми русыми волосами. Короткая причёска лишний раз напоминала о том, кем работает данная красотка. Ведь Лиза специально так стриглась вот уже пять лет. Во-первых, она считала это практичным, чтобы никто из клиентов, пристроившихся сзади не мог накрутить на кулак её пряди, на что порой жаловались другие представительницы древней профессии. Во-вторых, по словам самой Элизабет, это была дань уважения несбывшимся мечтам. Строгий срез волос напоминал ей о том, как внезапно оборвалась её старая жизнь, и судьба заставила встать на скользкий путь. Правда, женщина всегда казалась жизнерадостной, что вызывало уважение не только у Беннетта, но и у других мужчин. Более того, изредка находились те, кто предлагал ей уехать вместе. Зачастую приезжие, которые мало знали о её прошлом. Но Элизабет всегда выбирала знакомый Высперкросс, вместо призрачного счастья с «любимым».

— Что-то мне подсказывает, что следующего раза может и не быть, — она лукаво улыбнулась. — Ты единственный, кто смог устоять перед моим очарованием.

И это было правдой. Бездонные карие глаза Лизы затягивали любого, кого она пожелала заполучить. Но что больше всего интересно — это не мешало ей быть проституткой. Пускай и самой дорогой в городе, но всё же...

— Я тоже рад вас видеть, миссис Браун, — хмыкнул Беннетт и осушил очередную рюмку.

— Да, так я и поверила, — продолжала улыбаться Лиза, при этом провела пальчиком по плечу мужчины.

— Лиза, дорогая, — вмешался в разговор бармен. — Ты ведь помнишь наш уговор? Не мешай моим гостям расслабляться в обнимку с бутылкой.

— О, Стэнли, мой блестящий очаровашка, — хихикнула женщина, глядя на его лысину. — Я и не думала уводить у тебя такое сокровище, — вновь перевела взгляд на Беннетта. — Даже при всём моём желании он всегда будет верен лишь одной. И, признаться, я жутко завидую милашке Саре.

— Благодарю, — кивнул ей Роджерс. — Я передам ей твою похвалу.

— Серьёзно? — удивилась Лиза. — Ты ей о нас рассказываешь?

— Если бы были эти самые «мы», — улыбнулся он, — то я бы молчал. А так... — развёл руками, — она не ревнивая дурочка. И за это я люблю её ещё больше.

— Ох, дорогой мой, — Элизабет подмигнула ему и повернулась к бармену. — Вечно с вами так.

— Как? — не понял Беннет.

— Как с хорошим виски, — женщина посмотрела на свет сквозь поданную ей рюмку с алкоголем, а потом залпом осушила. — Если он есть, то его надо успеть выпить, потому что желающих отбоя не будет.

— Может быть, — не стал спорить с ней Беннет.

Посмотрев в небольшое окно, нахмурился. Гнетущее чувство недосказанности не покинуло его даже после пары рюмок. Наоборот, оно усилилось, желая заполучить душу мужчины, словно дьявол.

— Но что же тревожит моего героя? — вновь начала свою «игру» Элизабет.

— Всё то же, — ответил я с тяжёлым вздохом. — Эйвори. Сегодня случился новый приступ.

Ни для кого в городе это не было секретом. Здесь все друг друга знали. Правда, о взаимопомощи можно было и не заикаться. Жители решали лишь собственные проблемы, а вот с чужими предпочитали связываться только за весомую награду.

— И ты сразу же примчался к доктору Мейнсу, — Лиза не спрашивала, а констатировала очевидный факт.

— Конечно, — отозвался Беннетт, положив на барную стойку мешочек с лекарством. — Разве я мог поступить иначе?

— Нет, не мог, — женщина покачала головой и хмыкнула. — Но у меня всё чаще появляется ощущение, что наш дорогой доктор как-то замешан в болезнях Высперкросса.

— Элизабет Браун! — бармен чуть повысил голос, но так, чтобы не привлекать внимание выпивох, которые всё ожесточённее что-то обсуждали в своём углу. — Я бы попросил в моём заведении не распространять клевету и лживые слухи.

— И насколько же они лживы, хотела бы я вас спросить, мистер Смит? — она бросила на него холодный взгляд.

— Нельзя просто так обвинять человека без каких-либо весомых доказательств, — бармен не собирался сдаваться.

— А вы, я так понимаю, хорошо разбираетесь во лжи и обманах, — женщина хитро прищурилась.

— Лиза, прекрати, — уже тише произнёс Смит. — Для нас обоих будет лучше остаться друзьями.

Она поджала губы, после усмехнулась собственным мыслям и повернулась к Беннетту.

— Прости, мой дорогой, — спокойно заговорила Лиза. — Но иногда накатывает. Сама не знаю почему, — бросила на бармена мимолётный взгляд. — И ты, очаровашка, тоже не злись на такую бестолочь, как я. Сами понимаете, из меня уже давно дурь не выбивали.

— Боже, Лиза, — взмолился Беннетт и рассмеялся. — Прошу, только не при мне.

— Тебя смущают откровенные разговоры? — её глаза загорелись азартом. — О-о-о, тогда я нашла твоё слабое место, красавчик. Не хочешь ли ты узнать, как глубоко я умею...

Но договорить она не успела, так как двери салуна распахнулись, и на порог ввалился худощавый мужичок. Невысокого роста, с пустыми серыми глазами и недельной щетиной. От него разило дешёвым пойлом. Собственно, бутылка с этим омерзительным напитком была у него в руке.

— О, Роджерс! — воскликнул он, вскинув бутыль с алкоголем. — Мой старый друг и лжец всея Америки!

С этими словами он расхохотался и повернулся к пьяницам, которые встретили его криками и смехом.

— Началось, — вздохнул Смит и покачал головой, а потом обратился к вошедшему: — Мистер Олсон, я бы попросил вас вести себя более сдержано. Иначе буду вынужден сопроводить вас из моего заведения.

— Сопроводить? — на лице мужчины растянулось подобие ухмылки. — Да как же так, мистер Смит? Я ведь только пришёл! Да ещё и старого друга встретил! — с этими словами он двинулся шаткой походкой в сторону барной стойки. А когда достиг «пункта назначения» грубо втиснулся между Беннеттом и Элизабет. — Кисуля, подвинься. Нам надо поговорить с одним очень талантливым вором, — после чего с презрением обратился к мужчине: — Да, Роджерс?

Тот не стал отвечать. Вместо этого он допил последнюю рюмку, заплатил и собирался уже молча покинуть салун, когда его грубо схватили за рукав.

— Эй, куда это ты?! — Олсон дёрнулся, но его занесло.

Беннетт успел вовремя схватить того и приподнять перед собой.

— Руки прочь, Роджерс! — гаркнул Олсон. — Какого чёрта ты творишь?! Или наша дорогая Лиза настолько запудрила тебе мозги, что ты теперь мужика от бабы не отличишь?!

— Твоя речь лишена смысла, Грегори, — спокойно ответил Беннетт, отступив. — Но не стоит оскорблять дам в моём присутствии. Это чревато последствиями.

— Что?! — Олсона сотряс новый приступ хохота. — Теперь ты ещё и за шлюх заступаешься?! Проклятье тебя свело с ума!

— Единственный сумасшедший в этом зале только ты, — ледяным тоном процедил Беннетт. — Даже женщины не столь суеверны, как ты.

— Да как ты смеешь, Роджерс?! — Олсон угрожающе шагнул вперёд. Хоть он и был на голову ниже Беннетта, но алкоголь делал своё чёртово дело. — После того как украл то, что принадлежало моей семье, смеешь ещё грубить?!

Он схватил Беннета за ворот, но мужчина легко вывернул кисть Олсона, отчего тот зашипел от боли и отошёл, буря бывшего друга злобным взглядом.

— Вынужден признать, мистер Олсон, — спокойно заговорил бармен, — что мистер Роджерс прав. Ваши байки про сокровище уже давно нам поднадоели.

— Байки?! — казалось, Олсон пришёл в бешенство от подобного заявления. — Да вы издеваетесь надо мной?!

Сдержать нарастающую бурю гнева у него не хватило ни силы воли, ни уважения к самому себе. Олсон взмахнул бутылку и ударил ею о барную стойку. По залу прокатился звон бьющейся посуды, и сотни осколков разлетелись по сторонам.

— Мистер Олсон, прекратите сейчас же! — воскликнул бармен, но его уже никто не слушал.

Олсон ринулся на Беннетта, скрежеща зубами от злости. Он занёс горлышко разбитой бутылки, желая ударить противника прямо в шею. Но Беннетт резко ушёл в сторону, перехватил занесённую руку и подставил подножку. Олсон вскрикнул от неожиданности, когда полетел лицом в пол. Его «оружие» упало неподалёку и звякнуло о деревянные половицы, но его тут же подхватила Лиза и отскочила назад.

— Я предупреждаю в последний раз! — послышался суровый голос бармена. — Прекратите этот балаган!

Беннетт мигом вскинул руки и отступил. Олсон же успел вскочить на ноги. Но продолжить драку ему не позволили уже другие.

Двери за его спиной распахнулись, пропустив внутрь пару офицеров.

— Стоять! — гаркнул плотный мужчина со звездой шерифа на груди. Его глаза полыхали от гнева. Казалось, что даже пышные усы встопорщились от негодования. — Что вы здесь утроили, дьявол вас подери! — он положил ладонь на кобуру. — Клянусь, если я не получу внятных объяснений, то вы оба отправитесь за решётку!

— Сэр, успокойтесь, — вперёд шагнул его помощник. Высокий и широкоплечий красавчик Томас Фэлтон. — Думаю, у нас всё по-старому.

— Оно и видно, — пробормотал шериф и прищурился, глядя то на Роджерса, то на Олсона. — Итак, господа, потрудитесь объяснить, что, мать вашу, вы снова здесь вытворяете?

— Шериф Бойд, сэр, — первым начал Беннетт. — Всё просто несколько вышло из-под...

Но он не замолчал на полуслове, когда его взгляд скользнул по полу. В четырёх футах от него валялся мешочек с лекарством, который уже успел промокнуть. Сквозь порванную ткань торчали острые осколки пузырьков.

— Нет, — выдавил он и тут же подскочил к ним, упав на колени. — Нет, нет, нет...

Причитая, Беннетт расшнуровал мешочек и осторожно достал оттуда разбитые стекляшки. Высыпал всё перед собой, но не нашёл ни единого целого пузырька. Краем глаза он заметил, как ехидно усмехается Олсон.

— Ах ты, сукин сын! — его терпению настал конец. Беннет вскочил и бросился с кулаками на бывшего приятеля. — Ненавижу!

Но между ними возник помощник шерифа. Но даже такой громила, как Фэлтон, не смог остановить разгневанного отца. Беннетт просто снёс офицера с ног и врезался в Олсона, мгновенно начав его колотить что было силы.

Втроём они рухнули на пол и покатились в сторону, словно свора койтов, что не могла поделить кость.

Шериф мгновенно вытащил револьвер, но выстрелить так и не успел. Потому что выстрел раздался из кучи дерущихся мужчин. А следом за этим дикий крик Олсона.

— Назад! — рявкнул Бойд, оттаскивая своего помощника. — Разрази вас гром! Да как это понимать?!

Как только драка прекратилась, и мужчины разошлись, то перед всеми предстала жуткая картина. На полу в собственной крови стонал и крутился Олсон, зажимая простреленную ногу. А вот Беннетту досталась роль палача, ведь именно он сжимал револьвер, который сам же выхватил из кобуры Фэлтона.

— Смит! — шериф бросил взгляд на бармена. — Живо тащите сюда Мейнса! Фэлтон, — уже к своему протеже, — арестовать Беннетта, — а потом поднял взгляд на стрелявшегося. — А вы, мистер Роджерс, имеете право хранить молчание...

— Но я не... — хотел было заикнуться Беннетт, но не смог, так как прекрасно помнил, как его собственный палец надавил на спусковой крючок.

Глава 4

Нарастающая луна нависла над Высперкроссом, словно предзнаменование беды. Ночь накрыла городок плотным покрывалом, заставив жителей разбегаться по своим лачугам. И казалось бы, всё как обычно, просто завершается очередной день. Но сердце Сары было иного мнения. Во-первых, Беннетт так и не вернулся даже к вечеру, чего за ним никогда не наблюдалось. Он слишком любил свою семью, чтобы вот так просто загулять или бросить их. А во-вторых, Эйвори весь день маялся от головной боли, и Сара просто места себе не находила, глядя на сына.

— Ещё чуть-чуть, — шептала она, погладив мальчика по голове.

Его волосы потемнели от пота, а дыхание было настолько тяжёлым, что женщина готова была оббежать весь Высперкросс, лишь бы найти мужа и лекарство.

На очередной колдобине повозку слегка тряхнуло. Сара не могла оставаться дома в такой момент. Она знала, что Беннетт обязательно приедет, но сомнения грызли изнутри, и она не смогла им противостоять.

— Уже скоро, — произнесла она и направила гнедую кобылу на мост.

Под колёсами заскрипели деревянные перекладины. Сара всегда боялась этого места. Даже когда повозкой управлял Беннетт, она чуть ли не сжималась от страха, боясь и мимолётом взглянуть вниз.

Но на этот раз (как и в десятки других) всё обошлось. Они выехали на дорогу, ведущую к городку, и женщина сразу же приметила его огоньки. В душе появились радость и надежда. Пусть Сара и не верила, что с её сыном может что-то произойти, но всё же изредка ловила себя на мысли, что Эйвори отправиться вслед за братом.

«Нет, — решительно мотнула она головой. — Только не сегодня. Ещё слишком рано, мой дорогой. Мы обязательно что-нибудь придумаем и вытащим тебя из этой невидимой петли».

***

— Эй, Фэлтон? — в очередной раз позвал помощника Беннетт. — Ты отправил кого-нибудь к Саре?

— Да, — тот закатил глаза. — Как долго ты будешь спрашивать меня об этом?

— Пока не получу чёткий ответ, — Роджерс буравил своего «сторожа» суровым взглядом, держась за решётку. — И где твой посыльный?

Как и полагается по закону, его заперли в камере. Олсона отпустили, как пострадавшего. Доктор сказал, что его жизни ничего не угрожает. А вот неудачному стрелку придётся просидеть несколько дней до вынесения окончательного приговора. Беннетту казалось, что сам дьявол издевается над ним, ведь ему придётся просить прощения у бывшего друга. Того, кто сам заварил всю эту кашу и вышел сухим из воды. А помня ненависть Олсона, Беннетт сильно сомневался, что ему повезёт на суде.

— Откуда мне знать? — Фэлтон пожал плечами. — Может, где-то задержался.

— Что значит задержался?! — не стерпел Беннетт. — Ты понимаешь, что мой сын может умереть из-за вашего идиотизма!

— Идиотизма?! — теперь уже вспылил Фэлтон и вскочил со стула. — Ты стрелял в салуне, в центре города, средь бела дня! Да ещё при свидетелях и из моего револьвера! — он подошёл ближе. Его лицо покраснело, а крылья носа трепетали от гнева. — Ты хоть понимаешь, Роджерс, какие у меня могут быть проблемы?! Да меня оставили в этой каталажке одного с тобой, чтобы лишний раз показать, какое я ничтожество!

Беннетт зарычал от бессилия и злости на самого себя. Он прекрасно понимал, что не в силах ничего изменить, да и вряд ли бы захотел, но в то же время не мог успокоиться, зная, что на ферме осталась жена и больной сын.

— Том, — он поднял на помощника шерифа смиренный взгляд. — Прошу, отправь кого-нибудь ещё. Мне необходимо рассказать Саре о случившемся и отдать лекарство для Эйвори.

До этого он отдал Фэлтону небольшую сумму, чтобы тот послал своего человека сперва к доктору Мейнсу, а потом к нему домой. Но прошло уже несколько часов, а известий так и не было.

— У тебя ещё остались деньги? — Фэлтон удивлённо вскинул брови. — Откуда, Беннетт? Ты нашёл клад? Или сокровище, о котором только и говорит наш пьяница Олсон, реально?

— Не было его никогда, — выдохнул Беннетт. — Ни сокровища, ни проклятья. Наши предки просто поссорились, как мы сегодня. Только их вражда зашла дальше. Я же не желаю Грегори зла. Наоборот, хочу помочь.

— Да, в этом мы сегодня убедились, — усмехнулся Фэлтон, но всё же смягчился, глядя на подавленного приятеля. — У тебя дома никого нет, — продолжил он тихо. — Мой человек не нашёл ни Сару, ни Эйвори. Повозки тоже нет. Видимо, они куда-то уехали. Я приказал скакать обратно и дождаться их с лекарством.

— Что? Нет! — Беннетт готов был вырвать решётку с корнем. — Они должны быть дома! Что-то случилось!

— Успокойся, Роджерс, — Фэлтон вскинул руки. — Всё в порядке. Скорее всего, они просто выехали куда-то отдохнуть или в гости.

— Какие, к чёрту, гости?! Ты видел, где находится моя ферма?! — не унимался пленник.

— Угомонись, это приказ! — Фэлтон повысил голос. — Ты и без того натворил дел!

— Чёрт возьми, Том, ты должен меня выпустить! — Беннетт рвался наружу, но, конечно же, попасть туда никак не мог. — Прошу тебя!

— Я же говорю, там один из моих людей, — Фэлтон тяжело вздохнул и опустился обратно за письменный стол. — Он уже взял лекарство у Мейнса и дождётся Сару. Не переживай.

— Тебе легко говорить, — Беннетт отступили от решётки и осмотрелся, ища хоть какую-то лазейку, способную освободить его. Однако через секунду тихо промычал, понимая, что это бесполезно. — Эйвори болеет, вы все об этом знаете. Мне надо быть сейчас с ними.

— Был бы, если б не перестрелка.

— Олсон меня спровоцировал. Есть свидетели, которые подтвердят мои слова. Да ты и сам знаешь, как он себя ведёт в моём присутствии.

— Ну, что я могу сказать... ты для него, как бельмо на глазу. И здесь я вам уже ничем не помогу.

***

— Мисс Роджерс? — доктор, открыв дверь, был весьма удивлён её приходу. — Не думал, что вы явитесь, хотя понимаю вашу обеспокоенность.

— Благодарю, мистер Мейнс, — кивнула гостья, держа на руках вспотевшего сына. — Я могу войти?

— Да, да, конечно, — доктор поспешно отошёл в сторону, пропуская их в дом и закрывая дверь. — Прошу простить, я уже планировал ложиться спать.

— Нет, это вы нас простите, — Сара виновато на него посмотрела. — Мистер Мейнс, я вынуждена просить вас об одолжении. Беннетт так и не вернулся домой, а Эйвори всё ещё нездоровится после сегодняшнего приступа.

— Помню, помню, — задумчиво пробормотал седовласый хозяин дома, проходя к стойке.

— Помните? — женщина изумлённо округлила глаза. — Значит, Беннетт был здесь?

— Конечно, — доктор всплеснул руками, на мгновение бросив на гостей взгляд. — Вот только...

Он замолчал, и Сара двинулась вслед за ним к прилавку, за который уже зашёл мужчина.

— Что случилось, мистер Мейнс? — её голос дрожал от напряжения.

— Разве вам не сообщили? — казалось, что он и сам был удивлён. — Ваш муж, мисс Роджерс, стрелял сегодня в салуне в мистера Олсона. Признаться, подробностей я не знаю, — склонил голову набок. — Но сейчас Беннетт за решёткой.

— Не может быть! — в сердцах воскликнула Сара, тем самым разбудив дремавшего Эйвори. — Беннетт бы никогда...

Она осеклась на полуслове.

— Да, мисс Роджерс, — доктор развёл руками. — Ваш муж крепкий и сдержанный человек. Но в сегодняшней потасовке были разбиты все пузырьки с лекарством, что я продал Беннетту. Думаю, это было последней каплей в чаше его терпения.

— Олсон, — зло прошипела женщина и опустила глаза, но уже через секунду вскинула их на доктора. — Но скажите, мистер Мейнс, осталось ли хоть что-то? Хотя бы парочка пузырьков? — обеспокоенно взглянула на сына, который вновь задремал. — Вы сами видите в каком мы положении.

— Вижу, — кивнул доктор. — И да, кое-что у меня осталось. Из личных запасов, так сказать, — он нырнул под прилавок, и через пару мгновений достал оттуда небольшой пузырёк. — Но это последнее, мисс Роджерс. И боюсь, что отдать вам просто так я не могу. Слишком много нуждающихся.

Он делал вид виноватого человека, но Сара заметила в его глазах алчный блеск.

— Беннетт за всё заплатит, — выдавила она, нервно сглотнув. — Вы же знаете, что он человек слова.

— Знаю, — согласился тот. — Однако же смею заметить, что сейчас мистер Роджерс в тюрьме, и срок его заключения известен только господу богу, — с этими словами доктор ткнул пальцем в потолок. А когда вновь посмотрел на гостью, на его лице появилась хищная улыбка. — Думаю, Сара, мы оба понимаем, что я попрошу взамен, — он оценил её тело взглядом. После чего вновь посмотрел прямо в лицо. — Или же вы желаете дождаться приговора?

***

— Ты кретин, Олсон, — фыркнул шериф, вновь взглянув на свои карты. — Как можно вот так просто схлопотать пулю? Да ещё, чуть не лишившись самого дорогого.

— Всё на своих местах, сэр, — саркастично протянул Олсон, обведя собравшихся подозрительным взглядом. — Если пожелаете, я готов продемонстрировать.

— Боже упаси, мистер Олсон, — рассмеялся довольный жизнью доктор Мейнс. — Такой удачный вечер, а вы предлагаете, чтобы мы сами себе его испортили?

— А вот сейчас обидно было, — заметил тот и сбросил карты. — Ага, две пары, мистер Бойд! Что вы на это скажете?!

— Я всего лишь повторюсь, Олсон, — шериф медленно выложил свои карты на стол, открыв четырёх дам, — ты кретин.

— Не может быть! — воскликнул тот и попытался вскочить на месте, но тут же зашипел от боли в раненой ноге. — Как вам постоянно удаётся...

— Господа, — прервал их бармен, протирая блестящий бокал. — Прошу меня простить, но моё заведение не круглосуточное.

— Ах да, — пробормотал шериф и потянулся, подняв руки. — Что ж, нам пора. А тебе, Олсон, пора расплачиваться по долгам.

— Я отдам, — процедил сквозь зубы тот.

— Никто и не сомневается, — шериф хитро улыбнулся и поднялся с места. Вслед за ним встали и оставшаяся пара игроков. Все из них были пьяны, но только один чуть ли не валился с ног. Над ним-то и издевался шериф Бойд. — Но я добрый человек и готов тебя подвести. Правда, с одним условием.

— И каким же? — Олсон пошатнулся, но его под руку поймал доктор Мейнс.

— Я могу тебе помочь. Довести до дома, уложить в кроватку и даже простить половину долга, — глумился шериф. — Но взамен ты сделаешь вид, что спишь, пока я мило воркую с твоей красоткой Кларой.

— Ты с ума сошёл, Билли! — воскликнул Олсон. — Да мне проще броситься в пропасть, чем делиться женой, — он икнул и тут же сделал пару глотков из полупустой бутылки. — Тем более, за половину долга!

— Вот как, — усмехнулся шериф. — Ну, дело твоё, приятель. Но не удивляйся, когда до тебя дойдут «интересные» слухи.

— Что ты сказал? — Олсон угрожающе двинулся на него. — Ну-ка повтори.

— Эй, эй, Грегори, — у него на пути возник доктор. — Остынь, не забывай, что наш друг Билли шериф Высперкросса.

— И что теперь?! — гневно выкрикнул Олсон. — Мне ему задницу целовать?!

— А за вторую половину долга ты согласишься? — шериф расхохотался, схватившись за живот.

— Да пошли вы к чёрту! — обиженно прокричал Олсон и вылетел из салуна словно ужаленный.

— Эх, зря ты так, Билл, — Мейнс покачал головой, глядя вслед убежавшему.

— Да брось, — отмахнулся Бойд. — Что этот пьянчуга способен сделать? Он даже драться толком не умеет. Если б Беннетт сам себя не подставил, то ничего бы и не было.

— Как знать...

— Кстати, док, у тебя не осталось того снотворного, что ты мне прописывал? В последнее время жутко мучает бессонница.

Мейнс покосился на приятеля и хмыкнул.

«С таким животным обращением к себе и окружающим, удивительно что тебя до сих пор не хватил инфаркт», — подумал доктор, но вслух сказал иное: — Да, конечно, я посмотрю дома.

— Отлично, тогда идём!

***

— Том, ты должен меня пустить! — ругалась Сара, тщетно пытаясь прорваться к камере. — Я обязана ему всё рассказать!

Эйвори безмятежно спал в повозке. Он получил свою порцию лекарства, и боли отступили. Все, кроме одной, той, что мучила его мать — душевной.

— Томас, прошу, Беннетт ни в чём не виноват, ты и сам это понимаешь!

— Сара, пожалуйста, успокойся, — помощник шерифа вышел на улицу, чтобы пленник не услышал их голосов. — Он уже спит, Эйвори в порядке. А когда вернёшься домой, там тебя будет ждать мой человек с ещё одной порцией лекарства. Завтра утром огласят приговор, и я сомневаюсь, что Беннетт останется здесь на ещё одну ночь. Так что ступай домой.

— Я не могу! — она порывалась обойти офицера, но он закрыл собой дверь, и ей оставалось лишь бросать взгляды во тьму, царившую в окошке. — Мне надо срочно поговорить с Беннеттом!

— Сара! — сурово произнёс Фэлтон. — Поезжай домой. Завтра всё решиться. А сейчас ты только усугубляешь ситуацию. Если продолжишь в том же духе, то я буду вынужден арестовать и тебя.

— Вот и отлично! — воскликнула женщина, протянув ему руки. — Давай! Только помести в одну камеру!

— Ты в своём уме? — Фэлтон посмотрел через её плечо, туда, где сладко спал малыш Эйвори. — Бросишь сына?

Женщина тут же осеклась и поникла.

— Сара, прошу, — офицер слегка приобнял её за плечи, — отправляйся домой.

Несколько секунд она молча смотрела под ноги, но потом выдавила из себя:

— Хорошо, — подняла на него взгляд, полный боли. — Но пообещай мне, что с Беннеттом ничего не случится.

— Обещаю, с лёгкой улыбкой кивнул офицер.

Это немного приободрило её, и она вернулась в повозку.

Путь домой был неблизкий, а женщина вымоталась. Перед глазами то и дело всплывали тёмные круги. Её тянуло в сон, а глядя на Эйвори, это чувство только усиливалось. Но она не могла позволить себе расслабиться, ведь утром предстояло...

— Эй!

Приближающийся стук копыт и жуткий крик разорвал ночную тишину. Женщина вздрогнула и только тогда поняла, что почти доехали до моста.

— Эй!

Крик повторился, а следом за ним жуткий вой, будто стая шакалов несётся за семьёй Роджерса. Сара испуганно озиралась по сторонам, но никого не видела. Холодный пот выступил на лбу, а морозная ночь сковывала движения. Женщина не знала, куда деться. Да и как, ведь рядом её ребёнок.

Но не это её больше всего напугало. А то, что кобыла встрепенулась и помчалась вперёд, не слушаясь команд хозяйки. Что-то привело её в ужас, или же Саре только показалось? Однако тьма пропасти неотвратимо приближалась...

Часть 2. Проклятье. Глава 1

17 мая 1823 года. За 2 дня до суда

Техас, город Высперкросс

Казалось, что после произошедшего ни один нормальный человек неспособен спокойно спать. Но Беннетта уже признали монстром, и он не стал этого отрицать. Наоборот, всячески подтверждал, и словом и делом. Поэтому, когда Фэлтон, вновь охраняющий его, откинулся на спинке стула и засопел, узник решил, что и сам не прочь подремать.

Первый час ему это не удавалось, он ворочался с боку на бок. Но постепенно сон сморил и его. Правда, Беннет вскоре об этом пожалел, ибо призраки умерших до сих пор не покидали его, даже в царстве грёз.

— Дорогой? — Сара дрогнула и обернулась, когда он незаметно подкрался к ней. — Ты же...

Она не успела закончить фразу, когда муж подхватил её на руки и закружил, скрипя половицами.

Семейная пара вновь находилась в их гнёздышке на ферме Хартсонг. Он только что вернулся с полей и застал супругу, готовящую мясной пирог. Разве можно было удержаться, когда перед тобой столь очаровательная особа? Беннетт смеялся, глядя в большие зелёные глаза любимой, а та улыбалась в ответ, крепко обняв его за руки.

— Беннетт, прошу, успокойся! — игриво воскликнула женщина. — Если не прекратишь, то мы останемся без ужина.

— Да, да, прости, — он опустил её на пол и нежно поцеловал.

— Папа! — радостный крик обоих сыновей заставил его вздрогнуть и развернуться.

Роберт и Эйвори влетели на кухню, словно ураган, и прыгнули на отца, стиснув его в объятиях.

— Ох, парни, вы меня задушите, — прохрипел глава семейства, но был искренне рад такой детской дерзости.

— Дети, пощадите отца, — строго оборвала их писк Сара и погрозила мальчишкам пальчиком. — Он сегодня будет ещё мне нужен.

— Зачем? — недоумённо уставился на неё Эйвори.

Он был ещё слишком мал и наивен, чтобы хоть что-то понимать. А вот Роберт предпочёл промолчать. В свои тринадцать мальчишка многое умел и знал. И всё это произошло, когда болезнь отступила, за что Беннетт ежедневно возносил хвалу Господу.

— Доесть за вами пирог, — рассмеялась Сара и повернулась к печи.

Дети ничего не ответили и со смехом унеслись прочь. Роджерс проводил их взглядом, а потом вновь подошёл к любимой, обняв её за талию.

— Беннетт, — женский голос отчего-то дрожал, — мне надо кое в чём тебе признаться.

— Я слушаю, дорогая, — улыбнулся он и забрался лицом в её пышные волосы, с наслаждением вдыхая их аромат.

— Нет, — женщина внезапно отстранилась от него. Тогда-то Роджерс увидел глубокую печаль в её некогда ласковых зелёных глазах. — Не слушаешь.

— Сара? — он сильно удивился её поведению, но решил не давить. — Хорошо, говори. В чём дело?

— А сам, как думаешь? — она развела руками. — Ничего не настораживает?

Стоило ей это произнести, как стены дома поплыли, словно были сделаны из стекла, которое только что расплавилось от дикой жары. Беннетт испуганно попятился, когда и пол под его ногами дрогнул, и чуть было не провалился.

— Сара... — ему стоило приложить немало усилий, чтобы всё вернулось к прежнему виду. — Это сон, — вздохнул он и покачал головой собственной догадке. — Стоило сразу понять.

— Прости Беннетт, — супруга сложила на груди руки в молитвенном жесте. — Но это ещё не всё, — она виновато опустила взгляд. — Есть то, о чём я не омелилась рассказать. И это меня совсем не красит. Наоборот, я молчала, потому что знала, что ты меня возненавидишь.

— Ты меня пугаешь, — Беннетт шагнул к жене. — Сара, что произошло?

— Я... — голос готов был сорваться. А когда она взглянула на мужа, то он увидел, что и губы её дрожат. — Прости, Беннетт, но я должна была. Ради Эйвори...

— Сара, — с каждым её словом в груди нарастала тревога. — Прошу, только не говори мне, что ты... — он не смог закончить, так как в горле встал ком. Но взяв себя в руки, Роджерс всё же вымолвил: — Изменяла...

На это женщина поджала губы и слегка улыбнулась.

— Нет, — твёрдо ответила Сара. — Поверь, такой грех за мной не тянется. Но есть кое-что иное. И ты...

Громоподобный стук заставил их обоих дрогнуть и обернуться в сторону выхода. Но там ничего и никого не было, лишь лёгкий ветерок из открытой двери гонял песчинки по порогу.

— Прости, Беннетт... — голос Сары удалялся, а Роджерс даже не мог обернуться к ней. Его тело налилось свинцом и больше не повиновалось хозяину. От этого мужчину пробрала жуткая злость, и он с трудом разобрал последние слова супруги: — Я люблю тебя...

***

— Чёрт бы его побрал, — недовольно рычал шериф. — Всё так отлично складывалось. Олсон почти уже прогнулся.

— Всему своё время, сэр, — послышался голос Фэлтона. — Мы же так и планировали — постепенно.

— И я лишний раз убедился, что план — полная чушь! — не выдержал Бойд и вновь ударил по столу. Но тут же покосился на пленника, тот мирно спал за решёткой. — Олсон проигрывается мне чуть ли не каждый день, но так до сих пор и не отдал весь долг. Я планировал, что его ферма вскоре отойдёт...

В этот момент Беннетт пошевелился, и собеседники умолкли, глядя на него.

— Плешивая собака, — выпалил шериф, не сводя презрительного взгляда с узника. — Я знаю, что ты не спишь, Роджерс. Встань и посмотри мне в глаза!

— Я не обязан вам подчиняться, мистер Бойд, — спокойно отозвался тот. — Вы и так превратили меня в изгоя. Чего же ещё желаете от человека, который потерял всё?

— Ты сам виноват! — шериф вскочил с места. — Не смей меня попрекать, ублюдок!

— Отчего же? — Беннетт всё-таки поднялся и посмотрел на своего пленителя. — Ваша душа, мистер Бойд, погрязла в грехах намного больше моей. Вы обвиняете меня в том, что я совершил непоправимое. Чудовищный поступок. И я не отказываюсь от этого. Но всё было сделано лишь ради одного — справедливости. Впрочем, зачем я вам об этом говорю, если вы давно позабыли, в чём именно клялись.

— Захлопни пасть, сукин сын! — шериф сжал прутья решётки и оскалился в лицо пленника. — Клянусь, Беннетт, ты горько пожалеешь, что родился на свет! Будь моя воля...

— Будь моя воля, Билли! — Роджерс метнулся к нему и стиснул его пальцы, да так, что Бойд не смог вырваться и заскрипел зубами от боли. Он видел в глазах узника безумные искорки, и понимал, что зря ввязался в этот разговор. — Я бы давно задушил таких как ты голыми руками!

— Беннетт! — за спиной шерифа послышался строгий голос его помощника. — Отпусти, иначе мне придётся применить силу.

Роджерс видел, что пальцы Фэлтона уже лежат на кобуре, и не стал испытывать судьбу. Впрочем, он давно в ней разочаровался. Да и не планировал продолжать свой монолог.

— Нет, паскуда, — Бойд отскочил от решётки как от змеи. — Я лично пристрелю тебя, как бродячую суку!

С этими словами он вылетел на улицу.

— Вот зачем, Беннетт? — уже спокойно спросил Фэлтон, когда дверь захлопнулась. — Ты наживаешь себе врагов с каждым днём.

— Неужели? — тот изогнул бровь и прошёл в угол камеры, где уселся прямо на голый пол. — Пока только одного. Но он это заслужил.

— Беннетт, — помощник шерифа подошёл ближе и умоляюще посмотрел на него. — Приятель, так нельзя. Ты должен покаяться и всё нам рассказать.

Роджерс лишь тихо усмехнулся и промолчал.

— Прекрати, — Фэлтон вздохнул. — Олсон та ещё сволочь, но даже он не заслуживает...

— Помолчи, — тихо, но твёрдо произнёс пленник. А когда воцарилась тишина, продолжил: — Скажи, Том, ты веришь в проклятье, о котором все говорят?

— Раньше не верил, — честно признался парень. — Но глядя на то, как ты постепенно сходишь с ума, начинаю допускать такую возможность.

— Схожу с ума? — Беннет поднял на него вопросительный взгляд. — Ты и правда думаешь, что я спятил?

— Ты не видишь себя со стороны.

— Верно, не вижу. Но я знаю, что делаю. И доведу это до конца...

***

14 мая 1823 года. За 4 дня до суда

Техас, город Высперкросс

Солнце только-только поднималось из-за горизонта. Где-то на фермах закричали первые петухи. Высперкросс оживал, словно дитя титана. Невежественное, глупое, но при этом не лишённое своего очарования.

Однако в этот день в городке повисла давящая атмосфера. Трагедия, что случилась ночью, сжимала горло любого, кто слышал свежие новости от доктора Мейнса. Ведь он был первым, кто рано утром отправился к ущелью. Вот только деловую поездку пришлось отложить и вызвать к мосту офицеров.

— Беннетт? — чужой голос вместе с лёгким металлическим стуком ворвался в сознание, прогоняя остатки сна. Роджерс и так не мог спокойно уснуть, но под утро всё же его сморило. И вот, как ему показалось, через пару секунд, разбудили. — Беннетт, поднимайся.

Узник моментально вскочил на ноги, но тут же пошатнулся, так как кровь резко ударила в голову. Перед глазами потемнело, и Роджерсу пришлось прислониться рукой к холодной стене. Это помогло, и через пару мгновений он увидел перед собой помощника шерифа, стоящего у камеры и открывшего дверь.

— Том, в чём дело? — страх мигом проник в Роджерса, сжав сердце в стальные тиски.

Вид помощника не сулил ничего хорошего. Фэлтон был помят как в одежде, так и в лице. На форме следы грязи и песка. А взгляд опущен в пол, будто он чувствовал себя виноватым.

— Том! — более настойчиво протянул Роджерс, подходя к нему. — Говори. Почему меня выпускают? Явно же не на суд ведёте.

— Никакого суда не будет, — к ним вошёл сам шериф и, пожевав губами, продолжил: — Олсон снял все обвинения. И в связи... со сложившимися обстоятельствами, никто не будет выдвигать против тебя обвинения.

— Какими ещё обстоятельствами?! — не сдержался Роджерс. — Что, чёрт подери, произошло?! Объясните!

— Беннетт... — Фэлтон сделал глубокий вдох, собираясь с духом, а потом выпалил: — Вчера ночью твоя жена и сын упали в пропасть на границе Высперкросса.

— Нет, — ноги подвели мужчину, и он чуть было не упал, но шериф успел поймать его под локоть. — Этого не может быть! Что с ними?!

Роджерс ринулся было к выходу, но на пути вновь возник Фэлтон.

— Беннетт, ты должен ещё кое-что знать, — тихо произнёс он.

— Что ещё?! — воскликнул Роджерс и схватил того за грудки. — Ты же обещал, что всё будет в порядке, Том! Я доверился тебе! И что теперь?!

— Мистер Роджерс! — не его плечо легла тяжёлая рука шерифа. — Поверьте, я прекрасно вас понимаю. Но будьте мужественны и сдержаны, как и подобает настоящему джентльмену.

— Вот как?! — Беннетт развернулся к нему и прожёг ненавидящим взглядом. — Это вы виноваты, мистер Бойд! За то, что упекли меня в каталажку на всю ночь, хотя знали, что моему сыну требуется помощь!

— Беннетт, прошу, — шериф нахмурился. — Прими это как настоящий мужчина, от последующих слов весь мир Роджерса рухнул в ничто и прекратил своё существование. — Твоя семья мертва.

Глава 2

21 августа 1820 года. За 3 года до суда

Техас, город Высперкросс

— Не устал, приятель? — с улыбкой спросил Беннетт у сына, забросив в стойло стог свежей травы. — Сегодня мы изрядно потрудились.

— Нисколько! — весело ответил Роберт, но тут же вздрогнул от собственного голоса.

— Успокойся, — примирительно протянул его отец. — Всё нормально, я с тобой.

На что Роберт радостно улыбнулся и продолжил работу.

Беннетт бросил очередной обеспокоенный взгляд на него и скрипнул зубами. С недавних пор у Роберта появились странные повадки. Никто не мог объяснить, что именно происходит, но мальчишка стал слишком импульсивно реагировать на посторонний шум. Более того, даже собственные крики его порой пугали. Местный врач объяснял это некой болезнью, которая часто появлялась у солдат, прошедших войну. Вот только Роберту было всего ничего. Глава семейства старался держать своих любимых как можно дальше от опасностей диких прерий. Поэтому было глупо даже предполагать, что его старший сын мог стать жертвой какого-то военного синдрома.

И всё же...

Задумавшись об этом, Беннетт не заметил, как приблизился к сыну. Тот как раз ухватился за вилы, чтобы перебросить ещё один стог травы, когда приметил лёгкое движение рядом с собой. Роберт испуганно вскрикнул и отскочил, но от этого страх лишь усилился. И то, что сперва показалось ему змеёй, хотя таковой и вовсе не являлось, теперь внушало истинный ужас.

— Арх! — рядом раздался пронзительный крик отца.

Мальчишка тут же отшатнулся, тем самым вырвав вилы из пробитой мужской ноги.

— Чёрт! — простонал Беннетт, рухнув на землю. — Роберт...

Беннетту пришлось приложить немало сил, чтобы хоть как-то сдерживаться. Он боялся, что, закричав, ещё больше спугнёт сына. И на то были веские основания. Пару раз им уже приходилось искать Роберта, благо, всё обошлось, и он оба раза прятался недалеко от фермы в заросшем овраге.

Однако на этот раз всё было иначе.

Увидев, что он натворил, Роберт с ужасом попятился. Прижавшись спиной к стойлу, он вытаращил глаза на лужу крови, что с каждой секундой становилась всё больше. Мальчишку прошиб озноб, он боялся издать даже звук, и всё, что мог сделать, это беспомощно мычать, глядя на то, как его отец тихо ругается и скрежещет зубами от боли.

— Позови мать, Роберт, — прохрипел Беннетт. — Пожалуйста...

Но этого не потребовалось. Сара услышала крик из дома и уже бежала к раненому.

— Беннетт?! — испуганно воскликнула она, увидев мужа, но тут же зажала рот ладошкой, бросив короткий взгляд на дрожащего сына. — Роберт...

— Сара, — прохрипел Роджерс-старший, — надо перевязать...

— Сперва промыть, — вырвалось у Сары.

Женщина вмиг взяла себя в руки и, схватив флягу с водой, что висела здесь же, бросилась перед мужем на колени.

— Как же так, как же так... — всё причитала она, помогая супругу разорвать штанину. — Вот как Беннетт?!

Видимо, даже для неё подобное зрелище оказалось жутким, поэтому на последних словах она не выдержала и воскликнула. Тем самым лишний раз напугав сына. И Беннетт это заметил.

— Сара, успокойся, — он посмотрел на отпрыска. — И ты, Роберт, тоже, всё хоро... арх!

В этот момент женщина принялась промывать сквозную дыру в бедре Роджерса, и он чуть ли не зарычал от нового приступа боли.

— Это Роберт? — Сара внимательно взглянула на мужа, а потом на сына, по щекам которого бежали крупные слёзы. — Роберт, это ты был неосторожен?

— Тише... чёрт!

И тогда нервы мальчишки не выдержали. Он дёрнулся всем телом, а потом ринулся наружу.

— Роберт! Стой! — Беннетт потянулся за ним, но сделал лишь хуже. Кровь вновь брызнула на землю.

— Лежи здесь, дубина, — процедила сквозь зубы Сара. — Роберт никуда не денется, я найду его.

— Уже смеркается, — выдохнул мужчина. — Ты должна найти его до темноты.

— Знаю! — вырвалось у неё. Но через мгновение Сара виновато посмотрела на мужа. — Прости, но тебе сейчас нельзя шевелиться, — она затянула окровавленный кусок материи, единственную чистую тряпицу, что нашлась в конюшне. — Эйвори спит в колыбели, с ним всё в порядке, — принялась «отчитываться» перед супругом. — А Роберта я сейчас найду. Уверена, что он вновь убежал в свою яму.

— Поскорее, — снова простонал Беннетт. — Я ни за что себя не прощу, если с ним что-то случится.

— Думаешь, мне от этого станет легче? — она бросила на него пронзительный взгляд. — Лежи здесь, как только я найду Роберта, отведу его в дом, а после вернусь за тобой, — ткнула пальцем ему в грудь. — Но даже не смей самостоятельно возвращаться в дом, ты и так потерял много крови.

— Как скажешь, — слабо улыбнулся Беннетт.

— Вот и отлично, — Сара потянулась к нему, коротко поцеловала и бросилась на поиски старшего сына.

***

Тонкие ветви били по лицу и рукам, но Роберт не обращал на это никакого внимания. Уже несколько раз он сбегал из дома, боясь гнева родителей. И пусть такового и не было, и мальчишке всего лишь казалось, что всё вокруг настроено против него, но внутри Роберт не мог ничего изменить. Его душа разрывалась от страха и боли. Моральной и такой ощутимой. И потому хлёсткие удары ветвей помогали ему хоть на несколько секунд унять тот первобытный ужас, который заполонил всё его сознание.

Выскочив на открытую местность, он не сразу сообразил, что свернул где-то не туда. Да и на тот момент он не желал понимать, что происходит. Мальчику казалось, что весь окружающий мир переполнен гневными криками и злобой, обращённой к нему одному. Кошмар, ставший явью. Вот уже несколько лет подряд он часто просыпался в холодном поту, а уснуть удавалось лишь под утро. Рассказывать родителям всё в деталях он боялся. Сперва, потому что они могли ругаться, как ему это виделось. А потом просто свыкся с тем, что его болезнь неизлечима.

И всё же сегодняшнее происшествие выбивалось из ряда вон. Роберт сам не понимал, как всё произошло. Вот он спокойно работал, а через мгновение его отец уже падает при смерти от его же руки.

«Как так?! Этого просто не может быть!»

В такие моменты мальчишка не мог говорить. Лишь глухое мычание, которое раздражало и пугало одновременно. От этого страх только разгорался, порабощая разум и душу.

— Нет!

Собственный крик, казалось, сотряс даже тёмные небеса. Солнце опускалось за горизонт. Желанная прохлада постепенно окутывала ферму Хартсонг. Но всё это превратилось в безумный сумбур, от которого хотелось скрыться как можно скорее.

Внезапно внизу что-то хрустнуло, и в ту же секунду острая боль пронзила стопу мальчика. Он вновь вскрикнул, но теперь уже больше от неожиданности, когда полетел кубарем в песчаную яму. А когда приземлился, тело пронзила новая тянущая боль. Казалось, что он пересчитал косточками каждый камушек, что усеивал склон ямы.

— Мама, — устало простонал Роберт, когда страх начал медленно отступать. Падение всё же пошло на пользу, встряхнув его разум. — Мамочка...

Справа послышался странный треск, а следом за ним что-то острое впилось в ладонь. Мальчик воскликнул от боли и вскинул руку. А когда бросил в ту сторону взгляд, то сердце ухнуло вниз.

— Нет... — только и успел выдохнуть он, когда увидел рядом гремучую змею.

По неосторожности он упал к её логову, что угадывалось рядом в виде тёмного пятна под камнями. Да ещё и придавил ползучего гада. И змее это явно не понравилось. Она скрутилась в паре дюймов от него и грозно шипела, сотрясая воздух своей погремушкой.

— Нет, нет, нет...

Роберта захватила новая волна страха. Он не знал, что делать. Перед глазами поплыли тёмные круги, а в горле резко пересохло. Мальчик попытался отползти, но неожиданно упёрся спиной в поваленный ствол дерева. А вот резкие телодвижения лишь разбудили в змее гнев. Она стремительно набросилась на парня, укусив ещё раз, а потом ещё и ещё...

Роберт отмахивался руками, кричал и плакал, желая отбиться от гадины. И он не знал, попадает по ней или нет. Выживет ли после стольких укусов. Да и вообще, что происходит. Порой ему казалось, что змея давно уползла, и вовсе его не кусала, но в следующую секунду что-то вонзалось в его руку или ногу, обжигая, словно раскалённым железом. То ли страх, то ли настоящая атака ползучей твари. Сознание давно помутилось. Горло раздулось, не позволяя свободно дышать. Каждый глоток воздуха давался всё сильнее. Боль давно превратилась в дьявольскую агонию. Мальчик кружился на месте, взметая в воздух столбы пыли и песка. И никто... не в силах был помочь...

***

Сара плутала в полутьме, силясь найти хоть какие-то следы сына. Проклиная себя на чём свет стоит, она вновь и вновь произносила его имя:

— Роберт... Роберт...

Кричать не имело смысла, ведь так она могла только усугубить дело. И, наверное, стоило быть более сдержанной, зная, что сын боится резких звуков. Но как она могла промолчать, когда увидела единственного любимого мужчину в луже собственной крови?

— Беннетт, — прошептала Сара, сжимая крестик на груди. — Лежи, не геройствуй.

Она слишком хорошо знала родного мужа, чтобы усомниться в его благоразумии. Точнее, он всегда был умным и расчётливым, за что она его и полюбила. К тому же добрым и любящим семью. Но порой его благородство заходило за край, и тогда...

— Роберт?

Неподалёку послышался какой-то шорох. Сара мигом бросилась в ту сторону, невзирая на боль царапин и тонких порезов. Но через несколько секунд вокруг вновь повисла тишина, и женщина остановилась.

— Роберт?

Ей до жути хотелось закричать во всё горло, но судьба-чертовка запретила это делать.

Стоило ей выбежать из конюшни и броситься на поиски Роберта, как в душе будто что-то оборвалось. Сара не понимала, что именно, но материнское сердце подсказало, что дело плохо. Настолько, что она не имеет права стоять на месте, и просто обязана лететь на поиски сына быстрее пули. Именно это женщина и сделала. Однако в овраге, где до этого они с Беннеттом находили беглеца, мальчика не оказалось.

— Роберт?

Сара вышла из зарослей и ступила на потрескавшуюся землю. Впереди раскинулась выжженная пустошь, она не знала, что здесь произошло, и отчего так выглядит это место, но каждый раз, когда даже мимолётом замечала эти земли, ей становилось не по себе.

А сейчас это свербящее чувство лишь усилилось. И тогда женщина поняла, что её тянет некая сила. Один шаг, два, три... она двигалась будто бы помимо своей воли, но при этом совершенно не хотела сопротивляться. Казалось, что впереди, в той огромной яме, она встретит нечто ужасное, но обязательно должна...

— Роберт?! — Сара не выдержала, когда страх переполнил все мыслимые пределы.

Бросившись вперёд, она чуть ли не свалилась со склона, увидев на дне распростёртое тело сына. Тёмный силуэт, сжавшийся в калачик и забравшийся под обугленный остов дерева.

— Роберт?!

Женщина упала перед ним и попыталась вытащить, но с ужасом осознала, что его кожа холодное, а тело задеревеневшее.

— Роберт? Нет, нет, нет

Слёзы сами брызнули из глаз, хотя Сара отказывалась верить в то, что врезалось в разум.

— Нет, Роберт!

С трудом, но она всё же вытащила сына из-под дерева и прижалась к его ледяной щеке. Горло сдавил спазм, наружу рвалось всё, что только. Боль буквально раздирала женщину изнутри. Она крепко обняла сына в тщетных надеждах согреть его своим теплом, но ладонь, просунутая под его рубашку, не ощущала ни малейшего удара сердца.

— Прошу... Робби...