Разбойник в костюме боярина

Глава 1 Русский бал

Санкт-Петербург, Российская империя

13 февраля 1903 года

Дворец барона Шталь

Ксения Шталь сидела перед трюмо в своей спальне, в то время как горничная Дуняша заканчивала работу над прической юной хозяйки. Молодая баронесса была очень довольна своим отражением. Из зеркала на нее смотрела боярышня в русском сарафане из серебряной парчи и тяжелой русой косой до пояса, обвитой жемчужной нитью. Сарафан был сшит мастерами Императорских театров по моде допетровской эпохи. Роскошная ткань, обильно расшитая серебряными и золотыми нитями, была буквально усыпана жемчугом, а тяжелые жемчужные бармы[1] создавали великолепный контраст с тончайшими рукавами из газа.

Для Ксении это был первый придворный бал. Отец не торопился вывозить ее в свет, вероятно, пытаясь таким образом замедлить ход времени и еще хоть немного задержать обожаемую дочь рядом с собой, подальше от хищных взглядов неженатых молодых людей. Конечно, в свои шестнадцать лет Ксения уже успела дебютировать в свете, но в Зимнем дворце она впервые побывала два дня назад, когда состоялась первая часть празднества. Позавчера весь петербургский свет, облачившись в русские костюмы, присутствовал в Эрмитажном театре, где господин Шаляпин выступал в роли Бориса Годунова, а госпожа Павлова танцевала «Баядерку». Небольшой танцевальный вечер завершил этот праздник, но сегодня предстояло поистине роскошное действо — настоящий большой бал!

В комнату вошел отец. Барон Александр Константинович Шталь был человеком солидного возраста и статной наружности. Он уже был готов к отъезду. Серебряный кафтан из такой же, как и у Ксении, ткани, расшитый серебром и отороченный собольим мехом, прекрасно шел ему.

Он окинул взглядом дочь, не скрывая восторга.

- Если бы только матушка могла тебя видеть...

Воспоминания о матери Ксении всегда вызывали у него грусть. Каролина Шталь скончалась от чахотки, когда ее дочь была еще маленькой. Уроженка Курляндской губернии, она так и не смогла прижиться в Петербурге. Барон безмерно любил жену и всю жизнь жалел о том, что не сумел ее уберечь. Ксения очень походила на нее своей статью и красотой, своей высокой точеной фигурой, а особенно взглядом больших серо-зеленых глаз. Возможно, это было еще одной причиной, по которой он не хотел расставаться с дочерью. Но годы шли, и ее было просто необходимо вывозить в свет.

- Ты готова, родная? - нежно спросил Ксению барон.

- Да, папенька, - ответила она, когда Дуняша прикрепила к ее волосам жемчужный кокошник, завязанный серебряной лентой.

Ее глаза светились от счастья. Придворный бал! Да еще какой! Сегодня все будут в русских костюмах, в облачении эпохи царя Алексея Михайловича. На один вечер исчезнут графы и бароны, и залы Зимнего дворца заполнят бояре, боярышни и стрельцы.

***

Над столицей Российской империи давно уже сгустились сумерки, ранние в это время года. Когда экипаж свернул с Фонтанки, где находился особняк барона Шталь, на Невский проспект, стало немного светлее. Вдоль главной магистрали города горели электрические фонари. Погода казалась очень теплой для февраля. Днем была оттепель, но к вечеру температура упала, а на тротуары медленно опускались крупные ажурные снежинки, застилая улицы белым ковром и красиво переливаясь в свете горящих фонарей и витрин.

Ксения любовалась вечерней красотой имперского города через окно экипажа. При взгляде на величественные здания в ее памяти всплывали картины из прошлого — далекого или недавнего; она вспоминала истории из своего детства и юности, словно сегодня перешагнет временную границу и вступит в новый этап своей жизни. Отныне ей предстоит посещать мероприятия при Дворе. Совсем как взрослой.

Вот экипаж поднялся на Аничков мост, откуда открывался прекрасный вид на освещенные дворцы — барона Шталь и графа Шереметева. А на Невский выходила одна из резиденций императорской семьи — Аничков дворец. Возможно, она побывает на каком-нибудь мероприятии и там. Интересно, каков он внутри?

Вскоре миновали Александринский Императорский театр, скрытый за снежными шапками деревьев Екатерининского сада. Осенью смотрели там с отцом «Чайку»[2]. Напротив располагался новый магазин купцов Елисеевых[3], где совсем недавно были куплены многочисленные сладости к рождественскому столу.

Следом засияли огни в витринах Гостиного двора. Торговцы еще наводили порядок в своих лавках после рабочего дня. Ксения любила ходить сюда с детства. Маленькой девочкой она приходила в восторг от лавок с игрушками: плюшевыми медвежатами, зайчиками и куклами в платьях всевозможных цветов. Однажды ей очень понравилась большая кукла в голубом платье и шляпке с цветами. Но маменька не стала ее покупать. Девочка тогда подумала, что большего горя не бывает. А в день именин кукла обнаружилась рядом с ее кроватью в числе других подарков. Это было настоящее счастье! Она и сейчас любила посещать Гостиный двор. Недавно, например, купила там ткань для нового платья. Нужно отнести портнихе.

За Екатерининским каналом[4] уже показалась ротонда Казанского собора. Здесь они с отцом часто бывают на рождественских и пасхальных службах.

Вот вдали уже виднеется розовый фасад дворца графа Строганова. Здесь состоялся дебют Ксении. На Святках, вскоре после своего шестнадцатилетия, юная баронесса впервые вышла в свет. Она никогда не забудет роскошный парадный зал, половинки люстр, отражающиеся в огромных зеркалах и кажущиеся от этого целыми, и свое отражение в этих зеркалах. На ней тогда было платье из воздушного шелкового батиста, а волосы украшали любимые цветы — белые розы. Миловидна, как все дебютантки. Так, наверное, выглядят раз в жизни.

Встречный экипаж свернул на набережную Мойки, прямо у ресторана Лейнера, бывшей кондитерской Вольфа и Беранже[5]. Папенька жалел, что ее закрыли.

Наконец выезд барона Шталь прибыл на Дворцовую площадь, и из-за здания Главного штаба показалась красно-кирпичная[6] громада величественного Зимнего дворца.

Когда экипаж остановился на набережной, и Ксения вышла, взяв отца под руку, она почувствовала, что ее пальцы дрожат. И вовсе не от холода, начинавшего усиливаться к вечеру, а от огромного волнения. Хотя порывы ветра, дувшего с Невы, нещадно трепали белую соболью шубку и длинную русую косу.

- Все хорошо, ты у меня молодец, - улыбнулся барон дочери, почувствовав ее смятение. - Сегодня твой вечер.

И они вошли в парадную дверь главной императорской резиденции.

Поднимаясь по Иорданской лестнице, Ксения чувствовала себя принцессой из сказки. Конечно, особняк баронов Шталь, ныне принадлежавший ее отцу, тоже не был чужд роскоши, но Зимний дворец оказался выше всяких похвал. А когда Ксения вошла в Концертный зал, ее голова и вовсе пошла кругом от шуршания шелков и парчи и блеска бриллиантов. Разумеется, ее костюм ничуть не уступал всем прочим. Отец не допустил бы этого. Но поскольку барышням не положено носить дорогие самоцветы, ее образ украшали многочисленные нити жемчуга. Лишь в одном Ксения позволяла себе нарушать это правило. Она никогда не расставалась с перстнем с крошечным бриллиантиком, некогда принадлежавшим маменьке.

Некоторые воспоминания о маменьке все же оставались у юной баронессы, хотя было ей тогда не больше шести лет. Она помнила, как мама, курляндская полька, читала ей народные сказки. Каролина Шталь бережно хранила культуру и традиции обоих народов и хотела передать их дочери. А отец, потомок обрусевших немцев, приехавших в Петербург еще при Петре I, имел в своей родословной помимо русских еще и шведские корни. Родители шутили, что вторая такая смесь народностей, как Ксения, может найтись разве что в царской семье.

От созерцания великолепия, царившего в бальной зале, Ксению отвлек радостный голос:

- Ксенечка, какая ты красавица! Добрый вечер, Александр Константинович!

Голос принадлежал молодой даме.

- Добрый вечер, Элен, дорогая! Ты тоже великолепно выглядишь! - улыбнулся ей барон.

Дама была Еленой Дмитриевной Лопухиной, ближайшей подругой Ксении. Дмитрий Курбатов, отец Елены, был другом Александра Шталь, и их дочери также крепко сдружились, найдя много общих интересов. Барышни выросли вместе, только Елена была на три года старше Ксении и недавно отметила вторую годовщину свадьбы. Но даже став замужней дамой, она не перестала поддерживать тесные отношения с подругой детства. Она едва успела вернуться в свет после рождения очаровательных близнецов, Ванечки и Васеньки. Муж Елены, Сергей Борисович Лопухин, в свои двадцать восемь лет досрочно вышел в отставку и теперь занимался делами имения. Хотя, зная характер его жены, можно было предположить, что управляла всем именно она. Спокойный, невозмутимый Сергей Борисович, казалось, без сожалений передал свое хозяйство в управление энергичной Елены, а сам предпочитал часами сидеть над какими-то картами и чертежами. И молодая Лопухина взялась за управление имением так, словно к своим девятнадцати годам только этим и занималась.

В этот вечер на Елене, или Элен, как называли ее близкие, был сарафан из нежно-голубой тафты с серебристой вышивкой, расшитый самоцветами, а на голове красовался высокий кокошник.

- Тебя уже ангажировали на танцы? - поинтересовалась она у подруги.

- Да, на некоторые, - ответила Ксения, которую уже успели пригласить на несколько кадрилей и котильонов.

- Добрый вечер, Ксения Александровна! Если у вас еще не все танцы заняты, прошу оставить один за мной, - из толпы выплыл Сергей Лопухин. Он выглядел гораздо старше своих лет и был одет в золотистый кафтан боярина, отороченный мехом.

Ксения лишь кивнула, но ответить не успела. Двери Арапской комнаты распахнулись, и в Концертном зале появилась царская чета: Император в костюме царя Алексея Михайловича и Императрица в костюме царицы Марии Ильиничны. Из толпы их выделяли не только обращенные в их сторону многочисленные русские поклоны, но и сияние золотой парчи. За ними следовали Великие Князья и Княгини. Праздник вступил в свои права.

Бал, сопровождаемый придворным оркестром в костюмах царских трубачей, начался постановочным русским танцем, в котором участвовали шестнадцать пар, заранее подготовившихся к выступлению. Зрелище было восхитительным. Как и во время первой части грандиозного празднества, все внимание приковала к себе княгиня Зинаида Юсупова, исполнившая русскую пляску. Ксения смотрела на это действо как завороженная. А когда русские танцы закончились, и за ними последовали привычные вальсы, кадрили и мазурки, рядом послышалось:

- Александр Константинович! Ксения Александровна! Как я рад вас видеть!

В молодом человеке в костюме стрельца барышня узнала Петра Воронцова. Это был единственный наследник знатного графского рода, в прошлом году окончивший Пажеский корпус и поступивший на службу. Ксения познакомилась с ним на бале графа Строганова, где Петр был ей представлен и пригласил на вальс. Между молодыми людьми сразу возникла симпатия, чему были рады родители обоих. А затем был вечер у князей Юсуповых, где стало окончательно ясно, что забывать друг друга они не собираются. И тогда в воздухе завитала первая мысль о возможном браке. Сын графа Воронцова и дочь барона Шталь, несомненно, составят отличную пару. Даже Александр Константинович, понимая, что дочь все равно рано или поздно придется выдавать замуж, согласен был отдать ее только такому приятному молодому человеку, каким был Петр Воронцов. А главное — Ксения чувствовала себя рядом с ним легко и непринужденно и была, судя по всему, счастлива. А счастье дочери было для барона Шталь самым важным делом в жизни.

Заиграли мазурку.

- Ксения Александровна, не окажете ли мне честь? - Воронцов протянул ей руку.

- Если папенька позволит, - почему-то засмущалась Ксения.

- Ну конечно позволит! - улыбнулся Александр Константинович. - Зачем же еще нужен бал, если на нем не танцевать и веселиться!

Барышня весело улыбнулась, обмахиваясь роскошным страусиным веером — подарком папеньки. Этот веер из белых перьев на перламутровом стане[7] барон купил дочери во время недавней поездки в Европу. Он уехал в путешествие, как только закончились Святки, оставив дочь в Петербурге, хотя обычно брал ее с собой. Ксения сначала было расстроилась, что ее только что начавшаяся светская жизнь была временно приостановлена, но затем с головой ушла в подготовку своего русского костюма. А вернувшийся перед самым балом папенька привез ей множество подарков, в том числе и великолепный веер, который юная баронесса решила непременно взять с собой в этот вечер. Особенно барышне понравилось крохотное зеркальце, расположенное на передней гарде[8]. Веер был слишком большим и мешал в танце, поэтому она оставила его на одном из стульев.

- Вы стали еще прекраснее, - рассыпался в комплиментах Петр, когда они уже кружили по зале.

- Мы не виделись всего два дня, - смущенно заметила Ксения.

- Но вы хорошеете с каждым днем, - парировал Воронцов.

Когда танец закончился, Петр проводил Ксению к отцу. По дороге он не переставал развлекать ее забавными историями, и барышня весело смеялась. Она подошла к отцу, также встретившего ее улыбкой, и в этот момент заметила человека, стоявшего рядом. Юная баронесса никогда не видела его раньше. Это был высокий брюнет лет тридцати, одетый в красный кафтан боярина с золотным шитьем и собольей отделкой. Незнакомец смерил барышню холодным взглядом, полным осуждения, словно смеясь на бале, она нарушала нормы приличия, и тут же отвернулся. Удивительно. В его возрасте еще вполне можно было веселиться, а не смотреть на всех так, будто этот бал — худшее, что могло случиться в его жизни. Неважно. Мало ли вокруг странных и неприятных людей. Ксения тут же повернулась в другую сторону и думать забыла о незнакомце.

На следующие танцы ее приглашали наперебой. Кавалеры, которых она уже знала по предыдущим выездам, те, с кем танцевала два дня назад и те, кто только желал быть представленным очаровательной боярышне, в скором времени не оставили пустого места в ее carnet[9].

Корнет Ремизов, светловолосый юноша в костюме сокольничего, подошел к Ксении и, заливаясь краской, пригласил на вальс. Так же он стеснялся пригласить ее на танец, будучи представленным на первом бале. При этом танцевал корнет достаточно уверенно. Ксения оглянулась в поисках Петра. Он оказался поблизости в паре с Полиной Булатовой. Молодая дама в боярских одеждах светло-зеленого цвета и кокошнике с самоцветами явно получала удовольствие от времяпрепровождения не в компании своего мужа, драгунского полковника Анатолия Булатова.

-Благодарю вас, - поклонился Ксении корнет, когда музыка стихла.

Вдруг из-за его спины появился высокий мужчина в бархатном боярском кафтане с богатой вышивкой.

- Корнет, не представите ли меня барышне? - с хитрой улыбкой поинтересовался он.

- Князь Евгений Павлович Мещерский, - представил новоявленного кавалера Ремизов.

- Ксения Александровна Шталь, - продолжил он, снова краснея.

-Ксения Александровна, оставьте, пожалуйста, следующий танец за мной, если не возражаете, - поклонился Мещерский.

- Хорошо, - ответила она.

О Мещерских Ксения слышала немного. Недавно они вернулись в Петербург после длительного пребывания за границей. Жизнь в Европе стала невыносимой из-за трагической гибели родителей, и Евгений, взяв опеку над младшей сестрой Верой, принял решение вернуться в Россию. Вера Мещерская кружила в танце поблизости, перед глазами изредка мелькал ее силуэт в розовом сарафане.

Сергей Борисович Лопухин, наконец дождавшийся обещанного ему в начале бала вальса, почти с отеческой заботой расспрашивал Ксению, как она чувствует себя этим вечером и ничего ли не желает.

А когда началась кадриль-мазурка, к ней снова подошел Петр. В каре[10], в котором они оказались, уже стояли две пары, бывшие Ксении знакомыми. Корнет Ремизов составлял пару Вере Мещерской, а напротив стоял ее брат с Полиной Булатовой. Последним присоединился тот самый недоброжелательный незнакомец. Даму, шедшую с ним под руку, Ксения знала. Это была вдовствующая графиня Апраксина, еще молодая и недурная собой. Золотистые одежды боярыни выгодно подчеркивали ее темные глаза.

Танцевать с этим не слишком приятным человеком, учитывая, что он был ее vis-a-vis[11], Ксении не особо хотелось, но деваться было уже некуда. Заиграла музыка. Первый кавалер, которым оказался корнет, повел по кругу всех дам по очереди. Он наконец почувствовал себя более уверенно, и Ксения, ведомая им, подскакивала легко, словно пушинка, не забывая любезно отвечать на его вопросы. Затем настала очередь Мещерского. Он также старался развеселить барышню, причем давалось это ему без каких-либо усилий. Следующим ее повел по кругу Петр. Она непринужденно улыбалась, проходя с ним мимо стоявших пар. Наконец в центр вышел незнакомец. Ксения напряглась как струна, когда он взял ее за руку. Она сама не знала почему, но этот человек внушал ей страх. То ли потому, что все еще чувствовала на себе осуждающий взгляд его холодных как лед серо-голубых глаз, то ли оттого, что он единственный из всех ее кавалеров не проронил ни слова на протяжении всего танца. Хотя следовало признать, танцевал он хорошо. Если бы он еще взял на себя труд хоть изредка улыбаться своей даме, с ним можно было бы чувствовать себя вполне уверенно. Однако улыбаться он, похоже, вовсе не умел. Едва Ксения успела об этом подумать, как он одарил улыбкой графиню, с которой танцевал в этот момент. Надо же, умеет. Неужели это так сложно? Вероятно, гораздо проще приводить барышню в смущение.

- Вы знаете того господина? - спросила она Петра, когда они снова оказались в паре.

- Я видел его позавчера, - задумчиво произнес Воронцов. - Но имени не знаю.

- Странный он, неприятный, - сказала Ксения скорее себе, чем Петру.

К концу кадрили она совсем запыхалась. Веер! Она совсем забыла про него. Как же сейчас приятно будет почувствовать прохладу! Она оставила его на одном из стульев там, где сидел папенька... Но веера там не оказалось. Ксения огляделась по сторонам, но ничего не нашла. Папеньки тоже рядом не было. Вместо него на мягких сиденьях расположился светлейший князь Шувалов, приближенный Государя, что-то увлеченно обсуждавший с человеком таким же немолодым и почтенным, как он сам. Оба были одеты в кафтаны бояр серебряной и золотой ткани, подчеркивавшие их высокий статус.

Еще в детстве маменька ругала Ксению за рассеянность. И вот она совсем забыла про подарок отца. Обидно. Куда же мог подеваться ее веер?

Наступило время ужина, и гости прошествовали в Николаевский зал дворца. Ксения чинно ступала под руку с отцом, когда церемонимейстер проводил их к столу. Барону и его дочери было отведено место за столом ближе к центру зала, где можно было еще раз полюбоваться другими гостями бала и разглядеть их богато украшенные костюмы. С одной стороны от Ксении сидел отец, с другой к радости барышни оказался Петр Воронцов со своей семьей. Напротив сидела старшая сестра застенчивого корнета Ольга Ремизова, недавно объявившая о помолвке с кавалергардским ротмистром Сафоновым, в окружении матери и брата. За соседним столом, возглавляемым Великой Княгиней Елизаветой Федоровной, сидел ее жених рядом со светлейшим князем Шуваловым, по другую руку от которого расположился тот почтенный господин, с которым он беседовал в бальной зале. За тем же столом оказалась и графиня Апраксина со своим неприветливым кавалером. У окна сидела чета Лопухиных, чета Булатовых и брат с сестрой Мещерские, так что Ксения и Элен могли свободно обмениваться взглядами.

Мадемуазель Ремизова тревожно поглядывала на соседний стол, где сидел ее жених. Ее мать словно не замечала ее беспокойства, оживленно беседуя с соседями. Овдовев несколько лет назад, она полностью посвятила себя устройству будущего детей, при этом воспитывая их в строгости. Возможно, она не считала переживания дочери достойными внимания.

Этот ужин, так же, как и два дня назад, был скорее французским, чем русским, что выбивалось из общей канвы празднества. Особенно удивительно смотрелись европейские блюда под музыкальное сопровождение хора Славянского[12], распевающего русские былины.

«Интересно, почему никому не пришло в голову подать жареного поросенка и мед», - подумала Ксения.

Когда ужин подошел к концу, все вернулись в Концертный зал и танцы продолжились. Юная баронесса снова кружилась в вальсе, подскакивала в мазурке и меняла партнеров в кадрилях.

Бал закончился глубоко за полночь, и гости, уставшие от многочисленных танцев, а кто и от долгих бесед, стали разъезжаться по своим дворцам и особнякам.

- С нетерпением жду новой встречи с вами, - сказал напоследок Петр.

- Я тоже буду ее ждать, - улыбнулась ему в ответ Ксения.

Уже сидя в экипаже и глядя в окно на едва различимые в темноте строгие фасады, она призналась себе, что этот вечер не забудет никогда.

[1] Бармы - ювелирное украшение-оплечье на Руси.

[2] Возрожденная постановка пьесы А.П.Чехова появилась в репертуаре Александринского театра 15 ноября 1902 года.

[3] Магазин купцов Елисеевых, или Елисеевский магазин на Невском проспекте был открыт в 1902 году.

[4] Ныне канал Грибоедова.

[5] Теперь Литературное кафе по адресу Невский пр., 18.

[6] Таковым был цвет Зимнего дворца в начале XX века.

[7] Стан - каркас веера.

[8] Гарды - боковые пластины стана веера.

[9] Карне де баль - миниатюрная бальная книжка, в которую дамы записывали имена кавалеров, пригласивших их на танцы.

[10] Построение для танца в форме квадрата из четырех пар.

[11] Партнер напротив. В танцах, требующих построения в каре, с визави может исполняться большое количество фигур.

[12] Дмитрий Александрович Агренев, русский певец и хоровой дирижер. Выступал под псевдонимом Славянский. Основал хор "Славянская капелла", с которым выступал во время ужина 13 февраля 1903 года.

Глава 2 Арест

На следующее утро Ксения проснулась поздно. Впечатления, полученные на бале, погрузили ее в сон почти до самого полудня.

Когда она встала, отец уже уехал в Дворянское собрание. Он как раз намеревался заглянуть туда утром. А вечером предстоял еще один бал — у графа Шереметева, куда многие собирались вновь надеть русские костюмы. Так что серебряному сарафану предстоит еще раз блеснуть в бальной зале. Ксения посмотрела на свой вчерашний наряд, висевший около кровати, и довольно улыбнулась. Она с удовольствием надела бы его еще не раз.

Веер было жаль. Но ничего уже не поделаешь. Барышня дала себе обещание впредь быть осмотрительней.

Едва Ксения успела облачиться в утреннее платье и сесть завтракать, как раздалась пронзительная трель электрического звонка.

«Кто-то пришел к папеньке, - подумала она про себя. - Придется им заглянуть позже».

Но тут к ней подошла перепуганная Дуняша.

- Барышня, там вас зовут, - пролепетала она.

- Меня?! Странно, - удивилась Ксения.

Кто бы это мог быть? К ней в отсутствие отца могла приехать только Элен Лопухина, но вряд ли она соберется наносить визит подруге так рано на утро после бала.

Запив круассан глотком кофе, Ксения вышла в переднюю. Это и вправду было странно. На пороге стояло трое мужчин, одетых в мундиры, причем один из них в синий — жандармский.

- Что вам угодно, господа? - спросила мадемуазель Шталь.

- Ксения Шталь — это вы, - не спросил, а скорее сообщил жандарм.

- Да, это я.

- Вы поедете с нами. Одевайтесь.

- А в чем, собственно, дело? - внутри Ксении боролись испуг и гордость, требующая уважения к дочери барона. - На каком основании?

- Сударыня, вам лучше не сопротивляться, - ядовито произнес синий мундир.

Но Ксения не желала сдаваться без боя. Тем более, что ей отказывались объяснять причину такого отношения.

В передней появилась мисс Марлоу, английская гувернантка юной баронессы Шталь, переставшая после дебюта воспитанницы выполнять свой прямые обязанности, но оставшаяся в доме в качестве старшей компаньонки барышни, рано лишившейся матери. Пятидесятилетняя англичанка явно нервничала, не зная, как помочь своей подопечной.

- Никуда я с вами не поеду! Я не сдвинусь с места, пока не придет мой отец, барон Шталь!

- Барон будет очень огорчен, узнав, что его дочь стала частью заговора. Или он тоже имеет к этому отношение? - поинтересовался человек в мундире дворцовой полиции.

Заговора?! Ксения вообще перестала что-либо понимать. К ней явился жандарм в сопровождении дворцовых полицейских, и вся эта компания обвиняет ее в каком-то заговоре? А с каких пор дворцовая полиция вообще занимается арестами заговорщиков вместе с синими мундирами[13]?

- Мой отец не причастен ни к каким заговорам. Я тоже, - четко проговорила она.

И тут ее осенило. Она вспомнила неприветливый взгляд серо-голубых глаз. Ну конечно! Этот странный человек! Наверняка это он причастен ко всем заговорам, именно поэтому он так подозрительно выглядел!

- Послушайте, господа, - неуверенно начала Ксения. - Я видела вчера человека, который показался мне... странным. Возможно, вам нужен он.

- Барышня, это не в нашей власти. Это будет решать господин Ермолов. А нам приказано доставить вас к нему. Имеем право применить силу, - припугнул напоследок жандарм.

- А господин Ермолов — это кто? - юную баронессу настораживала перспектива общения еще с одним незнакомым мужчиной.

- Чиновник по особым поручениям при министре Императорского Двора, - почти с благоговением произнес дворцовый полицейский. - Его Величество ему очень доверяет.

У ног Ксении жалобно скулила маленькая собачонка породы фален по кличке Фифи — подарок отца на прошлые именины. Страх хозяйки, судя по всему, передался и ей.

«Ладно, - подумала барышня, погладив напоследок свою любимицу. - Ясно же, что произошла какая-то ошибка. Я все расскажу этому Ермолову, и он поймет, что я ни в чем не виновата».

***

Через четверть часа Ксения, облачившись в дорожное платье и теплую шубку, уже ехала по направлению к Зимнему дворцу в окружении своих не слишком любезных сопровождающих. Только в этот раз ее проводили не в парадные залы, а в кабинеты министерства Императорского Двора. Мисс Марлоу, страстно желавшей поехать вместе с воспитанницей, которой было просто неприлично разъезжать одной в обществе незнакомых мужчин, в резкой форме было приказано оставаться дома. Ксения впервые осталась одна в обществе недоброжелательно настроенных в отношении нее людей.

«Я сейчас все расскажу, и меня отпустят», - успокаивала она себя.

Ее подвели к одной из дверей.

- Его высокоблагородие ждет вас.

Ксения вошла в указанную дверь.

- Господин Ермолов, произошла ошибка, - заговорила она с порога, решив, что так не успеет растерять всю храбрость.

И осеклась. Перед ней стоял тот самый суровый незнакомец с бала!

- Вы?! – только и выдохнула она, не услышав собственного голоса.

- Добрый день, мадемуазель Шталь, - невозмутимо произнес он. – Да, это я. Надворный советник Ермолов, к вашим услугам. – Он слегка поклонился. - А вот вы можете не представляться, я и сам все знаю.

- Но это ошибка… - Ксения, как и опасалась, растеряла всю свою храбрость.

- Да неужели? – насмешливо произнес Ермолов. – Узнаете свою вещь?

Из ящика стола он достал ее веер.

- Да, это мой веер, - честно призналась Ксения, не понимая, как это может быть связано. – Я потеряла его вчера.

- Да, вы очень неосмотрительно оставили его. К счастью, - добавил чиновник. – Вы все равно все расскажете. И о своем сообщнике. И об этом.

И он сделал нечто невероятное: слегка надавил на переднюю гарду веера, и она раскрылась, обнаружив тайник. Из тайника надворный советник извлек крошечный пузырек с жидкостью.

Но Ксения не знала об этом! Она готова была расплакаться, понимая, что сейчас все оправдания будут звучать глупо. Это было похоже на страшный сон. Вот бы скорее проснуться.

- Что это? – упавшим голосом спросила барышня.

- Не знаете? Ну разумеется, откуда вам знать. Что ж, я достаточно терпелив, - с издевкой произнес Ермолов. И тут его тон стал ледяным. – Это, мадемуазель Шталь, сильнейший яд, которым вы намеревались отравить светлейшего князя Шувалова.

- Отравить?! – едва не потеряла дар речи Ксения. – Но зачем мне это?!

Ситуация становилась все хуже.

- Послушайте, Ваше высокоблагородие, - дрожащим голосом произнесла барышня, собрав в кулак последние силы. – Я не собиралась никого травить. Я не убийца!

Неужели в этом можно усомниться? Неужели она похожа на человека, способного кого-то убить?!

- Я полагал, что вы выведете меня на своего сообщника вчера, - продолжил Ермолов, не обращая внимания на ее доводы. – Но вы оказались удивительно ловки для своего возраста. Наблюдение за вами тоже не дало результатов. Но я все равно все узнаю, можете не сомневаться. А пока отдохните, если больше ничего не желаете рассказать. Конвой!

В кабинет снова вошли полицейские, доставившие ее сюда. Ксению усадили в экипаж и сопроводили в полицейский участок, где без лишних церемоний заперли в камере.

Нужно что-то делать. Раздумывая об этом, Ксения просидела до самого вечера. А вечером к ней в камеру заявился Ермолов.

- Не надумали поделиться информацией, мадемуазель Шталь? - поинтересовался он.

- Мне нечем с вами делиться, я уже говорила! Держа меня здесь, вы не найдете настоящих преступников! И вообще, я требую встречи с отцом! - заявила Ксения.

- Встречи вам не положены, - отрезал надворный советник. - А отец ваш всячески вас защищает. Собирается лучшего адвоката нанять. Только вам это вряд ли поможет, если продолжите в молчанку играть. Если не пойдете навстречу следствию, мадемуазель Шталь, завтра переедете в крепость!

С этими словами чиновник покинул камеру.

Нужно было срочно что-то предпринимать. Похоже, спасти себя предстояло самой Ксении, больше спасать ее некому. Отца к ней не пускают, а Ермолов и слушать не хочет о том, что она невиновна.

Решение было продиктовано ситуацией: она сама должна найти виновных! Найти и поднести на блюдечке упрямому чиновнику по особым поручениям. Интересно, что он тогда скажет.

Нужно было выбираться. К счастью, все ее вещи были оставлены при ней. Вероятно, господин Ермолов, будучи не грубым полицейским, а чиновником Высочайшего Двора, просто не стал пачкать руки обыском барышни. Это и к лучшему.

Ксения залезла во внутренний карман муфты. Там должны были остаться карандаш и листочек бумаги после похода на рождественскую ярмарку за покупками. Нащупав необходимое, она положила перед собой небольшой листочек и, на секунду задумавшись, вывела на нем аккуратным почерком:

«Я невиновна и докажу это».

Теперь нужно, чтобы к ней пришли. Ну что ж, действовать, так действовать.

Барышня изо всех сил забарабанила в дверь.

- Откройте!!! Слышите?! Откройте!!!

- В чем дело? - послышался недовольный голос снаружи.

- Откройте, мне дурно!

- Ишь, какая цаца, - пробурчал стражник, но нехотя начал отпирать дверь.

Манерами он явно не блистал. В другое время Ксения непременно обиделась бы на такое обращение, но сейчас было не до этого.

- Ну чего тебе, мамзель? - спросил он, входя в камеру. - Чай не княжеские палаты у нас тут, но ничего, потерпишь. Сиди лучше смирно.

Шанс был только один. Другого не представится.

Пропустив мимо ушей «мамзель» и на глаз оценив возможности грузной фигуры полицейского, Ксения резким движением вырвала из его руки ключ и пулей вылетела из камеры. Руки тряслись от волнения, но она справилась с замком, оставив потерявшего дар речи стражника в ловушке.

Теперь нужно выбираться на улицу. Коридор был пуст. Бесшумно ступая по полу и оглядываясь по сторонам, Ксения наконец добралась до двери, ведущей на улицу, напоследок прошмыгнув за спиной дежурного, беседующего о чем-то с человеком в штатском. Через секунду он обернулся, прислушиваясь к шуму, доносящемуся из глубины коридора. Полицейский, наконец пришедший в себя, начал отчаянно колотить в дверь и звать на помощь. Но Ксения была уже на улице. Она изо всех сил бежала прочь от участка, не обращая внимания на быстро сбивающееся на холодном воздухе дыхание. Только оказавшись уже далеко, она остановилась. Получилось! Ксения сама была удивлена, что смогла осуществить задуманное. Однако нужно думать, что делать дальше. Домой ей нельзя.

Петр. Нужно написать записку Петру. Он непременно ей поможет. Закутавшись в пуховый платок, так, что он прятал большую часть ее лица, Ксения направилась к дворцу графов Воронцовых.

***

Подойдя к роскошному особняку на Садовой улице, Ксения снова достала из муфты бумагу и карандаш и вывела следующие строки:

«Петр Иванович!

Случилось нечто непредвиденное и крайне неприятное. Боюсь, без вашей помощи мне не обойтись. Прошу вас подойти к воротам вашего дома. Ксения Шталь»

Она просигналила дворнику, расчищавшему парадный вход от снега, и передала ему записку. Сейчас придет Петр, и вместе они обязательно что-нибудь придумают.

Но не прошло и минуты, как дворник вернулся и протянул ей все тот же листок бумаги.

- Нет их, барышня. На бал они уехали.

Ну конечно! Сегодня же бал у Шереметевых! Она совсем про него забыла. Петр наверняка не знает о том, что с ней случилось, и очень удивится, не увидев ее на бале. Возможно, он даже решит вернуться домой раньше. Нужно ждать. Нужно дождаться его возвращения.

Внезапно из дверей особняка, даже не накинув никакой верхней одежды, выскочил неуклюжий лакей и, поскальзываясь на льду, подбежал к дворнику.

- Послушай, любезный, - еле переводя дыхание заговорил он, - А это часом не девица Шталь была? Велено позвать городового, ежели она к дому приблизится!

- Барышня! Обождите! - закричал дворник.

Но Ксения, ускорившая шаг, была уже далеко.

Это было подобно удару ножом в спину. Воронцовы, включая и Петра, в один миг отвернулись от нее. Он веселится, зная, что она в беде! Ксения чувствовала себя преданной. Преданной человеком, которого ей прочили в супруги. Но расстраиваться и жалеть себя было некогда. Нужно решать, что делать дальше. Если потребуется, она справится и одна.

Но что же предпринять? С чего начать? Интересно, а что обычно делают сыщики, когда ищут преступников? Ксения уже добрела до Гостиного двора, а мысли все никак не хотели приходить в голову. На улице давно стемнело. Она посмотрела в витрину ближайшей лавки. За стеклом суетились люди, выбирали товар, совершали покупки. Все куда-то спешили. И только ей одной некуда было идти этим вечером. Домой нельзя, там ее наверняка поджидают люди Ермолова. Но не ночевать же на улице! Барышня бессильно опустилась на скамейку, не зная, как выпутаться из сложившейся ситуации.

- Ксенечка! - услышала она голос за спиной. - Что ты здесь делаешь?

К ней спешила Элен Лопухина, выбежавшая из проезжавшего мимо экипажа, в знакомом боярском платье и меховой шубке.

- Ты разве не едешь к Шереметевым?

Ксения подняла глаза на подругу. Она ничего не знает.

- Нет, не еду. Но тебя на задерживаю, - барышня сразу вспомнила переменившееся поведение Воронцовых в ответ на ее несчастье.

- В чем дело? - серьезно спросила Элен, садясь рядом. - Ты сидишь здесь одна темным вечером. На бал не едешь, домой не идешь. Что случилось?

- А ты не слышала? - неуверенно спросила Ксения. Теперь ей казалось, что уже весь город знает о случившемся. Знает и презирает ее.

- Нет, я сегодня из дома не выходила, ни с кем не общалась. Немедленно рассказывай!

И мадемуазель Шталь поведала ей о своих злоключениях. По мере ее рассказа глаза Элен все больше округлялись.

- И я не знаю, что мне делать дальше, - честно призналась барышня.

Она ждала реакции подруги, будучи уже готовой ко всему.

- Мы едем ко мне, - уверенно заявила Лопухина. - И отговорки не принимаются!

- Нет, что ты! - все-таки запротестовала Ксения. - Если меня найдут в твоем доме, вы с Сергеем Борисовичем будете за это отвечать. Я не могу на это пойти! И потом, вы же едете на бал...

- Какой бал?! - воскликнула Элен. - Какой бал, когда ты в беде?! Мы едем ко мне. Точка.

С этими словами Лопухина буквально силой затащила Ксению в свой экипаж.

- Добрый вечер, Ксения Александровна, - удивленно произнес Сергей Лопухин, не ожидавший увидеть подругу жены здесь в такое время.

- Добрый вечер, Сергей Борисович, - смущенно ответила Ксения.

- Мы с Ксенией едем домой, - заявила Элен, не посвящая мужа в детали. - Разворачивай! - постучала она в дверь экипажа.

Лопухин, казалось, был только рад такому повороту событий.

***

Они приехали во дворец на Большой Морской улице, размерами и богатством не уступающий владениям барона Шталь.

- Барыня, что-то стряслось? - сразу же засуетилась горничная Марфа, не ожидавшая такого скорого возвращения господ.

- Ничего, Марфа, все в порядке, - ответила Элен, не желая рассказывать слугам о случившемся. - Принеси нам чаю в кабинет.

И обратилась к Ксении почти шепотом:

- Идем, там продолжим разговор. Ни к чему нам лишние уши.

Кабинет в доме Лопухиных пребывал в безраздельном владении Элен. Тот факт, что в комнате, обычно считающейся мужской территорией, царствовала именно она, лишний раз указывал гостю на то, кто здесь настоящий хозяин.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, - произнесла Ксения, отставив в сторону чашку, - но ведь министерство Императорского Двора не занимается сыском.

- Так то министерство, - ответила Элен, - а это Ермолов. Я как услышала, что он твоим делом занимается, так мне чуть дурно не стало.

Такое заявление не предвещало ничего хорошего.

- Не поняла, – Ксения устремила на подругу вопрошающий взгляд.

- Непростой он. Сама видишь: занимается тем, чем вообще-то министерство не уполномочено заниматься. Такое впечатление, что у него свои полномочия, причем зачастую неограниченные. К тому же, министр Императорского Двора еще и командующий Императорской главной квартирой. Держит связь со всеми ведомствами: и военными, и гражданскими. Ну а чиновник по особым поручениям при нем... – Элен неопределенно махнула рукой. - Мне это Серж рассказывал, еще когда при дворе служил. Что Ермолов будто бы приближенный Государя, и что ему уже приходилось вести расследования. Ему ведь даже камергерский ключ пожалован, хотя он только надворный советник. Говорили, что он настоящий гений сыска, не чета полицейским. Поэтому странно, что он на тебя ополчился.

Так вот у кого нужно было спрашивать, кто он такой. Ответ был так близко!

- Если так, это будет первое дело, которое он провалит, - мстительно произнесла Ксения.

- Да, это ты попала в переделку, - задумчиво протянула Элен. - Ничего, мы что-нибудь придумаем.

- Я буду искать настоящего преступника, - не задумываясь, выпалила Ксения.

- Сама?!

- Ну да, сама. Раз гений сыска не делает этого, - ядовито добавила она. - Пока он ищет моего несуществующего сообщника, я найду ту, вместо которой он арестовал меня.

- И как ты ее, интересно, искать собираешься?

- Пока не знаю. Но я придумаю.

- Значит так, - отчеканила Лопухина, ставя на стол чашку с недопитым чаем. - Никуда ты не пойдешь и никого искать не будешь. Завтра я встречусь с твоим отцом. Он, как ты сказала, нанимает адвоката. Мы обсудим, как действовать дальше. До тех пор ты останешься здесь. Это не подлежит обсуждению.

Ксении отвели комнату в дальнем крыле дома — на всякий случай. Марфе, готовившей комнату для внезапной гостьи, было строго-настрого запрещено рассказывать кому-либо еще о том, что она осталась на ночь.

Комната была небольшой, но очень уютной. Дубовая кровать, стоявшая у дальней стены, застеленная белоснежным накрахмаленным бельем, так и склоняла к тому, чтобы залезть под одеяло и забыться крепким сном после всего пережитого. Ах, если бы, проснувшись, она поняла, что ничего этого не происходило на самом деле! В любом случае, нужно было хорошо отдохнуть и набраться сил. Следовать наставлениям Элен Ксения не собиралась.

[13] В дворцовой полиции входила охрана императорской семьи и их резиденций.

Глава 3 План действий

Ранним утром, когда слабое февральское солнце еще не взошло над Петербургом, на улицах активно горели фонари и единственные, кого можно было встретить на пути — идущие на работу дворники, предвкушающие тяжелый трудовой день после вчерашнего снегопада, Ксения уже покинула дом Лопухиных. Подвергать подругу и ее семью риску она себе позволить не могла и, как бы ни уговаривала ее Элен остаться, знала, что приняла единственно верное решение. Ночью она спала беспокойно и часто просыпалась, хотя накануне валилась с ног от усталости. Каждую минуту она ждала, что в дом ворвется полиция во главе с Ермоловым, схватит ее, а заодно и Элен с мужем. Ждать этого было нельзя. Поэтому спозаранку, даже не дожидаясь рассвета, Ксения оделась, собрала свои немногочисленные вещи и оставила старинный особняк на Большой Морской. Элен она не стала оставлять никакой записки: подруга и так все поймет. Лучше пусть не пытается ее искать. За бессонную ночь в голове Ксении сложился дальнейший план действий.

Главные вопросы обрисовались следующие: откуда Ермолову стало известно, что на светлейшего князя готовится покушение и кому принадлежит веер со спрятанным внутри ядом? С этого и надо начать. Возможно, что-то знают слуги. Необходимо попытаться их разговорить. Но не идти же к ним ни свет ни заря! Барышня шла неспешным шагом, размышляя, как с пользой провести имеющееся у нее время.

Вдруг она заметила, как молодая светловолосая женщина, оглядываясь по сторонам, украдкой прошмыгнула в аптеку. На долю секунды ее лицо мелькнуло из-под шляпки с вуалью, и Ксения ее узнала. Это была Полина Булатова. Мадемуазель Шталь хотела было пойти за ней, но на пороге остановилась. В столь ранний час в только что открывшейся аптеке не было других посетителей. Булатова обязательно ее заметит. Барышня притаилась у двери, но услышать что-либо оказалось решительно невозможно. Оставалось только ждать, что будет дальше. Через несколько минут Полина вышла из аптеки и, все так же озираясь вокруг, поймала пролетку и умчалась в неизвестном направлении.

План действий нужно было срочно менять. Со слугами она поговорить еще успеет. А с Булатовой явно что-то не так. А вдруг она приобрела очередное сильнодействующее средство?

С семьей Булатовых Ксения не была знакома и охарактеризовать Полину не могла вовсе, кроме как отметить ее уверенное поведение на балах и светских приемах. Необходимо выяснить, что же она замышляет. И лучше всего для этой миссии подойдет простая непритязательная девушка, вовсе не похожая на баронессу Шталь.

***

Самым сложным оказалось встретиться с Дуняшей. Не решившись подойти близко к дому, Ксения целых два часа караулила у лавки молочника, куда всегда по утрам ходила кухарка Прасковья. И вот, когда она уже вконец замерзла, из-за угла показалась полная фигура сорокалетней женщины.

Подойдя к ней совсем близко, Ксения окликнула:

- Прасковья!

Кухарка вздрогнула.

- Барышня! Что же вы так пугаете! С вами все в порядке, слава Богу!

- Да не совсем... - ответила Ксения и сразу перешла к делу. - Мне нужна Дуняша. Скажи ей, чтобы как можно скорее подошла к Пассажу. Пусть захватит свою одежду, ту, которая попроще, и предметы первой необходимости. И больше никому ни слова.

- Ой, барышня, - покачала головой Прасковья, но, не имея привычки встревать в дела господ, пообещала сделать все, как просила юная баронесса.

Ровно через час горничная была в назначенном месте.

- Барышня, да что же это происходит! – запричитала она, едва увидев свою хозяйку. – Я тут подумала: уезжайте в деревню. Моя семья с радостью примет вас. Там вас никто не найдет, а здесь, глядишь, все и разрешится.

Ксения улыбнулась. Эта молодая девушка готова ради нее на все. Дуняша была ровесницей своей барышни. Варвара Рябинина когда-то также служила семье Шталь, будучи горничной покойной баронессы, и ее дочь Дуняша выросла в господском доме. С детства у Ксении сложились доверительные отношения с крестьянской девочкой, и последнюю сразу стали готовить на роль горничной барышни, обучая всему необходимому, а также грамоте. А когда не стало баронессы, Варвара вернулась в свою деревню, оставив дочь в доме Шталь, рассудив, что так будет лучше. За прошедшие годы Дуняша Рябинина стала для своей барышни верным другом, готовым разделить с ней любую участь.

- Спасибо тебе за заботу, - мягко проговорила Ксения. – Но это лишнее. У меня есть план действий.

Они проследовали по галерее Пассажа к дамскому магазину.

- Что желаете, сударыня? - сразу же засуетился приказчик.

Ксения сделала вид, что осматривает ассортимент.

- Хочу примерить вот это, - неторопливо ответила она, указывая на кружевную нижнюю юбку.

- Конечно, пожалуйте-с, - услужливо поклонился приказчик.

Барышня и горничная прошли в отдельный кабинет для примерок. Но товар их вовсе не интересовал.

- Это подойдет, - распорядилась Ксения, доставая несколько вещей из узелка, собранного Дуняшей.

За несколько минут баронесса Ксения Шталь при помощи своей верной соратницы превратилась в простую крестьянскую девушку в скромном шерстяном платье, овчинном тулупе и цветастом платке на голове. Одежда горничной прекрасно подошла ее госпоже, ведь ростом и фигурой они были похожи. Только в талии платье было слегка свободно, поскольку не требовало утяжки корсетом.

- Отвлеки его, - шепнула барышня.

Дуняша вышла в торговый зал с юбкой в руках.

- Вы знаете, - обратилась она к приказчику, - юбка слишком коротка моей барышне. Может, у вас есть еще что-нибудь подходящее?

Ксения стремглав выскочила в галерею. Вскоре к ней присоединилась и горничная с собольей шубкой своей госпожи в руках.

- Как дела дома? Что папенька? – спросила юная баронесса, когда они уже вышли на Невский проспект.

- Да что тут говорить, барышня. Как барин узнал о вашем аресте, сразу же поехал в министерство, на встречу с мучителем вашим. А вернулся мрачнее тучи, дверью хлопнул, я даже боялась рядом пройти. Слышала только, как он сказал, что в порошок разотрет этого чиновника.

- Передай ему, что у меня все в порядке. Насколько сейчас вообще что-либо может быть в порядке, - добавила она, помрачнев. - Я справлюсь.

- А что же теперь, барышня? – Дуняша тоже загрустила.

- А теперь я попытаюсь узнать, что же произошло на самом деле. Не грусти, все образуется, - улыбнулась она горничной, всей душой желая поверить собственным словам.

– Ксения Александровна, я тут подумала... — девушка немного помялась, а затем решительным движением засунула руку за пазуху, — вот мой паспорт. Возьмите. Вы же за кого-то другого хотите себя выдать. А вдруг документы спросят? Приметы ведь у нас сходятся.

Ксения не могла не признать резонность доводов своей горничной, но все же сомневалась, считая это неправильным с точки зрения морали.

– А как же ты? — спросила она, наконец беря в руки широкий листок бумаги.

– А что я? — пожала плечами Дуняша. — Кому надо меня проверять? А если надумают, сделаю вид, что потеряла по рассеянности.

– Что бы я без тебя делала, — обняла барышня напоследок бесконечно преданную ей девушку.

Своего паспорта у юной баронессы Шталь не было. Незамужней девице дворянского сословия он был ни к чему: ее вписывали в паспорт отца, если в таковом была необходимость. В самом деле, не на работу же ей устраиваться? Но именно это и планировала сделать Ксения.

***

План был до невозможного простым, но в то же время трудновыполнимым. Нужно было войти в дом Полины Булатовой и задержаться там до выяснения всех обстоятельств. Ксения очень рассчитывала на место горничной.

Оказавшись перед дверью особняка Булатовых, что располагался на Разъезжей улице, Ксения почувствовала тревогу. А вдруг им вовсе не нужна никакая горничная? Заговорить зубы может оказаться не так просто. Но еще сильнее оказался другой страх – а вдруг Полина ее узнает? Семья Шталь никогда не имела близких отношений с семьей Булатовых, и юная баронесса надеялась, что Полина все же не запомнила лица барышни, лишь однажды стоявшей рядом в каре. Тем более не узнает ее в крестьянской одежде.

Уговаривая руки не дрожать, она нажала на кнопку дверного звонка. Дверь отворилась, и на пороге показалась уже немолодая женщина строгого вида, вероятно, являвшаяся экономкой.

- Что вам угодно? – осведомилась она.

- Простите, вам нужна горничная? – Ксения надеялась, что ее голос звучит уверенно. – Мне сказали, что у вас есть место… Моя знакомая, Прасковья Ямщикова… Она служит у Лопухиных…

«Прости, Элен».

Приходилось сочинять на ходу. Решив ни при каких обстоятельствах не произносить свою фамилию, Ксения хотела верить, что Элен ничем ее не выдаст, если вдруг Булатовы решат осведомиться у нее, и признает кухарку из дома Шталь своей. Подруга всегда понимала ее с полуслова.

- Да, вы очень кстати. Проходите в дом, - экономка посторонилась.

Вот это удача! Похоже, сами небеса хотят, чтобы Ксения Шталь вошла в дом Булатовых.

Татьяна Порфирьевна, а именно так звали экономку, провела ее в небольшую комнату, которую, вероятно, занимала сама.

- Для начала сообщите мне свое имя, - властным тоном потребовала она.

- Авдотья. Авдотья Рябинина, - голос Ксении не дрогнул.

- Что ж, Авдотья, вы раньше служили в домах?

- Нет, - честно призналась Ксения. И тут же позволила себе самую наглую ложь. – Но я все умею.

- Вообще-то, нам нужна горничная с рекомендациями, - строго заметила Татьяна Порфирьевна.

- Но я справлюсь… Обещаю… Мне так нужна работа… Я буду очень стараться! – наивно захлопала длинными ресницами барышня.

Она уже решила для себя, что будет играть святую простоту. Такую точно ни в чем не заподозрят.

Экономка смерила ее оценивающим взглядом.

- Ладно, - наконец вымолвила она. – За неимением других кандидатур я пока вас возьму. Но до первого нарекания. Обузу мы здесь терпеть не станем.

- А барыня? – не удержалась от вопроса Ксения. – Я с ней не увижусь?

- А Государю Императору тебя не представить? – недовольно скривилась Татьяна Порфирьевна, сразу меняя тон на тот, которым разговаривают с подчиненными.– У барыни других забот хватает. Все распоряжения буду отдавать я. Давай сюда паспорт. Он-то у тебя есть?

Мадемуазель Шталь чувствовала себя героиней уголовного романа. В самом деле, разве может подобное происходить в реальности и тем более с ней? Если бы еще совсем недавно петербургской барышне Ксении Шталь сказали, что она примерит на себя роль сыщика, она бы страшно удивилась, так как была совершенно не склонна к авантюрам. И вот как вышло. Никогда не знаешь, как жизнь повернется.

Но главное, что ей удалось осуществить задуманное. И как удачно мадам Булатова не желает иметь дела с прислугой. Теперь важно выяснить хоть что-нибудь до того момента, когда ее выставят за дверь. А Ксения не сомневалась, что с ее навыками работы по дому это случится уже к вечеру.

Глава 4 Будни горничной

- Тебе нужно съездить за своими вещами? – осведомилась Татьяна Порфирьевна.

- Нет, у меня все с собой, - ответила Ксения, сжимая в руках узелок, заботливо собранный сообразительной Дуняшей.

- Тогда я покажу тебе комнату. Будешь делить ее с Агафьей. Она личная горничная Полины Михайловны.

И экономка отвела новую подчиненную в маленькую каморку, находившуюся почти в подвале, где с трудом помещались две узенькие кровати. Похоже, Булатовы не слишком ценили людей, создающих уют в их доме. У слуг в особняке Шталь были просторные комнаты на этаже.

«Это лучше, чем крепость», - успокоила себя Ксения.

К тому же, ее вновь посетила мысль о том, что, возможно, ночевать ей здесь и не придется.

- Хорошо, - сказала Татьяна Порфирьевна, поразмыслив о чем-то своем. – Тогда можешь приступать к работе прямо сейчас. В доме необходимо вымыть полы.

Вооружившись всем необходимым и тяжело вздохнув, мадемуазель Шталь принялась за дело. Дом Булатовых не был очень большим, но все же перемыть полы на двух этажах представлялось занятием не из легких. При этом требования к слугам были здесь самыми жесткими. Ксения очень скоро поняла, что Булатовы, а вероятнее всего мадам Полина, изо всех сил старались создать вокруг себя и своего дома видимость значимости. Но увы, все старания были тщетны. До князей Юсуповых или тех же баронов Шталь им было далеко. Такой статус зарабатывается годами и поколениями. И тем не менее, хозяйка дома лезла из шкуры вон.

«Никогда не думала, что это так тяжело», - призналась себе барышня, с трудом перетаскивая полное воды ведро вверх по лестнице.

- Помочь? – услышала она голос позади себя.

На нижней ступени стоял крепкого вида молодой человек и добродушно смотрел на Ксению.

- Да не бойся, я никому не скажу, - улыбнулся он.

- Я и не боюсь, - надулась юная баронесса.

В самом деле, чего ей здесь бояться? Разве что разоблачения…

- Я Афанасий, здешний конюх, - представился помощник, легко поднимая ведро, казавшееся барышне неподъемным.

- А я Авдотья, горничная, - ответила она, вытирая руки о белый фартук, выданный ей экономкой. – Очень приятно.

- Первый раз устроилась в дом? – спросил Афанасий.

- Да… А что, это так заметно? – заволновалась Ксения.

- Просто ты такая молоденькая… - уклончиво ответил конюх. – Не тот дом выбрала для первого опыта, - неожиданно добавил он.

- А что не так? – наивно захлопала ресницами барышня.

- Скоро сама поймешь.

Новый знакомый явно не имел желания пускаться в подробные объяснения.

Ксения провозилась с уборкой несколько часов, и, когда она закончила, уже начало смеркаться. Ей хотелось только одного – упасть на кровать и долго-долго лежать. Она даже упрекнула себя за такую слабость, так как никогда не жаловалась на свою выносливость. Она прекрасно ездила верхом и умела плавать, но теперь чувствовала себя абсолютно разбитой.

В надежде хотя бы ненадолго присесть Ксения вошла в комнату, которую в нынешних условиях вынуждена была считать своей, но ее мечтам не суждено было сбыться.

Вдруг дверь комнаты распахнулась, и внутрь буквально влетела молодая девушка, содрогаясь от рыданий и закрывая руками мокрое от слез лицо. Заметив, что она не одна, девушка замерла на месте.

– Ты новая горничная? - пробормотала она.

«А разве есть другие предположения? Я же не спрашиваю, кто ты, Агафья», - подумала про себя Ксения, но тут же одернула себя, рассудив, что девушка задала этот вопрос из вежливости, чтобы завязать разговор и любезно ответила:

- Да, я устроилась к вам только сегодня. Авдотья, - представилась она новой знакомой.

- Агафья, - ответила девушка.

- Что же тебя, Агафья, так расстроило? – поинтересовалась Ксения.

Но Агафья только отмахнулась.

- Ничего. Обычные будни горничной.

«Похоже, с мадам Полиной будет тяжело, - решила барышня. – Все-таки для моей Дуняши слезы не являются обычными буднями».

- Это все барыня, да? – высказала она свое предположение вслух.

- Да что же с нее возьмешь, она же барыня! – развела руками Агафья.

Она выглядела слишком запуганной, чтобы откровенничать о недостатках своей хозяйки. Мадемуазель Шталь решила попытаться зайти с другой стороны:

- А я вот с барыней еще не встречалась. Меня наняла экономка. Строгая она у вас, с ней не забалуешь.

- Да что ты, Татьяна Порфирьевна строгая, но добрая. А как иначе? Как ей по-другому со всем управиться? Нет, если по-честному работаешь, то ее бояться не стоит. А вот Полина Михайловна… - Агафья осеклась.

- Что? – Ксения вся подалась вперед, олицетворяя собой безграничное любопытство.

- Злая она, - решилась наконец девушка. – И капризная. Потому, наверное, между ними с барином давно уж согласья нет. Живут каждый своей жизнью. А как молодой барин-то поступил на обучение в кадетский корпус, так совсем чужими стали. Сын их еще как-то связывал…Ой.

Горничная осеклась, сообразив, что сболтнула лишнее.

Да, Агафья была болтлива. А может, просто устала все держать в себе. С кем ей тут поделиться наболевшим? Но Дуняша никогда бы вот так не выложила все тайны своей хозяйки первому встречному. Во всяком случае, Ксения на это надеялась. Неужели мадам Булатова вовсе не заслуживала преданности? Как бы то ни было, простодушие горничной было только на руку.

- Барыню сегодня пригласили на вечер, так она велела мне приготовить платье и украшения, - горничная всхлипнула. – Ей никогда не нравится мой выбор. Я все готовлю не так. Не понимаю ничего в господских украшениях. Видно, не научиться мне этому. Как уж я с этим балом намучилась, сколько натерпелась!

Если тебе не нравится, что выбирают другие, выбирай сама. Это же очевидно. Ксения всегда так и делала.

- Я могу помочь, - предложила она. – Давай посмотрим, в чем проблема.

Мадемуазель Шталь, обладавшая утонченным вкусом, не сомневалась, что собрать вечерний ансамбль для капризной дамы будет куда проще, чем перемыть полы в доме.

Агафья повела ее в спальню своей хозяйки.

- Барыня хочет надеть вот это, - она указала на платье из темно-красного бархата. – Я подобрала к нему жемчужное ожерелье, но она накричала на меня. Сказала, что не станет наряжаться, как дебютантка.

"Хороша же дебютантка в платье винного оттенка".

- Предложила ей бриллиантовые серьги, зная, как она любит все дорогое, - продолжала Агафья, - она опять на меня взъелась. Не подходят, говорит. Уже не знаю, что делать!

«А что бы я выбрала к этому платью? - задала себе вопрос Ксения, заглядывая в шкатулку с драгоценностями Булатовой. - Теплые цвета лучше сочетаются с теплыми… Жемчуг Полина считает слишком простым, хотя я бы с ней поспорила… А эти серьги действительно слишком массивны для такого выреза… Она идет на вечер, а не на бал, большая роскошь вовсе не обязательна… Вот это подойдет!»

Из глубины шкатулки барышня извлекла на свет золотое ожерелье в виде нескольких перевитых между собой цепей.

- Вот, это то, что нужно, - уверенно заявила она. – Да, еще эти серьги.

Она протянула Агафье золотые серьги с небольшими желтыми бриллиантами, намного скромнее тех, что выбрала сама горничная.

- Красное с золотым очень хорошо сочетается, - пояснила Ксения. – И не вычурно, и не по-дебютантски скромно, – она улыбнулась. – А прическу украсим этим.

Барышня показала на большой черепаховый гребень.

- Думаю, будет достаточно.

- Точно? – недоверчиво спросила Агафья.

- Ручаюсь, - ответила баронесса Шталь.

***

Вечером капризная хозяйка дома на Разъезжей предстала в передней во всем блеске и скрылась за дверью экипажа, уносящего ее и ее супруга на званый ужин. И тогда Ксения решилась обратиться к экономке:

- Татьяна Порфирьевна, если нет никаких поручений, можно я ненадолго отлучусь?

Экономка посмотрела на нее с недовольством.

- Просто я вспомнила, что у меня не хватает кое-каких необходимых мелочей, - пояснила барышня таким искренним тоном, что никому даже в голову не пришло бы усомниться в ее словах. – Я бы сбегала за ними, пока еще не все лавки закрылись.

- Ладно, - смилостивилась Татьяна Порфирьевна. – Но через час чтобы была здесь!

И юная сыщица, на самом деле надеявшаяся потратить это время на разговор со слугами светлейшего князя Шувалова, поспешила прочь из холодного и неуютного дома, не желая терять ни минуты.

Глава 5 Допрос

В то время, когда Ксения направлялась по вечерним петербургским улицам в сторону дворца светлейшего князя, Элен Лопухина в своем доме не находила себе места от волнения.

Когда она проснулась утром, подруги уже и след простыл, и никто не видел, как она покинула дом. Можно было предвидеть, что Ксения поступит именно так, и Элен ругала себя за беспечность. Где теперь может находиться юная баронесса Шталь, мадам Лопухина не имела ни малейшего представления.

Около полудня она навестила барона и провела во дворце на Фонтанке несколько часов, убеждая встревоженного отца, что с его дочерью все будет в порядке.

Александр Константинович не мог не испытать облегчения в тот момент, когда узнал, что Ксения сбежала из-под ареста, поскольку был более чем убежден, что его дочери незачем и близко с тюрьмой проходить, не то что быть запертой в камере. Кроме того, одна лишь мысль о том, как с ней могут обходиться в этом учреждении, вызывала в нем неописуемую ярость. Глаза его тут же наливались кровью, и он готов был сам покуситься на чью угодно жизнь ради спасения Ксении. Временами он не без удовольствия представлял, как его руки смыкаются на шее того чиновника, что испортил его дочери жизнь. Барон знал генерала Ермолова, участвовал под его началом в турецкой кампании[14] и мог вспомнить о нем только как о превосходном человеке, достойнейшем представителе древнего знатного рода. Кто бы мог подумать, что его сын станет творить такое беззаконие. А то, что дочь арестовали исключительно по букве закона, Александр Константинович наотрез отказывался признавать. Нет такого закона, который позволял бы так жестоко обращаться с его обожаемой Ксенечкой.

Но все же барон полагал, что после побега дочь даст о себе знать, попытается увидеться с ним. Когда же ситуация сложилась обратным образом, бароном вновь овладела тревога. Он и в страшном сне не мог представить, что настанет день, когда он не будет знать, где она и что с ней.

Перед тем как попрощаться, Элен пообещала ему, что будет держать его в курсе событий и сразу же сообщит, как только узнает что-то новое. Вот только как узнать что-либо, если Ксения не оставила даже записки?

Когда мадам Лопухина уже сидела у себя в кабинете, раздумывая, что делать дальше и где искать подругу, дверь отворилась, и на пороге показалась горничная Марфа.

- Барыня, к вам надворный советник Ермолов.

«Принесла нелегкая. Чтоб ему пусто было!» - выругалась про себя Элен. Вслух же ответила:

- Проси.

Чиновник вошел в кабинет и поклонился хозяйке. Она сухо кивнула ему в ответ и продолжила молчать, не предлагая присесть.

- Итак, госпожа Лопухина, полагаю, вы знаете, зачем я здесь, - без лишних предисловий начал Ермолов.

- Догадываюсь, - коротко ответила Элен, всем своим видом показывая, что визит надворного советника ей неприятен.

- Что вы можете сказать о мадемуазель Шталь? - не замечая настроения хозяйки, осведомился Ермолов.

- Лишь то, что она прекрасный человек и никогда не желала никому зла, - спокойно заявила Лопухина.

- А что вы думаете о последних событиях?

- Я думаю, что только жестокий человек, ничего не понимающий в людях, мог выдвинуть подобные обвинения против моей подруги, - Элен смело заглянула прямо в глаза чиновнику.

- То есть вы уверены в невиновности мадемуазель Шталь? – Ермолов пропустил укол мимо ушей. – Она была знакома со светлейшим князем Шуваловым?

- Нет, я бы знала об этом.

- А не могла ли она поддаться чьему-нибудь влиянию?

- Если бы вы знали ее, то не задавали бы подобных вопросов, - ухмыльнулась Элен.

- Но я ее не знаю, и потому спрашиваю вас, - спокойно ответил надворный советник.

- Ксения всегда и во всем имеет свое мнение, и если она что решила, ее не переубедить. Слепо поддаться чужому влиянию – это точно не про нее.

- Когда вы в последний раз ее видели?

- Позавчера, на бале, - не дрогнув ответила Лопухина.

- Вы понимаете всю ответственность за дачу ложных показаний? – чиновник буквально сверлил взглядом молодую женщину.

- Вы обвиняете меня во лжи?! – возмутилась она.

- Нет-нет, ни в коем случае, - примирительно произнес надворный советник. - Я только предупреждаю.

- Я не видела Ксению после бала. Вы ведь арестовали ее на следующее утро, - стояла на своем Элен.

- И вы не знаете, где она может быть?

- Хотела бы знать. Но не имею ни малейшего представления.

И это было чистейшей правдой.

- Почему вас не было вчера на бале у Шереметевых? – внезапно сменил тему разговора Ермолов.

- Я плохо себя чувствовала. Это возбраняется? – Элен начинала сердиться. Он и против нее сейчас начнет обвинения выдвигать?

- Нет, конечно нет, - с непонятной интонацией ответил Ермолов. – Надеюсь, вам уже лучше?

Элен пыталась разгадать его, но не могла. Неужели он сразу все понял? Или хочет, чтобы она сама себя выдала? Правду говорят, опасный человек. Главное – держаться до конца. У него ничего против нее нет.

- Да, мне уже гораздо лучше, - ответила она с невозмутимым видом, хотя внутри у нее все трепетало от страха.

- Скажите, вы видели раньше у мадемуазель Шталь страусиный веер? – снова резко сменил тему надворный советник.

- Это недавний подарок ее отца. Насколько я помню, Ксения берегла его специально для этого бала.

Выражение лица чиновника говорило о том, что он услышал, что хотел, и Элен напряглась. Она пыталась придумать что-нибудь в защиту подруги, но на ум ничего не приходило. Тем временем Ермолов продолжал:

- Вы не замечали в нем чего-нибудь необычного?

- Нет, не замечала.

«Никаких тайников в нем не было», - чуть не добавила она, но вовремя прикусила язык. О тайнике Элен узнала от самой Ксении и не ведала, вышел ли этот факт за пределы кабинета чиновника по особым поручениям.

- Я правильно понимаю, что вам нечего мне рассказать? - все с той же непонятной интонацией подытожил Ермолов.

- Абсолютно верно, - заключила Элен, нервы которой начинали сдавать.

- В таком случае, всего доброго. Но если все же надумаете поделиться своими соображениями, я к вашим услугам, - и надворный советник откланялся.

Чувство тревоги переполняло Элен. Ей казалось, что, даже не получив желаемого ответа ни на один из своих вопросов, Ермолов узнал все, что ему было нужно. Похоже, он читал ее мысли как открытую книгу, а сам оставался для нее непостижимым. Никому не пожелаешь такого врага.

***

По мере приближения к дворцу светлейшего князя Шувалова, находившемуся на набережной Мойки, Ксения все больше и больше теряла уверенность в себе. Легко было прийти к решению поговорить со слугами, не так уж сложно оказалось отпроситься у экономки, но как войти в дом, как завязать разговор? Что она скажет этим людям? «Меня обвинили в покушении на вашего хозяина и мне нужна ваша помощь»? Это просто абсурдно. В голову ничего не шло, и Ксения, постояв несколько минут на холоде в полной нерешительности, уже развернулась, чтобы отправиться обратно на Разъезжую, намереваясь вернуться с более четким планом действий, как вдруг мимо нее, запыхаясь, просеменила грузная пожилая женщина. И, едва обогнав барышню, что, по-видимому, далось ей с огромным трудом, она выронила из рук чистый белый конверт. Ксения, не задумываясь, сразу же наклонилась, чтобы помочь незнакомке.

- Ох, спасибо тебе, милая! - пролепетала старушка, когда барышня протянула ей конверт. - Годы мои уже не те.

- Глафира Ивановна! - послышался голос сзади. - Ну что же вы меня не дождались, я же сказала, что сама отнесу!

От дворца к ним бежала молодая девушка.

- Ты слишком долго возишься, - неожиданно резко ответила та, кого назвали Глафирой Ивановной. - Это дело не может ждать.

Ксения, которой завязавшийся разговор не касался, уже направилась было дальше, как вдруг услышала за спиной:

- Нужно торопиться, письмо обязательно должно быть отправлено сегодня! Может, речь идет о жизни барина!

Юная баронесса замедлила шаг. Она нарочно уронила рукавицу, не спеша подняла ее и сделала вид, что старательно отряхивает от снега. В это время две женщины, не обратив на нее никакого внимания, быстро прошагали мимо. Барышня медленно отправилась следом, стараясь как можно более бесшумно ступать по мокрому снегу. Но женщины, полностью поглощенные своими проблемами, казалось, и вовсе забыли о ее существовании.

- Она и так приедет не скоро. Никто кроме нее не видел ту барыню, ну, с веером. Нужно, чтобы она вернулась как можно скорее.

И женщины скрылись за дверью почтового отделения. Все сказанное ими понемногу выстраивалось в голове Ксении в единую логическую цепь. Одна из служанок светлейшего князя видела злоумышленницу и может ее опознать. Но сейчас ее нет в Петербурге. Можно подождать ее возвращения, когда она даст показания, а до тех пор продолжать прятаться. А можно пойти по другому пути: дама приходила в дом князя с веером, причем веер должен быть точно таким же, как и у нее, Ксении. Ей нужно отыскать его. Выяснить, кто прячет у себя ее веер. Ведь тот, что принадлежал злоумышленнице, сейчас находится у Ермолова. Поставив перед собой новую цель в расследовании, Ксения отправилась назад в особняк Булатовых.

***

Поздно вечером, когда хозяева уже вернулись со званого ужина и уединились в своих комнатах; убрав со стола и наведя порядок, Ксения отправилась в отведенную ей неуютную каморку в полуподвальном помещении. Она долго вертелась под одеялом, пытаясь согреться. Агафья уже давно крепко спала на соседней кровати, а у юной баронессы все никак не получалось забыться, несмотря на насыщенный день и непривычную для барышни работу.

Дома она привыкла проводить время перед сном с книгой в руках. Родители с детства приучили ее к чтению, так что теперь она не могла представить себе и дня, в который не взяла бы в руки книгу хотя бы на полчаса. А в дни летнего отдыха, удобно устроившись в беседке под сенью раскидистых кленов, она и вовсе могла просидеть весь день с увесистым томом какого-нибудь классика. Где теперь та прежняя беспечная жизнь?.. Будет ли все снова как раньше?..

Здесь ей читать не полагалось. Кстати, а должна ли она вообще уметь читать? Вопрос без ответа. Ее Дуняша грамотой владела, но ее специально с детства готовили на роль личной горничной и компаньонки барышни. А предполагаемая Авдотья? Она вряд ли тратила бы на это время. В любом случае, лучше не вызывать лишних подозрений.

Размышляя обо всем этом, а также строя планы на следующий день, Ксения наконец заснула.

[14] Русско-турецкая война 1877-1878 годов.

Глава 6 Встречи и визиты

Утром следующего дня, пока хозяева дома еще спали, Ксению отправили в лавку за свежей выпечкой. Она тут же сделала поспешный вывод о том, что самое сложное в работе горничной — невероятно ранний подъем, еще до рассвета. Дело в том, что мадемуазель Шталь легко могла отойти ко сну глубоко за полночь, а вот утром всегда любила поспать подольше, и ей никто в этом не препятствовал. Даже мисс Марлоу, в глубине души верившая, что благовоспитанной девице положено вставать рано, давно уже махнула рукой на эту деталь воспитания, естественно, под влиянием барона. А ранний подъем зимним утром, когда нет еще и намека на рассвет, и вовсе казался Ксении настоящей пыткой.

Великосветская барышня быстро натянула на себя простенькое платье горничной, заплела длинную косу, поежилась от холода, царившего в полуподвальном помещении, и отправилась по поручению.

Неподалеку от пекарни располагалась лавка молочника, куда каждое утро ходила кухарка Прасковья. Ксения решила дождаться ее и расспросить об обстановке дома. Со вчерашнего утра, казалось, прошла целая вечность, и барышня могла успокоиться, только услышав, что дома все в порядке.

Успев закупиться выпечкой, она дошла до лавки молочника и стала ждать. Тикали секунды, слагались в минуты, минуты грозили подобраться к часу, но Прасковья не появлялась. Ксения начинала нервничать, понимая, что ее не похвалят за задержку, но все не решалась уйти, уговаривая себя подождать еще минутку.

«Неужели я опоздала?» - разочарованно подумала она, наконец решив, что кухарка успела совершить покупки до ее прихода.

Но не отказался же отец от завтрака вовсе? Вдруг Ксении захотелось бросить все и побежать прямиком к дому, чтобы только убедиться, что там все в порядке. Но она подавила в себе этот приступ паники и двинулась в сторону особняка Булатовых. Нет, Прасковья определенно приходила раньше. Завтра она обязательно с ней встретится.

Она вернулась на Разъезжую со смешанным чувством тревоги и разочарования. Татьяна Порфирьевна уже ждала ее на кухне.

- Ну где ты бродишь? - недовольно спросила она. - Барыня уже справлялась о тебе. Скоро поднимешься к ней, она хочет тебя видеть. О чем мечтаешь?!

Последнее резкое восклицание вернуло Ксению из мира собственных мыслей. Она никак не могла перестать думать об отце и обстановке дома, поэтому не сразу уловила смысл сказанного.

- Приведи себя в порядок! - заявила экономка. - Перед барыней в таком виде появляться негоже.

Она окинула взглядом растрепанные волосы барышни.

- Перед барыней? - очнулась Ксения, и сердце ее ушло в пятки. Она до смерти боялась, что Булатова узнает ее.

- А я тебе о чем здесь толкую? - Татьяна Порфирьевна начинала всерьез злиться. - Будешь такой невнимательной, долго здесь не продержишься!

«Вы и представить себе не можете, как я мечтаю поскорее оставить этот дом», - подумала барышня.

Поправляя растрепавшуюся под платком косу, она размышляла, как сделать так, чтобы Булатова не смогла хорошо разглядеть ее лицо, но ничего не смогла придумать.

- Барыня зовет тебя, - недовольно буркнула вошедшая в комнату Агафья.

Вдохнув поглубже, Ксения отправилась наверх. Она вошла в комнату Полины, опустив глаза в пол. Поднять их на хозяйку дома ей было страшно.

- Так это ты Авдотья? - спросила Булатова, сидя напротив трюмо и даже не поворачиваясь к ней, глядя только на ее отражение.

- Да... барыня, - добавила Ксения после короткой паузы.

- Ну-ка подойди сюда, - властным тоном приказала Полина. - Что, такая скромница? Глаза-то подними!

Мадемуазель Шталь нерешительно подняла взор на хозяйку. Но Булатова, бросив на нее короткий взгляд, снова повернулась к зеркалу. Похоже, на дебютанток сезона она обращала так же мало внимания, как и на горничных.

- Это ты вчера подобрала мне украшения, - не спросила, а заявила Булатова. - У тебя неплохой вкус. Кто тебя этому научил?

- Никто, - призналась барышня. И это было правдой. Утонченный вкус был у нее с рождения. - Я просто выбрала то, что гармонировало с вашим платьем.

- Гармонировало? - брови Полины поползли вверх. - Какие ты слова-то знаешь! Не то, что Агафья. Та и самой простой мысли выразить без ошибок не может.

Ксения прикусила язык. Так она точно себя выдаст. Но Булатову, похоже, это только позабавило.

- Вот что я тебе скажу, - решительно заявила хозяйка, - будешь теперь моей личной горничной, вместо этой бестолковой. А она пусть полы метет.

Юная баронесса испытывала смешанные чувства. Внутри нее боролись благовоспитанная барышня и сыщик. Она не хотела представлять Агафью в невыгодном свете, но от возможности оказаться поближе к Булатовой отказываться было нельзя. И к неприятному удивлению самой Ксении, сыщик победил. Она даже не пыталась сопротивляться. Ей во что бы то ни стало нужно было вернуть себе доброе имя, и она готова была ради этого испортить отношения с Агафьей.

- Причесывать умеешь, Авдотья? - осведомилась Полина. - Дунька, значит.

- Да, - тут же соврала Ксения. И сама удивилась, как легко у нее это получилось. И это при том, что ее с детства учили, что обманывать нехорошо. Обстоятельства меняют людей.

"Дунька". Ей даже в голову не пришло бы назвать так Дуняшу.

- Ну так прибери мои волосы! - приказала Булатова.

Отступать было некуда. Ксения взяла в руки гребень и приступила к работе. Она не только никогда не причесывала другую даму, но даже со своими собственными волосами не умела справляться сама. Все изысканные прически на ее голове создавались благодаря золотым рукам Дуняши.

Но делать было нечего. И барышня, вспоминая, как ее собственная горничная творила на ее голове настоящие произведения искусства, начала неуверенно укладывать волосы Полины. К счастью, Булатова не видела ее робких движений гребнем, так как была всецело увлечена разглядыванием свежего номера «Вестника моды»[15]. Ксении показалось, что прошла целая вечность, прежде чем на голове Полины появилось что-то похожее на прическу.

«Надеюсь, не развалится через пару минут», - подумала барышня. Хорошо, что прическа еще простая, утренняя. А если ей придется сооружать вечернюю? Нужно исчезнуть из этого дома раньше, чем наступит подобный момент.

- Готово... барыня, - снова запнулась Ксения.

Полина посмотрела в зеркало и, похоже, осталась довольна.

- А теперь оставь меня, - распорядилась она. - И скажи, чтобы меня не беспокоили.

Погруженная в свои мысли, Ксения брела по коридору, как вдруг услышала голос Татьяны Порфирьевны:

- Что слоняешься без дела? Нечем заняться? Иди-ка сюда, почистишь столовое серебро!

Спорить она не стала и послушно отправилась вслед за экономкой в столовую.

Серебряных приборов у Булатовых было заметно меньше, чем в доме Шталь, но и этого хватило бы на полдня работы. Барышня вздохнула и принялась за дело.

Через несколько часов, когда работа наконец была закончена, а пальцы ныли от усталости, раздался треск дверного звонка. Агафья отправилась открывать. Получив какие-то указания от посетителя, она стремглав помчалась в комнату хозяйки, и сразу же тишину прорезал капризный возглас:

- Я же просила меня не беспокоить!

Агафья что-то слезливо пробормотала, и вскоре на лестнице послышались шаги Полины, а затем прозвучало приветствие уже совсем другим тоном:

- Добрый день, Николай Владимирович! Чем обязана? Дунька, подай чаю!

Ксения уже хотела было отправиться на кухню выполнять поручение, как вдруг услышала ответ, заставивший ее похолодеть от ужаса:

- Благодарю, я ненадолго.

Голос принадлежал Ермолову! Она хорошо его запомнила, он был низким и довольно приятным, если бы не резал подобно ножу, осыпая ее обвинениями. Ксения поймала себя на мысли, что вся характеристика чиновника по особым поручениям строилась на фразе «если бы». Его даже можно было бы назвать красивым, если бы на его лице постоянно не отражалось недовольство.

И она только что чуть не попалась. Как можно быть такой беспечной? Она ведь даже его имени-отчества до этого момента не знала! А если бы она столкнулась с ним лицом к лицу? Если бы пришлось открыть дверь? Ксения прогнала ужасающие мысли. Главное, что все обошлось. Только бы он поскорее ушел.

Но, вопреки своему заявлению, чиновник прошел в гостиную. Барышня замерла у двери.

- Я намерен задать несколько вопросов вашему супругу, госпожа Булатова, - произнес он официальным тоном.

- Ну что вы, просто Полина Михайловна, - даже не видя лица Булатовой, только по одному ее тону Ксения поняла, что в этот момент она кокетливо улыбалась надворному советнику. - А его нет дома. Он недавно уехал.

- Ну тогда, возможно, вы сможете мне кое-что прояснить. Вы уже слышали о покушении, которое готовилось на светлейшего князя Шувалова?

- Покушение, которое сорвалось исключительно благодаря вашим стараниям, - сахарным тоном отозвалась Булатова. - Разумеется, слышала.

«Заигрывает она с ним, что ли? - поморщилась Ксения. - Как же ей не стыдно: муж только за порог, а она вон что творит!»

Но Ермолов, казалось, вовсе не обратил внимания на кокетливое поведение Полины.

- Вы преувеличиваете мои заслуги, - сухо произнес он. - Мне еще многое предстоит выяснить. Скажите, вы не заметили чего-нибудь подозрительного во время бала?

- Нет, я же все время танцевала, - беззаботно ответила хозяйка дома. - Знаете, меня приглашали наперебой...

- А за ужином? - прервал ее Ермолов.

- Нет, определенно ничего, - твердо заявила Булатова. - Боюсь, меня нельзя похвалить за наблюдательность...

- Ваш супруг знаком со светлейшим князем. А насколько хорошо знаете его вы?

Мгновение Полина подбирала слова.

- Ну как знаю...Очень мало...Я ведь при Дворе почти не бываю... Как-то раз он приглашал нас на званый ужин, но я едва ли обмолвилась с ним парой слов...

- Не представляете, кто мог желать ему смерти? - неопределенным тоном произнес чиновник.

- Абсолютно не представляю.

- А мадемуазель Шталь вы давно видели?

Ксения почувствовала, как заколотилось ее сердце.

- Дочь барона Шталь? Не видела с бала в Зимнем. Слышала, барон рвет и мечет. Правда, что она к этому причастна?

- Я это выясняю, - только и ответил Ермолов.

Ищет. Нужно быть крайне осторожной.

- Что ж, госпожа Булатова, не смею больше отнимать ваше время, - сказал наконец он. - Если вспомните что-нибудь, вы знаете, где меня искать.

И прежде чем надворный советник успел выйти в переднюю, Ксения скрылась в глубине коридора.

***

Не прошло и часа, как вновь раздался звук дверного звонка.

- Откроешь? - обратилась Ксения к Агафье.

Лучше не рисковать. Даже если это не Ермолов вернулся, мало ли кто мог ее узнать.

Агафья поспешила к двери. Из-за угла Ксения увидела в передней элегантную фигуру графини Апраксиной.

- Твоя хозяйка дома? - осведомилась она и, получив утвердительный ответ, сбросила на руки горничной роскошную шубку и прошла в гостиную, не дожидаясь приглашения.

Барышня обошла анфиладу комнат первого этажа и притаилась у противоположной двери гостиной.

- Ну что? - послышался голос Апраксиной. - Раздобыла средство, о котором я тебе говорила?

- Раздобыла, - тихо ответила Булатова. - Но мне страшно, Катрин.

- Глупости, - фыркнула графиня. - Я тебе плохого не посоветую.

Несколько секунд в гостиной царило молчание.

- Не будь как маленькая, Полли! - наконец нарушила его Апраксина. - Я тебе сказала, как нужно действовать.

- А вдруг что-то пойдет не так? - голос Булатовой задрожал. - Вдруг не получится? Что же тогда со мной будет? Это же конец!

В гостиной раздались всхлипывания. Внезапно хозяйка дома предстала перед Ксенией совсем в другом свете. Все это время она была гордой и надменной, а теперь вдруг стала такой запуганной. Ее что-то сильно беспокоило. И судя по всему, это было очень серьезно.

- Ну с такими мыслями лучше вообще ничего не делать. Расскажи все как есть, начистоту, - безжалостно заявила графиня.

- Тебе меня совсем не жаль?! - к Полине вернулась злость. - Пропадай, подруга, Катрин тебе и руки не подаст!

- Не преувеличивай! - в голосе Апраксиной появились капризные нотки. - Я как раз и пытаюсь помочь тебе, а ты не хочешь меня слушать!

- Ладно, - решилась Булатова. - Назад дороги нет.

- Ну наконец-то! - торжествовала Апраксина. - Где оно?

- Я надежно его спрятала. Когда придет время, все будет сделано.

- Надеюсь, ты сумеешь покончить с этим.

Мысли бежали в голове Ксении непрерывным потоком. Похоже, не зря она оказалась в этом доме. Здесь явно что-то было нечисто. Они говорили о каком-то средстве. Наверняка о том, которое Булатова приобрела в аптеке. Она его надежно спрятала. Нужно обязательно его найти.

- Время обеда, - спохватилась вдруг хозяйка дома. - Отобедаешь со мной?

- Не откажусь, - протянула Апраксина.

- Авдотья! - Булатова позвонила в колокольчик.

Ксения осторожно заглянула в гостиную.

- Подавай на стол. Мы с графиней сейчас же отобедаем.

Барышня накрыла стол на две персоны, и дамы переместились в столовую.

- Кстати, - вспомнила Полина. - Ко мне сегодня заходил твой Ермолов. Спрашивал про эту Шталь. Похоже, она от него сбежала. Но почему я должна что-то про нее знать? Я с ней вовсе не знакома. Не знаешь, в чем дело?

«Да уж, вы со мной действительно не знакомы. В горничной меня не признали. Внимательнее нужно быть к окружающим», - подумала было Ксения, но спохватилась, вспомнив, что невнимательность Полины сыграла ей на руку.

И тут же ее посетила новая мысль. «Твой Ермолов». Значит, отношения между этими двумя выходят за рамки танцев на бале. А допрашивал ли господин сыщик свою пассию? Он наверняка не в курсе, что она тоже причастна к какому-то темному делу! А что, если она тоже имеет отношение к покушению на светлейшего князя? Вот будет для вас конфуз, Ваше высокоблагородие! Мстительная улыбка тронула губы барышни, когда она на мгновение представила, что именно так все и будет, и она, Ксения Шталь, раскроет это дело.

«Нет, нельзя быть такой злой», - тут же одернула она себя. В любом случае, ей важно узнать правду, какой бы она ни была, и очистить свое имя от клеветы.

- Не знаю, - отвечала тем временем Апраксина на вопрос подруги. - Он никогда не говорит со мной о службе и ничего не рассказывает. Я иногда вообще не знаю, чем он занимается. Уезжает куда-то, ничего не сказав. Будто я ему никто.

Графиня капризно надула губы.

Вероятно, Элен права. Он, похоже, действительно занимается чем-то секретным.

Апраксина повернулась в сторону Ксении, и на секунду ее карие глаза сузились, словно она присматривалась к горничной. Этой секунды хватило, чтобы сердце барышни ушло в пятки. Ей показалось, что графиня вот-вот ее узнает.

- Подай-ка воды, - сказала наконец она.

Ксения с облегчением выдохнула. Нет, подруги были одинаково невнимательны. Возможно, они считали, что их внимания достоин не каждый.

Булатова что-то неразборчиво прошептала, и Апраксина скривилась в ответ.

- Ладно, успокойся, все будет хорошо, - но тон ее ясно говорил о том, что она попросту не хочет продолжать этот разговор. - Как тебе ротмистр Давыдов? По-моему, он был очень хорош на бале.

И, к большому разочарованию Ксении, беседа продолжилась обсуждением достоинств и недостатков танцевавших в тот вечер кавалеров. За спинами сидевших за столом дам она закатила глаза. Юная баронесса никогда не понимала тех, чьи интересы сводились исключительно к разговорам о кавалерах, считая их пустыми и недалекими.

Вскоре обед подошел к концу, и графиня стала прощаться с хозяйкой дома. Мадемуазель Шталь хотела было начать собирать посуду со стола, но Полина окликнула ее:

- Помоги одеться графине! Со стола Агафья уберет.

Барышня послушно отправилась в переднюю.

- Подай мне шубу! Поживее! - прикрикнула Апраксина, пока Ксения снимала пушистую шубку с вешалки.

- Да повыше держи! Дверь отвори! Не стой в проходе! - замечания сыпались из уст графини непрерывным потоком.

«Хорошо, что я не устроилась к ней», - подумала Ксения, запирая дверь. Похоже, Булатова была и в половину не так капризна, как ее подруга. У Апраксиной она не выдержала бы и дня. Интересно, как часто меняются слуги в ее доме?

Только в замке успел повернуться ключ, как дом оглушил пронзительный звон телефона.

- Особняк Булатовых, - послышался голос Агафьи. - Нет, его нет дома. Что-нибудь передать? Да, барыня дома. Хорошо. Барыня, вас к телефону, князь Мещерский!

Воспользовавшись моментом, Ксения побежала вверх по лестнице в комнату Полины. Неизвестно, долгим ли будет телефонный разговор, но это время нужно использовать с умом. На правах личной горничной она уверенно зашла в спальню хозяйки. Где же может храниться загадочный пузырек? Ксения выдвинула ящик трюмо. В нем лежало множество шкатулок и маленьких коробочек. Идеальное место, чтобы что-то припрятать. Юная баронесса стала поспешно открывать одну крышку за другой, но кроме ювелирных украшений, шпилек и гребней ей ничего не попадалось на глаза. Сколько же шкатулок у мадам Полины! У самой мадемуазель Шталь их было ничуть не меньше, но в этот момент количество казалось просто огромным. Руки Ксении тряслись, но она продолжала искать желаемое.

Вдруг снизу послышались голоса. Барышня поспешно уложила все на место и выскочила из комнаты. В конце коридора она увидела направляющихся в ее сторону Полину и Татьяну Порфирьевну.

- Хорошо, барыня, как пожелаете, - спокойно произнесла экономка и снова отправилась вниз.

- Аа, Дунька, - Булатова только теперь заметила присутствие Ксении. - Ты пока свободна.

Предоставленной свободой хотелось распорядиться с пользой для дела, но что предпринять? Полина снова уединилась в своей комнате, и возможности продолжить обыск не было. Ксения решила помочь Агафье расставить в буфете посуду. Вряд ли Булатова была настолько глупа, чтобы прятать улики в общих комнатах, но вдруг повезет, вдруг удастся обнаружить хоть что-то? Но в столовой тоже не оказалось ничего подозрительного.

Когда на улице было уже совсем темно, а в комнатах зажгли лампы, в особняк на Разъезжей вернулся хозяин. Он прошел в гостиную, туда же спустилась и Полина, и дверь за супругами плотно закрылась. Поначалу их разговор совсем не был слышен, но затем голоса становились все громче. Анатолий Булатов был явно чем-то недоволен, но все же сдерживал себя, и разобрать сказанное им не представлялось возможным. Зато Полина уже срывалась на крик, и периодически до слуха Ксении долетали фразы «Ты не посмеешь», «Оставь меня в покое», «Ну сколько можно» и «Как мне все это надоело». Через четверть часа после начала разговора мадам Булатова с криком «Я так больше не могу» пулей вылетела из гостиной.

***

«Завтра я обязательно увижусь с Прасковьей, - думала Ксения, сидя на своей жесткой кровати и мечтая о том, чтобы Полина поскорее легла спать и тем самым дала отдохнуть и ей самой. - Не уйду, пока не встречусь с ней, пусть даже меня будут ругать. Мне необходимо знать, что происходит дома».

Внезапно дверь комнаты открылась, и на пороге показалась Татьяна Порфирьевна.

- Завтра хозяева едут в имение князя Мещерского, - без лишних предисловий заявила она.

- Я соберу все необходимое, - тут же подскочила Агафья.

- Ты не едешь, - отчеканила экономка. - Поедет Авдотья. Иди, уложи вещи барыни.

Это был хороший шанс. Наконец-то можно порыться в вещах Булатовой, ни от кого не прячась. Сонливость сразу же как рукой сняло, и Ксения отправилась в гардеробную. Хозяйка дома велела ей собрать только самое необходимое, включая теплые дневные платья и пару утренних, заявив, что этого будет достаточно, и долго они у Мещерских не пробудут.

Под предлогом того, что она выбирает подходящие вещи, барышня изучила содержимое шкафа, проверив его на наличие потайных отделений, которых не обнаружилось. Затем она подошла к комоду, поочередно открыла ящики, но нашла в них лишь корсеты и нижние рубашки Полины. Наконец, потянув на себя ручку последнего ящика, она увидела в нем веера. С сильно бьющимся сердцем Ксения начала их перебирать. Веера были самые разные: перламутровые, черепаховые, костяные, с перьями, с экраном из газа... Но того единственного, который она искала, не было. Вздохнув, она задвинула ящик обратно. Ни веера, ни вечернего платья Булатова брать не велела, что было вполне объяснимо: увеселений не планировалось, ведь наступал Великий пост.

Собрав чемоданы хозяйки и сложив в узелок свои немногочисленные вещи, юная баронесса наконец смогла немного отдохнуть.

[15] "Вестник моды" - еженедельный дамский журнал, выходивший с 1885 по 1918 годы.

Глава 7 Иматра

На следующее утро Ксении не хотелось вставать вовсе. Она чувствовала себя совершенно разбитой, к тому же толком выспаться ей тоже не пришлось. На секунду мелькнула мысль: «Забирайте меня куда угодно, только дайте отдохнуть». Но тут же память подсказала, что надворный советник Ермолов уже знает дорогу в этот дом, и уж он-то устроит ей отдых в крепости, лучше чем на водах. Ксения резко села на кровати.

Да, ведь сегодня они едут к Мещерским. Нужно собираться на вокзал, поезд ждать не будет. И мадемуазель Шталь начала поспешно одеваться.

***

Имение князей Мещерских, в котором они предпочитали проводить большую часть времени, располагалось на территории Великого княжества Финляндского. Принадлежало оно уже не первому поколению Мещерских, но в былые времена семья жила здесь совсем редко, сезон проводя в столице, а на лето уезжая в другое имение, находившееся к югу от Петербурга. И только нынешние хозяева по одним им ведомой причине из всех особняков и усадеб своих предков отдавали предпочтение именно этому дому в небольшом финском городке под названием Иматра.

Чета Булатовых, а вместе с ними и Ксения, выехав еще затемно, прибыли на место назначения, когда солнце вновь скрылось за горизонтом, так что казалось, что оно не вставало вовсе. На железнодорожной станции их встретил скромный экипаж и отвез в имение Мещерских, расположенное среди лесов, где усталые путешественники, разойдясь по комнатам, поспешили отойти ко сну.

Следующим утром Полина Булатова предпочла остаться в постели, сославшись на плохое самочувствие и не пожелав даже спуститься к завтраку, и велела никому не заходить в отведенную ей комнату и не беспокоить ни под каким предлогом. Воспользовавшись предоставленной ей свободой, Ксения решила прогуляться после целого дня, проведенного в поезде, осмотреть окрестности и заодно поразмышлять, как ей быть дальше. Продолжить расследование в другом направлении возможности сейчас нет. Что ей делать, если Булатова действительно невиновна? Прятаться и ждать, пока вернется служанка светлейшего князя? В любом случае, с Полиной нужно разобраться до конца.

Размышляя об этом, барышня брела по лесным тропинкам. Не только особняк Мещерских, но и весь маленький городок был окружен лесом: лес подступал к домам, вершины деревьев виднелись в конце пустынных улиц. Наконец Ксения вышла на берег реки, не замерзшей целиком, несмотря на холод в середине февраля. Между ослепительно-белыми припорошенными снегом льдинами струились упрямые потоки, продолжая убегать вдаль. Любуясь красотой первозданной природы, мадемуазель Шталь зашагала вверх по течению. Воды струились все быстрее и быстрее, течение ускорялось, на скалистых берегах стояли в ряд занесенные снегом сосны и ели, и вскоре впереди среди белых верхушек деревьев показались башни замка. Да, на возвышении у реки среди густого леса стоял настоящий замок, как в каком-нибудь готическом романе. Ксения, которая зачитывалась такими книгами, сразу же захотела осмотреть замок поближе, но, поравнявшись с ним, с разочарованием отметила, что здание еще не достроено [16]. Повезет тому, кто увидит его во всем великолепии! По мере приближения к замку барышня все отчетливее слышала шум воды. Река бурлила, струилась и уже не была такой спокойной, как вблизи дома Мещерских. Обернувшись, юная баронесса наконец увидела причину такого буйства стихии. Прямо перед ней, у подножия недостроенного замка раскинулся бурный водопад. Он не был очень высоким, но все русло в этом месте было застлано камнями — огромными, с острыми краями, каждый размером с человека. Камни лежали один на другом, перекрывали друг друга, а вода билась о них, расплескивалась в разные стороны и неудержимым потоком бежала дальше вниз. Это зрелище было настолько красивым, что Ксения, очарованная величием и могуществом природы, все приближалась и приближалась к реке, не отрывая взгляда от водопада. В самом деле, это было ничуть не менее красиво, чем грандиозный бал в Зимнем дворце.

Когда она уже подошла к самому краю берега, то вдруг услышала голос позади. Он принадлежал немолодой женщине, и эта женщина явно обращалась к ней. Ксения обернулась. Перед ней стояла пожилая незнакомка в простой одежде, по-видимому, характерной для здешних краев, и что-то возбужденно ей кричала. Но ни слова из ее речи было не разобрать.

- Простите, я не говорю на вашем языке, - обратилась барышня к женщине.

На каком языке она понимает? Ксения знала три иностранных языка: английский, французский и немецкий. Финский в сферу ее познаний никак не входил.

- Русский? - спросила незнакомка с сильным акцентом, тем не менее поняв сказанное. - Я знаю русский чуть-чуть. Работала у русский. Вы хотеть прыгать? Не надо прыгать! Нехорошо!

Чухонка была очень взволнована, к тому же русские слова давались ей с большим трудом.

- Прыгать? - удивилась Ксения. - Не хочу я никуда прыгать! С чего вы взяли?

Неужели эта женщина решила, что она пытается свести счеты с жизнью?! Какая нелепость! У нее сейчас, конечно, не лучший период в жизни, но к такому решению она никогда бы не пришла. Это же страшный грех! Она даже плакать себе не позволяла, уверенная в том, что все непременно разрешится, нужно только не сдаваться.

Но старая чухонка, казалось, не считала свое предположение безумным.

- Вы не знаете, какая знаменитость у этот город? - спросила она.

- Чем знаменит этот город? Нет, не знаю, - честно призналась Ксения.

- Сюда приехать, чтобы прыгнуть, - женщина указала на водопад. - Много молодых. Несчастная любовь. Вы не они?

- Нет, что вы! - воскликнула барышня. - Я и не думала! Я просто любуюсь пейзажем.

- Пей-за-жем? - переспросила чухонка, наморщив лоб.

- Красиво тут у вас, - пояснила юная баронесса более простыми словами. - Я пойду. Прощайте.

- Да, Вуокса красота. Обещаете не прыгнуть? - уточнила напоследок женщина.

- Обещаю, - поклялась Ксения.

Вот это поворот. Она оказалась в городе, популярном у желающих свести счеты с жизнью. Только этого сейчас и недоставало в череде ее приключений.

Пора было возвращаться. Полина могла хватиться ее. Ксения побрела обратно в сторону особняка Мещерских.

***

Когда она вошла в дом, то увидела, что горничные уже готовят столовую к обеду. Прислуги в этом странном доме было совсем немного: Йоханна — финка средних лет, присматривавшая за домом в отсутствие хозяев и совмещавшая обязанности горничной и кухарки; Лючия — довольно молодая итальянка, которую Мещерские привезли с собой, и кучер по имени Ахти. Вполне объяснимо, что при наличии гостей слуги с трудом справлялись с работой.

Не прошло и нескольких минут по возвращении, как Ксению позвала к себе Полина. Она уже поднялась с постели и облачилась в утренний ансамбль, но волосы ее были растрепаны, а под глазами темными пятнами выделялись синяки. По завершении туалета, стоившего Ксении немалых усилий, она наконец спустилась вслед за Булатовой в гостиную, где уже ждали хозяева дома и супруг Полины.

- Вы готовы? - осведомилась княжна Мещерская. - Тогда, думаю, мы можем пройти в столовую.

Она посмотрела на брата, и в глазах ее читался невысказанный вопрос. Вдруг Мещерская поежилась.

- Что-то сегодня холоднее обычного, - виновато заметила она. - Попрошу Лючию принести мне шаль.

- Да пусть моя Авдотья принесет, - тут же отозвалась Булатова. - Это будет быстрее.

И, повернувшись к Ксении, распорядилась:

- Принеси шаль княжны. Она лежит...

- В спальне, - подсказала Вера.

В спальне Мещерской царил полнейший беспорядок. Вероятно, это было связано с тем, что горничные просто не успевали разложить вещи по местам.

На кресле висело недавно сброшенное утреннее платье, многочисленные гребни и заколки заполняли все пространство туалетного столика, на кровати виднелись различные предметы одежды. Шаль удалось найти не сразу. Только внимательно посмотрев по сторонам, Ксения наконец обнаружила ее на ночном столике возле кровати. Схватив ее быстрым движением руки, она хотела было уже бежать вниз, как вдруг услышала грохот упавшего на пол предмета. Из-под шали выпала завернутая в нее книга. Подняв книгу, Ксения обнаружила, что это была «Двенадцатая ночь» Шекспира.

На полу лежало что-то еще. Барышня взяла в руки незнакомый предмет. Им оказалась фотография, по-видимому, выпавшая из книги. На ней был изображен молодой человек приятной наружности, которого Ксения никогда раньше не видела. Фотография была сделана в итальянском ателье. Кем приходился этот господин Вере? Возлюбленным, оставшимся в Европе? Возможно. Наверное, княжна скучает по нему. А скучает ли она сама по Петру? Нет, спокойно призналась себе мадемуазель Шталь. После неприятных известий, полученных у дверей особняка на Садовой, она ни разу не вспоминала о нем до этого момента. Ей совершенно не хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Все прошло.

Ксения вернулась в гостиную и передала Мещерской ее шаль, но мысли ее по-прежнему занимала фотография, выпавшая из книги. Мало ли барышень прячет в книгах фотографии молодых людей? Но что-то неуловимое в образе этого господина никак не давало покоя. Что-то было не так. Но что именно, юная баронесса понять не могла.

- О чем задумалась? - послышался слащавый голос позади.

Ксения повернулась и тут же опустила глаза. Рядом стоял Евгений Мещерский.

- Где я мог тебя видеть? - задал вопрос князь. - Ты раньше служила в других домах?

- Нет, барин. Вы меня, верно, с кем-то путаете.

Он приглядывался к ней то с одной стороны, то с другой, но Ксения уворачивалась от его взгляда. Не хватало еще, чтобы он вспомнил, где на самом деле видел ее. Но мысли Мещерского, казалось, были направлены совсем в другую сторону.

- Ну не строй из себя недотрогу, - нараспев протянул он. - Ты хорошенькая.

Он положил руку ей на талию и притянул к себе. Ксения вспыхнула. Такого бесцеремонного обращения с собой она раньше даже представить не могла.

- Какая у тебя тонкая талия, прямо как у барышни, - заметил Евгений.

От дальнейшего унижения ее спасло появление Йоханны.

- Авдотья? Идем на кухню, обед стынет, - произнесла она с заметным акцентом, но правильнее, чем незнакомка у водопада.

Мадемуазель Шталь вывернулась из цепких рук князя и пошла следом за горничной.

Обед в кухне прошел при звенящей тишине, зато из столовой доносились возбужденные голоса, причем особенно выделялся тот, что принадлежал князю Мещерскому.

Когда обед завершился, за окном уже стали сгущаться сумерки. Смеркалось в этих краях еще раньше, чем в Петербурге. Йоханна с Лючией отправились прибираться в столовой, Ксения осталась помогать на кухне. Вдруг из коридора донесся голос Мещерского:

- Знай свое место, чухонка! Выгоню!

Йоханна вернулась в кухню, вытирая глаза платком.

- Что случилось, Йоханна? - поинтересовалась Ксения.

Но финка лишь отмахнулась. Рассказывать о своих проблемах чужому человеку она явно не хотела. Но барышня не сдавалась. Сейчас любая информация об обитателях этого дома не будет лишней.

- На что барин рассердился? Может, вам чем-то помочь?

- Изменился он очень, - разомкнула наконец уста горничная. - Я ведь их совсем детьми помню. Добрые такие были, вежливые. Никогда грубого слова от них не слышала. Сильно они за эти годы изменились, особенно князь. Вот уж не думала, что однажды он будет грозиться меня выгнать.

Йоханна махнула рукой и стала убирать посуду со стола. Разговор был окончен.

***

Так за домашними делами прошло время до ужина. А когда хозяева и гости, закончив трапезу в столовой, переместились в гостиную, вечер продолжился беседами и музицированием. В гостиной зажгли свечи, так как электричества в доме не было. Небольшая полумрачная комната сразу же наполнилась приятным запахом воска и чарующими звуками рояля. Ксения поймала себя на мысли, что с удовольствием провела бы целый вечер в такой атмосфере, если бы только оказалась в окружении близких людей и была избавлена от необходимости играть роль горничной.

За роялем расположилась Вера Мещерская.

- Вы прекрасно играете, княжна, - заметил полковник Булатов.

- Благодарю, - щеки Веры покрылись легким румянцем.

- Сестра училась играть в Италии у лучших музыкантов нашего времени, - не преминул отметить ее брат.

- Этот рояль подарил мне дядюшка, светлейший князь. Еще в детстве я решила, что должна научиться очень хорошо играть, чтобы суметь передать все его прекрасное звучание.

- Ваш дядюшка очень добр, - заметила Полина. - Не представляю, кому пришло в голову так жестоко поступить с ним?

Так светлейший князь Шувалов — дядя Мещерских? Это могло помочь в расследовании. Возможно, в этом доме и удастся что-то выведать.

Княжна опустила глаза.

- Да, это ужасно, - прошептала она.

- А что эта Шталь? - спросил Евгений. - Уже точно известно, что это она?

Сердце Ксении, сидящей в темном углу комнаты в ожидании распоряжений Полины, бешено заколотилось, как и каждый раз, когда начинали обсуждать ее персону.

- Насколько я понимаю, нет, - ответила Булатова. - Господин Ермолов заходил ко мне на днях, интересовался, что я знаю об этом.

- Он и нас расспрашивал. Но мы ровным счетом ничего об этом не знаем, - ответил Мещерский за себя и сестру. - Да и мадемуазель Шталь показалась мне на бале такой приятной барышней.

- Одна надежда на Николая Владимировича. Он во всем разберется и не позволит причинить вред вашему дядюшке, - ввернула Булатова тоном, по которому сразу можно было понять, что она симпатизирует надворному советнику. Лицо ее супруга оставалось каменным.

А вот Ксения была рада, что ее лица никто в этот момент не видит. Не там вы ищете помощи, господа. Не на того надеетесь.

Вдруг Вера прекратила играть. Тишина буквально пронзила гостиную.

- Пора отправлять Ахти на станцию, Ремизовы приедут через час.

- Да, наверное, пора, - спохватился Евгений.

Кровь отхлынула от щек Ксении. Корнет Алексей точно ее узнает. Они знакомы с ее первого бала и после встречались на всех пока немногочисленных светских мероприятиях.

***

Через час с небольшим у дома действительно остановился экипаж. Было слышно, как слуги выносят из него чемоданы. Вскоре дверь распахнулась, и в передней показались мать и дочь Ремизовы. Ксения с облегчением выдохнула: Алексея с ними не было.

- Что ты устроила? - на ходу отчитывала Ольгу Анна Петровна. - Ехать не хотела, больной надумала притвориться. Теперь снова жаловаться мне начинаешь. Я тебя не узнаю!

И дамы прошли в комнаты, не заметив присутствия Ксении. «И здесь что-то не так» - подумала барышня, ставшая слишком подозрительной.

Полина вот-вот должна позвать ее, чтобы помочь переодеться ко сну. Мадемуазель Шталь медленно направилась в сторону ее комнаты, ожидая распоряжений своей временной хозяйки, и, уже подойдя к самой двери, услышала из-за нее сдавленные рыдания. Несколько секунд спустя дверь распахнулась, и из комнаты, по-армейски чеканя шаг, вышел полковник Булатов. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

- Ты сегодня барыне не понадобишься, можешь быть свободна, - заявил он, заметив Ксению, и тут же удалился.

Это были его первые за все время слова, обращенные к ней. Впрочем, Булатов вообще был немногословен. Однако со своей супругой он, вероятно, побеседовал подольше, и беседа эта была не вполне приятной. Факт был налицо: брак Булатовых оказался крайне неудачным.

***

Ксению разместили в комнате вместе с горничной Мещерских Лючией, но, несмотря на поздний час, итальянка еще где-то ходила. Вероятно, возникли срочные дела, связанные с приездом новых гостей. Ксения собиралась уже готовиться ко сну, как вдруг за окном промелькнула тень. Барышня пригляделась и убедилась, что тень принадлежит Булатовой. Высунувшись в окно, она увидела, как молодая дама стремглав бежит куда-то по лесной дороге, простоволосая, в настежь распахнутой шубе.

«Да она же бежит к водопаду!» - с ужасом поняла юная баронесса. Она выскочила на улицу, на ходу натягивая на плечи тулуп. Ноги вязли в сугробах, она падала, поднималась, бежала дальше, но никак не могла догнать Полину. Наконец впереди показался крутой берег, Ксения сделала последний рывок и на самом краю ухватила Булатову за руку. Полина вздрогнула и обернулась.

- Ты? - только и выдохнула она. Даже в темноте были видны ее опухшие глаза.

- Что же вы делаете? - Ксении хотелось хорошенько встряхнуть ее, чтобы привести в чувства. - Вы для этого сюда приехали?!

- Что? - непонимающе посмотрела на нее Полина.

- Мне рассказали, какой славой пользуется этот город! Это просто немыслимо! Ну нельзя же так!

- А как можно?! - взъелась вдруг Булатова. - Да что ты понимаешь?! Ты молода, неопытна, откуда тебе знать каково это — быть обесчещенной? Как жить с этим позором?

Обесчещенной? И тут барышню осенило.

- Вы ждете ребенка! - выдохнула она. - И это средство... Но это же грех!

- Грех, говоришь? - зло улыбнулась Полина. - А что я скажу мужу? У нас с ним давно разные спальни, как я ему это объясню?! А ротмистр... Он был так обходителен...

В свои шестнадцать лет Ксения не была наивной глупышкой, у нее имелась замужняя подруга, мать двоих детей, но все равно такие откровения заставили ее залиться краской. Но Полина на нее не смотрела. И разговаривала, казалось, не с ней, а с быстро бегущей по камням Вуоксой.

- Я знаю, что такое позор, поверьте. Да, не при таких обстоятельствах, но знаю. Я не сдаюсь. И вы не должны, - дала волю откровениям Ксения. - Такой поступок просто неприемлем!

«Неприемлем». Она опять не уследила за своей речью. Так ее точно разоблачат. Но Булатовой сейчас было не до высказываний горничной. Она стояла на краю обрыва и смотрела куда-то вдаль. Барышня осторожно взяла ее за руку.

- Вам нужно вернуться в дом. Ну же, идем.

Полина неуверенно, но не сопротивляясь, зашагала рядом, все так же глядя перед собой. Так, в полном молчании, они добрели до особняка. Ксения проводила Булатову в ее комнату и помогла раздеться. И только когда Полина уже забылась глубоким сном, юная баронесса, потушив свечи, отправилась в спальню горничных.

Расследование зашло в тупик. Теперь было ясно, что за средство приобрела Булатова в аптеке и чему учила ее Апраксина. Что делать дальше? Кто еще вызывает подозрения? Ольга Ремизова из-за своего нежелания приезжать сюда? Но так можно заподозрить любого. Нужно обязательно спровоцировать Мещерских на разговор об их дяде.

Неподалеку послышались голоса. Ксения осторожно заглянула за угол. В полутемном коридоре стояли брат и сестра.

- Да будет тебе, - Евгений был чем-то недоволен. - Кому какое дело, все разошлись по комнатам.

- Нет, - тихо, но решительно отвечала ему Вера. - Я буду ночевать у себя, пока в доме гости.

- Зачем мы вообще их пригласили? Зря я тебя послушал!

- Но ты же сам говорил, что нам нужно сблизиться со столичным светом...

- Я передумал, - резко оборвал сестру князь. - Нужно прекращать все это!

- Но ты же не выгонишь всех? - голос Веры звучал почти умоляюще.

- Не выгоню, - смилостивился Мещерский. - Но больше никаких гостей здесь. Ну так что? Может, все-таки передумаешь?

- Нет. Прошу тебя, не настаивай.

- А если я буду настаивать? - Евгений стал покрывать шею Веры поцелуями.

Княжна осторожно отстранилась.

- Нет, не сегодня.

- Ну как знаешь, - фыркнул князь и исчез в темноте коридора. Княжна повернула в другую сторону.

Ксению передернуло от отвращения. Родные брат и сестра! Какая невообразимая мерзость происходит в этом доме! Ну что за день сегодня такой, она то и дело испытывает смущение! Пора уже этому дню закончиться, решила юная баронесса и отправилась спать.

[16] Доминанта Иматры, отель в виде замка Imatran Valtionhotelli, действительно был построен в 1903 году.

Глава 8 Разоблачение

Точно к окончанию довольно позднего завтрака к парадным дверям подъехали финские сани, запряженные северными оленями. Мещерские решили отправиться вместе с гостями на прогулку, а скромный экипаж, управляемый стариком Ахти, никак не мог вместить всех. При виде милейших животных лицо Ксении озарилось широкой улыбкой. Такие упряжки можно было встретить и в столице, но юной баронессе никогда еще не доводилось кататься на них. Этой маленькой радости ее чуть не лишило решение Булатовой остаться в усадьбе. Она еще не вполне оправилась от событий минувшей ночи: глаза были сильно опухшими, а мысли явно путались.

- Но ты поезжай, - внезапно заявила Полина. - Прогуляешься, заодно и княжне поможешь. А мне сейчас никто не нужен.

«Не такая уж она и злая, какой пытались представить ее обитатели дома на Разъезжей», - сделала вывод Ксения. Весь ее напускной снобизм, скорее всего, является результатом влияния графини Апраксиной. А сама она просто глубоко одинокий человек. Возможно, несчастливый брак и непонимание окружающих и стали причиной той ошибки, которую она совершила. Кто это мог быть? Полина сказала только «ротмистр». Знает ли он, что станет отцом?

Мысли о Полине так захватили Ксению, что из глубоких размышлений ее выдернул лишь внезапно раздавшийся над ухом голос Ольги Ремизовой:

- Ты ведь горничная госпожи Булатовой? - Ольга теребила в руках уже изрядно помятый листок бумаги.

- Точно так, - кивнула Ксения.

- Тогда... я бы... Хотя нет, ничего. Можешь идти, - вдруг передумала мадемуазель Ремизова и спрятала листок в рукав.

Ксения помотала головой, прогоняя наваждение. Что касается Полины — это не ее дело. А ее дело — найти покушавшуюся на светлейшего князя Шувалова. И в этом она не продвинулась ни на версту.

***

Впереди в удобных барских санях расположились брат с сестрой Мещерские, а также мать и дочь Ремизовы. Сзади, на дровнях[17], покрытых шкурами оленей, ехали Ксения и Лючия. Небольшая процессия выехала на берег Вуоксы, двинулась вдоль реки, а затем перебралась по мосту на другую сторону. Там хозяева и гости оставили сани и пошли по лесной дороге пешком. Князь Мещерский что-то увлеченно рассказывал мадам Ремизовой, активно жестикулируя, а за ними в полном молчании следовали Вера с Ольгой. На горничных, замыкавших шествие, никто не обращал внимания.

Вдруг Ольга, воспользовавшись тем, что мать не смотрит на нее, снова достала из рукава мятый листок бумаги и что-то прошептала княжне. Мещерская коротко кивнула и взяла листок из рук спутницы. Нисколько не смущаясь окружающих, она окликнула Лючию и передала бумагу ей, дав указания по-итальянски. Горничная, которая и без того, похоже, умела изъясняться только на родном языке, заметив интерес в глазах Ксении, сразу же спрятала бумагу в карман и отошла подальше. Вряд ли от нее можно было чего-нибудь добиться.

***

Когда в усадьбе закончилось время обеда и за окном стало заметно темнее, Полина протянула Ксении сложенную вдвое записку:

- Сходи на телеграф, отправь это послание. Адрес там указан.

- Загляни-ка заодно в трактир, возьми мятной настойки, - ввернул Мещерский.

Ксения вопросительно посмотрела на Булатову.

- Выполни распоряжение хозяина, - только и сказала она.

Барышня поморщилась. Не хватало еще ходить по трактирам за настойками. Князь наверняка мстит ей за то, что потерпел неудачу. Но делать нечего. Она здесь всего лишь горничная.

Евгений запустил руки в карманы сюртука и, ничего в них не обнаружив, обратился к сестре:

- Вера, дай ей денег!

- У меня в комнате на ночном столике лежит несколько монет, - спокойно сказала княжна, отрываясь от беседы с мадемуазель Ремизовой. - Сходи, возьми.

"Надеюсь, я быстро найду их в этом беспорядке", - подумала барышня.

Деньги действительно лежали на ночном столике. Когда Ксения взяла их, одна монета внезапно выскользнула из пальцев и закатилась под комод. Как она ни старалась, дотянуться до монеты, лежавшей у самой стены, никак не получалось. Тогда юная баронесса приложила усилия и отодвинула комод. На пол упал какой-то предмет, засунутый в проем у стены. Барышня подняла его и обомлела. Она держала в руках свой веер. Тот самый веер, подарок отца, из перламутра и страусиных перьев. Ксения прижала его к себе, словно это был вновь обретенный друг. Она спрятала веер под фартуком, подняла монету, подвинула комод на место и вышла из комнаты княжны.

Мысли путались в ее голове. Неужели Вера сама покушалась на собственного дядю? Но зачем? Найдя веер, она не закончила расследование, как надеялась. Вопросов еще оставалось много.

***

Телеграфная станция располагалась недалеко от особняка, и Ксения отправилась по поручению пешком. По дороге она не удержалась и заглянула в листок. Текст послания был следующим: «Скоро приеду. Покидаю Петербург. Расскажу дома». Адрес был указан в Ярославской губернии. Насчет непричастности Полины к делу светлейшего князя сомнений больше не оставалось.

Выполнив просьбу Булатовой, барышня, вздохнув, отправилась в трактир, находившийся напротив. Когда она попросила мятной настойки, трактирщик с недоверием посмотрел на нее.

- Что-то я раньше не видел вас здесь, - заметил он с сильным акцентом.

- Я здесь ненадолго. Живу у Мещерских, - зачем-то добавила Ксения. Пусть знает, кто ее сюда отправил.

- У Мещерских? - переспросил ее молодой человек в иностранном мундире, сидевший за столом у стены, когда она уже направлялась к двери. - Вера здесь?

Он был сильно пьян.

- Да, княжна здесь, - коротко ответила Ксения и повернулась к выходу. Но иностранец схватил ее за руку.

- Как она? - в его глазах читалась тревога, смешанная с каким-то другим, непонятным чувством.

Ксения боялась подвыпивших мужчин, но этот незнакомец знал семью Мещерских, и это могло помочь ей найти ответы на свои вопросы.

- Хорошо, - пробормотала она, присаживаясь за стол напротив него. - А вы знаете ее?

- Знаю, - с заметной болью в голосе сказал молодой человек. - Лучше бы я никогда ее не узнал...

Он опустил голову на руки.

- Почему? - барышня не собиралась упускать нить такого важного разговора. - Вы приехали из-за границы?

- Простите, не представился, - незнакомец встал и, покачнувшись, схватился обеими руками за стол. - Капитан Марчелли.

- Вы из Италии? Но вы прекрасно говорите по-русски, - заметила Ксения. Даже несмотря на нетрезвое состояние, русский язык давался капитану без видимых усилий.

- Моя матушка была русской. Я с детства общался с ее родственниками только по-русски. Да и во Флоренции она всегда поддерживала отношения с соотечественниками. Там я и познакомился с Мещерскими.

Он умолк.

- А что было дальше? - Ксения вся превратилась в слух.

- Дальше... Дальше я встретил Веру. Никого прекраснее я не встречал...

- Вы полюбили ее?

- Я и сейчас ее люблю... Несмотря ни на что... Сначала она охотно общалась со мной, я даже надеялся... А потом появился этот разночинец. Что она в нем нашла? Не понимаю! Он словно околдовал ее!

- Какой разночинец? - не поняла барышня.

- Тропинин! - итальянец буквально выплюнул эту фамилию. - Мерзкий человек. Никогда не понимал, чем он занимается, но точно знаю, что дела его нечистые. Князь и княгиня, разумеется, были против союза дочери с этим негодяем. А как их не стало... Князь даже собирался переписать завещание, чтобы в случае неравного брака супруг Веры ничего не получил, да, видно, не успел... Евгений тоже был против. Так этот мерзавец специально его скомпрометировал в глазах друга. Произошла дуэль. Я секундантом Евгения был. А Вера... Она потом и пошла с ним под венец... Как она могла, после всего?!

Ксения перестала что-либо понимать. Разночинец? Под венец?

- А что дальше?

- Да вот, собственно, и все. Дядя ее, светлейший князь Шувалов, собирался во Флоренцию приехать, о чем-то со мной поговорить, да внезапно отменил поездку. Вот я сам и приехал. Заехал сюда, да... - он махнул рукой. - Завтра в Петербург еду. Спрошу, о чем князь хотел узнать. Я ведь все готов был к ее ногам бросить, а она предпочла этого... А что я теперь могу, он супруг ее перед Богом и людьми! Погубит он ее, я чувствую! И защитить больше некому...

- Почему некому? А брат?

- А я не сказал? Евгений был убит на той дуэли!

Все встало на свои места в одно мгновение. Ксения вспомнила фотографию, которую княжна хранила в книге. Вот что не давало ей покоя! Тот же разрез глаз, что и у Веры, тот же пронзительный взгляд!

- Погубит он Верушку мою... - причитал капитан.

«Уже погубил», - подумала про себя Ксения, но расстраивать собеседника не стала. Попрощавшись с незадачливым ухажером княжны, она стремглав побежала в усадьбу, чтобы наконец поставить точку в своем расследовании.

***

Приблизившись к дому, барышня заметила, что у парадного входа стоит экипаж. Обогнув особняк, она вошла внутрь через черный ход, предназначенный для слуг. Из дальнего конца коридора послышался голос Ремизовой-старшей:

- Да как тебе не стыдно? Опозорить нас всех решила?! Просить достойнейшего человека о расторжении помолвки, чтобы венчаться с безродным! Подумать страшно, что было бы, если бы эта записка не попала мне в руки! Мы завтра же едем домой, и ты ни шагу не сделаешь из своей комнаты до свадьбы!

Ксении стало жаль Ольгу. Еще один несчастливый брак. Возможно, и Полину Булатову когда-то также принудили к замужеству.

Уже подойдя к самым дверям гостиной, она услышала, как Йоханна докладывает хозяевам:

- К вам надворный советник Ермолов.

Ксения больше не боялась встречи с ним. Даже если он приехал сюда за ней, она готова доказать свою невиновность. Приготовившись вступить в открытое противостояние, она притаилась у двери, чтобы войти в комнату в подходящий момент.

- Мы никого не принимаем, - отчеканил тот, кто называл себя Евгением Мещерским.

- Придется, - послышался знакомый ледяной тон.

Из-за портьеры барышня услышала уверенные шаги чиновника, входящего в комнату.

- Простите, господа, что прерываю вашу идиллию, но вынужден сообщить вам, что хозяева этого дома, князь и княжна Мещерские, обвиняются в покушении на светлейшего князя Шувалова!

- Это совершенный бред! Вы сошли с ума! - возмутился хозяин дома.

Вера молчала.

- Вы уверены? - внезапно вступил в разговор полковник Булатов. - Светлейший князь — дядя князя и княжны. Зачем им это?

- Это я и хочу у них узнать, - металлические нотки прорезали воздух гостиной. - Чем же им не угодил родной дядя? Однако сомнений в этом нет. Свидетель может подтвердить. Пригласите.

Стоявшие за спиной надворного советника полицейские ввели в комнату молодую женщину. Ксения все больше выглядывала из-за портьеры, уже не опасаясь быть замеченной. Но сейчас до нее никому не было дела.

- Дарья, есть ли среди присутствующих дама, приходившая в дом светлейшего князя? - спросил женщину Ермолов.

- Да вот она, - вошедшая указала на Веру.

- Точно? - переспросил надворный советник.

- Да что тут сомневаться, - повела плечами Дарья. - Эта барышня приходила. Позвонили в дверь, я открыла. Барышня на пороге стояла. В шубке она была, а из-под шубки подол розовый выглядывал. А на голове кокошник с самоцветами, а в руках большой веер. Наша-то княжна, пока замуж не вышла, все меня веера покупать посылала. Большая она их любительница, у нее их немерено. Так что я в них хорошо разбираюсь. У барышни веер был перламутровый, с большими страусиными перьями, а спереди зеркальце крохотное. Даже у княжны такого не было, я сразу заприметила. А потом она надавила так на веер, и из него бутылочку достает с жидкостью. И деньги мне сулила, ежели я эту жидкость барину в кушанье подмешаю. Говорила, ни в чем отказа знать не будешь. А в экипаже барин какой-то сидел, разглядеть я его не смогла. Слышала только, что он барышню все торопил.

- Дарья сначала рассказала своему хозяину только про веер, - продолжил Ермолов. - Князь и передал мне эту информацию во время бала. На следующий день я решил лично поговорить с ней, но, как оказалось, у Дарьи заболела мать, и она срочно отправилась в деревню. Тогда я послал телеграмму куда следует, и она вернулась в столицу. По описанию я сделал вывод, что это были вы, княжна. На вас ведь в тот вечер был розовый сарафан, верно?

Вера молчала, опустив глаза в пол. Тогда надворный советник продолжил:

- Вы, вероятно, хотели осуществить задуманное на бале. Гостей много, есть на кого переложить вину. Но и быть замеченной шансов больше. В первый день празднества у вас ничего не вышло или вы не решились, тогда вы попытались подкупить слуг. Но слуги оказались верны своему хозяину. Вам ничего не оставалось, как снова отправиться с ядом во дворец. Но вот незадача, вы перепутали веера. Оказалось, что такой есть не только у вас. И снова ничего не вышло. К счастью. К тому же, я контролировал ситуацию. Теперь, когда смысла отпираться больше нет, объясните наконец, зачем вам это было нужно?!

Мещерские молчали. Вера — смущенно, Евгений — демонстративно. И тогда Ксения решила, что час настал. Она уверенно шагнула в комнату.

- Затем, что они боялись разоблачения!

Все взгляды сразу же устремились в ее сторону, и в каждом из них читалось удивление.

- Ты? - протянула Полина Булатова.

- Да как ты смеешь? - рявкнул князь Мещерский.

- Мадемуазель Шталь, что вы здесь делаете?! - опешил Ермолов.

- Шталь?! - раздались возгласы со всех сторон.

- Расследую, - невозмутимо ответила Ксения.

- Что?! Кто предоставил вам полномочия проводить расследование?! Я вас по всему городу ищу!

- Я догадываюсь, - фыркнула барышня. - И, в отличие от вас, могу объяснить, зачем они все это затеяли.

Ее глаза светились триумфом. Но этот человек умел быстро портить настроение.

- И зачем же? - спросил он с такой заметной иронией в голосе, что Ксения сразу же почувствовала прилив раздражения. Он не верит, что у нее что-то могло получиться! Но сейчас она поставит его на место.

- Позвольте, я расскажу все по порядку, а вы меня поправите, если что не так, - обратилась она к хозяевам дома, решив игнорировать издевательский тон надворного советника.

И, не дождавшись ответа, начала:

- Около десяти лет назад семья Мещерских уехала жить в Италию. Евгений и Вера Мещерские росли в чужой стране и заводили там знакомства. И вот однажды уже подросшая барышня познакомилась с таким же выходцем из России, разночинцем по фамилии Тропинин. Между ними возникли чувства, но родители Веры были против их брака из-за происхождения молодого человека, а также из-за его сомнительной репутации. После трагической гибели родителей княжна оказалась под опекой брата, который также не собирался давать разрешения на этот брак. Тогда господин Тропинин решил взять судьбу в свои руки. Что им руководило — чувства к княжне или ее титул и состояние, остается загадкой, но как бы там ни было, он твердо решил идти до конца. Он спровоцировал ссору Евгения Мещерского с другом, закончившуюся дуэлью, ведь сам он, не будучи дворянином, вызвать князя на дуэль не мог, да и вряд ли хотел рисковать собственной жизнью.

Ксения выдержала паузу и обвела взглядом присутствующих.

- На той дуэли князь Мещерский погиб.

В комнате раздались удивленные и возмущенные возгласы, а барышня тем временем продолжала, словно не замечая этого:

- Препятствий, казалось, больше не было, и пара обвенчалась. Но когда они стали изучать документы, оставленные родителями княжны, то узнали, что согласно завещанию князя Мещерского, Вера Мещерская и ее супруг не получат ничего в случае неравного брака княжны. Тогда супруги решили скрыть истинное положение вещей. Они уехали из Италии и вернулись в Россию, где Евгения и Веру помнили только детьми, и господин Тропинин стал выдавать себя за погибшего князя Мещерского. Таким образом, они получили полную свободу действий без какого-либо осуждения со стороны общества. Но на всякий случай решили жить подальше от столицы, где их тайна подвергалась риску быть раскрытой, и выезжать в свет лишь изредка. А светлейший князь Шувалов, дядя княжны Мещерской, заподозрил неладное. Не знаю, что его смутило, но он решил поехать во Флоренцию, туда, где жила семья Мещерских, и выяснить всю правду. Он даже назначил встречу с секундантом князя, господином Марчелли, который знает, кто есть кто. Такого они допустить не могли. Кстати, господин Марчелли здесь, в Иматре. Он сможет подтвердить мои слова.

В гостиной повисла зловещая тишина. Вера молчала, опустив глаза, ее сообщник и супруг, все это время называвший себя Евгением Мещерским, был красным от злости, а на лицах остальных присутствовавших в комнате отпечаталось сильнейшее изумление. И даже надворный советник Ермолов на этот раз просто молчал, по-видимому, растеряв всю свою способность язвить. Тогда Ксения заговорила снова:

- Я оказалась под подозрением из-за веера, который соответствовал описанию, данному горничной светлейшего князя. Но оказалось, что такой веер есть не только у меня. Отец привез мне его из Европы, но ведь и вы жили в Европе, - обратилась она к княжне. - Вы приобрели такой же. Но почему-то господин Ермолов обратил внимание только на меня. Он забрал веер с тайником и ядом, думая, что он мой, но он был вашим. Вы и сами их перепутали. А обнаружили свою ошибку слишком поздно, поэтому и спрятали мой веер подальше от посторонних глаз. Он был в вашей комнате, за комодом.

Она достала веер из-под фартука и протянула его чиновнику по особым поручениям.

- Можете убедиться, тайников в нем нет.

- Вам есть что сказать в свою защиту, княжна? Или как к вам обращаться? Мадам Тропинина? - задал вопрос взявший себя в руки Ермолов.

- Он догадался... - пробормотала Вера сквозь слезы. - Он хотел все разрушить.

- И вы решили пойти на убийство собственного дяди?! - глаза Ермолова сверкнули недобрым огнем. - Вам будет предъявлено обвинение еще и в подлоге, можете быть уверены. Но веер? Где вы его прятали? Я действительно заметил такой только у мадемуазель Шталь.

- Я забыла его в экипаже от волнения и половину бала провела без него. Лишь когда стало нестерпимо жарко, я попросила супруга принести его. Видимо, вы тогда уже были слишком увлечены мадемуазель Шталь, - Вера вымученно улыбнулась. - Затем я оставила его на стуле, а перед ужином схватила не тот. Лишь за столом я поняла свою ошибку.

- И вы решили спрятать его, чтобы не вызывать подозрений, - вмешалась Ксения. - Вам было так удобно, что обвинили меня!

- Я не хотела... - Вера разрыдалась. - Мой дядюшка... И брат... Они были так добры ко мне... Но мой супруг...

- Замолчи! - оборвал ее Тропинин. - Не сваливай всю вину на меня, ты так же виновата! Я говорил тебе, что нужно действовать во время бала, а ты испугалась, к слугам пошла — и вот, что мы получили!

- Типичный любящий супруг, - съязвил Ермолов в своей обычной манере. - Вы уверены, что сделали правильный выбор, княжна?

Ксения впервые была с ним согласна. Она не сомневалась, что именно Тропинин был инициатором всей этой истории, полностью подчинив Веру своей воле.

- Ну да ладно, - ответил сам себе надворный советник. - Увести обоих.

Полицейские, поджидавшие у двери, тут же взяли под руки и вывели из комнаты супружескую пару, которую теперь ждала участь гораздо хуже разоблачения.

Ксения, которой, казалось, делать здесь было больше нечего, уже собиралась отправиться складывать вещи, чтобы победоносно удалиться из этого дома, как вдруг чиновник окликнул ее:

- Мадемуазель Шталь, прошу вас задержаться.

Барышня обернулась.

- Что, Ваше высокоблагородие, хотите мне что-то сказать? - ее язвительный тон не уступал его обычному тону, но сейчас Ермолов был абсолютно серьезен.

- Я прошу у вас прощения. Я допустил ошибку, виноват перед вами, - спокойно произнес он. - Вы же это хотите от меня услышать? Но помилуйте, что вы здесь устроили?! Вы хоть понимаете, какой опасности себя подвергли?! Что было бы, если бы вашу игру раскрыли?!

Он был сильно возмущен. Но Ксению его внезапное беспокойство о ней только вывело из себя.

- А что мне оставалось делать?! Сидеть в камере и ждать, когда вы отправите меня на каторгу?! К тому же, откуда мне было знать, что вы будете продолжать расследование, а не закроете дело, свалив вину на меня?

- Да будет вам известно, мадемуазель Шталь, что я никогда не сваливаю вину на невиновных, - его тон снова стал ледяным. - Я давно понял, что вы не имеете отношения к этому делу, но вас уже и след простыл.

Надворный советник помолчал, а затем продолжил:

- На самом деле, я собирался сказать вам не это. Есть еще кое-что, о чем, судя по всему, предстоит сообщить вам мне.

Его тон снова изменился, и Ксении не понравилось, каким неуверенным он стал. Это было так непохоже на того Ермолова, которого она успела узнать, что не могло предвещать ничего хорошего.

- Ксения Александровна, присядьте, пожалуйста, - он впервые назвал ее по имени-отчеству.

Чувство страха все больше овладевало барышней. Случилось что-то плохое.

- Ну говорите же скорее! - не выдержала она. Неизвестность становилась невыносимой. Пусть уже скажет. Что угодно, только быстрее.

- Ваш отец... - тихо произнес Ермолов.

У Ксении внутри все оборвалось.

- Что?! Что??!! - сердце барышни готово было выскочить из груди через горло.

- Он скончался, - еще тише закончил надворный советник.

В глазах у Ксении потемнело. Нет, этого не может быть! Это сон, страшный сон! Как это возможно? Он же был абсолютно здоров!

Словно почитав вопрос в ее глазах, Ермолов пояснил:

- Сердечный приступ.

И тут эмоции барышни вышли из-под контроля. Она буквально закричала:

- Это вы! Это все вы! Вы во всем виноваты! Если бы не ваши обвинения, он бы не переживал за меня, и ничего бы не случилось!

Рыдания душили ее, она была готова потерять сознание.

- Если вам от этого будет легче, вините во всем меня, - смиренно произнес чиновник. - Но дело в том, что у вашего отца уже давно было больное сердце. Он не хотел говорить вам. Врачи отводили ему немного времени.

- Откуда вы-то знаете?! - с ненавистью воскликнула Ксения.

- Я был у него. На следующий день после вашего побега. Когда я понял, что вы невиновны, то сразу же отправился к нему, но застал уже последние его часы. Ксения Александровна, я пообещал ему найти вас и вернуть домой.

- Мне нет дела до ваших обещаний! Вы во всем виноваты! Я не хочу вас больше видеть! Я ненавижу вас! Ненавижу!

И она пулей вылетела из комнаты.

Ермолов не стал ее останавливать. Он прекрасно понимал, какие чувства вызвал в душе этой отчаянной барышни.

- Темников, отвезите мадемуазель Шталь домой, - обратился он к одному из мундиров, поджидавших в передней. - Проследите, чтобы она добралась целой и невредимой. Я проверю.

[17] Дровни - крестьянские сани. Часто использовались в качестве грузовых.

Эпилог

Ровно через неделю после того, как поезд из Иматры прибыл на Финляндский вокзал столицы, во дворец на Фонтанке явился человек в придворном мундире и сообщил, что Ксении назначена высочайшая аудиенция.

Проблему совмещения траура с появлением перед Государем ей удалось решить с честью. Она выбрала платье из черного муара и черного же бархата, некогда принадлежавшее маме. Платье было широким, с пышными рукавами по моде прошлого десятилетия, но при этом выглядело как новое. Маменька так и не успела толком его поносить. Ткань смотрелась еще благороднее при полном отсутствии украшений и скромной прическе.

Экипаж, принадлежавший министерству Императорского Двора, доставил ее в Зимний дворец, где около императорских покоев ожидал сам министр. Министром Императорского Двора оказался тот почтенный господин, с которым беседовал во время бала светлейший князь Шувалов.

- Мадемуазель Шталь, от имени Его Величества приношу вам извинения за то, что вас вызвали во время глубокого траура. Но ситуация сложилась весьма необычная, - обратился он к барышне, провожая ее в приемный кабинет.

- Это честь для меня, Ваше высокопревосходительство, - скромно ответила она.

В кабинет вошел Император. Ксения присела в глубоком реверансе.

- Так вот как выглядит барышня, которая обвела вокруг пальца моего лучшего агента, - не без интереса заметил Государь. - Ксения Александровна Шталь. Раз уж в вас скрывается настоящий сыщик, не согласитесь ли вы направить свой талант на благо Отечества?

Ксения была поражена таким развитием событий. А Император тем временем продолжил:

- Вам ни о чем не нужно будет беспокоиться. Вы будете целиком и полностью под защитой Двора. Сейчас тяжелое для вас время, вы в трауре. Но когда возникнет необходимость, мы можем на вас рассчитывать?

- Разумеется, Ваше Величество, - ответила барышня, делая реверанс и одновременно задумываясь, куда еще может завести ее данное сейчас согласие. Но отказаться было решительно невозможно.

- Вот и хорошо. До встречи, Ксения Александровна.

И когда она в сопровождении министра уже удалялась прочь от императорских покоев, Ксения окончательно осознала, что ее жизнь изменилась раз и навсегда.