Преступления прошлых веков
Глава 1. Ужасное происшествие в Угличе
Только оказавшись в тупике
мы начинаем искать новый путь
В шахматы я играю по субботам. Люблю, знаете ли, посидеть вечерком в задумчивости, склонившись над фигурами… Чайничек уютно помуркивает на плите, неяркий свет торшера располагает… Да что говорить! Привычка, длиною в доброе десятилетие на пустом месте не складывается.
Сегодня была моя очередь идти в гости к Володе – постоянному моему партнеру. Был он милицейским полковником в отставке и после выхода на пенсию сильно захандрил поначалу. Но потом при его родном УВД создали некую общественную организацию по типу профсоюза. Володе предложили это дело возглавить, и он заново обрел вкус жизни. Халат себе завел этакий, парчовый (откуда только выкопал) с атласными отворотами, кресло персональное - сидеть в котором кроме хозяина дозволялось только хозяйскому коту. Словом, ни дать, ни взять – великий сыщик на отдыхе.
Я сказал «великий сыщик»? Это не оговорка. Проработав пару десятков лет начальником уголовного розыска, Володя выработал умение во всем докапываться до истины. И если раньше он раскрывал преступления современников, то теперь углубился в изучение неразгаданных загадок древности. Вот тут наши увлечения в очередной раз совпали. Я, знаете ли, тоже большой любитель всякого рода исторических тайн.
Сегодня настал черед Угличского дела.
Впрочем, обо всем по порядку.
Итак, явившись в очередной раз к Володе с шахматной доской под мышкой, я застал его за рассматриванием небольшого тома энциклопедии под названием «Города России».
– Выбираете местечко для турпоездки? – поинтересовался я, сгружая свою ношу на журнальный столик.
– Нет, изучаю место преступления.
– Вот как?
Я оторвался от шахматных приготовлений и заглянул в книгу. Том был раскрыт на странице с картой кремля в старинном Угличе.
– Загадка смерти царевича?
– Да. Думаю исследователи этого запутанного дела кое-что упустили.
– Безусловно. Но, боюсь, тайна эта навсегда останется для нас нераскрытой. Столько лет прошло, не осталось ни свидетелей, ни улик. А мнения исследователей весьма противоречивы.
– Безнадежных ситуаций не бывает, – заметил Володя, откладывая книгу и усаживаясь поближе к журнальному столику. – Попробуем разобраться.
– Итак, – произнес Володя, совершая первый ход пешкой, – в исторической науке практически равноправно существуют три версии происшедшего с царевичем Дмитрием: убийство, самоубийство в эпилептическом припадке и несчастный случай. Я правильно излагаю?
Мне нечего было возразить, поэтому я согласно кивнул:
– Да.
– Версию «в припадке зарезался сам», я полагаю, можно отбросить, так как самоубийство почитается как страшный грех, а Дмитрия церковь объявила святым. Нет возражений?
– Допустим.
– Тогда рассмотрим самый жестокий вариант: убийство. Вы, Юрий Петрович, как я знаю, подробно читали Скрынникова*. Что он говорит по этому поводу?
___
* Скрынников Руслан Григорьевич. Советский и российский историк, доктор исторических наук (1967), профессор Ленинградского, затем Санкт-Петербургского университета.
Автор значительного числа исследований в области отечественной истории XVI—XVII веков: «Начало опричнины» (1966), «Опричный террор» (1969), «Иван Грозный» (1975), «Царь Борис и Дмитрий Самозванец», «Смута в России в начале XVII века» и др.
– Много разного. – Я двинул фигуру, предполагая разыграть дебют ферзевой пешки. – Честно говоря, перечитав текст трижды, я так и не понял, что там, в Угличе произошло. Сначала называются имена убийц, потом выясняется, что улики против них сфабрикованы. Потом обвиняют игравших с царевичем мальчишек – якобы хватали за ноги, резали горло, потом выясняется, что их и рядом не было. А были на месте только мамки-няньки. Двести человек опросили, а главной улики – ножа, не нашли. И даже непонятно, был ли он, потому что мамок-нянек в убийстве не обвиняли. А обвиняли в недосмотре. И главное, Скрынников, как основной специалист по проблеме, настоятельно проводит мысль, что смерть Дмитрия была не только не выгодна царю Борису, но даже вредна и опасна. В общем, приказа сверху нет, убийц нет, ножа нет, зато есть погром, массовые безобразия и полная неопределенность.
– Очень хорошо, запомним это. – Володя, как мне показалось, остался доволен моим ответом. – Но все-таки произошедшая в Угличе неразбериха до конца не отрицает версию убийства. Так что мы просто обязаны ее рассмотреть. С чего бы вы, Юрий Петрович, начали расследование?
– Хорошенький вопрос от бывшего начальника уголовного розыска. – Я откинулся на спинку кресла и возмущенно посмотрел на собеседника. – А вы?
– Обычно начинают с осмотра места происшествия и опроса очевидцев.
– С очевидцами проблема. Скрынников указывает, что хотя повести и сказания Смутного времени заполнены живописными подробностями происшествия в Угличе, ни одного очевидца среди авторов нет.
– Вы уверены?
– Скрынников уверен. Он сообщает об этом в самом начале главы об Угличской драме (Р.Г. Скрынников. «Борис Годунов»).
– Что же, примем, как это данность. Теперь о месте происшествия. Конечно, сегодня найти там какие-либо улики невозможно… Однако все же посмотрим на место, где все произошло. Надо признаться, тут много интригующего.
– Мы что, поедем в Углич?
– Нет. Я же не случайно перелистывал энциклопедию «Города России». Здесь приводится довольно подробный план исторической части Углича. И что характерно, оказывается, царская семья – то есть царица Мария Нагая с сыном и братьями проживала в палатах, расположенных на полуострове.
– Как-как? – не поверив, я потянул к себе книгу.
– Да, они жили в кремле, который соединен с правым берегом Волги сравнительно небольшим перешейком. А с трех сторон их палаты окружала вода – вот, смотрите, они указаны на карте. Впрочем, такое местоположение для кремля скорее правило, чем исключение. Это ведь укрепление, его должно быть удобно защищать. Согласны?
– Спорить не буду. Помнится, и в Москве кремль не только расположен на берегу Москвы-реки, но и, если не ошибаюсь, со всех сторон первоначально был обведен рвами с водой.
– Рад, что мы пришли к единому мнению. Пока запомним его и пойдем дальше. Какой бы вы предложили следующий шаг в расследовании?
Я почувствовал себя неуютно и заерзал в кресле.
– Но почему я, Володя? Кто из нас профессионал: вы или я?
– А кто из нас постоянно ратует за логику и простой здравый смысл?
Я сделал недовольную мину, но если признаться честно, такие слова были приятны. Не хотелось бы после них ударить в грязь лицом.
– Ну... – я помедлил, подыскивая наилучшую формулировку. – Как говорили древние римляне (эх, черт, знать бы, как это звучит на латыни…). В общем, насколько я помню кодекс Юстиниана (это от его имени произошло слово «юстиция», вот сколько всего пришло в голову, когда напрягся…) основополагающим постулатом при расследовании преступлений в римском праве было: «Ищи кому выгодно».
– Прекрасная речь, – искренне одобрил Володя. – Просто замечательная. Итак, вы сказали: «ищи кому выгодно». Этим и займемся.
– Как именно?
– Самым простым способом. Вот вы уверяли, Скрынников убежден, что Годунову убийство царевича Дмитрия было невыгодно и даже опасно…
– Да, говорил и могу повторить.
– Отлично, примем, как факт. Но тогда кто мог быть заинтересован в убийстве? Кому выгодно?
– Да боже мой, откуда же я знаю. Столько лет прошло…
– Тогда давайте внимательно и систематически переберем всех действующих лиц драмы и рассмотрим их действия на предмет возможной причастности, а? С кого начнем? Царицу Марию Нагую, я думаю, можно исключить. Она в этих событиях несомненная жертва. Согласны?
– Безусловно!
– Второй персонаж – дьяк Битяговский. Официальный, так сказать, представитель администрации царя Бориса, опекавший в Угличе семью Нагих и царевича.
– У Битяговского алиби. Скрынников сообщает, что в момент смерти царевича, он был у себя дома – обедал. И на место происшествия прибыл лишь после того, как ударили в набат.
– А что если он выступил так сказать в роли заказчика: сам не убивал, но все произошло с его ведома и одобрения?
– Володя! – мне даже стало неловко от таких неквалифицированных высказываний. – Разве мог дьяк санкционировать убийство, которое шло вразрез интересам власти, которую он представлял?
– А может, он был заговорщиком?
– И зная заранее о предстоящем убийстве, никак не подготовился? Не принял никаких мер, чтобы обезопасить себя и семью?
– А мог принять меры?
– Безусловно! – я подтянул к себе энциклопедический том «Города России», все еще раскрытый на плане Углича, и, пользуясь карандашом, как указкой, показал: – Вот взгляните сами. Если царские палаты расположены в укрепленном кремле, да еще на полуострове, то Битяговский легко мог заранее распорядиться, чтобы в случае каких-либо эксцессов стража под предлогом охраны места происшествия перекрыла ворота, оцепила все вокруг и никакую толпу простолюдинов просто не подпустила бы близко.
– А может он хотел, чтобы улики были затерты и затоптаны толпой, а убийцы в суматохе смогли безнаказанно скрыться? И, откуда вы знаете, может на самом деле все так и произошло?
Я тщательно обдумал Володины слова и, как Станиславский, покачал головой:
– Не верю.
– Почему?
Я опять задумался, подбирая наиболее убедительные доводы и, наконец, произнес:
– Давайте представим, как все разворачивалось в реальном времени. Предположим, няньки обнаружили труп царевича через несколько минут после убийства. Естественно, крики ужаса, охи, ахи, беспорядочная суматоха… Потом кто-то взбегает на колокольню и ударяет в набат.
Услышав тревожный рев колоколов, жители Углича бросают свои дела и бегут в направлении кремля. Никто не знает в чем дело, вокруг суматоха, взад и вперед бегают царские слуги… Наконец, когда собирается изрядная толпа недоумевающего и встревоженного народа, кто-то из власть предержащих выходит к ним и сообщает, что юный царевич убит.
Снова всеобщий крик возмущения, угрозы, переходящие в массовые беспорядки и погром.
– И что в этой картине вам кажется неправдоподобным?
– Во-первых, большая толпа не могла собраться мгновенно. Значит убийцы, жаждущие затеряться в столпотворении простолюдинов, должны были ждать на месте преступления от 30 минут до часа и более. Не проще ли было сразу предусмотреть пути отхода – скажем, сел в лодку и поминай, как звали? Ведь кругом вода!
Во-вторых, Битяговский и его семья серьезно пострадали в погроме, учиненном толпой. Так что если он сам эту толпу организовал, то его нужно обвинить или в беспросветной глупости, или в изощренном мазохизме.
Думаю, проще считать, что случившееся явилось для него полной неожиданностью. Потому он так бестолково метался в толпе, то пытался прекратить набат – ломился на колокольню, то пробовал распоряжаться, то спрятаться… И в итоге сам стал жертвой.
– Пусть так. Кто у нас следующий подозреваемый?
Я подумал.
– Хм, а больше никого и нет.
– Няньку Осипову, которую обвиняла и терзала царица, вы не считаете?
– Царица обвиняла ее в недосмотре, но не в убийстве.
– Мальчишки?
– Следственная комиссия допрашивала их. Но как свидетелей. Кроме того, из следственных материалов следует, что в момент смерти возле царевича находились только взрослые: мамки-няньки, кормилица да постельница. В общем, никаких убийц.
Володя встал и задумчиво прошелся по комнате. Дойдя до окна, он обернулся и пристально взглянул на меня.
– И какой же вывод вы делаете?
Я возмущенно пожал плечами:
– Ну здравствуйте! Сотни исследователей работали безрезультатно, а вы хотите, чтобы я раз, и во всем разобрался. Давайте лучше я спрошу: а вы какой вывод делаете?
Владимир Александрович усмехнулся.
– А я бы сказал, что следуя принципу «Ищи кому выгодно», мы все-таки пропустили одного человека, который был прямо и непосредственно заинтересован в убийстве.
Я с лихорадочной поспешностью, заново перебрал в памяти всех участников угличского дела… и не обнаружил никаких пропусков. Поэтому спросил довольно иронично:
– И кто же это? Какой-нибудь незаконно уволенный подсобный рабочий или обиженный задержкой зарплаты повар?
– Нет. Царь Василий Шуйский. Тот самый, кто во времена Бориса Годунова возглавлял расследование.
– Кто?.. Что?!! Да вы с ума сошли! Да его там и близко не было! Он даже в Угличе-то появился только вместе со следственной комиссией. То есть по меньшей мере через несколько дней или даже недель после происшествия.
– Угу. И Скрынников, кстати, пишет, что… – тут он преспокойно подошел к книжной полке, вытащил том Скрынникова и невозмутимо зачитал: «Сразу после гибели Лжедмитрия бояре объявили народу, что «царевич Дмитрий умре подлинно и погребен в Угличе». Грамота написана была с ведома и по приказу Шуйского, который не считал еще необходимым пересматривать версию о гибели Дмитрия, составленную его собственной комиссией. НЕ ПРОШЛО ОДНАКО, И ДВУХ НЕДЕЛЬ, как власти начали писать об «убийстве» царевича Годуновым».
Итак, что мы узнаем из этих трех предложений?
Во-первых, что народу о деле царевича Дмитрия (угличского) стали сообщать в непосредственной связи с делом Лжедмитрия – «сразу после гибели Лжедмитрия», как указывает Скрынников. То есть в 1606 году. То есть, по меньшей мере через 15 лет после гибели царевича. И что особенно интересно, именно в это время Василий Шуйский стал царем. Я правильно излагаю?
– И что?
– Во-вторых, – тем же несгибаемым тоном продолжил Володя, – В это время, то есть в 1606 году, Шуйский «не считал еще необходимым пересматривать версию о гибели Дмитрия, составленную его собственной комиссией». То есть по меньшей мере 15 лет, вплоть до 1606 года, то есть до воцарения Шуйского, все еще считалось, что в Угличе произошел несчастный случай.
И только по прошествии еще двух недель после первых сообщений 1606 года, власти начали писать об «убийстве». Это в-третьих. Как вам такой расклад?
– Что-то не уловил, – признался я довольно растерянно.
– Очень просто. Смотрите, 1606 год, Смутное время. Только что убит – выбросился из окна и растерзан народными толпами тот, кого в истории назвали Лжедмитрием I. И, возможно, к этому моменту уже объявился Лжедмитрий II. Еще не изгнаны польские интервенты, российский трон шатается. Василий Шуйский по образному выражению Алексея Константиновича Толстого «ступил на него ногой еще не твердой»…
Что должен сделать новый царь, чтобы укрепить свою власть? Доказать, что других законных претендентов на престол нет. Что он единственный.
– Но ведь это действительно так! – воскликнул я. – Борис Годунов, кем бы он ни был, погиб еще в апреле 1605 года. Его малолетний сын и наследник также убит. Если еще вспомнить сколько высокородных фамилий вырезано во времена опричнины, то становится понятно, что… Да и Лжедмитрий, которого в Европе вроде бы признали законным уже убит! Кто остался-то?
– О, претендентов было достаточно. Польский король Владислав, например. И Лжедмитрий II, которого активно поддерживал Федор Никитич Романов, основатель будущей царской династии… В общем, требовалось провести отстройку от конкурентов.
– Ну да, – подхватил я. – И поскольку интрига строилась на личностях Лжедмитриев, требовалось доказать, что настоящий-то царевич давно умер.
– Верно. Причем не просто умер, а злодейски, по наущению прежнего царя, убит!
– Ага. Борис-де был злодей и узурпатор, а новый властелин – Василий Шуйский – не только единственный законный наследник, но и благородный обличитель мерзостей предыдущего правления.
Тут я сделал паузу и постарался привести в порядок мысли.
В целом картина складывалась. Шуйский действительно был заинтересованным лицом. К тому же имел все возможности выстроить картину угличского дела в нужном ракурсе Во-первых, он был царем, а во-вторых, сам же когда-то проводил следствие и имел на руках все материалы.
В результате масштабной (на государственном уровне) фальсификации возникли все те несуразности, в которых теперь не могут разобраться сотни исследователей.
Послесловие
Что же было на самом деле?
Царевич Дмитрий погиб от несчастного случая. Утонул по недосмотру мамок и нянек. Так что царица была совершенно права, когда именно на них набросилась с кулаками. Недосмотрели.
Произошло это, естественно, на берегу Волги. И лишь позднее место действия перенесли во внутрь территории кремля - к красному крыльцу. (Факт переноса отмечают многие исследователи).
Никакого бунта и мятежа народных масс в Угличе не было. Все беспорядки, описанные в следственных документах, происходили в Москве. Там действительно был бунт, народное возмущение, в результате которого Лжедмитрий I выбросился из окна.
И тут была масса свидетелей, опрашивать которых не составляло труда.
Не случайно современные исследователи единодушно сходятся на том, все материалы следствия писаны в Москве и нет никаких следов документов (якобы черновиков), писанных в Угличе. Скрынников пишет, «что черновики, к сожалению, до наших дней не дошли». Они не просто не дошли. Их никогда не существовало!
Что же было?
Произошел несчастный случай, когда царственный ребенок утонул. Драма, трагедия, поворот в истории России… Но ничего непонятного или требующего особого расследования там не случилось.
И лишь через 15 лет после трагедии в Угличе Шуйскому понадобилось навести тень на плетень. Согласно всем моральным нормам и общечеловеческим законам «убийца не наследует». Шуйского подозревали в отравлении царя Бориса. Таким образом, для того, чтобы выглядеть законным правителем, новый царь просто обязан был доказать, что незаконными были его предшественники. Что они являлись узурпаторами и не имели прав на престол. Тогда он не убийца, а восстановитель законного порядка.
Скрынников пишет: «Новому царю, Василию Шуйскому, руководившему заговором против Лжедмитрия, надо было во что бы то ни стало обличить его, как самозванца». Поэтому первое, что он делает – объявляет только что убитого в Москве Дмитрия Ивановича (якобы Лжедмитрия) беглым монашком Гришкой Отрепьевым. Это было почти правдой, так как этот представитель клана Романовых действительно был пострижен в монахи и в самом деле из монастыря бежал. Более того, возможно, что «Григорий» действительно было тем именем, под которым его постригли.
Второй шаг – Шуйский вставляет напоказ мощи утонувшего в Угличе царевича Дмитрия. Дескать, вот настоящий царевич, он давно мертв.
А тот, кто объявлял себя царским сыном и наследником (Лжедмитрий), на самом деле всего лишь беглый и незаконный Гришка Отрепьев.
В общем, борьба за трон шла не на жизнь, а на смерть, тут все методы хороши.
Третий шаг - в течение двух недель после первых заявлений Шуйский придумывает, как обелить себя в деле об отравлении царя Бориса. Дескать, тот сам был преступник – вон, невинного ребенка приказал зарезать.
И начинается построение версии убийства в Угличе: поиски ножа, поиски убийц... Место действия переносится с берега Волги на Красное крыльцо, а потом на дворцовую лестницу. И так далее, так далее, так далее.
Версию об убийстве создавали через 15 лет после события, да еще в страшной спешке, отсюда в ней столько противоречий.
Причем создавали ее не в Угличе, а непосредственно в Москве – ну не мог царь в такое Смутное время надолго отлучаться из Кремля!
Позднее, версия Шуйского была поддержана Романовыми. Они царя Бориса тоже не любили, так как он был гонителем их рода и многих постриг в монахи либо отправил в опалу. Так что завершилась эта история при Екатерине II. Именно по ее указу в 1778 году был создан современный герб Углича, где несчастный царевич изображен рядом с огромным зловещим кинжалом.
Версия убийства была таким образом завершена и утверждена на государственном уровне.
Глава 2. Проклятие Тутанхамона
– А скажите, Володя, – сказал я, с наслаждением вдыхая аромат свежезаваренного чая, – как вы относитесь к мистике?
Владимир Александрович задумчиво осмотрел шахматную доску, где мы разыгрывали дебют Нимцовича, и откусил пирожок с абрикосовым вареньем.
– Хм, – сказал он. – А как к ней можно относиться?
– Ну, в смысле, признаете, что нечто такое реально существует, или категорически отрицаете?
Володя мельком взглянул на меня и двинул черного слона в атаку.
– Так что?
– Юрий Петрович, – укоризненно произнес мой партнер. – Вы же взрослый человек…
– То есть отрицаете, – отметил я удовлетворенно. – Между тем, существует ряд фактов, игнорировать которые невозможно.
– Неужели?
– Безусловно. Например, только мистикой можно объяснить серию загадочных смертей, поразивших всех, кто посмел потревожить покой древнего фараона.
– Э-э… – Володя поднял на меня взгляд. – Вы Тутанхамона имеете ввиду?
– Да. И это мистика в чистом виде. Разве нет?
– Ну-у…
Тут Володя оторвался от анализа расположения фигур на доске и откинулся в кресле.
– У вас есть конкретные факты? Или только досужие разговоры о том, что где-то что-то вроде бы произошло?
– Только факты, – произнес я, внутренне торжествуя.
В наших беседах, увы, мне частенько приходится отступать, сдавая позиции перед неумолимой логикой бывшего начальника уголовного розыска. Но сегодня, думаю, победа будет за мной. Хорошая подготовка – залог успеха!
– Вот, взгляните, – я извлек из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал его партнеру. Это был список людей, погибших после посещения раскопок в Долине царей.
Володя расправил листок и внимательно прочел текст.
Вот что там было написано:
«В ноябре 1922 года два англичанина: Говард Картер и спонсировавший его раскопки лорд Карнарвон первыми вошли в только что открытую ими усыпальницу Тутанхамона.
В феврале следующего года была вскрыта погребальная камера. Через два месяца лорд Карнарвон скончался.
За следующие пятнадцать лет ушли из жизни более 20 человек, спускавшихся в усыпальницу или исследовавших мумию в Каире.
Среди погибших называют следующие имена:
1. В апреле 1923 года лорд Карнарвон найден мертвым в своем гостиничном номере.
2. В той же гостинице вскоре скончался американец Артур Мейс. Он пожаловался на усталость, затем впал в кому и умер. Врачи не смогли определить причину смерти.
3. В феврале 1929 года, тоже от укуса какого-то насекомого, умирает леди Карнарвон.
4. Затем пришел черед брата лорда Карнарвона. Он никогда не посещал гробницу, но, тем не менее, вскоре умер от заражения крови.
5. Смерть настигла и радиолога Арчибальда Рида, который исследовал тело Тутанхамона при помощи рентгеновских лучей. Он был отослан домой, где вскоре умер «от горячки».
6. Следующая жертва – американский железнодорожный магнат Джей Гулд, посетивший склеп по приглашению лорда Карнарвона.
7. Сын лорда Вестбуна, который посещал раскопки в качестве секретаря Картера, в ноябре 1929 года найден утром мертвым в своей постели. Хотя накануне был совершенно здоров.
8. В феврале 1930 года выбросился из окна сам престарелый лорд Вестбун.
9. Вскоре после посещения гробницы, в результате неудачного падения, умирает французский египтолог Жорж Бенедит.
10. И, наконец, в 1934 году от удара умер куратор Египетского отдела Метрополитен-музея Альб Литгоу.
Прочие умершие, вероятно, входили в число рабочих, производивших раскопки гробницы Тутанхамона. Их имена для широкой публики остались неизвестными».
– Ну как? – спросил я, терпеливо дождавшись, пока Володя дочитает до конца.
Тот отложил листок и задумчиво потер подбородок ладонью.
– Ваше мнение? – не отступал я.
Володя еще раз взглянул на список, потом на меня и вдруг спросил:
– Юрий Петрович, а вы осознаете, что по сути предлагаете мне расследовать два десятка дел об убийстве?
– В каком смысле «об убийстве»? – я был ошарашен.
– Таково правило. Всякий раз, когда обнаружен труп, следствие обязано рассмотреть все версии. В том числе, о насильственной смерти. И если какие-то обстоятельства указывают на то, что погибший умер не от естественных причин, необходимо найти виновного.
– Ну да, конечно. Здесь люди умерли от СВЕРХ-естественных причин. Кого будете привлекать к ответственности? Дух фараона или его мумию?
– М-м-м, – хозяин дома встал и ушел на кухню.
Что за фокусы? Так просто от меня не отделаться!
Я пошел следом.
На кухне Владимир Александрович самым хладнокровным образом снаряжал сервировочный столик для солидного чаепития. Имели место вазочка с конфетами, пара блюдцев с печеньями разных видов, малиновое варенье домашней выделки и, разумеется, большой заварочный чайник, расписанный аляповатыми лепестками роз.
– Солидная подготовка, – отметил я.
– Ну, раз нам предстоит раскрыть столь масштабное преступление со множеством эпизодов, надо подготовиться. Не так ли?
Я не нашел, что возразить.
Вернувшись в зал, Володя разместил сервировочный столик возле наших кресел, а сам отошел к книжным полкам. Привычно пробежав пальцами по корешкам, он извлек один том, другой… после некоторого раздумья, третий… и с этой стопкой книг вернулся к месту нашего интеллектуального сражения.
– Итак, – оставив книги сбоку от шахматной доски, Володя щедрой рукой наполнил наши чашки ароматным напитком, – приступим.
– Да!
– Согласно предъявленному списку, перед нами серия убийств, включающая по меньшей мере десять эпизодов.
– Двадцать эпизодов.
Володя отрицательно покачал пальцем.
– Будем рассматривать только те, где указаны имена жертв. Мы ведь хотим основываться на фактах, а не на выдумках журналистов. Согласны?
Я кивнул. Пусть так.
– Очевидно, что все убийства совершены разными способами, в разных местах и в разное время. Существует только один фактор, которых их объединяет – гробница Тутанхамона.
– Точнее, посещение гробницы, – уточнил я. – Они нарушили покой древнего царя и поплатились за это.
– Положим, что так, – склонил голову Владимир Александрович. – Посещение гробницы. То есть ключ к разгадке таится именно внутри усыпальницы фараона, обнаруженной в Долине царей.
– Согласен.
– С чего предлагаете начать наше расследование?
Ну вот опять. Я всю жизнь проработал водителем автобуса. Да, люблю читать, да, многим интересуюсь. Но расследовать убийства, случившиеся почти столетие назад?
И вообще, что это за манера перекладывать на мои плечи самое трудное?
– А вы?
– Я бы начал с опроса свидетелей, – невозмутимо ответил Володя.
С этими словами он открыл одну из принесенных книг, полистал ее, отыскивая нужное место…
– Ага! Вот выдержки из дневников Говарда Картера, совершившего это уникальное археологическое открытие. Зачитываю:
«Наконец мы увидели полностью расчищенную дверь. Дрожащими руками я проделал узкую щель в верхнем левом углу каменной кладки. За нею была пустота … Произвели пробу воздуха на пламя свечи, на предмет скопления опасных газов, а затем я немного расширил отверстие, просунул в него свечу и заглянул внутрь. Лорд Карнарвон, леди Эвелин Герберт (его дочь – прим. авт.) и египтолог Келлендер стояли рядом и с волнением ждали моего приговора. Сначала я ничего не разглядел, потому что поток горячего воздуха из гробницы задувал свечу».
Как вам это?
Я пожал плечами.
– Эффектный момент, разумеется. Представляю, какое волнение испытывали археологи. Ведь по сути, через этот маленький проем в каменной кладке, они смогли заглянуть в эпоху, отстоящую от нас на три тысячелетия!
Я отставил чашку с чаем и попытался поставить себя на место Картера и его друзей. Черт побери! У меня аж мурашки побежали по коже. В самом деле. Страшно представить! Три тысячи лет назад последний жрец древнего Египта затворил за собой эту таинственную дверь. Приложил к замурованному входу печати… И с тех пор там не ступала нога человека.
Сменялись эпохи, рождались и гибли империи… Половина истории человечества миновала! А эта гробница была замурована и хранила прикосновения людей, даже память о которых давно растворилась в бесконечной череде веков.
– Ну да, ну да… – Володя понимающе покивал головой. – А что вы скажете насчет «потока горячего воздуха из гробницы», который задувал свечу?
– Э-э… В каком смысле?
– В прямом. Давайте попробуем понять, что означает это признание Картера. – Володя отложил книгу и сел поудобнее.
Я тоже постарался принять удобную позу, хотя и предчувствовал, что сейчас мне сообщат что-то неприятное.
– Невозможно представить, – сказал бывший начальник уголовного розыска, – что гробницу запечатали, закачав туда горячий воздух под давлением. Причем так, что давление и температура сохранялись, как в термосе, более 3000 лет. Согласны?
– Ну-у… как-то не задумывался.
– Давайте задумаемся. Итак, из гробницы идет поток горячего воздуха. Что это может быть?
– Я не знаю.
– На мой взгляд, объяснение только одно. Это сквозняк.
– ?
– Где-то в глубине погребальной камеры имелось второе отверстие. Через него внутрь проникал раскаленный воздух пустыни. И когда Картер и его сподвижники пробили отверстие в каменной кладке, образовался сквозняк. Тот самый горячий ветер, который и задувал свечу.
Брови у меня взлетели высоко вверх.
– Но боже мой, Володя, откуда же в запечатанной гробнице может появиться второе отверстие?
– Хороший вопрос.
– Нет-нет-нет… Вы забываете! Там же все эти древности только потому и сохранились, что не имели контакта с атмосферным воздухом. Миллион раз описано, как после вскрытия саркофага, трогательный букетик полевых цветов, покоившийся на груди фараона, на глазах исследователей рассыпался в прах. Как удивительно сохранившееся опахало, из страусовых перьев, при соприкосновении с воздухом, немедленно увяло и тоже обратилось в горстку пепла.
– Не совсем так, – не согласился Володя, опять раскрывая книгу. – Вот как описывали эту находку сами археологи:
«В одном из ларцов, открытом Картером, сверху лежал веер из страусовых перьев, выглядевший так, будто его положили туда вчера… Через несколько дней перья вдруг начали быстро ссыхаться, их едва успели законсервировать.
«Однако, — вспоминал Алан Гардинер, — когда я увидел их впервые, они были свежи и совершенны и произвели на меня такое глубокое впечатление, какого я не испытывал и, наверное, уже не испытаю никогда».
– Ну вот, – кивнул я. – Об этом и речь.
Володя усмехнулся.
– А как вам понравился пассаж о том, что веер выглядел совершенно новым? Таким, «будто его положили туда вчера». А?
Я нахмурился.
– Кстати, и гроб фараона, – продолжил мой собеседник, – производил на присутствовавших странное впечатление.
Он перелистнул страницу и зачитал:
– «Выструганный из дерева золоченный гроб по форме повторял мумию и сверкал так, словно был только что сделан».
– Вы на что намекаете?
– Да это, собственно, не намек. Я прямым текстом пытаюсь сказать, что в гробнице имела место какая-то мощная фальсификация. Ее замечали все, кто туда спускался. Но одни соглашались молчать, как например, Алан Гардинер, проживший до глубокой старости. Другие начинали возмущаться и, в результате, поголовно умерли от неисследованных причин.
Я выслушал это и, буквально, не нашел слов для возмущения.
Нет, вы представляете? Открытие Говарда Картера – крупнейшая научная сенсация в археологии ХХ века. Гробница Тутанхамона – единственная, которую нашли неразграбленной. Один из коллег Картера в своих воспоминаниях буквально захлебывался от восторга:
«Мы увидели нечто невероятное, – писал он, – сцену из волшебной сказки, великолепную сокровищницу из оперных декораций, воплощение снов творящего композитора. Напротив нас стояло три царских ложа, а вокруг них сундуки, ларцы, алебастровые вазы, обитые золотом кресла и стулья — нагромождение сокровищ фараона»!
Две фигуры древних богов стояли по обеим сторонам замурованного и запечатанного дверного проема, что находился по правой стене. Эти расписанные золотом статуи в течение веков безмолвно охраняли запечатанную дверь, за которой таились другие покои. Целая анфилада комнат, заполненных удивительными, никогда прежде невиданными сокровищами.
Драгоценных находок было так много, что для их хранения к Египетскому музею в Каире стали пристраивать специальное крыло.
И вдруг такое заявление. Фальсификация! Это ж ни в какие ворота!
– Ну, Володя, не ожидал от вас…
– Между тем, – мой собеседник чуть усмехнулся, – версия о глобальном надувательстве, хорошо объясняет все известные факты. Причем, без привлечения потусторонних сил.
– Надувательстве! – задохнулся я от возмущения. – Да это…
Володя пожал плечами и потянулся за очередной печенюшкой.
– Шерлок Холмс, – сообщил он, отхлебнув из чашки, – когда-то говаривал, что если отбросить всё то, что невозможно, то оставшаяся версия и будет правдой. Какой бы невероятной она ни казалась.
– Ну уж извините, если речь зашла о невозможном…
– Хотите сказать, что Картер не мог совершить подлог такого масштаба?
– Да! И я приведу всего несколько фактов, которые полностью опровергнут все ваши инсинуации. Полностью!
– Прекрасно. Я слушаю.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Нет, мне, конечно же, было, что сказать. Но требовалось изложить это максимально четко и убедительно. Я даже извлек из карманов свои бумажки с записями (раньше-то я не планировал их доставать, хотел произвести впечатление эрудита, знающего все про все, но теперь было не до мелких амбиций).
– Итак, первое мое слово, – заявил я, освежив память, – ЗОЛОТО!
Гробница Тутанхамона, единственная из всех найденная неразграбленной, содержала огромное количество золота.
Алан Гарденер, присутствовавший при вскрытии помещения, в котором был найден саркофаг, сообщает об этом так:
«Когда Картер снял верхний ряд кладки, мы увидели за ней стену из сплошного золота. Во всяком случае, так нам показалось на первый взгляд».
И далее:
«Несколько недель уходит у Картера на то, чтобы обследовать всю площадь гробницы и найти еще одну комнату, наполненную золотом. А за ней погребальную палату с огромной позолоченной усыпальницей, занимающей почти все ее пространство. Внутри нее еще три роскошные усыпальницы. И, наконец, каменный саркофаг и несколько вложенных друг в друга золотых гробов. В самом последнем находится мумия с маской из чистого золота. Царь, упокоившийся в роскоши»…
– Словом, – подытожил я свой эмоциональный рассказ, – такое количество драгоценного металла никак не могло быть в подлоге. До встречи с лордом Карнарвоном Картер влачил в Египте полунищее существование. Современники вспоминали, что «Картер мог лишь кое-как сводить концы с концами, работая гидом и продавая туристам свои акварели. Один знакомый даже изобразил Картера бродягой».
Те деньги, которые поступали от лорда в течение шести последующих лет, расходовались на раскопки, на оплату труда рабочих, на поиски информации… Да, в общем, и поступало явно недостаточно, чтобы закупать тонны золотых изделий.
Так что уже этот довод, – я усмехнулся, – чисто экономический, в пух и прах разбивает все ваши построения. Находка была подлинной, и иной быть не могла.
– Ну да, ну да, – покивал головой Володя, задумчиво глядя на остывший чайник. – Довод, конечно, сильный. Но давайте посмотрим на него чуть более пристально.
Итак, стена из золота. Она, кстати, сейчас хранится в Каирском музее.
Алан Гарденер не случайно отметил, что золотой стена им только «показалась с первого взгляда». На самом деле быстро выяснилось, что стена была деревянная, хотя и покрытая золотой фольгой.
Согласитесь, это разные вещи.
– Зато маска Тутанхамона, – парировал я, – которая тоже хранится в Каирском музее и ее может осмотреть любой желающий, содержит 11 килограммов чистого золота. И никакой фольги, никакого дерева, все честно.
– Да, тут не поспоришь. Но драгоценность эту Картер явил миру далеко не сразу. Он вообще всячески затягивал извлечение сокровищ из гробницы. Золотые изделия представлялись общественности в течение 10 лет. Так что, учитывая огромный интерес публики, потоки туристов, выставки… это мог быть вполне самоокупаемый бизнес. Выставляя одни сокровища, англичанин зарабатывал средства на производство других и, через второе, потайное отверстие (вспомните сквозняк!) подкладывал их в гробницу, чтобы потом внезапно найти и явить потрясенным зрителям.
Кстати, первая ссора с лордом Карнарвоном произошла именно из-за медлительности Картера. Лорд требовал сразу вскрыть все помещения гробницы и извлечь все сокровища. А Картер под разными предлогами тянул. Только для того, чтобы разобрать вещи в одной комнате (в передней) ему понадобилось более 2 месяцев. Затем он потребовал строительства дополнительного крыла в Каирском музее… В общем, складывается впечатление, что если бы ему дали побольше времени, найденная гробница увеличилась бы в размерах и драгоценных предметов в ней обнаружилось бы в разы больше.
– Володя, – в изнеможении протянул я, – ну нельзя же так! Фальсификацию такого масштаба непременно разоблачили бы.
– Совершенно верно. И, как это следует из списка, который вы мне предъявили в самом начале разговора, многие-таки замечали. Но некоторые предпочитали молчать. А те, кто начинал протестовать и возмущаться, заплатили за это жизнью.
– Так что, Картер, по-вашему, их всех убивал? Он что, по-вашему, Чикатило? Говард-потрошитель от археологии?
Володя засмеялся.
– Нет, в убийствах он, безусловно, не виновен. Но столь масштабный подлог был явно не под силу одному человеку. Тут просматриваются какие-то мощные государственные интересы. Политика.
– Да? И что же это за странные интересы? Кому могло понадобиться?
– О, это тема для отдельного большого разговора. Сейчас уже поздно, так что ограничусь только несколькими фразами, чтобы подвести итог.
Он снова взял «Тайны археологии» и зачитал:
– По мнению Алана Гарденера «Это открытие не много прибавило к нашим знаниям. Филологов гробница разочаровала, ибо в ней не оказалось письменных свидетельств».
Сам Картер фактически тоже признавал, что его открытие почти ничего не дало исторической науке. «Этот фараон (Тутанхамон), – писал он, – прославился только тем, что умер и был похоронен».
И финал. Национальное географическое общество, завершая свой фильм о сенсационной находке Картера, печально сообщает:
«Картер стал мировой знаменитостью. Но он так и не смог написать научный труд, который бы обеспечил ему достойное место среди египтологов.
Старый больной человек, он сидел на крыльце отеля в Луксоре и пил в одиночестве. Иногда к нему присоединялись проходившие мимо туристы.
В начале 1939 года, хворая, он в последний раз покинул свой дом. 2 марта Говард Картер умер. Лишь один из его коллег пришел на похороны. Простая надпись на его надгробии гласит: «Говард Картер. Археолог и египтолог».
Глава 3. Тайна открытия Америки
«- Погодите... Вы думаете, что он...
- Я пока ничего не думаю. Я читаю материалы из вашего досье...»
Ю. Семенов. «Бомба для председателя»
– Да-а, нет ничего более преходящего, чем мирская слава, – задумчиво произнес я, когда мы прогуливались летним вечером по аллеям парка.
– С чего вдруг столь печальная философия? – живо откликнулся Володя.
Сегодня у нас было запланировано посещение шахматного павильона, где должен был состояться сеанс одновременной игры. Интерес это мероприятие вызвало большой, так что с нами увязался и мой старший сын Игорь. (32 года, женат, двое детей, работает в КБ, имеет 1 разряд по шахматам). Мы все хотели играть, поэтому пришли за час до мероприятия, чтобы наверняка попасть в заветную десятку игроков. И теперь прогуливались, коротая время в беседах.
– Да вот взял в библиотеке книгу почитать… про Колумба… Какая судьба!
– Ну, у первооткрывателя Америки слава как раз не преходящая. Едва ли в мире найдется человек, который хоть что-то о нем не знал бы.
– Именно, «хоть что-то», – подхватил я нить разворачивающейся дискуссии. Люблю я все-таки наши заумные беседы… – Если же копнуть чуть глубже, то выясняется, что об этом великом мореплавателе неизвестно практически ничего. Никто не знает, где и когда он родился, где обучался морскому ремеслу. Неизвестна его национальность и внешний вид. Непонятно, как ему в голову пришла идея плыть на запад в поисках Индии. Мысль по тем временам весьма революционная!
– Э-э, – негромко произнес мой сын. Человек он был весьма компетентный, но к Володе питал огромное уважение, так что в беседу старших товарищей вмешивался осторожно и почтительно. – Насколько я помню, ученые вроде бы договорились, что Колумб был родом из Генуи. Нет?
– Именно, что договорились, – подтвердил я. – Не доказали, не разыскали сведения в архивах… Просто договорились. Так же обстоит дело и с портретом. Достоверных изображений нет, все ныне известные (а их не менее трехсот) были созданы посмертно. Причем, все они отличаются самым кардинальным образом. А тот портрет, который сейчас решили считать достоверным и публикуют даже на почтовых марках, в корне противоречит описаниям очевидцев.
Предположительные портреты Колумба весьма различны между собой.
– А вы откуда знаете? – коварно веопросил Володя.
– Читал дневники испанского путешественника и миссионера Лас Касаса, – хладнокровно ответил я. – Он видел Колумба весной 1493 года и дает такое описание: "Ростом был высок, выше среднего, лицо имел длинное и внушающее уважение, нос орлиный, глаза синевато-серые, кожу белую, с краснотой, борода и усы в молодости были рыжеватые, но в трудах поседели".
– Да, – задумчиво согласился Игорь. – На общепризнанном портрете лицо скорее круглое…
– А самое ужасное, – воодушевленно продолжил я, – Великий первооткрыватель был забыт практически сразу после окончания своего последнего плавания. В результате умер в нищете и безвестности. То есть в 1504 году он вернулся после открытия Антильских островов, Карибского моря, тысячи километров побережья Южной Америки… А уже к 1506 году, когда он умер, о нем практически никто не помнил.
– Весьма странно, – согласился Володя.
– Вот именно! Создается впечатление, что он вынырнул из небытия лишь на короткое время. Его знали и замечали исключительно в тот период, когда он совершал свои открытия. Все прочие периоды его жизни как до, так и после Великого плавания, погружены во мрак неведения. И даже величайшее его достижение – открытие двух гигантских материков, названо не его именем, а в честь Америго Веспуччи. Разве это справедливо?
– Да-а, – протянул мой собеседник. – Причем, не столько не справедливо, сколько странно. Кстати, о вашем Америго что-то известно? Насколько я помню, широкая публика в лучшем случае в состоянии вспомнить его имя. Он тоже был знаменитым мореплавателем?
– Да, был, – сухо ответил я. (Как-то не верилось мне, что Володя чего-то не знает). – Причем, в отличие от Колумба, жизнь Веспуччи хорошо задокументирована и не содержит белых пятен.
После этого я демонстративно извлек заготовленные листочки и зачитал вслух:
1. Рождение
Если у Колумба, дата рождения указана расплывчато (осень 1451 года), то у Веспуччи она известна абсолютно точно: 9 марта 1454 года.
Любопытно отметить, что они были примерно одного возраста.
Америго был третьим сыном нотариуса Анастазио Веспуччи.
2. Внешний вид
Известны достоверные портреты Веспуччи, причем существует гравюра с его автографом. То есть, это прижизненный портрет.
На родине, во Флоренции, в галерее Уффицы стоит статуя Америго в полный рост.
У ног – свиток карт с надписью «Америка»
Из характерных примет внешности можно указать «орлиный профиль», то есть нос с горбинкой.
ОбразованиеАмериго получил домашнее образование у своего ученого дяди Антонио и показал большие успехи в физике, мореходной астрономии и географии.
Работа.Долгое время служил в банкирском доме Медичи. В 1490 переехал в Испанию, где работал агентом той же фирмы Медичи в Севилье, занимаясь, в основном, оснащением судов. Досконально изучил устройство кораблей, освоил навигацию и астрономию, составлял различные карты. В 1492 перешел на испанскую морскую службу, принимал участие в экипировке второй и третьей экспедиций Христофора Колумба.
Итак, это был опытный моряк. Причем со знаменитым Колумбом они занимались одним делом и, фактически, ходили по одной и той же земле.
Энциклопедия Кирилла и Мефодия сообщает:
«В 1485 после отказа португальского короля поддержать этот проект (поиск пути в Индию) Колумб перебрался в Кастилию, где с помощью андалусских купцов и банкиров добился организации под своей командой правительственной морской экспедиции.
В истории это описано так: «30 апреля 1492 года испанская королевская чета Изабелла и Фердинанд подписали с ним договоры, в которых было сказано, что Колумб отправляется "открыть и приобрести определенные острова и материки в Океане-Море". За это ему будут даны титулы адмирала Океана-Моря, вице-короля и правителя всех земель. Кроме того, он будет получать 10% всего золота, драгоценных камней, пряностей и товаров, произведенных или добытых торговлей в этих владениях, без обложения налогами».
– Странно, что при наличии такого договора он умер в нищете, – заметил Володя.
– Верно. Но давайте сосредоточимся на Америго.
Итак,
Итак, Колумб в Кастилии в 1492 году поступает на правительственную службу.
Америго Веспуччи с 1490 года работает в Севилье (это город в Кастилии) и в 1492 году поступает на государственную морскую службу.
И что же он делает на этой службе? Занимается оснасткой судов, на которых Колумб поплывет через Атлантику.
То есть сложно выявить приоритет: кто из них Колумб или Америго первым отправился в плавание. Они не только жили в одно и то же время, и ходили по одной земле, но и делали одно дело на службе у одного и того же короля.
– Очень любопытный факт, – отметил наш старший шахматный товарищ.
– Да. Принято думать, что Колумб был первым. Но он, дескать, не понял, что открыл. И до конца жизни думал, что достиг неизвестного берега Индии. А Америго, хоть и шел следом, но сообразил, что открыт именно Новый свет. И это, как считается, основная причина, по которой лотарингский картограф М. Вальдземюллер назвал Америку по имени Америго Веспуччи.
– А Колумб в самом деле не понял?
– Да нет, что вы! – снова вмешался мой сын. – Такое объяснение можно было бы принять, если бы Колумб совершил только одно, первое путешествие через океан. А он совершил их несколько.
– Да, – подхватил я. – Причем, во всех последующих, как это следует из сохранившихся документов, Колумб продолжал искать пути в Индию. В обход материка, преградившего ему путь. В ходе третьей экспедиции Колумб пытался обогнуть «Америку» с юга.
А когда это не удалось (материк оказался слишком обширным), он добился «разрешения продолжать поиски западного пути в Индию». Результатом стала четвертая экспедиция, длившаяся два года. 15 июня 1502 года Колумб на четырех судах достиг острова Мартиника, 30 июля – Гондурасского залива, где впервые встретил представителей древней цивилизации майя. С 1 августа 1502 по 1 мая 1503 открыл 2000 километров карибских берегов Центральной Америки (до залива Ураба). Не найдя прохода к западу, он повернул на север и 25 июня 1503 потерпел крушение у берегов Ямайки. Помощь из Санто-Доминго пришла только через год. В Кастилию Колумб вернулся 7 ноября 1504».
– То есть он нисколько не заблуждался насчет Индии, – подытожил Володя. – И упорно, тысячи километров идя вдоль неисследованных берегов, пытался искать путь к поставленной цели.
– Именно так!
– Интересно…
Владимир Александрович помолчал, обдумывая услышанное.
– А как насчет взаимоотношений наших героев. Не было ли между ними ревности? Соперничества? Все-таки человек, дерзнувший бросить вызов океану, в те времена, когда еще не доказано было, что Земля не плоский блин, плавающий на трех китах… Такие люди обычно честолюбивы. Нет?
– Вы знаете, – задумчиво промолвил я, – Исследователи единодушно утверждают, что никакого соперничества между Колумбом и Америго не было. Типа они дружили.
– Какая, однако, дружба. Славу увели, денег лишили… Америго-то не бедствовал?
– О нет! Старость Америго была окружена почетом, властью, славой и глубоким уважением современников. В 1508 он был назначен на новоучрежденную должность главного пилота (штурмана, кормчего) Испании и занимал ее до своей смерти.
– Вот откуда Мао взял свой титул Великого кормчего, – хихикнул Игорь.
Я строго посмотрел на него и продолжил:
– А в родном городе ему установили величественный памятник.
– Угу, угу…
Я подождал, но Володя не спешил радовать нас откровениями.
– Вам не кажется, что это не справедливо? – подтолкнул я его вопросом.
– Ну-у… – Владимир Александрович взглянул на часы. – Полагаю, нам уже пора возвращаться в шахматный павильон. До начала остаются минуты.
– И вы ничего нам не скажете по поводу…
– Скажу. Хотя, возможно, вы этого и не примете.
Он посмотрел оценивающе. Но я молча ждал, и Володя продолжил:
– Поскольку Колумб отправился в свое первое плавание по поручению испанской короны, есть смысл изучить его испанское имя.
– При чем здесь это?
– На испанском Христофор Колумб именуется Cristóbal Colon. КОЛУМБ (лат. Columbus, итал. Colombo, исп. Colon). То есть КОЛОНИСТ. Исследователь новых земель, основатель новых колоний. А имя Кристобаль переводится, как «носитель креста». То есть Крестоносец Колонист.
– Э-э…
– То есть, возможно, название Colon, Колумб, не есть имя собственное, а должность. Титул, которым его именовали в первом договоре с испанской королевской четой.
Типа, как сейчас пишут: испанская корона, как заказчик, и Америго Веспуччи, как крестоносец колонист (исполнитель)…
– Какой Америго Веспуччи? – завопил я. – Вы все перепутали!
Володя усмехнулся.
– Это не я перепутал. Это историки запутались в чтении документов.
– В смысле?
– Всему, что вы мне сейчас рассказали, можно найти только одно разумное объяснение. Кристофор Колумб – не имя собственное, а титул. В переводе на русский: крестоносец (он плыл под флагом креста) колонист. А звали его Америго Веспуччи.
Таким образом, становится понятно, и название нового континента, и то, что ни фантомный Колумб, ни его потомки, никогда не пытались оспаривать славу Америго. И то, что биография Колумба исчезает в тумане неведения… Его просто не существовало. Это фантом – призрачное отражение действительно великого мореплавателя, который за свои открытия получил заслуженную славу, почет, памятники и уважение потомков. И все противоречия исчезают. Нет?
– Да, но… – в полной растерянности пробормотал я. – Это как-то…
– Ладно, ладно, – кивнул Володя. – Пойдемте, нас уже зовут.
И мы поспешно двинулись к павильону.
Даже не знаю, как я буду теперь играть… Как-то непривычно все…
Глава 4. Расхитители гробниц
– Вот, Володя, – весело произнес я, в очередной раз заявившись к моему ученому другу на шахматную партию. – Сегодня хочу предложить вам тему обсуждения как раз по вашему профилю.
– Вот как? – гостеприимный хозяин помог мне разгрузить на кухне сумку с пирожками, которыми щедро снабдила меня моя Нюся, и поставил чайник. – И что же, как вы считаете, соответствует моему профилю?
– Грабители древних гробниц, – провозгласил я торжественно.
– О как.
– Ну, в смысле, – я чуть смутился и счел нужным уточнить: – Интересно же, как они преодолевали многочисленные ловушки, отыскивали потайные ходы, как пробирались по подземным лабиринтам…
– Я чувствую, – слегка усмехнулся Володя, – что сегодня вы отводите мне роль, в основном, слушателя.
– Да, спорить не буду.
– Отлично. Надеюсь узнать много нового.
Итак, усевшись, по традиции за шахматный стол, мы сделали несколько быстрых дебютных ходов, после чего настало время беседы.
– Общеизвестно, – произнес я, с наслаждением отхлебнув свежезаваренный напиток, –что все древние усыпальницы, будь то пирамиды, либо же гробницы в Долине царей, были разграблены еще в доисторические времена.
– Умгу, – неопределенно отреагировал Володя.
– Ни хитроумные ловушки, ни стража бдительно, день и ночь, несущая охрану вокруг захоронений, не смогли сберечь спрятанные сокровища. Когда европейские археологи получили доступ в Египет, их повсюду ждало разочарование. Все гробницы оказались пусты, а мумии царей исчезли.
– Продолжайте.
– Понятное дело, что грабителям сами мумии были не нужны. Но они столь часто и бесцеремонно наведывались в сокровищницы, что жрецы решили перепрятать погребенных фараонов. Спасти, так сказать, главное.
– Угу. А сокровища бросить на произвол судьбы…
– Да.
Володя передвинул фланговую пешку на одно поле вперед.
– От меня-то что требуется?
– Ну, в истории про грабителей много несуразиц. Я пытался самостоятельно составить какую-то схему, по которой они действовали, но уперся в противоречия. То есть с одной стороны, гробницы оказались пустыми, это факт. А с другой – ну никак древние египтяне не могли туда попасть и вынести все эти тонны золота и драгоценностей. Странно все как-то.
– Знаете, – Володя вздохнул и поудобнее устроился в кресле, – разведчики говорят, что есть только один способ скрыть что-либо от происков врага. Нужно расположить объект так, чтобы он не привлекал внимания. Если же внимание привлечено, тайну сохранить невозможно. А сокровища фараонов, безусловно, привлекали к себе повышенное внимание. Согласны?
– Спорить не буду, – кивнул я. – И тем не менее.
– Слушаю вас, слушаю…
Я извлек из кармана пухлый блокнот и раскрыл его на первой закладке.
– Итак, мой первый источник информации – фильм «Расхитители гробниц», созданный компанией National Geographic. Египетский археолог Салида Ихрам*, представленная в фильме, как знаток тактик разорения древних могил, сообщает:
«Грабителям приходилось тщательно планировать свои операции. Их единственными инструментами были твердые камни и простые резцы. Они проделывали в твердом камне туннели длиной в сотни метров, работая в основном по ночам. Поэтому на то, чтобы добраться до погребальной палаты, уходили недели непосильного труда».
*Доктор Салима Ихрам – египтолог, Каирский и Американский Университеты.
– Представьте себе, – воодушевленно продолжил я. – В свете факелов, забирающих из тоннеля кислород, неделями, ночь за ночью, не имея компаса и каких-либо ориентиров, при помощи каменного резца и примитивного молотка…
– Я уже представил, – сообщил Володя, снимая с доски моего слона. – Это покруче будет, чем подвиг Монте-Кристо. Он пробивал тоннель значительно меньшей длины, да и то спутал направление и выбрался не к морю, а в соседнюю камеру.
– Вот именно, – подхватил я. – Как они умудрялись из безопасного, то есть отдаленного места, сначала правильно определить направление на гробницу, а потом сотни метров выдерживать его? Не уклоняясь ни по горизонтали, ни по вертикали?
– Да, – покивал головой Володя. – Обидно было бы пробить в скале стометровый тоннель и убедиться, что промахнулся мимо цели. В наше время, конечно, есть инструменты: нивелир там, теодолит… Но в эпоху каменного века…
Я посмотрел на шахматную доску. Кажется, мой собеседник выстраивал атаку на левый фланг. Ну пусть себе.
– Но даже попав туда, куда требовалось, грабители еще не достигали того, к чему стремились. Строители, оберегая покой усопшего царя, сооружали массу ловушек, каждая из которых была смертельной. В приключенческих фильмах обычно изображают некие механизмы, пускающие в непрошенных посетителей стрелы, раскачивающие громадные топоры, выдвигающие из стен вращающиеся дисковые пилы…
– О да, я видел…
– Но это, разумеется, чистая фантазия. Ловушки строили с расчетом на тысячелетия, а никакой механизм не сохранит работоспособность столь долго. Поэтому капканы и западни делали примитивно, но надежно.
Я снова пролистал блокнот и зачитал:
«После того, как верховные жрецы помещали мумию фараона и его сокровища во внутреннюю палату, рабочие выбивали деревянные бревна, и на пол камеры падали мощные гранитные блоки, которые полностью перекрывали вход».
Кстати, в пирамиде Хеопса можно увидеть эти гигантские камни. Даже с современной техникой одолеть их не удалось. Но археологов XIX-го века это не остановило. Они заложили взрывчатку и пробили новый ход. Прямо сквозь толщу боковой стены.
– Вот что значит передовые методы.
– Ну да. Древние же грабители пороха-динамита не знали, так что по предположениям египтологов им «приходилось стесывать камень маленькими кусочками».
Володя хмыкнул:
– Воистину египетский труд.
– Да уж.
Я снова опустил голову к записям.
– Ага. Кроме каменных блоков, строители использовали еще так называемые «песчаные ловушки». Делалось это так: сначала в скальном основании пробивали шахту глубиной до 30 метров. Там, в глубине создавали полость, в которую потом помещали саркофаг с телом царя и все сокровища. Затем полностью засыпали все песком.
Такая гробница считалась абсолютно защищенной. Если грабители делали подкоп (наверху-то охрана!) их встречал песок, который неудержимо, тоннами, сыпался и сыпался в пробитый лаз. Преступники погребались заживо.
– Просто и эффективно, – оценил мой партнер. – Но сокровищницы все же опустошили. Нет?
– Опустошили, – вздохнул я. – И египтологи нашли единственное решение проблемы. Они пришли к выводу, что грабителями могли быть только те, кто строил. Они хорошо знали местоположение погребальной камеры в толще скалы, устройство всех ловушек, могли заранее продумать, как их обойти.
Я сверился с записями и продолжил:
– Египтолог Салли Катари из Лаврентьевского университета повествует: «Только посвященные люди, сами строители гробниц имели шанс на успех в ограблении».
– О как, – задумчиво произнес Володя.
– Ну да. Более того, они могли заранее заложить в постройку скрытый дефект. Через который потом и пробраться вовнутрь.
– Если есть скрытый дефект, то есть по сути, нелегальный, потайной вход в сокровищницу, нет смысла пробивать стометровый тоннель через скалу.
– Тоже верно.
Мы помолчали.
– Вообще-то, – сказал, наконец, Володя, – при расследовании преступлений нужно изучить три важных обстоятельства. Во-первых, исследуется физическая возможность для преступника совершить то, в чем его подозревают. Был ли он в данном месте, располагал ли информацией и так далее. Во-вторых, материальная возможность, то есть наличие необходимых инструментов, материалов, оружия. Невозможно обвинить человека в том, что он кого-то застрелил, если он никогда не брал в руки пистолета.
– Это понятно, – нетерпеливо кивнул я.
– И в-третьих, надо изучить сбыт. Преступник редко действует из чистой любви к искусству. Он хочет получить выгоду. Значит, недостаточно просто похитить, нужно сбыть, то есть конвертировать добычу в некие материальные блага. Верно?
– Согласен.
– Вот и давайте рассмотрим наших древних грабителей с этой точки зрения. То есть по обычной методике расследования.
Итак, по первому пункту имеем полное совпадение. Строители царских усыпальниц несомненно находились рядом с ними и имели всю необходимую информацию.
– Ставим плюсик, – отметил у себя я.
– Второй пункт вызывает некоторые сомнения.
– Какие? У них, несомненно, были лучшие для того времени инструменты. И умение ими пользоваться.
– Это верно. Но давайте рассуждать логически. Кто мог задумать и осуществить подкоп? Требуется ведь не просто копать-долбить, но и определить верное направление, обеспечить какое-то освещение, вентиляцию, чтобы не задохнуться в узком тоннеле от угарного газа.
– Я понял. В заговоре должен участвовать один из руководителей строительства. Главный архитектор или прораб.
– Верно. А это, по определению, человек не молодой. Сложно представить, что в возрасте 60 или, не дай Бог, 80 лет он прорубался через скальный грунт, совершая с каменным зубилом и примитивным молотком стахановские подвиги.
– Ну, не обязательно же ему самому лично долбиться! Могли работать его сыновья, подельники…
– О, целая бригада!
– А что? Почему нет?
Владимир Александрович откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на меня. Потом поднялся и, порывшись в книжных полках, извлек иллюстрированную туристическую карту Египта.
– Вот, – сказал он, возвращаясь и укладывая мне на колени найденное. – Взгляните.
Я посмотрел. Красивая, в общем, вещь. Да это и понятно. Туристическая карта – своеобразная реклама. Она обязана выглядеть привлекательно.
– Древний Египет, – продолжил Володя, – уникальная страна, вытянутая в длину вдоль голубой ленты Нила. Здесь нет возможности свободно перемещаться в произвольном направлении. Кругом безжизненные пески.
– И что?
– А то, что в древности здесь не могло быть посторонних людей. Все живут в поселках, все друг у друга на виду. И вдруг целая бригада каждую ночь исчезает куда-то, потом весь день отсыпается… А стража ничего не замечает и не задает вопросов?
– Ну… Нет, в принципе да, выглядит несколько странно. Но, скажем Великие пирамиды Гизы расположены практически в черте Каира. А это – крупнейший мегаполис африканского континента. Многолюдный.
– Согласен. Только вот незадача: Великие пирамиды Гизы никогда не были усыпальницами. Фердинанд Грегоровиус, автор солиднейших трудов по истории, пишет в частности, что они не предназначались для погребения, «для этого там много не хватает». И «никому не удалось доказать, что в них когда-либо был похоронен хотя бы один царь».
– То есть там сокровищ не было?
– Видимо так. Во всяком случае, археолог Бельцони, первым проникший в главную камеру пирамиды Хуфу, обнаружил пустое помещение и скучные голые стены. Единственное, что их сейчас оживляет - автограф, оставленный самим Бельцони. Его и предъявляют туристам в качестве единственной достопримечательности.
Мы помолчали. Фигуры на шахматной доске застыли в ожидании следующего хода, но я, признаюсь, думал сейчас не о них.
– Кстати, вы пропустили еще одну странность, – произнес Володя. – Тот гипотетический главный архитектор, который знал все об устройстве ловушек и мог создать для себя замаскированный вход в усыпальницу…
– Да-да, – встрепенулся я.
– Он, несомненно, был весьма высокопоставленным чиновником. Принадлежал к знати. То есть это далеко не бедный человек. Стоило ли ему рисковать своим положением в обществе, безопасностью семьи… да и самой жизнью… ради грабежа?
– Ну, денег много не бывает.
– Предположим. Хотя сомнительно. Но пойдем дальше. Историки уверяют, что Египет – совершенно особенная страна. Основная ее идеология – строительство гробниц, отправка тел фараонов в загробное царство. Так?
– Примерно.
– Значит, наверняка принимались серьезные меры для охраны.
– Да, верно. Причем, на грабителя, помимо сугубо светского суда и наказания, должны были обрушиться и мистические проклятия. В религиозной стране это воспринималось серьезно. – Я заглянул в свои записи и прочел: – Доктор Роберт Ритнер – профессор Египтологии из института Востока Чикаго, перечисляет виды проклятий. Они довольно изощренные: «Его жизни не будет на земле. У него не будет наследника. Его изнасилует осел. Его жену изнасилует осел. Он умрет от голода и жажды».
– Сурово, – усмехнулся Володя. – Тут задумаешься. А богатый человек, с высоким положением в обществе, выходит, не задумывался. Так?
– Египтологи уверяют, – я нашел в своих записях следующий фрагмент, – что среди грабителей были и простые рабочие. И даже называют имя одного такого молодого человека, которого, впрочем, впоследствии казнили. Его звали Панеб.
Этот Панеб и его подельники, вскрыли, по мнению ученых, не одну гробницу. Про них сказано: «Они воруют высококачественную материю, благовония и масла, небольшие фигурки и мебель для продажи на местном черном рынке. На первом месте в их списке серебро и золото. Они превращают драгоценности в слитки, которые свободно продаются на официальном рынке».
– Ага, – оживился Володя. – Мы переходим к третьей части – к сбыту награбленного.
– Ну, тут-то я проблем не вижу.
– Напрасно. Именно здесь сосредоточены основные противоречия официальной версии о древних расхитителях.
– Да? Какие же?
– Исходя из своего опыта работы в уголовном розыске, сразу скажу: большинство жуликов попадаются именно на сбыте краденого. Точек сбыта не может быть много. И все они под контролем властей.
– А может в древнем Египте было не так?
– А в древнем Египте, в поселках, где все на виду друг у друга, что либо тайно сбыть вообще невозможно. На месте египетских властей я бы поставил два контрольных пункта: один в верховьях, второй в низовьях Нила. И все. Никакой вывоз из страны стал бы невозможен.
– Но почему обязательно вывозить? Можно же и внутри страны…
– Ну да. Этот ваш Панеб после удачного ограбления начинает вдруг купаться в деньгах, заворачиваться в шикарные ткани, расплачиваться слитками золота… но никто вокруг этого не замечает.
– По-вашему выходит, что грабить усыпальницы фараонов не имело смысла. Но ведь это произошло! – Я в волнении потряс своим блокнотом. – Историки пишут, что в 1070 году до нашей эры Долина царей, бывшая некогда местом упокоения величайших фараонов Египта, превратилось в царскую свалку. Грабители взламывают склепы, крадут сокровища и выбрасывают царские мумии.
Доктор Эйден Додсон, египтолог Бристольского Университета, сообщает: «Эти тела были найдены в 1898 году именно так, как их оставили грабители. Которые распеленали мумии и сильно повредили их. Прежде всего им отломили ступни. Затем отломили одну руку. Продвигаясь вверх по телу, мы видим, что в груди прорублено большое отверстие. Также, видимо при попытке достать украшения вокруг головы и шеи, был оторван угол рта. А в конце этой витрины мы видим еще одну руку, которая была обнаружена рядом с телами.
В той же гробнице было найдено, - продолжает Эйден Додсон, - множество разрушенных останков. Они были раскиданы по другим палатам. Возможно, эта рука должна быть вместе с парой черепов, которые были найдены в шахте выше гробницы».
– То есть, – подвел я итог, – грабители все-таки были. Причем, циничные, безжалостные, не боящиеся ничего.
– Хм, когда грабители НЕ БОЯТСЯ НИЧЕГО, создается впечатление, что это не жулики, которые тайно, под покровом темноты проникают в запретные для них помещения, а власть.
– В каком смысле? – опешил я.
– Так действуют не жулики, тайно пробравшиеся в дом, а хозяева. Которые уверены, что могут делать, что хотят и их никто не призовет к ответу.
– Что-то вы меня совсем запутали.
– Цитируемый вами профессор, как его, Додсон, называет дату. 1898 год. Это самый конец XIX века. А расцвет, так сказать, египтологии, когда в древнюю страну хлынули многочисленные искатели приключений и сокровищ, пришелся на первую половину этого века.
Что это означает?
– Что? – тупо переспросил я.
– То, что в Египте поменялась власть. Вспомните египетскую кампанию Наполеона, которая приходится, если не ошибаюсь на 1801 год.
– С 1798 по 1801.
– Вот. В страну пришли захватчики. Которые обычно стремятся компенсировать затраты и бытовые неудобства тем, что…
– Грабят.
– Точно. Причем действуют бесцеремонно. Хватают все, что нравится. И им нет дела до древних проклятий, каких-то бесполезных для них мумий, которые только мешают добраться до золота в саркофаге.
– А жрецы… Вы думаете, именно от них жрецы начали перепрятывать тела древних царей.
– На мой взгляд, это вполне естественно. Захватчики бурно проявили себя в районе Каира. И чтобы не допустить такого в Долине царей, жрецы срочно вскрыли гробницы и начали эвакуацию самого ценного. Священного. То есть мумий.
– И поэтому впоследствии все гробницы были найдены пустыми, – подхватил я.
– Тут, полагаю, было так: жрецы спешно вывозили мумии. А уж золото и прочие ценности вынесли французские войска. Не случайно историки отмечают, что в Европу буквально «хлынул поток» египетских древностей.
Кстати, у солдат и офицеров Наполеона проблем с порохом не было. Так что им не приходилось пробивать тоннели каменным долотом. Достаточно было заложить взрывчатку и… оба-на! заходи, кто хочет, бери, что хочешь.
Мы помолчали.
– Некрасиво как-то, – молвил я наконец. – Наполеон всегда казался мне достаточно приличным человеком. А тут какая-то банда жадных хищников.
– Ну, Наполеон постарался сохранить все, что возможно. Не случайно он вез с собой целую армию художников, которые должны были скрупулезно зарисовывать все, что встречалось на пути. И эти рисунки действительно доносят до нас образы египетских древностей в неразрушенном еще виде.
Кроме того, не забывайте, Бонапарт стал императором только в 1804 году. А во время его египетской кампании Францией правили совсем другие люди. Жадные, беспринципные…
Французский консул в Египте, полковник Дроветти, в погоне за египетскими древностями не гнушался никакими средствами.
И, кстати, ни у него, ни у его английского коллеги Генри Солта не было ни малейших проблем со сбытом. В Европе жадно покупали все, что удавалось добыть, украсть, перекупить и вывезти.
– Вы хотите сказать…
– Да! Истории про древних грабителей пирамид – сказки для самых маленьких. Египет разграбили европейцы. Причем не древние, а достаточно современные, имеющие порох, и полностью лишенные совести. Найти доказательства не сложно. Для этого нужно просто зайти в любой европейский музей и осмотреть залы, посвященные Египту.
– Золота там не много.
– Золото осело в казне завоевателей и в карманах доблестных воинов. А менее конвертируемые ценности… видимо, их было так много, что даже при хищническом разграблении осталось достаточно, чтобы заполнить музейные залы.
Да-а… Я вздохнул, взглянул внимательно на шахматную доску. И, подумав, положил своего короля.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге