Особист Шилов: Таинственный перстень
Глава 1
Ювелир уже около получаса рассматривал перстень сквозь зажатый между век монокль. Сидевший рядом с ним, такой же немолодой и опытный часовщик только вздыхал, изредка пожимая плечами.
Из света в помещении была только яркая, настольная лампа, возле которой и сидели мастера.
- Мда… - вздыхал один.
- Интересная штучка – бормотал второй.
Виталий сидел позади них, у стены, среди ящиков со множеством запчастей и полок с инструментами. Пожевывая мундштук папиросы, майор гонял его из угла в угол рта, терпеливо ожидая итог осмотра.
Перстень угодил к нему после задержания мелкого уголовника, который в этой истории оказался простым курьером.
Парнишка должен был доставить драгоценность и пункта А в пункт Б, и больше ничего не знал. Инструкции и оплату получил письмом. К сожалению, после длительного допроса срок доставки был безнадежно просрочен.
Настолько тонкой и искусной работы Шилов ещё не видел, а видел он много. Узоры на перстне были не тоньше волоска, они сплетались нитями в немыслимый рисунок, увенчанный крупным бриллиантом сверху.
Под камнем, что-то брякало, да и на первый взгляд было понятно, что перстень секретом. Но открыть его или даже приблизительно предположить, как это сделать, Виталий так и не смог.
- Ну что там? – окликнул мастеров Шилов – Есть мысли?
- Нет – скривил губы ювелир, передавая перстень майору – Первый раз такое вижу. Итальянская работа или французская. Это всё, что я понял.
Часовщик тоже отрицательно покачал головой.
- Что ж, спасибо и на этом! – взяв драгоценность, Виталий спрятал её в карман и нацепив на голову красно-синюю фуражку вышел из подвальчика.
По уходящему в гору и вниз тротуару спешили редкие прохожие.
День выдался теплым, хоть и не солнечным. Вздохнув и одернув китель Шилов зашагал в горку, попутно козырнув проходящему мимо патрулю…
***
- Как вы сказали? – вернулся к майору сотрудник архива из глубины стеллажей заполненных пыльными папками.
В руках седой мужчина в очках держал несколько дел, и опустив их на стойку вытер руки о фартук.
- Ларская Инна Николаевна – устало выдохнул Виталий. Ожидание было долгим, да и курить тут запрещалось, потому нервы майора зашалили.
- Кое какие записи я нашел… – поправляя очки кивнул архивариус и подвинул папки к Шилову – Но, чтобы не терять время, я прихватил и попутные дела, для целостности картины – он улыбнулся и упер руки в стойку глядя на майора.
- Вот это я понимаю, умный человек! – благодарно кивнул Шилов и взяв в руки дела расписался в журнале.
- И на второй странице тоже подпись оставьте. Вот тут… – указал пальцем начальник архива…
***
На кухне коммунальной квартиры слышалось шорканье стирки о доску, в воздухе как обычно стоял запах кипячёного белья. Духота.
Лоб Виталия тут же покрылся испариной. Торопливо прошагав к своей комнате, он быстро открыл дверь и с наслаждением вдохнул прохладу внутри.
Плотно закрыл дверь, снял китель и бросив ремень вслед за ним на вешалку уселся с папками на диван.
Немного поперебирав их, открыл первую и погрузился в прошлое…
***
1916й год.
Лето.
В абсолютной тишине темного, театрального зала слышались голоса актеров на сцене. Изредка поскрипывали стулья, или кто-то тактично, тихо покашливал в кулак.
Играли «Три сестры» А. П. Чехова, второе действие.
Измученный сломанной жизнью «Андрей», устало бродил по сцене сетуя на свою нелегкую судьбу.
- …мое будущее озарялось надеждой – тяжело глядя вдаль говорил он – Отчего мы, начав жить становимся скучными, серыми…
- Мне тоже скучно – сидя в зале, едва слышным шепотом произнесла Инна – Давайте уйдем, поручик.
Молодой офицер, сидевший рядом с ней, пригладил бакенбарды и вздохнул, вернул руки на колени. Монолог на сцене продолжался, и поручик Петр Лыков склонил голову к уху Инны.
- Боюсь, Инна Николаевна, выглядеть это будет крайне неприлично – тихо, так, чтобы не слышал никто вокруг проговорил он – В пьесе играет сын помещика Лазарева, который является большим другом вашего отца, помещика Ларского.
- Вот именно – прошептала в ответ Инна. Кто-то из гостей театра обернулся на неё, раздраженный шепотом и Ларская дерзко, язвительно улыбнулась в ответ - А что, если я скажу вам… - вновь зашептала она поручику – Скажу, что отец считает этого Павла, прекрасной партией для меня – она метнула на молодого офицера взгляд из-под длинных, густых ресниц.
Поручик тихо кашлянул и тоже улыбнулся недовольной, обернувшейся даме сидевшей впереди. Но в отличии от Инны, сделал это вежливо, учтиво, и с легким поклоном головы.
- Молодые люди, могу ли я принимать этот жест как ваше обещание молчать до конца спектакля? – все же не сдержалась, и зашептала дама.
- Вас не смущает такой расклад, Петр? – снова зашептала Инна, напрочь игнорируя вопрос театралки.
- Что ж, ваша настойчивость меня просто восхищает порой… – вздохнул с усмешкой поручик Лыков и встав, оправил мундир. Коротко топнул сапогом и поклонился во все стороны – Извините-с! Мы вынуждены покинуть сие представление, в связи с неотложным делом!
Спектакль был прерван.
- Не настойчивость, а хамство! – буркнула Инне дама впереди – Я поставлю в известность об этом инциденте вашего отца! – добавила она и отвернулась.
- Не забудьте рассказать и моей доброй маменьке! – отозвалась Инна, вставая вслед за молодым офицером.
- Насколько я знаю, маменька ваша намедни преставилась. Прекрасная была женщина, жаль, что яблоко упало так далеко – не оборачиваясь, грубовато ответила дама.
- Судя по бледному цвету телес, и вам собираться за ней в пору! – добавила Инна, и поручик, не выдержав, настойчиво выдернул её за локоть из рядов.
Дама упала в обморок.
Несмотря на это, Ларская хотела добавить что-то ещё, но Петр едва ли не силой увел её из зала. Облегченно выдохнув на выходе, Лыков утер пот со лба белой перчаткой.
- С вами не соскучишься! – покачал головой он.
- С вами тоже, поручик – потягиваясь и разминая затекшую от сидения спину усмехнулась Инна – Соскучиться, пожалуй, можно с Павлом, чье выступление мы имели несчастье слушать и лицезреть в последний получас. Как считаете?
Он снова дерзко и с вызовом поглядела на поручика, высматривая в его лице хоть какие-то признаки ревности или возмущения.
Тот, однако молчал, и заправив руки за спину наслаждался видом на летнюю ночь. Кружили мотыльки у ровного огня в квадрате фонаря, надрывались от песен цикады.
- Вам нравятся лошади? – наконец спросил он, переводя взгляд на Инну.
- Какой странный вопрос – хмыкнула Ларская – Кому же они не по душе?
- Утром я вынужден отправиться в поля, к табуну. Мой конь подвернул ногу, и я выберу нового – ответил Лыков, все ещё любуясь розовощеким, юным лицом Инны – Предлагаю и вам поехать со мной.
- Почему вам просто не взять скакуна в конюшне эскадрона? – с любопытством подняла бровь Ларская.
- Объезжаю сам – скромно кивнул поручик – Верю в то, что между конем и наездником есть связь духовного характера. Боевой конь сильно отличается от обычного, так меня учил отец, уверен, так оно и есть.
- Что ж, это гораздо интереснее чем скучные пьесы! – усмехнувшись уголками глаз ответила Инна – Едемте!
Кивнув в ответ, поручик подставил ей локоть, и пара неспешно зашагала к карете Ларских…
***
1946-й год
В дверь позвонили, оторвав Шилова от чтения. Гудение, отдаленно похожее на звон повторилось в прихожей.
- Мишка открой! – послышался окрик новенькой соседки, Тамары, в коридоре коммуналки.
- Сама… ик... открой! – заплетающимся языком ответил «Мишка» с другого конца прохода. Муж Тамары, заехавший на проживание вместе с ней совсем недавно.
Мужик беспробудно пил, а супруга его, обычная советская женщина уставшая от военных времен оказалось человеком душевным.
Нина, жена Шилова, вместе с дочерью были в отъезде у родителей, и Тамара пару раз угощала уставшего майора чаем с сахаром. Перекидывались парой слов на кухне.
Понимая, что спокойно читать не выйдет, Виталий отложил бумаги и встал, собираясь решить вопрос самостоятельно. И вышло к лучшему, на пороге стоял Андрей Акимов с фуражкой в руках.
- Добрый день, Виталий Сергеевич! – коротко кивнул Андрей.
- Здорово. Случилось чего? – устало потирая лицо, отступил назад майор.
- Да ничего вроде страшного – входя внутрь пожал плечами молодой капитан контрразведки – Принял телефонограмму. Просят колечко это таинственное доставить в Ленинград – отчитался он, стоя в прихожей – Под нашим конвоем, и ещё пришлют человека из Штаба, для сопровождения.
- Какого человека? – нахмурился Виталий.
- Для сопровождения – повторил Андрей.
- Это я понял! – буркнул Шилов – А на кой ляд он нам нужен тут? Двух боевых офицеров мало будет?
- Виталий Сергеевич… – тяжело вздохнул Акимов – Я как получил текст, так вам и передал. Что вы с меня спрашиваете?
Поглядев еще немного на помощника, Шилов выдохнул и уперев руки в бока покивал.
- Ну да, ну да... – проворчал майор – Извини. Устал я что-то – Виталий махнул рукой приглашая Андрея войти – Чайку попьешь?
- Нет, пойду – накинув фуражку, Акимов козырнул, посмотрелся в зеркало и одернул китель – Раз завтра едем, надо отдохнуть, и взять чего в дорогу.
- Машиной или поездом рванем? – глядя исподлобья спросил Виталий.
- Предлагаю на машине – уже за порогом отозвался Андрей – Времена тяжелые и в поездах много ловкачей сейчас, не хотелось бы лишних скандалов и инцидентов.
- Добро – кивнул Шилов и добавил – А третий куда прибудет?
- У конторы будет ждать, в десять утра.
- Давай тогда, заеду за тобой в девять, потом его подберем – отозвался Виталий.
Андрей кивнул и заскрипел начищенными сапогами спускаясь вниз по лестнице.
Закрыв за ним дверь, Виталий развернулся и тут же наткнулся взглядом на «Мишку». Сосед по коммуналке глядел на майора нетрезвым, мутным взглядом, сильно раскачиваясь из стороны в сторону.
На грязной рубахе соседа от этих шатаний тихо позвякивала медаль «За отвагу».
- А вот ты.. ик… к примеру – еле ворочая языком, обратился к Шилову Мишка – Где воевал?
- Везде – спокойно ответил Виталий и добавил – Контрразведка, к примеру... – майор шагнул вперед, собираясь обойти пьяницу, но тот неприятно схватил его за локоть.
Мишке явно было скучно и хотелось поболтать, но Шилову было не до этого, и руку соседа он с себя сбросил.
- Брезгуешь, пехотой-то… - развязно ухмыльнулся ему вслед Мишка – И всю дорогу так… - продолжал пьяно бубнить он – Нас в грязь, а сами по Штабам отсиделись. Поди и порох не нюхали толком. Издали только…
Виталий остановился в шаге от своей комнаты.
Слова пьяницы его не задели, но точку в этом разговоре надо было поставить сейчас, иначе начнет в дверь стучать или орать, не даст работать.
- Где ты служил? – обернулся к нему майор, стоя среди крашеных в салатовый цвет стен, ящиков и тумбочек, которыми был забит коридор.
- Второй белорусский! – с вызовом ответил Мишка, глядя на Шилова.
- Это 44-й год – тут же ответил Виталий, шагнув ближе к соседу – Да этого где был? –сухо спросил он.
- Тоже воевал… - покачнулся тот.
- Где? Точнее – Шилов снова упер руки в бока, глядя в упор.
- А че… допрос что-ли? – качаясь, промямлил сосед.
- За что награда? – кивнул на медаль Виталий.
- Не его это медаль, Виталий Сергеевич! – послышался голос Тамары с кухни – Брата это его, Господи прости и упокой его душу. Тот танкистом был, вернулся с Курской дуги с ранением, да и помер вскоре – женщина выглянула в коридор и махнула в сторону мужа полотенцем – Иди уже, окаянный, иди! – вздохнула она – Как напьется, так ходит и боевого ветерана из себя корчит. Сам то он автослесарем на заводе пробыл войну. Вы уж простите его.
Поглядев ещё пару секунд, Виталий протянул руку и оборвал медаль с груди Мишки.
Тот тупо и пьяно смотрел в пол.
Если мужик честно отпахал войну на заводе, то конечно достоин уважения и прощения. Время такое, что кругом подвигами хвастают, походы вспоминают, бои. А Мишке этому тошно видать, и рассказать в таких беседах нечего особо. Пересказывает то, что от брата услыхал.
- Трудовые есть награды? – обратился к нему майор.
- Имеются – буркнул тот, уже сбавляя пыл.
- Вот их и носи, только на пиджак. Труд у нас всегда в почете. Но запомни… – тихо предупредил его Шилов – Увижу в будни в таком виде, уедешь за тунеядство. А это… - Виталий поглядел на медаль, блестевшую в слабом свете электролампы – Это я возьму на хранение. Верну как протрезвеешь.
Мишка ничего не ответил.
Майор молча перешагнул порог своей комнаты, и прикрыв дверь вернулся к чтению.
Вместе с лаконичными фразами и записанными со слов протоколами, в его голове постепенно складывалась картина прошлого…
***
1916-й год
Зеленые холмы до самого горизонта, солнце сквозь листья кленов и берез. Змея голубой реки внизу с дугой песчаного пляжа.
Такой вид раскинулся перед Инной стоявшей у самого края обрыва. Одета она была по-прежнему в платье, но на этот раз в темное, белые перчатки тоже сменились на черные.
- Ваше благородие! – бегал конюх вслед за поручиком, деловито оглядывавшем лошадей – Ваше благородие, не велено из этих давать!
- А что так? – обернулся Петр Лыков к бородатому мужичку, что торопливо бежал следом – Породистые?
- Нет, не породистые. Так не велено все же! – разводил руками конюх в жилете и черной кепке – Выпорют ведь меня!
- Не выпорют, я заплачу – шагая дальше отозвался Петр – Двойную цену дам.
- Так вам ведь даром полагается, ваше благ-родие! – нервно вытер пот с лица конюх.
Не обращая больше внимание на причитания мужика, Лыков сомкнул руки в белых перчатках за спиной и обернулся к Ларской.
- Инна Николаевна?! – окликнул он – Позвольте вас пригласить ближе?!
Задумчивая и замечтавшаяся Инна обернулась с улыбкой, отчего перо на её широкополой шляпе встало против ветра.
- Прошу, помогите сделать выбор, Инна Николаевна! – улыбнулся ей в ответ молодой поручик – Мне не справиться без прославленной женской интуиции!
Ларская белоснежно рассмеялась и покачав головой заспешила к нему, подхватив платье.
- Вы льстите мне! – на ходу откликнулась Инна шагая среди высоких трав и душистых полевых цветов – Ещё вчера вы сообщили мне, что прекрасно разбираетесь в лошадях!
Подойдя ближе, она оглядела табун.
Забавные и нелепые жеребята на длиннющих ногах бегали за мамками, помахивая курчавыми хвостами.
Гордые и налитые силой жеребцы с пульсирующими венами и мышцами гуляющими под лоснящейся шерстью. Длинногривые, кокетливые кобылицы всех мастей, с очаровательными прядками косых челок на лбах. Серые, пегие, бурые.
И он.
Он был черен как ночь, с белой звездой во лбу.
Верхний луч звездочки был длиннее других и заканчивался почти между ушей жеребца, будто звезда была падающей.
Околдованная статью и мощью коня, Инна остановилась, любуясь им с легкой улыбкой на губах.
- Какой красавец… – произнесла Ларская с придыханием.
- Это вожак. Вряд-ли получится его объездить – со знанием дела ответил поручик, видя её восхищение – Но, тем не менее… Я вижу у вас глаз наметан, выбираете сразу самых лучших, Инна Николаевна! – посмеялся он.
- Конечно! – кокетливо улыбнулась Инна – Поэтому я здесь, с вами, а не с этим жутким занудой Павлом! – он бросила на поручика заигрывающий взгляд из-под полей шляпы.
- Теперь вы мне льстите, Инна Николаевна! – усмехнулся Лыков, но взгляд Ларской уже был вновь прикован к дивному жеребцу.
- На этого жеребца даже и не смотрите барышня – отмахнулся конюх – Любую другую выбирайте, так уж и быть.
Вместо ответа, Инна медленно зашагала вперед, к жеребцу под дуновениями теплого ветра и медового аромата горечавки вперемешку с клевером.
- Слева подходите! – окликнул её мужик – Осторожно только, горячий он шибко! Может и куснуть и лягнуть, мне он вон че… - он для убедительности закатал рукав и показал шрам у локтя – Вон как хватанул давеча!
Прекрасное животное с черной гривой развевавшейся на фоне голубых небес покрытых облаками, переминалось с ноги на ногу и опасливо глядело на Инну.
Она с опаской глядела в ответ…
***
Не меньше месяца помещик Николай Аристархович Ларский возмущался стоимостью купленного Инной коня. Выторговать дешевле не помогла ни дружба, ни уговоры.
В итоге все же заплатив цену, за которую можно было купить половину табуна, отец смирился, видя счастье дочери.
- Как назвала-то хоть конягу эту золотую? – подобрев, глядя на жеребца буркнул суровый Григорий Константинович.
- Зенит! – гордо отвечала Инна.
- Чего так?
- А все, кто его не увидит, говорят мол – звезда во лбу – пожала плечами Инна – А я вот думаю, что это солнце восходящее! – погладила лоб жеребца она – Похоже ведь?
Тяжело вздохнув, помещик почесал свою косматую шевелюру, покачал головой и побрел прочь, продолжая ворчать на ходу.
- Хоть бы рабочую, пригодилась бы и для пахоты, у нас вон… Своих лошадей десяток, и не прокормить всех дармоедов! – бубнил он, топая по обширному двору к дому – Всё ей баловство, всё шуточки…
Забыв про прежние, старательные занятия на фортепиано Инна почти всё свободное время проводила в конюшне. Поручик Лыков отбыл на фронт и времени этого было предостаточно.
Ключник Ларских, старый солдат Никифор тоже частенько пребывал в конюшне. В основном он сидел в обустроенном для себя углу и возился с разными железками. Чистил оружие, точил саблю. Разбирал и собирал винтовку.
Инна знала, что под куском брезента в углу он хранил и невесть откуда добытый пулемет «Максим». Но времена военные и удивляться тут было нечему. Свой «козырь» ключник расчехлял редко, да и то, чтобы только полюбоваться.
Стрелять из такой штуковины ради баловства Никифор не решался даже спьяну, побаиваясь нажить себе порку за шум.
- На всю длину чешите, Инна Николаевна – поучал из угла Никифор – Быстрее привыкнет к рукам вашим. А второй ладонью по спине значится водите, тоже к пользе будет.
Та же, неотрывно любуясь на гордую осанку и морду коня, продолжала умиротворенно водить по гриве то щеткой, то гребнем. Зенит уже неделю как перестал шарахаться и брыкаться от рук, но седло ставить пока не давал.
- А ты кем служил Никифор? – не отводя взгляда от коня, Инна обошла с другой стороны и вновь взялась за щетку.
- В кавалерии последние-то годы. Пятнадцать лет штыковым прошагал, а потом вот десятником верховым – сидя на ворохе теплого сена ответил ключник, поправляя на голове старенькую, зеленую фуражку – Всяких я там повидал скотин, Инна Николаевна. И сразу говорю, что этот хороший, крепкий и смелый, сразу видать! Давеча уронил я инструмент у стены, так он и ухом не повел, а грохоту было не дай Бог.
- В кавалерии? – видимо пропустив всё остальное мимо ушей, обернулась Ларская.
- Стало быть так, Инна Николаевна – со вздохом подтвердил ключник, поглаживая седые усы.
Закусив губу и хитро прищурившись, Инна отложила в сторону щетку и быстро вышла из стойла. Присела рядом с ключником, теперь вместе с ним вдыхая запах машинного масла, которым тот смазывал разобранную «Моську».
- Никифор, а ты прям с шашкой скакал и рубил? – с любопытством заглядывая под козырек фуражки ключника спросила она.
- Конечно! – добродушно рассмеялся тот, отчего густые и лохматые брови Никифора приподнялись – А как иначе? Бывает с револьвером скачешь, но то редко и издали. А если ворвался в ряды, то стрелять некогда, знай махай, да руби!
Выслушав его, Инна направила взгляд за распахнутые ворота конюшни. Вдаль, где над горизонтом ползли облака.
- Здорово… - вдруг прошептала она, чем заставила ключника вздрогнуть и уставиться на неё хмурым взглядом.
- Да чего ж тут хорошего-то, Инна Николавна? – с трудом выдавил из себя Никифор – Кровь, да грязь одна! Страх, пальба, крики раненых всюду. Взрывы!
Он вздохнул и покачал головой погружаясь в нелегкие воспоминания, потом продолжил.
– Не понимаете вы видать, романтика вам мерещится – продолжил ключник – А романтики нет там. Коня моего в бою подстрелили, он набок рухнул, у меня нога в пяти местах переломана. Еле хожу с тех пор, спасибо барину нашему, пожалел, на службу принял.
- Научишь меня рубить с коня? – блеснула взглядом Инна, снова пропустив всё мимо ушей.
- Скажете тоже, Инна Николаевна! – хмыкнул ключники и пригладив усы отвернулся. Посидел молча с минуту, глядя на черного жеребца, а потом добавил – Его объездить надо сначала. Так не выйдет! – пожал плечами он.
- Ты поможешь мне, Никифор? – тут же вновь спросила Ларская, вцепившись в плечо седого ключника - Хочу попробовать - она прижала руку к груди - Вот прям душа лежит, понимаешь?
- Ну и мысли у вас, барышня! – мотнул головой старый солдат – А фортепьяно как же? А пение? – обернулся он, в упор глядя на Инну.
- Поможешь? – упрямо спросила та, изучая взглядом лицо Никифора.
Водянистые и добродушные глаза. Веки под ними свисали будто у пса, нос картошкой, седые завитки бакенбард по бокам от щек с красными прожилками.
Тот смотрел в ответ на молодое и румяное лицо Инны. У него ведь тоже дочь была.
Была.
Двадцать пять лет службы Никифор отшагал, не видал как родилась она и как от пневмонии слегла. Ничего дать дитю не смог.
Теперь вот пенсию со службы принес, а им уже без надобности…
- Сам не смогу, Инна Николаевна, с моей-то ногой – вздохнул и кивнул ключник – Но советом помогу, со мной быстро освоитесь. Только уговор…
- Какой?
- Барину, чтоб ни слова про занятия наши.
- Обижаешь, милый Никифор! – с улыбкой обняла его костлявые плечи Ларская – Я ни слова. Я могила…
***
1946-й год.
Время было уже позднее, и Виталий закрыл папку. Лег набок и натянув на себя простынь закрыл глаза.
Снились ему в ту ночь пушечные выстрелы. Снилась летящая средь них кавалерия, с золочеными шашками в руке.
И перстень, что ослепительно сиял на пальце беспощадной руки...
*
Приключения продолжаются только благодаря поддержке читателей:
Реквизиты: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Не стесняйтесь прислать и 10 и 50р, буду признателен.
Спасибо всем неравнодушным!
Глава 2
Проснулся Виталий ещё до семи. В коридоре коммуналки и на кухне слышалась суета, шаги. Брякала посуда, из хрипловатого динамика радио лилась песня.
Потянувшись, и дав себе минуту очухаться, майор сел на край дивана. Со вздохом встал и закинув на плечо полотенце отправился умываться.
- Доброе утро Виталий Сергеевич! – окликнула его Тамара с кухни.
- Доброе! – улыбнулся Виталий, кивнув в ответ.
- Чайку сделать вам? – выглянула в коридор она.
- Не откажусь! – открывая дверь ванной ответил майор и шагнув внутрь покрутил барашки кранов. Уперся руками в края раковины и под шум воды поглядел на свое лицо в грязноватом зеркале. Провел ладонью по щеке и под пальцами затрещала щетина.
Взялся за опасную бритву.
- Начальник? – заглянул в ванну Мишка, когда Виталий уже срезал с лица пену.
- Ну? – повернулся к нему майор выбритой стороной, попутно стряхивая мыло с лезвия.
- Начальник, ты это… - замялся тот, под пристальным взглядом Шилова – Извини за вчерашнее! – наконец выдавил из себя Мишка – Бес попутал.
- Все нормально. Собирайся давай на работу, гудок уже был – вернулся к бритью Виталий.
- Начальник – снова помявшись, обратился к нему сосед – Медальку верни, а? Шибко дорога она мне – почесал затылок он – Переживаю.
Бросив бритву в раковину, Шилов прошагал в комнату и взяв награду с тумбочки вернул в руки соседа.
- Давай больше без фокусов – предупредил он.
- Спасибо! – крепко зажал медаль в кулаке Мишка – И это, ещё – обернувшись на полушаге добавил сосед - Ты вчера подъехал, когда, кардан поскрипывал на ГАЗике. Похоже подшипник. Давай глянем вечером?
- Уезжаю сегодня – отозвался Виталий – На днях глянем.
- Добро! – отозвался сосед и вернулся в свою комнату.
Закончив с бритьем, майор глянул на часы. Ещё было время почитать документы, и он вновь устроился на диване с кружкой крепкого чая, щедро заваренного Тамарой…
***
1917-й год.
Осень.
- Ххххх-аааа! – с размаху полоснула шашкой Инна по набитому соломой мешку. Содержимое взлетело золотистым вихрем, шлейфом улетая вслед за наездницей.
Ларская потянула узду, разворачивая Зенита для новой атаки. Взбивая копытами ещё неокрепший слой снега, скакун ринулся вперед.
День был солнечным, небо голубым. Пели разомлевшие от погожей поры птицы.
- Сильнее рубить надо, Инна Николаевна! – окликнул её Никифор, попыхивая трубкой – Не масло ведь режете. Там одежда, там ремни на супостатах-то! Надо все пропороть!
Упрямо разогнав скакуна пылающего белой звездой на черном лбу, Ларская нанесла новый удар шашкой, начисто срезав половину чучела. Мешок упал в снег развалившись надвое.
- Так лучше, а, Никифор?! – с гордостью окликнула она ключника, гарцуя на коне вдоль жердей загона.
- Так хорошо – одобрил старый солдат – Вот так и всегда надо! – добавил он.
Инна хотела сказать, что-то ещё, но её прервал шум за спиной. Натянув поводья, Ларская развернула коня, с прищуром глядя на толпу мужиков, шагающих по дороге через поле.
Ключник поднялся с места, подернув старенькие галифе с растянутыми коленками. Поглядев на шагающую толпу вместе с Инной, подошел к ограде и облокотился на кривой жердь.
Впереди мужиков шагал коренастый, но с болезного вида лицом тип.
На голове его была мятая папаха, шинель туго застегнута под горло, из-под ворота торчал конец грязного, красного шарфа.
Дотопав до загона, мужики остановились в пяти шагах от ограды.
- В чем дело? – держа осанку, строго обратилась к ним Инна – Работы у вас нет? Сейчас найду! – она чуть тронула коня в бока пятками, и потребовала, крутанув в руке шашку – Никифор, открой мне ворота!
- Обождите, Инна Николаевна… - задумчиво отозвался Никифор, оглядывая угрюмые лица мужиков. Спокойно докурив, он выбил пепел из трубки, сунул её в карман и только потом обратился к толпе – Говорите, коли пришли! Чего хотели?
Конечно и Ларские и сам ключник слышали про недобрые настроения и волнения в стране. Но всё это было где-то далеко, где-то в новостях и газетах. Но не здесь.
До этого дня.
Мужик, что стоял во главе толпы сунул руку себе за пазуху и вытащил мятую бумагу. Принялся зачитывать содержимое вслух с большим трудом. Он постоянно сбивался, путал буквы и слова, но очень старался произвести впечатление.
- Вся Власть от ны ни пе ре хо дит Со ве там – облизнув пересохшие от нервов губы, мужик продолжил – Иму… кхм.. Иму ще ство барское бу дет по деле но между на ро дом…
Ларская молча и с презрением глядела в ответ.
Густой, длинный мех воротника на её пальто ласкало легким ветром. Короткий плюмаж на изящной, каракулевой шапке гордо покачивался. Оружие уже выглядело как продолжение руки.
- Ещё раз спрашиваю! – перебила его Инна, сжав рукоять шашки до боли в пальцах – Что вы хотели?!
- Да скажи ей уже, Петро! – толкнул кто-то в спину главного из мужиков – Чего ты мнешь-то?
- Да, скажи! – подхватили остальные – Че бояться? Хватит, отбоялись!
- Даем вам время до вечера, чтобы собрать пожитки и умотать отсюда восвояси! – наконец собрался с духом главный мужик – И то, только потому, что мужики в поместье о вашем барине добром отзываются. Иначе бы расстрел!
- Никифор? Ты это тоже слышал? – с горькой усмешкой нахмурилась, и обернулась в поисках ключника Инна – Или мне показалось? – спросила она в пустоту.
Ключника рядом не было.
Толпа шевельнулась и с угрожающим видом двинулась к воротам загона.
- Шубку и шапочку тоже надо бы снять! – вминая валенками снежок окликнул Инну кто-то из толпы – Теперь все равны, негоже шиковать, когда другие голодают! Раздевайтесь!
- Никифор?! – вновь позвала Инна, оглядываясь, в голосе её мелькнуло отчаяние – Ты где?! – внутри Ларской с новой силой колыхнулся страх, но она не подала вида и не сменила осанки, возвышаясь на Зените посреди загона.
Ворота конюшни с грохотом распахнулись, болтаясь ходуном.
Было похоже, что ключник отворил их ударом ноги. Швырнув в сторону кусок брезента, Никифор вытолкал наружу припрятанный пулемет и встал за ним на колено, прицелился.
Толпа остановилась и попятилась на пару шагов.
- А ну, не дури! – окликнул ключника главный мужик в папахе – Сам сюда шагай, с народом будешь! А пулемет следует сдать на благо революции! Слыхал?!
- Щас я тебе сдам, на благо революции, змеюка! Так сдам сейчас! – проворчал Никифор, прилаживая пулеметную ленту к патроннику – Обожди минутку…
Оправив усы, старый солдат взялся за рукоятки «Максима» и поглядел на толпу сквозь прицел. Не выжидая больше, он открыл огонь по ногам, заставив сброд шарахнуться и броситься назад.
Грохот пулемета наполнил округу так же быстро, как щеки Инны залил довольный румянец. С усмешкой в глазах она смотрела на убегающих мужиков, поглаживая черную гриву коня.
Зенит и ухом не повел от шума стрельбы, лишь переминался с ноги на ногу от морозца.
- Говорил же я вам, Инна Николаевна – как ни в чем не бывало, сняв фуражку и вытирая пот со лба проговорил Никифор – Хорошую скотину вы купили себе, боевую! Он и ухом не повел, видали?
- Вижу – улыбнулась Ларская и прижалась к шее Зенита щекой – Вижу…
***
1946-й год.
Взяв документы и перстень с собой, Виталий заехал за Акимовым. Андрей вышел через десять минут ожидания, и Шилов пожурив его за опоздание порулил в сторону конторы.
У здания на Лубянке, в назначенном месте их уже ожидал сопровождающий. Сухощавый мужчина примерно пятидесяти лет. Судя по манере говорить, усикам и бородке из «бывших».
Пожав руки офицерам, третий занял место на заднем сиденье ГАЗика. Укутался в старенькое, черное пальто и задумчиво уставился вдаль.
После пожатия Шилов проводил взглядом его руку, явно не писарь, на коже слишком много шрамов и ожогов.
Либо работяга, либо…
- С какой целью вас к нам приставили? – обернулся к нему майор, облокотившись на спинку сиденья – И самое главное – кто?
- Товарищ Комаровский лично распорядился. Заведующий отделом по сохранению национального достояния – ответил пассажир, пригладив непослушную, кудрявую челку. Вытащил путевую бумагу и протянул Шилову – Вот, ознакомьтесь-с.
Не читая содержимого, Виталий поднес бумагу к лицу и внимательно изучил печать, затем чернила, поскреб ногтем типографские строчки.
- Ясно – закончив осмотр вздохнул Шилов и вернул документ попутчику – Вас как зовут? – сразу же обратился к нему майор.
- Разумовский Никита Васильевич – быстро отчитался тот.
- Так вот послушайте меня, Никита Васильевич… – устало вздохнул Виталий, зажав зубами папиросу.
- Не стоит говорить со мной в таком тоне, майор – вдруг прервал его Разумовский, смерив ледяным взглядом – Мы здесь все и всё понимаем. В сохранении этой вещи я заинтересован не меньше вашего, а скорее всего намного больше. Так что делайте свою работу, и не подведите.
Виталий переглянулся с Акимовым, немного опешив от такого напора.
Андрей лишь дернул бровями, мол – «Вот тебе и интеллигент…».
- А нам есть чего опасаться по пути? – уточнил Виталий, поглядев на пассажира.
- Если только их – коротко мотнул головой Разумовский, сделав вид, что поправляет челку.
Проследив взглядом указанное направление, Шилов оглядел черный, крытый воронок стоявший у обочины поодаль. Номеров не было. Внутри сидели двое, один в шляпе, другой в кепке. Оба в пиджаках, рассмотреть подробнее отсюда не получалось.
- Ваши приятели? – прищурился Виталий, обращаясь к Разумовскому.
- Я думал, что ваши – тут же ответил тот – Крайне неприятные физиономии, я мельком видел их вблизи.
- Может выйти, задать им вопросы? Пока от Лубянки не отъехали – предложил Акимов, тоже оглядываясь.
Оба мужчины в воронке всеми силами делали вид, что смотрят в другую сторону.
- Не надо – отозвался майор – Уедут или отбрехаются. Если следят, то поймаем по пути, чтоб наверняка.
Вздохнув, Шилов повернул ключ зажигания…
***
Дорога на Ленинград тянулась среди пустошей и невысокой березовой поросли.
Молодые деревца ещё только начинали пробиваться из перепаханной недавней войной земли. Природа быстро набирала силу, восстанавливаясь после отгремевших здесь сражений.
Черный воронок ехал следом, держась примерно в пятидесяти метрах позади ГАЗика Шилова, ни дальше, ни ближе.
- Чего они тянут? – поглядывая в боковое зеркало, Акимов сжимал в руке уже горячий от ладони ТТ – Я бы давно напал, если бы хотел...
***
1920-й год
Ледяной поход генерала В. О. Каппеля
Несколько тысяч солдат и казачьих оставшихся от огромной армии, тяжело шагали по унылой заснеженной степи. То и дело подвывал ветер, заглушая хруст снега под валенками и сапогами измотанных лишениями бойцов.
Замотанный в шарф и тулуп Никифор вел Зенита под уздцы. На коне восседала Инна. Одета она была тепло, но как всегда изящно. Вопреки всем мольбам Никифора Ларская так и не сменила шубку на тулуп.
Перед ними, на конях двигалось ещё несколько офицеров-белогвардейцев, во главе армии ехал сам Каппель.
Разбиваемый кашлем генерал был веревками привязан к седлу, после обморожения и операции ноги его больше не могли стоять в стременах.
Прямо за генералом катилась телега груженая тремя сундуками окованными железом, с остатками золота и драгоценностей. Все эти сокровища оказались бесполезными кусками железа в тайге и степях Забайкалья.
Ни еды, ни патронов, а надежда казалось осталась только у генерала.
Угасающий боевой дух войска держался только на немыслимой стойкости самого Каппеля. Разбиваемый кашлем он продолжал вести армию вперед, почти не делая остановок на перевязку.
- Владимир Оскарович! – окликнул его сквозь ветер заместитель, генерал Войцеховский.
Каппель медленно натянул поводья, остановил коня и обернулся.
Лицом он был бледен, под глазами темнели черные круги, усы и бородка покрылись твердой коркой инея. Ветер бросал в его спину все новые и новые горсти снега.
- Еще пятеро бежали – указал Войцеховский на снежное поле, через которое собрав остатки сил уматывали к тайге пять силуэтов – Стрелять прикажете, Владимир Оскарович?
Поглядев на заметаемые снегом степи и стену тайги вдали, генерал опустил взгляд.
Тяжело вздохнул в размышлениях и наконец произнес.
- Повтори им мой указ ещё раз – заговорил Каппель, мешая слова с тяжелым кашлем от двусторонней пневмонии – Любой, кто не готов идти до конца, может уйти прямо сейчас. Наказания не последует. Любой, кому плевать на Россию, пусть уйдет! – собрав силы, прокричал он в сторону солдат и снова зашелся кашлем.
Войцеховский тут же склонился вперед, придерживая генерала, и не давая ему упасть с лошади…
- Никифор – Инна коснулась рукой плеча старого солдата – Слышишь?
Тот поднял взгляд и посмотрел на Ларскую поверх шарфа, что покрывал его лицо до глаз.
- Слышу, Инна Николаевна – отозвался он.
- Иди, Никифор, иди с ними до деревни – кивнула она, с болью глядя в простуженные глаза верного помощника – Отогрейся, поешь там. Потом догонишь армию, если захочешь.
- Как можно, Инна Николаевна? – хрипло спросил тот, кашляя, как и большинство солдат вокруг – Тут уж не я поем, а совесть меня пожрет. И речи об этом быть не может, полторы тысячи верст отшагали, за ради чего тогда?
- Значит до конца идем? – вздохнула Инна.
- Стало быть так! – подтвердил Никифор и развернувшись, вновь повел вперед Зенита.
Услышав повтор приказа об отмене дезертирства, от армии отделилось ещё около тысячи солдат.
Неровным строем они побрели через поле, навстречу хлестким крыльям белой метели. Многие бросили пустое оружие, кто-то упал лицом в снег уже через несколько шагов.
- Город впереди! – выкрикнул кто-то из офицеров указывая шашкой вдаль – Дошли до Тулуна! – вновь прокричал он.
Закрыв глаза, генерал еле заметно улыбнулся под заснеженными усами и тронул бок коня валенком…
***
Пока местный врач осматривал Каппеля, генерал Войцеховский лично взяв в руки лом, долбил замерзшую землю у оврага, вместе с десятком юнкеров.
- Ваше высокопревосходительство? – устало обратился к нему один из бойцов – Кому яму роем? Никак Владимиру Оскаровичу батеньке?
- Нет – буркнул Войцеховский, снова вонзая лом в лед – Ему ещё жить и жить, не болтай напраслину…
- Да как жить, да жить-то? – подхватил второй боец – Совсем худ он, видал я такое и не раз…
- ОСТАВИТЬ УНЫНИЕ! – в ярости тряхнул замерзшими руками генерал – Ни слова больше ни про Каппеля, ни про поражение! Кто не согласен, может убираться отсюда, как и было сказано!
Юнкера примолкли, повздыхали и вновь взялись за ломы и штыки, врубаясь все глубже в лёд.
Никто из них не ушел…
Последний из сундуков с золотым запасом выпал из обессилевших рук юнкеров и грохнувшись крышкой о лед, открылся. Кубки, монеты и прочие бесценные побрякушки со звоном разлетелись по холодному снегу.
Торопливо собрав их вместе с Войцеховским, юнкера упаковали и закрыли сундук снова. Подхватили и опустили его в яму.
Инна вместе с десятком офицеров и Никифором молча глядела на то, как исчезает под замерзшей землей сокровище нации.
- Клянитесь же, господа офицеры! – обратился к ним Войцеховский сквозь метель – Клянитесь, что любой у кого хватит сил и духу вернуться сюда однажды, сделает так, что это золото послужит на благо Великой России!
- Клянусь – отдал честь справа от Инны Штабс-капитан.
- Клянусь! – подхватил молодой майор.
- Клянусь – добавили остальные.
Никифор лишь молча перекрестился на восток и отвесил поклон до земли, махнув по снегу рукавицей. Чуть задержался в такой позе и зажав кулак выпрямился.
- Клянусь – глядя в обмороженное лицо генерала, последней ответила Ларская – На благо Великой России! – добавила она и отдала честь…
***
Поход снова двинулся в ледяные степи, в городе добровольно осталась ещё сотня солдат, и теперь поредевшая армия выглядела совсем жалкой.
- Оркестр?! – поднял шашку над головой Войцеховский – Играйте!
Два коня тянули сани с длинным ящиком на них, и телом Каппеля внутри.
Музыканты затянули похоронный марш.
- Стоп! – рубанул шашкой воздух Войцеховский – СТОП СКАЗАЛ! – добавил он, и трубы скатившись в фальшивые ноты умолкли.
Оглядев лица солдат, генерал поднял золоченую шашку снова.
- «Прощание славянки» играйте! – приказал он – Да погромче! А ну! Ту-ту-ту, ту-тут-ту! Раз! РАЗ!
Оркестр загремел снова, и армия двинулась вперед, по колено утопая в снегах.
- Инна Николаевна? – шепотом окликнул Никифор по мелодию труб.
- А? – склонилась к нему Ларская.
- Затерялось вот, держите. Когда закопали уже, увидал – старый солдат быстро сунул что-то в руку Инны – Я там имя ваше нацарапал внутри, аккуратно, гвоздиком. Так оно надежнее будет, не спросят лишнего если увидят. Коли чего, так скажите, что драгоценность фамильная.
Поглядев на перстень, Инна надела его на палец и вернула руку в меховую рукавичку…
Глава 3: окончание.
- Скрипит, что-то… - нахмурился Андрей и склонился вбок, не отпуская руля.
- Что? – оторвался от чтения майор.
- Ось скрипит передняя – коротко глянул на него Акимов и снова прислушался – Видать…
Не успел он договорить последних слов, как скрип превратился в оглушительный, а из-под днища ГАЗика повалил дым. Сморщившись от дикого скрежета, Акимов ударил по тормозам и скатив автомобиль на обочину, остановил.
Кашлянув и дернувшись, ГАЗ заглох.
-Вот дрянь, этого ещё не хватало, посреди дороги! – выругался Андрей, заглядывая под днище. Он уперся коленом в дорожную пыль, склонился, и тут же закашлялся, раскидывая едкий дым.
Встал и со вздохом упер руки в бока.
- Приехали! – подумав, заключил Андрей – Не пойму в чем дело, но перебирать надо.
Захлопнув папку с делом Ларской, Виталий бросил её на сиденье и вышел следом. Осмотрел пустошь вокруг.
- Нечего там перебирать – закуривая, спокойно отозвался Шилов. Он помахал спичкой, и погасив её щелчком выбросил в сторону – Подшипник посыпался. Менять надо.
Резко обернувшись, Андрей задержал взгляд на майоре.
- Откуда знаете?
- Сосед предупреждал, автомеханик – выдохнул он вместе с дымом и прищурился на пасмурное небо – А я вот не послушал, как видишь… - майор обернулся, глядя вдоль по дороге.
Преследовавший их автомобиль тоже остановился метрах в десяти позади.
Двое мужчин сидевших внутри вышли, и сунув руки в карманы бежевых плащей подошли ближе. Тот, что был выше ростом, не здороваясь обошел ГАЗик по кругу, оглядывая и машину, и Разумовского, что остался на заднем сиденье.
- Пересаживайтесь в наш автомобиль, Никита Васильевич – вдруг обратился человек в шляпе к Разумовскому – Или как вас правильно называть… - незнакомец неприятно усмехнулся - Может удобнее будет, поручик Лыков?
«Разумовский» побледнел как полотно и нервно сглотнув сжался, уставившись на человека в шляпе, как на привидение.
- Выходите поручик, прошу! – широким жестом пригласил преследователь, и с издевкой добавил язвительным полушепотом – Ваше благородие!
При словах незнакомца Шилов дернулся и невольно тронул пальцами кобуру. Отступил на пару шагов, взявшись рукой за рукоять ТТ.
Видя реакцию майора, оружие вытащил и Андрей. Не поднимая ствола, он встал рядом с Шиловым, ожидая продолжения событий.
Смерив их взглядом, мужчина в шляпе, что был поменьше ростом, медленно сунул руку под плащ и достал удостоверение.
- Подполковник Анисимов. ГБ! – представился он – Со мной Солонин, капитан, из нашего же ведомства – указал он на своего напарника – Оружие опустите, товарищи офицеры, а то я нервничаю – обратился Анисимов к Шилову и Акимову.
Вместе с последними словами капитан ГБ достал и свой револьвер.
Послышался угрожающий щелчок взводимого курка.
- Это правда? – Шилов повернулся к пассажиру ГАЗика.
Поручик Лыков, состарившийся до пятидесяти лет не ответил. Стиснув зубы и дыша широко раздутыми ноздрями, он лишь с яростью продолжал царапать один ноготь своей руки вторым.
Задержав на нем взгляд и получив безмолвный ответ, Шилов повернулся к подполковнику Анисимову.
- Даже если этот человек поручик Лыков, выдать его здесь, я вам не смогу – холодно проговорил Виталий, расстегнув кобуру и вытащив ТТ наружу.
Акимов, рядом, нервно переступил с ноги на ногу и крепче сжал пистолет.
- Да он нам особо-то и не нужен, не переживайте так, Виталий Сергеевич – прищурился Анисимов из-под полей фетровой шляпы – Нас интересует местонахождение Инны Николаевны Ларской. А в частности ящиков с золотом белой армии – подполковник повернулся, выжидающе глядя на поручика.
Тот молчал, угрюмо глядя в сторону.
- Два дня назад, этот деятель связался с ленинградским отделением милиции, выше на одного из сотрудников – вновь заговорил Анисимов – Путем взятки пытался выведать сведения о курьере, арестованном в Москве. Том самом, который должен был доставить по адресу перстень.
- Путем какой взятки? – оглядев потрепанную временем одежду поручика Лыкова, слегка усмехнулся Шилов.
- В этом-то и соль – кивнул подполковник – Предлагал две монеты семнадцатого века. Конечно же мы взяли этого… - Анисимов с презрением кивнул на поручика и продолжил – Этого царского гаденыша в работу. И с радостью выполнили все его просьбы – подполковник крайне неприятно улыбнулся и подойдя к ГАЗику упер руки в капот, глядя на Лыкова через лобовое стекло.
- Глупо, поручик! – посмеялся Анисимов – Очень глупо! – продолжал издевки он – Вот из-за этой непроходимой тупости, вас беляков-то и прижали! – посмеялся подполковник, и оттолкнувшись от капота закурил. С усмешкой оглядел поля вокруг.
Вдали послышался новый шум двигателя.
- Вот и пришло время! - Петр Лыков выдернул из кармана часы на цепочке и демонстративно открыв их глянул на циферблат. Сделал он это так, чтобы видели все.
К гудению двигателя прибавился сначала легкий, а потом нарастающий грохот. Приближался грузовик.
- Во! – взбодрился Акимов глядя на далекий ещё перед полуторки – На буксир нас возьмет. Отлично! – Андрей вышел на дорогу и поднял руку, голосуя заранее.
Обернувшись на полуторку вдали, Лыков наконец выдохнул и позволил себе усмехнуться.
- Знаете, что по-настоящему глупо, господа? – вдруг обратился он к офицерам ГБ, вальяжно выходя из машины на дорогу.
- Во-первых, мы тебе не господа, как ты там привык! – поправил его Анисимов, нервно дернув пистолетом, а во-вторых давай в машину! Нечего тут расхаживать! – он указал стволом на сиденье.
- По-настоящему глупо было поверить, что я отдам в руки большевиков хоть крупицу царского золота – невозмутимо и с усмешкой продолжал Лыков – В том грузовике полно солдат – вздохнул поручик, сунув руки в карманы – Верных нам людей! – он вытянул руку вперед, к Шилову – Перстень, майор! Отдайте реликвию, и никто не пострадает.
Виталий покосился на едущую к ним полуторку. Грузовик и вправду шел тяжело, будто там, под его брезентовым тентом скрывалось не меньше двух десятков человек.
Бодрый запал Акимова тоже остыл, он сосредоточенно глядел на машину, готовый открыть ответный огонь в любую секунду.
- Андрюх? – тихо позвал майор.
Акимов обернулся, и Виталий коротким кивком голову указал ему на обочину за машиной.
Послушно кивнув, тот отступил за бортовую сталь ГАЗика.
Сам Шилов шагнул боком и предусмотрительно встал с обратной стороны автомобиля, чтобы в случае чего упасть за укрытие.
Штабные в шляпах, как видно не видавшие фронта остались на местах. Привыкшие к беспрекословному подчинению и власти, оба ГБиста стояли прямо по среди дороги сунув руки в карманы плащей.
На лбу Виталия выступил холодный пот, хотя рукоять пистолета в руке была уже раскаленной.
Громыхнув ещё разок по ухабу, полуторка остановилась.
Хлопнув дверью, выкрашенной в темно-зеленый цвет, в дорожную пыль спрыгнул простенький мужичок. Обычный водитель – работяга, каких много на дорогах.
- Здравия желаю! – по-простому махнул рукой мужичок всей пятерке – Поломка какая, ребят? Помочь чем? – добродушно предложил он.
- Что в кузове? – пригнувшись за борт ГАЗика окликнул его Шилов.
- Так это… - развел руками мужичок и усмехнулся – Зерно на помол везу. А чего такое? Проверка на дорогах, что ль?! – он без задней мысли взялся за брезент тента сбоку и приподнял его, показывая мирный груз – У меня все в порядке, вот и бумага…
В следующий миг в руках поручика Лыкова оглушительно хлопнул «Вальтер».
Первый же его выстрел свалил Анисимова, угодив ему в голову и сбив шляпу. Моментально дернувшись вбок, опытная рука поручика загнала вторую пулю и в сердце капитана ГБ, который даже дернуться не успел, не то, что прицелиться.
Бросившись наземь, Шилов свозь едкий дым, валивший от оси ГАЗика прицелился и выстрелил по ногам Лыкова. Крикнув от боли, поручик упал и плюнув на боль попытался прицелиться опять.
Виталий выстрелил во второй раз…
Отряхивая галифе от пыли, майор поднялся на ноги и сунул пистолет в кобуру. Проверил пульс у двоих ГБистов лежавших на дороге. Тишина.
- Этот тоже готов – заключил Акимов, со вздохом отнимая свои пальцы от шеи поручика.
Сменившийся в лице водитель полуторки стоял у грузовика и угрюмо глядел на происходящее. Его былое радушие и простота улетучились, в глазах теперь виднелась только горечь.
- Свободен! – коротко бросил в его сторону Виталий, попутно махнув удостоверением.
Не говоря ни слова, мужичок забрался в кабину и хрустнув рычагом передач уехал.
- Водила-то, и глазом не повел! Нам бы такого, в отдел, как думаете, Виталий Сергеевич? – проводив взглядом полуторку, невесело усмехнулся Акимов.
- Водила этот с Ладоги, снабжение возил в блокаду. Фамилии не вспомню, но лицо осталось в памяти – отозвался Шилов, усаживаясь на корточки возле поручика – Отвоевал мужик, пусть отдохнет. Не вздумай дергать его.
- Да я и не думал! Так просто сказал – пожал плечами, и соврал Андрей – Ну что там? – глядя на бумажку, извлеченную майором из внутреннего кармана пальто Лыкова, спросил он.
- Давыдов Григорий Степанович – зачитал Виталий и поднял взгляд на Акимова – Интересно, чье имя он так боялся спутать с другим, что аж записал… - в раздумьях пробормотал майор.
- А адреса нету?
- Найдем – отозвался Шилов и встал – Поехали до телефона на их «Победе». Бардак тут уберем, и двинем к этому «Давыдову» с дружеским визитом. Чую сердце, что он в Ленинграде проживает.
Устроившись на заднем сиденье черной «Победы» ГБ, Виталий вновь открыл папку с делом Инны вернувшись к чтению…
***
1920-й год
Под Иркутском.
Поставив армию у подтаявшей из-за горячих источников переправы, генерал Сергей Николаевич Войцеховский осмотрел дальний берег в бинокль.
Чисто.
Доверия не внушал только тонкий лед.
Среди десятка офицеров рядом с ним, натянул поводья и Никифор, останавливая коня Инны.
Вечер выдался холодным, тридцать ниже ноля, не иначе. Благо не было ветра и мороз был хоть как-то терпим. По большей части и солдатам, и юнкерам и казачьим было уже наплевать непогоду. Вместе с молитвами пришло смирение.
Войцеховский широко перекрестился.
- Двигаем потихоньку! – махнул рукой он, приказывая – Каппеля первым переправить! Город возьмем и там уж согреемся! Даст Бог победим, победим даст Бог!
Вновь заскрипели сани, и захрустели снегом валенки бойцов.
Лед трещал, но держался, когда на второй берег потянулась нить из ссутулившихся и усталых силуэтов замотанных в шарфы.
Полчаса спустя переправа была окончена, и армия вновь шагнула в вечерние тени сибирских лесов.
Большевики появились почти бесшумно.
Сытые, отдохнувшие, было их около двух сотен. Почти не напрягаясь, красные пропахали снег ногами и перекрыли дорогу за переправой. На их винтовках сверкали штыки, отражая скудный блеск снега под синими сумерками.
Вперед остальных вышел комбриг в черной папахе и красной лентой, пришитой к ней наискосок. Остановился, с насмешкой глядя на еле переставляющих ноги «беляков». Прикурил и вновь встал в позу, уперев руки в бока своего полушубка.
- Стоять! – поднял руку Войцеховский, снова остановив армию.
Генерал молчал, с коня глядя в ненавистное лицо красного комбрига.
Войцеховского беспокоила только одна мысль – как черт побери тут оказались красные, да ещё и такие сытые, довольные?
Ведь вторая часть армии, к которой они шли на подмогу через все эти пустоши, страдания и лишения, должна прямо сейчас штурмовать Иркутск. Бить гадов с другой стороны.
Не до отдыха должно быть большевикам.
- Че надо, господин хороший?! Че вылупился?! – окликнул генерала красный командир.
Войцеховский не ответил, лицо его было будто застывшая, каменная маска. Настоящую кожу выдавали лишь следы обморожения, и серая шелуха, вставшая на скулах от колючих северных ветров.
- Папироску небось хочешь дать барин, или монетку с богатого плеча?! – продолжал издевки комбриг - А уже без надобности! Сами возьмем, не боись! – с насмешкой обратился к белому генералу он, и тут же добавил – Разворачивай свой сброд и вали отсюда в тайгу обратно! Но прежде, оружие и ценные вещи полагается сдать, на благо Революции!
Отступать белым было просто некуда.
Второй переправы лед реки точно не выдержит.
Солдаты Войцеховского остановились за спиной генерала вразнобой, устало воткнув винтовки в снег, повисли на них руками, безразлично глядя на большевиков.
- А ну, цельсь! – скомандовал генерал поднимаю руку.
- Да че ты мне брешешь тут?! – вдруг зычно расхохотался комбриг, и по рядам красных солдат прошел смешок – Я знаю, что у вас патронов нет! Думаешь не слыхал, как твои оборванцы в штыковую шли на пушки и пулеметы?! С тех пор вас никто не отоваривал, за этим уж мы проследили на совесть!
Ещё посмеявшись, комбриг вытер слезу и повторил.
- Сдать оружие и ценные вещи, а потом валите оседова! Патроны на вас тратить не будем, сами подохните вон там… В снегу! – приказным тоном прокричал он.
Стиснув зубы, Войцеховский шевельнул желваками.
Ничего не ответив, генерал продолжил молча глядеть на комиссарский кордон преградивший им путь.
- Ну че вылупился, рожа буржуйская?! – проорал вновь комбриг, брызгая слюной в мороз – КОМАНДУЙ ДАВАЙ ПРИХВОСТНЫМ СВОИМ! НУ!
Смотревшая через плечо генерала Инна сдернула рукавичку и коснулась рукой рукояти своей шашки.
Золоченый эфес ответил ей острыми иглами промерзшего металла.
- Никифор? – тихо тронула она за плечо старого солдата, что стоял рядом с Зенитом.
- Чего, Инна Николавна? – спокойно обернулся тот, будто и не было комиссаров на их пути.
- Отпусти узду – едва слышно попросила Ларская – И сам отойди за сосну вон. Её не прострелят.
- Инна Николавна…
- Это приказ. Уйди говорю – обвивая ледяную рукоять пальцами, твердо произнесла она, и выпрямилась на коне во весь рост.
Никифор остался стоять на месте, глядя на снег под ногами. Еще через несколько мгновений, он взялся за край своего пухового шарфа и медленно размотав его бросил наземь.
Вытащил из-под тулупа наган и прикрыв его ладонью, бесшумно взвел курок.
- Ну ладно, чего уж – проворчал себе в покрытые инеем усы и бороду Никифор – Чего уж теперь… Стало быть так… - добавил он, ухватив пистолет поудобнее.
- Слава Великой России! – громко и отчетливо произнесла Инна, отчего её и без того обветренные губы вовсе треснули, проступив каплями алой крови.
Рука Ларской вместе с шашкой взлетела насикось, вперед и вверх, наизготовку.
- Слава Великой России! – громом послышалось со стороны юнкеров позади.
Войцеховский обернулся и поглядел в лицо Ларской. В глазах её стояли слезы, то ли от ветра и холода, то ли настоящие, живые.
- Слава Великой России! – кивнул ей в ответ генерал, взявшись за рукоять шашки – СЛАВА РОССИИ, БРАТЦЫ! – прокричал Сергей Николаевич с лязгом выдергивая блистающее лезвие из ножен.
- ЗА ОТЕЧЕСТВО! – раскручивая шашку над головой, Ларская рванулась вперед, перепахивая сугробы грудью Зенита.
С громогласными криками, следом за офицерами ринулись и остатки армии белогвардейцев.
- УРРРРААААА!!! УРРРРРАААА!!! – загремел хор простуженных голосов над просторами вечной тайги.
- Вот психические… – глядя на их атаку попятился красный комбриг и замахал рукой своим – В две шеренги становись! Кинжальным огнем! С колена и стоя - ПЛИ! По царским сволочам - ПЛИ!
Встречая грудью струи порохового дыма и пули, конные офицеры ворвались в комиссарские ряды.
Танец безудержных белых валькирий закружился в вихре стали, крови и стрельбы.
- За погибшие души! – рубанув в ярости, прокричала Инна – За Отечество!
- Стало быть так, Инна Николавна! – хватая за грудки очередного противника, отзывался бившийся рядом Никифор – Стало быть так!
Выстрел грохнул совсем рядом, и запыхавшийся в схватке Никифор уже на развороте увидел черную гриву Зенита.
Конь с громким ржанием повалился в глубокий, изрытый ногами и выстрелами снег.
Рядом с мордой боевого скакуна упала отороченная мехом рукавичка…
***
1946-й год.
Страница оказалась последней, оборот был пустым. Виталий закрыл папку и со вздохом посмотрел на очертания Ленинграда впереди.
- Андрюх? – после долгого молчания, окликнул Акимова майор.
- Да, Виталий Сергеевич? Чего? – продолжая рулить, Андрей посмотрел в ответ через зеркало заднего вида.
- В отчете пишем так… - продолжил Шилов, призадумавшись – Реликвия передана в руки сотрудников ленинградского отдела.
- Под расписку?
- Нет – коротко ответил Виталий – Вали всё на меня.
- Понял – кивнул Андрей, и майор усмехнулся.
- Акимыч, ты хоть спрашивай иногда, почему так, да зачем!
- Незачем – пожал плечами Андрей, глядя на дорогу – Раз вы сказали, значит так надо. Я не привык приказы обсуждать.
- А если я тебе скажу, к примеру, меня застрелить? – облокотился на спинку переднего сиденья Шилов и заглянул в лицо помощника – Сделаешь без вопросов? – снова усмехнулся майор.
Андрей остановил машину, нахмурился и ответил, глядя куда-то вдаль.
- Меня мамка однажды спросила – проговорил он – А если все с крыши прыгнут, ты тоже прыгнешь?
- А ты чего? – не дождавшись продолжения переспросил Шилов.
- А ничего – пожал плечами Андрей – Так и сказал ей, что если для Родины потребуется, то прыгну.
Помолчав, майор кивнул в ответ, и отвернулся в окно.
Акимов вновь вырулил на дорогу к Ленинграду…
***
Искомых Давыдовых Григориев Степановичей в городе проживало четверо.
По трем адресам обнаружились пустые после войны квартиры. На четвертом адресе нашелся жилой дом вполне приличного вида. В окнах горел свет, слышались шаги соседей, тихий треск поющей пластинки.
- Пятнадцатая квартира. Так, так… – поднимаясь по лестнице, прищурился майор, глядя на двери вокруг. Отыскав нужную, Виталий обернулся к Андрею – Тут подожди, я ненадолго.
- Есть – отозвался Акимов и устало облокотился на перила подъезда.
Войдя в коридор очередной коммуналки, майор остановил женщину в косынке и с ребенком на руках.
- Здравия желаю! Давыдов где проживает, не подскажете гражданочка?
- Здравия. Вон, там! – кивнула она, на потертую, некрашеную дверь – А вы чего от него хотели-то, товарищ комиссар? – тут же спросила женщина, попутно убаюкивая младенца.
- Поговорить – спокойно ответил Шилов – А что?
- Опоздали вы немного – вздохнула она – Захворал Григорий, уж второй месяц молча лежит. Слава Богу, что дочь его приехала, ухаживает.
Внутри конечно оборвалось, но Виталий вида не подал и постучал в указанную дверь. Ответов на вопросы не будет, но хоть поглядеть, может какая деталь на глаза попадется.
Дверь сама отворилась на стук, отползая внутрь с тихим скрипом.
Шилов шагнул внутрь, в полумрак. Комната была разделена шторкой, и майор, отодвинув край ткани заглянул за неё.
На железной койке, с парой подушек под головой, лежал крепкий старик, лет около восьмидесяти. Видно было, что слег он совсем недавно, выглядел хорошо, скорее всего поправится и встанет.
Рядом с ним, на табурете сидела женщина лет пятидесяти. В черной кофточке и широкой юбке до пола. В руках она держала книгу и читала её при свече.
- Добрый вечер – тихо окликнул Виталий.
Женщина молча подняла голову и взгляд на него.
Волосы её были собраны в аккуратный, пышный круг на голове, и венчались длинной заколкой в пучке. Сняв с лица очки, она отложила их и книгу в сторону.
- Чем обязаны? – вместо приветствия спросила та.
- Хотелось повидать Григория Степановича.
- Он захворал – тут же, холодно ответила женщина – Не разговаривает.
- Я понял – отозвался майор – Тогда у меня к вам вопрос... – Виталий не стал подходить ближе, чувствуя, что ему тут не рады – Подскажите, Петр Лыков кем ему приходится? Сын, я правильно понял?
На этом вопросе, женщина медленно опустила взгляд в пол.
- Что с Петром? – едва слышно спросила она.
- Его больше нет – вздохнул Виталий.
- Как он погиб? – очень сдержано переспросила женщина, хотя голос её дрожал.
- В бою – сухо ответил Виталий, покивал головой собираясь уйти.
Та промолчала в ответ.
Майор остановился уже у порога.
- Инна Николаевна? – тихо окликнул он.
Ларская вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
- Да? – выгнула бровь она, не вставая с места.
Задумчиво постояв с минуту, Шилов сунул руку в карман своего кителя и зажав перстень в кулак вытащил его наружу.
- Что говорит врач, насчет Никифора? – тихо спросил Виталий обернувшись и кивнув на старика.
Инна ответила не сразу.
Ларская приосанилась и сложила руки на коленях. Смерила Никифора, лежавшего на кровати, взглядом, потом наконец выдохнула.
- Придет в себя, если будет принимать микстуры.
- Вы для этого перстень продать пытались? – уперся рукой в стену Шилов.
- Да – без лишних эмоций ответила Инна.
Разжав кулак, Виталий поглядел на драгоценность в тусклой пляске свечи и с тихим стуком опустил перстень на тумбочку.
- Это ваше – майор подтолкнул кольцо пальцем вперед – Возьмите.
Ларская долго и молча глядела на блеск перстня. Шилов уже вновь собрался уйти, когда она вдруг спросила вслед.
- Кто вы… - он указала на свой воротник намекая на лычки – По званию. Я не разбираюсь в нынешних нашивках.
- Майор НКВД – ответил Виталий стоя на пороге комнаты.
- Парадокс – произнесла Ларская и уголки её глаз тронула усмешка. Еще помолчав добавила – У красного комиссара оказалось больше чести, чем у того из нас, кто откопал ящики в Сибири и украл их.
Шилов тяжело и с пониманием вздохнул.
- Только один вопрос у меня – Виталий поправил фуражку на голове за козырек – Что внутри перстня?
- Запасной бриллиант – тихо и с гордостью ответила Ларская – Традиция французских мастеров.
Майор кивнул и одернул китель.
- Прощайте, Инна Николаевна – Виталий козырнул, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.
- Храни вас Бог – в полной тишине произнесла Ларская, дав волю скупым, невидимым для всего мира слезам…
***
- Ну что там? – уже на выходе из подъезда спросил Андрей – Нашелся этот Давыдов?
- Нет – отозвался Шилов усаживаясь в машину – Никого Давыдова нет на адресе. Там живут другие люди.
- Какие другие? – слегка нахмурился Акимов.
- Совсем другие Андрюха – вздохнул Виталий.
Хмыкнув и пожав плечами, Акимов вывернул руль вправо, и утопил педаль в пол...
Спасибо за прочтение!
Добровольно поддержать автора и творчество можно по реквизитам снизу.
Реквизиты: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Не стесняйтесь прислать и 10 и 50р, буду признателен.
Спасибо всем неравнодушным!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге