Логово менква

Глава 1. Ограбление у Волчьей Ямы

Андрей перетащил на настил причала последний ящик, сел на него и огляделся. У кромки воды покачивались на мелкой волне несколько пустых бочек. Рядом, на вбитом в берег столбе, висел колокол — его язык был привязан куском сыромятной кожи. Слева, на склоне, теснились штабеля свежераспиленных досок и брёвен, уложенных в клеть. Оттуда тянуло смолистым духом сосны и опилками. Рядом стояла покосившаяся будка с надписью «Груз. пункт». На крыше будки гнездились воробьи, а дверь была подперта чурбаком.

Несмотря на то, что дело близилось к полудню, над рекой висел сырой, тяжёлый туман, размывая очертания противоположного берега. В нём глухо доносился плеск рыбы и одинокий крик чайки. Вторая ассистентка профессора Оксана тоже сидела на ящике, флегматично уставившись в одну точку. Профессор тёр стёкла очков, надевал их, снова снимал, наконец удивлённо произнёс:

— Почему нас никто не встречает? — Может, я сбегаю, поищу? — тут же предложил Андрей. — Не нужно. Как говорили наши предки: «Festina lente» — торопись медленно. Вон уже кто-то едет…

И профессор приветственно замахал рукой — подвода, запряжённая тавдинской лошадью, показалась из-за поворота.

Невысокий смуглый, сухонький мужичок бойко спрыгнул с телеги и бросился помогать грузить ящики экспедиции: — Сейчас все на усадьбе заповедника. У нас тут ЧП: кассира заповедника ограбили. — Неужто Наташу Наумову? — Её. — Кто ж посмел? — Ой, лучше не спрашивайте. Сейчас доедем — всякого наслушаетесь! — он дёрнул вожжи.

Улица была односторонней: слева — довольно крутой берег реки Атолнея, осыпающийся местами глиной и лодками-обласами, лежащими кверху дном; справа — ряд почти чёрных после дождя изб с маленькими окошками, зашторенными ситцевыми занавесками. А дальше местность шла в гору и где-то за лесом, в тумане, мрачной громадой виднелась гора Нёр-Исхор.

Когда телега поравнялась с местным клубом, Андрей заметил на деревянном крыльце стройную, черноволосую девушку с четырьмя пионерками. Невысокая, собранные в косу волосы, платье, туфельки, большие карие глаза…

Так бывает: ничего особенного, а сердце вдруг заволнуется, заколотится. Когда телега проехала, Андрей ещё раз оглянулся. Заметив это, возчик пояснил, хотя его никто не спрашивал: — Настя. Учительница наша. Сейчас каникулы, самодеятельностью с ребятишками занимается…

Усадьба заповедника «Хащталма» располагалась за ручьём, на взгорке: несколько таких же невесёлых деревянных домов, как и дома жителей, только побольше размером. Небо над усадьбой хмурилось, а меж домами суетились люди. Как раз когда телега остановилась возле конторы заповедника, сюда верхом подъехали два милиционера: один — молодой, худой и быстрый, другой — дородный, степенный и постарше…

— Здешний участковый Юрий Павлович Халь, — показав на полного, пояснил возчик Андрею. — Умный мужик. Если бы дело касалось людей, то он вмиг во всём разобрался. — А кого дело касается? — не понял Андрей. — Кто же его знает, — возчик не захотел говорить дальше, соскочил с телеги и пошёл в контору. Андрей последовал за ним.

Посреди комнаты, у стола, окружённая людьми, сидела заплаканная блондинка. Как она выглядела? Как актриса с «Мосфильма», как… В общем, странно было видеть такую яркую красавицу сидящей заплаканной на фоне чёрного железа печки-голландки.

Участковый молча подошёл, сел рядом с блондинкой, вытащил из планшета блокнот и карандаш, вздохнул и спросил: — Так ты, Наталья, видела грабителя? Блондинка перестала хныкать и вытирать платочком глаза: — Конечно, видела! — Ты знаешь этого человека? Блондинка на секунду замерла, будто чтоб набрать воздуха, и вдруг, запрокинув голову, закричала: — Я ж говорила! Говорила! Не человек это был, не человек! У неё начиналась истерика. Подбежали две женщины: — Юрий Павлович, вы ж видите, какая она. Может, пусть отдохнёт, а? — Конечно, конечно! — быстро согласился участковый и вышел на улицу, закурил и тут заметил Андрея. — Вы, вероятно, из научной экспедиции, с профессором? — Да, здравствуйте. Андрей протянул руку, а участковый её пожал: — А когда приехали? Андрею показалось, что участковый спрашивает не просто так. — Полчаса назад. — Конечно, — быстро согласился участковый. — Как раз разгрузился газоход «Рупата». И как телега от пристани к заповеднику едет, я видел. Вы не подумайте: здесь тихо, спокойно — люди даже двери никогда в домах не запирают. А тут вот такое. — Кирилл! — крикнул он своему помощнику, забираясь в седло. — Поедем к тропе, осмотрим место.

Андрей поглядел вслед уехавшим милиционерам: в тёплом воздухе висел сырой, тяжёлый туман. Он лип к лицу, оседал на деревьях, на траве, на одежде. Вдруг со стороны деревни раздался громкий и неприятный звук.

— У Натальи во дворе Полкан воет! — громко сказал кто-то из местных.

Между тем все понемногу начали возвращаться к своим повседневным делам. Отряд научной экспедиции занял крайнюю к лесу избу, которую использовал каждое лето. Сами экспедиционеры называли её часто просто «Резиденцией», иногда — «Резиденцией Бобылёва», по фамилии профессора Эраста Венедиктовича Бобылёва. Название «прилипло» и передавалось от студента к студенту, от аспиранта к аспиранту…

Сначала Андрей затащил ящики с провиантом и вещами в сени, потом взялся устраиваться в избе. Ассистентке Оксане, как барышне, выделили место за перегородкой, а Андрей и Эраст Венедиктович устроились на пружинных кроватях в «большой» комнате.

Пока возились с обустройством в «Резиденции», время ушло далеко за полдень. Туман ушёл, но небо, кажется, потемнело ещё больше и низко повисло над усадьбой заповедника. Бобылёв вышел на крыльцо, осуждающе посмотрел на небосклон и позвал Андрея с Оксаной:

— Почтенные коллеги, природа дремлет — настало время подкрепить силы земными яствами!

Столовая заповедника «Хащталма» располагалась в простой деревянной избе, рубленной из толстых брёвен — видно, что строили на совесть ещё до войны: широкие венцы, массивные косяки, надёжная двускатная крыша с трубой.

На кухне в углу стояла чугунная печь, над плитой висели ряды эмалированных кастрюль и сковородок. В центре обеденного зала располагался длинный сосновый стол. По бокам — широкие лавки, тоже сосновые. На стене над окнами биологи-остряки когда-то повесили транспарант со словами: «Полноценное питание — фундамент научных открытий!» Транспарант уже немного выцвел, но елось под ним особенно хорошо.

Вместе с учёными обедали лесники — молодые крепкие парни. Когда биологи вошли в столовую, один из них, рыжеволосый, по имени Виталик, рассказывал:

— Выехали мы с Южного Поста в хорошую погоду, всю дорогу разговаривали. Ну, вы знаете: Наташа у нас королева, до каждого не снизойдёт, а тут разговорились, так попросту… — Да ладно, наверное, опять клинья подбивал, — вставил один из слушателей. — А что, не имею права? Я холостой, она — незамужняя. Скажи, что зависть берёт! — Ладно, не заводись, рассказывай дальше. — На обед останавливались у ручья Овыл-Сос. Там у тропы сухая возвышенность, раскидистая сосна, полянка, ну, вы знаете… В общем, пообедали и поехали дальше. А когда тропа повернула к Волчьей Яме, навалился откуда-то туман. А Наталья как раз вспомнила, что забыла папку с документами у ручья, где обедали: она, пока ела, руки запачкала, достала из папки промокашку и вытерла — и так оставила. Пришлось мне за папкой назад ехать. Понимаю, что не по инструкции, но что делать? Вот что бы вы сделали? — Ты не оправдывайся, ты говори дальше. — Вернулся я с папкой и не нашёл её в тумане. Стал кричать — отозвалась. Подбежал, а она растрёпанная, глаза безумные, и, знаете, лицо будто постарело лет на десять. «Он, — говорит, — деньги унёс». Я спрашиваю: «Кто он?» — ничего связно сказать не может. Я карабин взял, вправо-влево по тропе — никого. В лес, почти до самой Волчьей Ямы добежал — никого. Хотя чего там увидишь — туман такой, что на вытянутую руку ничего не разберёшь… — И сколько там денег было? — Я тех денег не видел, она их из сумки не доставала, но когда только выезжали, сказала, что на семь автомобилей «Побед» денег везём! Один из лесников присвистнул: — Это что, получается, больше ста тысяч рублей? — Ну, и весь остаток дороги, пока мы ехали, она оглядывалась и тот бред несла, что вы слышали: мол, вышло это существо из тумана и будто из тумана самого состояло. Дескать, рассмотрела она только его глаза — жуткие, нечеловеческие, — и будто в голове прозвучало: «За деньгами в Волчью Яму придёшь!» — А ты не видел крови? Не было? Может, она упала, головой стукнулась и сумку с деньгами выронила? — Я тоже сначала подумал, что с ней что-то не то… Искал, конечно, но такой туман сильный. Я час назад нашего участкового Юрия Павловича видел. Они там с Кириллом всё вокруг тропинки исползали — сумки нет.

Когда биологи с обеда пошли обратно в «Резиденцию», Андрей у Бобылёва спросил, что это за Волчья Яма такая, о которой тут все говорят. Профессор поправил очки и коротко пояснил: — Волчья Яма — типичный карстовый провал, характерный для Урала. Карстовые провалы образуются из-за растворения водой горных пород — известняков, гипсов, доломитов. Под землёй формируются пустоты, своды которых со временем обрушиваются. На Урале таких мест немало: Кунгурская система пещер, Осинское озеро-провал, а также ряд ям и воронок в бассейнах рек Чусовой и Сылвы. Волчья Яма — один из крупных местных провалов с подземными ходами и колодцами. Глубина метров тридцать, склоны осыпаются, потому место опасно, особенно в тумане, когда не видно края.

Остаток дня биологи разбирали вещи, готовились к завтрашнему выходу в поле. Вечером попили чай. Готовясь ко сну, Андрей вышел во двор и осмотрелся: хмурый день превратился в такой же ненастный вечер. Рядом с конторой заповедника громко разговаривали два лесника. Сверху от «Резиденции» было видно всю деревню Мойтын-Павыл — она вытянулась по берегу Атолнеи двумя строчками изб. Кое-где в окнах горел свет. А в том направлении, где, по рассказам, должна находиться Волчья Яма, сумерки сгущались особенно быстро. Андрей повернулся, чтобы зайти в избу, и в тот же миг услышал странный звук, похожий на тяжёлый вздох. Будто вся природа вздохнула. Андрей оглянулся, но в мире ничего не переменилось: у конторы курили лесники, в деревенских избах горел свет…