
Эхо одной фотографии
Поручик Лазарев, уроженец тихих волынских мест, вошел в полутемное помещение фотосалона с резким порывом осеннего ветра. Его гимнастерка сидела безупречно, пуговица к пуговице, но на молодом, еще по-детски чистом лице застыла тень глубокой, сосредоточенной тревоги.
Весенняя Волынь и Подолье напоминали гигантский растревоженный муравейник, где вместо людей хозяйничали вооруженные патрули, реквизиционные отряды и разномастные банды.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Глава 1. Окопный портрет (1915 год)Подглава 1.1. Прощальный свет сквозь стекло объективаОктябрь 1915 года выдался на редкость суровым и ветреным. Проскуров жил в тревожном, звенящем предчувствии неизбежности: по мостовым Александровской улицы непрерывно грохотали обозы с провиантом, а уездные комитеты и призывные пункты были запружены новобранцами в новеньких, еще не успевших пропитаться окопной сыростью суконных мундирах. В воздухе висел тяжелый запах конского пота, махорки и сургуча. Именно в эти дни в знаменитое ателье Залмана Шамиса, устроенное в самом центре города, постучался молодой человек, чья осанка выдавала в нем недавнего студента университета, надевшего офицерские погоны армейской пехоты.Поручик Лазарев, уроженец тихих волынских мест, вошел в полутемное помещение фотосалона с резким порывом осеннего ветра. Его гимнастерка сидела безупречно, пуговица к пуговице, но на…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0