Блеск привлекает тьму

Глава 1

БЛЕСК ПРИВЛЕКАЕТ ТЬМУ

Тело Алексея лежало в неестественной позе, как застывший фотомиг запечатлённого движения. Казалось что вот-вот и он встанет из этого неудобного положения, отряхнётся, улыбнётся и отшутиться о столь неловком своём падении.

Но он продолжал лежать. Кровавая лужа, вытекшая из-под его тела, уже на начала запекаться по краям. А начищенная бляха на ремне с корявой и неровной дыркой отливала злотом и отбрасывала солнечных зайчиков прямо в глаза майору Осипову.

Всё случилось несколько минут назад. Прямо здесь, на пороге самодельной землянки, скрытой от посторонних глаз на опушке леса и служившей их подразделению штабом. Хотя все знали где она расположена, с первого взгляда догадаться о её месторасположении было нельзя.

«Как выйдешь с деревни-то, увидишь развилку. Так тебе налево, милок, к мостику. А как мосток-то перейдёшь сразу направо поворачивай. Там увидишь несколько пригорков. Обойди кругом. Вот которой-то из них и есть штаб. Который – на память не скажу. Да ты сразу найдёшь». Так описывал дорогу к их штабу один из местных, почтальон преклонных лет со странным прозвищем Йося. Он был русским, но жил здесь в Литве, чем сильно облегчил многие задачи советским бойцам. С большинством солдат он разговаривал таким вот говорком. Но с командирами общался иначе.

Алексей Птичкин, гвардии младший лейтенант, двадцати лет с гаком от роду, зашёл в штаб к майору утром в назначенный срок, чтобы отчитаться и попросить увольнительную на пару часов в соседнее село с двумя рядовыми. Он ради такого даже бляху на ремне начистил до блеска, старательнее, чем обычно привел форму в порядок. Как-никак, там будут и молотые девушки. И незнание литовского языка его совсем не смущало. Майор не возражал. Тем более, лето выдалось жарким, и не только в плане погоды. Их 3-й Белорусский и соседний 1-й Прибалтийский хлебнули лиха в это лето сполна. Сейчас, осенью 1944-го ситуацию до сих пор нельзя было назвать стабильной, но всё же дела обстояли гораздо лучше чем в июне. Тем более Птичкин отличился в последнем бою у деревни Пошалтунья. Его взвод, после атаки, захватил трёх пленных и один ручной немецкий пулемёт. Да ещё и когда командир роты Седов выбыл, то Алексей повёл роту в атаку вместо него. На имя Птичкина, и ещё нескольких офицеров, но уже посмертно, был оформлен приказ о награждении их орденом Великой Отечественной 1 степени. Но орден придёт ещё не скоро. А отпустить на пару часов в увольнительную майор мог прямо сейчас. Так он и поступил.

После того как майор сказал «Вольно», Птичкин развернулся и вышел за дверь землянки. Раздался выстрел и шум падения. «Снайпер!» - крикнул кто-то снаружи. Послышались звуки падения на землю сазу нескольких тел – это бойцы залегли в укрытия. Через какое-то время майор вышел наружу. У порога землянки лежал Алексей. Мёртвый. Больше жертв не было. «Теперь придётся и на него оформлять приказ посмертно», – про себя подумал майор.

***

Майор сразу заподозрил что-то неладное, ведь если бы это был вражеский снайпер, то почему он не убил ещё кого-нибудь у штаба. А народу здесь хватало. К своему стыду Осипов должен был признать, что распоясал свои бойцов, получив несколько дней передышки между боями и перебросками. Он считал это некой компенсацией за летние 15-ти часовые бои без передышки на линии обороны от города Шяуляй до Расейняя.

- Откуда стреляли? - Спросил Осипов первого пробегавшего мимо бойца.

- Не могу знать, товарищ майор.

Через мгновение майору доложили, что стреляли со стороны леса, разведка уже выдвинулась. Если снайпер один, есть возможность взять его. Но майор в это не верил. Немцы были отброшены на значительное расстояние. А если бы и послали снайпера, то явно на цель побольше и поважнее, чем командир стрелкового взвода Алексей Птичкин.

Звук гремящей телеги послышался со стороны моста и прервал размышления Осипова.

- Ещё местных нам здесь не хватало, – сурово буркнул себе под нос Осипов и двинулся на встречу приближающимся звукам.

- Рядовой, – Осипов взял за рукав гимнастерки молоденького парнишку, и, заглядывая ему прямо в глаза, строго сказал - Оставайся рядом с телом. Никого не подпускать. Ничего не трогать. Исполнять.

- Есть! – ответит тот, старясь не смотреть в светло-голубые, почти белые глаза майора.

***

На телеге к штабу подъезжал почтальон Йося. И хотя он не был евреем, был русским, и звали его по жизни и по паспорту вовсе Евгением Ивановым, из-за этого прозвища он натерпелся многого. Даже жил некоторое время в охраняемым литовцами гетто в Эржвилкасе. Но ему как-то удалось выжить. Его не водили вместе со всеми на унизительные и тяжелые работы. Возможно, из-за болезни или странного внешнего вида его отпустили. В городе он задерживаться не стал, и быстро уехал. Слонялся по деревням и хуторам, пока не осел в районе города Расейняй.

Вид у него и правда был прилюбопытнейший. Еще в детстве он перенёс заболевание горла и ротовой полости. После чего в моменты волнения или опьянения он начинал сильно картавить. Худощавое телосложение, несмотря на маленький рост, бросалось в глаза из-за его неестественно длинной шеи. Однажды из-за происшествия в гетто, о котором Евгений Ефимович никому и никогда не рассказывал, на его шее образовались синяки. Проблема была в том, что со временем они не прошли, а только потемнели. Он прикрывал их то высоким воротником, то шарфом. Даже летом. Но они все равно были видны. Из-за этого его стали звать маленьким жирафом, а из-за картавости - Йосей. Так он и жил - несуразный худенький русский мужичок в Литве с еврейским прозвищем «маленький жираф Йося».

- Евгений Ефимович, здравствуйте. Зря вы приехали. У нас тут ЧП, - майор Осипов преградил собой путь почтовой телеге.

- А я почту привёз и ещё кой чего раздобыл для ребят и для вас, - и он мотнул головой на нечто прикрытое рогожей на телеге.

- Тогда прошу вас встать между вот этими пригорками и стараться не высовываться, пока мы не разберемся, что случилось.

- А что случилось?

- Убит боец, снайпером, прямо на пороге штаба.

- Один?

- Да один.

- Разрешите мне взглянуть, или вы его уже в санбат унесли?

- Еще нет. А зачем это вам?

- Я в молодости помощником следователя был. Может мой опыт пригодится. Думается мне, что это не вражеских рук дело.

- Вы только не распространяйтесь об этом, чтобы дух бойцов не сломить. Ещё предателя нам внутри не хватало.

Йося кряхтя спрыгнул на землю, отвёл лошадёнку с телегой в указанное майором место и зашаркал к месту преступления.

Он смотрел то на тело, то в небо, потом по сторонам.

Полдень ещё не миновал, солнце стояло высоко, небо было чистым с раннего утра. Как и несколько последних дней.

- Почему именно он? – спросил сам себя Йося. - И почему именно сейчас?

- У вас в ближайшее время что-то намечалось? – этот вопрос Евгений Ефимович задал уже майору.

- Разведданные собираете?

- Ох, нет что вы, что вы, - вдруг спохватился Евгений Ефимович, быстро покраснев и начав картавить от волнения. – На минуту забыл, что в военное вгемя живём. - В памяти мелькнули болезненные воспоминания о гетто. Но он постарался их отбросить, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте.

- Не горячитесь. В этом нет тайны. Сегодня вечером нас перебрасывают в другую точку. Я дал нескольким бойцам увольнительную на пару часов, чтобы они могли сходить в посёлок.

- Да. Там их ждут. На веранду аккордеон уже вынесли под навес. Девицы уже с утра кругами ходят, – он усмехнулся абсурдности обстоятельств: война, опасность, а у молодых одно на уме – шуточки, заигрывания, песни и танцы.

- А тело не двигали?

- Нет.

- Он лежит в какой-то скрюченной позе…

Размышления почтальона прервал тихий шепот ужаса.

- Это Птичкин?

Майор с Йосей повернулись на голос.

Перед ними стоял рядовой Витя Вольнов, в маскировочном халате, с винтовкой и тремя зайцами на поясе.

- Да. Где вы были рядовой?

- По просьбе повара ходил за дичью, - и он указал на зайцев.

- А где вы охотились? – тихонько встрял в разговор почтальон.

Виктор перевел взгляд на майора.

- Отвечайте рядовой, - снисходительно и мягко сказал командир, сопровождая фразу жестом ладони, приглашающей продолжить диалог с Йосей.

- За мостом есть болотце в лесу. А за ним я видел несколько заячьих следов, они кору подъели кое-где. Вот там и был.

- Но ваша обувь сухая?

- А почему она должна быть мокрой?

- А как же болото?

- Если знать куда ступать, то и ноги мочить не обязательно, - ответил Витя.

- Квага! - Вдруг крикнул майор. Откуда ни возьмись появился солдат, высокий, широкоплечий, и в то же время такой быстрый и юркий.

- Рядовой Квага, возьмите под конвой рядового Вольнова. Сопроводите его в штаб и оставайтесь возле него до моего возвращения. И попросите кого-нибудь отнести его добычу на кухню.

- Есть, товарищ майор.

- Рядовой Вольнов, сдайте оружие.

- Что? Вы думаете это я? Но это не я, товарищ майор, я зайцев принёс. Это не я!

- Уведите.

- Вы думаете это он? – осторожно спросил Евгений Ефимович

- Да. У них давно были разногласия с Птичкиным. Знаете, они как два кота, постоянно старались друг друга поддеть то шуточками, то издёвками разными. До рукоприкладства не доходило. Во всяком случае мне не докладывали. Но отношения у них были натянутыми.

- Вам конечно виднее, но позвольте мне заметить…

Йосю опять прервали. На этот раз это был не шепот, а крик.

- Это что? Лёша?! Лёша?! Леха, вставай! Да как же так? Кто? Когда?

Майору пришлось встать на пути рядового Никонова, чтобы тот не подошёл к телу сослуживца.

- Да. Это он.

- Как? – Яша Никонов поднял расширенные глаза на Командира. Его зрачки были на столько велики, что казалось что даже белки были одного цвета – черного.

- Снайпер.

- Что же я дома скажу? Как в глаза его матери посмотрю?

- Рядовой, возьмите себя в руки. Приведите себя в порядок. Что у вас за вид? Сапоги все мокрые и в песке, где подсумок? Где винтовка? Марш в казарму, и чтобы через 15 минут в полной готовности стояли у двери штаба.

- Есть, товарищ майор. - И Яша Никонов ушёл прочь от командира с почтальоном. А они оба смотрели ему в след, пока он не скрылся за ближайшим пригорком.

- Это его брат?

- Нет. Земляк. С одной древни, с Урала.

- Понятно, - резко вздохнул Йося и многозначительно выдохнул.

- У вас ещё есть вопросы или тело можно унести?

- Конечно, конечно. Разрешите я сначала раздам почту, а потом приду к вам в штаб, чтобы поделиться некоторыми своим соображениями.

- Конечно. Жду вас через 30 минут.

***

Йося шаркающей походкой вернулся к своей телеге, вокруг которой уже собрались в нетерпении бойцы - каждый ждал письма из дома. Иванов раздал всю почту, которую привез с собой, включая советские газеты и листовки, добытые им в окрестных посёлках. Потом собрал письма, здесь были и треугольники, и секретки, и даже несколько обычных конвертов. Все их он сложил в большой мешок, который позже повезёт на военно-почтовую станцию. Там он с помощницей их рассортирует по направлениям, расставит печати, упакует в другие мешки и передаст Николке, который отвезёт их на станцию к грузовому вагону.

Несмотря на обилие почты, Евгений Ефимович управился быстро. И отправился к штабу-землянке.

Тело Алексея уже унесли, а место где растеклась запёкшаяся кровь, засыпали влажным речным песком. У входя стоял часовой, изредка поглядывая искоса на деревянную дверь штаба, где был слышен голос причитающего рядового.

- Это не я! Товарищ майор. Я же говорю. Это не я! – только это и другие подобные выкрики были слышны снаружи.

Внутри же происходил напряжённый диалог.

В углу у входа сидел на посту неестественно большой Василий Квага. Посреди землянки стоял, уже без маскировочного халата, Витя Вольнов. А напротив него у стола стоял командир.

- Вы всегда конфликтовали с Птичкиным.

- Да. Я это признаю. Но я его не убивал. Я зайцев караулил. У болота.

- Зайцев три. А патронов у тебя использовано больше.

- Так я промазал несколько раз. Товарищ командир. То… правда не я. Не трогал я Алексея.

- Когда ты видел его в последний раз?

- Вечером, перед отбоем. Он заставил меня под лежанкой проползти. Говорил, что это выгладит мою форму. Я злился. Но я его не убивал. Да и за что? Мы с ним цапались. Но сегодня же мы выдвигаемся. Нас разделят. И вряд ли бы мы после распределения ещё когда-нибудь встретились. Зачем мне его убивать? Товарищ майор, это не я. Честное слово, не я.

- Если не найдутся свидетели или доказательства, ты пойдешь под трибунал.

- Не надо трибунала. Это не я. Скажите, чем я могу это доказать и я вам докажу.

Снаружи постучали.

- Войдите! – крикнул Осипов.

- Товарищ майор. К вам рядовой Никонов и почтальон, – сказала голова красноармейца, просунувшаяся в проём.

- Такс… ладно. Пусть оба заходят.

Первым вошел Йося. Поздоровался по привычке со всеми и сел справа от дверей на место, указанное ему майором непринужденным жестом.

Следом за ним вошел Яша. Глаза его были красными. Волосы по кромке роста мокрыми. Он явно плакал и умывался, пытаясь скрыть следы слёз.

- Рядовой Никонов. Вам знаком этот человек? - И майор указал рукой на Витю.

- Да это Витя Вольнов.

- А точнее?

- Ну… это рядовой Вольнов Виктор Деевич. Родом вроде бы из Томска. Год рождения не знаю. Хороший снайпер.

- Вам известно, в каких отношениях он был с Алексеем Птичкиным?

- Об этом вся рота знает. Они не ладили. Возможно даже ненавидели друг друга.

- Вам известна причина этой неприязни?

- Нет, товарищ майор, – и тут, изобразив на лице осенившую его догадку, Яша двинулся в сторону Вольнова. - Так значит это ты?! Ах, ты, гнида поскудная! - И он бросился на Виктора и схватил его за ворот гимнастёрки.

- Немедленно прекратить! – рявкнул Осипов. А Квага уже держал их обоих за шиворот, разводя в стороны и неуклюже пригибая голову, чтоб не удариться о низкий потолок.

- Еще одна подобная выходка, и, Никонов, вы тоже попадёте под трибунал за неподчинение приказу.

- Прошу прощения, товарищ майор. Но это он предатель!. Это он убил старшего по званию. А ведь Лёша так радовался предстоящей увольнительной и дальнейшей переброске. Он рвался в бой. Всегда так было. С детства. Он всегда был в первых рядах. Он всегда при параде. Всегда за этим следил. И где бы ни был, всегда привлекал к себе внимание. Особенно девушек. А вчера так был расстроен, что не успеет форму в порядок привести перед переброской. А потом отбой. И я его больше не видел до сегодняшнего утра… - он запнулся, - у порога штаба. - Яша нервно сглотнул.

- Яша, это не я. Честное слово. Не я это. Кем хочешь, клянусь. Не я это.

- Молчи, поскуда. Фашист проклятый. Он так радовался увольнительной. Бляху вон как начистил, гимнастерку вышаркал, вещь мешок собрал заранее. А ты, гнида, убил его!

- Не я это, Яша, честно, не я.

Майор внимательно слушал, переводя взгляд с одного на другого, но сам не произнёс ни слова.

Возникла некоторая пауза.

***

- Кхе–кхе, - все обернулись на позабытого почтальона.

- Товарищ майор, разрешит мне вмешаться.

- Ну, попробуйте.

- Виктор. Скажите, пожалуйста, как так получилось, что ваши сапоги были чистыми и сухими, хотя по вашим словам вы ходили по болоту?

- Так ведь гуталина дефицит. Кто мне перед отправкой даст хоть мазнуть разок. Надо беречь обувь. А болотная муть плохо отмывается с кирзы. Её простым полосканием не стереть. Да и в мокрых топать – себе дороже. Мозоли потом с кулак будут. Я ступал осторожно. По кочкам, как батя учил.

- Откуда вы родом?

- С Томска. Точнее я там родился, но жили мы в деревне.

- Когда вы были призваны в армию?

- В 43-м. Я хотел с батей, в 41-м, но меня домой отправили. А в 43-м взяли.

- Когда вы познакомились с Птичкиным?

Вольнов сконфузился.

- После Сталинграда.

- Не расскажете нам обстоятельства вашего знакомства.

- Это отношения к делу не имеет.

- И всё же…

- Я ухаживал за медсестрой из санбата. А она смотрела только на Птичкина. Вот мы и не поладили. И медсестры той уж след простыл. А раздоры наши остались.

- Понятно. Спасибо. А вчера вы видели Птичкина?

- Да. Перед отбоем.

- Он был, как говорится, при параде? Бляшка ремня была начищена?

- Не знаю. Я старался не смотреть на него. Думаю, что нет, так как сапоги его были в пыли. Он себе такое редко позволял. Значит, ещё не приводил себя в порядок.

- А после этого вы его видели?

- Нет. Я ушёл спать в другой угол палатки, а встал ещё до рассвета по просьбе повара и пошёл на охоту.

- Понятно. Спасибо.- Йося, оставаясь стоять перед Виктором, повернул голову к майору, отчего и в самом деле стал похож на жирафа.

Все присутствующие следили за плавными движениями почтальона, заворожённые гипнотическим действием его голоса.

- Разрешите мне еще пару вопросов задать?

- Разрешаю.

- Яша. - Обратился он Никонову. - Откуда вы родом?

- С Урала. Есть такая деревенька, Крайчикова в Челябинской области. Теперь это уже Свердловская.

- Откуда вы знали Птичкина?

- Мы служили вместе.

- А до службы?

- Мы росли в одной деревне. Потом Алексей уезжал с семьей не надолго, потом опять вернулся. Тут его и застала война. Мы ушли добровольцами в 41-м, с разницей в несколько месяцев. А вновь встретились в учебке. До сегодняшнего дня были в одном подразделении. А завтра были бы уже в разных.

- Вы видели Алексея вчера?

- Да. Я уже говорил. Перед отбоем.

- Он был при параде?

- Нет. Он ещё переживал по этому поводу, так как не терпел неряшливости во внешнем виде.

Вдруг Йося посмотрел в упор на майора, хотя вопрос задавал по-прежнему Никонову.

- А где вы были сегодня утром после подъёма?

И тут майора осенило, как стукнуло - он этот вопрос Никонову даже на задавал, сосредоточившись на Витьке. А ведь Никонов тоже появился невесть откуда после выстрела, в грязной обуви и устроил истерику у штаба. Осипов оживился, привстал и с нетерпением стал ждать ответа Якова.

- Я? Ну… в казарме шатался, вещмешок собирал.

- Вы видели, как Алексей собирал вещмешок?

- Нет. Он раньше ушёл. Ведь ему к майору нужно было в назначенное время.

- Товарищ майор, когда вы назначили время товарищу Птичкину?

- Где-то под утро, часов в пять я отправил к нему одного из дежурных.

- Благодарю, товарищ майор.

- Товарищ Никонов. А позвольте спросить, если вы всё утро были в казарме, отчего же ваши сапоги, когда вы явились к штабу, были мокрыми и все в песке?

- Ну… Я к реке ходил…

В дверь вновь постучали.

- Товарищ майор, разрешите обратиться?

- Это может подождать?

- Никак нет. Это срочно.

- Что случилось?

- Ребята вернулись. Снайпера не нашли. Но следы его ведут в наш лагерь. Нашли винтовку. Опознать не возможно.

- Где нашли? – встревожено спросил майор.

- В лесу за мостом, в сторону болота. На лежанке нашли обрывки маскировочного халата.

Яша побагровел, и готов был взглядом убить Вольнова. А тот с огромными от ужаса глазами вдруг затараторил:

- Это не я. Товарищ майор, это не я. Честное слово, не я это. Не я.

- Вы свободны, - сказал майор красноармейцу, принесшему новости.

***

Витя продолжал тараторить, что это не он. Яков исходил злостью, а майор вопросительно смотрел на Йосю, который в задумчивости повернул свою длинную шею на бок.

После секундных раздумий почтальон сказал:

- Товарищ майор. Можно я продолжу?

- У нас мало времени.

- Я знаю. Я постараюсь побыстрее.

Осипов кивнул.

- Яша. Скажите мне, пожалуйста, как вы относились к Алексею?

- Мы дружили. С детства.

- Даже когда он вернулся обратно в деревню?

- Да. А какое отношение это имеет к происшествию?

- Как вы думаете, вы лучше Алексея?

Вопрос явно смутил Никонова. Такого поворота он не ожидал, да и майор пришёл в некоторое недоумение. Яков замолк, не зная, что ответить.

- Я почему спрашиваю? Простите мне мое любопытство, но мне со стороны кажется, что вы выше, стройнее, у вас красивая улыбка, - Яша непроизвольно приподнял свой подбородок. - Силой вы не обделены и умом. Подозреваю, что и поёте не плохо. Наверняка и в спектаклях участвовали.

- Да. А как вы узнали?

- Не важно. Я к тому, что Алексей, не такой уж высокий, худощавый, с едва заметным, но всё же не правильным прикусом пользовался успехом, в том числе у женщин, больше чем вы.

- Эээ... Ну да. Было такое.

- Деревня, подозреваю, ваша была не очень большой. Наверняка вы могли влюбиться в одну и ту же девчонку

- Так и было. Но это было давно.

- Потом Алексей уехал с семьёй куда-то далеко, вырвался из этого окружения. Его уже не было. А вы так и не заняли его место. И затаили на него злобу. И во всех своих бедах винили его.

- Это клевета!

- Не просто винили, а даже находили для этого оправдания и обоснования, - продолжал рассуждать маленький жираф Йося, больше даже не прислушиваясь к ответам Никонова. - Его кудри, его улыбка, его шуточки, его всегда парадный вид – всё это вызвало у вас зависть и злобу.

- Что вы несёте?!

- Вам хотелось растоптать его любой ценой. Вас останавливали только последствия. И тут грянула война.

- У вас начался старческий маразм. Вы несёте чушь! – оба переходил на всё более повышенные тона.

- Это был шанс для вас, безнаказанно избавиться от неугодного вам человека. И вы пошли за ним, по следу. Как гиена за раненой добычей. Вы прошли за ним с боями до Литвы. И всё ждали удобного момента в бою. Но его не подворачивалось. И тут вы узнаете, что завтра вы окажетесь в разных частях. И вас могут забросить в разные концы света. А мысль о том, что ваш главный враг падёт не от вашей руки, причиняла вам душевную и физическую боль. И вы решили действовать быстро.

- Вы ничего не знаете. Я дружил с Алёшей. Вы всё выдумали. Я радовался за него, когда он с упоением начищал свою бляху.

- Да, да. Не сомневаюсь, - продолжал Йося. - После отбоя вы не спали. Вы притаились поближе к Птичкину, выжидая момента. Вы хотели его задушить или устроить несчастный случай?

- Чушь!

- А он всё не ложился. Приводил в порядок вещи, чистил сапоги и бляху на ремне. Вечером вы слышали разговор повара с товарищем Вольновым. А пока караулили Птичкина, узнали о его вызове к майору. И знали, что уж к командиру он пойдет один, без компании, без сопровождения. И вы решили действовать. Вы отрезали часть маскировочного халата от халата Вольнова и спрятали в своем вещмешке. – Пожилой почтальон неожиданно замолчал.

Тут в штабе тишина стала настолько густой, что как бы обволакивала каждого присутствующего. Осипов слышал как пульсируют вены на его висках. Он ещё не знал, чем закончится монолог почтальона, только знал, что мешать ему не стоит.

Выждав некоторую паузу и откашлявшись Евгений Ефимович продолжил.

- Когда товарищ Вольнов ушёл на охоту, вы тоже вышли из казармы так, чтобы вас никто не видел. Подозреваю, что оружие без знаков отличий давно было у вас припрятано. Вы взяли его и отправились в лес. Но не в тот, куда отправился охотиться Вольнов. А в противоположную сторону. Выбрали удачную точку, где открывался обзор на штаб. Здесь хочу отдать вам должное, вы умудрились всё таки найти такую точку, учитывая сложное расположение штаба среди этих пригорков. – и он похлопал по плечу ошарашенного Якова.

- Но я продолжу. Вы заняли позицию и стали ждать, когда Птичкин выходил из штаба вы выстрелили в него. Это был обдуманный и жестокий выстрел. Не в голову, не в сердце. Вы выстрелили ему в живот. Вы надеялись, что он будет мучиться и умирать медленно. И после выстрела побежали заранее обдуманным путём в обход пригорков, через реку в брод, за мост. Там впопыхах устроили лежанку, бросили винтовку. И пошли в лагерь.

Витя тоже уже не тараторил, упокоился и изредка нервно сглатывая с открытым ртом смотрел на почтальона.

- Вы надеялись увидеть умирающего Алексея, но к вашему приход он был уже мёртв. Но вы всё равно устроили спектакль. Вас отправили привести себя в порядок. Вы достали оторванную часть от халата. Сбегали до лежанки и положили её туда. А потом вернулись в штаб.

- С чего вы взяли, что это я?

- Песок на ваших мокрых сапогах.

- Да, я ходил умыться. Я был расстроен смертью друга…

- Нет. - Перебил его почтальон. - Песок и мокрые сапоги были на вас, когда вы только якобы увидели мёртвого друга. Значит, в воде вы побывали прежде, чем вас отправили привести себя в порядок.

- Даже если так. Почему вы уверены, что его убил именно я, а не Вольнов? Он же снайпер. Он охотник.

- Вот именно. Он охотник.

- Не понял, - вмешался майор. – Евгений Ефимович, поясните пожалуйста.

- Думаю, товарищ Вольнов сам может пояснить.

- Как?! – едва дыша спросил Витька.

- Скажите, когда вы караулили зайцев, в какую сторону было направлено ваше оружие?

- В сторону зайцев, - бесхитростно и наивно ответил Витя.

- Хм, - усмехнулся Йося. – Нет, нет. Я имею в виду, в сторону моста и лагеря или в противоположную?

- Конечно в противоположную.

- Почему.

- Ну дак... в сторону лагеря смотреть было невозможно. Солнце светило прямо в глаза. Так, не то что в зайца, в слона не попадёшь.

- Вот он ключевой момент.

- Евгений Ефимович, я до сих пор не понимаю, что вы хотите сказать, - майор в нетерпении протянул руки к пожилому почтальону.

Яков в это время стал пунцовым, но не от злости, а от наступавшего на него осознания безысходности. Он весь поник, осунулся. Казалось он вот-вот начнёт лить слезы и причитать как нашкодивший мальчишка, пойманный за руку.

- Товарищ майор, все просто. У вас очень удачное расположение штаба. В первой половине дня со стороны моста и болотца он не просматривается из-за слепящего солнца. Со стороны поля за рекой к вам близко тоже не подойти – там всё как на ладони на несколько километров. Со стороны посёлка вы закрыты пригорками и холмами. Остается сторона леса. Но и там не очень удобно. Все те же холмы и деревья мешают чёткой картине. Ориентиром для выстрела может стать что-то яркое и заметное издали.

- Но мы не выставляли ни флагов, ни знамён.

- Нет. Я не об этом. Для цели стрелку достаточно маленького блеска от зеркальца или … - он выдержал театральную паузу… - или от начищенной и сверкающей на солнце бляхи ремня.

Тишина давила на уши. И вдруг кто-то прошептал сквозь стиснутые зубы.

- Он это заслужил.

Майор не сразу понял, кто это произнёс, поэтому бегал взглядом по всем присутствующим.

- Он это заслужил,- повторил чуть громче Никонов. – Я не жалею, что сделал это. Я так уже делал. И это сходило мне с рук. А вот он, этот гребаный Птичкин, чуть не ушел от меня. Уехал. Я думал, что уже никогда его не увижу. И надо же, его семья вернулась в деревню. Не знаю откуда вам это известно, но именно тогда я задумал убрать его со своей дороги. Но мне помешала война. Но не надолго. Я все равно нашел его. А хотите посмеяться? - И он загоготал в голос. Хотя никто в землянке желания посмеяться не испытывал.

- Хотите посмеяться? - повторил он. - Мы с ним были под Сталинградом. Однажды его оглушило взрывом и присыпало землёй. Это был мой шанс, придушить его, тихо, как цыплёнка. Но тут под руку подвернулась медсестричка. Чёрт бы её побрал! Я помог ей вынести его с поля боя. Он мне потом в санчасти спасибо говорил, руку жал, когда в себя пришёл. А я смотрел на него и хотел удавить, - он демонстративно сжал свой кулак так сильно, что костяшки побелели.

- Откуда вы все узнали? - обратился он к почтальону. - Ведь ни одна живая душа не была в курсе? Ни одна живая… - здесь он сделал акцент.

- Квага. Арестовать, и посадить под замок. Поставить круглосуточную охрану, сменяться каждые 6 часов и ни в коем случае не разговаривать с заключенным. Приказ ясен?

- Так точно, товарищ майор.

Квага завел руки Никонова за спину, связал их и вывел ссутулившегося Яшу за дверь землянки.

- Я же говорил, что то не я, товарищ майор , я же говорил – тараторил Витька, а по щекам его текли слезы облегчения.

- Я уже понял. Иди, умойся. И получи еще один паек сверх нормы. Я дам распоряжение. Не волнуйся. Все обошлось.

Витя на ватных ногах вышел из землянки. Долго смотрел на небо. А потом как заплутавший долго смотрел по сторонам, не зная, куда ему податься в первую очередь: на кухню за пайком, или в казарму рассказать все сослуживцам.

- Евгений Ефимович, как вы догадались?

- По солнцу. Еще когда я приехал, меня удивила поза убитого. Его как будто развернуло силой выстрела.

- Да. Точно. Поза была странной.

- Значит целились в живот, прямо в бляху. А значит, если он выходил от вас, выстрел был со стороны леса. И когда вам доложили, что оружие найдено у моста – мозаика целостной картины не складывалась. Значит где-то был обман. И я стал его искать.

- А про ненависть, откуда узнали?

- А я не знал. Я видел мокрые сапоги и песок. Потом заметил несостыковки в рассказе. До отбоя бляха была грязной. Начистил Птичкин ее только ночью. И никто об этом, знать не мог кроме самого Алексея и того, кто за ним наблюдал. А зачем наблюдать за обыденными действиями бойца, тем более когда надо выспаться перед отправкой? Значит есть умысел. Я предположил наличие ненависти. И развил эту тему. Он не выдержал. Когда я был молодым, мой наставник в милиции называл таких «шизиками».

- Спасибо вам за помощь. Но вы ведь могли и ошибиться.

- Ваша правда. Риск был. Но время поджимает. Я решил, что не попробуем - не узнаем.

- А может быть вы с нами? Приказ мы оформим, и возраст будет не помехой. А?

- Спасибо, товарищ майор. Но я буду лишь обузой в подразделении. А здесь я делаю важное дело. Почта тоже стратегически важна.

- Ну да. Согласен. Тогда успехов вам.

- И вам, товарищ майор. И вам.

Евгений Ефимович вышел из землянки и направился к своей телеге. Въезжая на мост, он оглянулся: лагерь почти полностью был уже собран, бойцы грузили вещи в машины, отдельные построения уже стояли вдоль полевой дороги, кухня собирала последние пожитки. Еще чуть-чуть и все они строем двинутся дальше.