Арманкур.

Глава 1

--...Я хорошо знаю супружескую чету, Густава и Анну Арманкур, особенно графиню. Девушка происходит из древнего франко-германского дворянского рода Рэ, лифляндские корни которого спокойно можно проследить до времен прихода на эти земли Ордена Меченосцев. И вообще, мы с отцом Анны очень старые....друзья. Со времени свадьбы не прошло и года, но Анна с момента знакомства полюбила графа, сама мне рассказывала об этом и уверена, что Густав отвечает ей взаимностью. Девочка не потерпела бы к себе другого отношения, она слишком горда, умна и, наверно к сожалению, слишком независима для этого. Настоящая амазонка, валькирия, с раннего детства увлекающаяся верховой ездой и разнообразным оружием. Может это где-то и моя вина, что Анна выросла такой, так как я принимал непосредственное участие в ее воспитании.

--Так вот, благодаря Анне, я встречался несколько раз с графом и ничего плохого о нем сказать не могу. Он на меня произвел абсолютно положительное впечатление. Зрелый, достойный человек, любящий свою жену...Чтобы еще рассказать об этом, прежде чем дать тебе прочесть очень взволновавшее меня письмо Аннны, которое собственно и заставило договориться о твоей поездке в поместье Арманкур, чтобы ты составил личное мнение о происходящих событиях. Поживешь там какое-то время и постараешься разобраться, имеют ли мои опасения хоть какую-то почву. Граф полностью поддержал мою идею, этим даже несколько удивил, но....не думаю что это важно, просто забота о своей жене,...мой непосредственный начальник, судья Лифляндского придворного суда шведского королевства Иоган Брицис, откинулся на спинку удобного кожаного кресла и прикрыл глаза. Просидев так минуты три в тишине, прерваннной моим покашливанием, Иоган продолжил:

--Это не первый брак графа Арманкур и даже не второй. Две предыдущие жены Густава погибли в результате несчастных случаев, на охоте и во время верховой прогулки. Удалось навести справки у дознавателя, видевшего последнее тело жертвы, упавшей с обрыва вместе с понесшей лошадью. Так вот, тело погибшей имело просто ужасающие повреждения. Но повторюсь, граф произвел на меня,...Иоган внимательно посмотрел на меня...,-- положительное впечатление. Очень серьезный хороший человек, да ты сам всё это увидишь. А сейчас возьми прочти вышеупомянутое письмо Анны и также письмо Яниса Лациса, человека, воевавшего некоторое время под моим командованием. Семья Лацис давно служит роду Рэ, а с рождения Анны непосредственно ей и в настоящий момент находится в поместье Арманкур, чему я очень рад. На Лацисов можешь полагаться полностью, в них абсолютно уверен. Читай, я подожду,...после чего судья опять прикрыл глаза.

В своем, довольно личном, письме, Анна рассказывала о том, что она заподозрила за собой слежку, а позже и заметила, но не смогла догнать и рассмотреть наблюдавшего за ней человека. Это произошло возле обрыва, после, вроде как случайного, падения с которого погибла вторая жена графа. В письме Яниса, адресованного также Иогану Брицису, упоминалось о том, что Лацис принял к сведению полученную информацию, что он сделает всё возможное для того, чтобы Анна больше никогда не оставалась в одиночестве. Её всегда будут сопровождать либо он сам, либо его две дочки, лучшие подруги графини с детства.

Отложив на стол прочитанные письма, услышал:

--Уже прочитал. Ну и как твое мнение?

--Я думаю, что Анне угрожает настоящая опасность. Пока всё непонятно и странно, но на месте разберусь.

--Насчет опасности согласен с тобой. Так что выезжай завтра в поместье Арманкур, оно находится недалеко от столицы Курляндского герцогства Миттавы. Для тебя не будут проблемой действия на территории герцогства, так как ты лично знаком с ландмаршалом и с самим герцогом. Но вот еще пара бумаг, которые при случае смогут подтвердить законность твоего расследования на территории Курляндии. Я очень надеюсь на то, что ты во всём разберешься, мой мальчик. И постарайся действовать поаккуратней, герцог хорошо знаком с графом и в некотором роде ему покровительствует.

Попрощавшись с начальником, направился домой, обдумывая какие же неотложные дела надо переделать в Риге в этот последний вечер перед отъездом. Зайду-ка я пожалуй в трактир. Впереди меня ждало очередное приключение.

...

Дорога в поместье Арманкур начиналась в пригороде столицы Курляндского герцогства, практически первый поворот с тракта Миттава--Либау. Кстати в эти времена тракт был загружен как никогда ранее, на верфях Либау строились корабли, герцогство пыталось провести колониальную экспансию. Интересно откуда у Фридриха Кеттлера на всё это деньги? Герцогство, воевавшее на стороне проигравшего, умудрилось каким-то образом сохранить полунезавимый статус, в отличии от более пострадавшей во время шведско-польской войны Лифляндии. Так вот, дорога в поместье была хороша. Может она была не такой широконаезженной, как основной торговый тракт, но точно не уступала в качестве, а, пожалуй, даже превосходила её.

Насыпанный и хорошо утрамбованный грунт, края отсыпаны щебнем, на этой дороге даже смогут уверенно разъехаться два экипажа. Окруженные лесом, обрабатывамые участки полей, на которых начали всходить какие-то злаки, пару встреченных крестьянских хуторов, дополняли картину общего уверенного достатка. Пахнуло навозом, нет, всё-таки деревня это не моё, и я заметил мирно пасущихся коров на небольшом холмистом лугу, на одной из возвышенностей которого сидела небольшая группа деревенских мальчишек. Подъехав поближе, увидел восхищенные взгляды, бросаемые на меня, приосанился, положил правую руку на эфес шпаги и направил своего андалузца, приобретенного по случаю при помощи Жанна де Варда, к ним. Пообщавшись с ребятней и узнав, что эта дорога приведет меня прямо к графскому поместью, вознаградил мальчишек горстью меди на пару эрэ и продолжил свой путь.

В конце концов дорога уперлась в большие кованные ворота, по обе строны от которых простиралась, в пределах видимости на этой пересеченной местности, такая же кованая ограда. А за воротами открывался прекрасный вид на ухоженный парк и, находящийся за ним, в глубине, небольшой, но от этого не менее великолепный, замок. Поместье Арманкур впечатляло.

После того, как меня впустили на огороженную территорию двое пожилых, по внешнему виду точно умеющих обращаться с имеющимся у них оружием, мужчин, я был встречен тремя молодыми девушками, одна из которых оказалась графиней Анной Арманкур. Её сопровождали, периодически бросая на меня заинтересованные взгляды, похожие друг на друга, как две капли воды, сестры, Лаума и Лайма, Лацис.

Наряды всех троих это было что-то с чем-то. Их головы покрывали явно мужские шляпы, напомнившие мне о славном парне Робин Гуде, украшенные перьями, но не какими-нибудь страусиными, а скорее всего перьями местных хищных птиц. Поверх свободных белоснежных рубашек щегольские, явно перешитые, мужские камзолы, ниже шли широкие пышные юбки, ну а ножки прекрасных воительниц были обуты в красивые кожаные сапожки. Общие ансамбли завершали кинжальчики и короткие клинки, гораздо менее метра, в ножнах. В общем это фееричное зрелище очень порадовало мои глаза. Пообщавшись с графиней и ее свитой, узнал, что девушки собираются на верховую прогулку. Я был приглашен составить им компанию, но почему-то, сославшись на некоторую усталось после дороги, мужественно отказался.

Ладно, может я и зря это сделал, прогулка позволила бы мне изучить окрестности и поближе познакомиться с этим настоящим цветником, но вот правда, чего-то неохота, реально хотелось отдохнуть и подумать о своих дальнейших действиях.

Граф, как я узнал из разговора, находился где-то в округе, скорее всего руководя какими-нибудь очередными сельскохозяйственными работами. Анна даже пожаловалась, что Густав занимается такими делами практически каждый день с утра до вечера. Вот и сегодня он пропустил обед, наверняка перекусив вместе с крестьянами. Хм, какой демократ. Но я непременно смогу познакомиться с графом на ужине, там он обязательно будет присутствовать.

В конце разговора девушки препроводили к небольшому домику. В нем проживал Янис Лацис вместе со всей семьей. Познакомив с отцом своих подружек и его супругой, графиня попросила показать Яниса приготовленные для меня в центральном особняке аппартаменты и умчалась в сопровождении сестер на прогулку. Я же, спросив на всякий случай насчет наличия пива у Лациса и получив на радость положительный ответ, решил пообщаться с ним по поводу последних новостей Арманкура.

Янис уверил меня, что со времени последнего письма, отправленного им Иогану, никаких странных событий не происходило. Анна говорила, что больше не чувствовала слежки за собой и переживала по поводу своего письма судье, которое, как теперь казалось ей, было совершенно зря написано и отправлено. После сказанного попросил Лациса подробно рассказать о людях, проживающих в поместье. Кроме графской четы и семьи Лацис, в поместье постоянно находились плюс-минус двадцать пять человек, среди которых было 10 парней и девушек из крестьянских семей, непосредственно прислуживающих графской семье и выполняющих всю грязную работу в поместье. Конюх с кузнецом имели в Арманкуре некоторое привилегированное положение. Постоянно находящийся десяток крестьян, получивших вместе с графом боевой опыт в недавно закончившейся войне. Для этих людей на территории Арманкура было построено что-то вроде казармы. Ну и начальствующим составом персонала поместья являлись три человека: первый--управлящий Теодор Вебер, любящий всё свободное время проводить со своими мастифами. Несмотря на то, что граф после гибели своей первой жены перестал уделять время охоте, у него нередко бывали гости, любящие это занятие, наверно поэтому он не препятствовал увлечению Вебера. Более того сам Курляндский герцог получил несколько щенков в подарок и говорил, что очень доволен ими. Второй--семейный врач, Владимир Гаевский, вроде, как имеющий какое-то отношение к этому старинному литовско-русскому дворянскому роду. Ну и третья, домуправительница, Марта Берг. Все трое начинали службу в Арманкуре еще в те времена, когда были живы родители Густава, знали нынешнего графа с рождения, и были абсолютно, так считал Янис, преданы графской семье.

Приняв деревянную ванну, которая находилась в туалетной комнате моих аппартаментов, находящихся на втором этаже этого замка, и была просто огроменной, вышел на балкон и, присев на стул и раскурив трубку, понаслаждался видом на прекрасный арманкуровский парк. Потом прилег на диванчик, чтобы немного поразмышлять в тишине о расследовании, после чего почти сразу же заснул и был разбужен стуком в дверь. Оказалось, что мой сон прервала симпатичная служанка, пригласившая на ужин. Быстро приведя себя в порядок, спустился в столовую.

За ужином мне удалось наконец познакомиться с хозяином поместья, графом Густавом Арманкур. Этот худощавый энергичный мужчина, лет тридцати, много общался, в основном рассказывая о проделанных работах за день и о будущем развитии своей земли, которая должна была превратиться в серьезный сельскохозяйственный центр региона, производя впечатление по-настоящему увлеченного человека.

За столом, кроме меня с Густавом, также присутствовали графиня Анна, почти не участвовавшая в разговоре и о чем-то задумчиво размышляющая, и лекарь Владимир Гаевский, как и Анна, практически не промолвивший ни слова во время трапезы. Интересно что же такого случилось, подумал я, и как же узнать причину этой наразговорчивости.

Сам ужин удался. Перемены замечательно приготовленных, точно с использованием таких дорогих в этот исторический период, статусных специй, мясных и рыбных блюд, разнообразные гарниры, среди которых меня поразил в первую очередь варенный молодой картофель, которого я в Лифляндии вообще не видел до этого времени. Заметив мою заинтересованность, граф прочел небольшую лекцию насчет этого овоща, станущего в совсем недалеком будущем, как уверял Густав, одной из самых востребованных сельскохозяйственных культур, не только в Европе, но и во всем мире.

Очень вкусно отужинав, да что там говорить, немного обожравшись, решил перед сном прогуляться по арманкурскому парку, прихватив из своих запасов бутылочку бренди. Преодолев один из облогороженных холмов парка, неожиданно вышел к немаленькому ухоженному пруду и заметил на его берегу одиноко сидящего графа. Солнце медленно, по-прибалтийски, клонилось к закату. Тут, наступив на сухой сучок, нарушил тишину этого полусумеречного вечера. Обернувшийся на шум Густав, произнес:

--Добрый вечер, барон Магнус. Очень хорошо, что вы нашли меня, я как раз хотел с вами поговорить. Что у вас там в руке?

--Ммм...бутылочка бренди,...пробормотал я, вздохнув и почему-то почувствовав неловкость.

--Просто замечательно. Подходите и присаживайтесь, я с радостью составлю вам компанию в ее распитии, если вы не возражаете.

--Да нет...собственно, чего уж там, конечно не возражаю.

И вот, после того, как мы ополовинили бутылку, перекидываясь незначительными фразами, разговор начал набирать обороты.

--Я знаю зачем вы здесь, Магнус, и всячески это одобряю,...еще бы, просто уверен, что все, проживающие в особняке и не только, в курсе цели моего прибывания в Арманкуре...,--Вы должны защитить мою жену, я очень боюсь за жизнь Анны.

--У вас есть какие-то неизвестные мне факты? Вы кого-то подозреваете?

--Нет, просто предчувствие близкой беды. Впрочем, такое состояние меня посещает в эти дни уже несколько лет. А здесь, мне так кажется, я нахожу покой.

--И чем же так примечательны именно эти дни?

--Через два дня будет ровно семь лет с того момента, как в этом самом пруду утонул мой младший брат Юрген,...неожиданно открывшийся граф замолчал и погрузился в размышления. Меня очень заинтересовала полученная информация и я поспешил возобновить беседу:

--Как это случилось?,...спросив, сразу подумал, не слишком ли сильно я давлю.

--Почему бы и нет? Может эту историю давно надо было рассказать незнакомому человеку, всю историю...

...--Это случилось после того, как я и Юрген потеряли родителей. Отец погиб во время войны, хотя в Курляндии и не велось никаких боевых действий, герцогу удавалось поддерживать на своей территории относительно мирное существование. Я же находился в тот момент в осажденной шведами Риге. Так вот, отец погиб, так мне сказали позднее, в результате недоразумения. Недоразумения!? Можете мне поверить,...я почувствовал гнев и скорбь, исходящие от графа...,--Все повинные в этом понесли заслуженное наказание. Мама, не выдержавшая утраты, угасла в течении недели. И мой двенадцатилетний брат оказался единственным Арманкуром, находящимся в поместье. Но ненадолго...

--Юрген рос непоседливым мальчишкой. Еще когда были живы наши родители, он часто пропадал со сверстниками из крестьянских семей бог знает где. Мама и папа могли призвать брата к порядку, ну а слуг, считая ближний круг семьи, он совершенно не слушал и тогда. Поэтому я примерно могу представить его поведение. Ну почему же меня не было в Арманкуре!? Тело моего брата нашли вечером служанки, придя на пруд набрать воды. Лекарь Владимир Гаевский пришел к выводу, что мальчик утонул, об этом также свидетельствовала оставленная на берегу одежда.

--Я же, когда произошли эти трагические события, находился в Риге, пытаясь вызволить из осажденного города свою невесту, Катерину Данилевскую. Мне это удалось, после чего я и ставшая моей женой Катерина отправились в Арманкур. Как же мы были счастливы в те несколько дней, были счастливы, пока не прибыли в мой дом. Не знаю, как бы удалось пережить всё это, если бы не супруга. Эта юная, спокойная добрая девушка, окружив вниманием и заботой, на самом деле меня спасла, позволив пережить трагедию и начать жить дальше.

--Прошло почти два года. Всё налаживалось, я и Катерина хотели детей...,...граф сделал паузу, взяв бутылку и сделав пару глотков...,--До сих пор не могу понять, как моя жена оказалась на той злосчастной охоте. Она не любила это занятие и никогда прежде не принимала в нем участие. Мы, я, Владимир и Катерина, стояли в засаде, Теодор обещал выгнать на нас с помощью мастифов небольшую группу оленей, обосновавшихся рядом с поместьем. У Катерины даже не было никакого оружия, хотя пользоваться огнестрелом она умела, жизнь заставила научиться. Не представляю откуда взялся в нашем лесу огромный медведь, внезапно выскочивший из зарослей и буквально разорвавший Катерину. Мне с Владимиром удалось прикончить его, а позже сжег огромную тушу, не дав попробовать межвежьего мяса даже собакам. Все воспоминания о том дне смешались, думаю потерял памать, многое восстановилось только после рассказов Теодора и Владимира. Катерина, девушка, в которую первый раз по-настоящему влюбился...

--После смерти моей жены я сильно изменился, очерствел что-ли. Но меня спасало дело, в которое погрузился с головой. Стал часто бывать в самой Миттаве, герцог заинтересовался моими проектами и сильно помог в их релизации. В столице Курляндского герцогства на одном из приемов я и познакомился со своей будущей второй женой. Мария Кальб, девушка из небогатой дворянской семьи сразу понравилась мне. Она была очень умна и рациональна, может быть даже иногда с излишней расчетливостью. Но эти качества характера меня совершенно не отталкивали, а скорее наоборот. Мы начали встречаться и через некоторое время поженились. Я не хочу, чтобы род Арманкуров прервался, мне нужна семья,...мне захотелось ляпнуть какую-нибудь глупость, чтобы разрядить обстановку, но посмотрев на серьезное лицо графа, просто неслабо отхлебнул из бутылки.

--Я не был влюблен в Марию, не замечал и каких-то её особых чувств по отношению ко мне. Мы уважали друг друга, скорее заключив между собой некий неписанный договор, но кто знает, может быть это всё когда-нибудь могло перерасти в более сильное чувство. Могло...Мария любила верховые прогулки, часто совершала их в одиночестве и прекрасно держалась в седле. Её сильно пострадавшее тело было найдено у подножия скалы, возвышающейся над руслом нашей небольшой речки, притока Курляндской Аа. Там же, внизу, находилась и разбившаяся лошадь Марии. В ходе расследования дознавателя ландмаршала герцогства был сделан вывод о том, что произошедшая трагедия является несчастным случаем. Скорее всего виновата лошадь, понесшая из-за какой-то реальной или мнимой опасности. Мда, такое с лошадьми периодически случается. Но всё же, Мария являлась очень опытной наездницей...

--А самое странное во всём этом то, что воспоминания, которые сохранились о днях смерти моей второй жены, также кажутся мне какими-то расплывчатами,..услышанное заставило встрепенуться и, на перифирии сознания, забрезжить пока неясную мысль.

--Посмотрите,...Густав закопошился, снял с шеи немаленький медальон, раскрыл и протянул его мне.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, удалось рассмотреть и узнать в небольшом изображении изящной женской головы Анну.

https://www.youtube.com/watch?v=j5f1Ds5sY6s&list=RDLeNy1cziJ3E&index=9

--Узнали ли вы женщину, изображённую на портрете?,...спросил граф, с улыбкой повернувшись ко мне.

--Да, это Анна.

--Как ни странно, здесь вы ошибаетесь, этот медальон подарен мне Катериной Данилевской, моей первой женой, и на нем нарисована она. Да, вот так. Я снова влюблен. Поэтому умоляю вас разберитесь с происходящим в Арманкуре. И самое главное, защитите Анну, какая бы опасность ей не угрожала.

Густав замолчал, мы тихо сидели у красивого ухоженного пруда, погрузившись в наступающую темноту ночи, пахнущей свежеющей прохладой парка и окружающего его леса.

--Пойдёмте в дом, Магнус.

Я был абсолютно уверен в искренности графа, но в то же самое время всё кричало о том, что дело нечисто, правда пока непонятно в чём, ничего, разберемся. Так, размышляя и слегка покачиваясь, неторопливо двигался к уже попавшему в пределы моей видимости особняку. Сопровождающий меня граф был задумчив и молчалив.

...

Первую половину следующего дня провел верхом. Это была ознакомительная экскурсия по окрестностям Арманкура. Компанию мне составили графиня и близняшки Лацис. Я периодически травил байки из судебной практики, стараясь почему-то говорить грубоватым голосом и слогом, наверно изображая из себя бывалого вояку. Из меня лезли примерно такие же шутки, встречаемые одобрительным хихиканием. В общем полностью наслаждался обольстительным обществом юных девушек.

Во время нашего променада увидел скалу, отвесно обрывающую метров на надцать, ну точно поболе десяти, с остальных сторон пологий холм, покрытый красивым смешанным лесом. Именно здесь, на этом месте, погибла вторая жена графа, Мария Кальб. Спустившись по хорошо наезженной тропе с правой стороны возвышенности, мы выехали к небольшой петляющей речке с тенистыми, от подходящих почти вплотную к воде деревьев, берегами. Здесь, даже в самые солнечные дни, должен царить таинственный полумрак.

Двигаясь по тропе, проходящей почти по самому берегу, сейчас, наверно летом всегда так, само русло проходило по самому дну петляющей кривой расщелины, промытой водой в остальные сезоны, я неожиданно увидел небольшой дом. Его соломенная, довольно крутая крыша, покрытая мхом, полностью сливалась с окружающим дом лесом. Само строение, благодаря деревянному настилу на внушительных стволах деревьев, возышалось над землей на метра полтора. К двери этого небольшого шале, с земли на настил, вела добротная лестница.

Я и Анна, близняшки куда-то пропали, подъехали к поросшей шиповником декоративной изгороди, спешились и вошли в дом. В центре относительно просторного помещения располагался камин, рядом с которым лежала небольшая поленница заготовленных сухих дров. За фасадной частью камина, с левой стороны заметил небольшую стационарную лестницу, ведущую, видимо, на 2 этаж, с правой же находилось что-то вроде импровизированной кухни. Сухие лесные цветы, всевозможные травы, наверняка и просто сено, придавали обстановке приятный запах и даже некоторый уют. Справа и слева от входа мой взгляд заметил, в данный момент кучно сдвинутые, всевозможные предметы комфорта, столики, табуретки, несколько лежанок.

--Магнус, вы не против пропустить сегодняшний обед в поместье?,...графиня отвлекла меня своим вопросом от изучения обстановки.

--Нет. Только как на это посмотрит ваш муж?,...интересно, что она задумала.

--Его не будет дома, Густав до вечера занят, почти как всегда. Да, почти как всегда. К тому же он знает о моих планах. Мы, я и сестры, часто проводим здесь время, охотимся, жарим мясо. У нас собой пара бутылок вина, будет весело.

--С радостью принимаю ваше предложение. Правда от вина пожалуй откажусь...у меня есть с собой бренди, могу угостить если что. Так вот, по крайней мере сейчас предпочту вину его,...честно говоря, я уже немного принял с утра, чтобы восстановить кислотно-щелочной баланс, разрушенный вчерашними посиделками с графом. Этим бренди в глиняных бутылках с оттиском какой-то танцующей женщины закупался в рижской таверне, в которую я частенько заглядывал. Корчмарь уверял что он французский и даже что-то сказал насчет местности произрастания виноградников.

--Ну и замечательно, нам больше достанется.

В этот момент на улице раздалось фыркание,ржание лошадей, и почти мгновенно в комнату влетела одна из близняшек Лацис( вот честно, совершенно не представляю, как отличить Лайму от Лаумы) с криком:

--Есть только бобр,...сказав это, она пристально, с интересом разглядывала нас, переводя взгляд то на графиню, то на меня.

--Барон, вы не откажетесь от бобрового мяса?,...глядя на меня с улыбкой, спросила Анна.

--Не откажусь. Сам не пробовал, но знакомые, сделавшие это, высказывались с одобрением. Какая-то моя помощь требуется?

--Да вроде нет. Хотя...возьмите вон те два ведра и сходите к речке за водой, после чего располагайтесь поудобней и отдыхайте. Всю готовку мы возьмем на себя.

Беря ведра, заметил на полу не очень большую деревянную крышку с ручкой. Похоже на люк, подумал я. Да эти деревянные ведра это что-то с чем-то, как мастера умудряются делать их в почти промышленных объемах и они реально не протекают.

Ну что вам сказать, бобриное мясо, приготовленное на углях только с добавлением соли и перца, мне зашло. После того как вино девушками было допито, я почти добил бренди, Анна сказала, что они поднимутся наверх немного отдохнуть, а то, наверно от вина, совершенно сомлели. При этом все трое в подтверждение этих слов душераздирающее зевнули. Я же, оставленный прекрасным полом, забил свою трубку и, усевшись на уличной лестнице, закурил, размышляя о только что прошедшем пикнике.

Так-то дневная вечеринка полностью удалась, она прошла в веселой непринужденной обстановке. Несколько рассказанных мной, слегка адаптированных под реалии 17 века, анекдотов встречались долгим хохотом. И всё бы ничего, кроме небольшого разговора с графиней, состоявшегося в тот момент, когда мы остались наедине. Она рассказала о том, как сегодня ночью услышала Густава, разговаривающего во сне. Её потрясли не только фразы, произнесенные графом, но и то, как это было сделано. Вначале он произнес каким-то несвоим тонким голосом:

--Анна должна умереть,...а потом уже нормально:

--Ни за что. Этого никогда не будет.

Ладно, надо бы соорудить себе удобную лежанку и немного поваляться, типа поразмышлять, а поразмышлять есть о чем. Тихое, затихающее шуршание догорающих углей успокаивало и я заснул.

...

Меня разбудили ржание и лай. Стоп, откуда здесь собачий лай? Быстро открыл глаза, вскочил, начав судорожно проверять своё оружие, оно было в порядке, только лай по-моему усилился. Что вообще такое происходит, подумал я, затаившись и прислушавшись.

--Да успокой уже наконец своих собак, Теодор. Зачем ты вообще их сюда притащил?,...раздался чей-то довольно противный визгливый голос. А Теодор, это видимо у нас Теодор Вебер, управляющий и, по совместительству, собаковод-любитель.

--Тихо, сидеть!,...да, это голос управляющего...,--Но граф, вы же сами помните, как собаки помогли нам в прошлый раз. Вы сами хотели всё закончить сегодня, мол когда еще представится такой удобный случай,...неужели второй голос принадлежит графу!?

--Сколько раз еще повторять тебе, чтобы ты меня не называл так!? А случай действительно удобный, всё можно будет списать на пожар, случившийся из-за неосторожного обращения с огнем. Никто никогда не докажет обратного. Считаешь достаточно хвороста?

--Думаю вполне. А если окажется мало, всегда можно добавить, времени полно. Доктор уверял, что в вине хватит снотворного зелья для того, чтобы никто не проснулся, по крайней мере до утра.

--Ну тогда поджигай.

Последняя фраза заставила меня заметаться, а мозг лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Отмёл желание подняться наверх и попытаться разбудить девушек. Вспомнив о замеченном ранее люке, уронив по дороге какую-то посуду, устремился к нему.

--Ты это слышал?,...при этих словах я уже протискивался в открытый люк и спрыгивал, стараясь издавать при этом как можно меньше шума, на землю. Быстро вынырнул из под дома, слегка приложившись головой об бревно, после чего услышал:

--Спускай собак!

Обернушись, в сгущающихся сумерках, дополняемых накатывающим от речки вечерним туманом, увидел несколько пар глаз, резво приближающихся под полом хижины в мою сторону. Это движение сопровождалось оглушительным зловещим лаем. Сделал пару шагов в сторону ближайших кустов, доставая шпагу и пистолет, оглянулся, на ходу вонзая клинок в пасть прыгнувшего на меня мастифа. Упершись ногой в морду и пытаясь выдернуть застрявшую шпагу из головы бьющегося в предсмертных судорогах животного, я разрядил пистолет в очередного, находящего в прыжке, пса. Следующая псина, почему-то замедлившаяся почти у самых ног, при этом рычащая и периодически приседающая, как-будто готовясь к прыжку, получила от души с ноги прямо в голову. Судя по онемевшим пальцам, сделал это пыром.

Мастиф после полученного удара завалился на землю. Потом он поднялся, потряс головой, и жалобно повизгивая неуверенно двинулся в сторону неяркого света, видимо от подожженного факела кем-то из находящихся по другую сторону дома. Больше нападающих псов не наблюдалось. Раздавшийся выстрел заставил меня скрыться в близлежащей растительности.

Двигаясь вокруг дома, при этом, конечно же, пользуясь, для скрытности, растительностью леса, окружающего со всех сторон эту охотничью хижину, наконец увидел их. Два человеческих силуэта, находящихся от меня на расстоянии всего в пару десятков, на фоне разгорающегося хвороста, наваленного на лестницу и фасадные опоры дома, были как на ладони.

--Его нужно обязательно поймать. Магнус не должен попасть в особняк.

--Вы думаете это он?

--А кто же еще?

--Дайте пару минут собаке, чтобы она пришла в себя и успокоилась. Он без лошади, совершенно не знает местность, мы без труда поймаем его.

А вот это вряд-ли, подумал я, закончив заряжать пистолет и целясь в одну из подсвеченных огнем фигур.

...

Наконец этот сумашедший вечер подходил к концу. Я, находясь в полулежачем положении на одной из лежанок недалеко от тихо гудящего камина, медленно погружался в сон, пока еще продолжая размышлять об этом деле. Рядом, на стуле, лежали заряженный пистолет и письмо, очень интересное письмо, добытое мной при обыске трупа Теодора Вебера. Письмо, объясняющее почти все события, произошедшие в Арманкуре.

В доме довольно сильно воняло гарью. Недалеко от меня, на примерно такой же лежанке, находился связанный, похоже всё еще не пришедший в сознание, граф Густав Арманкур. Его правую руку украшала наложенная мной повязка, это ранение я посчитал несерьезным. А вот то, что он до сих не очухался после моего удара гардой по голове, начинало серьезно беспокоить.

С улицы послышались ржание лошадей, какая-то возня, закончившаяся испуганным, явно собачьим визгом. Похоже, убежавший во время моей стрельбы, мастиф решил вернуться. Наступившая тишина продлилась недолго, после короткого разминочного скулежа раздался противный заунывный вой. Мда, ночь будет долгой. Я решил набить трубку, сходить покурить на улицу и разобраться с бардаком, происходящим снаружи. Так, помню где-то должны были оставаться бобровые ребрышки.

Вернувшись, услышал обычный голос Густава, который спросил:

--Что случилось барон? Почему я связан? ...и ранен!? Последнее воспоминание о том как я вернулся из Миттавы в Арманкур. Опять эти провалы!? Что происходит?

Внимательно осмотрев графа, принял решение.

--Сейчас освобожу ваши руки и дам прочесть одно письмо, которое, кстати, адресовано вам.

...Письмо было написано домуправительницей Мартой Берг. В нем полностью проливался свет на два убийства, произошедших в Арманкуре.

Всё началось после того, как окровавленный граф, в бессознательном состоянии, был обнаружен в своем доме над телом растерзанной первой жены Катерины Данилевской. Когда он пришел в себя, доверенным слугам в первый раз ненадолго удалось пообщаться со второй личностью спятившего Густава, называющей себя Юргеном Арманкуром. Эта личность была просто ужасна, её основным желанием было убийство графини. Но, придя в себя на следующий день, граф стал абсолютно нормален, правда ничего не помнил о случившемся.

Тогда доверенные слуги Марта, Владимир и Теодор, знавшие об убийстве, решили заключить договор, никто не должен узнать правду, включая самого графа. Не знаю зачем они так поступили. Да, у них у всех были свои резоны для этого, но зачем согласились Марта и Владимир. Не поступи они так, можно бы было предотвратить второе убийство. Густаву вряд-ли что-то угрожало, вроде попадания в сумасшедший дом, представляющий собой в настоящее время ужасную тюрьму, которая в короткое время обеспечивает своим узникам выход вперед ногами. Но там, в страшной тюрьме для душевнобольных, совершенно нет более-менее обеспеченных людей, даже не представляю как туда возможно засадить богатого, а в случае с графом, и известного самому правителю герцогства, человека.

Также в своем письме графу особое внимание Марта уделила Теодору Веберу, называя его страшным человеком, вроде как наладившим контакт с Юргеном, вернее с графом, когда он считал себя таковым. Так вот, по словам Марты, Теодору начала нравиться сложившаяся ситуация, а в убийстве Марии Кальб, второй жены Густава, он принял непосредственное участие. Кстати, личность, называвшая себя именем младшего брата графа, помнила всё, в отличии от самого графа.

Далее говорилось о том, что Марта и Владимир давно любят друг друга, что им удалось отложить на службе некоторую сумму, что они навсегда покидают Арманкур и постараются забыть ужасные события, свидетелями которых они являлись.

Мои размышления были прерваны возгласом графа:

--О Боже, какой ужас!,...после чего, повернувшись ко мне, Густав взвонованно спросил...,--Что с Анной? С ней всё в порядке?

https://www.youtube.com/watch?v=L3wKzyIN1yk&list=RDB9FzVhw8_bY&index=27

--С девушками всё в порядке, все живы и...здоровы, включая графиню ...очень надеюсь на это, последний раз, когда проверял их состояние, одна из сестер Лацис даже что-то пробормотала...,--Они спят на втором этаже.

Нет, так дело не пойдет, надо хотя бы немного вздремнуть, завтра предстоит тяжелый день, только граф...

--Густав, я собираюсь поспать, но перед этим вас свяжу. Надеюсь вы не будете сопротивляться?

--Нет, более того, полностью одобряю такие действия.

...

Ну вот, наконец я в особняке. Позади долгая молчаливая дорога. Графиня, после своего пробуждения в лесном домике, узнала от меня всё, а также прочла письмо, написанное Мартой. Перед тем, как отправиться в свои аппартаменты, где предстояло серьезное занятие эпистолярным жанром, на некоторое время остался с Анной наедине. Девушка буквально бросилась ко мне с вопросами:

--Магнус, как мне дальше жить? Что мне делать?

--Как что? Жить дальше, нанять недостающий персонал, включая толкового доктора. Жить и надеяться на лучшее, поверить, наконец, в возможное выздоровление вашего мужа.,...да, девушке не позавидуешь, но вариантов полно, родители, опять же, непоследние люди в Лифляндии, близкое знакомство с Иоганом наконец. Как-нибудь переживет.

Через некоторое время, сидя за письменным столом в своих покоях на втором этаже, пытался сочинить письмо ландмаршалу Курляндского герцогства. С этой бумагой собирался отправить в Миттаву Яниса Лациса, предварительно получив согласие на это от графской четы. И вот, когда смял неустроивший меня исписанный лист, прозвучал выстрел.

Как всегда быстро вооружившись, держа заряженный пистолет в руке, сбежал на первый этаж и попытался соориентироваться откуда мог прозвучать выстрел. Громкий женский крик: --Помогите!, придал мне направленного ускорения и я забежал в одну из комнат, где моему взору предстала следующая картина:

В комнате, скорее всего являющейся кабинетом хозяина Арманкура, на большом стуле, уронив голову на письменный стол, находился сам граф. Состояние его поврежденного черепа а также, забрызганный кровью и чем-то еще, шкаф с бумагами не оставляли никаких сомнений в смерти Густава. Рядом стояла и, закрыв ладонями лицо, сотрясалась в рыданиях Анна.

Немного успокоив девушку, вернулся в комнату и осмотрел её. Результатом поисков являлись предсмертное письмо и само собой разряженный пистолет, выпустивший пулю, убившую графа. Быстро прочитав письмо, вызвавшее у меня какое-то смутное неосознанное воспоминание, короче не мог вспомнить это воспоминание, но оно точно было, убрал его и задумался--Что же я буду рассказывать ландмаршалу, а может и самому герцогу о произошедшем в Арманкуре?

После согласования моей версии с вдовой, графиней Анной, поддержавшей её, я отправился в Миттаву. Всё лишнее вроде уничтожено, что-то приведет в порядок Анна. Версия проста, злодеи устроили заговор против графа с целью ограбления. В результате один преступник убит, двое скрылись, а бедный граф стал жертвой стычки с этими самыми преступниками, как-то так, в общем преступный сговор налицо.

И тут меня озарило. Чуть не свалившись с коня, я вспомнил где видел ранее предсмертного письма графа этот почерк с характерными завитушками. Это произошло в кабинете судьи Лифляндского придворного суда Иогана Брициса, когда я читал письмо графини Анны своему начальнику. Тысяча чертей, зачем же она написала это дурацкое предсмертное письмо?

И что теперь рассказывать Иогану? До этого я собирался просвещать своего начальника полной версией событий...