Записки пропавших камберландеров

00-00. Акт о нераспространении

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА:] Все письма и иные приложенные документы, файлы и исходники были конфискованы у владельцев на законных основаниях. Копирование, хранение, передача третьим лицам и безвозвратное уничтожение собранных данных караются казнью.

Ниже представлен сборник писем, написанных неустановленными лицами, предположительно связанными с группой людей, т.н. "камберландеров" (кад. "друзья"), в 19ХХ году направлявшихся к мысу Глассэрс-Хэд близ г. Лигель и впоследствии успешно запустивших устройство, известное как армоника (кел. "Ангелтех"), расположенное в подвальном помещении маяка. По непроверенным данным армоника обладает аномальными свойствами и/или появилась в результате нечеловеческой деятельности. Миссия по сбору данных о деятельности "камберландеров" нацелена на пролитие света на череду событий, предшествовавших активации армоники, внесение осведомлённости в пути взаимодействия, принципы работы устройства и воссоздание оных в лабораторных условиях, а также на установку существования и облегчение поиска возможных других аномальных устройств и достоверное подтверждение либо опровержение связи деятельности вышеупомянутой группы людей с событием, известным как "Свет Тысячи Звёзд" ("СТЗ"). Архивное дело будет пополняться по мере поступления восстановленных и переведённых документов.

[КОММЕНТАРИЙ ПЕРЕВОДЧИКА:] Письма и записки адресованы разным людям, в основном родственникам и друзьям отправителей; некоторые были найдены при адресатах, некоторые написаны, но не отправлены. Просим принять во внимание факт того, что весь нижеследующий текст — неточный перевод с каданского языка, и большая часть оригинального материала была утрачена по естественным причинам либо уже обнаружена в малочитабельном состоянии и восстановлена с использованием доступных технологий. Орфография и пунктуация не были преобразованы в целях сохранения вида, близкого к исходному, либо вследствие недостачи данных о языке первоисточника. Для редактированной версии см. [КОД ОШИБКИ: 403].

01-01. "Дорогая Александра..."

12.09.19XX

Дорогая Александра,

я получил твоё письмо и мне действительно понравился твой подарок, он оказался довольно милым. Прости что целый месяц не писал тебе, обстоятельства, в которых я сейчас нахожусь, не располагают к спокойной переписке. Также ещё раз спасибо за те фотографии, которые ты прислала из своей последней поездки; всегда интересно узнать, как там, вне зоны катастрофы.

У меня всё довольно неплохо, даже в свете того, что сейчас творится в городе и ближайших территориях: народники громят государственные учреждения, а полиция арестовывает вообще всех, до кого удастся дотянуться. Насколько мне известно, наш градоначальник не то повесился в своём кабинете на днях, не то улетел куда-то на юг на личном дирижабле; в любом случае, Стокк теперь точно не принадлежит Короне, став чем-то вроде поля брани народа и властей. Сейчас всё сравнительно тихо, ведь, как я писал ранее, город был в спешке эвакуирован, хоть мне и не удалось покинуть его в основной колонне и пришлось вернуться в родной район. Пешком. Нет, я люблю пешие прогулки, но только не в разгаре осени, в одном свитере и по городу, оккупированному какими-то странными вояками и отморозками на грузовиках. Да, в Стокке орудут мародёры.

Но не будем о грустном: вернувшись домой, я встретил Кацнельбогенов, своих сокурсников, теперь уже бывших — я писал тебе о них, помнишь? Оказывается, они тоже не попали в эвакуацию, потому что просто-напросто её проспали. Ну надо же. Анна рассказала, что их родителей призвали на фронт или в ополчение, я не запомнил, и теперь они вдвоём живут в большом доме, где я и квартировался первые две недели. Водоснабжение, как и электричество, отключили почти сразу, поэтому нам приходилось брать воду из источника в четырёх кварталах отсюда и сжигать деревья из городского парка в старом камине. Надеюсь, в Татре сейчас не холодно, и тебе не приходится кутаться в плед и халат поверх одежды.

Как там у вас с погодой? Вчера ночью опять выпал снег. Он пролежал недолго, к утру на дорогах остались только лужи, в которых плавали красные и оранжевые листья, до этого три дня лил мелкий дождь, который, тем не менее, затопил наш подвал, откуда мы с Анной всё утро доставали консервы, пока Джонатан был на рынке; похоже, наши люди действительно крепки духом, раз продолжают торговать, рассказывать истории и смеяться даже сейчас. Весь день было мокро и холодно, наверное, я простываю, но зато тушёное мясо с картошкой оказалось гораздо вкуснее, чем могло бы быть. Знаешь, в этом есть свой шарм: сидеть в доме без света и греть мокрые ноги у камина, смотреть за тем, как скачут искры в огне, и есть тёплую еду, пока за окном бушует гроза.

Прошёл всего месяц, а кажется, будто мы не переписывались целый год, столько всего за это время произошло. Несколько дней назад Анна разбудила нас визгом с террасы, когда рано утром вышла на улицу, а клубок рыболовных сетей у двери вдруг зашевелился и громко зевнул. Оказалось, в снастях спал бездомный рыжий пёс, который спрятался от ночного дождя. Кацнельбоген-младший предположил, что пёс местный, раз его шерсть не выглядит потасканной, а шея натёрта, будто он когда-то носил ошейник. Непонятно только, что он забыл здесь, раз живёт в городе. Мы решили оставить его у себя, но так и не сошлись в выборе клички. Может, ты поможешь?..

20.09.19XX

В городе становится опасно. Мародёры оккупировали спальные районы и окончательно обнаглели, не считаясь даже с немногочисленными патрулями правоохранительных органов. Пару дней назад мы приняли решение покинуть Стокк и убраться как можно дальше от этого безумия — глубже в леса, на север, где нет обезумевших фанатиков в красных робах и узколобых мужиков с топорами, грабящих бывших соседей. Анна говорила, что в Околке безопасно, раз туда массово свозят людей из горячих точек; Джон не был с ней согласен и предлагал двигаться в Лигель, самый северный город Кадани, где, по слухам, ещё открыт последний порт, имеющий сообщение с большой землёй, и откуда, в теории, мы можем просто уплыть из страны. Так или иначе, путь предстоит неблизкий, и раз железнодорожное сообщение теперь парализовано, нам придётся преодолеть его своим ходом. В старой пристройке к дому остался велосипед Генри, отца Кацнельбогенов, и он(велосипед) даже на ходу, но он один, а нас трое, а пешком идти не хочет никто. Это проблема.

Если ливень всё-таки прекратится, утром мы выйдем в путь. Вещи уже упакованы, еда завёрнута, одежда высушена и сложена в рюкзаки — мы готовы к нашему путешествию. Цель — Стадлер, порт в Лигле, откуда мы сможем навсегда покинуть Кадань и начать жизнь с чистого листа за многие километры от промозглого ветра и непроходимых зарослей. Пса мы решили забрать с собой и назвали максимально оригинально — Боба.

На улице холодает. Снег лежит гораздо дольше, дождь не прекращается вторые сутки, последние четыре дня мы совсем не видели солнца. Да ладно, мы не видели его с десятых чисел сентября, когда всё затянуло туманом. Туман в Стокке — отдельная тема для размышлений: сквозь него не видно ничего, он настолько плотный, что даже старая и мощная лампа Генри совсем не рассеивает его, а по ночам не видно даже своих ног. К слову, мы стараемся идти и ночью, чтобы лишний раз не разжигать костров и не привлекать нежелательного внимания. Лес оказался просто непроходим, поэтому сейчас мы идём вдоль дороги в сторону Криштина, чтобы там найти любой другой транспорт, а пока только изредка ловим попутки, даже на телеге уже успели прокатиться. Ты даже не представляешь, как неудобно лежать в колющем снопе сена, пока на лицо капает холодная вода, однако я не жалею об этом. Вчера мимо нас проскакали какие-то мужики на конях, и Джонатан сказал, что готов даже на верховую езду, лишь бы не идти пешком. Тебе нравятся лошади? Когда-то я любил их, а ещё слонов и медведей. Помнится, я писал тебе про своего белого плюшевого мишку, с которым спал всё детство. Знать бы, где он сейчас.

Иногда я смотрю на фото, которые ты прислала, и думаю о том, как мне хочется к тебе, в тепло, к солнцу и пшеничным полям, где не воет ветер и не идёт гражданская война. Наверное, если бы мы познакомились хотя бы на пару месяцев раньше, я мог бы приехать и остаться у тебя в Татре, чтобы не возвращаться в этот древобетонный ад из бесконечных брошенных домов, сменяющихся лесными тропами, полными капканов и мин — эхо войны вековой давности. Мы с Кацнельбогенами решили, что раз никто из нас теперь не привязан к своему месту жительства, неплохо было бы посмотреть страну, в которой мы живём: по пути нам гарантированно встретятся различные достопримечательности, которые мы по тем или иным причинам не могли увидеть вживую, будучи заняты работой или учёбой. Я помню, как ты просила меня сфотографировать Звонкий Разлив, но я так и не сделал этого, когда был там. Теперь, когда наш маршрут проходит через него, я постараюсь исправить это и отослать тебе самые лучшие фото, которые у меня получатся. Проблема одна — у меня нет фотоаппарата, но я обещаю что-нибудь придумать.

Я отправлю это письмо в первом же почтовом отделении, которое нам попадётся. Не думаю, что смогу получить твой ответ на него, ведь я не знаю, где буду завтра, не говоря уже о более длительных сроках. Во всяком случае, надеюсь, ты получишь его и даже сможешь прочитать: пока я писал, первая страница размокла от листьев, которые я вложил в конверт. С наилучшими пожеланиями,

С.

Куда: Юж. Кадань, г. Татра-на-Лебре,

ул. Магнитная, д. 5б, кв. 64.

02-01. "Любимые мама и папа..."

19.09.19XX

Любимые мама и папа,

спасибо за письмо и печенье. Дома всё хорошо, соседи разъезжаются кто куда, и дом почти пуст; остался дедушка с нижнего этажа и наша комната. В городе волнения, говорят, что в этом году ожидается очень дождливая осень и низины окажутся затоплены сильнее обычного. Дождь и правда льёт уже долго, но я уверен, что всё будет хорошо. Из-за проблем в столице и общего беспокойства учёбу отменили, но я получил книги раньше остальных, поэтому теперь обучаюсь на дому сам и отношу работы учителям домой. Пока всё получается удачно.

Два дня назад впервые за месяц звонил телефон. До этого я думал, что его отключили за неуплату. Звонила Анна Кацнельбоген, мы учились с ней вместе в Стокке. Спросила, может ли она пожить у нас с братом и какими-то ещё друзьями; упомянула Скрепкина, который жил с нами на Съерра-Траксе. Сказала, что надолго не задержатся.

Их оказалось четверо: Анна, Джон, Скрепкин и их пёс. Все грязные и ободранные, словно шли сюда пешком. Объяснили, что Стокк "пал", что бы это ни значило, и что там больше нет света. Остались всего на ночь, позавчера же уехали на восток, в Криштин.

Вчера объявили эвакуацию. На улице висели плакаты с призывами собирать самое необходимое и двигаться на вокзалы, авто- и железнодорожные. Дед сказал, что всех от Драда и до Вертена везут на юг, потому что на севере что-то случилось, и теперь там опасно. Сам он никуда не собирается и даже не открыл дверь, когда приходили из АЧС. Мне не страшно, я только волнуюсь о том, что вас могут увезти тоже, и мы не встретимся.

На вокзале была толкотня, люди прибывают и прибывают, часами толкутся в очередях, и всё под проливным дождём. Проводник сказал, что составы переполнены, семьи едут по два человека на месте. Сейчас я еду в Карбад в эвакуационном поезде. Остановки случаются редко, но я надеюсь, что смогу отправить письмо на перроне. Не волнуйтесь: перед отъездом я всё надёжно запер и поймал бабушкиного кота, он едет со мной на верхней полке. АЧС говорили, что забирать животных нельзя, но я смог уложить его под одеждой в корзине и пронести в вагон. Потом пришлось дать взятку проводнику. Надеюсь, вы не злитесь.

Внутри немного холодно, некоторые достают зимнюю одежду, но беспокойство из-за происходящего глушат играми в карты и редкими песнями. В окнах лес сменяется полями и наоборот, всё выглядит мрачно, но по-своему красиво. Грит лежит со мной под одеялом и смотрит, как мимо проносятся электростолбы, больше не мяукает — понимает, что сейчас нельзя.

Объявили остановку через полчаса. Уже скоро мы будем вместе, так что готовьте пирог и не скучайте,

Феликс Б.

Юж. Кадань, г. Вассекс,

ул. Старый Завод, д. 32а, кв. 32.