Я свой, советский!

Глава 1

ГЛАВА 1 — Коля, вставай! Долго я ещё буду тебя будить? Опоздаешь! — сказала мама и сдёрнула одеяло с сына. — Мам, хватит, — пробормотал Коля, пытаясь поймать одеяло. — Всё уже. Скоро последний звонок, экзамены… — парень сладко потянулся. — Потом выпускнооооой… — И армия, — закончила мать. — Ну и ладно! И без высшего образования люди живут. — Конечно, живут. На помойках.

Коля недовольно замычал, зарываясь лицом в подушку. Мать покачала головой и открыла окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. Она была красивой женщиной с мягкими чертами лица и лучистыми серыми глазами. Её светлые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. В свои сорок с небольшим Екатерина Ивановна постоянно училась: сначала школа, потом институт, затем бесконечные курсы повышения квалификации. И даже став главным бухгалтером на заводе, она продолжала грызть гранит науки, считая, что без образования человек никому не нужен. Коля, сонно моргая, сел на кровати. Глаза слипались, отказываясь подчиняться. Он потёр их костяшками пальцев и прищурился, разглядывая мать сквозь пелену дрёмы. — Мам, хватит преувеличивать! На каких помойках? Вон у Ирки папа без образования — работает и достаточно хорошо зарабатывает. — Потому что бандит, — отрезала мама. — Вставай уже, завтрак стынет. — И вышла из комнаты. — У тебя все бандиты, — пробурчал ей вслед Коля. Сидя на кухне и сосредоточенно ковыряя вилкой яичницу, Коля размышлял о вечном. Из этого состояния его вывела мама, присевшая напротив. — Сынок, послушай меня, пожалуйста… — начала она. Коля закатил глаза и застонал. — Ма-а-а м! Опять? Сколько можно? — Коль, ты же должен понимать, что без образования сейчас никуда. — Да почему? Вон сколько профессий. Водитель автобуса, например. — Коль, ты серьёзно? — мать всплеснула руками. — Какой водитель автобуса, в самом деле? — Обычный. Или он что, не человек? — Причём тут это? — Да при том. Вам с отцом лишь бы засунуть меня куда-нибудь, а на моё мнение плевать. Хорошо, что он сейчас на работе, а то я бы точно повесился. — Ничего себе «куда-нибудь»! Институт у нас теперь так называется? — Ладно, хорошо, допустим. В какой, например? — язвительно спросил Коля, отодвигая тарелку. — Да в любой! Вон их сколько. Выбирай! — Вот именно, что в любой! А я не хочу в любой! Меня от одной мысли, что я потрачу пять лет на какую-то ерунду, аж передёргивает! Коля с раздражением швырнул вилку. Звякнув о край тарелки, она подпрыгнула и приземлилась на стол. Мать, невозмутимо проводив её взглядом, спокойно сказала: — Так и не надо на ерунду. Кем хочешь стать, например? — Да не знаю я, — опять застонал парень. — Коль… — Всё, мам, я понял! — он резко поднялся, быстро собрался. — Давай потом поговорим. Там Серёга ждёт. Опять ворчать будет. — Серёжа — молодец. Вот с кого надо пример брать. — Обязательно возьму, — чмокнув мать в щёку, он выскользнул за дверь. Лучший друг Коли, Сергей, стоял около подъезда и крутил на пальце ключи. В другой руке он держал пакет с ручкой и единственной тетрадью для всех предметов сразу. Коля тоже предпочитал именно такой «набор школьника», считая, что этого вполне достаточно для окончания школы. Ребята были не разлей вода с самого детства. Никогда не ссорились, в любой спорной ситуации всегда находили компромисс. Их родители тоже дружили, вместе отмечали праздники. Серёгин отец — адвокат, мать — судья, поэтому он собирался поступать на юриста. Коля же хотел в армию или просто не хотел учиться — он сам пока не понимал. Его родители работали на заводе: отец — начальник производства, мать — главный бухгалтер там же. Естественно, они хотели видеть сына с высшим образованием, но, увы, парню были до лампочки все институты, поэтому мама с отцом уже почти смирились.

Друзья были чем-то похожи: оба крепкие, спортивные. У Коли был разряд по плаванию, а также он занимался рукопашным боем. Эта секция была не для соревнований и получения разрядов, а для самообороны. Тренер, Василич, как его все называли, ездил по разным школам, отбирал лучшее, объединял в систему и преподавал своим ученикам. Парню это нравилось, и он серьёзно подходил к тренировкам. А ещё у него были права. Он очень хотел научиться водить, и когда в школу пришли представители ДОСААФ, предложив бесплатно их получить, он не раздумывал ни секунды. Колины широкие плечи и пресс «кубиками» вызывали восхищение у женского пола, а короткая стрижка «ёжиком» делала его похожим на бандита, чем мать парня была крайне недовольна. Но сам он был очень скромным и в свои почти восемнадцать лет встречался только с одной девушкой. Сергей же занимался пятиборьем, куда входили парусный спорт, гребля, бег, стрельба и плавание. Стрельбу Серёга особенно любил, иногда ходил на стрельбище «Динамо» и брал платные уроки — благо родители были обеспеченными и всё оплачивали. Он был чуть ниже друга, но очень жилистым. Светлые волосы сильно раздражали парня, он даже порывался покрасить их в чёрный цвет, но, понимая, что это ненадолго, бросал эту затею. В отличие от скромного Коли, Серёга умел и любил общаться с девушками. — Я уже устал тебя ждать, — недовольно сказал Сергей, глядя на друга. — Да ладно тебе, Серёг, не злись. Оглянись вокруг: тепло, всё зеленеет, красота. — Эту красоту я уже минут двадцать разглядываю. Что так долго? — С мамкой спорили: нужен институт или нет? — скривился Коля, как от зубной боли. — Чего спорить? Надо поступать. Пошли вместе. — Куда? — улыбнулся Коля. — У меня одни тройки, только физкультура и труд — пять. — Он немного подумал и весело выпалил, — А нет, ещё музыка. Как в анекдоте: «Этот дебил ещё и поёт». Серёга, не удержавшись, хмыкнул. — Так что, в армию, Серёга, в армиииюююю! — Куда приписали? — Пока никуда. — Как так-то? Ты же пловец, разрядник, опять же на рукопашку ходишь. Говорил же, в морпехи приписывали. — Приписывали, — глаза у Коли погрустнели, — потом варикоз нашли. — Что нашли? — не понял Сергей. — ВА-РИ-КОЗ, — по слогам произнёс он, — варикозное расширение вен. Говорят, бегать нельзя, прыгать нельзя, ходить нельзя… Зато служить можно, — подмигнул другу Коля и усмехнулся. — Так что, сказали, скорее всего, в автомобильные войска. Ну и ладно, наберусь опыта, приду, стану водителем. — Может, тогда правда в институт со мной? — Сергей попытался ещё раз склонить друга к образованию. — Отстань, Серёг, надоело. Мать с отцом каждый день — одно и то же, теперь ты. До школы было рукой подать — всего два дома, но ребята уже полчаса не могли дойти. Конец года, выпускной класс, солнце греет, всё зеленеет, птички поют — уже ничего не хотелось. — О, вот и Ирка твоя, — толкнул Серёга Колю локтем и показал рукой в сторону школы. — Да какая она моя? Вроде встречаемся, а вроде и нет. — Хватит врать, — фыркнул Сергей, — видел я, вы даже за ручку ходите. — Вот именно, только за ручку. — А чего теряешься? — Веришь… боюсь её, — нехотя выдавил Коля. — Да ладно! — Серьёзно, а вдруг... — Что вдруг? — перебил Серёга. — Вдруг получишь по рогам, я ведь женщин никогда не обнимал, — пропел Коля. Серёга улыбнулся. Ира, одноклассница ребят, училась хорошо, не была отличницей, но близка к этому. Стройная девушка с невероятно красивыми карими глазами, в которых Коля тонул неоднократно. Чуть вздёрнутый небольшой носик смешно морщился, когда она улыбалась. Густые тёмные волосы до плеч слегка завивались. Завершала образ ослепительная улыбка во все тридцать два зуба, сводившая с ума мужскую половину школы. Ира была невысокого роста, но это лишь добавляло ей шарма. Она излучала какой-то внутренний свет, который притягивал к ней людей. Коля не раз ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ней на уроках, пытаясь разгадать, о чём она думает. Ему нравилось, как солнце играет в её волосах, как она хмурит брови, решая сложную задачу, как тихо смеётся над шутками одноклассников. Девушка была одета в простое белое платье в мелкий цветочек, которое выгодно подчёркивало её юную фигуру. Лёгкая ткань струилась вокруг неё, создавая ощущение воздушности и грации. На ногах — изящные босоножки на тонком каблучке, золотистые ремешки которых обвивали щиколотки, добавляя образу лёгкости и непринуждённости. Несмотря на скромность наряда, в нём чувствовалась особая элегантность. — Привет, ребята! От кого прячемся? — весело прощебетала девушка. — Я так понимаю, на историю уже не пойдём? — Конечно, нет, — ответил Сергей. — Уже полчаса идёт. Эх, получим потом. — Да кому мы нужны, Серёг, — Коля присел завязать шнурки, — пятое мая, всем уже плевать на нас, лишь бы выпустить. Ира ловко подхватила парней под руки, увлекая за собой. — Тогда приглашаю вас в «Риторику» есть мороженое. Сергей удивлённо уставился на девушку. — Ир, какая «Риторика»? Следующей парой алгебра. Да и закрыта она ещё, наверное. — До алгебры ещё полтора часа, а «Риторика» в девять открывается. Успеем и мороженое съесть, и на алгебру твою. Пошли. — Ира озорно улыбнулась. — Там Янка уже ждёт. — О, точно, Серёг! Давай тебя с Янкой познакомим? — Коля многозначительно подмигнул товарищу. — С Янкой? Ещё одной прогульщицей? — Сергей сделал вид, что задумался. — Ну, не без этого, — сказала Ира, — только сегодня у них химичка заболела. — Вот бы у нас кто-нибудь заболел, — мечтательно проговорил Сергей и, повернувшись к Коле, спросил: — Хорошенькая хоть? — Тебе понравится, — ответил Коля. — А тебе? — Ира игриво наморщила носик. — Мне? Нет, мне только ты нравишься, — Коля смущённо покраснел, отводя взгляд. — Тогда живи пока, — кокетливо хихикнула девушка. Кафе «Риторика» находилось недалеко, на проспекте Ленина. Там всегда было многолюдно. За столиками стоял гул голосов, сменявшийся смехом и приглушёнными разговорами. Официанты ловко лавировали между столами, неся подносы с дымящимися чашками и аппетитными десертами. Место было наполнено жизнью и энергией. Им нравилась эта атмосфера. Они частенько собирались здесь после уроков, болтали о пустяках, делились новостями и секретами. Яна сидела за столиком и ела мороженое. Ира с Колей знали её давно: девушки вместе занимались танцами, а Коля познакомился с ней, когда встречал Иру с репетиции. Они давно хотели свести Серёгу с Яной, но всё никак не получалось. Девушка выглядела эффектно: длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, зелёные глаза, подчёркнутые умелым макияжем, точёная фигура в узком тёмном платье и чёрных туфельках на невысоком каблуке. Ира подошла к подруге, облокотилась на стол и развернулась к парням. — Привет, Ян! Познакомься, это Сергей, лучший друг Коли, — она улыбнулась и кивнула в его сторону. Яна встала, протягивая парню руку. — Приятно познакомиться. Сергей смотрел в красивые глаза Яны и не мог сообразить, что положено делать в такой ситуации. Пожать руку? Поцеловать? Или... Нет… — Очень, — выдавил он наконец и потряс руку девушки. Яна сдержанно улыбнулась, а Коля с Ирой весело переглянулись. «Что очень?» — пронеслось в голове у Сергея. «Очень приятно?» «Очень красиво?» И, не сумев быстро найти ответы на вопросы, выбросил эту мысль из головы. Яна, заметив его замешательство, деликатно сменила тему. — На празднование Дня Победы пойдёте? — Пойдём, конечно, — Коля поморщился. — Но вот опять, знаете, что раздражает? Как всегда, всех соберут и поведут строем. Показуха какая-то. Я знаю, что наши деды героически воевали против фашистской заразы, ценой своей жизни спасая мир. Я про это много читал, смотрел фильмы, от песен слёзы текут. У меня дед всю войну прошёл. Так он придёт к памятнику, положит цветы, а потом с однополчанами в лесопосадке бахнут по стакану и плачут. — Да уж, — задумался Сергей. — Может, как раз для того, чтобы не забывали, и проводят такие мероприятия? Или я не прав? — Да… наверное, — неуверенно почесал затылок Коля. — Идти надо обязательно, — поддержала друзей Яна. — Чтобы весь мир видел и знал, что мы это помним и никогда не забудем. — Слушайте, — Ира подалась вперёд, её глаза загорелись озорным огоньком. — А давайте найдём гимнастёрки, оденемся как раньше и на торжественное мероприятие придём — класс будет! — Ага, класс. Даша тебе устроит «торжество», — хмыкнул Сергей. — Да ладно, Серёж, мы что, голые придём? Наоборот, патриотично же. Яна, не понимая, о ком речь, переводила взгляд с Сергея на Иру. — Кто такая Даша? — не выдержав, спросила она. — Классная наша, — Ира показала пальцем в небо. — Вечно ей всё не нравится. — «Никифорова, ты опять в школу накрасилась?» — кривляясь, спародировала учительницу Ира, а потом возмущённо продолжила: — Я вообще-то девочка и хочу выглядеть красиво! Да и крашусь немного. Но ей обязательно надо докопаться: то крашусь неправильно, то одета не так, то каблуки слишком сильно по полу цокают… — Ира аж задохнулась от возмущения, — а сама так губы накрасит, что все зубы красные… — Всё, всё, Ир, мы поняли, — рассмеялась Яна, прерывая её. — Давай лучше к форме вернёмся. Идея-то классная, только где мы её найдём? — Можно поспрашивать у кого-нибудь, — задумалась Ира. — Коль, у тебя же дед в пехоте воевал? — повернулась она к парню. — Ага, — кивнул он. — Так, может, спросишь у него? — В принципе, можно. Я видел, у него в шкафу висит какая-то гимнастёрка. И друзья у него есть, думаю, получится. — Договорились, — Сергей хлопнул Колю по плечу так, что тот крякнул. — А теперь пойдём прогуляемся в парк, чего здесь в духоте сидеть? — Мы за! — хором ответили девушки. Парк встретил их прохладой тенистых аллей и пением птиц. Они неспешно шли, наслаждаясь компанией друг друга. Сергей рассказывал забавные истории из своей жизни, Ира с Яной смеялись, а Коля поддакивал, вставляя меткие комментарии. Свернув на узкую тропинку, ведущую вглубь парка подальше от шумной аллеи, они присели на старую деревянную скамейку. — Как же здесь хорошо, — вздохнула Яна, закрыв глаза от удовольствия. Ира достала из сумки пачку жевательной резинки и предложила всем. Ветер играл её волосами, а в глазах плясали озорные искорки. Коля тихонько наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ему нравились её живость и непосредственность, но он боялся показаться навязчивым. Вечером Коля зашёл к деду в комнату. Иван Степаныч сидел в кресле, уставившись в телевизор, где транслировали хоккей. Дед у Коли был настоящим героем. Войну он начал под Москвой осенью сорок первого года рядовым, помощником пулемётчика — «вторым номером», как тогда говорили. В одном из боёв первый номер был убит, и дед занял его место. Он успешно поддерживал пехоту огнём, а когда немцы перешли в контратаку, не оставил позицию, сорвав их планы. За это его наградили медалью «За боевые заслуги». Позже был тяжело ранен и два месяца провёл в госпитале, где, по его словам, и встретил их бабушку. В часть Иван Степаныч вернулся в начале сорок второго уже младшим сержантом. Дальше был Сталинград, где он получил орден «Красной Звезды» и очередное звание — сержанта. Курская дуга, где был удостоен медали «За отвагу» и звания старшего сержанта. Снова тяжёлое ранение, на сей раз — угроза потерять ногу. Но опять вернулся в строй. Освобождал Польшу. Закончил войну в Кёнигсберге уже лейтенантом, командиром роты. — Дедуль, привет! Скажи, у тебя ведь есть гимнастёрка? — Конечно, это моя память. А тебе зачем? — Дед прищурился и искоса посмотрел на внука. — Понимаешь, мы хотим с ребятами на девятое мая выглядеть, как раньше, чтобы помнили, что бы... — Коля замолчал, пытаясь подобрать слова. — Чтобы выделиться, ну и повыпендриваться заодно, — улыбнувшись, закончил дед. — Нет, нет, — Коля опустил глаза, — хотя… наверное, так и будет выглядеть, да, дедуль? — Думаю, да. — Знаешь, хотелось бы как-то это прочувствовать, что ли. И я бы очень хотел тоже быть героем, как ты. Дед помолчал. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на внука так, словно впервые его видел. Потом заговорил нервно, постепенно повышая голос: — А ты думаешь, как это происходит? Дали винтовку, крикнул «Ура!» Два раза пальнул — и фашисты все разбежались? И ты такой красивый, в чистой форме, на награждении. Командир жмёт тебе руку перед строем, благодарит за службу и вешает орден на грудь. Так? — Парень пожал плечами. — Не-ет, мил человек! Так не бывает! Война — это горе, грязь, слёзы, потеря близких и друзей! Голод, холод! Отказ от нормальной жизни! К той, к которой ты привык и считаешь, что иначе и быть не может. А также от естественных потребностей человека: сна, еды, туалета. Когда нет бумаги, а артиллерия долбит, чёрт бы её побрал, а тебя страсть как приспичило! Да вши, наконец! Которые везде! И избавиться от них никак не получается. Они везде, понимаешь! Когда ешь, спишь, идёшь в атаку, сидишь в окопе — везде, — закончил дед эмоционально. Немного успокоившись, он продолжил: — Ты должен хотеть, чтобы ЭТО никогда не повторилось! Это страшно! Ты знаешь, сколько молодых парней погибало в первую минуту боя? А тоже, наверное, мечтали стать героями. Это только в фильмах, главный герой всё переживёт, пули его не берут, и ему всегда везёт. А там… — дед почему-то указал пальцем назад. — Вот ты знаешь, будешь ты в жизни в главной роли или в эпизоде? И выстоишь или погибнешь в первую минуту? — Коля покачал головой. — Вот, а ты — героем. — Иван Степаныч минуту молчал. Потом повернулся к внуку и закончил. — Постарайтесь, чтобы этого не повторилось. Вот задача вашего поколения. — Хорошо, дедуль, я понял, спасибо, — Коля повернулся, собираясь выйти из комнаты, но дед его окликнул. — Погоди, дам я тебе форму, чтобы по-настоящему. И сапоги с портянками. — А портянки зачем? — удивлённо спросил Коля. — Я в носках. — Ты же хотел по-настоящему, или передумал? — насмешливо спросил Иван Степаныч. — Нет, конечно, давай. — И, помешкав, спросил: — А… больше формы нет? А то мы с друзьями хотели… — И сколько вас? — Четверо: Серёга, Ира, я и Яна. — Понятно. С Ирой-то у вас как дела? — дед прищурился с улыбкой. — Ну, дед… — Ладно, ладно, проехали. Дело молодое, — он понимающе улыбнулся. — Так, с вами, пацанами, всё просто, а вот девчонкам юбки нужны. Хорошо, пойду завтра по сослуживцам пробегусь, надеюсь, что не я один сберёг. Вечером следующего дня дед принёс четыре комплекта формы с сапогами и портянками: два мужских и два женских. — А где погоны? — удивлённо спросил Коля, осматривая форму. — Вот же, петлицы, — дед показал на воротничок. — Это форма до сорок третьего года была. Погоны потом пошли. — А это что? — Коля показал на треугольник. — Этот треугольник обозначает звание — младший сержант, командир отделения. Это, кстати, моя гимнастёрка. Когда мне присвоили звание младшего сержанта, довольный был — страсть! — Иван Степаныч закрыл глаза, вспоминая. — И когда потом нам выдали новую форму, я эту сохранил. И через всю войну пронёс. — Во, это моё будет! — довольный Колька накинул гимнастёрку. — Всё-таки выпендрёжник, — покачал головой дед. — Ещё бы награду какую-нибудь, а? — Награду заслужить надо, это не просто медальки, люди за них кровь проливали, — дед сурово глянул на внука. — Извини, пожалуйста, — потупился Коля. — Ладно, забыли, — проговорил он, помогая Коле повесить форму в шкаф. Тёплая рука провела по голове внука. — Молодцы! — и, улыбнувшись, Иван Степаныч пошёл к себе в комнату. А Коля так и остался стоять, размышляя над смыслом слова «Молодцы». Что дед имел в виду?... Сегодня собирались на лавочке в парке. Девчонки ели мороженое, ребята щёлкали семечки. Ветер, тёплый и ласковый, шелестел листвой. Сергей, как всегда, рассказывал очередную душещипательную историю. Ира мечтательно смотрела в небо, а Яна сосредоточенно облизывала клубничный рожок, стараясь не запачкать новое платье. Мимо проходили пары, держась за руки, и мамы с колясками. Осилив наконец мороженое и не испачкавшись, Яна перевела взгляд на друзей. — Ну что, граждане алкоголики, тунеядцы и бездельники, может, в кино? — Я за! — откликнулся Сергей. — И мы за! — подхватила Ира, ловко взяв Колю под руку. — Правда же? — и заглянула ему в глаза. Коля покраснел и выдавил: — К-конечно… Ира рассмеялась, вытянула руку в сторону ДК и скомандовала: — Вперёд! В преддверии девятого мая показывали военный фильм про разведчиков, но Коле было не до фильма: он сидел рядом с Ирой, ощущая лёгкий аромат её духов, тепло ладони, которая сжимала его руку. Наконец он решился и обнял девушку, но положил руку не на плечо, а на спинку кресла, и замер. Ира повернулась к нему и улыбнулась, её глаза сияли. «Фух», — отлегло у Коли, он аж вспотел, боялся, что девушка отстранится. Не к месту опять вспомнились частушки «Сектора Газа», он даже напел про себя: «Как бы мне её обнять, эх, боюсь, едрёна мать, я ведь женщин никогда не обнимал...» Пронесло! И Коля положил уже руку на плечо девушки, она чуть подалась к нему. Счастье. Кино закончилось, наши победили, но Коля не помнил сюжет: разведка, немцы, наши — он сейчас был на седьмом небе. Тёплый вечер, рядом идёт Ира, Иришка, Ирочка, цокает каблучками. Красота. Проводил до дома, ещё долго стояли, разговаривали, смеялись, уже и не вспомнить, о чём. Около подъезда остановилось такси. — Привет, молодёжь, домой не пора? — статный, довольно высокий мужчина подошёл к ним. — Ой, папка, привет! Познакомься, это Коля. Коль, это мой папа, Владимир Михайлович. — Здравствуйте, очень приятно, — парень пожал крепкую мужскую руку. — Ну что, ребята, зайдёте? Чай попьём, чего около дома стоять? — Может, правда? — спросила девушка и посмотрела на Колю. — Нет, Ириш, поздно уже, неудобно. Спасибо, Владимир Михайлович. — Ну нет, так нет, заходи как-нибудь. Давай, Ириш, прощайся с кавалером и домой, — с этими словами отец Иры зашёл в подъезд. — Ну, пока, — Ира привстала на носочки и чмокнула парня в щёку. — До завтра. — До завтра, — тихо проговорил Коля. Он смотрел, как Ира, весело звеня ключами, скрывается за дверью подъезда. В груди было странное ощущение — смесь восторга и лёгкой грусти: восторг от её близости, от этого мимолётного прикосновения, и грусть от предстоящей разлуки, пусть и всего лишь до завтра.Нужно было идти домой, но ноги словно приросли к асфальту. Он стоял и смотрел в ту сторону, где только что исчезла Ира.Вспомнилось их сегодняшнее свидание: кино, потом прогулка по парку, смех, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Ира умела создать вокруг себя атмосферу лёгкости и радости, и Коля чувствовал себя рядом с ней по-настоящему счастливым. Наконец он оторвался от своих мыслей и довольный двинулся в сторону дома. На следующий день ребята сидели в беседке у озера. Коля торжественно обвёл взглядом друзей, произнёс: — В общем, есть у нас форма на всех, дедуля постарался. — Ура! — девчонки вскинули руки вверх. — Класс! — Серёга показал большой палец. — Она, конечно, не новая, где-то потёртая, заштопана, но это, я думаю, то, что нужно. — Согласен, — Сергей поддержал друга. — Ребята, пошли на лодке покатаемся, а? — Яна с мольбой посмотрела на друзей. — Ян, погоди, давай решим, как завтра всё будет, где встретимся. — Серёж, чего решать? Зайдём к Коле, там оденемся и пойдём, а сейчас пошли на лодку, ну, пожалуйста, — Яна сложила руки на груди. — Ладно, Янка права, — Коля поднялся. — Что мы, правда, обсуждаем? Завтра соберёмся и посмотрим. Погода стояла отличная: лёгкий ветерок ласкал кожу, светило солнышко, шелестели листья. Лодка тихо скользила по озеру, только был слышен всплеск вёсел. Серёга греб, Яна сидела спереди и, облокотившись спиной на нос лодки, закрыв глаза, раскинула руки в стороны. Ира с Колей сидели сзади, парень нежно обнял девушку. Серёга, хоть и сосредоточенно греб, но постоянно оглядывался, бросая взгляды на Яну, любуясь её безмятежным лицом, освещённым мягким светом. — Смотри, как Серёга на Янку смотрит, — шепнула Ира Коле. — Влюбился, наверное, — ответил тот. — Я всё слышу, — цыкнул на них Сергей. Коля с Ирой рассмеялись. — И я тоже, — не открывая глаза, лениво протянула Яна.

На этот раз расхохотались все.

Глава 2

ГЛАВА 2 Девятое мая. Тёплое солнце нежно касалось мостовых, пробуждая город от утренней дрёмы. В воздухе витал лёгкий аромат свежей зелени и распускающихся цветов. Повсюду развивались алые знамёна. По улицам медленно шагали ветераны. Одни — в сияющих парадных мундирах, другие — в скромной походной форме, но у всех на груди блестели ордена и медали. В их глазах читалась глубокая усталость прожитых лет. Многие двигались с трудом, опираясь на трости или бережно поддерживаемые заботливыми родственниками. Они пришли сюда, чтобы почтить память павших и разделить со всеми великую радость Победы. Знакомый аромат полевой кухни, развернутой на нескольких крупных площадках, где любой желающий мог выпить кружку крепкого, горячего чая и отведать дымящейся солдатской каши, разносился по всему городу. Друзья собрались у Коли. Серёга примчался первым. Девчонки, как всегда, задержались, наводя последние штрихи красоты. Переодевшись, Серёга оглядел себя и друга и восхищённо присвистнул: — Здорово! Как настоящие солдаты! — воскликнул он. — А это у тебя что за треугольник? — показал он на петличку. — Это моё звание, — с гордостью ответил Коля, расправляя воротник. — Младший сержант, командир отделения. А ты, — он ткнул друга в грудь, — ты, рядовой, мой подчинённый. Ну-ка, солдат, — Коля принял важный вид. — Ровня-а-айсь! Смир-р-рно! — пробасил он, едва сдерживая улыбку. — Есть, товарищ младший сержант! — Сергей мгновенно вытянулся по струнке и лихо, хоть и не совсем по уставу, приложил руку к виску. Ребята громко засмеялись. — А вот и мы! — Девушки появились неожиданно. Парни замерли, открыв рты. Первый пришёл в себя Сергей. — Ух ты!.. — выдохнул он, не сводя восхищённого взгляда с подруг. — Какая же ты… — начал было Коля, глядя на Иру, но тут же запнулся, заливаясь краской. — Красивая! — закончил он, смущённо опуская глаза. — Спасибо, — застенчиво улыбнулась девушка. Девчонки действительно выглядели шикарно в форме: ладные и стройные они были безумно привлекательны. Яна решительно подошла к Коле, схватила его за воротничок и внимательно вгляделась. Затем её взгляд переместился на Сергея, оценивая его форму. Развернувшись к подруге, она театрально нахмурилась и произнесла: — Всё, расходимся, нас обманули. Ира непонимающе уставилась на неё. — Куда? — Да хоть куда, — Яна подмигнула подруге, её губы тронула лукавая улыбка. — Посмотри, Ириш, сами себе с красненькими штучками форму добыли, значки какие-то повесили. У Коли, — она кивнула в его сторону, — ещё и треугольник есть. А нам, видишь, что подсунули? — Яна взяла пальцами свой воротничок, демонстрируя его Ире, и снова развернулась к ребятам. — Кто за это ответит, а? — громко и сурово произнесла она. Друзья переглянулись и хотели начать оправдываться. Но, заметив, как девчонки едва сдерживают смех, расслабились. — Блин, Янка, — покачал головой Сергей, — я вроде чувствовал подвох, но ты так серьёзно это говорила… — Похоже, мне стоит пробовать себя в кино, — усмехнулась Яна. — Ну что, выдвигаемся? — Она вопросительно посмотрела на ребят. — Да, пора. — Коля взял Иру за руку и направился к двери. На школьном дворе царил хаос: дети носились взад-вперёд, учителя с озабоченными лицами пытались собрать кричащие классы в колонны для шествия к могиле Неизвестного Солдата. И тут появились они. Четвёрка в поношенной, но аккуратной военной форме мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих. К ним потянулись не только одноклассники, но и ребята из параллельных классов; даже малыши то и дело подбегали, осторожно касались пальцами грубой ткани гимнастёрок и, перешёптываясь, уносились обратно. — О, а вот и наша Дарья Сергеевна бежит, — с ноткой обречённости вздохнул Сергей, наблюдая за приближающейся фигурой классной руководительницы. — Сейчас начнётся… Ира демонстративно одёрнула гимнастёрку. — Ну и ладно, мы что, пьяные пришли или ведём себя непотребно? — Да ей всё равно! — неожиданно резко вырвалось у Коли. Классная быстрым шагом подошла к ребятам. Её оценивающий взгляд медленно прополз по каждому. Оглядев их с ног до головы, она почти прокричала возмущённо: — Саблин, Никифорова, Малыгин, что это вы на себя напялили? А это кто ещё с вами? — Она небрежно кивнула на Яну, даже не потрудившись посмотреть в её сторону. — Дарья Сергеевна, это Яна, она из пятнадцатой школы. А форма… это же патриотично! Как наши деды раньше, это же праздник Великой Победы… — пытался оправдаться Коля. — Малыгин! — довольно грубо перебила она. — Тебе что было сказано? Белый верх, чёрный низ! Марш переодеваться! И вы двое тоже! — И, не желая дальше ничего слушать, отвернулась от них, уставившись на Яну: — А ты, девочка, иди к себе в школу, у вас там наверняка тоже собираются. Коля насупился, опустив голову, но при этом не мигая смотрел на классную. — Не пойду! — И я тоже, — Сергей решительно шагнул вперёд. Дарья Сергеевна упёрла руки в боки, склонила голову и ехидно процедила: — Ах, не пойдёте? — От возмущения она поперхнулась, но, откашлявшись, продолжила: — Вы, наверное, думаете, что всё, школа закончилась? Надеетесь, что тройку в аттестат и так поставят? — Её голос звучал всё громче. — Ошибаетесь! Это я буду решать, поставить вам тройку или на пересдачу отправить. Понятно? Секунду помолчав и собираясь с мыслями, она повернулась к Ире: — Я не пойму, Никифорова, ты-то куда лезешь? Этому раздолбаю всё равно, что получить, — она, не глядя, махнула в сторону Коли. — Он в армию собирается, а вы с Саблиным, — тыкнула она пальцем в Сергея, — по-моему, в институт. Или я ошибаюсь? Не пойдут они, смотри-ка? Дарья Сергеевна кипела, как чайник. — Вон, посмотрите вокруг, — она обвела рукой площадь у школы. — Все, значит, пришли, как полагается, а им, видите ли, выделиться захотелось. — Не выделиться, — пробормотала Ира себе под нос. — Что ты сказала? — Классная резко развернулась к ней. — Повтори! — Ничего, — потупилась девушка. — Вот и молчи тогда, раз сказать нечего! — Дарья Сергеевна уже собиралась снова обрушиться на парней, но, заметив приближающегося директора, мгновенно преобразилась. Она подтянулась, а на лице расцвела широкая улыбка. — Здравствуйте, Степан Андреевич! — Дарья Сергеевна, что здесь происходит? — Директор подошёл к ним, вставая между учительницей и группой учеников. — Вас из раздевалки было слышно. — Да вот, посмотрите, — классная недовольно кивнула на ребят. — Было ведь сказано: белый верх, чёрный низ. А они… И девочка из другой школы. Директор, оглядев друзей, произнёс: — Ну и что? Посмотрел. Молодцы, ребята! Так держать! — Немного подумав, добавил: — Пойдёте в первых рядах. — И, обернувшись к классной, сказал: — А вам, Дарья Сергеевна, советую почаще поддерживать разумную инициативу учеников. А то мы их совсем думать разучим. — Не дожидаясь ответа, он кивнул ребятам и пошёл дальше. Классная проводила его испепеляющей улыбкой, развернулась к друзьям и прошипела: — Так, вы четверо — вперёд! — Она недовольно сморщилась, закусив губу, но с собой справилась. — Обиду, наверное, затаила, — шепнул Сергей другу. — И ладно, месяц остался, — возразил Коля. — Как-нибудь протянем. — Экзамены ещё сдать надо, и не как-нибудь, а она валить будет, — не унимался Сергей. — Сдадим, — Коля улыбнулся и подмигнул приятелю. — Пусть валит. — Тебе хорошо говорить, ты в армию собрался. А мне в институт… — Серёг, отстань, а? — перебил друга Коля. — Всё нормально будет. К парку шли торжественной колонной. Друзья гордо шагали впереди и ловили восхищённые взгляды людей. Одни улыбались им вслед, другие хлопали в ладоши, третьи одобрительно поднимали большой палец. У могилы Неизвестного Солдата, когда они возлагали цветы, к ним подошёл ветеран. Он был очень стар, с трудом держался на ногах; на груди висела одна-единственная награда — Золотая Звезда Героя. Он долго тряс руки ребятам, а по его морщинистым щекам текли слёзы. Коля, тронутый до глубины души, наклонился к другу и тихо спросил: — Интересно, что надо совершить, чтобы получить Героя? Серёга пожал плечами. — Подвиг, наверное. Настоящий. Как Александр Матросов, например. Грудью закрыть вражеский дот. — Это понятно, но Матросов погиб… — Коля понизил голос почти до шёпота. — А так чтобы… ну, живым остаться? — Коль, ты серьёзно думаешь, что, совершая подвиг, кто-то размышляет о собственной жизни? Просто делают то, что должны. И всё. Коля промолчал, не зная, что ответить другу. Всё прошло отлично: цветы возложили, послушали речь мэра, истории ветеранов. После официальной части начинался концерт — песни Великой Отечественной войны. Ребята, устав от толкотни, немного отошли в сторону. На сцене появился первый исполнитель и запел:

«День Победы, как он был от нас далёк, Как в костре потухшем таял уголёк…» — Куда пойдём? — Яне всё хотелось куда-то идти, бродить, смотреть. — Погоди, Ян. — Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. — Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим! — Конечно, надо, — сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. — Пошли. Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно. Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев: — Вон они сидят. — Где? — Сергей покрутил головой. — Вон они, я их тоже вижу, — Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. — Пойдём, я тебя провожу. Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её. — Ну, пойдём, красавица! Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо. Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки: — О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! — громко проговорил он. — Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю. Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне. — Эх, — тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, — прямо как мы тогда. Словно вчера это было. Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед: — Ну что, солдаты, проголодались, небось? — он сделал приглашающий жест. — Прошу к столу. На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» — подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение. — Присоединяйтесь, пожалуйста, — дед обвёл рукой стол. — Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном… — Нет, спасибо, — девчонки едва заметно сморщились. — Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, — он улыбнулся. — Не хотите, как хотите. — Иван Степанович, — обратилась Яна к деду, — у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они? — Да-да, пожалуйста! — дружно закивали ребята. — Хорошо, давайте попробуем, — он обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на женщине. Та, поняв, что он задумал, замахала руками. Иван Степаныч лишь улыбнулся и с гордостью сказал: — Начну, пожалуй, с нашей боевой подруги, ангела-хранителя многих солдат! — Он почтительно поклонился ей. — Это Сотникова Лилия Петровна, старший сержант медицинской службы. Видите, у неё на груди Орден Славы третьей степени? Ребята кивнули, уставившись на пятиконечную звезду серебристого цвета с надписью красными буквами «СЛАВА». — Она, рискуя жизнью под огнём, оказывала помощь раненым, а в одном из боёв вытащила на себе аж шесть бойцов. За это и была награждена орденом. А вот эту медаль… — Ваня, перестань! — Лилия Петровна смущённо покраснела. — Что ты меня как новогоднюю ёлку описываешь? Вон про Гену лучше расскажи. Иван Степаныч разочарованно вздохнул, взглянул на ребят, потом снова перевёл недовольный взгляд на Лилию Петровну. Расстроенно махнув рукой, он продолжил, показав на следующего своего друга: — Вот, посмотрите на Геннадия Ильича. Гена, ну встань, встань! Геннадий Ильич поморщился: — Да ну, Вань, к чему это? — Как к чему? — возмутился дед. — Ребята должны знать, и они хотят этого! Мы же их не украли! Давай, Гена, ты-то хоть не вредничай. Геннадий Ильич, кряхтя, поднялся. — Смотрите внимательно, — голос Ивана Степановича зазвенел от гордости. — Это — Звезда Героя! — Он указал на друга, у которого на груди висела красная колодка, а под ней — сверкающая золотая пятиконечная звезда. — Ильич один у нас такой! Её дают только за выдающиеся заслуги, просто так ты её не получишь и не купишь. Это высшая награда СССР. Получил он её после форсирования Днепра осенью сорок третьего года. А за что? Молчит. — За то, что плавать умею, — улыбнулся Геннадий Ильич. — Скромный очень, — усмехнулся дед. Ребята слушали, затаив дыхание. — Дальше видите? — Иван Степаныч ткнул пальцем в алую звезду на своей груди, затем на такую же у своих друзей. — Это Орден Красной Звезды, он у нас у всех есть. А у Лили их даже два, — он с гордостью кивнул в сторону женщины. — Им награждали за мужество и храбрость в бою. У кого увидите эту звезду, тот точно воевал. Хотя… сейчас пытаются его значение принизить, говорят, что всем подряд давали, чуть ли не просто так… — У деда навернулись слёзы. — Нам его никто просто так не дал! Это всё заслуженно! — Он сел, помрачнев. Несколько минут все молчали. — Ладно, извините, накипело. Смотришь телевизор и не поймёшь, за что мы жизнь отдавали? По их словам, можно было и не воевать. Бред! И это всё молодому поколению втюхивают. — На мужественном лице Ивана Степаныча отразились горе и усталость, а в глазах застыла вселенская печаль. — Эх! — Он резко махнул рукой и замолчал. Некоторое время сидел неподвижно, словно окаменевший. Его могучая фигура, привыкшая к труду и лишениям, казалась согнутой под непосильным грузом. — Вань, может, хватит на сегодня? Потом расскажешь. А то опять с сердцем плохо будет, — мягко предложил Геннадий Ильич, обеспокоенно глядя на друга. — Давай-ка лучше выпьем. Не чокаясь. За тех, кто не вернулся с той войны. Выпили молча, тихо звякнув железными кружками. Ребята стояли рядом, боясь пошевелиться. — О, молодые люди, — спохватился дед. — Чуть не забыл. Я вам вот что достал. — И он вынул из кармана гимнастёрки маленькие книжечки. — Держите. — Что это? — Коля осторожно взял одну. — Ваши удостоверения личности. Специально бегал, доставал, чтобы всё по-настоящему было, как положено. И для вас, парни, и для вас, дамы. — Глаза Ивана Степаныча сияли детским восторгом. Довольный собой, он с гордостью выдал всем по книжке. Друзья взяли в руки красные корочки, с пятиконечной звездой. Они с явным недоумением разглядывали выцветшие печати и неразборчивые надписи. — «Удостоверение личности», — начала вслух читать Яна, вглядываясь в текст. — Номееер... Или… Так, тут что-то неразборчиво… — Она поднесла книжку почти к самому носу и медленно продолжила: — «…предъявитель… с…» — девушка прищурилась. — «Сего…» — подсказал Иван Степаныч. — Чего? — Яна оторвалась от чтения и взглянула на деда. — «Предъявитель сего» там написано, — спокойно повторил он. — А, понятно, — девушка снова уткнулась в удостоверение. — «Состоит на действительной военной службе в пятой…» так, тут тоже стёрто: «стрелкооовооой…» Дальше совсем не видно. Имя вообще неразборчиво, и фото чьё-то непонятное… — Она убрала книжку от глаз, взглянула на Ивана Степаныча и с недоумением спросила: — Я не поняла, это кто? — Ткнула Яна пальцем в фотографию. — Это ты как будто, — дед светился от удовольствия. — Так ведь не похожа! — Яна повернула к нему удостоверение. — Ну и что? Видно же, что девушка, — он непонимающе уставился на Яну. Коля, изучавший свою корочку, произнёс: — Дед, тут нигде ничего не понятно и не разобрать. — И не надо! Зато настоящие! — гордо заявил тот. — Да не, фигня какая-то, — Коля поперхнулся, поняв, что сморозил глупость. Острый Иркин локоть, ткнувший его в бок, подтвердил ужасную ситуацию. — Фигня? — нахмурился дед. — А ну, давай назад! — он резко протянул руку в направлении внука. — И идите гуляйте! — На его лице появилась суровая обида, в глазах мелькнула настоящая боль. Сергей, быстро сообразив, что друг брякнул, не подумав, вступился за него, не дав ситуации выйти из-под контроля: — Иван Степаныч, простите, ради бога! Он дурак, вообще неизлечимый! Спасибо вам огромное! Это класс, мы завтра обязательно вернём! Правда, ребят? Девушки закивали, а Коля стоял молча, потупив взгляд. — Ладно, — смягчился дед, махнув рукой. — Проехали. — И обратился к Яне: — А ты чего хромаешь? Ударилась? — Нет, ногу натёрла, — девушка сморщилась. — Дай-ка посмотрю, — наклонился он к её ногам. Яна стянула сапог. Иван Степаныч кинул взгляд на комок портянки, упавший рядом на землю, и покачал головой. — Конечно, натрёшь тут. Портянки надо уметь наматывать, а то не дойдёте никуда, ногам кранты будут. У всех так? — Он окинул взглядом компанию. — Ага… — ребята смущённо кивнули. — Снимайте сапоги, сейчас покажу, как надо. В течение следующего получаса они учились наматывать портянки. Итоги подвёл Ильич: — Толку мало, но сегодня доходите. — Смешно, — улыбнулась Ира. Немного постояли, послушали этих уже пожилых героев, которые не только выжили в той страшной войне, но ещё и остались людьми. Они говорили просто, без пафоса и героизма, будто рассказывали о каком-то обыденном деле, о работе, которую нужно было выполнить. Но за этими в общем-то простыми словами скрывались такие ужасы, которые трудно представить обычному человеку, никогда не видевшему войны. Они говорили обо всём, даже о такой мелочи, как оступившийся командир на марше, кубарем скатившийся в овраг. И как потом ржали всем взводом над этим. Слушая военные истории, ребята невольно представляли себя на их месте. Они понимали, что, возможно, не смогли бы выдержать даже самой малой части того, что пришлось пережить этим людям, что сломались бы под тяжестью испытаний. И тогда уважение к ним становилось ещё больше. Они были героями, настоящими героями, которые не просили ничего взамен, а просто выполняли свой долг.

Друзья долго стояли не шелохнувшись. Потом Иван Степаныч поднял грустные глаза на ребят и глухо произнёс: — Вы, поди, гулять собирались? Он понимал, что у них другая жизнь, другая молодость, а также осознавал, что они всё равно по рассказам не смогут в полной мере прочувствовать, что такое война. И он не хотел их грузить всем этим. — Да… наверное, пойдём, — неуверенно ответил Коля, боясь опять обидеть деда. — Давайте, идите уже, — Иван Степаныч махнул рукой. Серёга с Колей пожали руки ему и его сослуживцам, девушки, улыбнувшись, помахали им. Когда они немного отошли, Коля, покосившись на друга, проворчал: — Сам ты неизлечимый! — В следующий раз думай, что говоришь, — отчитал его Сергей. — Действительно, — подтвердила Ира. Коля удивлённо уставился на неё. — И ты туда же? — Я же любя, — Ира закусила нижнюю губу, сверкнула глазками и улыбнулась. — Ага, любя. Чего? — Коля покраснел и встал как вкопанный. — Пошли уже, — засмеялась девушка. Они шли по посадке. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Птицы заливались звонкими трелями, создавая ощущение покоя и умиротворения. Ира с Колей шли впереди. Девушка, как всегда, взяла парня под руку и, улыбаясь, что-то щебетала. Он же почти не слушал её, всё вспоминая недавнюю неприятную ситуацию. Дед, конечно, простит, но на душе кошки скребли. — Ты что, меня совсем не слушаешь? — нахмурилась она. — Прости, Ир, я всё разговор с дедом гоняю. — Да уж, неудобно вышло. Коля кивнул и посмотрел на девушку. Озарённая лучами солнца, она выглядела особенно красиво. — Ладно, сегодня подойду, прощения попрошу. О чём говорила? — В МГИМО хочу попробовать поступить. Родители говорят, помогут. — МГИМО? Это что? И на кого? — Коля ещё не до конца переключился от неприятных мыслей, которые постоянно возвращали его к тому разговору с дедом. — Московский государственный институт международных отношений, — с гордостью произнесла Ира. — Класс, да? Стану политиком, как Коллонтай. — Кто? — не понял Коля. — Коллонтай Александра Михайловна, — медленно повторила она. — Первая в мире женщина-дипломат. В тысяча девятьсот сорок третьем году была назначена послом в Швеции. Таких людей знать надо, — Ира провела своей нежной ручкой по «ёжику» Коли и показала язык. — Вот теперь знаю, — он притворно поклонился. Девушка хихикнула. — Подожди секунду, — парень отошёл в сторонку и принялся рвать одуванчики. Собрал их так много, что они едва помещались в руках. Ира наблюдала за его действиями, чуть прищурившись и улыбаясь, как умела только она. — Это тебе, — Коля, краснея, протянул букет. — Спасибо, — девушка привстала на носочки и, поцеловав парня в щёку, понюхала цветы. Опять он почувствовал мандраж по всему телу. «Да что ж такое со мной? — подумал он. — Что я всё боюсь её?» — парень уже начинал злиться сам на себя. — Ир… у тебя… нос жёлтый, — проговорил Коля, кивая в её сторону. — Ой, — она смутилась, достала из сумочки платочек и зеркальце и принялась оттирать следы одуванчиков. Сергей с прихрамывающей Яной немного отстали. — Серёж, а ты куда поступать собираешься? — На юриста. Правда, куда — пока не понятно. — Что так? — Понимаешь, Ян, родители хотят, чтобы я по их стопам пошёл. У меня отец ведь следователь… — Погоди, — перебила девушка. — Ира говорила, что он адвокат. — Ну, сейчас да, а раньше же следователем был. — Ладно, это понятно. В институт-то какой хочешь? — Дело в том, что они мне его ищут. — Ого, — Яна опешила и даже остановилась. — Это что, тебя заставляют? А сам-то куда хочешь? — Нет, Ян, ты не поняла. Никто меня не заставляет. Мне нравится работа юриста, но я не могу найти себе подходящий институт, всё что-то не то, что-то меня не устраивает. И как однажды сказал отец: «Этот раздолбай с таким отношением к жизни сам себе ничего не найдёт и загремит в армию». Ну и теперь родители плюнули, меня от этого дела отстранили и ищут сами. Да я, в общем-то, не против. — Понятно. — А ты куда? — спросил Сергей. — Я пока думаю, — вздохнула Яна. — Хотела в танцевальную академию, вместе с Иркой, вдвоём ведь веселее, а она в МГИМО собралась. Одна теперь буду поступать. — О, это круто, это уровень, — кивнул он. — Что круто? — Яна слегка нахмурилась. — Академия? Или МГИМО? Отвечай быстро, не думая, ну! — Так это… танцы, конечно! — Парень немного ошалел от её напора. — То-то же, — засмеялась она. — Хочет быть похожей на Коллонтай. — Кто? — Сергей не успел быстро сообразить и вопросительно посмотрел на девушку. — Ирка. — Причём тут Ирка? — Притом, что она хочет поступать в МГИМО. — Это я понял. На кого она хочет быть похожа? — На Коллонтай. — Это кто? — Во, — улыбнулась Яна. — И я так же спросила. «Первая женщина-дипломат в мире. Знать надо!» — передразнила она подругу и улыбнулась. — Так мы вроде на истории не проходили это, или...? — Я не помню, Серёж. Мы что, прям слушаем на уроках? — Ага, особенно в последний год, — подтвердил парень. Яна, неудачно наступив на камень, споткнулась. Сергей мгновенно среагировал, подхватив её, повернул к себе и нежно коснулся уголков её губ. Яна потупила взгляд и отстранилась. — Серёж, мне кажется, рано, — смутившись, проговорила она. Юноша пожал плечами: — Наверное. Извини. В этот момент Ира, закончив прихорашиваться, повернулась и увидела поцелуй Яны с Сергеем. Девушка резко отвернулась, увлекая за собой Колю. — Мы не смотрим! — крикнула она и прыснула. — Куда не смотрим? — не сразу сориентировался парень. — Туда, — Ира кивнула через плечо и подмигнула ему. — А, понятно, — ответил Коля, отворачиваясь, хотя сам так ничего и не понял. Яна с Сергеем опустили глаза, но было заметно, что они улыбались, и, кажется, даже девушка сильнее. Коля с Ирой дождались друзей, и они уже все вместе пошли дальше. Ира попутно вязала венок из одуванчиков, а когда закончила, надела на голову, вытянула руки в стороны, повернулась вокруг себя и спросила: — Ну как? — Сногсшибательно! — подтвердил Коля и снова увидел эту шикарную улыбку. — Ребят, сколько времени? — поинтересовалась Яна, замедляя шаг. — Время? — Сергей посмотрел на пустую левую руку. — Не понял, а где часы? — Ты же их у меня дома снял, когда переодевался, — напомнил товарищу Коля. — Точно. Забыл, — пробормотал Сергей, потирая пустое запястье. — Я не ношу, — Ира продемонстрировала свои прекрасные ручки. — Я тоже, — Яна последовала её примеру. — Так, ну ладно, — Коля нахмурился, пытаясь сообразить. — В двенадцать тридцать закончилась официальная часть, час-полтора с дедом, потом час, ну максимум полтора мы гуляем. То есть сейчас примерно три тридцать. — Наверное, — Яна озиралась. — Но… мы же шли по лесопосадке, да? А здесь… — Она замолчала, не решаясь озвучить свои опасения. — По посадке, — растерянно подтвердил Сергей, тоже оглядываясь. — А сейчас прямо лес, лес вокруг, — испуганно прошептала она. Ребята в недоумении переглядывались, озираясь по сторонам. Да, это был именно лес. Густой, непроглядный. Он встретил их плотной, живой стеной зелени. Не та причесанная и знакомая лесопосадка, где они привыкли гулять, а настоящий, дикий и неприветливый. Деревья плотно стояли друг к другу, сплетаясь ветвями, сквозь которые едва пробивался солнечный свет. — Фигня какая-то, — произнёс Сергей. — Может, обратно вернёмся? — Ира невольно прижалась к Коле, её голос дрожал. — Так, — Коля сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Он осмотрелся и спросил друзей: — Мы же никуда не сворачивали? — Нет, по тропинке шли, — Сергей всё ещё вертел головой, пытаясь найти хоть что-то знакомое. — Ну значит, если пойти обратно, то выйдем туда, где дед сидел. Так ведь? — Коля вопросительно посмотрел на ребят. Девушки нервно закивали. — Тогда вперёд, доблестные солдаты Рабоче-Крестьянской Красной Армии! — провозгласил он, но было видно, что парень нервничает. Они шли быстрым шагом, почти бежали. Минуты складывались в томительно долгий час. Лес вокруг не менялся — угрюмый и однообразный. Чувство беспокойства нарастало. — Стоп! — Коля резко остановился. — Ничего не понимаю! Мы идём в обратную сторону около часа, правильно? — Да, — кивнула Яна. — Ну так мы туда шли еле-еле, а обратно почти бежим. Должны же были уже выйти! — Коля пытался совладать с нарастающей паникой. — Должны, — согласился Сергей и непроизвольно вскинул левую руку, чтобы узнать время. — Тьфу ты. Забыл. — Он снова потёр запястье. — Посидеть бы, — жалобно проговорила Ира. Коля огляделся. — Вон, смотрите, бревно. Пойдём отдохнём. — Может, лучше здесь? — Яна тревожно озиралась по сторонам. — А там, что не нравится? — спросил Коля. — От тропинки не хочу отходить. — Ян, ну не исчезнет же она, в самом деле? — Я уже ничему не удивлюсь, — грустно произнесла девушка. Она недолго подумала и, решив для себя что-то важное, сказала: — Ладно, пошли. Ребята расположились на поваленном дереве. Тишина леса прерывалась лишь щебетанием птиц. Они сидели молча, каждый был погружён в свои мысли. Этот небольшой привал давал им возможность передохнуть, набраться сил, осмыслить происходящее и подготовиться к дальнейшему пути. — Холодно как-то, — поёжилась Яна, сидя на бревне. Сергей тут же обнял её, прижимая к себе. Коля последовал его примеру. Ира придвинулась к нему ближе и положила голову на плечо. — Костёр бы, погреться, — мечтательно пробормотал Сергей. — Серёг, где его взять-то? Спичек нет, — отозвался Коля. — Вот и я о том, — вздохнул Серёга. — Помнишь, Коль, я как-то попробовал курить? Родоки такой шум подняли, я думал, меня в детдом сдадут. — Помню, конечно. — Коля невольно усмехнулся. — Мамка твоя так орала, что я у подъезда стоял и всё слышал. Сам потом подумал: ну нафиг, тоже не буду пробовать. — Ага, орала, аж уши закладывало: «Сначала курить, потом водка, потом наркотики и на помойках жить!» — Точно, — подтвердил Коля. — Я, похоже, с тобой. У меня мамка тоже говорит, что если не институт, то только помойка. Девчонки, вы с нами? — А другой альтернативы нет? — слегка улыбнувшись, поинтересовалась Яна. — Нет, только помойка, — сделав серьёзное лицо, ответил Коля. — Нет уж, спасибо, — фыркнула Ира, прижимаясь к нему сильнее. — Вы как-нибудь сами разберитесь. Тем более там, наверняка, в этом плане более опытных барышень полно. — Так они, наверное, заняты все, — притворно вздохнул Сергей. Ребята громко рассмеялись. — И вот теперь я не пойму, — продолжил парень, — сидим тут сейчас, замерзаем, и здоровье может пошатнуться. А вот если бы я курил, у меня были бы спички, а у вас костёр. Так вот я и думаю, что сигареты не такой уж и вред… — Ладно, Серёг, хорош философию разводить, — оборвал Коля друга. — Что делать-то? Все молчали. — Надо идти, — решительно сказала Ира, первой поднимаясь с бревна. — Однозначно, — Сергей последовал примеру девушки. Шли долго, в тишине. Мысли, крутившиеся в головах ребят, рисовали неприглядную картину. Начинало темнеть. Под ногами хрустела сухая листва. Любой, даже самый незначительный звук, казался особенно громким в этой звенящей тишине леса. Каждый шаг давался с трудом, ноги гудели от усталости, а в горле пересохло. Наконец Коля не выдержал: — Всё, хватит! Надо искать, где ночевать. — Ночевать? Здесь? — испугалась Ира. — Не-е-е, только не это! — поддержала подругу Яна. — Ребят, пойдём дальше, а? Сейчас ведь выйдем, да, Серёж? — она с мольбой посмотрела на парня. — Наверное, — пожал плечами Сергей. — Да куда «наверное»! — Коля не мог понять, шутят друзья или сошли с ума. — Уже темно! По моим подсчётам, часов десять вечера. Мы давно должны были дойти! — Может, свернули не туда? — осторожно предположила Яна. — Ян, куда не туда? Ты же сама видела, прямо шли. Надо искать ночлег! — уже более твёрдо сказал Коля. — Пойдём тогда, — Сергей взял Яну за руку и направился по тропинке. — Будем искать, а пока идём, куда шли. — Отлично! Ириш, давай свою прекрасную ручку! Пошли! — Угу… — без особого энтузиазма согласилась Ира. Прошло ещё около часа. Ребята шли и искали, сами не зная, чего. Ночевать под открытым небом не хотелось, а лес становился гуще. — Что это там? — Ира резко остановилась. — Где? — Вон, Коль, — она взяла парня за голову и повернула в сторону объекта. Сергей и Яна тоже напряжённо вглядывались туда, куда показывала Ира, пытаясь что-нибудь разглядеть. — Похоже на какой-то сарай, — Коля прищурился. — Слишком маленький для сарая, — прокомментировал Сергей. — Да нам всё равно, лишь бы крыша была. Сейчас проверю, — Коля решительно направился к строению. — Погоди, мы с тобой! — Ира бросилась за ним. — А тропинка? — взмолилась Яна, не двигаясь с места. Сергей, уже сделав шаг за друзьями, остановился и обернулся. — Ян, ну правда, куда она денется? Тем более теперь? — он протянул девушке руку. — Что значит, «тем более»? — Яна удивлённо округлила глаза. — Ну, мы же всё равно потерялись. — Потерялись? — Девушка всхлипнула. Она понимала всю серьёзность ситуации, но отказывалась в это верить. И вот теперь ей подтвердили это в лоб, и Яна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Пойдём, — спокойно сказал Сергей, мягко взяв Яну за руку, — всё будет хорошо. Обещаю. Они подошли к невысокому, приземистому сооружению, почти сливавшемуся с землей. Низкий накат из почерневших брёвен, стены, уходящие в грунт, крыша, поросшая мхом и дёрном. Вокруг виднелись неглубокие канавки, напоминавшие засыпанные окопы. — Типа погреба, что ли? — Сергей оглядел строение. — На землянку похоже, — Коля подёргал дверь. — Я такие в фильмах про войну видел. Там либо командир находился, либо раненые. Один в один. — Он ещё раз кинул взгляд на дверь и попытался дёрнуть сильнее. — Замка нет, — задумчиво протянул он, повернулся к Ире, покосился на её сумочку и спросил: — У тебя есть что-нибудь подходящее? — Конечно, есть, — Ира подмигнула Яне, озорно улыбаясь. — Лом подойдёт? Сергей расхохотался. — Ну, я это… — Коля замялся. — Кхм… не подумал. — Да поняли мы, — Сергей вытер слёзы, навернувшиеся от смеха. — Давай лучше попробуем надавить на неё. Он упёрся плечом в почерневшие доски. — Помогай! Она вроде внутрь открывается. — Сейчас, — Коля навалился всем телом. Ира, видя, что у ребят не складывается, тоже включилась в процесс. Яна, наблюдавшая за их потугами, наконец не выдержала, подошла и одной рукой толкнула непокорную створку двери. Раздался треск, и вся компания повалилась внутрь. — Фу-у-у... — Коля, сплёвывая грязь, поднялся первым. — Ну ты даёшь, Яна! Прямо как Мышка-норушка! — Кто? — переспросил Сергей. — Яна, говорю, как в сказке про репку: пока мышка-норушка не прибежала, ничего не получалось. — А, точно! — вспомнив мультик, усмехнулся друг. — Ну я же молодец, — девушка стояла, отряхивая грязь с одежды. Ира уже смахнула пыль и, прислонившись к косяку, слушала ребят. — Молодец, молодец. За это я тебя и люблю, — с игривой улыбкой отозвался Сергей. — Ой, Серёжа, смотри, слово не воробей… — Девушка кокетливо улыбнулась ему в ответ. — Так, давайте поглядим, куда нас занесло, — произнёс Коля, первым шагнув внутрь. Ребята осторожно ступили в землянку. Внутри царила кромешная тьма. Глаза медленно привыкали, выхватывая из мрака смутные очертания: грубый стол из нестроганых досок, чурбак вместо табуретки, узкая, затянутая паутиной щель-окошко на уровне глаз, сквозь которую едва пробивался лунный свет. Воздух был тяжёлым, затхлым, пропитанным запахом пыли и сырости. — В принципе, жить можно, — отряхнув руки, подвёл итог Сергей. — Какой жить? — У Иры глаза на лоб полезли, а Яна поперхнулась. — Это я так, образно, к слову пришлось, — успокоил он девушек. — Переночуем и дальше двинем. Коль, что там у тебя? — Да ничего, — он появился в проёме. — Воды нет, растительности нет, населена роботами. — Чего нет? Кем населена? — Яна совершенно не понимала, что происходит. — Роботами, — спокойно пояснил Коля. — Мультик есть такой, советский, «Тайна третьей планеты» называется. — А, понятно, — кивнула Яна. — Он всё про фильмы и мультики. Сколько же ты их пересмотрел? — Много, — тихо ответил Коля. Он подошёл к Ире, сел и обнял девушку. Она прильнула к нему. — Вон там, — показал он в темноту, — есть топчан, чем-то кровать напоминает. Вы с Яной туда вдвоём спокойно поместитесь. Идите ложитесь, вместе теплее будет. — Сыро тут и пыльно, — пожаловалась Ира. — Зато не дует. Идите, идите, может, немного поспать удастся. Девчонки поднялись и поплелись на топчан. Минут через пятнадцать, согревшись друг о друга, тихонечко посапывали. — Ну, какие планы, Серёг? — помолчав, спросил Коля. — Какие планы, Коль? В институт поступить. — Это я понял. А если серьёзно? — Куда уж серьёзней, — Серёга поцокал языком, закатил глаза к потолку и принялся загибать пальцы. — Экзамены в школе. Классная валить будет. Куда поступаю, до сих пор не знаю. — Он усмехнулся. — Потом вступительные в институт. А ещё, — он улыбнулся, повернувшись к Коле, — я нахожусь неизвестно в каком лесу, с тремя друзьями, и мы собираемся ночевать в землянке. Вот я и говорю, всё очень серьёзно. — Издеваешься? — поморщился Коля. — Шучу, — ответил Сергей. — Если серьёзно, то пить надо искать, а то можно и скопытиться. — Он вздохнул. — Да и умыться бы не помешало. — Пойдём осмотримся? — предложил Коля товарищу. — Ты стой так, чтобы дверь была видна, а я так, чтобы видеть тебя. Будем по кругу ходить. Может, ручеёк какой найдём. — Ладно, давай. Друзья вышли на улицу и сразу поняли, что воды не будет. В радиусе двух метров ничего не было видно. Коля, опасаясь наткнуться на ветку, осторожно провёл рукой перед собой. После короткой паузы он произнёс: — Хоть глаз коли. — Да, — подтвердил друг. — Пойдём обратно, попробуем отдохнуть. Завтра разберёмся. Коля молча кивнул, повернулся и зашёл внутрь. Серёга последовал за ним. Утро выдалось прохладным. Ребята, сонные и продрогшие, выбрались из землянки. Ветра почти не чувствовалось, но сырость пробирала до самых костей. Хотя на календаре и был май, они ёжились, а зубы невольно отбивали дробь. — Как пить охота! — жалобно заскулила Яна. — Сейчас что-нибудь придумаем, — подбодрил девушку Коля, обводя взглядом окрестности. — Пока можно немного росы собрать. Вон на листьях её предостаточно. — Пить только маленькими глотками, — весело крикнул Сергей и тут же ловко увернулся от брошенной палки. — Шутник, блин! — притворно огорчилась Ира, увидев, что промахнулась. Они срывали листья и слизывали скудную влагу, но этого было ничтожно мало. Напиться не удалось никому. Девчонки начинали нервничать. Коля понял, что пора прекращать это бессмысленное занятие. — Ладно, хватит! Пошли воду искать! — Он шагнул к остальным. — Вот что: одна из девчонок, Ира или Яна, без разницы, отходит от землянки так, чтобы видеть вход. Вторая — чуть дальше, держа первую в поле зрения. Мы с Серёгой идём ещё дальше, следя за второй. Так землянка всегда будет у нас на виду. Согласны? — и, помолчав, добавил: — А то тут чудеса какие-то происходят. — «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит», — басом процитировал Сергей. — Нам здесь только леших с русалками не хватало, — ответил Коля. — Пошли воду искать, Пушкин. Начался методичный поиск воды. Они обшаривали участок, вглядываясь в каждую ложбинку, прислушиваясь к малейшему звуку, напоминавшему журчание, надеясь отыскать ручей или хотя бы лужу. — Есть! — раздался довольный голос Сергея. — Девчонки, стойте пока на месте! — остановил их Коля, подняв руку. Он подошёл к другу. — Ну, что там? — Вот, — парень показал вниз. Из-под корней старого пня пробивалась тоненькая, едва заметная струйка. — Может, раскопать? — предложил Коля. — А если повредим чего? — Чего? — не понял он. — Откуда я знаю? Идём вон по тропинке, а дойти не можем. — Это точно, — вздохнул Коля. Он наклонился, сложил ладони лодочкой, зачерпнул немного и осторожно отпил. — Вроде... ничего, пить можно. — Эту фразу ты скажешь потом, если жив останешься, — усмехнулся Сергей. — Типун тебе на язык, — отозвался Коля. — Ладно, зови девчонок. — Ян, Ир! Идите сюда! — крикнул Сергей. Девушки подбежали. — Не густо, но кое-что, — показал он на небольшой ручеёк. Первой на колени опустилась Ира. Осторожно наклонившись к струйке, она старалась подставить руки так, чтобы в них попало как можно меньше грязи. Яна последовала её примеру. После девчонок настала очередь парней. — Надо бы с собой набрать, — сказал Сергей. — Надо, только во что? — Коля задумался. — Пойду посмотрю в землянке. Я там видел пару ёмкостей, но, кажется, они без крышек, да и непонятно, что в них было. Отравимся ещё. Но поискать всё равно надо. — С этими словами он направился к землянке. Когда Коля отошёл, Сергей повернулся к девушкам. — Ну что, как дела, девчат? — Хотелось бы лучше, — Ира невольно поёжилась. Яна просто пожала плечами. — Нормально всё будет, — подмигнул им Сергей. — Нашёл! — послышался голос Коли. Он, помахивая чем-то в поднятой руке, подбежал к ним. — Фляга! Нам такие на ОБЖ показывали! В неё, по-моему, восемьсот грамм входит. Сейчас ополоснём и посмотрим. — С этими словами парень открутил пробку и, понюхав, сморщился. — Водкой, что ли, пахнет? — он протянул ёмкость Сергею. — Похоже, — согласился друг, тоже поднеся нос к горлышку. — Давай помоем, потом воды нальём. Мыли долго: струйка была тонкая, а хотелось, чтобы фляга была как можно чище — пить же потом из неё. — Ладно, давай пробовать, — первым глотнул Сергей. — Да вроде нормально, только чем-то отдаёт, не пойму. А так вполне. Коля тоже отпил. — Ничего, пойдёт, — передал Ире. Та — Яне. Напившись и наполнив флягу, ребята собрались идти дальше. — Ну что, вперёд? — Коля закрутил пробку. — Воду экономим. И если видим ручей или что-то похожее — пополняем запасы. Он решительно шагнул на тропинку. — Прямо командир, — усмехнулся Сергей. — А то, — улыбнулась Ира. Настроение заметно поднялось, и ребята зашагали дальше. — Кстати, вот ещё что нашёл, — Коля разжал кулак, демонстрируя находку. На его ладони лежали несколько гильз и целый патрон. — Это от чего? — Сергей взял один из предметов и покрутил в пальцах. — Не видел таких раньше. — Откуда они там? — Яна тоже взяла гильзу, внимательно осмотрев её, вернула обратно. — Внутри, их куча валялась. Я на ощупь пригоршню схватил, вынес, а потом уже разглядел. — Что бы это значило?... — задумчиво пробормотал Сергей. Внезапный крик Яны оборвал размышления парней. Девушка, отойдя всего на шаг от тропы, провалилась в ниоткуда взявшуюся яму. — Мальчики, миленькие, пожалуйста, помогите, не оставляйте меня! — Яна заплакала. — Ты что, совсем ку-ку? — обалдел Сергей. — Чего фигню городишь? Сейчас, подожди секунду, помогу! Яма оказалась глубокой, почти в два его роста. Не раздумывая, он спрыгнул вниз. — Браво! — Коля захлопал в ладоши. — Теперь двоих вытаскивать. — Да не надо двоих, я сейчас Яну подсажу, вы её вытащите, а потом меня. — Ну давай, стратег, — не стал спорить Коля. — Не ушиблась? — спросил Сергей у девушки, осторожно ощупывая её плечи и руки. — Немного, коленка болит, — скривилась Яна. — Ничего, ничего, — Сергей ободряюще улыбнулся. — Помнишь? «У собачки боли, у кошки боли, у Яночки — не боли», — и он нежно погладил её по голове. Девушка улыбнулась сквозь слёзы. — Так-то лучше! — подмигнул ей Сергей. Присел и продолжил: — Сейчас сядешь мне на плечи, я встану — ты тянись вверх. Коля тебя подхватит. Коля уже распластался на краю ямы, протянув руку вниз. — Ир, придержи меня! — попросил он. — Как? — не поняла девушка. — Нежно. Ира ухватилась за его гимнастёрку. — Давай! — Коля ловко подтянул и вытащил Яну. — Так, теперь тебя, Серёг. Погоди, пойду палку подлиннее поищу! Через пару минут из кустов раздался громкий хруст. — Готово! — появился Коля, держа в руках почти двухметровую сухую берёзку. — Ир, подержи её, я поправлюсь. — Ой, мамочки! — палка внезапно выскользнула из рук девушки и со всего размаху ударила парня по голове. Ира в ужасе зажала рот ладонью. — Коленька! Прости, пожалуйста! Я не хотела! Она такая скользкая... — тараторила девушка. — Ладно, ладно, успокойся, всё хорошо, — он потёр ушибленное место. — Что там? — Шишка будет… — виновато прошептала Ира, осторожно касаясь пальцами краснеющего места. — И царапина небольшая. Больно? — Нормально, — пробормотал Коля, хотя удар был чувствительным. Он посмотрел на Иру и улыбнулся, подмигнув ей. Ему нравилось её беспокойство. — Может, меня кто-нибудь вытащит наконец? — донёсся недовольный голос Сергея. — Идём уже. Вот ведь нетерпеливый, — Коля сунул в яму конец берёзы. — Терпение и труд, Серёга, всё перетрут. Слышал такую поговорку? — Коль, хватит болтать! Вытаскивай меня уже! — Ян, иди сюда! Подстрахуй, пожалуйста! Ире лучше не давай, а то, боюсь, она нас всех покалечит, — Коля незаметно подмигнул Яне. Ира обиженно надула губы и отвернулась, а Коля продолжил: — Я сейчас лягу, попробую дотянуться до Серёги, а ты придержи палку, чтобы она не скользила по краю. — Он крепко ухватился за ствол одной рукой, другой поймал руку друга. — Давай! Тянем! Я перехвачу… Сухое дерево с громким треском разломилось под их весом. Коля чудом удержался, чтобы не улететь вниз. — Ой! — вскрикнула Яна, прикрыв лицо руками. — Твою ж мать! — Сергей схватился за щеку. Острый сук оставил там болезненную царапину. — Коля! Это не я! Она сама! — залепетала Яна, оправдываясь. — Да видел я, ты-то тут причём? — он заглянул в яму, — Серёг, ты как там? Цел? — Пока да, — отозвался парень. — Вот было бы смеха, если бы ты ко мне свалился. — Ага, обхохотались бы. Кто бы нас тогда доставал? — Вон Ирка с Янкой. — Ха, — усмехнулся Коля, — судя по последним событиям, они бы нас убили. Девчонки опустили головы и насупились. — Ладно, давай по-другому, — предложил Сергей. — Я одной рукой за палку, другой за тебя. Ты тянешь меня, а девчонки тебя за ноги будут тащить. — Хорошо, — согласился Коля. — Ну, давайте, все вместе. — Парень улёгся на землю и протянул руку другу. — Я готов. — Мы тоже, — девушки ухватились за ноги парня. — Поехали! — скомандовал Коля. — Тянем-потянем! — руки скользили, норовя выскочить. — Давай, ещё немного! — кряхтел он. — Вытянули репку! — с облегчением выдохнул парень. — Сам ты репка! — Серёга выбрался из ямы и оценивающе оглядел друзей. — Ни фига себе… ну и видок у нас. Как будто из боя вышли. — Почему из боя? — спросила Яна. — Да так, — Сергей ещё раз обвёл всех взглядом, — к слову пришлось. — Он отряхнулся. — Форма у всех грязная и порвана… Короче, не знаю. — Он замолчал. Картина действительно была удручающая. Все перепачканы землёй и хвоей, растрёпаны. У Коли на лбу набухала солидная шишка, у Сергея кровоточила царапина на щеке, а рукав гимнастёрки был порван. Яна с Ирой выглядели так, будто их протащили через колючие кусты. — Похоже, — тяжело вздохнул Коля. Они молча просидели с полчаса, выпив всю имеющуюся воду. Затем, тяжело поднявшись, побрели дальше по тропе. Погода радовала, солнышко светило ярко. Через некоторое время ребята согрелись, настроение поднялось. Шли бодро, стараясь пройти как можно больше. — Интересно, нас вообще ищут? — тихо спросила Яна. — Думаю, да, — ответила Ира, обернувшись. — А как иначе? — Иначе это как в фильме «Гостья из будущего», — встрял в разговор девушек Сергей. — Когда Коля Герасимов вернулся обратно в то же время, из которого и улетел. Естественно, его никто не хватился. И у нас тоже свой Коля есть, — кивнул он в сторону друга. — Дурак, что ли? — Ира покрутила пальцем у виска. — Несёшь чушь какую-то. — Может, и чушь, — не стал спорить парень. — Только ты мне можешь объяснить, что здесь происходит? — Сергей остановился и посмотрел на девушку. — Почему мы идём, идём уже вторые сутки, а никуда дойти не можем? — Не знаю… — она беспомощно пожала плечами. — Серёж... — робко начала Яна. — Подожди, Ян, — перебил парень. — Понимаете, я вот всё время думал и пытался понять: что происходит? И единственное, что приходит на ум и как-то объясняет всё происходящее, — это то, что мы переместились куда-то. Не знаю, в прошлое, будущее, на Марс. И если это взять за основу — всё встаёт на свои места. — Ну это же бред, — вырвалось у Яны. — Яна, я в курсе! Но объясни по-другому, давай! — Заблудились, например, — вступился за девушек Коля. — Коль, хорош, а? Мы шли, никуда не сворачивая и не сходя с тропинки. Если идти от того места, где твой дед с друзьями сидел, там вообще негде потеряться: одна посадка, леса нет, и тропинка одна, сворачивать просто некуда. Справа овраг, слева строят что-то или ломают, это я уж не знаю, но леса нет, правильно? — Сергей обвёл друзей взглядом. — Так или нет? — Да, да, — повысила голос Яна. — Вот и я о том же: как мы могли заблудиться? И как за полтора часа в лесу оказались? А? Здесь леса отродясь не было. Ребята переглянулись и пожали плечами. — Так, хорошо. С этим разобрались. И что потом? — Что? — не поняла Ира. — Да господи! — он раздражённо вздохнул. — Потом мы развернулись и по той же самой тропинке, заметьте, опять никуда не сворачивая, пошли обратно. Коля вам время считал, помните? Ребята кивнули, а Сергей продолжал: — Должны были сто раз до дома дойти. А мы уже больше суток бродим по лесу, с тропинки боясь свернуть. Так что, братцы, хотите вы или нет, а придётся признать: мы где-то, но точно не дома и уже действовать, отталкиваясь от этой информации, — подвёл итог Сергей и пошёл дальше. В течение получаса вся компания шла молча, каждый переваривал услышанное. — О, водичка! — воскликнул Коля, указывая вперёд. С небольшой возвышенности открывался вид на речку, сверкающую внизу. Солнце искрилось на воде, отражаясь от её глади и создавая непрерывное мерцание бликов. Лёгкий ветерок доносил едва уловимый свежий аромат луговых трав и влажной земли. — Какая тишина… — Ира, остановившись, вдохнула полной грудью. — Пить сразу захотелось! — Яна сглотнула, ощущая сухость во рту. — Пойдём вниз? — Она взяла Сергея за руку, и они сбежали к воде. — Пошли? — Коля протянул Ире руку. Девушка улыбнулась и вложила свою ладонь в его. В ту же секунду он подхватил её на руки и начал спускаться. — Ой, не надо, Коль, пожалуйста, отпусти, я боюсь! — Ира инстинктивно крепко схватила его за шею. — Не бойся, я с тобой, — подмигнул ей парень и улыбнулся. У реки он бережно опустил девушку на землю. — Дурак… — пробормотала она, смущённо улыбаясь. Яна с Сергеем уже пили, зачерпывая воду ладошками, и умывались. Коля с Ирой присоединились к ним. Утолив жажду, освежив лица и наполнив флягу, друзья выбрались на берег. — Может, помыться, вроде вода не холодная, — осторожно предложил Сергей. — Сначала мы с Колей, потом вы… Мы отвернёмся. — Да щас! — возмущённо фыркнула Яна. — Фильмов насмотрелся? Давай в реальность возвращайся! — Да ладно, Ян, я же ничего такого… — смутился парень и отвёл взгляд. Солнце слепило глаза, заставляя Иру щуриться. Она машинально смахнула невидимую пылинку с юбки. — Вообще-то, привести себя в порядок не помешало бы, — с грустью вздохнула она, оглядывая свою одежду. Провела рукой по боку и замерла. — Блин, я сумку, наверное, в землянке оставила! — И я… — разочарованно сказала Яна, осмотрев себя. — Только моя, похоже, в яме. — Отлично! — с горьковатой иронией произнесла Ира. — С чем я нас, Яна, и поздравляю! — Огромное мерси, — Яна отвесила подруге преувеличенно глубокий, насмешливый поклон. — Так, ну помыться всё же надо, — задумалась Ира, — пока солнце греет. — Она повернулась к ребятам: — Снимайте гимнастёрки и поднимайтесь наверх. Мы скоро придём. Друзья переглянулись, но послушно начали расстёгивать пуговицы. — Только аккуратнее там, пожалуйста, — проговорил Сергей с ноткой беспокойства в голосе. — Естественно. Давайте! — Яна протянула руку. Ребята молча отдали ей гимнастёрки и пошли наверх. Девчонки искупались, постирались, надели рубахи ребят и начали подниматься, держа в руках свои вещи. Парни восхищённо смотрели на подруг. — Эй, алё, гараж! — Ира щёлкнула пальцами перед лицом застывшего Коли. — Просыпайся. — Да я вроде не сплю… — Я вижу, — рассмеялась девушка. Сергей переводил взгляд с Яны на Иру. — Что-то вас совсем не слышно было, — пробормотал он. — Слышь, Ириш? Нас, говорят, не слышно было. Надо было визжать и громко смеяться. Да, Серёж? — Яна озорно подмигнула подруге. — Ага, — Ира улыбнулась, — а ещё плескаться и брызгаться, — она кокетливо прищурилась, глядя на ребят. — Серёж, перестань фильмы в реальность переносить, — Яна щёлкнула парня по кончику носа и мило улыбнулась. — Я бы ещё поняла, если б это Коля ляпнул. — Да я… — начал было Сергей. — Не надо слов, теперь всё будет всерьёз, — пропела Яна и прикоснулась указательным пальцем к губам юноши. Он замолчал. — Вот, лучше возьми, выжмите как можно сильнее. Ребята принялись старательно выкручивать мокрую ткань. Закончив, Сергей обратился к другу: — Коль, пойдём теперь и мы? Побрызгаемся, поплещемся? — он махнул ему рукой в сторону речки, скорчил девушке рожицу и показал язык. Яна с Ирой рассмеялись. Пока сохли вещи, ребята сидели на земле, образовав круг. Греясь на солнце, они обсуждали сложившуюся ситуацию. — Ладно, допустим, Серёга прав. Что мы в итоге имеем? — Коля обвёл друзей взглядом. — Надо понять, где мы, — Сергей задумчиво жевал тростинку. — Это да. Но как-то же мы должны это увидеть, или нет? — спросил Коля. Ира, облокотившись на него, устремила взгляд в безоблачное небо. — Думаю, вряд ли мы в будущем. — Почему? — не поняла Яна. — Потому что тут были бы космодромы, машины летали, роботы всякие… — она мечтательно прикрыла глаза. — Ир, вообще-то мы в лесу, если ты не заметила, — Коля нежно обнял девушку. — А во-вторых, кто даст гарантию, что не было, например, ядерной войны? Может, цивилизация рухнула, всё погибло, и люди опять с палками бегают и на мамонтов охотятся. — Нет, — упрямо повторила Ира. — Точно не будущее. В будущем ничего этого не будет, всё вырубят и закатают в асфальт, а тут — лес, речка, причём довольно чистая. — Она обвела рукой окрестности. — А зачем всё вырубать? — удивился Коля. — Откуда я знаю, это не у меня надо спрашивать, — ответила девушка. — Тогда вообще всё объясняется проще простого: были звёздные войны, всё разрушили, а природа восстановилась после трагедии, — сказал Сергей. — А люди? — голос Яны дрогнул. — Неужели никого не осталось? Взяли и все разом погибли? Мы что, одни на планете? Должны же были с ними встретиться? Где они? — эмоции захлестнули Яну, и она почти кричала. — Ян, успокойся, пожалуйста, — Сергей мягко коснулся её руки. — Их может быть мало. Был апокалипсис: убили, умерли с голоду, от холода… Именно поэтому мы никого не видели. И опять же, Коля правильно сказал, мы в лесу. — Да поняла я, что мы в лесу. Вон речка, и песок… как у нас дома. Там как ни придёшь, постоянно кто-то есть: рыбачат или шашлыки жарят. И, наверное, здесь кто-то купается. Кто-то же должен был нам попасться? Хоть грибник какой-нибудь завалявшийся. — Не факт, — мрачно проговорил Сергей. — А прошлое? — Коля резко вскочил и зашагал взад-вперёд, лихорадочно соображая. — Форма! Удостоверения, на которых ничего не разберёшь! Землянка! Фляга спиртом воняет! Как специально всё подстроено! — он замолчал, почесав затылок. — Гуляли в посадке, а оказались в лесу. Самое обидное, что всю местность с детства облазили, а тут не узнаём ничего! Идём по одной-единственной тропинке, а никуда не приходим. Патроны, гильзы! — он обернулся и тыкнул пальцем в друга, — Серёга вон стреляет два раза в неделю, а почему-то даже не понял, от какого оружия эти, верно? — Так, — Сергей кивнул, начиная понимать друга. Девчонки смотрели на ребят, округлив глаза. — Нет… — прошептала Ира, не веря своим ушам. — Пипец, — выдохнула Яна, закрывая лицо ладонями. — Погодите! — спохватилась Ира, цепляясь за соломинку. — А где взрывы? Самолёты, танки? Где сама война? — Точно! — Яна ткнула указательным пальцем в сторону парней. — Не сходится что-то. — Девчат, поймите, — Сергей присел рядом с Яной. — Мы же не знаем, где находимся. Может, бои далеко отсюда, и их не слышно. Не на каждом же метре всё взрывалось и горело. Яна тяжело вздохнула. Парень обнял девушку, наклонился и прошептал ей на ушко: — Ян, я тебя никому в обиду не дам. Честно-честно. Девушка покачала головой и всхлипнула. Коля крепко обнял Иру, чувствуя, как её бьёт озноб. Она всё понимала, всё видела своими глазами и задавала эти глупые вопросы лишь для того, чтобы что-то говорить, спорить и доказывать несуществующее, отчаянно цепляясь за призрачную надежду. Принять, что сейчас идёт война, гибнут люди, что и они могут умереть в любую секунду, — было выше её сил. «Господи, я просто ужасно устала», — мелькнуло у неё в голове. Надо чуть-чуть отдохнуть, забыться на миг… Чтобы потом проснуться и убедиться, что это был лишь кошмарный сон, наваждение, и мир вернулся на свои места. Несколько минут все молчали, погрузившись в мрачные мысли. Первым заговорил Сергей: — Значит, так, будем считать, что мы в прошлом, и идёт война. Интересно, какой год? — Сорок второй или сорок первый, — глухо отозвался Коля. — Почему, Коль? — Форма. Дед говорил, что такие петлички были до сорок третьего года, потом погоны пошли. — Ясно… Хреново, — проговорил Сергей. — Почему? — встрепенулись девушки. — Потому что самые тяжелые бои были в это время. Блин, документы! — Серёга похлопал себя по карманам и вытащил свою корочку. — Где ваши? — Он окинул друзей взглядом. — Давайте сюда! — Все засуетились, вытаскивая мокрые, мятые книжки. Сергей взял документ у Коли. — Вот, — девушки протянули свои. Их пальцы предательски дрожали. — Так… — парень открывал одну книжку за другой. — Здесь нигде ничего не понять, но мы это и тогда заметили, просто значения не придали, — он продолжал изучать документы. — Имена и фамилии написаны так, что разобрать сложно будет, тем более мы их ещё и искупали. Так что останемся со своими. Уже легче, — еле слышно проговорил он. — Дальше фото, — парень пригляделся. — Тут чёрт ногу сломит. — Можно посмотреть? — Яна протянула руку. Парень передал ей корочку. — Ты же видела там, в посадке… — Я уже и не помню. — Она мельком взглянула в удостоверение и сразу отстранилась. — Да, ничего не разберёшь, только понятно, что девушка. — Единственное, что можно с уверенностью сказать, это то, что мы из стрелкового подразделения. Номер дивизии видно, вот, — Сергей показал в книжку. — У двоих первые цифры — пятёрки, у третьего — последняя девятка, а у Коли вообще не разобрать. — Почему у меня? — не понял парень. — Потому что два удостоверения женские, смотри на фото, явно не мужики. А здесь… — Сергей ткнул пальцем в запись. — Чётко написано: младший сержант. Ты же у нас сержант? Коля неуверенно кивнул.

— Итак, — продолжал Сергей, — будем считать, что мы из пятьдесят девятой стрелковой дивизии. Авось прокатит. Все поняли? — Да, — кивнули ребята. — Дальше поехали. Это для нас, с одной стороны, хорошо, а с другой — не очень. — Почему? — Потому что это пехота. Со всеми вытекающими. Но лучше уж так, чем танкисты или артиллеристы. И уж точно повезло, что не лётчики. — Почему? — снова не поняли ребята. — Ну, вы уж совсем… — развёл руками Сергей. — Вы хоть представляете, как танком управлять? Или из пушки стрелять? Умеете? — он обвёл взглядом друзей. — А уж про самолёт я вообще молчу. Кто бы нас этому научил? Все молчали. — То-то и оно, — подвёл итог парень. — Стоп! — Яна окинула всех пристальным взглядом. — Почему именно война? Может, до войны? Тридцать девятый? Или, к примеру, сороковой год? Да любой! Почему, Серёж? Ира права — никаких взрывов, самолётов. Полная тишина. — Было бы здорово, — парень тяжело вздохнул. — Гораздо легче было бы влиться в общество, если что. Но, судя по тому, что мы в форме… — А форма… — перебила Яна. — Её и до войны носили. Сергей, даже не взглянув в её сторону, продолжил: — И творится здесь явно что-то нездоровое… Давайте так: будем готовиться к худшему, а если окажется, что Яна права, выдохнем. Подведём итоги: мы с вами из пятьдесят девятой стрелковой дивизии. Девушки, скорее всего, медсёстры… — Погоди, Серëж! — перебила Ира. — Какие из нас медсёстры? Мы же толком помощь оказать не сможем. Я вообще крови боюсь. — И я боюсь! — Яна вскочила с земли. — Если что-то случится, я в обморок плюхнусь сразу! Сергей развёл руками. — Ну, я тогда не знаю. А кем ещё можете быть? Снайперами? Стрелять-то хоть умеете? Или в атаку на немцев пойдёте? — Не знаем, — пожали плечами девушки. — Вот именно! Поэтому и говорю: вы медсëстры. Потом разбираться будем. Коля — командир отделения, я его подчинённый, может, прокатит. — Серёг, а если нас пытать будут? — Коля повернулся к товарищу. — Кто? — не понял Сергей. — Кто, кто? Особисты! — повысил голос Коля. — Я читал, что они, когда ловили тех, кто струсил или предал, пытали, а потом расстреливали. — Но мы-то вроде никого не предавали, да и пока не трусили, — Сергей недоумённо уставился на друга. — И кто это знает? — Коль, отстань, а! Вот когда пытать будут, тогда и решим. — Что решим? — Решим, что делать. — Когда бить начнут, решать поздно будет, — мрачно констатировал он и поднялся. — Ладно, давайте собираться, скоро темнеть начнёт, ещё ночёвку искать. — Серёж, а кто такие особисты? — с любопытством спросила Яна. — Это военная контрразведка. Типа нашей ФСК. Они боролись со шпионами, диверсантами, дезертирами, в общем, ну и с паническими настроениями в частях. — Откуда ты это всё знаешь? — Ян, у меня отец историю любит, рассказывал, — коротко ответил Сергей. Ребята собрались и двинулись в путь. — Как же есть хочется… — проскулила Ира, сглатывая слюну. Яна кивнула. — Ир, не напоминай, — вздохнула она. — Когда не думаешь о еде, как-то легче. — А я вот, знаете, что не пойму? — Коля шёл, помахивая веточкой, сорванной с дерева. — Смотришь какой-нибудь фильм. Там действующие лица попадают в лес, джунгли, да куда угодно. Хоть в пустыню. И там главный герой обязательно где-то служил, причём не просто где-то, а в спецназе. Естественно, воевал, а как без этого? Знает всё на свете: как костёр развести, и как лук смастерить, стрелы к нему… Да господи, всё! Всёёёо, что им на данный момент нужно! И спички у кого-нибудь найдутся. Одна, мокрая, но есть обязательно! — Коля ухмыльнулся. — Настреляет кого угодно, что движется и не движется. И все сыты и довольны. Я тут один фильм смотрел, так там главный герой им уху сварил. Правда, где он удочку взял и как рыбу ловил — не показали. Но сварил же. Выдали бы им сразу скатерть-самобранку, чего мелочиться! — улыбнулся он ещё шире. — Кто-то из вас знает, где удочку достать? Или как лук сделать? Ребята покачали головами. — То-то же, и я не знаю. Нет, если чисто теоретически, лук — это не сложно: палку там согнуть, верёвку натянуть. Кстати, верёвку тоже надо найти. Но практически ни-фи-га не сделаю. Он, конечно, получится и даже будет выглядеть как лук, но вот стрелять не будет. Но даже если бы у меня всё получилось, сразу встаёт ещё один вопрос: где найти дичь? Вот сколько мы идём — ни тебе кролика, ни птички, да если и были бы, как их поймать? Я из лука стрелять не умею. А ты? — Коля посмотрел на друга. — Нет, откуда? — пожал плечами Сергей. — Может, ты, Ир, или ты, Ян? Девушки помотали головами. — Так вот я и спрашиваю, как это всё добыть? Голыми руками? Я тут Серёгу ждал, хотели сосиски с ним пожарить, помнишь? Парень кивнул. — А он за спичками пошёл, да мамка там его задержала. А я думаю, сейчас я его удивлю: палочку потру, ну как в фильмах, огонь добуду, понимаете? — Коля покрутил палку между ладоней, показывая ребятам, — Серёга придёт, а сосиски готовы. И как думаете, получилось? — Нет, конечно, что тут думать, — Ира посмотрела на Колю. — БИНГО! — воскликнул он. — Приз в студию! Кожу на руках стёр — и всё, даже дымка не появилось. — Коль, но это фильм, — Ира взяла парня под руку. — Там всё должно быть эффектно: главный герой — супермен, рядом красивая женщина, а в конце миллион долларов в подарок. — Да всё я понимаю, — вздохнул Коля. — А тут… даже ягод не пожрать. Не знаешь, съедобные они или нет, и что потом с тобой будет. — Парень выкинул ветку. — Да ладно, — Серёга слегка улыбнулся, — воду-то нашли. — Ха, если бы ещё и воды не было... — Ничего, Коль, — подбодрила Ира, — скоро куда-нибудь придём, там и поедим.

Глава 3

ГЛАВА 3 — Вот и пришли, — тихо, почти беззвучно произнёс Сергей. — Куда? — Коля вопросительно взглянул на товарища. — Туда, — парень вытянул руку в сторону одинокой фигуры, застывшей на тропинке. — Ой, — выдохнула Ира, тоже заметив незнакомца. — Да что там? — Яна вертела головой, пытаясь понять, куда смотреть. — Солдат, — шепнула Ира подруге. — Где? — Вон, вперёд смотри. — Мамочки! — Яна машинально прикрыла рот ладонью. — Он нас видит? — Конечно, видит, — ответил Коля. — Даже рукой машет. Пошли, не бежать же теперь. — Может, не нам? — Ира сделала шаг назад. Коля усмехнулся: — Точно, не нам. Вон там ещё народ гуляет. — Он махнул рукой в противоположную сторону. Девушка невольно проследила за его жестом, но в указанном направлении ничего не увидела. — Да нет там никого, Ир, — Коля мягко взял её за руку. — Нам это… пошли. — Задорнов, блин! Ха-ха-ха! — Ира выдернула руку и решительно зашагала к солдату. Коля пожал плечами и двинулся следом. Ребята медленно приближались к военному. Тот стоял неподвижно, с винтовкой, ствол которой был направлен в их сторону. Его форма была поношенной, с заплатами на локтях и коленях. Обычный русский парень лет двадцати двух: широкие скулы, прямой нос, волевой подбородок, тронутый жёсткой щетиной. Глубоко запавшие воспалённые глаза были полуприкрыты. Казалось, он вот-вот заснёт прямо на ходу. Пальцы, грубые и в ссадинах, мёртвой хваткой сжимали оружие. — Стоять! — Его голос прозвучал резко и властно, заставив их вздрогнуть. — Кто такие? Откуда? — Мы, кхм… — Коля запнулся под его тяжёлым взглядом. — Понимаете… Вот, шли… И потерялись, — с трудом выдавил он. — Потерялись? — Боец посмотрел на них с явным недоверием. Ребята дружно закивали. — Ясно! Значит так: слушаем меня внимательно и чётко выполняем команды. По очереди ко мне, руки вверх, и без глупостей. Здесь всё просматривается, так что шалить не советую. — Да мы… — начал было Коля. — Давай без разговоров, — солдат угрожающе качнул винтовкой. — Ты первый, подходи. Коля, повинуясь, поднял руки. — Развернись. — Боец, перекинув винтовку за плечо, быстро ощупал парня, не сводя глаз с остальных. — Вставай туда, — кивнул он в сторону, указывая на место. — Следующий. Сергей подошёл, и процедура повторилась. Ира наблюдала за происходящим с нарастающим изумлением. Когда солдат перевёл на них взгляд, она, не выдержав, возмущённо фыркнула: — И нас тоже? — Конечно, а вы чем лучше? Подходим, живее. Девчонки по очереди подошли к нему и, заливаясь краской, позволили себя обыскать. Но он лишь быстро провёл руками по бокам и бёдрам и отстранился. — Зря на меня волком смотришь, — обратился он к Коле. — Война идёт, не до сантиментов. Парень насупился, но взгляд не отвёл. — А ты один, что ли, всех встречаешь? — Коля вызывающе посмотрел на солдата. — Чего? — Боец хмыкнул. — Нас полно. На каждой тропе посты. Народ валит отовсюду: раненые, контуженные, отбившиеся от своих… гражданские. Артобстрелы были, бомбёжки… Очнулся человек — кругом лес, ничего не поймёт. Вот и бредут куда глаза глядят. А тут мы. — И немцы выходят? — осторожно спросил Сергей, желая проверить свою догадку, куда они попали. — А как же, и немцы тоже, — солдат криво улыбнулся. — А как ты понимаешь, что это немцы? — Ну, ты, брат, спросил! — тот удивлённо покачал головой. — Они же по-нашему не говорят. — Вообще никто? — Может, кто и есть, я не встречал. А вот диверсанты... Те да, по-русски чешут, не отличишь, — ответил он. — А с ними как? — не удержавшись, спросил Коля. — А с ними уже особисты беседуют, — солдат бросил на парня изучающий взгляд. — А ты почему спрашиваешь? — Да я так… — Коля пожал плечами, пытаясь скрыть внезапное волнение, — интересно просто. — Интересно ему, — усмехнулся военный, — за такие вопросы можно и… — он жестом показал, как затягивается верёвка на шее. — А что я такого спросил? — взбеленился Коля. — Мы заблудились, идём, тут ты стоишь. И сразу: «Ко мне! Стоять! Лежать!» А мы даже не знаем, где находимся. — В лесу, — расплылся в улыбке солдат. — Да мы видим, что в лесу. А если серьёзно? — Под Москвой, недалеко от Можайска. — Ясно. Тебя как зовут? — поинтересовался Коля. — Максим. — Очень приятно, я Коля, это Сергей, Ира и Яна. — Вы на меня не серчайте, — военный немного расслабился, но винтовку не опустил. — Сейчас много таких, как вы, из леса выходят. Командир приказал отправлять к нему. Кто вы такие, я не знаю. Может, диверсанты. Зайдёте к нему и… — Он не успел договорить. На поляну выбежали трое бойцов, все грязные, в крови, с оружием наперевес, и тащили с собой связанного немца. Максим резко направил на них винтовку и заорал: — Стоять! На землю! Быстро! Кто запнётся — стреляю! Четвёрка послушно рухнула вниз. — Свои мы, — закричал первый, валясь на немца. Тот охнул от боли и неожиданности и зло выругался на своём языке. — Вот ещё фашиста с собой привели, а ты нас… — Оружие кидаем туда, — перебил его Максим. — По одному ко мне, с поднятыми руками и без шуток. — Быстро глянул на стоящих в оцепенении ребят. — А вы что стоите? Вон, видите избу, справа от стога сена? — Друзья кивнули. — Вам туда, там встретят, накормят. Они двинулись в указанном направлении и вскоре услышали: — Ты первый, подходи, развернись. Документы! Быстро глянув на солдата, Сергей прибавил шаг, и когда они немного отошли, зашептал: — Идём потихоньку, надо подумать. Слышали? А у нас документы не спросил почему-то. — Потому что ещё одни появились, да и с оружием, — отозвался Коля. — Забыл про нас, наверное. — Ладно, это ерунда, они вроде в порядке, — Сергей на секунду задумался. — Так, мы из пятьдесят девятой стрелковой, нас с Колей контузило, очнулись в воронке. — Где? — не поняла Яна. — В воронке, — терпеливо повторил Сергей, — когда снаряд взрывается, после него яма такая большая остаётся, — парень удивлённо посмотрел на девушку, — Ян, ты чего, фильмы про войну не смотрела? «Они сражались за Родину», например. — Не-а, я больше про любовь люблю. — А, ну тогда понятно. — Серёж, что тебе понятно? — заступилась за подругу Ира. — Мы девочки, нам про любовь интересней. Ну, или детектив на крайняк. — В общем, ладно, — не стал спорить парень. — Вы — медсëстры. Нашли нас, и вот мы бредём вчетвером. Сколько — не знаем. Питались ягодами, или… — Сергей закатил глаза, — короче, чем придётся. Воду из речки. — Он подумал. — Это главное. Ну а расхождения всё равно будут. Хотя… если начнут пытать, нам так и так хана. — Почему, Серёг? — спросил Коля. — Потому, Коль, что мы с тобой — простые парни. Вряд ли, если будут ногти выдирать, вытерпим. Расскажем всё, что знаем. А девчонки — и подавно. — Почему обязательно ногти? — поморщилась Ира. — Откуда я знаю? Что в голову пришло, то и сказал. — А что мы им расскажем? — Яна непонимающе уставилась на Сергея. — Всё. И это плохо, потому что нам никто не поверит. Это будет двойной капец. — Почему? — хором спросили девчонки. — Почему, почему… — как-то странно улыбнулся Сергей. — Потому что психушек здесь нет. Деревня гудела жизнью: где-то что-то кричали, слышался смех, стучали молотки и топоры. Проскрежетала машина, гружёная мешками. Ржали лошади. На подходе к избе их встретил пожилой солдат с автоматом на груди, весь седой, но усы тёмные. Ира покосилась на него — «Покрасил он их, что ли?» — мелькнуло у неё в голове, и она едва сдержала улыбку. На них смотрел высокий, под метр девяносто, человек лет шестидесяти с небольшим. Это был старшина первого батальона, Селезнёв Иван Матвеевич. Опытный военный с нелёгкой судьбой — впрочем, как и у всех в то время. Войну он начал в сорок первом, в Бресте. После бомбёжек и накатов фашистов от батальона осталась пятая часть. Окружение. Комбат, майор Евстигнеев, приказал прорываться. Долго блуждали по белорусским лесам, надеясь выйти к своим, а видели лишь руины, смерть, сожжённые сёла да нескончаемые колонны оборванных, грязных и обречённых пленных. Молодой солдат, лет двадцати, лежавший рядом и наблюдавший всю эту картину, вдруг по-детски разрыдался, уткнувшись лицом в руки. Старшине пришлось грубо встряхнуть парня. Отчитывая его, Иван Матвеевич вспомнил свою семью, двух сыновей. Старший, лейтенант, командир взвода разведки, возможно, воевал где-то неподалёку. Младший заканчивал Харьковскую лётную школу. «Стыдно было бы, кабы мои так разнюнились», — с горечью подумал он. Под утро убили комбата, а через несколько часов в бою — последнего офицера. Командование взял на себя Иван Матвеевич. Пробирались по лесам, горсткой — тридцать два бойца. Из них здоровых — трое. Остальные — раненые, контуженные. Патронов — на короткий бой. Но все знали: не сдадутся. Продадут жизнь дорого. А тот плакса, Максим, за несколько дней так переменился, что старшина, поглядывая на него, невольно улыбался. «Вот что значит вовремя отвешенный подзатыльник». И, когда надежды уже не осталось, а бой был неминуем, на них внезапно выскочил целый батальон с ротой танков, так же, как и они, прорывавшийся из окружения. Правда, батальоном его было назвать трудно, в строю оставалось человек сто пятьдесят. На самодельных носилках несли своего командира. Командовал оставшимися танкист, старший лейтенант. Вот с ними и пробились через линию фронта. Старшина окинул ребят взглядом. В глазах — твёрдость и стальной блеск. Китель сидел как влитой. Голос, с лёгкой хрипотцой, звучал не резко, а обволакивающе мягко. — Вы откуда такие нарядные? — Так, это… — Сергей замялся. — Максим сказал сюда идти, — он показал назад. — Потерялись? Ребята дружно кивнули. — Давайте, заходите. Командир пока там. — Старшина быстро взбежал по ступенькам и открыл дверь. — Четыре треугольника, это кто? — шепнул Сергей на ухо Коле. — А я знаю? — Зашибись мы с тобой вояки, — пробурчал Сергей, показывая большой палец вверх. Войдя в дом, Иван Матвеич приложил ладонь к виску. — Товарищ полковник, разрешите доложить? — Докладывай, старшина. Что у тебя? — Вот, очередные потеряшки. Четверо. — Он отошёл в сторону и показал на ребят. «Отлично, — мысленно отметил Сергей. — Полковник — четыре прямоугольника, старшина — четыре треугольника. Живём». Полковник Карпов стоял, прищурившись от майского солнца, светившего в дом через окно, словно целился сквозь прорезь прицела. На вид ему было лет пятьдесят-пятьдесят пять. Высокий, худощавый, с резкими чертами лица, он казался высеченным из камня. Гимнастёрка застёгнута на все пуговицы. На ней тускло поблёскивали медаль «За отвагу», орден Красного Знамени и орден Красной Звезды. Чёрные волосы, едва тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны назад. Глубокие морщины у губ говорили о бессонных ночах и тяжёлых решениях. От него веяло спокойной силой, уверенностью, закалённой в боях. Низкий голос звучал как приказ, не терпящий возражений. Карпов был не просто командиром полка. Он был его отцом, наставником, тем, кто вёл своих порой испуганных, измотанных солдат в самое пекло. Этот полк он принял ещё в сорок первом под Киевом. Тогда майор Карпов даже не предполагал, что они попадут в окружение, но, оказавшись в котле, не поддался панике и вывел своё подразделение к своим. Причём вывел большую часть, с оружием и, конечно, знаменем. За это и получил орден Красной Звезды и звание подполковника. Потом было удачное наступление под Москвой, где его полк участвовал в прорыве обороны. И недавно ему присвоили звание полковника и дали орден Красного Знамени. Карпов знал почти всех своих офицеров в лицо, помнил их имена. Казалось, он читал их мысли. Для них он был надеждой, опорой, последним шансом и не собирался их подвести. Его полк был счастливым, если это вообще можно так назвать во время войны. Офицерский состав опытен, потери среди них минимальны. Командир первого батальона, майор Симаков Валентин Сергеевич, закалённый в боях офицер, уже полгода воевал с Карповым, и тот его очень ценил. Но недавно ему сообщили, что Симакова прочат на полк. Конечно, было обидно, но в нынешней обстановке, когда батальонами зачастую командовали лейтенанты, у него в подчинении был целый майор с капитаном. Только во втором батальоне старший лейтенант, но тоже парень грамотный. Да и в ротах полный порядок. Правда, и его самого как-то вызывали в штаб армии и намекали на то, что надо бы возглавить дивизию. Он был не против и, естественно, ответил согласием. Карпов расхаживал по комнате, затягиваясь дымом дешёвого самосада. Глаза щипало, в носу щекотало. — Апчхи, — не выдержала Ира. Пронзительный, умный взгляд скользнул по присутствующим и остановился на девушке. — Будь здорова, — полковник бросил взгляд на окурок, помахал рукой, разгоняя дым. — Спасибо, — девушка смутилась. Карпов пару минут молча оценивал компанию, что-то прикидывая. Затем отчеканил: — Так, старшина! Иван Матвеевич. Отправляй ребят в баню. Напоить, накормить. Желудки урчат так, что мне слышно. Уложить спать. Завтра жду всех у себя в семь утра. — Разрешите исполнять? — Исполняйте. Пока шли до бани, ребята смотрели по сторонам. Вокруг была обычная деревня, только гражданских почти не было видно, повсюду мелькали военные. Слева кто-то сосредоточенно чистил дуло у пушки, справа солдат мыл коня из ведра. Куры, как ни в чём не бывало, клевали зерно прямо под ногами. Дома, когда-то гостеприимные, теперь хранили следы ожесточённых боёв – щербатые стены, пробитые пулями ставни. На улицах, изъезженных колёсами грузовиков и танков, царила особая атмосфера напряжения. Местные жители, те, кто остались – в основном старики, женщины и маленькие дети, старались чем-то помочь: таскали воду, стирали грязные вещи, кололи дрова. Каждый пытался сделать чуть больше, чем мог, прикладывая все свои силы для разгрома врага. Воздух был насыщен специфическим коктейлем запахов: гарь от землянок и костров смешивалась с терпким духом конского навоза и бензина, а также сладковатым ароматом прелого сена из уцелевших сараев. Вместо птичьих трелей теперь звучал лязг железа, рокот моторов. Слышались приглушенные команды, скрипели телеги, стучали топоры. Рубили дрова, чинили повозки, строили укрепления. Лица бойцов, проходивших по улицам или отдыхавших у землянок, были усталыми, но сосредоточенными. Иван Матвеевич на ходу инструктировал: — Сейчас пойдёте в баню. Помоетесь, и вон туда, — он махнул рукой в сторону навеса. — Видите? Там полевая кухня. Я сейчас предупрежу Пашу, пусть на вас готовит кашу. О! — усмехнулся он, — стихами заговорил. Пройдя ещё пару минут, он остановился. — Ну вот и баня, — он указал на низкое строение. Баня оказалась крепкой бревенчатой избой с покосившейся дверью. Запах дыма и берёзовых веников чувствовался даже издалека. — Погодите здесь, — старшина кивнул в сторону самодельной лавочки, — узнаю, есть ли чистая форма. А то свою сушить придётся. Саныч! — крикнул он в сторону ближайшего дома. — Форма есть на переодеть? Есть? Отлично! Четыре комплекта приготовь, через десять минут заберу. Повернувшись к ребятам, сказал: — Одежду сейчас принесу. Своё постираете – сюда вешайте. — Он ткнул пальцем в натянутые верёвки. — Потом в столовую. Ясно? — Так точно! — Молодцы! Через некоторое время Иван Матвеич вернулся с вещами. — Вот, держите. Женской, к сожалению, нет, но она вам и не нужна. В юбках тяжело будет, а в штанах в самый раз, — он ещё раз осмотрел форму и продолжил: — У нас все девчонки в медсанбате так ходят. Старшина всучил комплекты в руки парням. — Будем надеяться, что с размерами угадал. Я позже зайду. — Он вышел за ограду и удалился. — Девчат, идите первые, — Коля сел рядом с другом на бревно. Ира с Яной, молча схватив свою одежду, забежали в баню. — Серёг, какое наступление? — Чего? — не понял друг. — Максим же говорил, помнишь? — А, да фиг его знает. Мы же ещё те отличники по истории с тобой. — Может, спросить? — Ага, давай спроси, рискни здоровьем. Заодно поинтересуйся, с кем воюем. — Нет, ну, не до такой же степени. — Ну и молчим тогда, нас же не спрашивают. Ах, как же было хорошо! Чистые, они сидели рядком, с аппетитом уплетая кашу и запивая её едва сладким, но таким желанным чаем. — Никогда бы не подумала, что простая каша может быть такой вкусной! — проговорила Яна с набитым ртом. — Дома я бы на неё и не взглянула. — Это с голодухи, — отозвался Коля, отламывая кусок хлеба. — Угу, — подтвердил Серёга, торопливо отправляя в рот ещё одну ложку. Ира ела молча, не глядя ни на кого и мило улыбаясь чему-то своему. Иван Матвеич появился, когда они допивали чай. — Ну что, наелись? Ребята дружно кивнули. — Вон туда смотрите. — Он показал на небольшой домик с покосившейся крышей. Полдома стояло, а другая половина в виде груды кирпичей лежала рядом. — Там разведка обосновалась. Они сейчас на задании, сегодня их точно не будет. Переночуете пока там, а завтра решим, что с вами делать. Там и печка есть. Я её растопил, на ночь хватит, не замёрзните. — Он посмотрел на часы, потом на небо и проговорил: — Идите, отсыпайтесь. Завтра зайду за вами. Старшина ушёл. Ребята переглянулись и направились к дому. Внутри, по сути, не было ничего. Окна были разбиты и кое-как завешаны брезентом. В углу тихо потрескивала печка-буржуйка. Рядом с ней стоял табурет и лежали поленья. Были и кровати. Правда, назвать их так можно было с трудом: где-то стояла лавка, застланная шинелью, где-то — топчан, накрытый каким-то тряпьём и одеялом, а один матрас просто валялся на полу. Но друзьям было всё равно: главное – тепло и сухо. Коля оглядел всё это убранство и, почесав затылок, сказал: — Ян, Ир, давайте как в прошлый раз: вы вдвоём на топчане, я на полу лягу, а Серёга — вон на лавке. Девушки согласно кивнули. Уснули мгновенно. Разбудил их бас старшины. — Подъëм! Одеваемся, умываемся! Жду вас через двадцать минут. — Товарищ старшина, разрешите обратиться? — Коля вскочил с матраса. — Разрешаю. Парень замялся, уставившись в грязный пол. — Ну, говори уже, чего застыл? — нетерпеливо поторопил старшина. — Нас же допрашивать будут? — выдавил он наконец. — Почему сразу допрашивать? — Иван Матвеич удивлённо приподнял брови. — Просто побеседуют. — А потом что? Расстреляют? — Коля поднял испуганные глаза на старшину. — Тьфу ты! Ты что мелешь? — нахмурился тот. — С чего взял-то? — Слышал… — снова опустил голову парень. — Слышал он. От кого? Давай отвечай, — Иван Матвеич уже начал злиться. — Около дома… кто-то говорил, — Коля стоял, упрямо глядя в пол, стараясь не встречаться взглядом со старшиной. — Понятно, — Иван Матвеич тяжело вздохнул. Он прошёлся по комнате, заглянул в печку, прикурил от углей и подбросил пару поленьев. Раздувая огонь, он с горечью проговорил: — Опять паникёр какой-нибудь в тылу завёлся… Либо диверсант. Сеют страх, сволочи. — Так там, наверное, сейчас особист будет, — еле слышно пробормотал парень. — Будет, конечно. И не особист, а начальник особого отдела, Демидов Пётр Петрович. А ещё комиссар полка, подполковник Ширин Аркадий Савельевич, и заместитель командира полка, и начальник штаба. А вы как думали? — Да мы никак не думали, — пробубнил Коля, не поднимая головы. — Это видно, — несколько успокоился старшина. — А думать надо, парень! Без мозгов на войне долго не протянешь. — Он глубоко затянулся, выпустил дым в потолок и продолжил: — Давайте-ка я вам постараюсь объяснить. — Иван Матвеич пригладил усы и устроился поудобнее на табурете. — Вот, например, выходит из окружения армия… — он обвёл взглядом ребят. — Сколько там человек, как думаете? — Не знаем, — друзья пожали плечами. — Плохо. А их насчитывается около ста тысяч, а то и больше. И, естественно, среди них попадаются дезертиры, трусы, паникёры, и таких немало. С обычными трусами всё ясно: с ними побеседуют, если это первый раз, вразумят и распределят по частям. Понятно же, война, страшно, — он на мгновение замолчал. — Представляете, на вас прёт танк, а у тебя только автомат… — снова пару секунд молчания, как будто что-то вспоминая. — Вот… — тяжело вздохнул он. — Это потом. О чём это я? А! Про трусов! Трусы тоже разные бывают. Один не выдержал атаки, побежал в тыл; другой тоже побежал, но при этом ещё и оружие бросил; а третий руки поднял и немцам сдался. Иван Матвеич вновь обвёл взглядом ребят. — И как поступить? С первыми двумя всё более-менее понятно. Да, оружие бросил, плохо. А может, и не бросал вовсе, потерял, раскурочило, да мало ли что. Но не расстреливать же. Комиссар с особистом проведут беседу и обратно в роту, — старшина упёр руки в колени. — Но самое гнусное — это предатели, которые согласились сотрудничать с фашистами. Ладно, если в плен попал раненый или контуженый, а если просто руки в гору, а? Он прищурился, вглядываясь в лица ребят. — Но я вас уверяю, что немцам рядовой состав не нужен, они ничего не знают. Что с них взять? Только попытаться завербовать, да и к нам обратно запустить. Вот такие иногда и появляются. И так им там мозги промывают, что они уже ненавидят всё русское: родину, друзей. Как будто это им всё чужое было. Вот и думайте, от испуга это или он и раньше так думал, — старшина помолчал, подбирая слова. — Я могу понять: испугался, побежал, война всё-таки, страшно, мины рвутся, снаряды, стрельба отовсюду, мёртвые товарищи, с которыми ты только что разговаривал и делился последней сигаркой, а тут он лежит и смотрит в небо стеклянными глазами. Но когда своих продают, — Иван Матвеич с такой силой ударил кулаком по ладони, что ребята вздрогнули, — вот того, с которым сигаркой делился, — он весь побагровел. —Тут давеча приводят одного такого. Разведка проходила рядом с небольшой деревенькой, там домов-то целых штук пять осталось. И видят, на расстрел выводят группу местных жителей, а там, четверо детей. Одному от силы годика два, — старшина сглотнул подступивший ком и продолжил: — Малой стоял, улыбался, а в ручонках вертел какую-то деревянную игрушку, даже не осознавая, что его сейчас не будет… — он повернулся к Коле. — Понимаешь? — Глаза Иван Матвеича полыхали такой ненавистью, что ребятам стало не по себе. — Понимаешь? — ещё раз сквозь зубы спросил он. Коля испуганно кивнул, и следом за ним поспешили кивнуть остальные. — Естественно, парни не выдержали, хоть и был приказ не обнаруживать себя. А этот гад… — старшина заскрежетал зубами, — сидел в доме и с немецким офицером чаёвничал. Когда его к нам привели, трясся, как осиновый лист, и плакал: «Я, говорит, не специально, мне страшно было, они меня живьём сжечь хотели», и показывал свои обгоревшие руки. Но когда и немецкий офицер на допросе, и местные, которых спасли наши разведчики, рассказали, как всё было, он просто ползал по земле и в ногах валялся. А на самом деле, сдал он немцам лётчика, которого подобрали местные и прятали в погребе… — старшина сделал паузу. — Ну, и расстреляли его. Правильно это или нет? — он помолчал, успокаиваясь. — Ладно, дальше. Ещё есть такой зверь, как паникёр. Он сам в истерике, да и других за собой тянет. Перед боем или во время авианалёта начинает трястись и причитать: «Всё, мол, пропало, нам хана!». Будет уговаривать вместе с ним покинуть позиции, потому что их раздавят. С пеной у рта доказывать, что командиры, сволочи, сами в тылу отсиживаются, а их, дураков, под танки гонят. Что война всё равно проиграна. И наслушавшись этого бреда, некоторые тоже поддаются панике. Как с ними быть прикажешь? Это же… Это… — старшина пытался подобрать слова. — Такая тварь! Хуже труса! Потому что он один может несколько человек обратить в бегство. У нас в батальоне солдат был, — Иван Матвеич задумался, вспоминая, — Болотов Костя, по-моему... Взял такого паникёра и пристрелил. Не церемонясь, прямо во время немецкой артподготовки, в окопе. Снаряды вокруг рвутся, а эта сволочь Костю за грудки схватил и орёт, что сейчас немцы их окоп захватят и они ни за что все погибнут. И как поступить? Старшина обвёл ребят взглядом. — И вот с этими всеми трусами, паникёрами, засланцами идут фашистские диверсанты, которых забрасывают к нам в тыл, чтобы сеять панику в войсках. Таким, как ты, — он ткнул пальцем в Колю, — рассказывать, что немцы хорошие. Они же просто хотят освободить нашу землю. Они радость несут. Да и корову вам дадут обязательно, и страной будете управлять сами. А большевики плохие, это звери, они за любую провинность или оплошность вас будут пытать, бить, а потом расстреляют, потому что для них люди — мусор. Ну а ты, естественно, наслушавшись, им веришь и соглашаешься служить немцам. А как только пошёл на это, обратного пути нет. И самое главное, что ты и им-то не нужен. И вот этих всех ловят, вычисляют и под трибунал. А куда их ещё? Ну, и конечно, расстреливают, не без этого. Так-то же враги. А с вас чего взять? Видно же, что вам и восемнадцати нет. Как вы тут очутились? Кто вас взял в армию? Ума не приложу. Откуда у тебя звание? — Иван Матвеич в упор посмотрел на Колю. — Так это... — начал было Коля, но старшина перебил его. — Да ладно, понятно же, что не ваша форма, и все это сразу поняли, чай не маленькие. — И Максим? — спросил Коля. — Что Максим? — переспросил Иван Матвеич. — Максим тоже сразу понял? — Конечно, он второй год воюет, мы с ним из окружения выходили. Насмотрелся уже, опыта набрался, — старшина невольно улыбнулся, вспомнив, как парень переменился после его нагоняя. — Так вот, если бы всех расстреливали, кто бы воевал тогда? Вот ты мне скажи? Коля молчал. — То-то же, — устало произнёс Иван Матвеич. — Не переживайте, всё будет нормально. Поговорят с вами, и в тыл отправят. Негоже вам ещё воевать, не доросли. В тылу тоже руки нужны. Если бы хотели расстрелять, в бане не мыли бы, — совсем успокоившись закончил он. — А с солдатом что сделали? — спросил Сергей. — Ну, который… расстрелял паникёра? Старшина удивлённо посмотрел на парня, потом, вспомнив, ответил: — Ничего не сделали. Собрали комиссию, выслушали его, других солдат, которые рядом были и всё видели. Провели беседу, дали выговор. И пусть дальше воюет. Ведь, по сути, он прав, а вот по закону… — старшина секунду помолчал. — Нельзя так стрелять направо и налево своих сослуживцев, какими бы они ни были. Это должны знать все. На то есть трибунал, вот он пусть и решает. А то так можно и друг друга перебить. Народу вон сколько, разного. Хорошо, что свидетелей было полно. Подтвердили, что убитый бежать хотел и других подбивал. — Иван Матвеич, — вступила в разговор Ира, — а у вас есть награды? — Есть. — А какая? — За отвагу, — смущённо ответил он. — А можно посмотреть? Старшина поколебался, затем достал из нагрудного кармана платок. Бережно развернул его и протянул Ире медаль на раскрытой ладони. Девушка осторожно взяла награду, будто она была из фарфора, внимательно рассмотрела и передала Яне. — А почему вы её в кармане носите? Я видела, у многих на груди висят. — Не знаю, — пожал плечами Иван Матвеич. — Мне кажется, так надёжнее. — А за что получили? — спросила Яна, передавая медаль Коле. Старшина покраснел, как ребёнок. — Да нет, ребята, пощадите. Не стану же я вам сейчас рассказывать, какой я молодец. Как вы это себе представляете? Каждая медаль или орден — это совместные усилия всех, кто рядом. Только кого-то награждают, а кого-то нет. Это уже командиры решают. — Тогда скажите, как звучит официально? — попросила Ира. Иван Матвеич снова смутился. — За личное мужество и отвагу, — произнёс он. — Вот! За личное мужество! — Яна назидательно ткнула пальцем в потолок. — Всё, хватит трепаться, — старшина поднялся, забрал медаль из рук Сергея. — Собирайтесь. Пять минут вам. Я на улице подымлю пока, — и направился к выходу, попутно убирая награду обратно в карман. — Срочно, новая вводная! — Серёга подозвал всех и быстро заговорил в полголоса. — Мы обычные школьники из Можайска, школа семнадцать. Попали под бомбёжку случайно… — Но, Серёж… — попыталась возразить Ира. — Ир, помолчи, пожалуйста, никаких «но», времени в обрез. — Его голос был сдавленным от напряжения. — Документы давайте сюда. Быстро! Ребята, ошарашенные происходящим, передали свои удостоверения. Сергей собрал их и швырнул в печь. Яркое пламя мгновенно поглотило корочки. Яна охнула, прикрыв рот ладошкой, а Коля вытаращил глаза, уставившись на друга. — Ты офигел, что ли? — он едва не задохнулся от возмущения. — Коль, погоди! И вы, девчата, послушайте, — Сергей говорил, почти не разжимая губ. — Документы они наши не видели, правильно? Друзья, шокированные происходящим, сидели молча, не двигаясь. Сергей беспомощно махнул на них рукой. — Будем говорить, что нас пытались эвакуировать, но мы сбежали, хотели на фронт, а попали под бомбёжку. Они же поняли, что нам нет восемнадцати. — он нервно провёл ладонью по лицу. — Но до фронта не дошли, заблудились, одежда порвалась. Где-то сутки назад набрели на дом. Там сушилась форма, а вокруг никого. Комплектов… э-э-э, пусть будет десять, не суть. Переоделись. Это, кстати, объясняет, почему ты, Коль, в форме младшего сержанта. В таком-то возрасте. Тем более старшина только что про это и сказал. Да ещё командовать не умеешь. И стрелять толком не можешь. Или могёшь? — Нет, конечно. Откуда? — Вот именно. Все всё поняли? Ребята кивнули. — Нам повезло, что те, которые немца привели, на тропе появились. Максим забыл про нас, — немного подумав, Сергей закончил. — Нам эти документы могут таким боком выйти, век помнить будем, если выживем, конечно. Всё, пошли. В доме командира присутствовали лишь он сам, начальник особого отдела Демидов Пётр Петрович и комиссар полка Ширин Аркадий Савельевич. Остальных, о ком говорил старшина, не было. Демидов сидел вполоборота и даже не шевельнулся при их появлении, будто бы не заметив вошедших. Он был всецело поглощён своим занятием: медленно и методично сворачивал из бумажки какую-то фигуру. Ширин же, напротив, развалился на стуле, откинувшись на спинку и забросив ногу на ногу. Верхняя пуговица его гимнастёрки была расстёгнута. Фуражки обоих офицеров небрежно лежали на столе. Карпов, как и при первой встрече, стоял во главе стола, сложив руки за спиной. — Присаживайтесь, — кивнул он на стулья. — Рассказывайте, кто вы, откуда? — Мы из Можайска... нас хотели эвакуировать... сбежали, попали под бомбёжку, потерялись, — наперебой принялись рассказывать ребята. Офицеры немного послушали, переглядываясь. — Стоп! — Карпов оглядел ребят, его взгляд остановился на каждом из них. — Документы у вас есть какие-нибудь? — Нет… откуда? — проговорил Сергей, чувствуя, как по спине ползёт холодная струйка пота. — Мы же… — Ясно! — командир поднялся. — Из какой школы, вы говорите? — Семнадцатая, — с трудом выдавил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Краем глаза он заметил, как трясутся руки у Яны. «Плохо, — мелькнуло у него в голове, — сейчас спалимся». — Комсомольцы? — спросил комиссар, взглянув на Колю. Парень нервно закивал. — Всё, хватит! — Демидов негромко стукнул ладонью по столу. Ребята вздрогнули и напряглись ещё сильнее. — Откуда у них документы, если убежали от эвакуации? Я, в принципе, так и предполагал. Алексей Сергеич, — обратился он к Карпову, — отправляй их в тыл. Я пойду во второй батальон, там, слышал, немецкого капитана поймали. — Сказав это, он поднялся и вышел из дома. — Так, слушайте меня внимательно, — командир закурил, выпуская дым. — Пока остаётесь там, где ночевали. В ближайшее время поедете в тыл вместе с ранеными и гражданскими. Никуда не лезть, особенно за пределы батальона, а то нарвётесь на какую-нибудь группу, шастающую по лесам, или, чего хуже, на диверсантов. — На кого? — не выдержала Яна. — На кого, на кого? — Карпов так резко повернулся к ней, что она вздрогнула. — На немцев! Чего не понятного? От Москвы этих гадов отогнали, сейчас вот собираем то наших, то ихних. Давайте, идите. Свободны. Когда ребята вышли, командир повернулся к комиссару. — Что с ними делать будем, Аркадий Савелич? — А что делать? Отправлю запрос в Можайск, — спокойно проговорил Ширин, — но, думаю, толку не будет. Все школы эвакуировали, документацию сжигали. Теперь там чёрт ногу сломит. Придётся им новые документы делать. — Думаешь, не врут? — Карпов прошёлся по комнате. — Нет, Лёш, — комиссар тоже встал. — Они так тряслись, что я боялся, как бы в обморок не грохнулись. У той девчонки, что с краю сидела, руки ходуном ходили, а у другой, что поменьше, пот с кончиков пальцев капал, а она даже не заметила. А который отвечал, был бледный, как покойник. — Это говорит только о том, что они сильно напуганы. Может, их завербовали и к нам отправили? — Вряд ли. Не стали бы немцы с ними возиться — засунули бы в лагерь или на месте грохнули. — Он помолчал. — Нет, Лёш, не диверсанты они, поверь. Но запрос я всё равно сделаю. И за поведением понаблюдаем. — А Демидов, тоже понял? — Конечно, — ухмыльнулся Ширин. — Он тот ещё волк. Я его давно знаю. Думаешь, чего он дослушивать не стал? Но если вдруг окажется обратное — беру его на себя. — Спасибо, Аркадий Савелич, очень выручишь, — Карпов проводил взглядом вышедшего комиссара, снова закурил и подошёл к окну. Он смотрел в след подросткам, удаляющимся от штаба. В голове командира полка не укладывалось, что вот эти, в общем-то, дети, только что сидевшие перед ним и двумя офицерами, потели, тряслись, боялись, но всё-таки старались выглядеть достойно. Хотя это у них и слабо получалось. — Фух, прокатило! — радовался Коля, когда они немного отошли, — Серёга молодец, классно сообразил. Я думал, что нам каюк. Этот, который со звездой на рукаве, так пристально смотрел, мне казалось, он меня изнутри просвечивает. — Да ладно, оно как-то само в голову пришло. Я тоже был не жив не мёртв, а Яна вообще тряслась, как осиновый лист. — Конечно, затрясёшься, когда на тебя так смотрят… — Яна замолчала. — Как? — Сергей обернулся на девушку. — Не знаю, — повысила она голос. — Плохо. — И отвернулась. — Коль, а ты когда успел в комсомол вступить? — Сергей положил руку другу на плечо. — И мне не сказал. — Какой ещё комсомол? — Коля удивлённо уставился на него. — Тебя же спросили, комсомольцы мы, ты кивнул. — Я не помню. Я в тот момент о другом думал. — О чём, если не секрет? — Иди ты в баню, Серёга. О чём, о чём. Что пристал? В голове столько мусора было… — Кстати, комиссар же подполковник? — спросил Сергей. Коля кивнул, не понимая, куда клонит друг. — И у него три прямоугольника на петличках. Значит, майор — это два прямоугольника, а капитан — один. Вот так, — улыбнулся он. — И что нам это даёт? — Коля непонимающе посмотрел на друга. — Как чего? — удивился парень. — В званиях же мы должны разбираться. — Так-то да. — согласился Коля. — А как быть с петличками особиста? У него там ромбы. Какое это звание?

— Этого я не знаю. Потом разберёмся. — И куда нас теперь? — Ира шла, опустив глаза, машинально теребя пуговку на гимнастёрке. Коля осторожно обнял девушку. — Ир, ты же слышала — в тыл. — Да я это поняла. Привезут нас в тыл, и что? Что дальше? Кстати, ещё понять бы, где этот тыл? — В каком смысле? — Коля попытался заглянуть ей в глаза, но она лишь нервно дёрнула плечами. — Город какой? И что там делать будем? Придётся же здесь как-то жить. Школу надо закончить, — девушка говорила так тихо, что создавалось впечатление, что она разговаривает сама с собой. — Как какой? — Коля начал беспокоиться за подругу, — Наш Можайск, ты же слышала, Максим говорил. А со школой, похоже, придётся повременить. Тем более, что там заканчивать? Нам только экзамены остались. — А, ну да, ну да, — девушка кивнула. — Вот я и говорю, что никто ничего не знает. Что мы закончили? Кто мы вообще? Откуда? Дома нет, знакомых тоже. Где наши родители? — она всхлипнула. — Жить заново начинать. — Сейчас идёт война, таких, как мы, много. Не бойся, что-нибудь придумаем. — Коля попытался подбодрить девушку, но вышло плохо. — Успокоил, блин, — горько усмехнулась Ира. — Значит, будем начинать, — твёрдо сказала Яна. — Изменить мы вряд ли что-то сможем. Они зашли во двор, сели на лавочку, солнышко приятно грело. Ира, поставив локти на колени, закрыла лицо ладонями. — Ир, ну ты уж совсем не раскисай. Выберемся как-нибудь, — Коля осторожно убрал упавший на лицо девушки локон. — Как-нибудь — это как? Пойдём в лес землянку искать? — её голос звучал глухо. Коля пожал плечами. — Может, и так. Я пока не знаю, посмотрим. — То-то и оно, — тихо пробормотала Ира и замолчала. Они молча сидели на лавочке, слушая звуки улицы, не зная, о чём говорить. — Есть кто живой? — раздался голос у калитки. — Есть! — ребята дружно вскочили. — Здравствуйте! Меня Света зовут. Я сержант медицинского батальона. Не поможете с ранеными? Переложить кого, воды натаскать, бинты поменять? Иван Матвеич сказал, что вы свободны. — Она взглянула на заплаканную Иру. — Чего ревёшь? — Ничего, — тихо ответила девушка, смахнула рукой слёзы и отвернулась. Света пожала плечами. — Ничего, так ничего, — и снова задала тот же вопрос. — Ну, так что, поможете? — Конечно, куда идти? — Пойдёмте со мной, здесь недалеко. — Она махнула рукой и, развернувшись, зашагала прочь. Ребята поспешили следом. В первое мгновение Света показалась им сошедшей со страниц школьного учебника. Коля невольно вспомнил уроки истории, где описывали военных медсестёр: ладно сидящая гимнастёрка, строгие форменные брюки, заправленные в начищенные до блеска сапоги, пилотка, кокетливо сдвинутая на затылок, открывавшая чёлку. Но когда он разглядел её поближе, то увидел следы войны. Небольшой шрам над бровью, который она пыталась скрыть этой самой чёлкой, исцарапанные до крови руки и свежие ссадины на пальцах. Пройдя совсем немного, они увидели длинное одноэтажное здание. На фоне соседних полуразрушенных домов оно выглядело почти целым: стёкла в основном на месте, а в разбитые вставлены доски или фанера. У входа курили два санитара. Вокруг них, словно паутина, вились верёвки, на которых сушились бинты. Они были серыми, а некоторые с едва заметными красными пятнами. Рядом располагался палаточный лагерь и полевая кухня, из трубы которой поднимался белый дымок. Солдат, сидя на котле, что-то помешивал огромным половником. Подойдя ближе, они по едва уцелевшей вывеске поняли, что раньше это была обычная деревенская школа, где в данный момент был развёрнут полевой госпиталь. Света вела их по коридору. Ребята оглядывали помещение: потрескавшийся от сырости потолок, с которого свисали куски штукатурки, готовые отвалиться в любую минуту, но продолжавшие держаться на честном слове; такие же обшарпанные стены. На них были развешаны детские рисунки. Сюжеты были простыми и светлыми: яркие цветы, упитанные коты, солнце во весь лист. Их либо специально оставили здесь, либо до них никому не было дела. Под рисунком, где коряво была выведена надпись: «Моя семья: мама, папа, я», сидел санитар, перевязывая руку солдату. Это было настолько неестественно, что у ребят не нашлось слов выразить свои эмоции. В нос ударил сильный запах гнили. Света подошла к кабинету с открытой дверью и постучала. — Иван Иваныч, разрешите? За столом, склонившись над листом бумаги, сидел полноватый майор лет сорока. Коротким карандашом, зажатым в длинных, ухоженных пальцах с безупречными ногтями, он сосредоточенно выводил аккуратные строчки. Его тонкие губы беззвучно шептали читаемый текст, а коротко стриженные седые волосы торчали на голове непокорными иглами. Он приподнял очки и махнул девушке. — Заходи, Светлана. Что у тебя? — Вот, помощников привела, — она посторонилась, пропуская ребят. — Заходите. Друзья робко зашли и прижались к стене. Офицер окинул их взглядом: — Здравствуйте! Я майор Королёв Иван Иванович, старший военврач полка. — Он снял очки и отложил их в сторону. — Что делать умеете? Рану обработать? Перевязать? Ребята лишь пожали плечами. — Я смотрю, запахи не очень переносите, — он уставился на морщившихся Иру с Яной. — Мы справимся, — уверенно сказала Яна, изо всех сил борясь с подступающей тошнотой. — Скажите, что надо делать? — Ладно, хорошо, — ухмыльнулся майор и потёр уставшие глаза. Он наклонился, открыл ящик стола, порылся там и поставил на стол пузырёк. — Нашатырный спирт, — кивнул он на флакон. — Возьмите, а то белые, как мел. Друзья стояли, не двигаясь. — Берите, — повторил Иван Иваныч. — Легче станет. Яна подошла, взяла пузырёк, открутила пробку, понюхала, сморщилась, снова вдохнула и передала Ире. Королёв подождал, когда они закончат, и продолжил: — Поступаете в подчинение к сержанту Захаровой, — он указал на стоящую рядом Свету. — Она вам всё объяснит, покажет и расскажет. Вопросы есть? Ребята молчали. — Тогда идите, свободны. — Дождавшись, когда они выйдут, он обратился к девушке: — Свет, ты их сильно не гоняй пока. Придумай что-нибудь полегче, пусть освоятся. И нашатырь держи при себе или вообще им отдай, так лучше будет. — Сделаю, товарищ майор, — козырнула Света. — Вот и славненько. Иди. Весь день ребята помогали медикам. Раненых было очень много — около сотни, а то и больше. Школьные классы, спешно переоборудованные под палаты, были переполнены, как и палатки, установленные на улице. Девчонки даже представить не могли такого масштаба. Воздух был густым от запаха йода, крови и пота. Они периодически убегали в кусты, там их выворачивало наизнанку. Света, видя состояние Иры и Яны, несколько раз пыталась отправить их обратно, но те категорически отказывались. В конце концов, услышав их решительное «мы справимся», она пробормотала: «Как хотите» — и пошла по своим делам. Здесь они познакомились ещё с Мариной и Катей, двумя двадцатилетними медсёстрами, выпускницами одного медицинского училища. Девушки постоянно подшучивали друг над другом и звонко, заразительно смеялись, поднимая настроение всем без исключения. Иногда даже у тяжело раненых на лицах появлялась слабая улыбка. Вечером, сидя на лавочке у дома, Ира сказала: — А ведь там половина может не дожить до отправки в тыл. — С чего ты взяла? — Яна повернулась к подруге. — Мне Светка говорила. Ранения тяжёлые, бинтов катастрофически не хватает, лекарств тоже. Время идёт на часы, а у некоторых и на минуты. Безысходность какая-то… — Ира устало поднесла ладони к глазам: — Руки отваливаются и трясутся, ноги ноют. А это мы только один день там находились. — Завтра опять пойдём, — твёрдо заявил Коля. Друзья согласно кивнули. — Интересно, какой сейчас год? — Яна обвела друзей взглядом. — Я думаю, сорок второй, — ответил Сергей. — С чего ты взял? — спросила Ира. — Так, методом исключения, — парень улыбнулся: — Сейчас весна, май месяц… — Откуда информация? — Коля недоверчиво посмотрел на приятеля. — Вчера, когда мы ели в столовой, я слышал, как Паша спорил с одним из солдат. Он говорил, что май в этом году выдался холоднее обычного. Идёт война, — продолжил он. — У нас форма образца сорок первого-сорок второго года, — он повернулся к Коле, — это, кстати, ты сам недавно отмечал. — Война началась в июне сорок первого, а сейчас май. Поэтому сорок первый год отпадает. В сорок третьем появились погоны. Полковник сказал, что от Москвы немцев отогнали. Следовательно, сейчас май сорок второго. — Он торжествующе оглядел друзей. Яна восхищённо смотрела на парня. — Ну ты прямо детектив! Может, ещё и число скажешь? — Нет, этого не скажу, — он пожал плечами. — Да это и не особо важно в данной ситуации. Потом узнаем. Пойдём спать, поздно уже. Ребята поплелись в дом. Утро выдалось тёплым, они снова пошли в медсанбат. Подойдя к месту, где размещались раненые, увидели выбегающую из здания Свету. — Свет, помочь надо чем? — окликнула её Ира. — О, спасибо, что пришли! Сейчас скажу... — она повертела головой. — Узнаю только, куда вас направить. Погодите минутку, — развернулась и пошла к палатке, но вдруг остановилась. — Кто-нибудь один Паше подсобите. Он сейчас к бабке Марье пойдёт за молоком для раненых. — Я пойду, — вызвался Коля. — Хорошо. Пашу знаешь, где найти? — На кухне? — на всякий случай уточнил он. Света кивнула. Коля ушёл. Девчонок определили к тяжелораненым. Серёгу же приставили в помощь санитару Гене: рубить дрова и таскать воду.

Глава 4

Глава 4 Штаб полка разместился в отдельно стоящей избе на самой окраине расположения первого батальона. Рядом возвышались вековые дубы, своими раскидистыми кронами укрывая дом, словно огромным зонтом — и от солнца, и от глаз вражеской разведки. Когда только входили в деревню, Карпов, едва взглянув на избу, без колебаний приказал развернуть свой штаб в этом доме. Именно здесь, в данный момент, проводилось совещание. — Все в сборе? — Командир полка обвёл собравшихся быстрым, привычным взглядом. Отсутствующих не было. — Тогда начнём. Он поднялся, чиркнул спичкой, прикуривая папиросу, и, сделав пару шагов по скрипучему полу, продолжил: — Поступил приказ из штаба фронта. Нам предстоит выдвижение… — Карпов подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул указкой в точку. — Вот сюда. Здесь мы вливаемся в дивизию генерала Андреева. Он будет там утром тринадцатого мая, к восьми часам. Мы должны прибыть не позднее. В этот же день дивизию перебрасывают под Харьков. Эшелоны готовы, нас ждут. Полковник сделал паузу, оценивающе окинув взглядом притихших офицеров. В комнате повисла напряжённая тишина. Он подошёл к столу и, уперев кулаки в грубые доски, отчеканил:

— Сегодня, двенадцатого мая, началось крупное наступление наших войск. Цель — окружение и последующее уничтожение Харьковской группировки противника, а также освобождение города. — Он слегка понизил голос: — Мы будем действовать на вспомогательном направлении в составе девятой армии. Все детали узнаем на месте, у командира дивизии. Пополнение личным составом, оружием и боеприпасами ожидается по прибытии, согласно боевому расписанию. Вот такие дела. — Ничего себе «вспомогательное» направление, — шепнул на ухо своему соседу командир второго батальона, старший лейтенант Харин. — А пополняют как основное.

— Сергей, чего шёпотом? Говори громче, не стесняйся. — Карпов с укором взглянул на командиров.

— Прошу прощения, товарищ полковник, — виновато пробормотал старлей.

Карпов раздавил окурок в жестяной банке из-под консервов и уселся за стол. — По расчётам, идти нам туда часов пять-шесть. Выдвигаемся в двадцать два ноль-ноль. Командирам батальонов: солдат отправить отдыхать, чтобы к вечеру были как огурцы. Сверим часы. Сейчас десять ноль-пять, — он посмотрел на свои, остальные синхронно сделали то же самое. Кто-то торопливо подкрутил стрелки. — Теперь пройдёмся по текущим делам. Начнём по порядку, после поделимся мыслями. Пётр Петрович, давай начинай. Поднялся начальник особого отдела. — У меня всё предельно просто. За последние двое суток к нам вышло сто сорок два человека, включая вчерашних. Троих нам заслали. Или не заслали, — хмыкнул Демидов, — может, просто заблудились. Хотя… вряд ли. Допросили, и… — он сделал жест рукой, будто перечеркнул что-то. — Погоди, Пётр Петрович. Что значит это твоё «заслали или нет»? Можешь ясней выражаться? — Могу, — особист раскрыл потёртый блокнот. — Семагин Николай Харитонович, 1915 года рождения. Задержан на третьем посту. Пытался оказать сопротивление. При нём были обнаружены две гранаты Ф-1, а также листок с расположением наших постов. — Он перелистнул страницу. — Далее, Суриков Иван Макарович, 1910 года рождения, старший сержант, — Демидов прищурился, вглядываясь в записи, поморщился и перевёл взгляд на Карпова. — Короче, шли они к своим, группой бойцов. Офицеров нет. Во время скитания по лесам пытался агитировать солдат перейти на сторону немцев, мол, он, старший сержант, командир, и они должны ему подчиняться. Тем, видимо, это надоело, они его скрутили, заткнули рот. Так и вышли к нам. Третий — немец. Форма наша, где достал — не говорит. Да и по-русски ни бэ ни мэ, только с переводчиком. Допросили, обычный ефрейтор. — Демидов закрыл блокнот и положил в нагрудный карман. — Ну и расстреляли их всех к чёртовой матери. — Почему в штаб фронта не отправили? — поинтересовался Карпов. — Да кому они там нужны. Мелкие сошки. Гранату швырнуть, да панику навести. Офицеров нет, толку от них ноль. Не знают ничего. Больше возни было бы. Да и пошли они! — голос Демидова стал жёстче. — Мы тут раненых вывезти не можем, плюс гражданские, а для них место нужно выделить, и сопровождение ещё. — А с этим, как его? — Карпов пощёлкал пальцами, вспоминая, — капитан вроде, ты вчера во второй батальон ходил. — Этого ещё вчера отправил. Требовали его там очень. — Хорошо, дальше. — Остальные выходцы — женщины, дети, даже один грудной вышел… — Сам вышел? — перебил командир, улыбнувшись. — Товарищ полковник, — с лёгким укором проговорил начальник особого отдела, — оговорился, с кем не бывает. Мать, конечно, вышла с ним на руках. — Да ладно, Пётр Петрович, это я так, шучу. Что ещё? — Всё, Алексей Сергеевич. Из остальных грудничков сформировали ударный батальон и отправили в глубокий рейд по тылам противника, — не смог удержаться и буркнул в ответ Демидов. Командир принял юмор и лишь усмехнулся. — Ясно, проехали. Андрей Максимович, что у нас по личному составу и технике? Докладывай. — Докладываю, — поднялся начальник штаба Литнёв. — В строю тысяча девятьсот пятьдесят шесть человек, сто четыре ранены, из них семьдесят четыре — тяжёлых… — Погоди, Андрей, — Карпов перебил начальника штаба, повернулся к старшему военврачу полка, майору Королёву. — Медицина, давай быстро по раненым. Что у вас? — Раненых вместе с теми, кто вышел, сто тридцать шесть, тяжёлых — семьдесят четыре… — Иван Иваныч, это я уже слышал, — нетерпеливо перебил командир. — Сергеич, что ты от меня хочешь? Их вывозить надо. Обидно: только-только раскидались, своих почти всех отправили. Думали, транспорт вернётся и последних вывезем. А вот смотри-ка, опять насобирали, — разочарованно сказал Королёв. — И это всего лишь за два дня. Семьдесят четыре тяжёлых! Это ж надо! — добавил он с досадой. — Понял, — поморщился комполка. — Давай, Иван Иваныч, вывози. Что надо для этого? — Транспорт, конечно, — ответил тот. — Андрей Максимыч, как у нас обстоят дела с транспортом? — Карпов снова обратился к начальнику штаба. — С транспортом всё в порядке. По верховым лошадям, согласно докладу, у нас восемьдесят две головы, все здоровые, проблем нет. По повозкам… — Литнёв открыл блокнот, — сто пятьдесят три штуки и одиннадцать полуторок, — он хлопнул книжечкой, — можно везти раненых. — Хорошо, принял. Вернутся те, которые уехали ночью, и будем отправлять остальных. — Может, стоит сегодня отправить? — спросил Королёв. — Сегодня и отправим. Но только когда вернутся те, — ответил командир. — Я имел в виду не ждать, а начать отправку сразу. — На чём? — Карпов вопросительно посмотрел на военврача. — Хотя бы на имеющихся повозках, а лучше на полуторках — они быстрее, — предложил Королёв. — Иван Иваныч, мы не можем сейчас задействовать весь транспорт, ты же понимаешь? — Так те скоро вернутся. — А если нет? Если колонну разобьют по дороге? Что тогда? Артиллерию на чём повезём? И всё остальное? На горбу потащим? Королёв пожал плечами. Карпов на мгновение задумался. — Так, ладно, оставшихся повезём на машинах. Но, — он сделал паузу, — повторяю, только по возвращении первых. — Товарищ полковник, — вмешался начштаба, — так их всё равно отправлять, вернутся они или нет. Мы же их с собой не возьмём. — Не возьмём, — задумчиво произнёс Карпов. — Может, всё-таки раненых сразу на повозках отправить, а машины оставить под артиллерию? Пусть возят, и две ходки можно сделать. — Андрей, ты серьёзно? Там сорок километров! Они же еле плетутся, часов шесть уйдёт в одну сторону. Вот, мы отправили последних — когда они придут? Эти уедут, те ещё не пришли. А мы сегодня выдвигаемся, — командир нервно расхаживал по комнате. — Давайте сделаем так, — он повернулся к Королёву. — Ты, Иван Иваныч, готовь раненых. Будем вывозить их на машинах. Иначе рискуем не успеть всех эвакуировать. А там, если что, пусть нас догоняют. С топливом как дела? — Полный порядок, хватит на всё. — Отлично! Все машины целы? — Нет, две не на ходу. — Что с ними? — Заглохли, и не заводятся, — ответил Литнёв, — Ремонтники возятся, ребята толковые. Но ты же знаешь, Алексей Сергеич, с запчастями проблемы. — Знаю, — поморщился командир. — Но надо их сделать. Постарайтесь. — Я уже поставил задачу Пахоменко, он обещал, — кивнул Литнёв. — Хорошо. Так, медицина, давай говори — сможем всех на машинах вывезти? — Карпов снова перевёл взгляд на Королёва. Иван Иваныч, немного помешкав, поднялся. — Я думаю, сможем. Проблема в большом количестве тяжёлых раненых, а также тех, кто передвигается с трудом или не видит вовсе. Этих тоже нужно отправлять. Их ещё пятьдесят два человека, и гражданские с детьми. Но двумя рейсами управимся. — Ясно. — Карпов встал, снова закурил и, прохаживаясь, начал размышлять вслух: — Так, так… Если задействовать все повозки, то… Нет, ерунда получается. Отставить повозки! — бросил он скорее себе, чем окружающим. — Не успеем на них. Только грузовики. Их одиннадцать. — Девять, — мягко поправил начальник штаба. — Да, девять, — продолжал Карпов, шагая по избе. — Пока девять. У нас семьдесят четыре тяжёлых, ещё пятьдесят два, которые сами не ходят, гражданские тоже… — Он развернулся к начштаба: — Сколько их? — Четырнадцать взрослых, трое детей, один грудной и вчерашние «пионеры» — четверо. — Хорошо. Тогда вопрос другой: сможем ли мы одним заходом вывезти всех тяжёлых? Поместятся? — обратился он ко всем сразу. — Вряд ли, товарищ полковник, — отозвался Королёв, — в одну машину человек шесть, это максимум, и то друг на друге. — Гражданские ещё, — тихо дополнил Литнёв. — Я слышал, Андрей. С гражданскими понятно, — Карпов остановился посреди комнаты. — Мы их второй ходкой вывезем. Значит, на грузовиках все-таки два рейса придётся делать, и оттуда надо что-то зацепить, если, конечно, дадут. Что ещё? — Есть очень тяжёлые, долго не протянут. Бинтов мало, лекарств. Подвоза нет, надо быстрее решать, — Королёв снял фуражку и вытер пот платком. — Хорошо, Вань, я понял. Ты же слышал, везём на машинах. Кстати, подготовь список: лекарства, бинты… В общем, всего, что тебе требуется. Иди готовь к отправке, — отпустил майора командир. Королёв встал и направился к выходу. — Погоди, Иван Иваныч! — остановил Карпов майора. — Перед тем как раненых отправлять, пройдись, посмотри. Если видишь, что вряд ли дотянут, тогда в первую очередь берёшь тех, кого довезёшь точно. Понял? В самую последнюю — лёгких. Тех, кто с царапинами, в строй. — Так точно! — проговорил Королёв. — Только с царапинами и так все в строю. — Конечно, это я так… Мать с грудным ребёнком отправь обязательно в первых рядах. Посади её в кабину. Всех детей и этих двух девчонок, которые вчера к нам вышли, помнишь? — Карпов дождался утвердительного кивка Королёва. — Их тоже. Ребята подождут пока. Так, так, так. Вроде ничего не забыл. — Он махнул рукой майору. — Иван Иванович, давай не подведи. Надеюсь, машины быстро починят. — Есть! — козырнул Королёв и направился к двери. — Погоди, — снова остановил его Карпов. — Мою машину тоже бери. Я пока лошадью обойдусь. Туда как раз мать с грудничком посади и детей, там им удобнее будет. Королёв кивнул и вышел из избы. — Давай, с богом, — тихо пробормотал ему вслед командир. Полковник походив пару минут по комнате, погруженный в свои мысли, повернулся к усатому майору, командующему полковой артиллерией: — Дмитрий Петрович, что у вас? — Семьдесят шестых две… — начал доклад майор. — Как две? — удивлённо перебил его Карпов. — Я же докладывал, товарищ полковник, помните? Немцы танками смели четыре. — Да, помню, — разочарованно произнёс командир. Он вспомнил тот бой, когда поднялись в атаку и прорвали оборону. А потом ударили немцы. И довольно сильно. Удар сдержали, но в одном месте пропустили танки. Немного — три штуки. Их, конечно, уничтожили, но до этого они навели шороху в тылу. Подавили, заразы, сразу целых четыре семьдесят шестых пушки. Жаль… Он поднял глаза. — Продолжай, Дмитрий Петрович. — Сорокапяток семь, минометы сто двадцатых, все четыре, восемьдесят вторых десять, пятидесятых двадцать одна штука, — он оторвался от блокнота. — Да и на эти личного состава не хватает. — Ну, так дёрни из пехоты, обучи, пока время есть. Дим, ты чего маленький что ли? — Так точно, сделаем, — майор Кораблёв что-то пометил в блокноте. — Только за один день чему-то научить сложно. — Знаю, что сложно. А ты постарайся. Тем более, я же не прошу тебя их на наводчика обучить. Снаряды пусть таскают. Разберёшься, в общем. Придёт пополнение, может, найдём тебе пару артиллеристов. — Пару мало, — улыбнулся начальник артиллерии. — Побольше бы. — Ты давай не борзей. Побольше ему. Лучше скажи, с зенитками как? — Зенитки все на месте, — довольно улыбнулся тот. — Отлично! — потёр ладоши Карпов. — Обрадовал, Дмитрий Петрович, спасибо. А расчёты? — И расчёты тоже на месте, один ранен, легко. — И снова спасибо, — настроение Карпова немного улучшилось. — Разведка, что у вас? Встал старший лейтенант с ярко-рыжей копной волос, весь в веснушках. — У нас пока тихо. Две группы на выходе: конная и пешая. Сегодня должны быть. Доложу. — Ясно, дорога в тыл как? — Группа Назарова час назад вернулась. Там всё спокойно. — Добро. — полковник хотел что-то спросить, но передумал. — Пока всё. Разойтись по своим подразделениям. Офицеры поднялись и потянулись к выходу. — Андрей Максимыч! — окликнул Карпов начальника штаба, — проконтролируй грузовики, хорошо. — Обязательно, — кивнул Литнёв, улыбнулся, козырнул и вышел.

Глава 5

Глава 5

Ира и Яна трудились в медсанбате. Перевязывали раненых, накладывали чистые бинты, а грязные отдавали санитарке тёте Люде, которая уносила их на кипячение. Сегодня было легче — девушки уже начали привыкать к резким запахам, хотя ещё вчера их буквально выворачивало наизнанку.

При обходе их внимание неожиданно привлёк китель, аккуратно висевший у койки. На нём поблёскивали медали. Рядом неподвижно лежал совсем молодой парень, лет двадцати. На петлицах виднелись два квадратика. Ира с Яной подошли ближе и, наклонившись, стали изучать награды.

— Что там интересного показывают? — внезапно раздался хрипловатый голос с соседней койки. Девчонки, вздрогнув, отпрянули. На них смотрел улыбающийся боец лет двадцати пяти с перевязанной грудью.

— Не бойтесь, не съем, — подмигнул он, пытаясь разрядить обстановку.

— Мы и не боимся, — первой нашлась Яна. — Мы думали, вы спите.

— Нет, хватит, уже выспался.

— А вы его знаете? — тихо спросила Ира, кивнув на лежащего без сознания солдата.

— Конечно, знаю, это мой командир роты, лейтенант Игнатюк Саша. Хороший мужик. Только вот, говорят, много крови потерял, прогнозы врачей плохие. Жаль… — он на мгновение замолчал, опустив глаза, в голосе проскользнула горечь. — Такие ребята гибнут. Мы его позавчера сюда вынесли, думали, успеем. Эх! — тяжело вздохнул парень. — Уже вторые сутки в бреду, в себя не приходит.

— И вы… вы тоже позавчера пришли? — Ира обрадовалась так, как будто встретила родных.

— Ага, чисто случайно на вас набрели, — солдат снова поник. — Думали, всё, не донесём.

— А вас как зовут? — вступила в разговор Яна, присаживаясь на табурет у его койки.

— Евгений. Можно просто Женя, — парень слегка улыбнулся, попытался привстать и протянуть руку, но, вздрогнув от боли, поморщился и откинулся обратно.

— Я — Яна, а это Ира.

— Очень приятно, — ответил он.

— А у него медали, вон, висят, — показала Яна на китель, — вы знаете, за что их ему дали?

— «Отвагу» вручают за личное мужество, а «боевые заслуги» — за смелость в бою. Вроде так. На построении обычно зачитывают, но я не запоминаю. Вот когда мне вручат, тогда да, — он мечтательно прикрыл глаза.

— А у вас совсем нет медалей? — осторожно поинтересовалась Ира.

— Есть, орден Красной Звезды, а на остальное пока не навоевал, — грустно улыбнулся солдат.

— А что главнее? — не унималась Ира. — «Отвага» или «Заслуги»?

— «Отвага», конечно, — не задумываясь ответил Женя.

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами он. — Мне так кажется. Я бы больше хотел «отвагу».

— А конкретно за что ему их дали?

— Это пусть он вам сам расскажет, как очнётся.

— А он очнётся? — с надеждой спросила Яна.

— Надеюсь, — проговорил парень. — Но вообще-то это вы должны знать.

— Понимаете, — начала Ира, — мы только сами…

Дверь тихо скрипнула, и в проёме появилась Света. Она приложила палец к губам и жестом подозвала их.

Ира с Яной бросили быстрый взгляд на парня, кивнули и поспешили к ней.

— Так, слушайте меня внимательно, — начала она, прикрыв дверь в палату. — Сейчас будем готовить раненых к отправке в тыл. В помощь придут ребята из второй роты. Ваша задача — подготовить тех, кого я назову, и ждать команды.

— Я не поняла… А не всех что ли отправят? — Яна удивлённо вскинула брови.

— Не знаю, — пожала плечами Света. — Постараемся отправить всех. Вероятно, будет две ходки. Теперь запоминайте: готовим... — Она стала называть фамилии солдат, которых нужно собрать.

— А как же остальные? Там вон парень лежит, лейтенант… — голос Яны дрогнул. — Они же умрут!

Света резко выпрямилась, её взгляд стал тяжёлым. Она вплотную приблизилась к девушкам.

— Ну-ка быстро за мной! — прошипела она.

Выйдя на воздух, она прошла несколько шагов и резко развернулась. Девушки едва не налетели на неё.

— Объясняю один раз! — чеканя каждое слово, проговорила Света. — Идёт война, если вы до сих пор ещё этого не поняли! Здесь стреляют и убивают! А также умирают! А ещё здесь исполняют приказы и не рассуждают! Если каждый из нас начнёт решать, что правильно, а что нет — мы никуда не сдвинемся. Теперь насчёт раненых, — тон её стал мягче, хотя взгляд оставался стальным. — Иван Иванович уже всех осмотрел и решил, кого в первую очередь, кого — во вторую. Плюс, не забывайте, у нас ещё есть гражданские и дети.

— Но они же умрут! — снова выпалила Яна, глядя на Свету широко распахнутыми глазами. По её щекам катились слёзы, а она даже не пыталась их остановить.

— Да, девочка моя, скорее всего, да. Потому что они и так умрут, хочешь ты этого или нет. Они очень тяжёлые, и транспортировка для них смертельно опасна — тем более на такое расстояние. Поэтому, когда мы можем спасти других, пусть с ранениями легче, будем спасать их в первую очередь. И это не обсуждается. Мы, конечно, можем попытаться вывезти первыми самых тяжёлых, но пройдёт немного времени и раненые, которые сейчас ещё могут выжить, превратятся в таких же безнадёжных, а те даже доехать не смогут, в дороге скончаются. Вот так, — она замолчала, давая девушкам возможность переварить услышанное. — Да, это не легко принять, но придётся. Естественно, мы будем пытаться вывезти всех, никого не бросим. Но, тут уж как повезёт. — Она обвела взглядом подруг. — Поняли меня? Или повторить?

Девушки молча кивнули.

— Да, кстати… — спохватилась Света. — И вы готовьтесь, вас тоже отправляют в тыл.

— Может, вместо нас? — Яна с надеждой посмотрела на Свету.

— Не может, — отрезала та. — Приказы не обсуждаются, а исполняются. Ясно?

— Надо ребят предупредить, — тихо пробормотала Ира, повернувшись к Яне.

— Нет, ребята пока остаются здесь. — отрезала Света.

— Но... — попыталась возразить Ира.

— Это не ко мне, — резко оборвала её та. — Всё. Готовьте раненых к отправке, и сами собирайтесь. Мне некогда.

Ира с Яной ещё какое-то время смотрели вслед удаляющейся медсестре, сжав кулаки и пытаясь справиться с накатившимися эмоциями.

Подготовка раненых к отправке заняла полтора часа. Когда девушки наконец вышли из палатки, Яна предложила:

— Пойдём, Серёжу найдём.

— Пойдём, — согласилась Ира.

Парень в это время колол дрова.

— Серёж, нас в тыл отправляют. Только пока без вас, — Яна слегка надула губки.

— Езжайте, это же хорошо, — он присел на пенёк, вытирая ладонью пот со лба.

— Да, но мы без вас не хотим, — Ира закусила губу. — Как мы потом найдёмся?

Сергей на секунду задумался.

— Ну, как-нибудь. Спросим адрес, будете писать. Как-то же здесь люди находят друг друга?

— Отлично придумал, — Яна сделала вид, что разозлилась. — Избавиться от меня хочешь? На кого уже глаз положил, а?

— Ян, ты чего? Я же вот, дрова колю, — Сергей был немного ошарашен словами девушки.

— Дрова он колет, конечно, а меня в тыл отправляет. Слышала, Ир? Твой Коля точно бы так не поступил.

— Откуда ты знаешь? Его же здесь нет, — улыбнулся парень.

— Я сердцем чую, — Яна скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

— Ян, хватит дуться, — Сергей подошёл к ней, нежно погладил по плечу и легонько поцеловал в щёку. — Мы всегда будем вместе.

— То-то же, — её лицо тут же просияло.

— В общем, дождёмся Колю и решим, — подвёл итог парень, снова берясь за топор.

Тем временем Коля подошёл к столовой. Солнце слепило глаза, а в воздухе витал запах дров и готовящейся еды. Он поискал глазами повара. Увидев его, крикнул:

— Паша, привет.

— Здорово! — отозвался тот.

Паша был похож на буйвола: огромный детина с пудовыми кулаками, способными сплющить сталь. Ладонь Коли рядом с его рукой казалась детской. Светлые волосы торчали жёсткой соломой, напоминая Коле страшилу из «Изумрудного города». «Точно он», — усмехнулся про себя парень. А вслух сказал:

— Я к тебе в помощь.

— Чего смешного увидел? — покосился на него Паша.

— Да так, — Коля небрежно махнул рукой, — вспомнил кое-что.

— Расскажи, вместе посмеёмся.

— Как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, тогда бери вон тот бидон, пошли.

Коля с недоверием заглянул внутрь.

— Да он же весь в пыли!

— Ха! — фыркнул Паша, перекидывая винтовку через плечо. — Вот вы, городские, умора!

— Туда молоко, что ли, нальют? — не унимался Коля.

— Ты что, из санэпидстанции? — спросил повар.

Коля замотал головой.

— Нет? Ну тогда не делай мне мозг. Бери, говорю, и пошли. Хватит языком молоть. — Он подхватил второй бидон и накинул на плечо вещмешок.

Коля глубоко вздохнул, схватил тару и последовал за Пашей.

Они шли около двадцати минут по узкой тропинке, петлявшей в густом лесу. Повар двигался уверенно, не сбавляя темпа.

— Паш, а ты как на войну попал? — поинтересовался Коля.

— Как все. Объявили, что началась война, собрался и пошёл в военкомат.

— Сам? — изумился Коля.

— А что тебя, собственно, удивило? У нас, знаешь, какие очереди стояли. Ещё не всех записывали.

— Почему?

— Ну, кому-то же надо остаться, чтобы производство работало. Врачи, воспитатели… Ну и тех, кто по здоровью не прошёл, отсеивали.

Коля кивнул и молча шагал ещё минут пять, затем опять спросил:

— Паш, а ты откуда?

— Из-под Ленинграда, — грустно произнёс он. В его голосе прозвучала боль.

— Здорово! А я там не был никогда.

— Ещё побываешь, какие твои годы, — тяжело вздохнул Паша и посмотрел вверх. — Как там сейчас?

— А что там? — не понял Коля.

— Ты прям как с луны свалился, — повар резко остановился и с удивлением уставился на парня. — Блокада, не слышал, что ли?

«Точно», — с досадой подумал Коля. — «Вот я олух, про блокаду забыл».

— Почему, помню, — сказал он вслух, пытаясь совладать с собой. — Поэтому и спросил, чтобы узнать.

Паша пожал плечами и снова тронулся в путь.

— Я тоже не знаю. Писем нет, живы ли мои родные…

— А у тебя есть братья?

— Один брат и две сестрёнки-погодки, им сейчас десять и одиннадцать, — Паша улыбнулся, вспомнив родных.

— А брат? — тихо спросил Коля, стараясь не отставать от повара.

— Брат с отцом воюют, где — не знаю, — он замолчал.

Они некоторое время шли в тишине. Ветви цеплялись за одежду, а под ногами то и дело хрустели сухие сучья, нарушая покой леса.

— А ты повар? — снова нарушил молчание Коля.

— Сейчас да, а вообще я кузнец.

— Ого! А поваром как стал? — в голосе Коли проскользнуло любопытство.

Паша остановился и опёрся рукой о ствол сосны, чтобы перевести дух.

— Случайно. Немцы утюжили авиацией, нашего повара убило осколком. Налёт кончился, а людей кормить надо. А там ничего не готово. Я и приготовил.

— Класс! — воскликнул Коля. — А я вот готовить совсем не умею.

— Так и я не умею, — усмехнулся Паша. — Матери ещё до войны помогал по хозяйству, что-то в памяти осталось. Да тут и готовить-то особенно нечего: одни каши, тушёнку добавляешь — и всё. — Он вновь замолчал, погрузившись в свои мысли.

Они шли по узкой тропинке, с обеих сторон стиснутой стеной леса. Однообразный пейзаж навевал тоскливые мысли. Коля уже начал опасаться, что они заблудились, когда впереди показался домик, за ним ещё один, а затем и вся деревня — небольшая, всего с десяток дворов, может, чуть больше.

— Нам туда, — кивнул Паша, указывая на крайний дом.

Подойдя к покосившейся калитке, он заглянул внутрь, шумно откашлялся и громко, чтобы его услышали, пробасил:

— Марья Афанасьевна! Вы дома? Это я, Паша.

На крыльцо вышла пожилая женщина, лет семидесяти. Она вытерла руки о выцветший, застиранный до дыр серый фартук и, прищурившись от солнца, стала всматриваться в гостей. Едва узнав повара, она преобразилась. На её лице расцвела улыбка.

— Ой, Пашенька! Проходи, дорогой. Кого это ты с собой привёл?

— Это Коля. Они с друзьями потерялись и вчера на нас набрели.

— Молоденький какой, — протянула Марья Афанасьевна, разглядывая Колю.

— Да, поэтому завтра их в тыл отправят.

— Здрасте, — смущённо произнёс Коля, шагнув вперёд.

Марья Афанасьевна оглядела их с ног до головы и предложила:

— Давайте я вам пока молока свежего налью. Попейте, а бидоны тут оставьте. Только сегодня на два не рассчитывайте, дай бог, один получится.

— Это не страшно, — ответил Паша. — Вы и так нам очень помогаете.

Марья Афанасьевна отмахнулась.

— Помогаем и будем помогать! — решительно заявила она. — А вы гоните этих чертей отсюда поганой метлой, чтоб и духу их не было! — Марья Афанасьевна повернулась к двери и крикнула вглубь дома: — Славик!

— Что, бабуль? — на крылечке появился худощавый мальчишка лет двенадцати.

— Сходи, налей молока.

— Ага, хорошо, — парень ловко схватил бидон и тут же скрылся в глубине двора.

— Проходите в дом, — пригласила Марья Афанасьевна.

Внутри царил уютный полумрак, пропитанный ароматом сушёных трав и свежего хлеба. Было чисто, но очень бедно. В центре комнаты стоял обычный деревянный стол, окружённый тремя табуретами. В углу белела печь, а напротив неё возвышался старый, массивный, почерневший от времени шкаф. Вот, собственно, и вся обстановка.

Старушка поставила на стол кружки и разлила из глиняного кувшина парное молоко. Паша тем временем принялся выкладывать из своего вещмешка банки с тушёнкой, хлеб и завёрнутый в тряпицу кусок сала.

— Паша, родной, зачем это? Не надо нам. У нас всё есть, — запротестовала Марья Афанасьевна.

— Затем, чтобы вы не голодали. Славику ещё расти надо. Сало вон, домашнее, одному хохлу прислали. Вкусное — страсть! Никому не дал даже попробовать. Наказал сразу вам отнести.

Марья Афанасьевна утёрла глаза уголком платка и, ласково кивнув, взяла Пашу за локоток.

— Да ладно вам, тётя Маша, — Паша сам едва сдерживал подступившие слёзы. — Всё хорошо будет. — Он накрыл своей здоровенной лапищей её маленькую, исхудавшую руку.

Коля, допив молоко, поставил кружку на стол.

— Спасибо, очень вкусно.

— На здоровье… — отозвалась хозяйка.

Он подошёл к окну и выглянул на улицу.

— А что, кроме вас никого в деревне не осталось?

— Как это никого? Куда же они денутся? Не столько, конечно, как до войны было, — грустно улыбнулась Марья Афанасьевна. — Везде живут, только сейчас они у вас, в полку, помогают, кто чем может. Один Семёныч тут, через дом, да Славик остался мне в помощь.

— А я что-то особо там никого не видел, — Коля вопросительно посмотрел на старушку.

— Так ты, наверное, в первом батальоне? Вместе с Пашей?

— Наверное… — пожал он плечами и перевёл взгляд на Пашу. — А что, это не весь полк?

— Хех! — ухмыльнулся тот. — Конечно, не весь. Здесь только первый батальон. Два других чуть дальше располагаются.

— Два? Во дела, — Коля удивлённо почесал затылок. — А сколько человек в полку?

— Больше двух тысяч, а в батальоне семьсот. А ты думал, сколько?

Коля взглянул на Пашу и пожал плечами. Паша встал и кивнул ему.

— Ладно, пора. А то нам идти ещё.

— Погодите, — Марья Афанасьевна вскочила с места. — Я сейчас за бидоном схожу.

— Да я сам, Славка уже налил, поди.

Они все вместе вышли из дома и увидели, как во двор, прихрамывая, вошёл дед с двустволкой.

— Семёныч, что с тобой? Случилось чего? — с тревогой спросила Марья Афанасьевна, шагнув навстречу.

— Немцы, Марья, — тихо ответил он, прислонившись к покосившемуся забору. — Трое… может, четверо… Вон там. В избу уже заходили.

— Ох, батюшки! Что же делать? — в панике запричитала она. — Давайте я вас в погреб спрячу!

— Какой погреб, Марья Афанасьевна? Тысячу раз говорил, забудьте вы про него, не поможет это! Они знают, что он здесь есть, — Паша, нахмурившись, повернулся к деду. — Семёныч, сколько их точно?

— Паша, я же говорю… Трое, может, четверо… вон там, в дом уже заходили, — упрямо повторил тот.

— Семёныч, твою ж мать! Ты считать разучился?

— Я как увидел — сразу к вам. Сначала трое из леса вышли, озирались. Потом обернулся — вроде ещё один шёл. Но это не точно, глаза уже не те, мог ошибиться, — виновато пробормотал дед, разводя руками.

— Ладно, здесь встретим, — мгновенно решил Паша. — Бабуль, бери Славку и Колю и за дом… Живо!

— Я с вами! Я помогу! — отчаянно перебил его Коля, нервно дёрнув плечом.

— Сховайтесь там где-нибудь… — Паша даже не взглянул в его сторону. — А мы с Семёнычем в доме попробуем устроиться. Может, получится их положить. Сколько у тебя патронов? — быстро спросил он, снова повернувшись к деду.

— Шесть с собой. Два в стволе. Дома ещё есть, — хрипло ответил Семёныч.

— «Дома есть…» — язвительно отозвалось эхом в голове у Паши. — «Дома — это отлично… Дома это хорошо…» — сдавленно пробормотал он. — Давай, дед, в дом. Ты — к тому окну, а я — к этому, что ближе к двери. Вперёд!

Семёныч кивнул, сжал двустволку покрепче и, прихрамывая, поднялся по лестнице.

Марья Афанасьевна толкнула Славку в спину:

— Славик, бегом в сарай! Быстрее! — она резко обернулась к Коле. — Пошли!

— Я с ними! — С этими словами Коля рванул в дом.

— Ты куда?! — Паша попытался схватить его за гимнастёрку, но пальцы лишь скользнули по ткани. — Брысь отсюда! — рявкнул он, врываясь следом.

— Не пойду! — упрямо насупился Коля, прижимаясь к стене.

— А-а-а, чёрт! — с досадой махнул рукой Паша. — Уже не успеешь… Садись за шкаф, прижмись к стене и тихо там.

Он мгновенно переключился на деда:

— Семёныч, запускаем их в огород, чтобы всех видно было, и кладём двоих. Дай бог, пока поймут что к чему, успеем следующих положить, — сказал он, а про себя подумал: — «Хорошо бы, если дед не ошибся, и их там всего четверо. А то тяжко придётся».

— Понял, — едва заметно кивнул Семёныч. Осторожно приоткрыл створку, высунул ствол ружьё и затаился.

Паша присел на корточки у другого окна. В ушах стучала кровь, а сердце билось так яростно, что, казалось, было готово вырваться из груди.

— Тихо сидим, — скомандовал он вполголоса.

Долго ждать не пришлось. Тихо, почти неслышно скрипнула калитка, впуская сначала одного, затем другого. Гитлеровцы замерли, настороженно осматриваясь. Первый вытянул руку вверх и медленно покачал ею в воздухе.

Паша стиснул зубы, сразу распознав сигнал: немец дал понять своим — не входить. Стало ясно: когда они уложат этих двоих, оставшиеся за калиткой, вступят в бой.

— Ладно, — прошептал он самому себе, — делать-то всё равно нечего, — а затем чуть громче сказал: — Семёныч, пускай подойдут поближе. Может, все вылезут.

Фашисты подходили всё ближе и ближе, секунды тянулись мучительно долго. Паша резко махнул рукой. Семёныч выстрелил, и сразу дёрнулась винтовка в руках у Паши. Немцы повалились на землю.

Коля, зажмурившись, вжался в стену. Страх сковал его тело, превратив мышцы в камень.

И тут из кустов ударила автоматная очередь, следом вторая. Стёкла с пронзительным звоном разлетелись на осколки. Пули впивались в рамы, стены, мебель, оставляя после себя рваные дыры. Фашисты поливали дом огнём, не разбирая цели.

Дед тем временем терпеливо перезаряжал свою двустволку. Его лицо оставалось спокойным, будто он не в бою, а на привычной работе в огороде.

— Семёныч, ты зачем сдвоенным лупанул? — прошипел Паша, еле сдерживая раздражение.

— Так надёжней, — ответил дед, сосредоточенно возясь с ружьём.

— Патроны беречь надо, — сквозь зубы процедил Паша. — Мы же не знаем, сколько нам ещё держаться.

Внезапно всё стихло. Паша сидел, прислонившись спиной к шершавой стене, поставив винтовку между ног.

— Они не знают, сколько нас. Может, уйдут, — пробормотал он, не особо веря в это.

Семёныч внимательно осматривал окрестности. Внезапно сбоку раздалась короткая очередь. Пули застучали по стене, выбивая щепки.

— Семёныч, справа! — закричал Паша. — Обошёл, зараза!

— Вижу! — коротко бросил дед и резко выглянул из окна.

В тот же миг в него полетела граната. Она ударилась о грудь и упала на землю рядом, не залетев внутрь. Оглушительный взрыв больно ударил по ушам. Семёныча отшвырнуло в глубь комнаты. С потолка посыпалась штукатурка, ружьё вывалилось из ослабевших рук.

— Семёныч! — тихо позвал Паша.

Но дед не дышал. Его глаза были открыты и смотрели в одну точку на потолке.

Ещё не рассеялось облако дыма и пыли, как снова застрекотали автоматы.

— Твою ж мать! — взревел Паша и отчаянно высунулся в окно, но тут же нырнул обратно. Пули простучали смертельную дробь по оконным рамам. Немцы лупили не переставая, поливая дом огнём.

Коля, наконец придя в себя, дрожащими руками вытер пот со лба. Он на четвереньках добрался до окна и схватил ружьё.

— Я помогу, — крикнул он, крепко держа оружие.

Паша кивнул.

Снаружи снова заработали автоматы.

— Что-то мне подсказывает, что их больше, чем четверо, — шёпотом проговорил Паша.

Он резко вынырнул из-за подоконника, пальнул на вскидку и тут же пригнулся, прижимаясь к стене. Секунду выждал, прислушался к звукам снаружи, затем тихо, с горькой усмешкой констатировал:

— Человек шесть, не меньше.

Коля испуганно уставился на него, пальцы невольно сжали двустволку.

— Такие дела, брат. А граната, похоже, одна была, — Паша невесело усмехнулся.

— Почему? — не понял Коля.

— Да потому что больше не бросают. Либо ждут удобного момента, либо их у них нет. Я склоняюсь ко второму варианту.

Стрельба снова стихла.

— Паш, а что дальше делать будем? — Коля осторожно приподнялся к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то, как вдруг опять ожили автоматы, выбивая деревянные щепки из рам. Коля охнул, схватившись за лицо, нырнул назад и выдернул из щеки здоровенную занозу, воткнувшуюся справа, чуть ниже переносице.

— Хорошо, что не в глаз, — сухо заметил Паша.

Коля растерянно переводил взгляд с окровавленной щепки на Пашу.

— Ни фига себе… — выдохнул он и снова спросил: — Что делаем-то?

— Сидим пока. Им надо либо в дом лезть, либо уходить. Ждём, что выберут. Они же не знают, сколько нас тут. Опасаются.

— А если в дом? — голос Коли дрогнул.

— Встретим их здесь. Но я бы на их месте не рискнул.

Стрельба стихла, и в наступившей тишине повисло напряжение.

Паша усмехнулся.

— Думают. Боятся заходить…

Не успел он договорить, как дверь с грохотом распахнулась от удара ноги, и в комнату, глухо застучав по полу, полетел тяжёлый предмет.

— Граната! Ложись! — заорал Паша, падая на пол и прикрывая голову руками.

Коля же не успел среагировать. Он так и остался сидеть, с ужасом глядя на выбитую дверь, сжимая в побелевших пальцах двустволку. Оттуда показался немец. Его лицо исказила ехидная ухмылка, но, увидев оружие, направленное на него, и безумный, полный отчаяния взгляд Коли, он попятился. Пытаясь быстро выскочить обратно, фашист налетел на своего товарища, входившего следом. Ружьё дёрнулось в руках Коли, и немец рухнул на пол. Второй фашист рванул внутрь, но Паша, мгновенно развернувшись, всадил пулю ему в живот. Немец, скрючившись, обмяк у порога.

— Держи дверь на прицеле! — крикнул Паша и, высунувшись в окно, выстрелил.

Нарастающий шум мотора заставил насторожиться. Звук приближался, становясь всё отчётливее.

— Если это фрицы, нам хана, — устало выдохнул он.

Но никто не стрелял. Стояла тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя.

— Может, наши? — в голосе Коли прозвучала робкая надежда.

— Может, — Паша осторожно выглянул в окно. Врагов не было видно. Он повернул голову на звук мотора и расплылся в улыбке. — Точно, наши! Как они узнали?

Его взгляд метнулся в сторону леса, и улыбка мгновенно погасла.

— А эти твари сбежали, — процедил он сквозь зубы и зло сплюнул на пол. — Сволочи!

Коля радостно вскочил на ноги, но Паша схватил его за рукав и пригнул обратно.

— Не спеши. Не хватало ещё пулю словить, когда всё закончилось. Обидно будет.

Грузовик с лязгом и скрипом, остановился у дома. Паша с Колей поднялись и не спеша направились к двери.

— Ну что, дорогой товарищ повар, ты цел? — двое солдат с винтовками шли к нему навстречу.

— Нормально, повоевали чутка, — нервно улыбнулся Паша.

— Да ладно, врёшь поди, повоевали. Хотел нас без ужина оставить, да?

— Нет, ребята, как можно, ужин — это святое!

— Не хочет работать, — ухмыльнулся другой боец. — Лишь бы отдыхать да молочко попивать.

— А это кто? — один из солдат указал на крыльцо, где остался стоять Коля с ружьём в руках. — Ты кто, парень?

— Я? — Коля перевёл взгляд с солдат на себя, ошарашенно оглядел свою запылённую одежду и с неожиданной гордостью произнёс: — Я свой, советский. — И тут же смущённо потупился.

Дружный хохот прокатился по двору.

— Свой он! — смеялись солдаты. — Советский.

— Мужики, хорош вам, — вступился за парня Паша. — Это Коля, нормальный пацан. Вчера они вчетвером вышли к нам: две девчонки и два парня. И сейчас проявил себя как настоящий боец, спас нас обоих. Немцы, заразы, камень нам в дом закинули. Я и повёлся, залёг. Вот ведь, — зло сказал он, — и на старуху… А Колян как сидел, так и остался сидеть. А когда эта сволочь вошла, сразу положил его, — и, повернувшись к парню, хлопнул его по плечу.

Коля покраснел.

— Ну, тогда ладно, «советский», полезай в кузов, — хохотнул снова солдат.

— А как вы узнали? — Паша повернулся к товарищам.

— Славка примчался, кричит: «Немцы! Немцы!» Мы сразу в машину, сколько влезло, и к вам.

— Ай да Славик! Орёл! Надо будет как-нибудь его отблагодарить и, обратившись к ребятам, добавил: — Семёныча бы похоронить.

— Сейчас сделаем, — откликнулся один из бойцов.

Марья Афанасьевна, сидя на ступеньках, беззвучно плакала, закрыв лицо руками.

Пока тряслись по просёлочной дороге, Коля пытался осмыслить прошедший бой. Он так и не понял, как всё произошло. И повторись всё снова, вряд ли смог бы совершить что-то подобное. Их спасло то, что он впал в ступор, услышав крик «Граната!», а потом, увидев немца в дверях, палец сам собой нажал на спуск.

До расположения полка добрались быстро. Коля спрыгнул с кузова, перекинул ружьё через плечо и направился к дому. Во дворе его уже ждали друзья.

— Колька! Друган! — Серёга, заметив товарища, сорвался с места и крепко обнял его. — Живой! Как же я рад!

Яна нежно потрепала его по волосам.

Коля перевёл взгляд на Иру. Девушка стояла неподвижно, словно окаменев. Он медленно подошёл к ней.

— Коленька... Я... — Ира внезапно бросилась к нему, обняла и разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ну, успокойся. Всё уже позади, — ласково проговорил он, поглаживая её по голове. — Со мной же Паша был. Ты его видела? — Девушка, всхлипывая, кивнула. — Вот он их всех перебил!

— Ой, — Ира увидела царапину на его лице. — Это что у тебя?

— Заноза, — улыбнулся он. — Пуля выбила щепку, и вот…

Ира потянулась к ранке, но парень мягко поймав её руку, поднёс к губам и поцеловал.

Несколько минут спустя, оправившись от пережитого, ребята расселись на лавочке, обмениваясь впечатлениями.

— И тут мы с Иркой слышим: «Немцы! Немцы!» — Яна почти кричала, жестикулируя. — Все хватаются за оружие, Ирка вертит головой по сторонам!

— Да я вообще ничего не понимала, — смущённо призналась Ира, прикрывая лицо ладонями. — Кто кричит, что происходит…

— А я колю себе дрова, — эмоционально включился в рассказ Сергей, размахивая руками. — Слышу: «Немцы!» Думаю: надо же что-то делать! Кругом суета, все бегут. А я стою с топором в руках и не понимаю, куда мне деваться…

— А Ирка вдруг как рванёт к солдатам, которые в кузов залазили! — перебила Яна. — И кричит: «Подождите! Возьмите меня с собой!» И руки им так протягивает… — она показала, как подруга тянулась к машине.

— Я услышала, что немцы в соседней деревне, — тихо пояснила Ира, опуская глаза.

— Ага, и побежала спасать своего Коленьку, драгоценного, — Яна озорно улыбнулась, глядя на подругу. — Хорошо, что её не взяли.

Ира лишь вздохнула в ответ.

— И как бы ты его спасала? — спросил Сергей.

— Не знаю… Я тогда не думала, — девушка посмотрела на Колю, и он обнял её ещё крепче.

— Смотрите, они уже обнимаются! Это хорошо, — раздался знакомый голос. К ребятам приближался старшина.

— Здравия желаем! — дружно вскочили они.

— Ну что, как вы тут? Всё в порядке?

— Так точно, товарищ старшина! — браво отрапортовал Коля.

— Наслышан, — улыбнулся Матвеич, — Паша всё рассказал. Молодец! — Он похлопал Колю по плечу. — Не дрогнул! — И, обернувшись к ребятам, сказал: — Командиру доложили. Он похвалил. Так что, может, и награду какую ваш друг получит.

— Разрешите обратиться? — Коля резко выпрямился, встал по стойке «смирно» и отдал честь.

— Кто ж без головного убора честь-то отдаёт, — поморщился старшина. — Давай, слушаю.

— Выдайте нам оружие, пожалуйста.

Старшина обвёл взглядом компанию.

— Вот как раз по этому поводу я и зашёл. Командир приказал вас вооружить, так как отправить в тыл со всеми не успеют. Но это пока. А также информирую, что вы прикреплены ко второй роте первого батальона и поставлены на довольствие. Командир батальона — майор Симаков Валентин Сергеевич. Командир роты — лейтенант… — Матвеич на секунду задумался. — В общем, сами узнаете.

— Здорово! — искренне обрадовался Сергей.

— Что здорово? — прищурился старшина. — Что оружие выдадут? Или первый батальон?

— Оружие, конечно! Мы же солдаты! Без стволов как-то плохо.

Матвеич покосился на него, и в уголках его губ промелькнула усмешка.

— По мне, лучше бы вас в тыл отправили, — вздохнул он. — Ну да ладно. Давай своё ружьё.

Коля нехотя отдал двустволку.

— Теперь вот ваше личное оружие. — Старшина снял с плеча две винтовки и передал их ребятам. — Прошу любить и жаловать. Винтовка Мосина, знаменитая трёхлинейка образца 1891 года. Достаточно надёжная, но имеющая некоторые недостатки.

Коля с Серёгой с неподдельным интересом вертели в руках оружие.

— Изобрёл её Мосин Сергей Иванович, — продолжал Матвеич, неторопливо прохаживаясь взад-вперёд перед ребятами. — Конструктор, генерал-майор русской императорской армии.

— Почему «трёхлинейка»? — высунувшись из-за Колиного плеча, спросила Ира.

Старшина задумчиво потеребил подбородок.

— Как бы вам поточнее объяснить… — Он на мгновение устремил взгляд в небо, пожевал губами, обдумывая ответ, и, вернув взгляд на друзей, произнёс:

— Раньше использовали другие меры измерения. Вот патрон калибра 7.62мм, который здесь применяется, — старшина достал его из кармана и показал ребятам.

Сергей с Колей переглянулись, вспомнив точно такой же, найденный в землянке.

— Он равен тройной толщине верёвки, которая сама по себе имела толщину 2.54 мм и называлась мерной. По-латыни — «линеа». Вот и выходит: три линии, 7.62 мм. патрон. Вот поэтому винтовку и назвали «трёхлинейка».

— Ого, вот это заморочились! — искренне удивилась Ира.

Матвеевич лишь тепло ухмыльнулся в ответ.

— А мы стрелять пойдём? — нетерпеливо спросил Сергей.

— Пойдём, — ответил старшина. — По крайней мере, постараемся успеть это сделать. А пока расскажу, как с ней обращаться. Будем надеяться, что вам это не понадобится.

Он забрал винтовку у Серёги.

— Так, смотрим, как заряжать. Вот здесь, снизу, — магазин на четыре патрона, пятый — в стволе. Патроны вот, — он раскрыл небольшой потёртый рюкзачок, и ребята с любопытством заглянули в него.

— Они что, россыпью? — с лёгким разочарованием спросил Сергей.

— Что-то россыпью, что-то нет. Обойм на всех не хватает. Если заряжать с обоймы — тут всё просто. — Старшина ловким движением отвёл затвор, вставил обойму сверху и ловко надавил на неё. Патроны с тихим щелчком ушли внутрь, пустая обойма осталась в руке. — Ставим затвор на место, вот так. Винтовка заряжена. Предохранитель, — Матвеич показал на кружочек сзади затвора, — тянете его на себя и влево. Всё, винтовка готова к стрельбе. Сняли с предохранителя — вот так — выстрелили, — старшина изобразил нажатие на спуск. Выдернул затвор, — видите, сейчас вылетел патрон, а в бою будет гильза. И опять затвор на место. Понятно?

Ребята кивнули, их взгляды были прикованы к каждому движению старшины.

— Пять выстрелов — перезарядка. Без обоймы будет немного дольше, надо пальчиками поработать, каждый патрон по отдельности зарядить, — он продемонстрировал, как это делать.

— Теперь к недостаткам. Очень долгий спуск, не чувствуешь выстрела — ну, к этому приноровитесь. Второе: винтовка пристреляна со штыком, но носить её с ним в таком состоянии неудобно, да и опасно. Колются, режутся. Поэтому основная масса солдат пристёгивают штык только когда идут в атаку, а так стреляют без него. Но тогда пуля уходит чуть левее и вниз, сантиметров на восемь. Это знать должны. Так что целимся немного правее головы, над левым плечом фрица, чтобы наверняка. Ясно?

Друзья снова кивнули.

— Хорошо. Дальше. Бывает, стачивается предохранитель и может подвести. Аккуратно с этим, башку снесёт, а Иван Ивановичу потом пришивай.

— А кто такой Иван Иванович? — с интересом спросила Ира.

— Старший военврач полка, майор Королёв Иван Иванович. Как-нибудь познакомитесь.

— А, — протянула она, — вспомнила. Так мы его уже знаем. Он с нами разговаривал, когда мы только в медсанбат пришли.

— Ну и хорошо, — старшина улыбнулся и продолжил. — Патронов у вас по шестьдесят штук. Обойм всего одиннадцать. Одна уже снаряжена, остальные снарядите сами. Разберётесь, в общем, не маленькие.

—Теперь штык-нож. К винтовке он крепится вот так, — Матвеич взял штык, надел его на дуло и провернул по часовой стрелке до щелчка. Он слегка покачал закреплённый штык-нож, проверяя надёжность. — Понятно?

— Вроде бы, — Коля пожал плечами.

— «Вроде бы», — передразнил старшина. — Надо, чтобы чётко знали. Показываю ещё раз. Сначала снимаем. Вот видите кнопку? — он повернул винтовку к ребятам, дождался их кивков и продолжил. — Нажимаете на неё и поворачиваете против часовой стрелки. Сняли. А теперь ставим обратно. Давай, Малыгин, попробуй.

Коля взял винтовку, нажал на кнопку и попытался снять штык.

— Смелей, не бойся, он железный, — подбадривал старшина. — Вот видишь, всё просто. Теперь примыкай обратно.

Коля поставил штык-нож на место.

— Молодец! Теперь ты, — Матвеич передал оружие Сергею.

Тот взял винтовку и ловко снял и одел штык.

— Во, отлично! — похвалил старшина.

— А можно нам? — вышла вперёд Яна.

— Конечно, берите, пробуйте.

Девчонки принялись возиться с оружием. Кряхтели, злились, тихонько ругались: то не получалось зарядить винтовку, то затвор заедал. Старшина и парни с улыбкой наблюдали за их стараниями, иногда подсказывая и подбадривая. В конце концов, им всё-таки удалось справиться, и они радостно вскинули руки вверх.

— Ура!

— Молодцы! — снова похвалил старшина. — Теперь сам штык-нож. Убираем его вот в эти холщовые ножны, — Матвеич протянул им чехлы. — Вешаете на ремень. Гранаты, фляги, сапёрные лопатки получите чуть позже. С лопатками, конечно, ситуация напряжённая, но… я думаю, найдём.

— Вот они где! — Света появилась неожиданно. — Товарищ старшина, разрешите?

Иван Матвеич кивнул.

— Пошли, — обратилась она к девушкам. — Скоро отправка, вас ждут. Собрались?

— Как говорила мне моя бабушка: «Всё своё ношу с собой», — Яна с лёгкой ухмылкой провела руками от плеч до бёдер. — Только вот мы никуда не поедем. Да, Ир?

— Конечно, не поедем, — твёрдо ответила Ира, вскинув подбородок. — Мы же говорили.

— Да мне без разницы, — равнодушно ответила Света. — Там командир, вот ему и объясняйте.

Подходя к лазарету, девчонки увидели царящую там суету. У входа стояли несколько грузовиков, с распахнутыми задними бортами и небольшой автомобиль, похожий на «уазик». Носили раненых, распределяли гражданских. В общем гуле тонули голоса медиков, раздававших указания. Где-то вдали слышался приглушённый плач.

— Где вас носит? — к ним быстрым шагом направлялся майор Королёв, держа в руке халат. Остановившись напротив, спросил:

— Светлана, ты им всё объяснила?

— Всё, Иван Иванович. Только они не хотят.

— Как это — не хотят? — брови майора сошлись на переносице, голос стал грубым и жёстким.

— Товарищ майор! — решительно шагнула вперёд Ира. — Разрешите нам остаться вместе с ребятами! Там же есть кого отправить вместо нас! Раненых, или вон её. Посмотрите! — девушка указала на женщину, которая, обливаясь слезами, только что поцеловала на прощание мальчика лет семи и отошла от машины. — Пусть лучше она с сыном едет. Это же неправильно разлучать мать с ребёнком!

— Неправильно, — негромко повторил Королёв. Потом встрепенулся: — Погоди, чего?

Он быстро обернулся, поискал кого-то глазами и прокричал:

— Семёнов! Ко мне быстро!

Сержант подбежал и вытянулся в струнку.

— Слушаю, товарищ майор!

— Ты почему мать того ребёнка оставляешь?

— Так приказ был, товарищ командир, только детей… — начал оправдываться сержант, но Королёв резко оборвал его.

— Тебе что, каждую мелочь разжёвывать надо? Сам подумать не можешь? Быстро посадил мать вместе с сыном!

— Слушаюсь! — козырнув тот и бросился к машинам.

Королёв вновь повернулся к девушкам, смерив их изучающим взглядом.

— Пум-пум-пум, — пробормотал он, почесав затылок. — Нужно у командира спрашивать. Это же его же приказ был.

— Мы не будем обузой! С ранеными поможем, — не сдавалась Ира. — Ну, пожаааалуйстааа! — она сложила ладони лодочкой в умоляющем жесте.

Королёв на несколько секунд задумался.

— Хорошо, чёрт с вами, оставайтесь. Под мою личную ответственность. Лишние руки не помешают.

— Ура! Спасибо! — Ира радостно захлопала в ладоши.

Коля с Серёгой остались с Иван Матвеичем.

— Ладно, ребята, мне пора. — произнёс старшина и направился к калитке.

Коля шагнул вперёд, преграждая ему путь, и приложил руку к виску.

— Разрешите обратиться, товарищ старшина

— Во, — усмехнулся Матвеич, кивая в сторону Коли. — Учись, Саблин, генерал растёт. Ну, говори, слушаю тебя.

— Товарищ старшина, у вас вон там, — Коля ткнул пальцем куда-то в сторону горизонта, где едва виднелся силуэт колокольни, — церковь стоит…

— Ну, стоит, — старшина помолчал, всмотревшись в далёкое строение, и развернулся к Коле. — Говори уже, Малыгин.

— А там… молится кто-нибудь?

— Сейчас нет.

— Почему?

— Малыгин, — нахмурился старшина. — Ты что от меня хочешь? Если надо помолиться — иди.

— А можно?

Старшина посмотрел на Колю как на умалишённого.

— Иди молись, кто тебе запрещает.

— Нет, мне не надо.

— Я тогда не понимаю, к чему всё это?

— Там батюшка есть или нет?

— Сейчас нет.

— Расстреляли? — выпалил Коля.

Иван Матвеич глубоко вдохнул, медленно выдохнул, перевёл взгляд на Серёгу, потом снова оглядел Колю с ног до головы.

— Малыгин! Ты совсем сдурел? У тебя чего за мания к расстрелам? — И, повернувшись к Серёге, добавил: — Саблин, ты бы последил за другом, а то не ровён час…

— А где он? — не унимался Коля.

— Кто?

— Батюшка.

— Так, — старшина попытался взять себя в руки. — Твой батюшка был ранен и отправлен в госпиталь ещё неделю назад.

Коля открыл рот, явно намереваясь снова задать вопрос, но Иван Матвеич резко перебил его.

— Ещё раз меня перебьёшь, получишь наряд вне очереди. Понял?

Коля молча кивнул.

Старшина развернулся и зашагал прочь.

Коля с Серёгой стояли и смотрели ему вслед.

— Коль, — тихо спросил Сергей, не поворачиваясь к другу. — Откуда ты это всё берёшь?

— Что?

— Вопросы такие.

— Я просто хочу знать, как оно всё было на самом деле.

— А тебе это зачем?

— Как зачем, Серёг? Великая Отечественная война, народу погибло тьма, а мы с тобой не знаем правды.

— Ну, узнал бы ты, например, что священника расстреляли. Что бы это изменило?

— Не знаю, — пожал плечами Коля.

— То-то и оно, — пробормотал Сергей.

Глава 6

ГЛАВА 6 Карпов стоял возле штаба, рассеянно разглядывая тлеющий окурок. Внезапно к нему подбежал начальник разведки. — Товарищ полковник! — козырнул он. — Вернулись! — Иду, — коротко ответил командир. — Накормили? — Так точно! — старший лейтенант утвердительно кивнул. — Как иначе? — Они где? В штабе? — В штабе, товарищ полковник! — Сейчас подойду, Андрей. Карпов повернулся к проходящему мимо военврачу. — Иван Иванович! Постой! — он двинулся ему навстречу. — Как отправка? — Нормально отправка. Идёт, — устало вздохнул Королёв. — Первые убыли. А вот вчерашние девчонки упёрлись — ехать отказались. — Как отказались? — Карпов недоумённо уставился на майора. — Вот так, — развёл тот руками. — Да ладно, я их в медсанбат возьму. Пусть помогают, лишние руки никогда не мешали. — Вань, они же дети ещё, а нас сейчас на Харьков бросают. — Сергеич, я знаю. Но, во-первых, они не совсем дети, им почти по восемнадцать. Во-вторых, они сами изъявили желание остаться. Ну, а в-третьих, — он гордо поднял вверх палец, — в некоторых подразделениях и двенадцатилетние воюют. И как воюют — взрослым фору дадут! Сыны полка, так сказать. И знаешь что? — он немного понизил голос. — В их глазах я часто вижу то, чего порой не хватает даже закалённым бойцам. — А, ну да, — Карпов сделал вид, что задумался. — Тогда давай с тобой знаешь, что сделаем? — Чего? — заинтересованно спросил Королёв. — Из детсада полк наберём и фашистов бить, — полковник с насмешкой взглянул на военврача. — Как тебе идея? — Лёш, не передёргивай, время ещё есть, постараемся отправить позже. Сейчас всё равно места мало. — Хорошо, — согласился Карпов. — Но это будет на твоей совести. — Разумеется, на моей, — улыбнулся Королёв. — Не на твоей же. — Ладно, пошли разведку послушаем, — полковник хлопнул майора по плечу, и они направились в штаб. Войдя в помещение, Карпов махнул рукой поднимающимся офицерам. — Сидите. — Товарищ полковник... — начал начальник разведки, оставшийся стоять. — Погоди, Андрей. Ты им приказ озвучил? — Не успел ещё. — Значит, начну я. — командир взял тонкую палку, напоминающую школьную указку, и шагнул к висящей на стене карте. — Прошу внимания. Наша задача — быть в этой точке к семи часам утра тринадцатого мая. Там уже будут ждать эшелоны. Перебрасывают нас под Харьков, вот сюда, — полковник ткнул палкой в карту. — Дальнейшие указания получим на месте. Карпов оглядел подчинённых. — Сегодня двенадцатое, так что медлить нельзя. Выдвигаемся с наступлением темноты. До станции погрузки идти часов пять, может, шесть. Как маршрут? — обратился он к разведчикам. — Вы там были? — Да, моя группа была в этой стороне, — встал один из них. — Разрешите? — Конечно! — полковник посторонился, передавая указку старшему сержанту. Тот подошёл к карте и начал доклад: — Здесь проходит дорога. Идёт в основном лесом, но довольно широкая. Машины проедут точно. Вокруг, в радиусе десяти километров, всё чисто. Несколько деревень по пути, но там в основном старики остались, мы близко не подходили, чтобы не светиться. Полежали, посмотрели, если бы немцы там были, заметили бы точно. На вид, всё спокойно. — Ясно, спасибо, присаживайся, — Карпов снова повернулся к собравшимся, — разведка всё равно выдвинется первой. Дальше! Встал старший другой группы. — У меня, к сожалению, порадовать нечем. Разрешите, товарищ полковник? Командир молча кивнул и снова повернулся к карте. — Вот тут, — разведчик показал пальцем, — замечены немцы. Довольно большая группа: десять танков, пять бронетранспортёров, семь машин, около двухсот человек пехоты. Мы всё излазили. Шли они оттуда… — сержант прочертил пальцем невидимую линию. — А идут, скорее всего, вот сюда. Больше им деваться некуда. Конечная цель не ясна. Откуда они там взялись — тоже. — Да, — полковник зашагал по комнате, стуча указкой по ладони, — достаточно много… Почему сразу не доложили? — Мы сразу выдвинулись, как только поняли их маршрут. — То есть получается, если они продолжат такой же путь дальше, — комментировал Карпов, смотря на карту, — в тот момент, когда мы будем на марше, они как раз выйдут нам в тыл? — Он обвёл взглядом собравшихся и упёр указательный палец в точку. — Вот здесь. Я правильно мыслю? — Так точно! — подтвердил разведчик. — Что делать будем? — Командир положил указку, достал папиросу и закурил. В комнате повисла тишина. Карпов подошёл к двери, ведущей в предбанник, открыл её и распорядился. — Ширина, Демидова, Кашина — ко мне! Командиров батальонов! Начальника артиллерии! Срочно! — Закрыв дверь, обратился к присутствующим, — Вы пока думайте, а я в дивизию доложу, — и он удалился в другую комнату. Через полчаса все были в сборе. — Итак, что мы имеем? — Карпов обвёл взглядом подчинённых. — К нам в тыл движется немецкая группа, состоящая из десяти танков, пяти бронетранспортёров и двухсот человек пехоты. Какие будут предложения? Он сделал короткую паузу, давая присутствующим осмыслить происходящее. — В дивизию я доложил, обещали связаться со штабом армии и отправить воздушную разведку. Они там сами удивлены. Похоже, это остатки какой-то группы, которую не добили при наступлении. Посмотрят и разбомбят… — Полковник замолчал, затем продолжил, пройдясь по комнате. — Наверное… По крайней мере, будем на это надеяться. Но самим действовать всё равно придётся. — Он повернулся к разведчику. — Сержант, кто-нибудь остался на контроле? — Гиви… извините, младший сержант Балишвили, и рядовой Опанасенко. — Не понял, вы их что, двоих оставили? — удивлённо взглянул на разведчика Карпов. — Так нас всего четверо было. Мы вдвоём сюда, а они остались наблюдать.

— А если немцы разделятся или развернутся и пойдут другой дорогой? — Я думаю, вряд ли, но на крайний случай они тоже разделятся. — Ясно. Сколько им до нас?

— Часа четыре, может, пять, как идти будут. Но они все на транспорте, поэтому быстро. Хотя они осторожничают, проверяются. У них разведка и сапёры спереди. Идут быстро, но не торопясь, — сержант улыбнулся. — Хорошо сказал: «быстро, но не торопясь». Надо запомнить. Вас не срисовали? — Думаю, нет.

— Это хорошо, — тихо произнёс Карпов. — Давайте покумекаем, как будем действовать. Начинаем с командиров батальонов. Какие мысли? — Увидев, что пытается подняться комбат третьего, Махов, кивнул ему: — Давай, Илья Константинович, начинай.

Встал высокий капитан лет сорока, подошёл к карте.

— Значит, думаю так. Уйти нам от них — не вариант. Мы выдвигаемся в двадцать два ноль-ноль. Я правильно понимаю? — Он посмотрел на Карпова, тот кивнул. — Сейчас девятнадцать пятнадцать. Считаю, что надо их перехватывать из засады. Для этого усиливаем разведку на лошадях.

Пусть сопровождают, не вступая в контакт, и доклад постоянный.

— Да есть она там и на лошадях, — Карпов опустился на табурет и снова закурил.

— Этого мало, товарищ полковник. Вдвоём тяжело. Хотя бы ещё троих, а лучше четверых. А то они разделятся, и пиши пропало.

— Хорошо, только зачем им делиться? Идут себе и идут.

— Я так, на всякий случай. Разные варианты кручу. — Ну, допустим, — кивнул командир. — Дальше!

— Здесь они выходят на открытую местность. Ширина небольшая. Ставим две пушки «семьдесят шестых» на прямую наводку вот сюда, а «сорокапятки» по бокам или взвод противотанкистов туда же. Естественно, роту пехоты. Думаю, справимся. Но это если они так и пойдут, все вместе…

— Погоди, Илья, — перебил его наголо выбритый майор, командир первого батальона. — У немцев тоже, небось, разведка есть, и не факт, что нашу не засекли. Или ты думаешь, что они на авось идут?

— А если срисовали, то почему в плен не взяли? Или не положили всех? — Да откуда я знаю. — развёл руками Симаков. — Не смогли. Побоялись, что всех не перебьют, и засветятся. Специально отпустили, чтобы мы думали, что они нас не заметили. Да бог его знает, они мне не докладывают…

— Другой дороги нет? Только так могут идти? — перебил Карпов майора, обращаясь к разведчику.

— Ещё здесь есть, товарищ полковник. Вот тут, — сержант показал на карте, — но там лес, вряд ли сунутся. Сложный рельеф. Не пройдут.

— Французы в сороковом тоже так думали, а получили что? Напомнить кому? Надо держать в уме оба направления и прорабатывать разные варианты, — командир перевёл взгляд на молодого старшего лейтенанта лет двадцати пяти, командира второго батальона. — Сергей, ты чего молчишь? — Да я думаю, Алексей Сергеич, — он поднялся и обратился к разведчику. — Вот здесь грузовики их пройдут? — Нет, грузовики точно не пройдут, — покачал головой сержант. — Ну, значит, если они и разделятся, то пару танков всё равно с пехотой оставят. — Ещё раз спрашиваю: зачем им делиться? — Карпов пристально взглянул на старлея. Харин пожал плечами. — Чтобы хоть кому-то прорваться. — Для чего? Их главная задача — не обнаружить себя, пройти незамеченными. Зачем им прорываться? — Так, если мы отталкиваемся от того, что они отстали от своих, знают, что находятся в окружении, и нашу разведку срисовали… — Хорошо, — перебил его Карпов. — Но всем вместе прорываться легче? — Тут бабушка на двое сказала. Может, они решат, что лучше так, или нас хотят обойти и ударить с двух сторон. — Полк? С двух сторон? — Карпов снисходительно улыбнулся. — Двести человек против двух тысяч. Сергей, я, конечно, всё понимаю, но это бред. — А если они зажаты везде? И выхода нет. Про нас знают… — А они про нас знают? — Если допустить, что знают. — Допустили. Дальше. — Если бы я командовал, — старший лейтенант шагнул к карте, — то штук шесть-семь с десантом отправил бы сюда, а остальных… вот сюда. Можно, конечно, и пополам разделить, но лучше семь. Получается человек сорок пехоты. Остальных — по машинам и броневикам…

— Почему обязательно сорок? — не понял Карпов.

— Да это я так, предположил, — слегка улыбнулся Харин. — Мы когда на броне атакуем, то вшестером более комфортно, а когда больше, мешаются все друг другу. Я и подумал… А так можно и десять посадить, особой разницы не будет, сорок или сорок пять человек. — Хорошо, принято. Дальше.

— Бить их надо при выходе из лесополосы, на открытой местности. Вот тут. Чтобы никто не смылся, а вторую группу, как Илья Константинович предложил. — Заминировать бы выходы, — вступил в разговор особист.

— Да, надо бы, — Карпов перевёл взгляд на командира сапёров. — Тарас Петрович, есть чем?

— Найдём, конечно, — уверенно ответил тот.

— Отлично! — полковник прошёлся по комнате. — Сверим часы. Сейчас девятнадцать тридцать. Разведгруппы, которые вернулись, могут отдыхать. — он взглянул на сержантов, — Вы свободны. — Есть! Разрешите идти? — Идите! Два сержанта, стуча сапогами, вышли из избы.

— В двадцать два ноль-ноль полк выдвигается. Андрей Егорыч, другие группы готовы? — Карпов повернулся к начальнику разведки.

— Обижаете, товарищ полковник. Конечно, — ответил тот, широко улыбаясь. — Андрей, ты чего такой довольный? — прищурившись спросил командир. — Настроение хорошее, — отчеканил тот.

— Добро, — слегка усмехнулся Карпов. — Продолжаем. Значит, так: одну группу по пути следования полка. Выдвигаются немедленно. Вторую, из пяти человек, срочно в помощь тем, кто в лесу остался. Коней подберите надёжных.

— Сделаем.

— И связь постоянно. Выполняйте.

— Есть! — кивнул начальник разведки.

— Так, я говорю, вы меня поправляете. Поехали. Будем ориентироваться на худшее. Немецкая разведка нас срисовала и понимает, что мы о них знаем. Назад им идти не резон, только прорываться или пытаться обойти нас, не вступая в бой. Есть такой вариант? — командир обвёл взглядом собравшихся.

— Теоретически — да, — отозвался капитан Махов. — Но если их грузовики там точно не пройдут, вряд ли они их бросят. Солдат на десять танков не рассадишь. Если уж разделятся, то только для последующего соединения. Серёга прав, — кивнул он на командира второго батальона, старшего лейтенанта Харина, — это возможно только где он показал. Поэтому единственный их шанс — попробовать пробиться, — капитан сделал короткую паузу, — но это если они про нас знают. — Будем исходить из того, что знают, — твёрдо заявил Карпов. — Идём дальше. Самое худшее для нас — это то, что они разделятся, — полковник зашагал по комнате, отбивая чёткий ритм сапогами. — Как они это сделают, мы знать не можем, но Сергей мыслит здраво. Давайте отталкиваться от этого. Семь танков с шестью солдатами на борту у каждого будут выходить из посадки здесь, — ткнул он в карту, — а остальные вот в этом месте, — указка сместилась правее. — Как бить будем?

— Разрешите? — встал командир первого батальона, майор Симаков. — Я подытожу.

— Давай, Валентин Сергеич. Слушаем тебя. — Здесь — поле. Они выйдут и сразу рассредоточатся по всей ширине. Тем более, если исходить из того, что они про нас знают. А нам, нужно создать видимость, будто мы не в курсе, что они разделились. Разведке надо быть особенно осторожной и держаться на большом расстоянии. Когда они разойдутся, за второй группой не ходить. Симаков взял указку, подошёл к карте и указал точку. — Пусть думают, что мы их вот здесь не ждём, — он развернулся ко всем. — А с первой группой, наоборот, показать себя и находиться рядом, постоянно мелькая у них перед глазами. — Вот здесь, — он снова повернулся к карте и очертил круг, — нужно заминировать это пространство. Делать это надо скрытно. Желательно выдвигаться сейчас. Нужно сделать так, чтобы, когда первый танк попадёт на мину, остальные уже оказались на открытой местности. Я думаю, их разведка не будет сильно «светиться», тем более, если они в курсе про нашу. Значит, вглубь не пойдут, соответственно, не будут знать, что там заминировано. Карпов некоторое время стоял, всматриваясь в карту. Наконец он поднял глаза: — Валентин Сергеич, не пойму. Если они про нас знают, зачем первую группу отпускать, а у второй под ногами путаться? А если не знают, то тем более зачем? — Так они же не в курсе, кто это — разведка или нет, — ответил Симаков. — А если разведка, то чья: полка, батальона, роты? — Хорошо. Но какой смысл сначала маскироваться, а потом крутиться рядом? — Смысл в том, чтобы первая группа не догадалась, что мы про них знаем. А вторая пусть нас видит. Создадим видимость, что мы о первой даже не подозреваем. — Разведке нелегко будет, — заметил полковник. — Как им и немцев контролировать, и на расстоянии держаться? А потом ещё сближаться… — Вот и пускай думают. Я не разведчик. Ставим им задачу, пусть исполняют. — Всё это слишком рискованно, — Карпов помассировал подбородок. — Возьмут немцы и положат их к чертям. Или ещё хуже — в плен возьмут. — На то она и разведка, чтобы рисковать. Но я думаю, они не проявятся. Их мало, фронт далеко. Будут пытаться пройти быстро и не заметно. Полковник на мгновение замер, затем резко выпрямился: — Хорошо. Дальше. — Предположим, они идут семью танками. Если все подорвутся, пехоту положим в раз, сорок человек, это пшик… — Ага, они же все дураки, — перебил его старший лейтенант Харин. — Сразу на мины пойдут. А если никто не подорвется?

— Серёг, я знаю, что они не дураки, — сдержанно ответил Симаков, — но вдруг. А если исходить из того, что все пройдут, то вот здесь две «семьдесят шестых» на прямой наводке, а вот тут по бокам по две «сорокапятки…»

— Погоди, майор, — вступил в спор начальник артиллерии, — ты мне предлагаешь почти все оставшиеся стволы тебе отдать?

— Дим, я пока только предлагаю, — спокойно парировал Симаков. — Меньше просто нецелесообразно. Взвод ПТР в этом месте не поможет. Будет далековато, в лоб не пробьют, а ближе не замаскируем. Да и тебе-то они сейчас зачем? — в его голосе проскользнула ехидная усмешка. — Вроде как мы на задание идём. — Затем, майор, что с меня потом спросят: куда дел? Зачем отдал столько? Чем полк воевать будет?

— Отставить! — Карпов с силой ударил кулаком по столу. — Прекратить препирательства! Я командир полка, и отвечаю за всё — я. Решения, кому что дать, буду принимать тоже я! Всем всё понятно? Офицеры притихли. Полковник медленно обвёл взглядом присутствующих, затем повернулся к артиллеристу и уже спокойно произнёс. — Дмитрий Петрович, успокойся. Во-первых, раненых, скорее всего, уже довезли. А оттуда нам обещают три «семьдесят шестых» и пять «сорокапяток», да ещё около восьмидесяти человек личного состава. Миномёты добавят. Опять же, когда на место прибудем, там будет полное пополнение по штату. Так что ждём их и выдвигаемся. — Карпов снова повернулся к Симакову. — Слушаем тебя дальше, Валентин Сергеевич.

— Итак, они выходят и попадают на мины. Даже если никто не подорвётся, у нас шесть орудий — бьём всеми. На открытой местности мы их перещёлкаем, как орехи. И пару взводов пехоты, чтобы ни одна тварь не ушла.

— Двумя взводами справитесь? — уточнил полковник. — Думаю, да. Мы же из засады бить будем, да ещё в темноте. — Так они, возможно, будут знать про вас. — Я полагаю, если разведка не засветится, то не будут. — А если всё-таки перебьют разведку и захватят кого-нибудь? — Карпов пристально взглянул на майора. — Весь план — псу под хвост? — Нет, почему? Действуем так же. Ну, знают они, и что? Пусть знают, — пожал плечами майор, — но больше народу и замаскировать труднее, и рассредоточить сложно. После короткого раздумья Карпов коротко кивнул.

— Добро, убедил. Дальше.

— А вот по второй группе. Естественно, тоже минируем. Здесь ширина небольшая, только два танка или машины могут идти. И вот тут как раз нужен взвод ПТР. Их легко замаскировать по флангам — они им в борта и ударят, а на прямой наводке — три «сорокапятки»…

— Так, погоди, — Карпов перевёл взгляд на сапёра. — Тарас Петрович! Слышал всё? — Так точно! — кивнул тот. — Иди к своим, ставь задачу по минированию. Надеюсь, понял: только очень аккуратно, чтобы ни одна живая душа не прознала.

— Есть! Разрешите исполнять?

— Давай, — кивнул Карпов и снова развернулся к Симакову. — Продолжай, Валентин Сергеевич. И не забывай, что у них ещё БТРы есть.

— Я помню, — кивнул майор. — Там броня — пшик! Мне вон начальник разведки всё про них рассказал.

— Когда успел? — улыбнулся командир. — Он же меня первым встретил.

— Нет, первым он меня встретил, — подмигнул разведчику майор.

— Ясно, — усмехнулся Карпов. — Продолжай.

— Сюда тоже, думаю, пару взводов хватит. Там, правда, человек сто пятьдесят немцев, но мы их из засады брать будем. Минируем подходы, «сорокапятки» — на прямую наводку, и взвод противотанкистов по флангам. Кажется, ничего не упустил. Больше добавить нечего. — «Сорокапятки» же «тешки» в лоб не пробьют? — Да и не надо! Они по броневикам сработают, а ПТУРщики — по бортам танков. — Так, это понятно. А если они все вместе двинут вот в этом направлении? — Так это ещё лучше! Здесь узко, все сразу не поместятся — толкотня будет. Да и разведка нам сразу доложит. Нет, здесь они точно все не пойдут.

— Ну хорошо. Вот ты это всё изложил, обстановку знаешь, — Карпов внимательно посмотрел на Симакова. — И проводи операцию своим батальоном. Справитесь?

— Так точно! — бодро улыбнулся майор.

— Кого пошлёшь на задание? — уточнил Карпов. — Сам пойду, — без колебаний ответил Симаков. — Лично проконтролирую. — А на вторую группу? — Зама своего возьму, а начальника штаба на батальоне оставлю.

— Хорошо, на том и порешили, — Карпов поднялся. — Готовимся к маршу. Первый батальон — на задание. Ждём пополнение и выдвигаемся. Разведка — вперёд, связь по возможности каждый час. Разойдись!

Все встали и молча вышли из дома.

— Думаешь, всё получится? — спросил начальник особого отдела, глядя на Карпова.

— Что получится, Петь? — полковник нервно прошёлся по комнате.

— С немцами. Как запланировано.

— Должно получиться. Кажется, всё предусмотрели.

— Товарищ полковник, штаб фронта на связи! — доложил радист.

— Иду. Петь, подожди немного. Сейчас ещё Ширин подойдёт.

— Конечно, давай, — кивнул Демидов, сложил руки на столе и погрузился в молчание.

Через пять минут Карпов вернулся. Его лицо пылало от явного раздражения.

— Как я и думал! — повысил он голос. — Воздушная разведка ничего не дала! — Полковник развёл руками. — Нет их нигде! Представляешь? И ещё меня спрашивают, не ошибся ли я! За кого они меня держат! За зелёного мальчишку! — в гневе бросил Карпов.

— Не кипятись, Лёш, это и так было понятно. Там же леса полно. Как увидеть?

— Да, я-то это понимаю, а они меня выставляют… — он замолчал на секунду. — Эх! Я всё-таки надеялся, что их накроют с воздуха. Выходит, придётся своими силами. — Ну что, я опоздал? — в комнату, улыбаясь, вошёл комиссар. — Закончили уже? — Да, Аркадий Савелич, тут, понимаешь, какая штука… — начал было Карпов, но Ширин его мягко перебил. — Я всё знаю, Алексей Сергеич, мне уже Королёв доложил. — Ну, майор. Молодец! — усмехнулся Демидов. — А майор не доложил, что воздушная разведка ничего не дала? — саркастически спросил Карпов. — Так это же было понятно, там же лес кругом, — спокойно ответил Ширин. — Твою ж мать, — выругался Карпов, — им всем всё ясно было. Один я дураком оказался. — Ладно тебе, Алексей Сергеич, успокойся. Надеюсь, всё хорошо сложится, — комиссар уселся на стул и раскрыл блокнот. — По выходцам интересно? — Давай, не тяни, — нетерпеливо поторопил особист. — Итак. По последним вышедшим… Зинаида Михайловна Кирова, — Ширин обвёл взглядом Демидова с Карповым. Оба командира недоумённо переглянулись. — Вы что, не помните? — в голосе комиссара проскользнуло удивление. — Мы ещё думали, что её специально заслали. Выглядела, будто на парад собралась. Босоножки, каблучки… Неужели совсем не помните? — Аркадий, говори уже! — Демидов чиркнул спичкой и закурил. — Вспомнил я её. Не верю, что она засланка. — Ты был прав, — Ширин посмотрел в свой блокнот. — Жена капитана Веселова, погибшего ещё в декабре сорок первого. — Да не похожа она была на предателя, — Карпов подошёл ближе, заглянул через плечо комиссара. — Но проверить надо было, — парировал Ширин. — Теперь по тем, которые с «языком» вышли, и при оружии. — Он сверился с записями. — Старший сержант Строев, рядовой Черенков и рядовой Алиев, все из тридцать седьмой стрелковой. Командир — полковник Карамзин Егор Дмитриевич. Дивизия была отправлена на переформирование и пополнение. Языком оказался фельдфебель. Вёз документы, но ничего особо ценного, ненужная информация. И, наконец, наши школьники: Саблин, Никифорова, Малыгин и Савина. — Ну, и что там? —Демидов затянулся, выпустив струю дыма, и тут же сам ответил. — Документы отсутствуют, всё сгорело, ничего не разберёшь. Правильно? — Да, — подтвердил комиссар. — Точно. — Я и не сомневался, — довольный собой, улыбнулся особист. — Какие из них засланцы. — Согласен, — кивнул Ширин, захлопывая блокнот.

— Ну, что, разобрались? — Карпов поднялся. — Пойдём чаю попьём, и перекусим заодно что-нибудь.

— Пошли, — согласился Ширин. — Погодите, — остановил их Карпов. — Петь, а что там по стрельбе в деревне? Демидов медленно развернулся и с неохотой вернулся к столу. — Тебе что, ещё не доложили? Ничего особенного. Наши пошли за молоком, они постоянно туда ходят. А там — немцы. Думали четверо. Решили попробовать перебить. А их оказалось больше. — На сколько?

— А пёс его знает. Говорят, больше шести. — И…? — И ничего. Четырёх положили. Остальные ушли, когда подкрепление прибыло. Лёш, тебе же докладывали, — устало, почти раздражённо проговорил Демидов. — Я, может, от тебя хочу услышать. Ты же, наверное, уже всех опросил, всё проанализировал и информацией владеешь в полном объёме. — Владею той же, что и ты. Наш повар и тот парень, который вчера вышел, — Демидов задумался. — Малыгин, вот. Они собирались уходить. Тут немцы. Решили…

— Ясно, а кто сообщил? — перебил Карпов. — Славка, местный пацанчик. Двенадцать лет всего. Вырвался у бабки — и к нам. Ребята сразу туда. — Значит, всё обошлось? — Обошлось, Лёш. Да и парень этот, который вчера вышел, оказался не промах. Он не поверил немцам, что они кинули гранату, а когда они вошли, саданул из двух стволов. — Молодец, — одобрил Карпов. — Может, его к награде какой представить? — комиссар взглянул на командира. — За что? — спросил Карпов. — За то, что немца убил? Ширин пожал плечами. — Аркадий Савелич, если мы будем представлять к наградам всех, кто убил хоть одного немца, у нас наград не хватит. Промышленность будет на медали работать. — Да, я, в общем-то, и не настаиваю, — улыбнувшись, ответил Ширин и первым вышел из избы.

Глава 7

ГЛАВА 7 Солнце ласково грело ребят, уютно устроившихся на лавочке. Вдруг распахнулась калитка, и во двор вихрем влетела Яна. — Там построение! — крикнула она, едва переведя дух. — Всех собирают!

— Бежим! — Коля вскочил, схватил Иру за руку и рванул к поляне, где уже выстраивался батальон. Серёга с Яной, быстро переглянувшись, поспешили следом.

— Нам куда? — подбежав, Сергей покрутил головой, пытаясь сориентироваться.

— А фиг его знает, — растерянно пожал плечами Коля. — И, как назло, ни одного знакомого лица. Давайте пока сюда встанем, позже разберёмся. Ребята, стараясь не выделяться, влились в строй.

— Первая рота! — прозвучала команда. — Напра-а-во! Шагом марш!

— О, кажется, мы пошли, — удовлетворённо хмыкнул Сергей.

— Ну и хорошо, — кивнул Коля, оглядываясь по сторонам. — А сколько идти? — спросил он у рядом идущего солдата.

— Недалеко, минут сорок, может, час, — последовал ответ.

— Странно, — нахмурился Коля, обращаясь к друзьям. — Я слышал, часов пять-шесть.

— Может, планы поменялись? — предположила Ира. — А нам не успели сказать.

— Может, и так, — пробубнил Коля себе под нос и зашагал дальше.

Прошло около получаса, когда раздалась новая команда.

— Рота, стой! Командирам проверить снаряжение! Через десять минут — ко мне! Воздух мгновенно наполнился отрывистыми командами.

— О, а вы что тут делаете? — вдруг раздался знакомый голос. К ним подходила Маринка, медсестра из медсанбата, с которой Яна и Ира успели сдружиться, ухаживая за ранеными. Сергей недоумённо уставился на девушку.

— Как «что»? Идём.

— Куда?

— Откуда ж нам знать? Куда ведут, туда и идём.

— Замечательно! — с явной иронией проговорила Марина, выразительно закатив глаза. — Кать, иди сюда! — окликнула она подругу. — Вот, видишь, идут они.

К ним подошла стройная девушка с шёлковыми волосами, собранными в небрежный хвост.

— А куда идут?

— Понятия не имею.

— Да объяснит мне кто-нибудь, что здесь вообще происходит? — Яна уже начала закипать.

— Здесь происходит засада на группу немцев, — чётко и громко сказала Катя, — чтобы они к нам в тыл не вышли. А вот вы как тут очутились, я ума не приложу. Вас, кстати, там старшина искал. — Нам сказали строиться, вот мы и встали в строй, — тихо проговорила Ира.

— А спросить? Это же первая рота.

— Да откуда мы знали, первая, третья! — вспыхнул Коля. — Тоже мне! Нам сказали, что прикреплены к первому батальону. Это первый батальон? — спросил он. — Первый, — кивнула девушка. — Тогда какие к нам вопросы? Вы же лучше знаете, кто в вашем батальоне служит, или нет?

— Да, только пополнение сегодня прибыло, — она задумалась, потёрла переносицу, — новеньких много. Вот, наверное, никто и не спохватился, — Катя озадаченно почесала затылок, затем резко развернулась и зашагала в сторону скопления солдат. — Пошли за мной, — бросила она через плечо. Они проследовали за девушкой и подошли к коренастому майору с бритой головой, вытиравшему платком лоб.

— Я его у штаба полка видел, — шепнул Коля другу. — Поздравляю! И что мне с этой информацией делать? — Сергей взглянул на него. Коля пожал плечами.

— Товарищ майор, разрешите обратиться? — Катя подошла к командиру. — Да, Кать, слушаю. — Тут небольшая путаница вышла, — она кивнула в сторону ребят. — Они по ошибке в строй к нам встали, а должны были во второй роте оказаться. Что с ними делать?

— Так-так, — почесал свою лысину майор. — И как же это получилось?

— Да мы... — начал было Сергей.

— Не надо, — Симаков остановил его жестом. — Это риторический вопрос. — И крикнул: — Лейтенант! Карнаухов! Ко мне!

— Слушаю, товарищ майор! Майор обвёл взглядом компанию.

— Вот что: всех четверых — в укрытие. Выдать им санитарные сумки, пусть там сидят. Ясно? Девчонки послушно кивнули, а ребята разом заговорили, перебивая друг друга.

— Товарищ майор, ну как же так... Мы же солдаты... Нас в тыл... А врага бить кто будет? Что потом про нас скажут?

— Всё! Всё! Всё! — Симаков повысил голос, и все мгновенно замолчали. — Тихо я сказал! Успокоились! Кто что про вас скажет? — Да кто угодно, — сказал Коля, — мало ли… — Мало, много, — майор на секунду задумался, затем ткнул пальцем в сторону девушек. — Вы — как я и сказал, в укрытие. Никуда не лезть. Помогаете раненым. — Он повернулся к медсестре. — Катя, забирай! — Есть! — ответила та и махнула Яне с Ирой. — Пошли за мной. — Жень! — Симаков снова перевёл взгляд на командира роты, — ребят берёшь и ставишь в самое безопасное место. Понял меня? В самое безопасное. — Да понял я, товарищ майор, — недовольно пробурчал лейтенант. — Всё им объясни. — И, повернувшись к ребятам, спросил: — Стрелять-то умеете? Серёга с Колей неуверенно переглянулись и кивнули. — Не понял! — Симаков озадаченно перевёл взгляд с одного на другого, — Умеете или нет, спрашиваю? — нахмурился он.

— Не то что бы совсем… — замялся Сергей.

— Ясно. А галдели-то как: «Мы солдаты», — с лёгкой насмешкой передразнил их командир.

— Да справимся мы, обещаем, — снова затараторили ребята.

— Цыц! — резко оборвал их майор и развернулся к ротному. — Жень, забирай. Покажи им их сектор обстрела. — Симаков положил ему руку на плечо и показал пальцем вдаль. — Смотри туда. Вон там танки из посадки выйдут. Пойдут всё равно по прямой, левый фланг будет безопасней. Там и леса больше, и овраг прикрывает. Я думаю, туда их.

— Сергеич, а может, отправить их во вторую группу, там танков меньше.

— Зато пехоты больше. Да и как мы их отправим? С кем? Только хуже сделаем. Я думаю, здесь быстрее закончим, ещё помогать пойдём. Давай, исполняй.

— Есть! Пошли, орлы. Ребята молча направились за командиром роты. Пройдя немного по краю леса, они свернули и углубились в чащу на несколько шагов. — Ваша позиция здесь, — лейтенант указал на место. — Тут неплохое укрытие. Видите, где дерево раздваивается? Отсюда видно всё как на ладони, а овраг вас прикроет. Готовьтесь, по моим подсчётам, минут через тридцать они будут здесь. — И обратился к рядом стоящему младшему сержанту: — Карэн, помоги ребятам и присмотри за ними.

— Сделаем, товарищ лейтенант! — сержант козырнул и повернулся к друзьям: — Ну, давайте размещайтесь: один — с этой стороны, другой — с той. Заряжайте оружие, ставьте на предохранитель. Лежим, голову сильно не поднимаем.

Серёга с Колей устроились по обе стороны дерева, направили стволы в поле и замерли в ожидании.

— Что-то меня трясёт немного, — прошептал Сергей, поворачиваясь к другу.

— Меня тоже, не могу себя в руки взять.

— Может, заболели?

— Да нет, Серёг. Эта болезнь — нервы называется. Меня также трясло, когда в деревне с немцами столкнулись, — Коля вытянул руки, они ходили ходуном. — Да и сейчас опять всё тоже самое. Блин! — с досадой выдохнул он. — Я думал, этого больше не будет.

— Внимание! Приготовиться! — услышали они команду. — Выход! Все замерли. Время тянулось мучительно долго. Вдруг нарастающий рокот моторов, лязг железа прорвали тишину. Танки! Они выползали из леса в свете луны. На броне каждого темнели фигуры солдат.

— Один… Два… Три… — считал Коля. — Восемь… — Он обернулся к другу. — Больше нет, по-моему.

— Ага, — подтвердил Сергей. — И на них немцы, вон смотри. — Он едва заметно ткнул пальцем в сторону поля.

— Да вижу я, Серёг, — нервно пробурчал Коля. — Не слепой ведь. Что делать-то?

— А я знаю? Сказали ждать — ждём.

— Так они нас заметят! Внезапно рядом оказался сержант. Тяжёлая ладонь Карэна легла на плечо Коли.

— Тихо, парни! Отставить панику! Первый на мину попадёт — начинаем косить пехоту. Понятно?

— Так точно! — прошептал Коля и, чуть повернувшись к сержанту, спросил: — А почему они так медленно идут?

— Потому что тоже не дураки. Понимают, что может быть засада.

— А на фига вообще идут тогда? — искренне удивился Сергей.

— Потому что деваться им больше некуда, вот и идут, — Карэн бросил взгляд в сторону леса. — Всё, внимание, сейчас начнётся. По пехоте сразу, ясно? Друзья кивнули. Пальцы сами собой крепче сжали оружие.

Немцы выкатывались из леса и расходились по полю, выстраиваясь в шеренгу. Пехота, ощетинившаяся автоматами, сидела на броне, нервно оглядываясь по сторонам. Головной танк вырвался вперёд, опережая остальных на два корпуса. Симаков, наблюдавший за этой зловещей картиной, процедил сквозь зубы. — Гляди, Жень, как хитро эти гады построились. Не кучкуются, а грамотно разошлись, чтобы меньше урона получить. — Он бросил взгляд на молчаливого ротного. — Ничего… Всё равно всех положим, — стиснув зубы, прорычал майор. — Ни одна падла не уйдёт.

Первый танк, наехав на мину, вздрогнул всем корпусом. Из-под правой гусеницы взметнулся фонтан земли. Машину резко развернуло. Пушка уставилась прямо туда, где залегли Коля с Сергеем. Немецкая пехота начала спешно спрыгивать на землю. В воздухе повис едкий запах гари и пороха. Рядом с подбитым танком истошно орал и катался по земле один из фашистов, другой стоял на коленях, зажав голову руками. Заработал танковый пулемёт, потом второй, а через секунду начали бить немецкие орудия, пока ещё наугад. Пули засвистели над головами, ломая ветки. Где-то в стороне глухо ухнул взрыв. И почти сразу же прозвучала долгожданная команда: «Огонь!» Залп наших пушек слился в оглушительный грохот. Ещё одному танку снаряд попал в башню: пушка развернулась и, упав, уставилась в землю. Другая машина вспыхнула, как факел. Защёлкали винтовки, затрещали автоматы. Немцы среагировали быстро: танки остановились и начали пятиться назад, выискивая цели. Пехота залегла в поле, огрызаясь огнём. Всё происходило так стремительно, что ребята какое-то время просто наблюдали за боем, как по телевизору. Рядом кто-то вскрикнул. Справа беззвучно уткнулся лицом в землю солдат. У немцев дела обстояли хуже. Их расстреливали как в тире. Коля выстрелил в фашиста, вылезающего из люка, и скривился от досады. Пуля ушла в пустоту. Он очень хотел попасть, но в темноте, когда враг постоянно перемещается, да ещё и стреляет в ответ, прицелиться было почти невозможно. Коля отчаянно дёрнул затвор, но тот не слушался. Рядом брызнули фонтанчики земли. Парень инстинктивно пригнулся. — «Блин!» — зло кольнула мысль. — «Вот тебе и защитник Отечества! Даже винтовку перезарядить не могу». Он быстро взглянул на товарища. Серёга, казалось, справлялся, даже уже заряжал вторую обойму. Через мгновение затвор поддался. Коля торопливо прицелился в силуэт лежачего фрица и нажал на спуск. Винтовка дёрнулась. Немец перекатился и дал очередь в ответ, но, похоже, не видел парня, поэтому промахнулся.

— Серёга, смотри! — Коля дёрнул друга за рукав, показывая на танк, который был повёрнут к ним. — У него пушка движется. На нас смотрит. Серёга, ложись! — заорал он. Танк выстрелил. Сзади ребят поднялся столб дыма, воздух пронзили свистящие осколки. Солдат, пытавшийся сменить позицию, рухнул на бок, застыв в неестественной позе.

— Ай! — взвыл Коля, хватаясь за плечо.

— Ты чего, Колян? — прокричал Серёга, не отрывая взгляда от прицела.

— Плечо задело, — прохрипел парень, сжимая рану. Рука мгновенно окрасилась кровью. — Блин, больно, зараза!

— Держись, я сейчас! — Серёга метнулся к другу. — Дай посмотрю. Так… Ничего не видно. — Он отклонился, чтобы лунный свет осветил руку. — Царапина, кажется, только глубокая очень. Рядом снова вспахали землю пули. — А ну, ложись быстро! Вы что, на прогулке? — рявкнул сержант.

— Коляна ранило, — прокричал в ответ Серёга, показывая на друга.

— И что? Хочешь, чтобы убило? И тебя вместе с ним? Ложись, говорю! Сергей кивнул и пригнулся. Сержант выстрелил и, перезаряжаясь, обернулся к ним. — Что там у него?

— Царапина, но очень глубокая.

— Царапина — фигня! До свадьбы заживёт. У тебя в подсумке бинт есть, — обратился он к Коле. — Скрути и наложи на рану, подержи немного, понял? Коля кивнул. — А ты давай, к бою!

— Есть! — Серёга лёг, дёрнул затвор, поймал в прицеле мелькнувшую каску и нажал на спуск. — Не попал, — коротко прокомментировал он свой выстрел.

В тот же миг один из танков выстрелил в артиллерийский расчёт. Попал точно в пушку. Взрывом солдат разметало в стороны, словно щепки. В ответ, оглушая всё вокруг, ударили несколько наших орудий. Ещё одна вражеская машина задымилась, а два других танка встали с разорванной гусеницей. Из люков начали выбираться танкисты, но на открытом поле они были как на ладони, и их быстро всех положили.

— Серёга, смотри! — Коля, зажимая рукой кровоточащую рану, кивнул в сторону боя. — Он весь горит, а всё равно стреляет. Охренеть можно! Фашистский танк, объятый пламенем, изрыгал клубы густого чёрного дыма, но было видно, что из него ведёт огонь пулемётчик.

— Пипец! — потрясённо произнёс Серёга, не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища. Пушка немецкого танка снова дёрнулась. Снаряд взорвался рядом с «семидесятишестимиллиметровым» орудием. У одного из солдат оторвало руку по локоть. Он упал на колени, схватился за обрубок и завопил — его рёв прорезал грохот боя, ледяным ужасом впиваясь в сознание. Затем вскочил и, шатаясь побежал по краю посадки в направлении ребят. Второго бойца изрешетило осколками. Он на мгновение замер и рухнул на землю. Снова глухо ударили наши пушки. С танками было покончено. Одни горели, другие замерли беспомощной грудой металла. Осталась только пехота, мелькавшая в поле, прятавшаяся за горящей техникой и в маленьких овражках, отчаянно отстреливаясь. Раненый солдат споткнулся, не добежав всего несколько шагов до спасительного укрытия, и повалился на траву. Несколько пуль легли рядом с ним, взбивая землю.

— Я сейчас! — крикнул Серёга и, не раздумывая, сорвался с места. Подбежал, упал рядом с истекающим кровью бойцом. — Давай, дружище, держись! — Парень посмотрел на него пустым, стеклянным взглядом. — Ну же! Братан, ты давай не умирай только! А то я зря, что ли, к тебе бежал?

— Чего? — взгляд раненого на мгновение прояснился.

— Чего, чего! Руку давай! — Серёга трясущимися руками достал индивидуальный пакет, вынул жгут. Наложил его выше раны, сильно затягивая. — Поползли. Ногами мне помогай, — он схватил бойца за шиворот и потащил за собой по земле.

— Я так задохнусь, — прохрипел солдат.

— Ну вот ещё! Надеюсь, не успеешь, — попытался пошутить Сергей, хотя сердце его сжималось от страха.

— Сейчас помогу! — сержант выбежал им навстречу, упал рядом и принялся тянуть. Огонь уже стих, лишь изредка доносились одиночные выстрелы.

— Семёнов, Рябов! Носилки быстро! Раненого — к обозам! — скомандовал сержант, подмигнув Сергею. — А ты молодец! — похвалил он его, хлопнув по плечу. — Доложу командиру, может, в наградной попадёшь. Сергей смутился. Стрельба прекратилась окончательно. По полю вели двоих выживших немцев. Недалеко в стороне были слышны взрывы, и стрекотали автоматы — это вступила в бой засада на вторую группу.

— Рота, собираемся быстро! Погрузить трофеи в повозки и на помощь своим! Раненых — в обоз, пусть держатся позади! — командовал лейтенант. — Товарищ майор, а с немцами что делать? — Расстрелять и всё! Не тащить же их с собой. — Там офицер, — кивнул ротный в сторону пленных. — Да и тьфу на него! Зачем он нам сейчас? — раздражённо бросил Симаков. Ротный пожал плечами. — Баринов! Расстрелять! — отдал приказ лейтенант и двинулся за командиром. В это же время два других взвода ждали вторую группу немцев. Ими командовал заместитель командира батальона, лейтенант Шпагин Степан Савельевич. Когда немецкие машины уже приближались к заминированному участку, слева, в отдалении, грохнул взрыв, затем второй. Завязался бой. Шпагин полуобернулся в сторону выстрелов.

— Так, наши начали, — констатировал он. — Это хорошо. У нас два танка, значит, у них восемь. Немного не угадали. — Он прильнул к биноклю. — Эх! — с досадой выдохнул Шпагин. — Нам бы ещё минут пять, идеально бы всё прошло. С первыми же выстрелами немцы резко остановились и начали пятиться назад. Из грузовиков и БТРов высыпала пехота, спешно занимая оборону.

— Огонь! — рявкнул Шпагин. — Противотанкисты! Танки — ваши!

Загрохотали выстрелы. Один танк встал обездвиженным. Он медленно развернул башню и пальнул по «сорокапятке». Снаряд разорвался позади орудия. Пушка уцелела, а вот расчёт, приняв на себя весь рой осколков, повалился на землю. — Точно бьют, — ударил кулаком по земле Шпагин. — Темно ведь, а ты гляди, попали.

— Да уж… — глухо отозвался лежащий рядом старший сержант Сигаев. — Артём! — крикнул Шпагин. — Передай бронебойщикам, пусть сосредоточатся на танках. Что они сдурели? Танки главное. БТРы уже стоят. — Товарищ лейтенант, они видят только бронетранспортёры и машины, а танки немного не дотянули до открытой местности, — отозвался сержант. — Значит, надо было сразу позицию менять. Быстро к ним! — Есть! — старший сержант исчез в темноте.

— Камоев! — позвал Шпагин. — Что они у тебя там ещё ползают?

— Товарищ лейтенант, — младший сержант пригнулся от свистевших пуль, — их там много и темно. Не разберёшь ничего…

— Много, темно, — нетерпеливо перебил Шпагин. — Давай отделение Рыкова на левый фланг. Здесь уже остатки, сами добьём. — Есть! — младший сержант прополз немного, высунулся из укрытия и прокричал:

— Паша, Рыков! Давай со своими к Нахимову, помогите там! Один из танков начал разворачиваться в обратную сторону. Увидев, что немец подставляет борт, Шпагин завопил: — Огонь срочно!

Два пушечных выстрела слились в один, обездвиженный ранее танк загорелся.

— Твою ж мать! — лейтенант с раздражением обернулся на звук выстрела. — А если бы у нас десять пушек было, все бы по одному зафигачили? — Он схватил автомат и принялся выбивать танкистов, вылезавших из люков.

Второй танк, продолжая разворачиваться, бахнул из пушки, но снаряд вспахал землю прямо перед советским орудием, не повредив его. Кто-то из расчёта вскрикнул и запрыгал на одной ноге. Снова залп. Немецкий танк запылал.

— Ну, хоть так, — пробормотал лейтенант, глядя в бинокль. Он увидел, как немцы начали разворачиваться и стрелять в другом направлении.

— О, вот и товарищ майор пожаловал собственной персоной, — улыбнулся он.

Группа Симакова вышла во фланг немцам. Те заметили их слишком поздно, хотя шансов у них и так не было бы. Через пол часа всё стихло.

— Собрать трофеи! Боекомплект! — раздавал указания Симаков. — Стёпа! — окликнул он Шпагина. — Пойдём посмотрим на пленных. Там говорят, офицер попался, — майор зашагал в направлении кучки солдат, стоящих неподалёку. — У нас там тоже офицер был. Чтобы не возиться, в расход пустили. — рассказывал он на ходу. — Я подумал, что и здесь тоже офицеры будут. И вот не ошибся, — довольный комбат усмехнулся.

Сделав пару шагов, он обернулся к Сигаеву: — Сержант! Посмотри, что там с грузовиками. Сможем ли на них передвигаться? Топливо проверь. И, развернувшись, зашагал дальше.

— Есть! — взводный огляделся. Увидев Сергея с Колей, крикнул: — Саблин, Малыгин! Ко мне! Ребята подбежали. — Пойдёте со мной. Проверим работоспособность фашистской техники.

— Есть! — Коля с Сергеем вытянулись по струнке. — Не так рьяно, — поморщился Сигаев, — спокойнее. Чего с рукой? — спросил он Колю. — Зацепило немного, — ответил тот. — Перевязали? Всё нормально? — Так точно! — А что тогда морщишься, если нормально? — Всё хорошо, товарищ сержант, просто чуть-чуть побаливает, — Коля попытался улыбнуться. — Ладно, пошли тогда.

Подойдя к искорёженным, ещё дымящимся немецким машинам, командир взвода оценивающим взглядом окинул местность и, повернувшись к ребятам, скомандовал:

— Малыгин! Осмотреть технику на предмет выживших и трофеев.

— Как осмотреть? — испуганно покосился на танки Коля. Взводный остановился, глубоко вдохнул и спокойно пояснил:

— Залезаешь наверх, открываешь люк. Только осторожно, — он многозначительно подмигнул. — Иногда оттуда может прилететь…

— Что прилететь? — переспросил Коля.

— Стрекоза, блин! — сержант поморщился. — Малыгин, ты решил меня сегодня глупыми вопросами засыпать? Коля пожал плечами.

— Да я...

— Всё понятно, — перебил его Сигаев. — Открываешь люк. Кричишь внутрь «Хенде хох!» и сразу, на всякий случай, выстрел туда. Потом светишь фонариком и осматриваешь всё внутри. Трофеи собираешь, складываешь вон в ту повозку и идёшь дальше. Ясно? Коля кивнул. — Справишься с рукой-то? — Так точно!

— Ну, давай, исполняй, — бросил взводный и пошёл дальше.

— А где я ему фонарик найду? — прошептал Коля Серёге на ухо, когда сержант отошёл.

— Ну брат, ты даёшь! — усмехнулся тот. — Всему тебя учить надо. Вон за деревом ларёк открылся. Там сейчас акция: сдаёшь автомат, получаешь фонарь, — он подмигнул другу.

— Под глазом, если только, — улыбнулся в ответ Коля.

— Ну и ладно, фонарь же, не всё ли равно, чем светить. А так удобно: сунул голову в люк, и всё видно. — Эх, дошутимся мы с тобой когда-нибудь, Серёг, — тяжело вздохнул Коля. — Да ладно, не парься. Что ещё остаётся? Тем более говорят, смех продлевает жизнь. — Продлевает, наверное, — согласился Коля, — только не в нашей с тобой ситуации. — А какая у нас ситуация? — Аховая, — коротко ответил Коля.

— Саблин! — резко обернулся сержант. — Ты что, заснул? Бегом ко мне!

— Бегу! — и Серёга рванул следом.

Коля взобрался на первый танк, выгоревший дотла. Люк был открыт. Он заглянул внутрь и тут же отпрянул. Оттуда ударил такой смрад — жжёного мяса, пороха, крови и ещё чего-то невыносимо противного, — что даже без фонаря он понял: туда не полезет. Даже под пытками. И уж тем более что-то с кого-то снимать точно не будет.

— Ну что там? — спросил солдат с повозкой.

— Бррр, — Колю передёрнуло.

— Понял. Пошли к следующему, — махнул тот рукой. Они двинулись дальше. Второй танк был ещё хуже предыдущего.

— Ну и что я должен здесь найти? — развёл руками Коля.

— Да ничего, — ухмыльнулся солдат. — Это сержант наш так приучает вас к тяготам войны. Чтобы глаза не закрывались, когда надо смотреть.

— Понятно… Тебя как зовут-то?

— Валера.

— Пошли, Валер, дальше привыкать, — вздохнул Коля и спрыгнул на землю.

Серёга с сержантом подошли к первому грузовику. Сигаев рывком распахнул дверь. На водительском месте, откинувшись на сиденье, сидел мёртвый фриц. Сержант, не церемонясь, взял его за шкирку и выбросил наружу.

— Саблин, обойди все грузовики. Проверь, всё ли исправно, ничего не течёт. Везде облазь. Загляни снизу — чтобы сухо было.

— Понял, — ответил Сергей и бросился к машинам.

Осмотрев их и придя к выводу, что на четырёх можно передвигаться, он с интересом принялся разглядывать эмблемы на капотах. И так сильно увлёкся, что, когда ощутил руку на плече, вздрогнул.

— Фух, это вы? — обернулся он, выдыхая.

— А ты кого ожидал увидеть? — с улыбкой спросил сержант.

— Ну, это…

— Ладно, не напрягайся. Что по машинам?

— Вот с этими вроде всё нормально, а эти три вряд ли поедут.

— Конечно, — усмехнулся тот. — Они же сгорели полностью. А про те как понял?

— Так это… я везде посмотрел. Сухо, ничего не дымится.

— А завести пробовал?

— Я не умею, — смутился Сергей.

— Ясно. Пошли за мной.

Они подошли к одной из машин. Взводный забрался в кабину, пошарил рукой по панели.

— Саблин, тебя ж Сергеем кличут?

— Так точно!

— Серёг! Вон лежит фриц. Погляди у него в карманах, ключи поищи. Или у того, — он показал пальцем чуть дальше.

Серёга, с трудом сдерживая тошноту, шарил по карманам мертвецов, стараясь не показывать взводному, как ему противно. При осмотре очередного фрица тот вдруг зашевелился и сел. Парень, не ожидавший такого поворота, застыл на месте, не в силах отвести взгляд от ожившего врага. Немец поднял глаза, нащупал рядом с собой оружие и, схватив его, направил на Серёгу. Винтовка Сергея в это время болталась за спиной. Он инстинктивно зажмурился. Глухо прозвучал выстрел. Серёга вздрогнул, открыл глаза и увидел уже лежащего навзничь немца. — Саблин! Ну что такое? — сержант покачал головой. — Ты когда собирался реагировать на всё это? И самое главное — как? Сергей молча повернулся к взводному и беспомощно пожал плечами. По спине струился холодный пот, а ноги приросли к земле. В ушах стоял гул.

— Ясно. Давай, приходи в себя. А то с таким подходом долго не проживёшь. Где ключи? — Вот, — протянул он их на ладони, не отрывая взгляда от лежащего немца. Сержант взял ключи, забрался в кабину и завёл двигатель. Мотор чихнул, затем ровно заурчал.

— Есть! — удовлетворённо произнёс Сигаев. — По датчику бензина — полно. — Он высунулся из кабины. — А в баке смотрел?

— Нет… А как? — отозвался Сергей, не оборачиваясь.

— Саблин! — внезапно рявкнул взводный. — Ко мне, быстро! Серёга вздрогнул и подскочил к Сигаеву. — Товарищ сержант, рядовой Саблин по вашему приказанию прибыл! Сержант, невозмутимо выслушав доклад, спокойно сказал: — Пошли. Он вылез из кабины, подошёл к растущему рядом кусту, обломал небольшую ветку и вернулся к машине. Открыв бак, сунул туда палку и тут же вынул. Вгляделся. — Ну-ка, посвети. — Чем? — не понял парень. Сержант быстро похлопал себя по карманам и вытащил небольшой фонарик. — Держи. Свети сюда. Видишь, где мокро — столько бензина и есть. Здесь чуть меньше половины бака. Смотри-ка, датчик чётко работает, — удивлённо произнёс Сигаев. — На, бери мерную палочку, фонарь и — по всем живым машинам. Ключи смотри в замках, если нет — ищи у фрицев в карманах. Давай вперёд!

Серёга, всё ещё потрясённый пережитым, кивнул и бросился исполнять приказ. Ноги подкашивались, но он старался не смотреть в сторону лежащих вокруг тел.

— Товарищ старший сержант, разрешите доложить! — Коля, запыхавшись, подскочил к командиру.

— Докладывай.

— Трофеев нет.

— Что, вообще никаких? — брови сержанта поползли вверх. — Ну… как бы они есть, но там всё… в крови и вперемешку с... — Коля сглотнул.

— С чем? — пристально посмотрел на него Сигаев.

— С… ну... с кишками, — выдавил наконец Коля.

Сержант вопросительно посмотрел на Валеру, тот коротко кивнул.

— Хорошо, давай другу своему помоги.

— Есть! — Коля бросился догонять Сергея. Тот, сгорбившись, с остервенением тыкал обломком палки в горловину бака броневика. Поскольку получалось плохо, друг злился ещё больше.

— Ну? — Коля подошёл к нему и заглянул в отверстие. — Что делаем, Серёг?

— Проверяем бензин. Ищем ключи. Пытаемся заводить. Как-то так, — раздражённо прокомментировал Сергей. Коля молча присел на корточки, заглянул под днище. Снизу всё было мокро. Он макнул палец, понюхал и сунул его под нос Сергею. Тот отпрянул. — Что ты мне в лицо тычешь? — сморщился он.

— Это бензин, — спокойно ответил Коля, вытирая руку о брюки. — Бак пробит. Сам глянь.

— Да и хрен с ним! — в сердцах сплюнул Сергей, выбросив палку. — Что-то ты нервный какой-то. Пойдём вон тот посмотрим, вроде целый, — Коля ткнул пальцем в сторону грузовика. Забравшись в кабину, он провёл рукой под рулём. — Сейчас. Так, так, так… Ключей что-то не видать. Серёга! Посмотри у того фрица, рядом с ним в грязи что-то блестит. Не ключи ли?

Сергей подошёл к распростёртому телу, присмотрелся. — Вижу. Лови. Коля поймал связку, вставил ключ в замок. Провернул. Грузовик скаканул как конь, и затих.

— Твою ж мать, про сцепление забыл! — Коля шлёпнул себя по лбу, выжал педаль и снова повернул ключ. Грузовик затарахтел. — Класс! — обрадовался парень. — Только не видно ничего. — Он зашарил руками по панели, пытаясь найти, как включать фары. Внезапно его ослепил свет фонарика. Он зажмурился, повернулся к другу и удивлённо спросил: — Ты откуда фонарь взял?

— Я же тебе говорил: там акция — сдаёшь автомат, получаешь фонарь, — Серёга улыбался, глядя на реакцию друга. — Всё шутим? — спросил Коля.

— Пытаемся, — голос Сергея вдруг стал серьёзным. Он придвинулся ближе и прошептал ему на ухо. — Коль, меня только что чуть не убили. — Да ладно, — Коля резко развернулся. — Честно, Коль. Я как последний лох стоял. Немец очухался, и если бы не сержант — мне хана. Коля молча смотрел на бледного приятеля, подбирая в уме слова. — Ничего не говори, — остановил его Сергей. — Просто знай: жизнь наша висит на волоске и ничего не стоит. Один очухавшийся фриц — и всё, конец. Из темноты внезапно появилась фигура сержанта.

— Ну что? Как успехи?

— Всё в порядке, товарищ старший сержант! — Коля выпрыгнул из кабины. — Ничего не течёт. Бензина чуть больше половины, — отрапортовал он.

— Это хорошо. По другим двум что?

— У них тоже бензина почти столько же. А у броневика бак пробит.

— Ладно. Теперь пойдём канистру искать. — А зачем нам канистра? — не понял Коля.

— Чтобы бензин вот из того броневика слить и в машины залить. Видишь, он целый, только колёса пробиты. Да по кузовам пошарьте получше, авось ещё топливо найдём. Не может же быть, что у них только в баках горючее было — так далеко не уедешь.

— Было топливо, — Серёга показал рукой в сторону. — Вон в той машине. Я подходил, там бочки стоят, они ещё даже дымятся. Смотрите, товарищ сержант.

— Вижу, — Сигаев помассировал лицо руками, на секунду прикрыв глаза. — Давайте быстрее. Сливаем то, что есть, и заливаем в машины. Вон наши уже всё поле обошли, а мы никак грузовики не осмотрим. Валер, Серёг! Помогите ребятам. А то мы так до утра отсюда не тронемся. Два солдата взяли «под козырёк» и направились помогать.

Работа закипела. Бензин сливали осторожно и сразу же заливали в машины, стараясь распределить поровну. Когда почти закончили, к ним подошёл командир батальона.

— Товарищ майор! — начал было доклад взводный.

— Отставить! — оборвал его Симаков. — Готовы?

— Так точно! Только водителя одного не хватает.

— Так садись сам.

— Я сам и сел, — усмехнулся Сигаев. — Ещё одного надо.

— Неужели во всём батальоне нет шофёра? — повысил голос комбат, обводя взглядом бойцов.

— Да есть, конечно, но я всех ближайших обошёл, рядом нет, — развёл руками сержант.

— Товарищ майор, разрешите обратиться? — Коля шагнул вперёд.

— Давай.

— Я немного умею, в школе учили.

— Так же, как и стрелять? — прищурился Симаков. Коля пожал плечами.

— Наверное.

— Давай за руль, — скомандовал комбат. Парень обрадовался и уже рванул к грузовику, но Симаков остановил его.

— Хотя, погоди. — Он увидел пожилого солдата. — Армен! Саркисян! — крикнул он.

— Я, товарищ майор.

— Ты же у нас до войны трактористом был?

— Так точно! — улыбнулся солдат. — Точнее, комбайнёром. — Ну, и какая разница? — Есть небольшая, — улыбнулся рядовой. — А с этим зверем справишься? — Симаков кивнул на грузовик.

— А чего там особенного, конечно.

— Тогда вперёд, выполняй, — и, обернувшись к Коле, сказал: — Извини, парень, как-нибудь в другой раз. Сейчас не до учёбы.

— Я понял, — грустно ответил Коля.

— Успеешь ещё, — командир хлопнул его по плечу и пошёл дальше. — Батальон! Выступаем!

— Не грусти, похрусти, — шепнул Серёга другу на ухо и протянул сухарь из чёрного хлеба.

— Иди ты, — проворчал Коля, отстраняя руку с сухарём. — Сам хрусти. — Он пристально взглянул на друга. — Настроение, вижу, улучшилось. Поздравляю! — Совсем чуть-чуть, — ответил Серёга, улыбнувшись. — Ребята, мы здесь! — раздался звонкий девичий голос. Парни обернулись: к ним бежали Яна с Ирой, размахивая руками.

— Ой, Коля, что это у тебя? — Ира замерла, с испугом разглядывая его плечо.

— Бандитская пуля, — небрежно усмехнулся тот.

— Больно?

— Терпимо, — Коля крепко обнял и поцеловал девушку.

Яна подошла к Сергею.

— Наслышана, наслышана, — кокетливо улыбнулась она. — Молодец! Мой герой! — Девушка приподнялась на носочки и поцеловала парня в щёку.

— А ты-то откуда знаешь? — удивился он.

— Так мы же раненых принимали, помогали в перевязках. Васю к нам принесли. Ты ему грамотно жгут наложил, повезло парню.

— Ага, вот это везение, без руки-то.

— Зато живой, — возразила Яна, — так что давай, не прибедняйся. Говори, где научился?

— Да в школе на ОБЖ рассказывали.

— Да ладно, у нас не было такого.

— Ну или ты не особо слушала, — подмигнул ей Сергей.

— Возможно, — загадочно улыбнулась девушка.

— Много раненых? — спросил он.

— Не очень. Трое лёгких, пятеро тяжёлых, включая Васю. Убитых — человек двадцать, может, чуть больше. Я видела, их носили и в одну яму складывали.

— Ни фига себе! А мне казалось, всё прошло более-менее гладко. Вроде из засады били, да и темно было, — он озадаченно покачал головой.

— Вот так бывает, — вздохнула девушка.

— Вы что там долго обниматься будете? — донёсся из темноты резкий окрик медсестры Кати. — Бегом в строй! Когда бойцы построились, на середину вышел комбат.

— Батальон, смирно! — прогремел голос. — Товарищи бойцы! Наша задача — в кратчайшие сроки догнать полк! Раненых грузим вон в ту машину и в тыл! Марина поедешь с ними, ты старшая! Отвозишь — и сразу назад! Остальные — в грузовики и в повозки! Первыми грузятся бойцы, с лёгким ранениями и возрастные! Кому не хватит места — пешком! Одних доставили — вернулись за другими! Орудия прицепить к грузовикам и повозкам! Всем всё понятно? Вопросы? Вопросов нет. Вперёд!

Началась суета погрузки. — Коль, ты мог бы без очереди, у тебя ведь ранение, — Сергей кивнул на его плечо. — Нет, я с тобой. Проконтролирую. А то вдруг ты решишь дёру дать, — усмехнулся Коля. — Дурак, что ли? — вспылил Сергей. — Ты смотри, так не ляпни где-нибудь.

— Шучу я, Серёг. — Знаешь, Коль, шутки тоже надо знать, где и когда шутить, — жёстко произнёс друг.

— Я понял. Извини, — сказал Коля и огляделся. — Как думаешь, долго они нас возить будут? Нас человек сто двадцать, а в машину где-то двадцать пять влезет, три машины… — начал прикидывать он в уме.

— Коль, хватит считать. Всё равно всех перевезут. Не парься, — Серёга пнул ногой камушек, лежащий на дороге. — Тем более, нас уже на двадцать меньше. Пошли. — Чёрствым ты стал, Серёг. — Это ещё почему? — удивился тот. — Да потому. Больше двадцати человек погибло, а ты, можно сказать, радуешься, что меньше перевозить надо. — Ты чего, совсем охренел? — опешил друг. — Кто радуется? — Ну, наверное, я не так выразился, но ты же сказал: «Тем более, нас на двадцать меньше стало». — Сказал, да. Но не в том контексте, что ты подумал. — Да здесь не контекст важен, а то, что мы думать стали по-другому. И я тоже от тебя не далеко ушёл. Двадцать человек не стало, а мы спокойно об этом рассуждаем. А ведь прошло всего несколько дней. Представляю, в кого мы превратимся года через два. — Да пошёл ты на хрен, Коль. Нашёлся тут праведник. Рассуждаем по обстановке. — Вот именно, по обстановке. — Всё, Коль, хватит! А то так не понятно, до чего договориться можно.

Глава 8

ГЛАВА 8

Со своими соединились на станции. Вдоль платформы уже стояло несколько эшелонов.

— Ого, какой длинный! — Яна с детским восторгом оглядела состав, терявшийся в утренней дымке.

— Конечно, длинный, — отозвался Коля, заглядывая в тёмный просвет между колёс. — Нас вон сколько, да и поезд не один.

— И что там интересного увидел? — присев на корточки рядом с ним, спросил Сергей.

— А фиг его знает. Просто интересно стало, чем они от наших отличаются. — И чем же? — усмехнулся друг. — Нашёл десять отличий?

— Серёг, хватит прикалываться, — раздражённо бросил Коля.

— Ладно, ладно, не нервничай. Шучу я. В этот момент к ним подошёл старшина. — О! Какие люди к нам пожаловали. А мы уже с ног сбились, думали, куда вы запропастились? Вас же ко второй роте первого батальона приписали, на довольствие поставили, а потом… — он устало покачал головой, — замотались, и забыли предупредить, что первая рота на задание уходит и про вас, соответственно, тоже забыли, — старшина тяжело вздохнул. — Ну, то моя вина. Суета, ничего не попишешь. А тут вы и пропали. Слава богу, всё хорошо закончилось.

— Да мы не пропали! — вспыхнула Яна. — Нам сказали строиться, мы и построились! Откуда нам было знать, куда идти! Что же вы так безответственно? — в её голосе звучала искренняя обида.

— Спокойно, барышня, — старшина принял серьёзный вид, выпрямил спину. — Больше такого не повторится. Будут учтены все ваши требования и пожелания. Командиру полка я доложил, он обещал принять меры. Виновных накажут, а возможно, и расстреляют, — он вытянулся в струнку. — Ещё что-то?

— Рас-стре-ля… — Яна мгновенно побледнела и вытаращила глаза. Её взгляд метнулся от старшины к парням. — Погодите, что сделают? — она глубоко вдохнула и затараторила: — Нет, нет, зачем? Не надо, пожалуйста! Мы сами виноваты!

— Ну, раз не надо, значит, не будем, — моментально расплылся в улыбке старшина.

— Вы… Вы что, пошутили? — Яна аж поперхнулась от возмущения. — Ну, так же нельзя! Я ведь поверила! — она надула губы и резко отвернулась.

— Хорошо, больше не буду, — подмигнул Иван Матвеич ребятам. — Давайте, бегом в свою роту. Там уже ждут. Я командиру вашему доложил, он вам всё расскажет и покажет. Ясно? — Так точно! — парни встали по стойке смирно.

— Вон они, в голове состава, — старшина махнул рукой в указанном направлении.

Они уже подходили к своему месту, когда им преградил путь старший военврач Королёв.

— Стоять! Куда направляетесь?

— Нас приписали ко второй роте первого батальона, командир — майор Симаков Валентин Сергеевич, — отрапортовал Коля и уже тише добавил: — Вот, идём. — Отлично! Вы уже здесь. Горинов! Саша! — громко крикнул военврач.

Рядом появился молодой худощавый лейтенант с белыми кучерявыми волосами.

— Слушаю, товарищ майор!

— Малыгин с Саблиным у тебя в роте?

— Малыгин… Малыгин… — лейтенант полез в карман за блокнотом, но тут же вспомнил: — А, это новенькие, которые недавно к нам вышли? Да, у меня.

— Забирай, — скомандовал Королёв. Повернувшись к ребятам, представил: — Это ваш командир роты — лейтенант Горинов Александр Сергеевич, — и, махнув рукой, добавил: — Всё, больше не задерживаю.

Ребята дружно направились за ротным. — Эй, эй! Стоять! — окликнул их Королёв. — Малыгин и Саблин — с лейтенантом. Девушки — со мной. Ваш вагон — санитарный. Вон туда идите.

— Товарищ майор, — Яна шагнула вперёд, — а можно нам вместе? Мы там с ребятами… — она запнулась, взглянув на майора.

Глаза Королёва округлились, а лицо выдало такую гамму чувств — от изумления до ярости, — что лейтенант закашлялся, едва сдерживая смех.

— Да вы что… Вы… Да вы охренели, что ли? — зашипел майор, наклоняясь к ней почти вплотную. — Вы где находитесь? Дома? У мамки под юбкой? А ну, марш в санитарный вагон! Живо!

— Есть! — девчонок сдуло с места.

— То же мне, «вместе» им! Надо же! — остывая, проворчал Королёв. Не оборачиваясь, он кивнул на парней: — Саш, забирай этих… — и, уже отходя, негромко повторил: — Ну, надо же, вместе им…

— Пошли за мной, — Горинов, всё ещё улыбаясь, повёл их вдоль состава. Коля с Серёгой покорно поплелись за ротным.

Подходя к своему вагону, лейтенант скомандовал:

— Рота, становись! Солдаты начали строиться, команды на построение звучали повсюду. — Командирам взводов проверить снаряжение и доложить! — распорядился лейтенант, оглядывая бойцов.

— А мы в каком взводе? — шепнул Серёга другу.

— Серёг, не спрашивай, я, как и ты, ни фига не знаю, — не поворачиваясь ответил Коля.

— В моём вы взводе, — рядом неожиданно появился старший сержант Сигаев. — Что у вас с экипировкой? Всё в комплекте?

— Мы... Товарищ сержант, мы только недавно здесь, вот всё, что есть, — Коля беспомощно развёл руками. — А вы разве не из первой роты? — спросил он удивлённо.

Сержант едва заметно улыбнулся. — Нет, это я сам напросился в засаду. А так я во второй роте, втором взводе. — И, окинув парней оценивающим взглядом, констатировал: — Вижу, кроме винтовок да фляг с котелком, ничего у вас нет. Ложки хоть выдали? — Да, сразу, — ответил Коля. — И вот ещё ножны для штык-ножа, — он хлопнул себя по бедру, демонстрируя холщовый чехол. — Ну, вы, я смотрю, в полной боевой готовности, — сержант криво усмехнулся. — Ладно, остальное получите по прибытии. Говорят, всё всем пополнят до штатного расписания. Так что слушаем команды и не теряемся, ясно?

— Так точно! — ребята вытянулись по струнке. — Батальон! — прозвучала новая команда. — По вагонам! Первая рота приступить к погрузке! Вторая рота...! Первый взвод...! Второй...! Третий! — команды сыпались одна за другой, разрезая воздух.

— Сюда давайте, залезайте, — показал им на распахнутые створки вагона пожилой солдат, удивительно похожий на Колиного деда.

Коля замер, помотал головой, будто пытаясь прогнать наваждение.

— Что, сынок, головой трясёшь, заболел никак? — добродушно спросил боец. — Извините, я… вы на моего деда очень похожи, — смущённо выдавил Коля. Тот тепло улыбнулся, по-отечески потрепал парня по волосам и жестом указал на распахнутые двери. Ребята залезли внутрь, озираясь по сторонам. Внутри пахло деревом и махоркой. В центре, на листе железа, стояла печка, от неё к потолку тянулась труба.

— Во, смотри, Серёг, «буржуйка»! — Коля ткнул пальцем на стоящую посредине вагона печь, словно увидел чудо.

— Проходим, проходим, быстрее, — слегка подтолкнул их боец, шедший следом. — Вы что, теплушек никогда не видели? — Нет, не видели, — Серёга с любопытством вертел головой.

— Надо же, где ж вас таких набрали? — искренне удивился тот. — Вон туда проходите. Залезайте на полки, ехать долго, отдохнём хоть. Рюкзак под голову, и друг к другу прижимайтесь, так теплее будет. Ночи ещё холодные. Ребята послушно кивнули и запрыгнули на грубые деревянные нары, подложив под головы тощие вещмешки. Вагон был деревянным. По периметру зияли щели, и когда налетал ветер, слышался жуткий свист и завывание. Некоторые солдаты расстелили шинели на полу и уселись вокруг «буржуйки». Большинство закурили, и вскоре густым дымом заволокло всё пространство. Глаза защипало, они начали слезиться, дышать стало трудно, несмотря на то, что вагон продувало со всех сторон. Серёга вытер выступившие слёзы и, наклонившись к другу, прошептал: — Пора курить начинать, — недовольно скривился он. — Так легче будет. — Легче не будет, — возразил Коля, часто моргая, чтобы прогнать резь в глазах. — Здоровье беречь надо. Оно тебе ещё пригодится. — Где тут его сбережёшь? Надымили так, что топор можно вешать. И не видно ничего, — он отчаянно замахал руками, пытаясь разогнать дым. — Задохнёмся же. — Не задохнёмся, — отмахнулся Коля. В этот момент вагон слегка дрогнул, потом ещё раз. — О, поехали! — прокомментировал он, улыбаясь Состав тронулся, медленно набирая ход, и понёс друзей на встречу неизвестности. Коля дёрнул друга за рукав, кивком указав на пожилого солдата, который, прикрыв глаза, дремал в углу.

— Смотри, вылитый мой дед. Может, нас специально высшие силы с ним свели. — Коль, какие силы? — Сергей устало потёр лицо, стараясь не зевать. — Твоему деду в это время девятнадцать было. Он выглядел так же, как и мы. Вряд ли мы его узнаем, если даже встретим. Успокойся, просто очень похож. Я в деревне недавно тоже бабку видел, вылитая моя соседка с третьего этажа. — Эта та, что с бородавкой на щеке? — уточнил Коля. — Ага, — кивнул Сергей. — Да, — Коля покачал головой. — Она точно колдунья, не иначе. — Давай лучше поспим, — предложил Сергей, укладывая вещмешок поудобнее. — А то у нас скоро все будут на кого-то похожи. Коля кивнул, соглашаясь. Он подтянул к себе край шинели, закрыл глаза и попытался отключиться от шума, дыма и тревожных мыслей. Сквозь дрёму доносился стук колёс, приглушённый говор солдат и далёкий, но неумолимый грохот войны, ставший теперь их жизнью.

Девчонки сидели в холодном санитарном вагоне, тесно прижавшись друг к другу и разговаривали с медсёстрами.

— Свет, а куда мы едем? — Ира невольно поёжилась от пронизывающего холода, обхватив себя руками.

— Замёрзли? — мягко спросила Света, оборачиваясь к ним. Яна с Ирой кивнули в ответ, плотнее кутаясь в шинели. — Ничего, сейчас Гена печку растопит, станет теплее, — успокоила их Света.

— Так куда нас? — нетерпеливо переспросила Яна.

— Думаете, я всё прям знаю?

— Ну, уж больше чем мы, наверное, — заметила Ира.

— Едем под Харьков. Говорят, там началось наступление. Мы вроде как на вспомогательном направлении. Точно не знаю, но готовиться нужно серьёзно, раненых будет много.

— Почему? — голос Иры дрогнул.

— Потому что при наступлении всегда больше потерь, чем при обороне.

— А что мы будем делать? — она с тревогой взглянула на Свету.

— Вы прикреплены к медсанбату, там руки нужны. С вами ещё девчонки будут, человек… — Света на мгновение задумалась, припоминая. — Точно не скажу сейчас. Я тоже с вами. А кто-то на передок — раненых вытаскивать. Всё как обычно.

Яна поставила свою сумку на грубый деревянный стол.

— Свет, покажи нам, что и как тут должно лежать. А то мы совсем не знаем. — А когда в засаду ходили, вам что, не объяснили? — Нет, не успели, наверное. Мы же в тылу были, нас привезли, дали бутылёк: «Иди сюда, мажь здесь, лей туда». Или Катя сама что-то мазала, колола, а мы бинтовали да перекладывали. — Катька, — позвала Света. — Чего тебе? — откликнулась медсестра из дальнего угла, не отрываясь от укладки бинтов. — Почему девчонкам ничего толком не показала? Вот садись теперь и рассказывай! — Когда там было что показывать? — возмутилась Катя, поднимая голову. — Темно, да и бой практически сразу начался.

— Понятно, — вздохнула Света и раскрыла медицинскую сумку. — Всё самой надо делать, — пробормотала она себе под нос. — Смотрите, сумка разделена на отсеки, в каждом лежит что-то определённое. Здесь вот перевязочные бинты, — Света указала на отсек, — это вы знаете, пользовались. Здесь ножницы. Они всегда должны быть острыми, чтобы одежду разрезать быстрее и до раны добраться.

— А где их точить? — Ира взяла ножницы и пару раз щёлкнула ими.

— Либо сама, вот брусок есть, либо попросишь кого из ребят. Обычно никто не отказывает. Дальше: йод, пинцет, жгут... — Света методично показывала отсек за отсеком, объясняя назначение каждого предмета. — Запоминайте, на передовой, да и под обстрелом, некогда будет думать-гадать. Действовать надо быстро, на автомате. Каждая секунда может стоить жизни, как раненого, так и вашей собственной.

— Свет, а как вытаскивать, если я вот какая? — Яна показала на себя. — А там мужики под сто килограмм? Я же не справлюсь. — Конечно, не справишься. Правда, таких, как наш Паша сейчас почти не осталось, — девушка печально улыбнулась. — Иногда и мужики не могут тащить. Либо раненый сам помогает, ползёт, либо кого-то просишь. Но когда идёт наступление… чаще всего ты одна. — Я же надорвусь! — с ужасом прошептала Ира. — Ну, тут уж как получится, — пожала плечами Света. — Вылезет грыжа, сделают операцию. Меня вон в сорок первом прооперировали. Жива же. Такого кабана тащила! — Света закатила глаза, вспоминая. — Сейчас солдат похудее будет. — Вытащила? — с надеждой спросила Яна. — Нет, — с сожалением произнесла она. — Не успела.

— А если…

— Всё, девчонки, давайте отдохнём, — Света встала, потянулась. — Глаза слипаются. Вы что, совсем не устали?

— Устали, конечно, — тихо сказала Ира. — Но хотелось бы всё узнать.

— Давайте часика через три, хорошо? А сейчас спать. Нам всем ещё силы понадобятся. Она подошла к лежанке, опустилась на жёсткие доски и тут же свернулась калачиком, накрывшись шинелью. Вагон покачивало, стучали колёса, а за окном мелькали тёмные силуэты деревьев.

Ира и Яна переглянулись, затем медленно расстелили свои вещи на импровизированных «кроватях». Глаза сами собой закрывались, и, как только тело охватило приятное тепло, они мгновенно провалились в сон. Резкие выкрики и команды к построению выдернули их из дрёмы. Эшелон замер. Девчата вскочили, на ходу застёгивая гимнастёрки, быстро собрались и выпрыгнули на улицу. Неподалёку они увидели Свету, оживлённо обсуждавшую что-то с санитарами. Подруги направились к ней.

— Свет, что случилось? — спросила Яна, поправляя пилотку.

— Ничего страшного. Прибыли на место. Сейчас помывка, покормят…

— Чего? — не поняла Ира.

— Чего, чего. Мыться, кушать, сто грамм и в бой, — повторила Света с напускной бравадой.

— Сразу что ли? — Яна поёжилась. — Да ладно, шучу я, — рассмеялась она. — Комполка в дивизию вызвали. Задачу поставят, и всё прояснится. А пока — приводим себя в порядок.

— Ян, пошли ребят найдём? — предложила Ира.

— Пошли. Подруги направились к голове состава. Серёгу с Колей они заметили издалека и, сорвавшись с места, помчались к ним. Налетели, повисли на шеях, обнимая так, словно не виделись целую вечность.

— Ну, как вы? — Коля крепко обнял Иру.

— Нормально, Коль, — девушка уткнулась носом в его гимнастёрку. —

Соскучилась очень. — Она подняла голову и посмотрела на парня. Озорные искорки счастья заплясали в её глазах.

— И я тоже, — тихо проговорил Коля, поцеловал Иру и прижал к себе ещё сильнее.

Серёга с Яной стояли, упёршись друг в друга лбами. Ветер трепал их волосы, но они не замечали этого. — Скоро нас разъединят, — прошептала девушка с тоской. — Ничего. Мы обязательно найдёмся. Я же обещал всегда быть с тобой, — он приподнял девушку за подбородок и коснулся её губ своими. И Яна ответила на поцелуй, потом опустила глаза и смущённо улыбнулась. Серёга сиял, нежно гладил девушку по волосам и сильно прижимал к себе. Вокруг кипела жизнь: слышался лязг железа, ругань, шипение паровоза. Но для четверых друзей в этот миг, существовало только тепло соприкоснувшихся ладоней, тихий шёпот и нежный взгляд, в котором тонули все тревоги. Тем временем полковник Карпов быстрым, размашистым шагом шёл вдоль состава. — Сержант! Что вы делаете? Аккуратнее с ящиками! Голиков! Выдели сержанту ещё людей в помощь и сам проконтролируй. Семён! Андрей где? — крикнул он своему заместителю.

— Здесь где-то был, — Кашин огляделся, пытаясь выхватить взглядом знакомое лицо среди суеты. — Только что команды раздавал.

— Найди его быстро! Нам надо в штаб дивизии! На тебе разгрузка боеприпасов, пополнение! Короче, всё! Через час сбор у меня в вагоне, — он пошёл дальше, потом оглянулся и повторил: — Найди мне его очень быстро.

— Сделаем, — Кашин поискал кого-то взглядом и выкрикнул: — Дмитрий Петрович! — подойдя к начальнику артиллерии, спросил: — Разгрузку начали уже? — Так точно! Всё по плану. — Хорошо. Начальника штаба не видел? — Видел, — Похоменко кивнул в конец состава. — Минут пять назад с Королёвым что-то обсуждал. — Понял, спасибо. — Кашин решительно направился к санитарному вагону, пробираясь сквозь толчею солдат и груды снаряжения.

Штаб дивизии находился всего в пяти минутах от станции разгрузки, в небольшом здании, бывшем до войны резиденцией начальника вокзала. У самого входа командира догнал начальник штаба. Остановившись, Карпов недовольно оглядел его с ног до головы. — Андрей, чёрт возьми, где ты ходишь? — Проверял, как дошло имущество, целы ли орудия и обмундирование. Лёш, чего ты психуешь? Всё в порядке будет. — Ну и как? Всё в порядке? — В полном. Есть пара мелких недочётов, кое-чего не хватает, а в остальном… — А остальное выдадут, — перебил его Карпов, хлопнув по плечу. — Обещают, по крайней мере. Пошли, послушаем, что нам предстоит. — И, толкнув дверь, вошёл в помещение. Духота в комнате была невыносимой, даже распахнутые настежь окна не приносили облегчения. Генерал Андреев сидел на подоконнике, погруженный в свои мысли. Он медленно курил, наблюдая, как дым рассеивается по комнате. В дверях появились двое. — Разрешите, товарищ генерал? Андреев кивнул.

— Полковник Карпов, командир сто двадцать третьего стрелкового полка, — отрапортовал он, приложив руку к виску. — Прошу прощения за опоздание, только прибыли.

— Начальник штаба полка, подполковник Литнёв! — представился второй.

— Садитесь, — наконец произнёс комдив, поднимаясь. — Нам сообщили, что вы задерживаетесь. Он подошёл к столу, где была развёрнута оперативная карта, но не сел, а упёрся руками в столешницу. — Начнём, — генерал взял указку. — Двенадцатого мая началось крупное наступление. Наша дивизия входит в состав девятой армии южного фронта. Сейчас получаем пополнение: оружие, артиллерию, боеприпасы — всё согласно боевому расписанию. Затем выдвигаемся сюда, — генерал показал на карту, — и занимаем позиции. — Он провёл черту. — Полк подполковника Харитонова — здесь. — Указка уткнулась в точку. — Полковника Карпова — тут. Майора Алейникова — здесь. Отдыхать нам не дадут, да и некогда. Сразу в бой. Андреев сделал паузу, затем продолжил: — Сначала идут штурмовики. Артиллерия начинает работу одновременно с движением танков с десантом на броне. Вот здесь, здесь и здесь, — генерал с силой надавил указкой на карту, чуть не порвав её, — необходимо прорвать оборону и закрепиться на первой линии. Каждый на своём направлении. Андреев повернулся к полковнику-артиллеристу, сидевшему по правую руку. — Подполковник Синицын, вы всё помните?

— Так точно! — отчеканил тот. — Смотрите, — предупреждающе сказал Андреев, — чтобы всё чётко было. Сначала наносим удары по переднему краю. Как только полки переходят в атаку, переносим огонь в глубину немецких позиций. Затем ещё дальше. Аккуратнее, своих не зацепите. — Сделаем, товарищ генерал! — Мы должны прорвать оборону, вклиниться в их ряды, взяв в кольцо группировку, которая находится в этом районе, — он обвёл указкой окружность на карте. — Далее развиваем наступление, вот сюда. Комдив отложил указку и окинул собравшихся холодным, оценивающим взглядом. — Если есть какие мысли, соображения — слушаю. Предложения начать позже, с другого фланга, большими силами — не принимаю. Время обозначено, место тоже, пополнения больше не будет. Всё необходимое выдали и пополнили, — Андреев замолчал, дав понять, что вопрос исчерпан.

— Разрешите? — встал невысокий коренастый майор. Генерал едва заметно кивнул. — А если с фланга ударят? Нам тогда не сладко придётся, — майор шагнул к карте, ткнув пальцем в точку, — вот здесь. Товарищ генерал, надо фланги прикрыть. А то мы вперёд рванём, а немцы перережут нам всё, и каюк — окружение.

— Нет, не ударят, — спокойно отрезал Андреев. — По сообщениям разведки, нет там таких сил, чтобы рискнули.

— Но фланги всё равно надо прикрыть! — не сдавался Алейников. — Как без флангов, если ударят? — Товарищ майор, — голос генерала стал жёстче, — вы что, не поняли? — Он сделал паузу, затем более спокойно спросил: — Семён Михайлович, ну что тебе не понятно? — Мне не понятно, как мы отразим удар здесь, — он вновь указал на карту, — если помчимся сломя голову вперёд. Ведь там стоят немецкие части? Правильно я понимаю? — Стоят, — подтвердил комдив, — но командование фронтом учло эту возможность при подготовке операции и пришло к выводу, что у немцев не хватит сил. После нашего удара они все резервы перебросят на участок наступления. — А если не перебросят? А наоборот, ударят здесь? — майор настойчиво указывал направление возможного удара. — Не ударят, — уже сквозь зубы процедил комдив, — не хватит сил. — Товарищ генерал, но фланги… — Майор Алейников! — резко перебил его Андреев, с силой ударив ладонью по столу. — Может, мы пошлём на три буквы командование фронтом и сами операцию разработаем? В комнате повисла гнетущая тишина. — Ещё вопросы есть? Всем всё понятно? — генерал обвёл собравшихся тяжёлым, немигающим взглядом. — Тогда разойдись по своим подразделениям. Выходя на улицу, Карпов почувствовал, как чья-то рука крепко схватила его под локоть. Это был майор Алейников. — Алексей Сергеич, можно тебя на минутку? — тихо попросил он. Карпов отошёл с ним в сторону, подальше от суетящихся солдат. — Лёш, ты вообще видишь, что происходит?

— Вижу, Семён, и что ты предлагаешь? — Фланги обеспечить я предлагаю. Ты меня не понял, что ли? Нам же как вдарят в тыл — и всё! — Семён, ты же слышал, разведка… — Разведка, разведка! — перебил Алейников, в его голосе звучало отчаяние. — Сколько раз эта разведка ошибалась? Помнишь? — Помню, — Карпов посмотрел майору в глаза. — И снова тебя спрашиваю: что ты предлагаешь? Чтобы обеспечить фланги, роты недостаточно. Сколько надо зарыть людей и как это сделать? — он достал папиросу, чиркнул спичкой. — Втихую? Сколько надо людей, Семён? А если разведка права и нет там таких сил, а мы с тобой оставим батальон, с артиллерией на флангах, и его как раз не хватит, чтобы прорвать оборону? Что потом мы будем объяснять? И самое главное — как? «Уважаемые командиры, мы решили, что вы не правы, и послали вас на три буквы»? Так? — Лёш, хватит утрировать. Нет, конечно. — Тогда как, Семён? Как? — А-а-а, — Алейников нервно махнул рукой. — Нельзя без флангов, понимаешь? Нельзя! — Он снова нервно махнул рукой. — Чует моё сердце, беда будет. — Не каркай, — поморщился Карпов, но в его голосе не было уверенности. — Тут каркай, не каркай… — майор нашёл взглядом стоящего неподалёку подполковника Харитонова. — Павел Андреич, ты-то что молчишь?

— Что тебе сказать, Семён? — Харитонов вздохнул, поправив фуражку. — Ты прав, фланги надо прикрыть. Но и Лёша прав: приказ получен, операция началась. Будем исходить из того, что есть. Алейников посмотрел на них с какой-то безнадёжной грустью и протянул руку. — Ладно, бывайте. Пойду к себе. Посмотрим, как оно сложится.

Полчаса спустя Карпов доводил обстановку своим подчинённым. — Товарищи командиры! Смотрим сюда, слушаем и запоминаем! — Он подошёл к столу, где лежала развёрнутая карта. Привычно чиркнул спичкой и, выпустив клуб дыма, начал: — Нам поставлена задача атаковать вот здесь! Местность ровная. Справа река под названием Верь… — Хочешь верь, а хочешь нет, — улыбаясь, шепнул командир третьего батальона, капитан Махов, на ухо Симакову. — Надеюсь, Илья, — холодно и чётко сказал Карпов, не повышая голоса, — наступление твоего батальона будет проходить так же весело. — Извините, товарищ полковник, — потупился капитан, — не удержался. — Продолжаем. Берег реки — это крутой овраг, метра два глубиной. Сама Верь шириной около ста метров. На том берегу — такой же овраг, дальше — чистое поле. Леса нет, кустов тоже. Замаскировать там кого-то очень сложно. Артиллерии дан приказ при наступлении всё равно обработать этот участок, — Карпов повернулся к командиру второго батальона. — Сергей, это твоё направление. Здесь — два ряда колючей проволоки. За ними, в ста метрах, первые траншеи противника. Разведка выявила два пулемётных дота — вот тут и тут, а также противотанковые орудия. Вот они. Дальше, в глубину, вторая линия обороны. Выявить ничего не удалось — два самолёта-разведчика были сбиты. Знаем только, что в домах, скорее всего, замаскированы танки или артиллерия. Полковник затянулся, выдохнул дым и перевёл взгляд на Махова. — Илья Константинович, твой фланг — левый. Здесь те же два ряда колючки, траншеи, но дот один, а вот артиллерии побольше будет — смотри, — Карпов ткнул указкой в несколько точек на карте. — К тому же у тебя левый фланг открыт полностью. А так как там лесопосадка, довольно плотная, то замаскировать можно хоть батальон. Но разведка клянётся — излазили каждый куст, никого там нет. Что думаешь? — Думаю, в момент работы штурмовиков послать туда взвод — пусть прочешут посадку. — Добро. По второй линии тоже ничего не ясно. Теперь центральное направление — майор Симаков. Валентин Сергеевич, у тебя сложнее всего: тройной проволочный заслон, четыре дота: здесь, здесь и вот здесь. Противотанковые орудия. Частных домов много — маскируй кого хочешь и сколько хочешь. Справа от нас — полк Харитонова, слева — полк Алейникова. Сначала немецкие позиции будут «утюжить» штурмовики. Во время их работы к проволочным заграждениям выдвигаются сапёрные взвода под прикрытием стрелков. Аккуратно проделываем проходы шириной не менее десяти метров каждый. Одновременно с началом артподготовки танки с десантом выдвигаются на штурм немецких позиций. По приближении атакующих к переднему краю артиллерия переносит огонь вглубь. Задача десанта — закрепиться на занятых рубежах. Как только двинулся десант — все вперёд! Прорвали первую линию, если нет контратаки, пока враг не опомнился, стараемся занять вторую. Всем всё ясно?

— Хорошо. Теперь о грустном, — Карпов замолчал, подбирая слова. — На совещании встал вопрос об обеспечении флангов. Командир двести тридцать первого полка, майор Алейников, предлагал их прикрыть. Но нам дали понять, что немцам будет не до нас — они начнут переброску всех войск на направление главного удара. Слушать никто ничего не желает. Вот такие дела. — Он снова чиркнул спичкой, прикуривая. — Что думаете? Начальник штаба поморщился, как от зубной боли.

— А что тут думать, Алексей Сергеич? За нас уже всё решили. Наступление началось, назад дороги нет.

— Знаю, — нервно затянулся Карпов и, взглянув на потухший бычок, произнёс: — Я это тоже себе постоянно говорю. Но вот Алейников из головы не идёт. Неспокойно на душе, — он обвёл взглядом присутствующих. — Ведь прав он, чёрт побери! Прав! Но я же не могу ослушаться приказа и действовать, как считаю нужным! Он встал и заходил по комнате, сжимая в руке потухшую папиросу. — Я тоже не первый день командую. Знаю и вижу всё. Как без обеспечения флангов идти в наступление! Все молчали. — Ладно, — решительно произнёс Карпов, останавливаясь. — Все по своим подразделениям. Час на подготовку — и выступаем.

Глава 9

ГЛАВА 9

Нарастающий гул в небе возвестил о начале наступления на этом участке фронта. В воздухе появились штурмовики, летящие строем по пять машин. Их прикрывали истребители, сновавшие туда-сюда по небу, словно стрекозы. Коля с Серёгой, устроившись на броне танка, наблюдали за происходящим из лесопосадки. Было видно, что немцы тоже подняли в воздух свои самолёты. Завязался воздушный бой. То одна, то другая точка в небе, прочертив дымный след, устремлялась к земле.

— Смотри, Серёг, летчик выбросился! — воскликнул Коля, указывая пальцем в небо. — Вижу. Интересно, наш или немецкий.

— Да хрен его знает, как разобрать-то, далеко же. Во, ещё один! — он снова показал наверх. — Тихо! Комбат идёт, — дёрнул друга за рукав Сергей. — Что-то кричит. — Готовность — пятнадцать минут! — донеслось до них. Майор Симаков шёл вдоль колонны своего батальона и орал, срывая голос. — Помним! На подходе к первому рубежу — спешиваемся и бежим за танками! Прорываем оборону! Вклиниваемся в их ряды! Зачищаем окопы! Закрепляемся! Если нет контратаки — идём дальше! Раненых — сразу в тыл! Пленных офицеров — тоже! Рядовых фрицев — в расход! Всем понятно? — кричал он. Его команды эхом передавались по цепочке. Он вдруг замолчал, остановился и застыл, устремив взгляд в сторону немецких позиций. Самолёты, отбомбившись, возвращались обратно. Коля, наблюдавший за ними, с горечью произнёс: — Блин! Что ж так мало назад летит? Туда раза в два больше шло. — Потому что у немцев тоже оружие есть, ПВО. И они не хотят, чтобы их бомбили, — отозвался Сергей. Майор Симаков бросил взгляд на часы, поднял руку вверх и закричал: — Приготовиться! Взметнулись вверх сигнальные ракеты, и сразу послышались звуки выстрелов и свист снарядов. Артиллерия начала свою работу, смешивая немецкие позиции с землёй. Коля с Серёгой подтянулись. Неизвестность давила. — Вот это мощь! — Коля крутил головой, глаза его горели. — Сколько силищи собрали! Ну теперь им точно каюк! Смотри, Серёг, нас столько, конца не видно!

— Угу, — буркнул Серёга, не разделяя восторга друга. — Что-то у меня предчувствие плохое. Прям всё внутри как-то крутит, что ли.

— Да чего там у тебя постоянно крутит? Оглянись! — Коля всё так же восхищённо осматривался.

— Ну, смотрю. У тебя столько радости, как будто мы уже победили. — Ещё пока нет, но победим обязательно.

— Коль, хорош, а? Не по себе что-то.

— Примкнуть штыки! Вперёд! — донеслась команда.

Артиллерия продолжала утюжить вражеские позиции. Танки, взревев моторами, дрогнули и двинулись вперёд из лесопосадки, неся на себе солдат. Коля, сидя на броне, пытался примкнуть штык к винтовке, но танк дёрнулся, и он, чуть не сорвавшись, выронил штык. Тот с глухим стуком полетел на землю.

— Твою ж мать! — вырвалось у него. Ребята прижались к железному корпусу танка, изо всех сил стараясь не свалиться. Коля оглянулся и, увидев большое количество войск, снова восторженно выдохнул:

— Вот это силища!

Полевой госпиталь развернулся в лесу под защитой деревьев. Между стволами были натянуты палатки. Рядом проходила просёлочная дорога, по которой предполагалось подвозить раненых с передовой, а также вывозить их в тыл.

Яна, с трудом удерживая поставленные друг на друга железные боксы, осторожно зашла в палатку. — Кать, куда это поставить?

— Сюда, — девушка кивнула на грубо сколоченный столик. — И бинты неси. Ян, только быстрее, пожалуйста! Ир, койки надо ставить плотнее, чтобы больше места было. И в других палатках так же сделайте.

Где-то вдалеке раздался утробный грохот, прорезаемый свистом. Частые разрывы эхом прокатились по лесу. Девушки замерли. — Началось, — тихо произнесла Света, глубоко вздохнув. Её взгляд устремился туда, откуда доносился зловещий звук.

— Что началось, Свет? — Ира опустила руки, тоже вглядываясь в сторону звуков боя.

— Наступление, — коротко ответила Света. Она наклонилась над санитарными сумками и принялась торопливо проверять содержимое. — Всё, готовимся. Скоро раненые начнут поступать.

— Ой… — Ира опустилась на ближайший пенёк и посмотрела на свои руки — они предательски дрожали.

— Ир! Пожалуйста, только не плачь, — Яна, закусив губу, присела на корточки рядом с подругой. — Всё хорошо будет.

— Я вроде не плачу, — Ира провела рукой по лицу и с удивлением обнаружила, что ладонь мокрая. Только сейчас она поняла: слёзы текут сами, а она их даже не замечает.

— Ир, а Ир… — Яна нежно гладила подругу по руке. — Всё с ними хорошо будет. Правда, — её глаза тоже наполнились слезами.

— Ну-ка, отставить истерику! — Старший военврач Королёв появился будто из ниоткуда. — Развели тут нюни! Нам солдаты нужны, крепкие духом, а не истерички. Утритесь быстро и по местам! Девчонки всхлипнули и бросились готовиться к приёму раненых. Подготовка заняла около получаса и закончилась как раз вовремя. В палатку влетела Катя.

— Раненых привезли! — закричала она. — Полно! Ир, Ян, бегом на выход! Девчонки выскочили наружу. Увидев происходящее, Яна в ужасе прошептала:

— Ого… Что ж так много-то?

Картина была удручающая. На лесной поляне стояли три грузовика. Из них, поддерживаемые санитарами и медсестрами, медленно вылезали раненые. Из кузовов аккуратно вытаскивали совсем тяжёлых. Одного из них отнесли в сторону, к нему подошёл незнакомый офицер в белом халате, быстро осмотрел и накрыл его шинелью с головой.

— Блин… — Ира прикрыла рот ладонью. — Он что, умер? — Похоже, — ответила Яна, не отрывая взгляд от того места. — Ну? Что застыли? Работаем! — крикнула Света, выводя их из оцепенения.

— Да, Свет, мы сейчас, мигом! — Девушки рванули помогать. Машины всё прибывали и прибывали. Тяжёлых сразу уносили на операцию. Тем, кто легче, обрабатывали раны, накладывали бинты, делали уколы. Проходя мимо операционной, Ира, помогая Маринке, придержала лотки с инструментами и услышала резкий голос.

— Всё, не успели. Забирайте. И следующего сюда. Ну, быстрее! Быстрее! Это прозвучало так буднично и от того настолько страшно, что у девушки зашевелились волосы на голове. Она невольно ойкнула и поспешила уйти подальше. Тем временем Яна перевязывала руку пожилому на вид мужчине. — Дедуль, потерпите, пожалуйста. Я сейчас закончу. Скоро легче станет, — ласково говорила девушка.

— Какой же я тебе дедуля? Мне всего тридцать шесть, — возмутился солдат.

— Ой! Господи! Извините, пожалуйста! Я не хотела! Я не знала! — затараторила, заикаясь, девушка, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Да ладно, я всё понимаю. Выгляжу не очень, — боец отвернулся.

— Да нет, что вы! Это я забегалась…

— Ян, можно тебя на минутку? — позвала Ира. — Конечно, — Яна закончила перевязку и обернулась к солдату. — Выздоравливайте. Ира тут же потащила подругу к выходу.

— Янка! Как страшно! — прошептала она, едва сдерживая дрожь в голосе. — У нас тут настоящий конвейер смерти! Люди умирают, их просто выносят, а следующих сразу берут на операцию!

— Я видела, — кивнула Яна. — Из другой операционной тоже постоянно выносят.

— А что там у «дедушки»? — Ира кивнула в сторону солдата, которому Яна бинтовала руку.

— Дедушка? — Яна скривилась. — Ага. Я тоже так думала. Ему всего тридцать шесть.

— Сколько? — вытаращила глаза Ира.

— Вот и я о том.

— А-фи-геть… — только и смогла выдавить Ира. Она прислонилась к подпорке, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Тридцать шесть. — едва слышно, повторила она. — А выглядит как… — Старик, — закончила за неё Яна. В этот момент из операционной снова донеслось: — Следующего несите!

Танки рвались вперёд, поднимая в воздух клубы густой пыли. Внезапно рядом прогремел взрыв. Земля вздыбилась, комья полетели в разные стороны, а в воздухе раздался пронзительный свист осколков. Снова взрыв, затем ещё один. Всё вокруг превратилось в настоящий ад: свист пуль, взлетающая на несколько метров земля, рёв моторов, лязг металла и нечеловеческий грохот. Справа идущий танк вспыхнул. Он ещё какое-то время двигался по инерции, но второй снаряд перебил гусеницу, и машину резко развернуло. Бойцов, сидевших на броне, словно кегли, разбросало в стороны. Один солдат тут же вскочил и побежал дальше, остальные остались лежать на земле, корчась от боли. Ребята обернулись, пытаясь понять, поднялся ли ещё кто, но плотная завеса пыли и дыма скрывала всё. Лишь вдалеке виднелся силуэт солдата, лежащего спиной на пне, без признаков жизни.

— Спешиваемся! — прозвучала команда. Танк лишь слегка сбросил скорость, и солдаты начали спрыгивать на ходу, устремляясь бегом за бронетехникой. Коля соскочил с брони, завалился на бок, перекатился, поднялся и, сплюнув песок, обернулся. Увидев рядом Серёгу, он криво улыбнулся, и они побежали дальше.

— Вперёд! Ура-а-а! — неслось со всех сторон. Серёга с Колей тоже закричали. Справа упал один солдат, спереди другой, слева, сбоку… Они падали, будто спотыкаясь о невидимые преграды, но больше уже не поднимались. Рядом с Сергеем повалился боец. Он нагнулся, чтобы помочь, но его грубо схватили за шкирку и прохрипели прямо в ухо:

— Не останавливаться! Вперёд!

Танки прошли сквозь немецкие траншеи и двинулись дальше. Сергей увидел, как бойцы впереди начали прыгать в окопы. Он последовал за ними и только тогда понял, что идёт рукопашная схватка. На него нёсся немец с искажённым от ярости лицом. Руки стали тяжёлыми, ноги — ватными, а в животе забурлило. Фриц с размаху налетел на него всем телом и повалил на землю. Сергей от испуга даже не успел увернуться, но враг уже не дышал. Рядом стоял Матвеич с автоматом в руке и укоризненно смотрел на него: — Саблин! Мать твою! Ты воевать пришёл или ворон считать? Парень даже выстрела не слышал. Да и не мог слышать в таком грохоте. — Товарищ старшина, я...

— Вперёд! Меньше слов! — гаркнул Иван Матвеич и подтолкнул его в спину.

Коля нырнул в окоп, быстро огляделся. Справа послышалась возня. Присмотревшись, он увидел немца, который сидел верхом на нашем солдате и бил его кулаком по лицу. Коля вскинул винтовку и выстрелил. Фашист обмяк. — Спасибо, дружище, — поднявшись, солдат хлопнул его по плечу.

— Обращайся, — прокричал Коля.

Побежали дальше по траншее, но едва высунувшись из-за поворота, боец дико заорал:

— Граната! Он резко отшвырнул Колю назад и пригнулся сам. Взрыв, пыль, звон в ушах. Коля мгновенно вскочил, отплевываясь, и рванул в сторону, где появился враг. Но солдат, снова схватив его за гимнастёрку, вернул обратно. В этот момент фашист, решив, что они мертвы, высунул голову из-за угла.

Короткая очередь оборвала его никчёмную жизнь.

— Ого! — только и смог выдохнуть Коля.

— А ты как думал? — улыбнулся боец. — Саша, — представился он.

— Коля.

— Ну, вперёд, Николай.

Они с Сашей стремительно продвигались по окопам. Слева мелькнула тень. Коля инстинктивно отшатнулся вправо. Как успел — непонятно. Немец, пролетев мимо, тут же получил от Саши тяжёлым прикладом по затылку, а затем контрольную очередь в спину. Тело беззвучно рухнуло в пыль.

Тем временем Серёга со старшиной подбежали к землянке, из которой доносились автоматные очереди. Матвеич, мельком заглянув в проём, мгновенно оценил обстановку, отдёрнул голову и швырнул внутрь гранату. Взрыв, дикие крики, стоны.

— Добиваем! — скомандовал старшина. Ворвались внутрь, расстреливая на ходу всё, что шевелилось. На выходе Сергей едва успел отклониться от удара штыком и саданул немца прикладом. Удар оказался слабым, тот лишь слегка мотнул головой. И снова кольнул выстрел рядом с ухом. Сергей зажмурился, вжав голову в плечи. Фриц рухнул лицом в землю. Парень обернулся к Матвеичу, убирающему пистолет.

— Оглушили, товарищ старшина, — прокричал Сергей, потирая заложенное ухо.

— Ничего, не помрёшь, — буркнул Матвеич, наклоняясь, чтобы подобрать оружие немца. Серёга посмотрел на автомат старшины, болтавшийся на груди. — Патроны кончились, — пояснил тот и снова подтолкнул Серёгу. — Давай не спим! За следующим поворотом наткнулись на фашиста, стоящего спиной и расстреливающего нашего солдата. Тот медленно сползал по стенке окопа. Сергей, уже не думая, вдавил ствол винтовки немцу в спину и выстрелил. Фрица бросило вперёд. Упав, он затих.

— Дальше! Дальше! — орал старшина.

Они выскочили из траншеи, запрыгнули в следующую и упёрлись в рукопашную схватку. Четверо немцев пытались одолеть здоровенного солдата. Он орал, как зверь, и яростно размахивал винтовкой вокруг себя. Один фашист взвыл и тут же затих с размозжённой головой. Второй попытался ударить ножом, но, получив прикладом по руке, вскрикнул и выронил клинок. Серёга с Матвеичем выстрелами уложили оставшихся.

— Паша, ты как? — подойдя к повару, спросил старшина. — Нормально, товарищ старшина, живём пока. — Он вдруг обмяк, опустился на дно окопа и замер.

Матвеич недоумённо уставился на него. — Эй, Пашка, ты чего? — он потряс его за плечо, быстро осмотрел, вздохнул и опустился рядом. — Что с ним? — спросил Сергей, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком, сдавливая дыхание. — Сердце, — глухо ответил старшина. — Чего? — не понял парень. — Какое сердце? Да вы что, смеётесь? — Не до смеха сейчас, Сергей, — грустно произнёс Матвеич. — Видишь, как жизнь распоряжается. Здоровый, как лось, а сердце не выдержало. — Не может быть! — Может, Серёж, может, — спокойно ответил Матвеич. — Ни ранений, ни крови. Я таких видел. — Он поднялся, достал из кармана Паши документы и сунул к себе. — Пошли, вроде отбили первое укрепление.

Сергей смотрел на мёртвого Пашу. В голове не укладывалось. Он смотрел фильмы про войну. Там погибали: от пуль, взрывов, ножей… Но сердце… Это казалось таким нелепым и несправедливым. — Я не понял, почему он здесь был? Разве повар не остаётся на кухне? — Сам вызвался, — ответил старшина. — Надоело, говорит, кашеварить, хочу немцев бить. Оставил за себя бойца, и вот… Звуки боя постепенно затихали. Где-то вдали ещё слышались редкие выстрелы, но здесь, в этом окопе, всё было кончено. Коля с Сашей бежали по траншее.

— Вон там ещё остатки, — показал Саша вперёд.

— Понял, — кивнул Коля.

Они подбежали вовремя. Три фрица яростно боролись с двумя нашими бойцами. Один душил парня винтовкой, сидя на нём верхом, двое других пытались ножом и штыком достать второго. Два выстрела слились в один. Последнего добили штыками. Всё было кончено за секунды.

— Братцы! Спасибо! Вы как раз вовремя! — переводя дух, благодарили бойцы. Коля кивнул, тяжело дыша. Он прислонился спиной к земляной стене окопа и медленно сполз на дно, опустив голову на скрещенные руки.

— Я не пойму, почему они не стреляли, а пытались зарезать? Так ведь быстрее было бы, — устало проговорил Коля, пытаясь осмыслить увиденное.

— Патронов не было, всё расстреляли, — Саша поднялся. — Пошли! — Куда? — не понял Коля. — Живых искать, — он тяжело поплёлся по траншее.

По окопам шёл командир первого батальона и выкрикивал команды: — Собираем трофеи! Раненых передаём эвакуационным группам! Немцев всех добить! Офицеров в штаб, и готовимся к отражению контратаки!

— Они что, сейчас в атаку пойдут? — удивился Коля.

— Конечно, а ты как думал? — отозвался Саша, сосредоточенно возясь с винтовкой.

— Я думал, всё, отогнали.

— Ага, помечтай! Будут пытаться обратно отбить.

Коля встал и пошёл по траншее, вглядывался в лица, ища Серёгу. За очередным поворотом они столкнулись. Ребята крепко обнялись.

— Давай, давай, не стоим! Чего застыли? Потом обниматься будете, — сержант Сигаев подтолкнул Серёгу в спину. — Сейчас начнут артподготовку, — и крикнул: — Взвод, по местам! Не высовываться! Убрать оружие в окоп! Повсюду звучали команды других командиров. Солдаты начали занимать позиции. Внезапно воздух прорезал свист, перешедший в оглушительный грохот. Начался ад. Земля тряслась и вздрагивала. Комья грязи вперемешку с песком не переставая сыпались сверху. Рядом вскрикнул парень и завалился на бок.

— Ты чего? У тебя всё нормально? — прокричал Коля, приподнял голову солдата и в ужасе отпрянул. Половина черепа была разворочена и залита кровью. Боец был мёртв. Кто-то кричал, где-то слышались стоны. Коля закрыл голову руками и зажмурился. Так было легче. Сколько это длилось, он не знал, но казалось, этому не будет конца. Неожиданно всё стихло. Коля огляделся, ища глазами друга.

— Серёга! — заорал он. — Серёга, ты где?

— Я здесь, помоги, пожалуйста, — донёсся слабый голос. Он пошарил взглядом и увидел его, почти полностью засыпанного землёй.

— Сейчас, — Коля бросился яростно разгребать землю руками.

— Блин! Почти живьём похоронили, — нервно усмехнулся Сергей, освободившись.

— К бою! — раздалась команда. Бойцы поднимались из окопов, заряжали оружие, поправляли каски, готовясь отразить атаку. Коля с Серёгой сделали то же самое.

Они вглядывались вдаль. Пыль ещё не осела, поэтому видно было плохо.

— Всем приготовиться! — прозвучал приказ. — Наша задача — не пропустить пехоту. Танки — забота артиллерии и противотанкистов!

Сквозь дымку начали проступать контуры вражеской техники. Танки ползли прямо на них. Вскоре в поле зрения появилась пехота, выпрыгивающая из БТР и рассыпающаяся по полю.

— Внимание всем! Пехоту подпускаем ближе! Как только ударит наша артиллерия, сразу огонь без команды! — ротный метался по окопам, отдавая команды. Снова раздался пронзительный свист, и впереди начало всё разрываться и гореть. Тут же захлопали выстрелы, затрещали пулеметы и автоматы. Немцы неотвратимо двигались к нашим окопам. Рядом взрывалось, осыпая землёй; несколько раз что-то просвистело у самого уха, заставляя инстинктивно пригибаться. Коля, уже привыкнув к оружию, спокойно вёл огонь по наступающим. Аккуратно выцелил бегущего немца, нажал на спуск. Фриц упал. «Урод», — подумал Коля. — «Не сиделось тебе дома… теперь получай». Он заметил бегущего офицера и вновь прицелился. Выстрелил. Но тот даже не замедлил шаг. — «Твою ж мать», — раздосадовано сплюнул Коля. Рядом взметнулись вверх несколько мелких фонтанчиков. Коля пригнулся. Боец, находившийся рядом, вдруг начал падать на него. Парень не успел среагировать и рухнул вместе с ним. Солдат, подмявший его под себя, не дышал. С трудом откинув тяжёлое тело, Коля выбрался из-под него.

Серёга вёл огонь по наступающей пехоте. Вот от его выстрела упал один, второй захромал и повалился на землю. — Саблин! Бегом к пулемёту! — заорал взводный. Серёга оглянулся и увидел, что в десяти метрах от него лежит мёртвый боец, сжимая в руках пулемёт с диском. Он метнулся к оружию, с силой вырвал его из рук павшего, поставил на сошки, прицелился и начал поливать противника огнём. Через мгновение патроны закончились. Серёга удивлённо уставился на пулемёт, затем перевёл взгляд на сержанта. Рядом свистнули пули.

— Ложись, чёрт! — рявкнул Сигаев. — Что столбом стоишь! Сергей пригнулся.

— Чего там у тебя? — Патроны кончились! — Уже? — Сержант подскочил к нему, схватил запасной диск, перезарядил. — Что, на курок давил и строчил? Сергей кивнул.

— Так нельзя, весь боекомплект впустую уйдёт. Нажимаешь спуск и сразу отпускаешь — короткими очередями. Понял?

Сергей снова кивнул, схватил пулемёт и, высунувшись из траншеи, открыл огонь. — И позицию почаще меняй, — крикнул ему Сигаев, — а то нащупают тебя, и конец.

Вскоре немцы начали пятиться. — Рота! В атаку! Вперёд! — ротный выскочил из окопа и побежал. Следом за ним поднялись все, кто мог. Второй рубеж обороны захватили быстро. На плечах отступающих фрицев ворвались в окопы и расстреливали всех без разбора. Сопротивление было минимальным. Когда всё закончилось, ротный подозвал сержанта Сигаева.

— Так, собираем раненых! Убитых — хороним! — и, положив руку ему на плечо, добавил: — Вторую линию взяли. — Лейтенант улыбнулся. — Сегодня уже вряд ли полезут. Ждём кухню, Артём, подкрепляемся, отдыхаем. Поступит команда — пойдём дальше. — Товарищ лейтенант! Надо бы боезапас пополнить, — обратился к лейтенанту один из бойцов.

— Должны подвезти, Миша. Да и тут трофеев полно, вон смотри сколько валяется, пополняй, не хочу. Друзья сидели на дне окопа. Сергей вертел в руках немецкий автомат. Вынул магазин, посмотрел содержимое, вставил обратно, взвёл затвор.

— Вроде так? — посмотрел он на друга.

— Серёг, ты от меня чего хочешь услышать? Я не знаю, может, и правильно. Разбирайся, мне потом покажешь.

— Да здесь ничего сложного, — оживился Сергей. — Вот, смотри… — Он принялся объяснять устройство трофейного оружия.

— Кажись, понял, — кивнул Коля после паузы. — Только зачем он нам? Вот же есть, — он похлопал по своей винтовке.

— Так автомат — это же лучше. Тем более вон сколько патронов к нему, смотри, целый ящик. А для наших «пукалок» почти ничего нет.

— Говорили, вроде, подвезут.

— Подвезут. Потом догонят и ещё подвезут, — усмехнулся Сергей. — Смотри сам, но, по-моему, вот это лучше, — он повертел автомат перед Колиным лицом.

— Ладно, уговорил, давай.

— Ха! Я его ещё уговорил, — улыбнулся друг и протянул оружие Коле. — Давай, ещё раз покажу. Смотри… — Серёга продемонстрировал, как работает немецкая «техника». — Ну, понял? Или ещё раз показать?

— Да хватит уже! Я что, дурак, по-твоему?

— Не обижайся, — Сергей похлопал друга по плечу, — это я за тебя переживаю, что бы ты живой остался. — И он подмигнул приятелю.

Глава 10

ГЛАВА 10

Стоя в очереди за обедом, невольно прислушивались к разговорам бойцов. Поняли, что идёт наступление, и даже, кажется, успешно. Говорили, что продвинулись в глубину почти на двадцать километров, а в некоторых местах подошли вплотную к Харькову и что скоро его освободят. Узнали, что находятся на вспомогательном направлении, входят в состав девятой армии, обходящей город справа. Коля тронул за плечо солдата впереди: — Извините, а где здесь медсанбат?

— Ого, спросил, — боец задумался. — Где-то недалеко должен быть. Их ставят километрах в пяти-шести от передовой. — Он поискал взглядом и кивнул на проходящую мимо девушку: — Вон, сестрёнка идёт, она туда раненых отправляет, должна знать.

— А как её зовут?

— Мила, кажется, но это не точно.

Коля бросился догонять девушку.

— Мила! Мила! Подождите! Медсестра остановилась и обернулась.

— Скажите, а медсанбат далеко отсюда? И как туда попасть?

— Никак, только по ранению, — быстро ответила она. — Но я видел, как с ними здоровые ездят.

— Это сопровождающие. Они всегда одни и те же.

— Спасибо, Мила, огромное. Коля вернулся в очередь, которая уже почти подошла.

Сидели в окопе, трескали кашу, запивали чаем. Только сегодня он был совсем не сладкий, но ребята уже начали привыкать к тяготам и лишениям войны и радовались каждой мелочи. Коля наклонился к Серёге и негромко спросил:

— Интересно, а можно ли договориться с сопровождающими, чтобы вместо них съездить?

— Не знаю, — задумчиво ответил тот. — Это, наверное, к командиру взвода обращаться надо, или даже роты.

— А если никого не спрашивать? — Коля заговорщицки понизил голос.

— Коль, тут война, или ты забыл? — Сергей с укором посмотрел на друга.

— Ничего я не забыл! Но Ирку капец как хочется увидеть, — в его голосе прозвучала тоска.

— Эх! — вздохнул Сергей, — я бы тоже Янку обнял.

— Может, попробовать? — прошептал Коля. — Можно и попробовать, — раздался голос слева, — а потом под трибунал за дезертирство и расстрел.

Коля резко повернулся к бойцу и раздражённо спросил:

— Тебя чего здесь посадили, а?

— Чего? — не понял солдат.

— Подглядывать. А ты подслушиваешь.

— Я помочь хочу, — обиделся парень, — чтобы вы дров не наломали.

— Ладно, ладно, мы поняли. Мерси, — Коля продемонстрировал реверанс.

— Да пошёл ты со своим «мерси»! Потом вспомните меня, — солдат отсел подальше.

— Ишь, обиделся, — возмутился Коля. — Сам подслушивает, а мы виноваты.

— Коль, хорош. Он ведь прав. Война идёт. Никто разбираться не будет. Куда ушёл, зачем… Скажут, к немцам перебежать хотел, и не докажешь ничего.

— Понял я, — нервно ответил Коля, глядя в пустоту перед собой. Немного помолчав, они услышали вдалеке радостные крики. — Что это там? — Серёга высунулся из окопа, вертя головой. — Не видно ничего. — Слышь, друг, тебя как звать-то? — снова обратился Коля к недавнему собеседнику. — Гена. А что? — не смотря в его сторону, ответил боец. — Меня Коля, его вон Серёга. Ген, не знаешь, чего там происходит? — Тебе же моя помощь не нужна была, — парень обиженно прищурился. — Ген, хватит дуться, а? Погорячился, с кем не бывает. Извини. — Коля протянул ему руку. Гена секунду поколебался, затем улыбнулся и хлопнул по ладони: — Ладно, бог тебе судья. Наркомовские сто грамм привезли. — Это что за зверь? Водка, что ли? — Это спирт. Похоже, наступление ночью будет. — Как? Опять? — Коля округлил глаза, глядя на Гену. — Только что рубеж захватили, немцы не смогли отбить. — Так надо вперёд идти, дожимать фрица. Конечная цель ведь не эти окопы, а Харьков. — Откуда ты знаешь? — подался вперёд Серёга, который до этого молча прислушивался к разговору. — Я слышал, когда всё только закончилось. Комбат по связи говорил, что нужно подтянуть резервы, людей накормить, а потом спросил: «Ночью? И наркомовские будут?» Я сразу всё понял. — Охренеть, — выдохнул Коля, опускаясь на землю. В этот момент раздался бодрый голос: — Мужики, подходите сюда скорее, кружки готовьте! Они подошли ближе. Солдат с румяным лицом и весёлыми глазами ловко разливал спирт. — Подставляем! Тебе, тебе… И вот закусить. А то кашу, поди, всю съели, — улыбнулся он, протягивая куски хлеба с селёдкой. Серёга с Колей взяли кружки и закуску. — Вот это да! — Коля оглядел содержимое. — Эх, — вздохнул он, мечтательно прикрывая глаза. — Эту бы селёдочку да к той не солёной каше… — Затем посмотрел на кружку со спиртом и усмехнулся: — Так и спиться не долго. — Не успеешь. — отозвался друг с горькой усмешкой. — Такими темпами, как идёт наступление, мы долго не протянем. — Сплюнь! Накаркаешь! — Коля нервно поплевал через плечо. — Да тут хоть плюй, хоть нет, толку-то, — Серёга заглянул в кружку, понюхал и передёрнулся. — Бр-р-р! Я, наверное, пас, — он поставил её на землю. — И я тоже. Мне дед рассказывал, что при наступлении лучше не пить. Кто пил — погибали чаще. — Почему? — поднял взгляд Серёга. — Потому что пьяному море по колено, не чувствуют опасности. Дед говорил, пил, только когда знал, что сегодня ничего не будет, — Коля хотел выплеснуть содержимое, но Серёга его остановил. — Тихо, тихо. Дай сюда, — он аккуратно взял у товарища кружку, достал флягу и показал товарищу. — Помнишь, ты нашёл в землянке? — Ну. — Вот тебе и «ну». Я её сохранил. — Нафига? Нам же выдали. — У меня там вода, как и у тебя, а в эту водку нальём, — пояснил Сергей. — Это спирт, — поправил Коля. — Чего? — Серёга удивлённо посмотрел на друга. — Чего-чего, спирт чистый. — Ты-то откуда знаешь? — Гена говорил только что, ты же рядом был. — А! Значит, прослушал, — признался Серёга с лёгкой ухмылкой. Он открутил пробку и слил содержимое кружки во флягу. — Ну и ладно, может, это и к лучшему, — пробормотал Сергей, закручивая пробку. — Рота! Слушай мою команду! — раздался резкий голос. — Готовимся к атаке! Ротный словно вихрь нёсся по траншее, выкрикивая приказы. — Сейчас начнёт работать артиллерия! Следом пойдут танки. Как только они минуют наши окопы — поднимаемся следом! Всем ясно? — А если я бы сказал, что мне не ясно? — задумчиво спросил Коля. — Что было бы? — Двойку бы тебе поставили и родителей в школу вызвали, — с улыбкой ответил Серёга. — А, шутим. Это хорошо, это дело нужное. — Коль, Гена говорил, что атака ночью будет. А сейчас ещё даже не стемнело, — удивлённо смотря в небо, заметил Сергей. — Ну, там, наверху, наверное, виднее, — ответил Коля, передёргивая затвор трофейного автомата. Его пальцы слегка подрагивали. Свист снарядов разорвал тишину, а вдали загрохотали взрывы. Ребята высунулись из окопа, зачарованно наблюдая за разрывами в немецких траншеях. Всё стихло так же внезапно, как и началось. — Рота к бою! — снова прозвучала команда. — Ждём танки и за ними вперёд! — Что-то как-то маловато артиллерия поработала, а, Серёг? — Коля недоумённо повернулся к товарищу. — Наверное, так надо, — пожал плечами друг. — Или у них там меньше народу сидит. А может, снарядов не хватило. — Может быть,— пробурчал Коля и обернулся назад. — О! А вот и наши танки пылят. Серёга тоже обернулся. — Они чего, на нас едут? — Конечно, — расплылся в улыбке Коля. — Ты что, фильмы про войну не смотрел? Через траншеи проходят, а нам надо сесть вниз. — Что-то я не помню таких сюжетов, — хмыкнул Сергей. — Садись давай, а то не успеешь, — поторопил его Коля. Ребята пригнулись, вжимаясь в землю. Танки, лязгая стальными гусеницами, шли сквозь траншеи, осыпая пехоту комьями земли. Сергею даже начало казаться, что их вот-вот засыплет совсем. — Рота-а-а-а! В а-та-а-ку-у-у! Вперёд! — командир встал во весь рост, вытянув руку с пистолетом вверх. — Ого, прямо как на картинке в книге! — восхищённо выдохнул Коля, на мгновение забыв об опасности. — Картинки, книги… — Серёга уже полз из окопа. — Пошли давай! Будут тебе сейчас и фильмы, и плакаты — всё, что пожелаешь. Танки двигались чуть впереди, но не ускоряясь, чтобы пехота поспевала. И тут началось. Взрывы рвали воздух со всех сторон. Земля взлетала вверх, то справа, то слева, превращаясь в чёрные фонтаны грязи и осколков. Вот встал танк спереди, и через секунду вспыхнул таким ослепительным пламенем, что выбраться оттуда уже никто не успел. Ещё одна машина застыла с подбитой гусеницей; экипаж начал покидать её, но падали один за другим, скошенные шквальным огнём. Справа раздался душераздирающий крик. Солдату оторвало ногу, и он, потеряв опору, рухнул на землю. Треск автоматов, сухие щелчки винтовок, разрывы гранат — всё слилось в единый оглушительный гул, от которого закладывало уши и дрожали нервы. Невозможно было понять, кто стреляет и откуда. Горели танки, падали бойцы. Непрерывно, методично строчил пулемёт. «Чей?» — пронеслось в голове у Коли. — «Не наш точно. Немецкий. Откуда там нашему взяться». Рядом с ним упали сразу несколько солдат. Коле сбило пилотку, а левое плечо обожгло, будто раскалённым прутом. «Блин, опять в то же самое место», — раздосадовано подумал парень, стиснув зубы. — Ай! — вскрикнул Серёга и рухнул на землю. — Эй, ты чего? — Коля подполз к другу. — Ногу задело, по касательной, кажется. Жжёт сильно, но двигать могу, — он поморщился, пытаясь приподняться. — А они лихо лупят. Наших вон сколько положили, и встать не дают. Коля оглянулся и только сейчас увидел, что все лежат, прикрываясь телами погибших, переползая от подбитой техники к ближайшей воронке. Рядом взметнулись фонтанчики земли, засвистели пули. — Эко они нас к земле прижали… Надо как-то выбираться, — Серёга огляделся. — Вон туда, давай, — показал он Коле на воронку. Ребята поползли к спасительному укрытию. Оказавшись в яме, Коля проговорил: — Пока везёт нам почему-то. — Похоже, — Серёга дрожащими пальцами пытался вскрыть индивидуальный пакет. Наконец ему это удалось: он принялся бинтовать раненую ногу. — Слушай, Коль, — повернулся он к другу, держа в зубах кончик бинта, — а ты стрелял куда-нибудь? А то я видел, что мужики стреляют, а куда? Всё смотрел, смотрел и ни фига не понял. — Стрелял, — Коля вынул бинт изо рта Серёги и начал помогать ему. — Там из окопа башка торчала, пальнул туда. — И? — Что «и»? — Коля пожал плечами. — И ничего. Так и осталась торчать. Потом нас накрывать стали. — Понятно. Грустно всё, — невесело улыбнулся друг, затягивая узел на повязке. — Как нога? — Коля кивнул на кровоточащую рану. — Непонятно пока. Болит, но двигать могу, — Серёга пошевелил ногой, демонстрируя подвижность. — Жить буду наверное, — грустно улыбнулся он. Мощный взрыв рядом с их воронкой оборвал разговор. Земля вздыбилась и задрожала, комья и осколки полетели в разные стороны. Ребята инстинктивно пригнулись. — И что нам теперь делать? — задумчиво произнёс Сергей. — Если так и дальше здесь сидеть, рано или поздно нас накроет, — он пополз к краю воронки и осторожно высунулся наружу. — Не накроет, — расплылся в улыбке Коля. — Снаряд дважды в одну воронку не падает. Серёга глубоко вздохнул. — Коль, хватит в эти сказки верить. Что ты как маленький? — Какие сказки? Это же поговорка такая, как раз про это. Зачем тогда её придумали? — Для таких дураков, как ты. У одного идиота прокатило, вот он и рассказал всем. А ты подхватил и веришь во всю эту хрень. — А кто сказал, что это хрень? — Я тебе говорю. — Но пока ведь не попали. — Пока нет. И давай не будем проверять. Совсем не хочется убедиться, что я оказался прав. Серёга вглядывался в поле боя. По изрытой снарядами земле метались, как муравьи, фигурки солдат. Из немецких траншей не переставая молотили пулемёты, расстреливая наступающих, как в тире. Метрах в пятидесяти лежал их ротный и, размахивая руками, что-то кричал, но его голос тонул в грохоте боя. И вдруг внезапный нарастающий свист рассёк воздух, а затем Сергей увидел сильные разрывы в немецких окопах. Он скатился вниз по стенке воронки. — Наши бьют, артиллерией, — сказал он. — Это хорошо, — кивнул Коля, — может, полегче станет. — Ура-а-а-а! — прокатился по полю общий крик, подхваченный десятками голосов. Мимо них, пригибаясь, проносились солдаты. — Ну, что, вперёд! — Опять! — Снова, Коль, — с тяжёлым вздохом прохрипел Сергей и первым полез наверх. Они вылезли из укрытия и побежали следом. На этот раз захват позиций прошёл намного быстрее. Наша артиллерия поработала на славу, перемешав всё вокруг. Коля запрыгнул в траншею и, увидев удирающего немца, вскинул винтовку. Грянул выстрел, но фашист успел скрыться за поворотом. Больше никого не обнаружив, они с Сергеем прошли по позициям, проверяя, есть ли живые. Не найдя таковых, остановились. Коля повернулся к товарищу, и в его голосе слышалось искреннее возмущение: — Что ж они сразу так не могли? Вот же, зашли как белые люди! — он сплюнул. — Надо же было сначала столько народу положить… — Всё потому, рядовой, что не сразу получилось выявить все огневые точки, — раздался за спиной голос ротного. Лейтенант подошёл незаметно, услышав разговор. — Это не так просто, как кажется. Они тоже воюют умело, недаром пол-Европы взяли. Или ты думаешь, что каждый командир хочет побольше людей погубить? Коля пожал плечами и спросил: — А тогда почему так получается? — Как так? — прищурился лейтенант. — Вот так, как сейчас, — Коля кивнул назад. — Всё поле в… — он запнулся, не решаясь произнести «в трупах», и тихо закончил: — в убитых. Ротный побагровел. — То есть ты, рядовой, считаешь, что командиры вас всех на убой специально отправляют? — Он смотрел на Колю в упор, не мигая. — Отвечай быстро! — Я не знаю… — замялся тот. — Почему тогда так? — Ещё раз тебе, Малыгин, объясняю: воюют обе стороны. И они тоже думают, как маскироваться, как ложные цели выставлять, чтобы нас обмануть. Разведка ошибается, — он в сердцах сплюнул. — И у них тоже, — добавил он, показав в сторону немцев. Коля стоял молча, опустив глаза. — И добавлю, — продолжал лейтенант, понизив голос, — я, твой командир, не отсиживался в тылу, — он махнул рукой назад, — а шёл вместе с вами. А командир батальона поднимал в атаку третью роту. Он, по-твоему, тоже хочет вас всех угробить вместе с собой? — Ротный опять в упор посмотрел на Колю. — Ну, что, молчишь? — И, немного остыв, сказал: — Это война, Николай. И тут любая ошибка или просчёт стоит иногда сотен жизней, а то и тысяч. Минуту царила напряжённая тишина, которую нарушил Сергей: — Сейчас отбивать, наверное, будут? Лейтенант устало улыбнулся. — Посмотрим. Но говорят, что отбивать некому. Посмотрим, — повторил он. — Пока обустраиваемся и готовимся к следующему заходу. — К чему? — Серёга округлил глаза. — К атаке, — коротко бросил ротный. — Или думали, всё? — А это когда-нибудь кончится, товарищ лейтенант? — спросил Коля. — Конечно. Когда разобьём этих гадов. — Ясно. Ротный отошёл, Коля проводил его взглядом и пробормотал: — Блин, ещё три года. Серёг, я просто в шоке. В фильмах такого не показывали. — Там много чего не показывали, как оказалось. — Во-о-о-з-ду-у-ух! В укрытие, живо! — взревел взводный, и в ту же секунду мир взорвался оглушительным рёвом. Он был такой силы, что у ребят по телу побежали мурашки, уши мгновенно заложило, а в животе всё скрутило в тугой узел. Коля с Серёгой моментально рухнули на дно траншеи. Земля содрогалась, комья грязи сыпались сверху, барабаня по спинам. Пели свою смертельную песню осколки, проносившиеся мимо. Рядом с головой Коли с глухим стуком приземлилось дуло станкового пулемёта. Парень только успел ойкнуть, зажмурившись от летящего песка. Серёге на ноги свалились какие-то доски. — Сейчас нас всех тут живьём похоронят! — прокричал он, пытаясь перекрыть грохот. — Что ты говоришь? Я ничего не слышу! — Коля показал на свои уши, мотая головой. — Похоронят, говорю, нас тут! — друг буквально заорал ему в ухо. Коля лишь показал большой палец, изображая понимание, хотя в голове гудело, а перед глазами всё плыло. Налёт закончился также внезапно, как и начался. Только был слышен гул удаляющихся самолётов противника. Началось движение. По окопам ходили бойцы, собирая убитых и перевязывая раненых. Павших относили в дальний угол траншеи, раненых — в землянку, где им оказывали помощь. Через час перетащили всех. Ребята стояли, отряхивая пыль с формы. Коля провёл рукой по лицу. Ладонь стала чёрной от грязи и копоти. — Руки вообще не держат, — проговорил он, с трудом шевеля пальцами. — Сами разжимаются, когда несёшь. Ноги подгибаются. А если сейчас снова в атаку… хрен его знает, как всё это вынести. Серёга молча пожал плечами. Его лицо было серым от усталости, глаза ввалились, а под ними залегли тёмные круги. — Там полно убитых, Серёг. А раненых ещё больше. Что это вообще было? — голос Коли дрогнул. — От меня-то ты чего хочешь? Теперь уже Коля пожал плечами, чувствуя полное бессилие. Налёты авиации противника продолжались почти без перерыва. В коротких промежутках их обстреливала артиллерия. Полк сидел в обороне, даже не думая о наступлении.

Глава 11

ГЛАВА 11

Медсанбат захлёбывался ранеными. Они прибывали непрерывным потоком. Их было так много, что не хватало ни коек, ни даже места на полу. Умирало тоже большое количество. Старший военврач майор Королёв еле держался на стуле. От усталости и постоянных операций тряслись руки, глаза резало, словно в них насыпали песка. В пальцах дымилась папироса. Подняв мутный взгляд на своего заместителя, он едва слышно спросил: — Что делать, Тимур? — майор затянулся, выпуская горький дым. — Надо ведь медсанбат вперёд переносить. Наступление идёт, а мы здесь и с места не можем двинуться. Везут всё новых и новых… — Слишком много тяжёлых, — ответил капитан, прислонившись к деревянной подпорке. — С ними трудно будет перемещаться. А всех в тыл не успеваем отправить. — Я это всё понимаю, — майор сжал пальцами переносицу, пытаясь прогнать боль в глазах. — Но что мы можем сделать? Только на себе понести. Весь транспорт задействован. Королёв встал, покачнулся, с трудом удержав равновесие, прошёл к выходу из палатки. Отдёрнув брезент, он выглянул наружу и с силой задёрнул его обратно. — Машины, которые уходили, вернулись? — устало спросил он. — Так точно! Только что. — Давай, Тимур, отправляй следующих. Тяжёлых — на машинах. Кто не может передвигаться — на повозках. У кого есть силы и желание — могут пешком идти. — Майор на мгновение задумался, прикрыв глаза. — Надо переставляться, — он вздохнул. — Но как это осуществить? Мы же не можем раненых без помощи оставить. А их всё везут и везут. Капитан молча развёл руками. — Вот и я о том же. Как это сделать? В теории понятно, как на практике? — Я думаю, надо немного разгрестись, а потом уже двигаться. — Мы уже сколько с тобой «разгребаем»? А конца и края не видно. — Королёв затушил окурок. — Что там у Алёшина? — Всё тоже самое. Полно раненых. — А на левом фланге кто у нас? Не помнишь? — Помню, Свиридов. Товарищ майор, Иван Иванович, везде одно и то же. — Точно, Свиридов. — Королёв провёл рукой по лицу. — Они тоже на месте стоят? — Свиридов, говорят, преставился. Про Алёшина не знаю. — Ясно. — Майор опустился на табурет. — Как быть, как быть? — Он достал новую папиросу, но замер, не зажигая. — Сколько у нас транспорта? — Девять полуторок и четырнадцать повозок, — ответил заместитель. — Хорошо. Всех тяжёлых грузим в машины и отправляем в тыл. Одну оставь для вывоза с передовой. Нет, оставь две. Справитесь? — Должны, — кивнул капитан. — Господи, как это всё провернуть? — Королёв с силой ударил кулаком по столу, и жестяная пепельница подпрыгнула, рассыпав по столешнице окурки. — У меня голова идёт кругом. Нужно быть и там, и тут… Он резко поднялся, заставив старый табурет скрипнуть, и принялся мерить шагами тесное пространство палатки. — Короче, сейчас идём вместе решать, кому нужнее, тех в машину и вперёд. Затем начинаем собираться для перестановки. Будем перевозить на повозках. — Он вдруг замер, сжав виски пальцами. — Чёрт! Это же вечность займёт… — А если оставить всё как есть, товарищ майор? — тихо произнёс капитан. — И не переставляться? Время сэкономим, больше жизней спасём. Можем мы так поступить? Королёв остановился. В его глазах отразилась мучительная борьба. — Можем, Тимур, можем, — наконец ответил он. — Только они наступают, и всё дальше и дальше от нас уходят. Довозить будут меньше живых. Как это всё сделать? — опять задал уже сам себе вопрос Королёв. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. — Всё. Ладно. Остаёмся здесь, — принял он нелёгкое решение и словно скинул с плеч непосильную ношу. — Начнём метаться, только хуже сделаем. Вперёд, работать! — Есть! — капитан коротко кивнул и направился к выходу. — С богом! — пробормотал себе под нос майор, поднимаясь со стула и поплёлся в операционную. Медсёстры в медсанбате находились в постоянном движении. Они метались между койками, поправляя одеяла, простыни, перевязывая раненых, вынося грязные судна. Тяжёлых было много. Стоны, крики и предсмертные хрипы сливались в единый несмолкающий хор. Постоянно кто-то умирал. Места освобождались лишь на мгновение, чтобы тут же занять их новыми изнеможёнными бойцами. Люди лежали повсюду: на полу, в проходах, между кроватями. Порой, чтобы добраться до раненого, приходилось чуть ли не по головам идти. — Капитан умер, — отстранённо сообщила Яна. — Я видела, — Ира смахнула пот со лба. — Светке сказала. Говорит, заберут. Пришли, забрали… Не успели вынести тело, уже следующего заносят. — Во-о-о-з-ду-у-ух! — душераздирающий вопль разнёсся по расположению медсанбата. Ира и Яна замерли, не понимая, что происходит. Через несколько секунд воздух наполнился нарастающим, чудовищным рёвом, похожим на звук несущейся электрички, но в сотни раз мощнее. И тут же со всех сторон землю сотрясли взрывы. — Мамочки! — вскрикнула Ира и рухнула на живот, прикрывая голову руками. — Бежим, Ир! — заорала Яна, хватая подругу за рукав. Девушка поднялась, и они бросились наружу. — Подожди, а как же раненые? — вдруг остановилась Ира, её голос был полон отчаяния. — Какие раненые? Они же не ходят! Как ты их попрёшь? — Яна продолжала тянуть её за собой. Сильные взрывы слились в один оглушительный гул. Казалось, началось землетрясение. Девчонки неслись, не разбирая дороги, а рядом то и дело вздымались вверх фонтаны земли. — Сюда! Сюда! — истошно орал им солдат, отчаянно махая рукой. Они ринулись к нему, нырнув в спасительную траншею. — Вон туда, прячьтесь! — указал он на узкий проход, прикрытый сверху брёвнами. Девчонки, спотыкаясь и цепляясь за стенки, забежали под навес. Сверху сыпалась земля, камни и песок. Взрывы не прекращались. — Ой! — Ира зажала рот рукой. — Маринка! Яна тоже увидела девушку. Та лежала на боку, её гимнастёрка была вся в крови. — Чего замерли? Сюда проходите. Налёт закончится — пойдём осматриваться, — прозвучал сдавленный голос Светы. — Света, как же так, а? — Яна с трудом сдерживала слёзы. — Как же, как же… — грустно пробурчала Света, глядя куда-то вдаль. — Война идет, вы ещё не поняли этого? — А Катя где? — Яна лихорадочно оглядывалась. — Здесь я… — отозвалась та. Катя сидела немного дальше, но из-за огромного количества пыли и дыма её практически не было видно. Перебинтованная голова и рука говорили о том, что её тоже серьёзно зацепило. По щекам девушки текли слёзы. Всё стихло так же внезапно, как и началось. Лишь треск догорающего огня и приглушённые стоны раненых нарушали наступившую тишину. Постепенно сквозь этот хаос стали пробиваться отрывистые команды. — Пошли, — Света первая полезла из траншеи. — Девчонки, помогите, пожалуйста, — Катя протянула здоровую руку. Яна подсадила её, а Ира, ухватив за руку, вытянула наверх. Картина предстала ужасная. Куча мёртвых тел, оторванные руки, ноги… Ира шла, едва сдерживая тошноту. Каждое движение давалось с трудом. Яна выглядела не лучше. Её лицо исказилось от ужаса, а руки дрожали. Но когда они в очередной раз наткнулись на чью-то голову, лежащую в пыли, их вывернуло наизнанку. — Охренеть! Я так больше не могу, — прошептала Яна. Слёзы катились по щекам, но она даже не пыталась их стереть. Девушки брели наугад, спотыкаясь о тела погибших, попутно наклоняясь к лежачим солдатам, проверяя, жив ли кто-то. Те, кто остался на ногах, делали то же самое. Кругом слышались стоны, пахло гарью и горелым мясом. Дым от костров щипал глаза. Королёв, с почерневшим от копоти лицом, ходил вдоль догорающих палаток, раздавая короткие, отрывистые команды. — Быстрее! Оказываем помощь раненым! Собираем всех на оставшийся транспорт! Вещи, оружие… — он наклонился, мгновенно осмотрел лежащего на пути солдата, сморщился, как от зубной боли, и снова закричал. — Быстрее! Быстрее! Убитых — относим вон туда! — грубо схватил за руку проходившего мимо бойца. — Что пустой идёшь? Вон, бери и неси туда, к убитым! — Королёв указал на лежащую неподалёку оторванную ногу. Солдат посмотрел в указанное направление, и его тут же вывернуло. — Твою ж мать! — злобно выругался майор. — Нежные все какие-то… — подошёл к оторванной ноге, поднял её за окровавленный ботинок и понёс к груде мёртвых тел. — Ещё раз повторяю: быстрее! — обернувшись, увидел медсестёр. — Вы! — ткнул он пальцем в Яну с Ирой и подошёл к ним. — Что как не живые? А ну, приходите в себя! Времени в обрез, надо сниматься! Обернулся назад: — Света, где Тимур? — Ранен он, Иван Иванович, — произнесла Света, опустив глаза. — Тяжело. — Эх, блин! — с силой махнул рукой Королёв. — Сашу мне тогда найди. — Убит Саша, товарищ майор, — отстранённо ответила Света. — Ясно… — И он зашагал дальше. Вдруг увидел офицера, идущего мимо. — Сидоренко! Стоять! — Слушаю, товарищ майор! — Капитан, что от твоей роты осталось? — Человек восемьдесят. Мы же в охранении стояли, в отдалении. Наших мало полегло, в основном бомбили медсанбат. — Отлично! Ты — старший. Всех, кто может держать оружие, собрать, выдать всё необходимое, и через полчаса — готовность. Надо выдвигаться в тыл, у нас для помощи практически ничего не осталось. — Есть! — козырнул Сидоренко. — Давай, Серёж, не подведи. И связь нужна. — Пытаются наши связисты наладить, узнаю — доложу. — Хорошо, жду. Света! — Королёв поискал глазами медсестру. — Да, товарищ майор! — мгновенно откликнулась она. — Что с ранеными? Сколько убитых? Что из инструментов и материалов осталось? — Королёв говорил быстро, чеканя каждое слово. — Раненых много, собирают. Перевязки почти все кончились. Убитых тоже много, осматриваем, считаем, — Света вздохнула. — Яму вырыли, туда складываем. — Понял, надо быстрее шевелиться и уходить. — Товарищ майор, разрешите? — курносый лейтенант подошёл к Королёву. — Стас! Жив! Слава богу! — обрадовался майор. — Я уже и не надеялся. Где связь? Что творится? — Всё очень плохо, Иван Иваныч, — командир взвода связи замолчал, опустив голову. — Ну не тяни, лейтенант, время… — Прямо перед самой бомбёжкой поймали батальон на правом фланге… — Чижова? — быстро спросил Королёв. — Я не знаю, связь была плохая. Слышал, что немцы нам во фланг ударили, очень сильно. Прорвали оборону, пытаются нас окружить. — Весело. Что ещё? — Больше ничего. Буквально сразу налёт, и связь тю-тю. — Ясно. Быстро в помощь Сидоренко! Времени в обрез. Через двадцать минут здесь с докладом. — Есть! — козырнул лейтенант и понёсся выполнять приказ. Спустя полчаса собрались под деревом, немного углубившись в лес. Королёв, окинув собравшихся взглядом, начал: — Все в сборе? Доклад — быстро и коротко! Давай, капитан, начинай! — Собрал всех, включая связистов. Сто сорок два человека. Есть легкораненые, но рвутся в бой. — Понял, — Королёв резко перевёл взгляд. — Света. — Плохо. Очень много тяжёлых: семьдесят три человека. Они сами не идут, вывезти всех нереально. Транспорта столько нет. А ещё есть с ранениями ног, они тоже не ходят или ходят, но очень медленно. Таких пятьдесят три человека. Лёгких всех Серёжа забрал, — Света кивнула на капитана. — Из транспорта четыре грузовика осталось, бензина, говорят, на два раза туда и обратно, и то если доедут, там вроде немцы ударили во фланг… — То, что ударили, я знаю, — перебил её Королёв. — Но выбора у нас нет. Придётся вывозить, надеясь на лучшее. Сколько сможем поместить на четыре грузовика? — Человек двадцать пять лежачих. По шесть-семь в кузов, максимум. Лучше шесть. И по краям ещё посадить тех, кто полегче. — Итого — двадцать четыре, а у нас их семьдесят три. Вдоль бортов сколько сможем разместить? — Если постараться, можно человека по три с каждой стороны. — Двадцать четыре… — задумчиво произнёс Королёв. — И в кабину по одному — ещё четыре. Итого — двадцать восемь. А у нас их — пятьдесят три… — Снова обратился к медсестре: — Света, сколько повозок? — Шесть. — Ещё плюс двенадцать тяжёлых. Итого — тридцать шесть. — По два в повозку? — удивилась Света. — Да им же там… — она запнулась. — Они же... — Ничего, переживут, — перебил Королёв, понимая, о чём хочет сказать медсестра. — Лучше, чем здесь остаться. — Он оглядел уставшим взглядом присутствующих. — Тридцать семь останутся здесь. Что делать? Пум, пум, пум, — майор мерил шагами тропинку. — Опять дилемма, и снова принимать непростые решения, — достал папиросу и закурил, делая короткие, нервные затяжки. — Значит, делаем так. Как всегда, кого больше вероятности довезти — грузим первыми. С остальными оставляем охранение. Будем вывозить, сколько успеем. Умерших хороним здесь. Стас, что со связью? Только коротко. — Я очень коротко. Связи нет. — Понял. Всё — работать! По максимуму грузим тяжёлых и неходячих в машины и в повозки. Кстати, — Королёв остановился и потеребил подбородок. — А если попробовать кого-то полусидя транспортировать? Есть такая возможность? — обратился он к медсестре. — Наверное, можно попробовать, — пожала плечами Света. — Всё, идём решать, кого первыми повезём. Света с командиром шли к тяжелораненым. — Кого оставить с ними, ума не приложу, — пробормотал Королёв. — Давайте Гену оставим. Там делать-то почти ничего не надо. Он разберётся. Больше просто некого. Катя ранена. Я, две девчонки да Гена. — Ладно, решили. Тебя я не отдам, Катя еле на ногах стоит. Этих двоих самих нужно охранять. Остаётся Гена. Осмотр занял минут двадцать. Уже при осмотре выяснилось, что девять человек скончались. — Подгоняем транспорт и начинаем погрузку. Живее! Живее! — Королёв, как одержимый, размахивал руками и выкрикивал команды. Ещё через двадцать минут все машины и повозки были загружены ранеными под завязку. — Сколько погрузили людей? — майор резко развернулся к Свете. — Немного больше, чем планировали. Несколько человек удалось посадить полусидя. Из-за этого в машины вошло тридцать один человек. В повозки, как и хотели, двенадцать. Двадцать один останутся здесь… — Товарищ майор, разрешите? — тихо окликнула Катя. — Говори. — Ещё двое умерли… — она виновато опустила глаза. — Да чтоб тебя! — Королёв стиснул зубы и сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Выгружайте, а других на их место кладите. Продолжай, Света. — По бортам рассадили двадцать восемь человек. Иван Иваныч, — Света опустила глаза, — мы всех, кого могли, разместили в машины, а вот двадцать пять человек, которые еле двигаются. Как с ними поступать? Тоже оставлять? Или с нами пойдут? — Они не смогут быстро идти, — пробурчал майор себе под нос. — Не поняла вас? — переспросила Света. — И не надо, — он повернулся в сторону колонны с ранеными и закричал: — Внимание, водители! Отвозите раненых и возвращаетесь сюда! Понятно? Сюда! Не перегружаем из повозок, а едете именно за этими! — майор ткнул в сторону импровизированного госпиталя, наспех сварганенного в посадке, со сделанной сверху наподобие крыши из обгорелого брезента. — Ещё раз повторяю, чтобы не было метаний и путаницы! Бензина у вас на две ходки. Как раз всех увезёте. Всё, поехали! Нас не ждать! Оттого, как быстро вы будете двигаться, зависит жизнь ваших товарищей! — Товарищ майор, так что с ними делать? — снова спросила Света. Королёв на мгновение задумался, потом, резко развернувшись, пошёл по направлению к оставшимся раненым. Остановившись около них, обвёл их тяжёлым взглядом и произнёс: — Товарищи бойцы! Нам надо прорываться. Выбор у вас невелик: либо ждать возвращения транспорта, либо идти с нами. Но… придётся держать темп. Если не сможете — будем оставлять в деревнях на попечение местных. Решайте. Несколько бойцов шагнуло вперёд. — Хорошо, — сказал майор и, развернувшись, зашагал обратно. — Остальные — десять минут проверить снаряжение, и выдвигаемся! Сидоренко! Оставь раненым оружие, а также воду и еду! Полагаю, машины вернутся часа через четыре. — Есть! — кивнул капитан. — Гена! — крикнул Королёв. — Я здесь! — отозвался санитар. — Остаёшься с ранеными. Если кто-то умирает — кладёте всех вон в тот окоп. Перед отъездом — похоронить, ясно? Водители помогут. — Так точно! — козырнул Гена. Майор перевёл взгляд на капитана: — Документы убитых собрали? — Так точно! — снова ответил Сидоренко. — Серёж, выдвини кого-нибудь вперёд. Сзади тоже кого-то пусти, а то мало ли что… Пусть минут через пятнадцать-двадцать за нами стартуют. — Понял, — капитан повернулся и крикнул: — Макаров! Гаджиев! Петров! Савченко! Ко мне! — Солдаты подбежали. — Макаров — старший! Выходите перед нами, по пути следования. Увидели кого — в бой не вступать! Наблюдать и немедленно докладывать! — Есть! — Макаров кивнул, махнул своим бойцам, и они устремились вперёд. — Синицын! Пашин! — Замыкаете! Смотреть в оба! Синицын, старший! — И, взяв его под локоток, тихо добавил: — Слав, как только скроемся вот за тем леском — ждёшь десять минут и двигаешь следом. Справитесь вдвоём или ещё людей дать? — Справимся, — кивнул Синицын. — Внимание! — крикнул Королёв. — Выдвигаемся! Медицинский батальон двинулся в тыл…

Глава 12

ГЛАВА 12

Полковник Карпов чиркнул спичкой. Короткая вспышка на мгновение осветила усталое, осунувшееся лицо. Тяжёлый выдох смешался с клубом дыма. — Все в сборе, — голос его прозвучал глухо. — Начнём. Вчера на рассвете немец ударил нам во фланг и прорвал оборону. Идут постоянные налёты авиации на наши позиции. Дальше двигаться невозможно. Полк Алейникова попытался контратаковать — положили народу немерено и откатились. Моментально получили налёт. Медсанбаты, насколько известно, почти все разбиты. Раненых — куча. Вывозить не на чем. Приказа на отход… нет. — Он сделал паузу, сжимая в пальцах дымящую папиросу. — Генерал Андреев запрашивал командующего. Ответ: продолжать наступление, «всё идёт по плану». Полковник затянулся и раздражённо бросил: — По какому, к чёрту, плану, если мы голову поднять не можем? Наступление выдыхается. Точнее, уже выдохлось. — Он обвёл пристальным взглядом собравшихся офицеров. — Давайте думать. Любые мысли, даже самые бредовые. Карпов замолчал, давая возможность присутствующим высказаться. — Стоп! А где Махов? — внезапно спросил он, нахмурившись. — Ранен, товарищ полковник, тяжело, — поднялся заместитель комбата. Я за него — лейтенант Бурко Борис Викторович. — Понял тебя, Боря, — командир едва заметно кивнул и жестом пригласил его сесть. — Работаем, — он опёрся кулаками на стол, отчего карта на столешнице слегка сдвинулась. — Слушаю вас. — Я так понимаю, что о прорыве речи не идёт? — осторожно поинтересовался начальник штаба, подполковник Литнёв. — Нет, конечно, Андрей, только вперёд, — криво усмехнулся Карпов. — И каким образом осуществить это «вперёд»? Кто-нибудь сказал? — Слушай, Андрей Максимыч, не делай мне мозги. Есть что по делу — говори, нет — дай другим высказаться. — Так ты же сам сказал: «даже самые бредовые». А эта, наоборот, единственная реальная в данной обстановке. Карпов исподлобья взглянул на начальника штаба. — Всё, всё! — поднял руки вверх Литнёв. — Молчу. Прошло несколько минут. Офицеры смотрели куда угодно: в деревянный пол, на карту, в потолок, только не на командира. — Что молчим? — повысил голос Карпов. — Как в школе надо? — Полковник сделал вид, что смотрит в журнал. — К доске пойдёт… пойдёт… — Внезапный удар ладонью по столу заставил всех вздрогнуть. — Так что ли надо? — Товарищ полковник! — поднялся особист. — Алексей Сергеич, успокойся. Все всё прекрасно слышали и понимают. Только что предлагать? Что ты хочешь услышать? В первом батальоне четыреста человек осталось, и то вместе с ранеными. Валентин, подтверди? — он обернулся на комбата. Тот кивнул. Карпов перевёл взгляд на Симакова. — Давай, Валентин Сергеич, докладывай, что у тебя? — Докладываю: по личному составу — четыреста восемь человек, учитывая раненых. Тяжёлых — тридцать один. Кто способен держать оружие, все в строю. Пулемётов «Дегтярёва» — десять, «максимов» — три, противотанковых ружей — два. Пушек нет... — Симаков говорил ровно, без эмоций, словно зачитывал сухой отчёт. — Погоди, Валентин, — перебил полковник, — Дмитрий Петрович, что у нас вообще с артиллерией? — Всё очень плохо, — Кораблёв протёр запотевшие очки. — Осталось два орудия «семьдесят шестых», четыре «сорокапятки», минометы «сто двадцатых» — один, «восемьдесят вторых» — девять, два зенитных пулемёта. Пополнения нет. Подвоза боеприпасов тоже. Артиллерия фронта молчит. С чем наступать? Мы вас даже поддержать не сможем. — А соседи, у них что? — обратился Карпов ко всем сразу. — Тоже самое, Сергеич, — глухо ответил Демидов. — Немец лупит без остановки, голову не поднять. Налёты постоянные. Если будем сидеть на месте, нас выбьют всех. — А зенитчики, как у них? — командир снова обратился к артиллеристу. — А что зенитчики? Их двое осталось на два пулемёта. Расчёты косит. Из пехоты беру, а толку-то. У них нет должного опыта. — Что ты мне голову морочишь, Дмитрий Петрович. Скажи ещё, что они вообще стрелять не умеют. Кораблёв лишь пожал плечами. Карпов перевёл взгляд на особиста. — А нам, Пётр Петрович, на месте и не предлагают сидеть. Приказывают наступать, — он снова закурил, нервно затягиваясь. — Второй, третий батальоны, у вас как обстановка? — Примерно такая же, плюс-минус, — ответил старший лейтенант Харин. — У меня четыреста сорокт человек осталось, зато тяжёлых — под шестьдесят. — Да как наступать-то? Чем? — раздражённо выпалил Литнёв, сжав кулаки. — Андрей, поспокойней, я тебя прошу. У нас есть приказ… — Товарищ полковник, — мягко вмешался комиссар, — Лёша. Какой приказ? У нас связи нет уже сутки. Если будем медлить, отходить некогда будет, да и некому. — Да всё я понимаю, — Карпов вскочил и зашагал по тесной комнате. — Что ты предлагаешь, Аркадий Савельич? Отдать приказ об отступлении? — Не надо об отступлении, — спокойно возразил комиссар. — О прорыве. — О прорыве… — пробормотал Карпов себе под нос. Остановившись, он почесал затылок и замолчал на минуту. Затем бодро прошёл к своему месту во главе стола и сказал: — Давайте сделаем так. Вы мне подготовьте людей… Чтобы о-го-го! Чтобы огонь! — он сжал кулак и резко потряс им в воздухе. — Отделение — налево, к Алейникову, ещё одно — направо, к Харитонову. Разведку в тыл отправьте. Пусть изроют всё, но чтобы я знал, почему трава примята, кто её примял и зачем. Понятно? — Так точно! — кивнул Литнёв, быстро делая пометки в блокноте. — Да, и вперёд кого-нибудь пошлите. Только осторожно. Пусть поползают, посмотрят. Далеко не заходить. В бой никому не вступать, себя не раскрывать. Только разведка, — он сделал паузу, оглядывая командиров. — Всё, можете идти. Офицеры поднялись и вышли. Карпов остался один. Он медленно опустился на стул, провёл рукой по карте, словно пытаясь пальцами ощутить рельеф местности. Затем достал папиросу и закурил. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с полумраком и тяжёлыми мыслями. Коля с Сергеем сидели на дне окопа, прижавшись к холодной земле. — Что-то совсем всё грустно, — Коля запрокинул голову, глядя в серое небо. — Сидим уже сколько, ни вперёд, ни назад. — Так ты же сам спрашивал: «Когда это кончится?» — напомнил Сергей. — Вот, кончилось. Чего не рад? — Чему радоваться? Что нас утюжат всё время. Из окопов носа не высунуть. Лучше уж тогда наступать. — Тебе не угодишь, — Сергей лениво выскребал остатки холодной тушёнки из банки. — Мне не надо угождать. Я хочу понимать, что происходит. А мы сидим тут, не двигаясь с места, как слепые котята. — И что ты предлагаешь? — Сергей наконец поднял глаза. — Да ничего. — отмахнулся Коля. — Хорошо, что не мороз. А так бы уже заболели. Всё мокрое, грязное. Руки помыть нечем. Про остальное вообще молчу. — Он сидел, глядя в одну точку. — В туалет боишься выбежать: то ли снайпер снимет, то ли арта накроет. Терпишь до последнего. Вон парнишка лежит, всё метался: «Я в туалет хочу, не могу больше терпеть». Ему говорили: «Иди в дальний окоп!». А он: «Я в лес, мне по-большому надо, там хоть листья есть». Ну и что? Только вылез — бах! Всё, больше не хочет. Теперь я воочию увидел всё то, о чём мне дед рассказывал… — Коль, я же здесь был. Зачем ты мне пересказываешь? — Серёга облизал ложку и запил водой из фляги. — Так… Разговариваю сам с собой. — Ну, тогда сходи с мужиками пообщайся. — Да я ходил. Они там сидят, как истуканы. Только ворчат: «Не шастай по окопам, демаскируешь». А я же аккуратно, просто ноги размять немного, а то затекут, не встанешь потом. — Устали все, прикрой тоже глаза. — Да пробовал я, спать хочу, а заснуть не могу. Внезапная темнота окутала окоп. Только что было светло, а спустя полчаса наступила ночь. Ребята расстелили на дне одну шинель, а другой укрылись. Сейчас этого добра было навалом. Солдаты гибли, обмундирование оставалось. Всё стихло. Самолёты не летали, арта молчала. Лишь изредка доносились одиночные выстрелы. — Фрицы тоже, наверное, спать хотят, — проворчал Сергей, подкладывая под голову вещмешок. — Конечно, а как же, — отозвался Коля, бросая другу ещё одну шинель. — На, сверни, как подушка получится. — Третью? Неудобно как-то… — Перед кем? — Вообще. — Не занимайся ерундой, Серёг, неудобно ему… Сергей вздохнул, аккуратно сложил шинель и подложил под голову. — Знаешь, — тихо произнёс он спустя минуту, — когда мы сюда попали, я подумал: ладно, немного повоюем и домой. А теперь даже не представляю, как отсюда вернуться. Коля промолчал. Он смотрел в чёрное небо, пытаясь разглядеть хоть одну звезду. Огромное количество мыслей, крутившихся в голове, не задерживались там ни на секунду. Ветер усилился, пробираясь в окоп ледяными пальцами. — Надо поспать, — подумал Коля и закрыл глаза. Заснули быстро. Коле снилась Ира. Они сидели в поле, усыпанном одуванчиками. Всё вокруг сияло золотистым светом, будто само солнце рассыпало пыльцу по траве. Девушка что-то рассказывала и улыбалась, а Коля просто любовался ею. Она была прекрасна в своём белом сарафане, с венком из одуванчиков на голове. Ира нежно провела ладонью по его щеке. — Я тебя люблю, — прошептал Коля. — И я тебя очень люблю, — ответила она, потянувшись к нему для поцелуя… Серёге же снилась свадьба. Он стоял посреди огромного светлого зала, утопающего в цветах. Вокруг толпились гости, родители улыбались. Рядом, очаровательная Яна. Он надевал ей кольцо на палец, девушка сияла. Только почему-то она была одета в чёрное вечернее платье, а он — в белоснежный костюм. Коля с Ирой стояли по правую руку… Мощный взрыв ударил по ушам, сотрясая зал. Посыпались осколки, люстра рухнула, едва не задев их с Яной. Рядом стоящий незнакомый мужчина истошно заорал. — Серёга, блин! Вставай! Ну, вставай же, ёлки-палки! — Коля тряс товарища за плечи. — Кто? Чего? Коля, что случилось? — друг никак не мог проснуться. — Просыпайся! Я сейчас, — он сорвался с места и побежал по окопу. Серёга тёр глаза, оглядываясь по сторонам. Рассвет уже пробивался сквозь тьму, окрашивая небо в бледно-розовые тона. «Ого, мы поспать!», — подумал он. Вернулся Коля, бледный, с пустыми глазами. — Чего там? — Фрицы проклятые! Не спится же им, уродам! Из пушки шарахнули, и залетело точно в окоп. Один — труп, другому ногу оторвало. Вот так вот. — Зашибись! А мне такой сон снился, как наяву. М-м-м… — Серёга аж зажмурился от удовольствия. — И мне. Мы с Иркой сидели в поле, а там всё в одуванчиках, и всё кругом в этой пыльце… Она меня по щеке погладила и потянулась поцеловать, и вдруг — взрыв! Земля вверх, одуванчики тоже. Очнулся, ты спишь, вот тебя растолкал. — А мне свадьба снилась. — Да ну? С кем? С фотомоделью? — Коля прищурился, в его глазах мелькнула усмешка. — Дурак что ли? С Яной, конечно. Я ей кольцо на палец надевал. Красива-я-я! — Кольцо? Серёга недоумённо уставился на друга. — Красивая, Коль! Кра-си-ва-я! — чётко по слогам произнёс он. — Окончание слышишь. Кольцо — оно красивое. — Да ладно, я же пошутил. Если вернёмся, сам Ирке предложение сделаю. — Когда… — Что — когда? — Не «если вернёмся», а «когда вернёмся». Надо верить в лучшее, — Серёга назидательно поднял палец вверх. — Угу, — как-то грустно кивнул Коля. — Где сейчас, интересно, наши девчонки? — Думаю, подальше от передовой, в медсанбате. Так что надеюсь, что всё у них нормально. — И я тоже надеюсь. Где-то далеко, за лесом, глухо ухнуло. Потом ещё раз. И снова всё стихло. Они замолчали, прислушиваясь к наступающему утру, которое несло с собой новую неизвестность. Ливень хлестал с небес не водой, а холодной, колючей свинцовой дробью. Он обрушился внезапно, выливая на них всю свою ярость. Всего за полчаса окопы заполнило водой по щиколотку. Серёга с Колей сидели на корточках, съёжившись, будто испуганные воробьи, периодически вздрагивая от разрывов, изредка поднимаясь, чтобы размять затёкшие ноги. Сырость и холод пронизывали до костей, и от этого ярче и отчётливей всплывали картины прошлой, мирной жизни. — Такое ощущение, что это было очень давно, — пробормотал Коля, уронив голову на руки. — Мне начинает казаться, что я здесь родился. И здесь же сдохну. Серёга сочувственно коснулся его плеча. — Я тебя понимаю. У меня такие же ощущения. Но как же мы не ценили то, что имели! — тихо сказал Сергей, глядя в мутную воду у своих сапог. — Ведь здорово же, когда тебе тепло, светло, мухи не кусают. Встал, пошёл в школу, почудил на уроках, с девчонками похихикал. Чего нам не хватало? — Люлей, побольше, и почаще, — горько усмехнулся Коля. — Это точно, — Серёга оживился. — А помнишь, нам хотели этих самых люлей отвесить парни из девятой школы? — Конечно, помню. Ирка тогда туда танцевать ходила, а они к ней клеиться начали. Только сами и получили, — Коля довольно улыбнулся, вспоминая тот момент. — И с ними был такой бугай здоровый, — Серёга развёл руки, изображая его размеры. — Я думал, он нас обоих в землю вобьёт. А оказалось… — А оказалось, что большой шкаф громче падает, — закончил за него Коля, усмехнувшись. — А где тогда Янка была? Я её там не видел, — спросил Сергей. — Она болела. — Жаль, может, раньше бы познакомились. — Серёг, хватит душу бередить, и так тяжко, а ты ещё… Где их теперь искать? — Не знаю, — пожал друг плечами. — Ты же видишь, что вокруг творится? — И вижу, и слышу, и постоянно об этом думаю… Как так получилось, что мы здесь? Это что, наказание какое свыше? Может, это нам снится? Или мы с ума сошли? — Нет, Коль, с ума по одиночке сходят, это гриппом все вместе болеют, — процитировал Сергей мультфильм «Трое из Простоквашино». — Да иди ты… — отмахнулся Коля. Рядом, один за другим, с тяжёлым эхом, разорвалось три снаряда. Грязь и вода накрыли их с головой. — Это кончится когда-нибудь или нет? — Коля отряхнулся и стёр влагу с лица. — Надеюсь, да, — без особой веры ответил Сергей, смахивая землю с головы друга. В штабе полка было душно. Командир расхаживал взад-вперёд, заложив руки за спину. Офицеры, не решаясь помешать его думам, сидели тихо, боясь пошевелиться. Наконец Карпов, словно очнувшись, взглянул на них. — Ну что, какую весть вы мне принесли? — обратился он к подчинённым. — Разрешите я начну? — встал комбат первого батальона, неуверенно оглядываясь на других командиров. — Я тебе разрешаю, Валентин. У меня надо спрашивать. — Прошу прощения, это я так... — Давай докладывай, не тяни резину. — Всё очень плохо, товарищ полковник. Отделение, направленное к соседям справа, нарвалось на крупные силы немцев. Куча танков, бронетранспортёров, большое количество пехоты и артиллерии. В общем, до хрена, если по-простому. Прорваться не смогли, да и нет там, скорее всего, никого. Либо полк Харитонова прошёл дальше нас, вглубь, и тогда получается, они тоже в котле, либо они пошли на прорыв в обратную сторону. — Потери? — Трое убитых, четверо раненых. Один тяжёлый. — Ясно. Дальше? — Группа, ушедшая на лево, дошла до позиций соседнего полка, но там обстановка ещё хуже, чем у нас. В батальонах осталось по двести-триста человек. Раненых немерено, мрут каждый день, медикаменты на исходе… — Валентин! — перебил комбата Карпов, поморщившись. — Раненые, медикаменты. — Я это своими глазами вижу! У нас такая же ситуация! Давай к сути! Симаков коротко кивнул и продолжил: — Алейников предлагает соединиться, пока есть такая возможность, и прорываться общими силами. Из восьми его разведчиков, отправленных в тыл, вернулось двое. Немцы везде. — Да, дела… — Карпов провёл рукой по лицу. — Соединяться, конечно, надо. Но вот вопрос: нам к ним или наоборот? Где слабее оборона? — У него сзади очень плотно. — Понял. — Полковник перевёл взгляд на сидевшего в углу начальника разведки. — Где твои орлы? — Идут, товарищ полковник. — Ждём. — Комполка достал папиросу. — Курите, не стесняйтесь, — обратился он к собравшимся. Чиркнули спички, полетел дымок вверх. За окном грохотало и взрывалось. Тишина наступала буквально на считанные минуты, после чего обстрел артиллерией, налёты авиации возобновлялись с новой силой. — По площадям лупят, куда придётся, — проговорил особист, расхаживая по комнате. — Надо бы перебраться куда-нибудь в другое место. В лес, под деревья. А то не ровен час, накроет нас всех здесь, и полк останется без руководства. — Переберёмся, Петь, только место получше найдут. — Карпов затянулся, выпустил дым и упёрся взглядом в карту. — Разрешите, товарищ полковник? — В дверях появился замызганный боец. — Давай, разведка, заходи, докладывай, — Карпов кивнул в сторону стола. — Порадовать, к сожалению, нечем. Кольцо. Везде немцы. Вот здесь, здесь и здесь, — грязный палец тыкал в карту. — Не прорвёмся. Уже укрепы готовят: пушки, пулемёты, пехоты очень много. Периодически куда-то шмаляют, но, похоже, не прицельно, просто по площадям. — Это мы и здесь ощущаем. Так что, вообще нет бреши в обороне? — Только вот это место, — палец разведчика замер в точке, — но оно довольно сомнительное. — Выкладывай, — разрешил полковник. — Танки здесь в основном, пехоты мало. Если с наскока попробовать, то можем прорваться, пока поймут, что к чему, а мы уже в дамках. — Так, так, так… — Карпов снова закурил. — Сколько там машин? — Мы насчитали двенадцать, но, возможно, больше. В лесу могут быть, туда не смогли пробраться. Мощный взрыв потряс стены и ударил по ушам. Снаряд разорвался совсем рядом, засыпав комнату осколками стекла и штукатуркой, осыпавшейся с потолка. Находившиеся в комнате пригнулись. — Почти попали черти, — проворчал командир третьего батальона, отряхивая белую пыль с плеча. — «Почти» не считается, — мрачно пошутил комбат второго. — Всё, — Карпов решительно свернул карту. — Собираем манатки, идём на воздух, под деревья. А то накроют, правда. Он направился к выходу. Остальные последовали его примеру. Расположившись под деревьями, полковник присел на траву и снова развернул карту. — Продолжаем, — сказал он, обращаясь к разведчику. — Слушаем тебя дальше. — Да у меня всё. Вот только это место, но, как я и говорил, оно тоже опасное. — Понятно, а вот тут? Вот здесь были? — Были. Там очень узко, а нас почти полторы тысячи, вместе с пушками и лошадьми. Мне кажется, здесь идти ещё опаснее, если что, нам даже рассредоточиться негде будет. — Ясно. Тем более мы хотим с полком Алейникова соединиться, а это ещё тысяча, — сдавленно вздохнул Карпов. — Он говорит, что у него в тылу прорыв невозможен. Значит, ему надо к нам выдвигаться. Связи с ним нет. Будем действовать по старой схеме. Формируем взвод. Он должен добраться и доставить информацию майору Алейникову. Сделать это надо быстро. Отправляй бойцов, пусть они ему обрисуют ситуацию, чтобы без задержек летел к нам. Времени мало, иначе немцы подтянут пехоту, и кирдык. Андрей Егорыч, готовь своих орлов. Пусть выдвигаются в направлении прорыва и следят за обстановкой. Снова предупреждаю: в бой не вступать и не светиться. — Карпов с силой почесал затылок. — Так, к Алейникову где-то три часа ходу, плюс час на разные непредвиденные ситуации, — он задумался, его взгляд стал острым. — На сборы, наверное, столько же и к нам. Шесть получается, — он снова закурил и обратился к сержанту. — До места прорыва от нас часов восемь? — Примерно, — кивнул разведчик. — Многовато. Можем не успеть, — Карпов снова уставился на карту и ткнул пальцем в другую точку. — Отсюда не ближе? — Ближе, — отозвался разведчик, — Только открытых мест много. — Отсюда до Алейникова час ходу. Ему сообщим и встретимся там, — и обратился к остальным: — Как думаете, успеем? — Должны, товарищ полковник. Немцы тоже без разведки не сунутся. — Хорошо бы, Сергей, хорошо бы… Наблюдатели на подступах стоят? — Так точно, отправил в разные стороны по отделению, если кто появится, сразу узнаем. — Сколько у нас времени будет на сборы? — Час-полтора. — Добро, всё соблюдаем маскировку. Все перемещения по позициям прекратить, только в крайнем случае. Ждём весточку от Алейникова и готовимся к выдвижению. Он откинулся на ствол дерева, закрыв глаза. На его лице была не усталость, а сосредоточенная холодная ярость зверя, загнанного в угол и выбирающего момент для последнего прыжка.

Глава 13

ГЛАВА 13

Батальон медицинской службы осторожно продвигался сквозь лес, стараясь избегать открытых пространств. Впереди колонны, погруженный в свои мысли, шёл главный военврач Королёв. Он медленно затягивался самокруткой, выпуская тонкие струйки дыма через нос. Внезапно Иван Иваныч прервал размышления, развернулся и поискал глазами командира роты охраны. — Капитан! — Здесь я, товарищ майор, — Сидоренко возник рядом, словно из-под земли. — Как думаешь, раненых довезли? — процедил Королёв, не вынимая зажатой в зубах папиросы. — Надеюсь, что да, — капитан слегка пожал плечами. — Они уже должны были возвращаться, — майор повернул голову к Сидоренко. — Могли разминуться? — Негде здесь разминуться, Иван Иваныч. Увидели бы. — Тогда плохо. Как бы чего не случилось. В этот момент к ним подбежал солдат с переднего охранения. — Товарищ майор, товарищ майор, — запыхавшись, произнёс он. — Разрешите доложить? — Давай уже, говори, — Королёв кивнул, предчувствуя недоброе. — Там наш обоз с ранеными. Все перебиты, живых нет, — закончил солдат, опустив взгляд. — Грузовики тоже? — Нет, только повозки. — Ну, хоть это радует. Может, на машинах добрались. — с надеждой проговорил майор. Ира с Яной стояли в оцепенении, глядя на изуродованные тела, разбросанные по дороге. Было очевидно, что это результат налёта авиации. Недавно они слышали рёв самолётов и видели их в небе, но и представить не могли, что те уничтожали раненых. — Может, хоть кто-то выжил, — вздохнула Ира. — Было бы здорово, — тихо поддакнула Яна и всхлипнула. — Ир, я так больше не могу. Столько бессмысленных смертей. Зачем раненых? Скажи мне, для чего? Ира пожала плечами, продолжая смотреть на валяющиеся повсюду останки, на изрешечённые тела тех, кому ещё недавно они оказывали помощь. — Не стоим на месте! Двигаемся, быстрее! — командовал Сидоренко, проходя мимо. Увидев девушек, он смягчил тон. — Девчата, пожалуйста, давайте пойдём быстрее. По открытому месту идём. Ира вдруг упала на колени и зарыдала. К ней тут же подлетела Света. — Всё, всё, девочка моя… Успокойся, прошу тебя… Пошли… Всё пройдёт. И это тоже. Давай, вставай, надо идти… — Света обняла её и крепко прижала к себе. Вместе с Яной они помогли Ире подняться и повели дальше. Только через полчаса девушка немного пришла в себя. — А их хоть похоронили? — спросила она у Светы, смахивая остатки слёз. — Когда, Ир? На это часа полтора-два нужно… И солдат оставить. Им уже всё равно. Документы собрали, всех переписали, так что родственникам сообщат. — Капец… — Ира закрыла лицо руками и снова заплакала. — Стоп! — Света повысила голос. — Хорош! Не надо больше воды! Давай, Ириш, приходи в себя. Ира кивнула, с силой вытирая лицо рукавом. Колонна, не встречая врага, брела уже несколько часов. — Товарищ майор, разведка, — капитан показал вперёд. — Вижу, — Королёв двинулся на встречу солдатам. Не доходя пару метров, нетерпеливо выкрикнул: — Ну, что там? Говорите! — Километрах в двух отсюда деревня. Там немцы, но немного. То ли передовая группа, то ли разведка. Пять мотоциклов с пулемётами и один грузовик. Взвод, не больше. — Местные? — быстро спросил Королёв. — Не видно. Наверное, в сарай согнали или убили. — Тьфу ты! Типун тебе на язык! Мелешь херню всякую! Солдат пожал плечами. Королёв повернулся к Сидоренко. — Что думаешь, Серёж? — Попробовать перебить. — А если рядом ещё части? Там все и останемся. — Так их взвод всего. Быстро сделаем, — твёрдо сказал капитан. — Ха! Быстро… — Королёв покачал головой и пробубнил: — Как подобраться к домам? — Затем, резко повернулся к разведчику и уже громче спросил: — Есть возможность незаметно подобраться к домам? — Крайний дом у леса стоит. Рядом кустарник. Не бог весть что, но укрыться можно. — Хорошо, а немцы где обитают? — Они в центральных домах. По краю все пустые. Четверо часовых. Пока лежали, смены не было. — Допустим, занимаем крайний дом. Дальше наши действия? Сидоренко провёл большим пальцем по горлу. — Перебить охранение, а потом остальных. — Ясно. Следующий… — майор повернулся к разведчику. — Я бы попытался с наскоку. Подобраться к первой избе и сразу бегом, чтобы не успели опомниться. — А если успеют? — прищурился Королёв. — Так их мало, взвод всего. — Всего… — передразнил майор. — Они что, дети? У них тоже оружие имеется. Пум, пум, пум… Что делать? — Королёв закурил. — Вот незадача. Хирургические операции провожу, а такие боюсь. Тьфу! Серёж, предлагай. — Иван Иванович, давайте попробуем подобраться тихо к крайним домам. Человек пятьдесят возьму с собой. Как только часовых снимаем, сразу молча вперёд. Закидываем гранатами, а дальше по обстановке. — А с местными что? И, кстати, как узнать, есть ли они там? — майор вновь обратился к разведчику. Тот пожал плечами. — Отлично! А если они в деревне, положим их вместе с немцами? — Товарищ майор, мы почти два часа наблюдали. Нет там никого. Точно. — Ладно, Сергей, действуйте. Только прошу, аккуратнее. — Хорошо, — улыбнулся капитан. Медицинский батальон с ротой охраны затаился в зарослях, неподалёку от деревни. Когда стемнело, капитан с силой махнул рукой: — Пора! Тени, пригибаясь, короткими перебежками метнулись к крайним домам. Другая группа бесшумно подбиралась к часовым. Едва слышный шорох, приглушённый стон — и вот уже фонарик делает два оборота, подавая условный сигнал. — Вперёд! — командует капитан. Солдаты в полной тишине устремились к центральным избам. Подбежав к окнам, последовали броски гранат внутрь. Один за другим прогремели взрывы, разорвав ночную тишину, а следом затрещали автоматные очереди. Немцы выбегали из домов и падали замертво под перекрёстным огнём. Один из фашистов горел заживо, но никто даже не попытался облегчить его мучения — лишь пробегавший мимо боец с ненавистью плюнул в его сторону. Постепенно звуки боя стихали. Красноармейцы обходили территорию, добивая уцелевших немцев. По узкой улочке вели двух фашистских офицеров. — Куда их, товарищ капитан? — спросил солдат. — А хрен их знает, — Сидоренко огляделся. — Давай вон в тот дом, сейчас подойдём, поспрашиваем. Королёв шёл по деревне, направляясь к старому сараю, где его ждал капитан. Подойдя к строению, он остановился перед воротами. — Что там? — сердце сжалось от недоброго предчувствия. — Сами посмотрите, — Сидоренко посторонился. Иван Иваныч зашёл внутрь, огляделся. В нос ударил тяжёлый запах крови и гари. Он сглотнул, вытер ладонью выступившую испарину: — Живых нет? — Нет. Все здесь. Никого не пощадили. Даже детей. Сволочи! — Понятно… — Королёв с трудом оторвал взгляд от безжизненных тел. — Сержант, возьмите людей, похороните по-человечески. Пойдём, Серёж, побеседуем с немцами. — Переводчика нет, — пожал плечами капитан. — Как говорить будем? Я только понимаю, а сказать не могу. — Я знаю немецкий. До войны увлекался, — майор нервно ухмыльнулся. — Нравилось очень. Зайдя в дом, где находились пленные, Королёв на мгновение замер в дверях, оценивая обстановку. Полумрак комнаты рассеивался лишь тусклым светом керосиновой лампы, отбрасывавшей дрожащие тени на стены. Два немецких офицера сидели на кровати со связанными руками. Он шагнул в комнату и остановился в паре метров от них. Несколько секунд молча смотрел им в глаза, а потом рявкнул по-немецки: — Быстро на пол, уроды! Слово поперёк — стреляю! Немцы судорожно сползли на пол, вставая на колени. — Ты, — Королёв ткнул автоматом в более молодого, — кто такой? Что здесь делаешь? Должность, часть? Где основные силы? — Я… — заикаясь, начал лейтенант, — командир взвода передового дозора. — Что, сержанты кончились? — Королёв зловеще усмехнулся. — Чего? — переспросил немецкий лейтенант, переводя испуганный взгляд с одного офицера на другого. — Сержантов, говорю, всех у вас перебили? — майор издевательски склонил голову и усмехнулся. — Некому взводом командовать? Капитан Сидоренко незаметно коснулся руки военврача. — Иван Иваныч, у них нет сержантов. Королёв нервно дёрнул рукой и жёстко ответил: — Я знаю, капитан, — и снова перешёл на немецкий. — Где основные части? Лейтенант, быстро глянув на своего соседа, пожал плечами. Иван Иваныч перевёл взгляд на второго фрица и спросил: — А ты что скажешь, гауптман поганый? — майор сжал кулаки и прищурился. — И откуда ты здесь взялся, в передовом-то дозоре, а? Немецкий офицер молчал. Его губы дрожали, но он упрямо сжимал челюсти. Иван Иваныч как-то странно улыбнулся и тихо и очень спокойно произнёс: — Я — майор Королёв, старший военврач полка. Я делаю операции каждый день. И поверь мне, я сделаю тебе такую операцию, что ты, скотина, будешь жить ровно столько, сколько я захочу. Но жить тебе будет невыносимо больно. Ты даже захочешь умереть, но я тебе не дам этого сделать. Немец побледнел, его глаза расширились от ужаса. Он начал говорить — сбивчиво, торопливо, словно боясь не успеть. В ходе допроса выяснилось, что это передовой отряд, задача которого — разведка и прощупывание местности. Гауптман оказался здесь случайно: решил прогуляться, осмотреться, так сказать, побыть на природе. Вокруг только их части, бояться нечего. Вот и напросился подышать свежим воздухом. Не думал, что окажется лицом к лицу с советскими солдатами. На вопрос, зачем расстреляли мирных жителей и детей, последовал будничный, почти равнодушный ответ: «Чтобы не мешались». Так же стало известно, что вокруг сосредоточено множество войск, кольцо плотное, и пробиться, скорее всего, будет невозможно. — Это мы ещё посмотрим, — сквозь зубы процедил Королёв. В дверь заглянул связист. — Разрешите? — Да, Стас, заходи, что там у тебя? — Вот, — он протянул несколько книжечек. Майор взял одну, открыл, всмотрелся в фото. — Кто это? — он оторвал взгляд от удостоверения и уставился на лейтенанта. — Это старший лейтенант, артиллерист. Он был ранен. Вы делали ему операцию. Я лично помогал грузить его в полуторку. Королёв минуту сидел не двигаясь и смотрел на связиста, а потом со всей силы ударил по столу. — Твою мать! — в сердцах выпалил он. — И эти не доехали. Значит, и те, кто остались ждать, скорее всего, долго не проживут. Майор знал, что такое может случиться. Понял ещё тогда, когда увидел разбитые повозки и не встретил грузовики в обратном направлении. Понимал, что, скорее всего, их больше нет. Но, боже мой, как же было обидно, до слёз! — Серёж… Этих… — он кивнул на пленных немцев. — Расстрелять! — Офицеров? — удивился Сидоренко. — А куда их девать? С собой вести? Кормить их ещё. Обойдутся! Выводи! Капитан кивнул, скомандовал немцам встать и подтолкнул их к выходу. Через минуту раздалась короткая очередь. Королёв сел на табурет и закурил. Связист удалился. Он просидел так минут пятнадцать, уставившись в одну точку, пока не донеслось со двора: — Танки! Он вскочил, схватил ППШ и выбежал во двор. — Приготовиться к бою! — закричал он. — По местам! Занять оборону! «Этого ещё не хватало», — думал майор. — «Ничего нет, только гранаты. Как отбиться?» Королёв поймал пробегавшего мимо солдата. — Стоять! Где танки? Откуда идут? Сколько их? Солдат махнул рукой назад. — Говорят, оттуда, близко уже. Сколько — не знаю. Разведка обнаружила. — Чёрт! — выругался майор. — Где Сидоренко? — Вон он, — солдат указал пальцем на капитана, размахивающего руками. Королёв рванул к нему. Вместе они бросились к лесу. Ира с Яной находились во дворе одного из домов, помогали перевязывать раненых. Их было немного, и, на удивление, все ранения оказались лёгкими. Когда прозвучало «Танки!», девушки на мгновение застыли. Крик Светы хлестнул по нервам, вернув их в реальность: — Быстро в лес! Бегом! Они рванули со двора. Ира оступилась и упала. Яна, не раздумывая, метнулась назад, схватила подругу за руку. Забежав в посадку, девушки рухнули на землю, прячась за стволами деревьев. Бойцы занимали оборону, рассредоточивались, искали укрытие. — Как их бить-то? — Сидоренко обернулся к Королёву, в его голосе сквозила лёгкая ирония. — У нас только гранаты, а к ним ещё как-то подобраться надо. — Не знаю я, Серёж, — вздохнул майор. — Будем действовать по обстановке. Может, не заметят и пройдут мимо. Переждём и дальше двинем. Девушки переводили взгляд от одного к другому, понимая, что против танков им воевать нечем и на этом их жизнь может закончиться. — Вот они, — злорадно усмехнулся майор, вглядываясь в даль. — Ползут, черти. — Не понял, — Сидоренко даже немного привстал. — Это же «тридцатьчетвёрка»? Или я путаю? Смотрите, товарищ майор. — Да, точно. Пум, пум, пум. — Это наши, что ли? — не выдержала Ира. — Цыц! — майор так посмотрел на девушку, что та поперхнулась. — Наши, не наши. Откуда мы знаем! Может, немцы. — Он повернулся к капитану. — Серëж, отправь пару бойцов проверить. — Как? — не понял капитан. — Я не знаю, ты же у нас командир роты. Я могу осколок достать, рану обработать, а тактика — это твоё, — он резко обернулся к Ире. — Ещё раз влезешь не в своё дело, я тебя… — он погрозил кулаком, — ну, ты поняла меня. Девушка быстро закивала. Тем временем один танк выполз из леса, повернув пушку в сторону деревни и замер. У второго показалось только орудие, он тоже остановился. Ствол нацелился в сторону домов. — Ждут чего-то, — пробормотал капитан, не отрывая бинокль от глаз. — Осторожничают, — Королёв повернулся к Сидоренко. — Дай сюда, — он приставил бинокль к глазам. — Так, пехота выходит из леса, — комментировал майор увиденное. — Форма наша. Раз… два… три… — считал он. — Направились к крайнему дому, — повернулся к капитану. — Всё лежишь? — А что делать-то? — Я же говорю, надо проверить, кто это? — Чего проверять? Говорите, форма наша. — Наша, — кивнул Королёв, — но проверить необходимо. Вдруг немцы переодетые. — Зачем им это нужно? Они и так здесь везде. Да и как проверишь, Иван Иванович? Это же к ним выйти надо. В полный рост. — Можно обойти, с той стороны, где недавно заходили. — Чёрт! — капитан поднялся на корточки. — Сидихин! Карпенко! Коваль! За мной! — пригнувшись, четвёрка побежала обходить деревню. Королёв наблюдал за происходящим. Вот Сидоренко с бойцами скрылись за крайним домом. С той стороны три бойца вошли в деревню. Зашли в первую избу, вышли и направились в другую, затем в третью. Танки так и стояли неподвижно. — Что ж так долго-то? — майор нервно глянул на часы. Внезапно сзади послышался шорох. К ним бежал один из бойцов. Запыхавшись, он радостно выкрикнул: — Товарищ майор, наши это! Из окружения выходят! — Слава богу, — Иван Иваныч ещё раз взглянул в бинокль. — Ну ладно, пошли тогда, — и оглянулся на девчонок. Ира с Яной улыбались, а по щекам текли слёзы. — Ну, чего началось-то? — спросил Королёв, без прежней суровости. — Быстро прекратить это мокрое дело. Света, убери от меня этих хныкалок. — Да это мы от радости, — всхлипнула Яна, вытирая слёзы ладошкой. — Да мне без разницы, от чего. Хватит ныть, говорю. Сами же просились остаться. Помощницы едрить твою... — выругался Иван Иваныч, поднялся, отряхивая колени и направился в деревню.

Глава 14

ГЛАВА 14

Полковник Карпов сидел в посадке, укрывшись под навесом, наспех сооружённым из веток и плащ-палаток, напряжённо вглядываясь в тропу. Рядом с ним находились особист и начальник штаба. Комиссар же, не зная покоя, ходил по подразделениям, проверяя боевой дух и настрой солдат, проводя с ними беседы. — Ну и где этот Силантьев? Где его черти носят? — Карпов резко вскочил и зашагал взад-вперёд, зажав папиросу в зубах. Литнёв как мог успокаивал командира: — Лёш, не нервничай. Придёт сейчас. Перевяжут, и придёт. Полковник остановился, вздохнул, поднял усталые глаза на начальника штаба, кивнул в ответ и снова заходил, меряя шагами поляну. Увидев приближающегося старшего сержанта, Карпов обречённо взмахнул рукой. Перевязанная голова, окровавленные руки, одна из которых беспомощно болталась, как плеть. — Твою ж мать! Слава! — разочарованно выдохнул Карпов. — Ведь было сказано — в бой не вступать, на рожон не лезть. Какого хрена, я тебя спрашиваю? — Товарищ полковник! Мы прям на них вылетели. Лоб в лоб, — Силантьев развёл забинтованными руками. — Разведка, видать. Но их мало было, пять человек всего. Мы быстрее сообразили. Туда шли — всё чисто, а обратно… вон как. — «Вон как», — передразнил полковник. — Потери какие? — Два бойца убито. Один тяжёлый, — он опустил голову и пожал плечами. — И вот я… — Охренеть, — Карпов возмущённо оглядел всех. — Их пять, вас пятнадцать. Вы быстрее среагировали. Как тогда получилось, что потери одинаковые? — Мы всех положили, — тихо напомнил сержант. — А! — махнул рукой полковник. — Один чёрт. Тяжёлый и ты. Их пять, вас четверо! Молодцы! — он помолчал, пытаясь привести нервы в порядок, и, успокоившись, сказал: — Ладно, докладывай. — Аленикову всё передал. Рассказал в деталях. Оставил группу, чтобы встретили и проводили. Он обещал в течение часа собраться и выдвинуться. — Где встречать будут? — Карпов торопливо развернул карту. — Показывай. — Вот здесь, — сержант ткнул забинтованным пальцем в точку. — Отсюда до нас час ходу, может, полтора. И место довольно лесистое, скроет много народа. — Так и немцев скроет, — полковник оторвался от карты и взглянул на Силантьева. — Это да. Но по краям везде полянки, а это посадка, как бы в центре. К ней только через них пройти можно. Я оставил шесть человек, они по периметру залягут, ни одна мышь не проскочит. И полк Алейникова увидят, — он улыбнулся. — Ему я тоже всё разъяснил. — Чего лыбишься? — нахмурился Карпов. — Так всё же хорошо получилось. Алейникову информацию доставили, их разведку перебили, — ещё шире улыбнулся Силантьев. — Чего хорошего? Людей потеряли. Ты весь… — Карпов махнул в его сторону. — Вон, погляди на себя. — Это да, — улыбка сошла с лица разведчика. — Но не зря же… — с надеждой посмотрел он Карпову в глаза. — Не зря, — подтвердил тот. — Конечно, не зря. Как там у него обстановка? — Плохо, товарищ полковник. Всё время налёты. Артиллерия утюжит постоянно. Много убитых и раненых. — Ясно. Всё с ним проработали? — Обижаете, товарищ полковник. — Хорошо. Свободен. Лейтенант Смирнов! — крикнул Карпов. — Комбатов ко мне, срочно! И начальника артиллерии! — Он погиб, товарищ полковник, — тихо ответил ординарец. — Как? Когда? — Карпов вытаращил глаза. — Почему не доложили? — Доложили пятнадцать минут назад, — опустил голову лейтенант. — Вы были заняты. Я не стал отвлекать. Карпов снова закурил, с силой сжимая папиросу в зубах. — Кто за него остался? Ко мне, живо! — и повысил голос: — И разыщи моего зама наконец. Где он постоянно шляется? — Есть! — ординарец развернулся и бросился исполнять приказ. Полковник тяжело опустился на сырое бревно. Пару раз затянулся горьким дымом. — Ещё немного, и нас всех укокошат, — сдавленно проговорил он в пустоту. Через тридцать минут прибыли все. Карпов оглядел собравшихся, остановил взгляд на молоденьком офицере в пыльной форме и таких же сапогах. На гимнастёрке не хватало двух нижних пуговиц. Лейтенант стоял, растерянно озираясь по сторонам и нервно переступая с ноги на ногу. Длинные пальцы то и дело теребили поясной ремень. — Так, вы за Короблёва? — голос командира звучал ровно, но в нём угадывалась напряжённая усталость. — Так точно, товарищ полковник! — отрапортовал артиллерист. — Лейтенант Морозов Станислав. — Отчество у тебя есть, Морозов Станислав? — тяжело вздохнув, спросил Карпов. — Так точно! Есть! Игоревич я! — вытянулся он и смущённо добавил: — Но это не обязательно… — Игоревич значит, — полковник грустно посмотрел на артиллериста. — Сколько же тебе лет, Станислав Игоревич? — Двадцать один год, товарищ полковник! — громко и чётко ответил лейтенант. — Двадцать один, — повторил, вздыхая, комполка. — Я так понимаю, командовал батареей? — Так точно! — снова вытянулся артиллерист. — А теперь, значит, на тебе вся артиллерия полка… Верно? Лейтенант неуверенно кивнул. — Хорошо. Как у нас обстоят дела с орудиями, боеприпасами? — Извините, товарищ полковник, — запинаясь, начал лейтенант. — Я только полчаса назад… когда погиб Дмитрий Петрович… Я только тогда узнал, что из артиллеристов я один офицер остался и должен принять полковую артиллерию, — парень нервно обвёл взглядом присутствующих. — Но я не могу… я не... — Голос сорвался, он опустил голову. — Я не справлюсь. Карпов нервно дёрнул плечом и спокойно проговорил: — А, ну, если не можешь, то, конечно. Тогда не надо. Давай, Станислав Игоревич, подскажи нам, кого назначить? Ну, смелее. Лейтенант с надеждой поднял глаза на командира. — Я думаю... Если, например… — А ну молчать! — рявкнул полковник, со всей силой саданув кулаком по импровизированному столу. — Думает он. Надо же! Ты что, лейтенант, охренел? Ты где находишься? Дома? Тебя что, мамка полы попросила помыть? Ну-ка, быстро собрался и подобрал сопли! Чтоб я через тридцать минут знал, чем полк воевать будет и сколько боеприпасов осталось. Кругом марш! Исполнять приказ! Лейтенант резко развернулся и строевым шагом пошёл прочь. — Андрей Максимыч, — обратился полковник к начальнику штаба, его голос снова стал ровным. — Выдели кого-нибудь парню в помощь, чтобы дров не наломал. — Сделаю! — Литнёв торопливо вскочил и пошёл за артиллеристом. — Значит так, — продолжил комполка, обращаясь к остальным, — принято решение прорываться. — Он чиркнул спичкой, прикуривая новую папиросу. — Другого выхода я не вижу, да и вы, как я понял, тоже. Он разгладил карту ладонью. — Действовать будем так. — Карпов указал пальцем в измятую точку. — Вот здесь наша группа встретит полковника Алейникова. Он там должен быть к двенадцати ноль-ноль. Нам туда ходу час-полтора… Недалеко опять ухнуло. Потом ещё раз и ещё. Когда канонада стихла, командир продолжил: — Выдвигаемся к нему на встречу. Затем вместе в эту точку. Здесь, у немцев только танки, из пехоты — небольшой десант. — Товарищ полковник! Танков много? — уточнил командир третьего батальона. — Разведка насчитала двенадцать. Может, больше. В лес не смогли пробраться. — Будем пробиваться одним кулаком или с двух сторон? — Подумаем. Сейчас нам доложат по артиллерии, соединимся с Алейниковым и решим. А пока озвучиваем бойцам, что будет прорыв. Пусть готовятся. Подбиваем всё вооружение и боеприпасы. Карпов сделал паузу, затягиваясь папиросой. — Да и с каким багажом тот полк к нам прибудет — ещё вопрос. Мне докладывали, их не больше тысячи. По вооружению тоже пока ничего неизвестно. В общем, не густо, хотя… — полковник затушил окурок. — У нас тоже не многим больше. Всё. Разойтись по своим подразделениям, готовимся к выдвижению. Коля с Серёгой так и сидели на дне окопа, придавленные тишиной, которая звенела в ушах после недавнего обстрела. — Да что ж это такое-то! Лупят и лупят, то артиллерия, то авиация, — Коля мотнул головой в сторону неба. — Вон, смотри, опять летят. — Это, похоже, не к нам, — Сергей прищурился, следя за удаляющимися точками. — Видишь, далеко. — Он глубоко вздохнул. — Понеслось… Самолеты противника пикировали вниз, выныривали, разворачивались и опять устремлялись к земле, методично обрабатывая какую-то дальнюю позицию. — Видать, там наши ещё держатся, иначе не бомбили бы, — сказал Коля, наблюдая за шныряющими в разные стороны самолётами противника. — Чем там держаться, Коль? — Сергей горько усмехнулся. — Нет ничего. У нас зениток одна осталась. Там расчёт уже из пехоты, свой весь выкосило. — Если бомбят, значит, ещё есть чем. Иначе какой смысл? Серёга лишь безнадёжно пожал плечами. Внезапно один самолёт задымился и начал падать. Из него вылетела маленькая точка, и тут же раскрылся купол парашюта. — Сволочь… пристрелить бы его, — Серёга вскинул винтовку, прицелился в парашютиста. — Далеко только, фиг попадёшь. — А ты попробуй, вдруг получится? — «Вдруг» бывает знаешь что? Далеко, говорю. Смысла нет. — Стреляй, Серёг, может, попадёшь. Сергей прицелился, выстрелил, перезарядился и снова пальнул в планирующую точку в небе. — Будем считать, что попал, — пробормотал он. — Бойцы! — раздался голос ротного. Лейтенант Горинов, пригнувшись, пробирался по окопу. — Начинаем подготовку к прорыву! Командирам взводов — через десять минут доложить по личному составу и вооружению! К одиннадцати ноль-ноль перемещаемся вон в ту посадку. Только не все скопом. По одному-двое и рассредоточиваемся по периметру. — Товарищ лейтенант! — Серёга обратился к проходящему ротному, — а куда будем прорываться? Обратно или вперёд? — В тыл, конечно. Вперёд дороги нет, да и назад вот-вот не будет. Что у вас с вооружением? — Вот автоматы трофейные, и патронов немного, четыре гранаты на двоих, — Серёга продемонстрировал немецкий МП-40. — Товарищ лейтенант, а почему в посадку только к одиннадцати, а не сейчас? — Саблин, — Горинов обернулся, и в его усталом взгляде мелькнуло раздражение. — Много ненужных вопросов задаёшь. Серёга замолчал, пожав плечами. — Ладно, — уже отходя, повернулся к ним ротный. — Движение назначено на двенадцать тридцать. Если мы все сейчас там соберёмся, а немец попрёт, кто позиции держать будет? — Чего он попрёт-то? — спросил Коля. — Зачем? Нас же легче так всех положить. Вон каждый налёт кого-нибудь убивает. — Подумают, что нас мало осталось, и придут добивать, а мы в это время в посадке гуляем. Вот смеху будет. Так что сидим тихо, держим позиции и ждём команды. До одиннадцати утра, ещё раз потревожила авиация и побеспокоила артиллерия. Самолёты особо не усердствовали: отбомбились и умчались за горизонт. — Взвод! — отдал команду старший сержант Сигаев, — Короткими перебежками, по одному, в посадку! Бегом, марш! Добравшись до леса, ребята осмотрелись. Поляна оказалась переполненной: стояли солдаты, выстроились машины, нервно переступали кони, темнели стволы орудий. — Рассредоточиться по лесу! — прозвучала команда. — Чего столпились в одном месте? Бойцы начали нехотя расходиться вглубь, стараясь затеряться среди деревьев. Ровно в одиннадцать тридцать двинулись в путь. С Алейниковым встретились вовремя. Всё прошло без эксцессов. Сидя на поваленных брёвнах в окружении командиров батальонов, разведки и начальников штабов, шла напряжённая работа: подбивалось вооружение, обсуждались дальнейшие действия. Долгие и жаркие споры наконец привели к единому решению. — Подведём итог, — голос Карпова звучал сухо и решительно. — От двух полков у нас остался, по сути, один. Командование беру на себя! Так решили. Офицеров тоже катастрофически не хватает. Поэтому будем объединять батальоны, — он что-то прикинул и обратился к Алейникову: — У тебя сколько комбатов осталось? — Ни одного, — Семён Михайлович вздохнул. — Да и офицеров мало. — У меня двое. Симаков! Принимай пополнение. Лейтенант! — обратился он к незнакомому офицеру. — Сможешь командовать батальоном? — Сможет, — ответил за него Алейников, — опыт у него есть, хоть и небольшой. — Тогда лучше я своего поставлю. Он замом долго проходил, — Карпов поискал взглядом, — Бурко! Принимай третий батальон. Харин, тебе — второй. Назначить командиров рот, взводов, отделений из числа офицеров и сержантов. Он сделал паузу, глядя в даль, словно взвешивая в уме каждое слово. — С машинами что делать? — нарушил молчание Литнёв. — Сколько их? — повернулся к нему Карпов. — Три и одна с зенитным пулемётом. — Почему одна, две же было? — При последнем налёте одну разбомбило. — Топлива сколько? — Немного. Думали перелить всё в машину с зенитной установкой, но потом решили с тобой посоветоваться. Карпов в задумчивости прошёлся по поляне, ломая в пальцах ветку. — Понял. Тогда делаем так: грузим раненых в машины, цепляем пушки. Как кончится бензин — сжечь к едреней фене. Двигаемся в следующем порядке: зенитная установка, за ней первый батальон, следом «семьдесят шестая». Далее второй батальон, ещё одна «семьдесят шестая». Третий — две «сорокапятки». Замыкает транспорт с ранеными. Он обвёл взглядом командиров, убедился, что все слушают внимательно, и продолжил: — При налёте рассредоточиваемся по лесу или полю, где получится. На поле выходим поротно: одна прошла — идёт вторая, и так далее. Если атака на земле, разворачиваем пушки и пытаемся уничтожить побольше танков и пехоты. Выходим в намеченную точку, готовимся к прорыву. Разведка уже будет в курсе происходящего. Бьём сначала пушками по танкам, потом — в атаку, — закончил Карпов. — Вопросы? Наступила тишина. — Тридцать минут на сборы. Разведка — впереди! Один взвод замыкает! По отделению слева и справа! Удаление — километр, больше не нужно. В бой стараемся не вступать. Коней отдать на повозки с ранеными, артиллерии и разведке. Ребята стояли в гуще леса, рядом с большим количеством солдат. Серёга тронул друга за рукав. — Смотри, Коль, сколько нас. Странно, что не вперёд идём, а назад на прорыв. — Я не понял, это ты сейчас к чему? — Коля нахмурился, не отрывая взгляда от суетящихся бойцов. — К тому, что это ты, по-моему, орал про силищу, про то, что победим обязательно. — Я думал, что всё быстро закончится. — Ну и как? Закончилось? — Кто ж знал-то… Мимо прошли Карпов с майором Алейниковым и растворились среди деревьев. В тринадцать ноль-ноль колонна пришла в движение. Шли долго, не встречая немцев. Налётов тоже не было. В семнадцать часов был объявлен привал. Бойцы расселись на траве, достали сухпайки, выданные перед началом движения. Съели примерно треть, так как сказали, что это на три дня. Не встречая сопротивления, двинулись дальше. Начало казаться, что и нет никакого окружения и всё вокруг почти хорошо. Но ближе к вечеру прискакала разведка. Коля вытянул шею, пытаясь разглядеть направление, куда ушли солдаты. — Сейчас доложат, и узнаем, что нас ждёт дальше, — произнёс он, стараясь придать голосу уверенность. — Ничего хорошего, — отозвался Серёга. — Опять наступать, только уже без танков. — Да ладно тебе, может, обойдётся, и там никого нет. Пройдём спокойно, — Коля попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. — Наивный, — беззлобно усмехнулся Сергей. Карпов встретил разведчиков на опушке леса. Он тут же отправил ординарца за командирами батальонов. — Ну что, докладывайте обстановку, — голос полковника звучал сдержанно, но в нём чувствовалось сильное нетерпение. — Товарищ полковник! Всё подтверждается. Двенадцать танков, десант — человек восемьдесят, может, сто, не больше. — Хорошо, я понял, где лучше ударить? — Основное скопление у домов, ближе к лесу. Там они максимально близко друг к другу стоят. — Семён, что думаешь? — обратился Карпов к Алейникову. — А чего тут думать. Ударить из всех стволов по скоплению танков, а потом вперёд бегом. На ура брать. Только вопрос… — Алейников пристально посмотрел на разведчика. — Их там точно двенадцать? В лесу дальше как обстоят дела? — Я же докладывал, там не пройти. — Ну а вы как думаете, сержант, есть там кто? — Я не знаю, боюсь предположить. — А вы не бойтесь, предположите и ответьте, могут быть там ещё танки или пехота? — настаивал Алейников. Разведчик опустил голову. — Могут конечно. Там лес очень густой. Спрятать можно всё что угодно. — То-то же, — повернулся Алейников к Карпову, — Алексей Сергеич, что делать будем? А если там ещё их штук двадцать и пехоты пару рот? — Не знаю, Семён, — тихо ответил Карпов. — Выбора у нас всё равно нет. На других направлениях в разы больше всего. Будем здесь прорываться. — Тогда командуй, товарищ полковник. Карпов кивнул. Подошли командиры батальонов. Полковник встал, отломил сухую ветку. — Товарищи офицеры! Думаю, так. Выдвигаемся в место прорыва. Вот сюда, — ветка указала точку на карте. — Разведке вести постоянное наблюдение за местностью. При выявлении дозора противника себя не проявлять, в бой не вступать. Только наблюдение, — он повернулся к начальнику разведки. — Андрей Егорыч, операция назначена на двадцать тридцать. За пятнадцать минут до начала уничтожить все посты и дозоры фашистов. — Есть! — старший лейтенант кивнул. — Командирам батальонов! В двадцать пятнадцать начинаете скрытное выдвижение на позиции. Вот здесь, — он прочертил линию сломанной палкой. — Лесной массив тут плотный, в сумерках обнаружить вас будет сложно. Охранение противника будет уже уничтожено. — Есть! — в разнобой ответили комбаты. — Теперь артиллерия, — полковник повернулся к лейтенанту. — Твоя задача, Станислав Игоревич, — спокойно проговорил Карпов, — чтобы пушки оказались вот в этом месте за тридцать минут до начала операции. В двадцать пятнадцать выдвигаетесь сюда и ждёте. Если нет других распоряжений, огонь без команды ровно в двадцать тридцать по наиболее большему скоплению танков, — полковник взглянул на лейтенанта, дождался утвердительного кивка и продолжил: — Сверим часы. Сейчас восемнадцать ноль-ноль. Вопросы? — он окинул взглядом всех, убедился, что всем всё понятно, и, удовлетворённо закурив, выпустил вверх дым. — По местам.

Глава 15

ГЛАВА 15

Темнело. С немецкой стороны доносились редкие голоса, смех — враг готовился к отдыху, расходился по избам и сараям. — Всем приготовиться, — тихо проговорил Карпов, бросив взгляд на часы и положив рядом с собой автомат. Шёпот пробежал по бойцам, повторяя команду комполка. Солдаты лежали, вжавшись в холодную землю. — Только бы разведка чисто сработала, — шепнул командир, не сводя напряжённого взгляда с деревни. — Ну уж теперь, как карта ляжет, — так же тихо отозвался особист. Карпов снова посмотрел на часы. Стрелки показывали двадцать тридцать. — Пора, — выдохнул он, и мысленно отдал приказ: «Артиллерия, огонь!» Ночную тишину разорвали выстрелы. Вспышки разрывов осветили деревню. Загорелся один танк, затем второй. Огонь перекинулся на крайний дом, и его стены вспыхнули, словно сухая солома. В свете пожара мелькали фигуры, выбегающие из домов. Одна из них, в трусах, метнулась к ближайшему танку, вскарабкалась на броню и нырнула в люк. Тяжёлая машина дёрнулась и, тараня всё на своём пути, начала движение, но, пройдя несколько метров, встала как вкопанная с перебитой гусеницей. — Полк! В атаку! Вперёд! — прокричал Карпов, первым бросившись из укрытия. Полторы тысячи человек поднялись из темноты единой серой волной и ринулись на врага, готовые рвать их голыми руками. Немцы метались по деревне в панике, но потихоньку начинали приходить в себя. Из одного окна ударил пулемёт. Из другого огрызнулись автоматные очереди. Наши пушки, расстреляв последние снаряды, замолчали. Артиллеристы, не теряя ни секунды, устремились следом за атакующими. Неожиданность сыграла свою роль и внесла сумятицу в ряды противника. Горели дома и несколько танков. Но вот уже строчит пулемёт из крайнего к лесу Т-3, разворачивается в их сторону Т-4. Выстрел! Комья земли взлетают вверх, обрушиваясь на головы атакующих. Несколько солдат валятся на землю. Коля с Серёгой неслись вперёд и вопили «Ура», срывая глотки. То тут, то там, спотыкаясь о невидимое препятствие, падали солдаты и терялись где-то позади. Рядом взрыв и ослепительная вспышка. Второй, третий. Серёга закричал и упал, пропахав носом землю. Колю чем-то черкануло по голове, рядом с правым глазом. — Серёга, ты чего? — бросился он к нему. — Куда попали? Где? — парень лихорадочно ощупывал друга. — Ай! — Серёга дёрнулся. На левом боку гимнастёрка быстро темнела, пропитывалась кровью. — Лежи, лежи, — Коля достал индивидуальный пакет, наложил бинт на рану и крепко прижал. — Повернись немного. Друг, скрипя зубами, попробовал приподняться. — Вот молодец, — подбодрил его Коля. Рядом ухало, взрывалось, свистели пули и осколки, но он не обращал на них внимания. — У тебя сквозное. Вон с другой стороны, тоже дырка, я слышал, такие не опасны. До свадьбы заживёт, — прокричал Коля, пытаясь изобразить улыбку. — Слышал он… — ответил Серёга, морщась от боли. — «Врач хренов». Коля снова улыбнулся и смахнул рукой пот со лба. «Странный пот… липкий какой-то», — пробормотал он, взглянув на свою руку. На ней блестела кровь. «Царапина — фигня, прорвёмся», — подумал парень. В это время из леса начали выкатываться танки, которых там оказалось довольно много. Тени отделялись от деревьев одна за другой, обретая зловещие очертания. Карпов, мгновенно оценив ситуацию, рявкнул так, что его голос перекрыл грохот боя: — Гранаты к бою! Отсекаем пехоту, подпускаем танки на бросок! Экономим боеприпасы! Полк залёг на открытой местности, каждый пытался найти себе хоть какое-то подобие укрытия. Танки надвигались неумолимо, и всем было ясно: остановить их имеющимися силами не получится. Полковник с досады стукнул кулаком по земле, но тут же взял себя в руки. — Слушай мою команду! Подпускаем ближе, бросаем гранаты и сразу в атаку! Прорываться! Они неповоротливые, успеем! Друзья переползали с места на место. Каждое движение причиняло Сергею адскую боль, казалось, она пронзала всё тело, заставляя стискивать зубы до скрипа. К счастью, к ним подбежал санитар, ливанул ему и Коле на раны перекись, потом йод. Запечатав всё бинтом, торопливо перевязал и, пригнувшись, полетел дальше. Ребята прижались к земле. Вокруг хлопали взрывы, трещали пулемёты. — Да, прижали нас сильно, — Коля перекатился поближе к Серёге. Танки приближались. — Гранаты! — вновь прогремела команда. Те, у кого они ещё остались, встали и швырнули их по надвигающимся стальным монстрам. Кто-то сразу упал, скошенный пулемётной очередью. Недалеко от них боец замер с поднятой гранатой и завалился на бок. Раздался взрыв. Находившиеся рядом пара бойцов уткнулись лицом в землю. Колю с Серёгой обсыпало землёй. — В атаку! — проревел Карпов, поднимаясь во весь рост. — Вперёд! Они начали подниматься, но тут все услышали странный нарастающий монотонный рёв: «А-а-а-а-а». Некоторые бойцы остановились. Из леса вылетали всадники, их было очень много. Они неслись на полк, который по инерции уже поднялся в атаку и пёр им на встречу. — Это кто? — прокричал Коля. Сергей, прижимая рукой окровавленный бок, лишь пожал плечами. Немцы, опомнившись, начали разворачиваться, но было поздно. Кавалерия неслась со страшной скоростью. Вот они уже рядом: кто-то рубанул саблей по голове фрица, другой метким выстрелом из винтовки снял пулемётчика. В танки полетели бутылки с зажигательной смесью, и они начали гореть. Сергей, опираясь на локоть, выстрелил в танкиста, вылезающего из люка. Тот обмяк. Коля же заскочил на башню подбитой машины, из которой только что пытался выбраться тот самый танкист, столкнул его внутрь, выдернул чеку у своей последней гранаты, бросил её следом и резко захлопнул крышку. Громыхнуло так мощно, что на секунду он оглох. Люк распахнулся, выплёскивая языки пламени. Парень резко отдёрнул руку, отворачиваясь, и спрыгнул на землю. Кисть жгло нестерпимо. Он посмотрел на неё и увидел, как кожа отслаивается, покрываясь волдырями. — Твою мать! — выругался Коля про себя. — Больно-то как! К нему, прихрамывая, подковылял Сергей. Опустил взгляд на обожжённую руку друга: — Ты чего, дебил? Нафига всё это? — Я видел в фильме так делали, откуда я знал, что... — Ты задолбал уже со своими фильмами! — раздражённо бросил Сергей и тут же сморщился, схватившись за рану. — Здесь жизнь, тут многое так не работает. — Но сработало же, — Коля счастливо улыбнулся, кривясь от боли. — Идиот, — покачал головой Сергей, покрутив пальцем у виска. Бой подошёл к концу. Солдаты ходили между танками, добивали немцев. Четверых офицеров в изодранной форме и изрядно побитых под конвоем вели к домам. Солдаты, окружившие уцелевший танк, возбуждённо жестикулировали, что-то горячо обсуждая. Неподалёку, облокотившись на стволы деревьев, стояли бойцы их полка с кавалеристами. Они курили, перебрасываясь короткими фразами и смеялись. Полковник Карпов, прислонившись к холодной броне, устало оглядывал поле боя. Санитар тем временем перевязывал ему руку. — Где Алейников? Литнёв? — командир крутил головой. — Где начштаба? — Товарищ полковник, — санитар на мгновение прервал перевязку, — дайте хоть закончить. Вы мне мешаете. — А! — махнул рукой Карпов. — Давай только быстрее. — Что кричим, полковник? — К ним подходил кавалерист. — Полковник Рогов Вадим Николаевич, командир шестьдесят пятой кавалерийской дивизии, — представился он, протягивая руку. — Полковник Карпов Алексей Сергеич, командир сто двадцать третьего стрелкового полка. — Так что шумим? — повторил свой вопрос Рогов, с любопытством разглядывая Карпова. — Пытаюсь своих офицеров отыскать, пропали куда-то черти. — Там они, — Рогов лениво махнул рукой в сторону посадки. — Все целы, значит, — удовлетворённо выдохнул Карпов. — Этого я не знаю, — кавалерист облокотился на немецкую машину, оказавшись рядом с Карповым. — Алексей Сергеич, вы откуда здесь взялись? — Оттуда… — грустно махнул головой назад Карпов. — Пробиваемся из окружения. Связи нет. Немец долбил так, что носа не высунешь. Из двух полков всего полторы тысячи набрали, и это вместе с ранеными. Да и сейчас вон, полегло… А… что говорить. А вы? — Мы тоже из окружения. Корпус Савина. Тысяча двести штыков осталось, — Рогов вздохнул, его взгляд скользнул по остаткам артиллерии полка. — У вас, я вижу, даже пушки имеются? — Имелись… — с горечью ответил Карпов. — Сегодня всё до последнего снаряда выстрелили. Бросать придется. А у вас? — с надеждой взглянул он на Рогова. — Нашу в первый же день, как немец ударил, расколотили. Осталось только стрелковое оружие да гранаты. Бутылки с зажигательной смесью ещё есть. — Ладно, Вадим Николаевич, пойдём соберём всех, посчитаем. Они шли по полю, среди подбитой вражеской техники и разбросанных тел солдат. Карпов осматривал поле боя. На его усталом, запылённом лице появилась странная улыбка, больше похожая на оскал хищника. Грязный китель, рваная правая штанина. Всё это не мешало командиру полка чётко и точно раздавать указания. — Собираем трофеи! Раненых на носилки и в лес! Убитых похоронить и собрать все их документы! Перед ним возник взъерошенный лейтенант-артиллерист. — Товарищ полковник, разрешите доложить! — Давай, Станислав Игоревич, докладывай! — Вы меня помните? — искренне обрадовался лейтенант. — Морозов! Мы с тобой что, в кабаке встретились? Говори по делу! — Четыре танка полностью исправны. Готовы к бою. Даже боекомплект практически полный, — артиллерист расплылся в счастливой улыбке. — Боекомплект — это хорошо, — пробормотал себе под нос Карпов и повернулся к Рогову. — Что делать будем, кавалерия? — Прорываться к своим, что ещё делать, — он стоял, рассеянно помахивая сорванной веточкой. — То, что мы разбили, скорее всего, был передовой десант, а дальше уже оборонительные рубежи. Мы вчера пытались прорваться, не смогли… — с грустью сказал Рогов. — Потеряли человек триста убитыми и ранеными. В другом месте посмотрели, провели разведку и не рискнули. Шли лесом, обходя позиции. Искали, где тонко. Нарвались на этих, — он кивнул назад. — Решили дождаться сумерек, а тут вы ударили, — он улыбнулся и хлопнул Карпова по плечу. — Удачно всё сложилось. — Да уж, удачно, — устало протянул Карпов. — Без потерь бы обошлось, тогда можно было назвать удачей. — Без потерь, к сожалению, не бывает, — отозвался Рогов. — И артиллерия всё, — тяжело вздохнул Карпов, — снарядов-то нет... — он не договорил, к ним подбегал старший лейтенант Харин, командир второго «карповского» батальона. — Товарищ полковник! Там Алейников умирает, — выкрикнул он, не добежав пару шагов. — Как умирает? Почему сразу не доложили? — Его только что нашли. Снаряд рядом разорвался. Грудь и живот… — Харин опустил глаза и, помолчав, продолжил: — всё в смятку. — Эх! — в сердцах сплюнул Карпов. — Надо же так, а. — Пошли посмотрим, Алексей Сергеич, — предложил Рогов, направившись за комбатом. — Все немедленно в посадку! — заорал Карпов. — Нечего здесь светиться! Рассредоточиться! Ходят, как на параде! Стой! — полковник поймал за руку пробегавшего рядом офицера. — Как зовут? Из какой роты? — Лейтенант Филиппов, командир роты второго батальона, — вытянулся тот по струнке. — Из алейниковских? Офицер кивнул. — Филиппов, быстро найди мне подполковника Литнёва, начальника штаба моего. Знаешь его? Лейтенант отрицательно покачал головой. — Лысоватый такой, фуражку чуть набок носит и ходит, как бы подпрыгивая. В общем найдёшь. Передай — всех офицеров пересчитать. Кто чем командует. Сколько людей всего. Какое вооружение осталось. Через пятнадцать минут жду его вон там, — он показал в лес, — в ста метрах от угла последнего дома. Всё понял? Филиппов энергично закивал. — Выполняй. — И повернулся к Рогову: — Своих-то всех пересчитали? — Дал указание своему заму. Доложит. — Хорошо, пойдём к Семёну Михайловичу. Майор Алейников лежал на носилках под берёзой, тяжело и прерывисто дыша. Его лицо, обычно румяное, теперь казалось восковой маской. Рядом суетился санитар, смачивая водой пересохшие губы. Карпов взглянул на раненого, потом на санитара. Тот еле заметно покачал головой. Полковник взял медика под руку и отвел в сторону. — Сколько? — коротко спросил Карпов. — Час, полтора, не больше, — тихо ответил санитар. — Алексей Сергеич… Подойди… — прохрипел Алейников, с трудом разлепив веки. Карпов опустился на колени рядом с ним. — Я знаю, что мне хана… — он облизнул пересохшие губы. — Говорил же я про фланги… Эх… Как же так можно было? — Семён Михайлович в бессильной ярости сжал кулаки. — Ладно, ничего уже не исправить… — майор отвернулся, его взгляд скользнул по полю, усеянному техникой и телами, — сколько людей положили… — он снова повернул голову и посмотрел на Карпова, — но ты выберись обязательно. Сохрани мои документы, награды… Передай близким, что я их очень люблю. — Он снова отвернулся и закрыл глаза. — Иди давай… — не поворачиваясь сказал он. Карпов положил ему руку на плечо, подержал немного, потом встал и зашагал по тропинке. Литнёв словно тень возник у него на пути. — Ну что, Андрей Максимович, говори. — С офицерским составом всё более-менее нормально. Командовать есть кому. С артиллерией всё плохо. Ни единого снаряда. Тащить их с собой, тем более в прорыв, считаю глупо. Взорвать здесь к… — он махнул рукой, — или сжечь. Есть семь танков... — Было же четыре, — перебил его Карпов. — Семь, Сергеич, — довольный произведённым эффектом, улыбнулся Литнёв, — Три в лесу нашли замаскированными, без экипажа. — Это понятно, только кто ими управлять будет? Литнёв расплылся в улыбке ещё шире. — Я тебя сейчас обрадую. — Начальник штаба прищурился, явно наслаждаясь моментом. — В полку Алейникова танкисты оказались, в количестве шести человек, прибились к ним, когда они навстречу нам топали. — Отлично, спроси у них, смогут ли они управлять ими. — Спросил. Говорят, ничего сложного, уже разобрались. Только им нужны толковые бойцы в помощь. Может, есть трактористы, или кто-то с техническими знаниями, а то и просто сообразительные. Они по одному в танк сядут, а к ним в экипажи надо искать. — Так, а с седьмым танком что делать? — поинтересовался Карпов. — Я так подумал, что если не найдём , кто сможет им управлять, сожжём нафиг. — Хорошо. Симаков! — Карпов подозвал комбата. — Пробегись, найди им бойцов толковых. — Сделаю. — Да и собери все боеприпасы, запихай куда получится. Нам прорываться ещё. Всё, иди. Он снова повернулся к начальнику штаба. — Андрей, убитых похороните. Документы и награды взять с собой, — и тихо, чтобы никто не слышал, сказал: — Там Алейников ранен…. Тяжело… Санитар говорит, долго не протянет. Соорудите носилки. Попробуем вынести. Литнёв кивнул и тут же исчез. — Ну что, Вадим Николаевич? Что скажете? — Карпов обратился к Рогову, который всё время сидел на поваленном дереве и грыз тростинку, — я тут покомандовал немного. Ничего? Хотя вы у нас вроде как старший. Рогов усмехнулся, отбросив тростинку. — А чего говорить? Сейчас посчитаемся окончательно и будем кумекать, где прорываться. Надо наверняка бить, что бы получилось. Но там, я вам скажу, у них оборона очень крепкая. Тяжко будет. — Ладно, ждём, — Карпов присел рядом с Роговым на поваленное дерево. После подсчета оказалось, что их всего вместе с кавалерией набралось немногим больше двух тысяч. Артиллерии нет совсем. В основном винтовки, немного ППШ и трофейных автоматов. Гранат насобирали прилично, бутылок с зажигательной смесью немного. — Надо было с танками поаккуратнее, а то сожгли много, — грустно проговорил Карпов. — Это как ты себе представляешь? — Рогов улыбнулся уголками губ. — «Граждане немцы, просим на выход, а то попортим вам технику, а нам ещё на ней воевать». — Шутите? Это хорошо. Значит, ещё поживём. — Да перестаньте, Алексей Сергеич, попробуем прорваться, нас всё-таки не мало. — Вадим Николаевич, давай на «ты» , а то слух режет, не привык я к этому. — Согласен, — Рогов пожал ему руку, — Пойдём, Лёш, посчитаемся.

Глава 16

ГЛАВА 16

Начальник медицинской службы майор Королёв сидел в доме за столом. Рядом примостился капитан Сидоренко, а напротив — командир танковой роты старший лейтенант Злаков. Его гимнастёрка была пропитана копотью, с пятнами масла на рукавах. Выяснилось, что танкисты принадлежали к разбитому корпусу полковника Агеева. Сам полковник погиб, его заместитель умер от ран по дороге, успев передать командование Злакову. Голос старшего лейтенанта звучал ровно, без эмоций: — Вчера мы встретились с отрядом в сто двадцать один человек. Командовал ими молодой, зелёный лейтенант, только что из училища. Остальные офицеры батальона были убиты. Он их похоронил и, собрав в свой вещмешок все награды и документы, взял командование на себя. Злаков сделал паузу, затянувшись папиросой. — Когда они начали прорыв, их было почти три сотни, а сейчас осталось сто двадцать один. Соединились и вместе пошли дальше. Вот уже сутки пытаемся выйти к своим. — А сегодня встретили вас. Теперь хоть повеселее будет. — Ага, обхохочемся, — хмыкнул Королёв. — У нас тоже вон, сто сорок человек всего. Боеприпасов минимум. — Да ладно, что-нибудь придумаем, — Злаков слегка выпрямился, взгляд его стал сосредоточенным. — Надо только понять, куда идти. — Он развернул потрёпанную карту и ткнул пальцем в грязную точку. — В этом районе мы были, здесь не прорвёмся. Если выходить, то только тут, — танкист переместил палец левее. — Нужно пробовать прорываться с наскока. Старший лейтенант замолчал, задумчиво почесал щетину на подбородке. — Только как всех рассадить на двенадцать танков — вопрос. Те, кто есть, еле поместились. Один свалился, чуть не переехали. — Злаков взглянул на Королёва. — Ну, что молчишь, товарищ военврач? — А то и молчу, что я, как ты верно заметил, военврач. А планированием операций должны заниматься обученные этому люди. Вон тебе Сидоренко, — кивнул он на командира роты охраны, — сидите, мозгуйте. Злаков повернулся к капитану: — Ну, а ты что скажешь? Сидоренко подтянул к себе карту, его пальцы осторожно разгладили мятые края. — Только один путь? — Ещё здесь есть, — танкист ткнул в другое место. — Но он спорный. Много техники, пехоты, узкий проход. — Разведку бы послать, — предложил Сидоренко, поднимая глаза на Злакова. — Можно и послать, только времени в обрез. Колечко всё сильнее сжимается. Боюсь, не выскочим потом. — Так что, теперь на авось идти? Тоже ведь можно нарваться. — Конечно, — подтвердил Злаков, — но я же говорю, у нас только два пути: сюда или сюда. А здесь мы были, там не пройдём. Сидоренко почесал затылок, его взгляд скользил по карте. — Ну, а если так: сюда отправляем разведку, человек пять, чтобы прошли незамеченными. Пусть этот спорный вариант прощупают. Вдруг повезёт, и немцы оттуда уйдут. Перебросят их, например, на другой участок. А сами идём здесь. Сколько между нами будет расстояние? — спросил и тут же сам себе ответил: — Километров шесть-семь. Правильно? Злаков кивнул. — Если там окажется лучше, пойдём к ним, а если у нас, они к нам. Больше же всё равно нет вариантов. — Тогда решили, — танкист поднялся. — Пойду проверю технику, а ты подготовь разведку. Сидоренко качнул головой и снова уткнулся в карту. Ира с Яной сидели на лавочке возле одного из домов, прислонившись спинами к шершавым брёвнам. — Говорят, мы в окружении, — тихо сказала Ира. Яна отстранённо повернула к ней голову и, не говоря ни слова, кивнула. — И что можем не прорваться… — продолжила Ира, глядя вдаль. Яна снова кивнула. Казалось, в ней не осталось даже сил говорить. — Эй, подруги! Хватит умирать, — около них неожиданно появилась Света. — Подъём! Пошли собирать сумки. Скоро прорыв, надо быть готовыми. — Пошли, — Яна встала как зомби и поплелась вслед за ней. Ира едва переставляла ноги позади. Свете это быстро надоело, и она, обернувшись, разразилась краткой, но ёмкой тирадой, в которую входили все известные ей матерные слова. Это подействовало. Яна с Ирой встрепенулись. — Так-то лучше, — Света развернулась и, озорно улыбнувшись так, чтобы девчонки не видели, двинулась дальше. Они вошли в дом, где их уже ждали майор Королёв и Катя. Катя выглядела лучше, но ещё не совсем пришла в себя. Рука болела, голова была в тумане, но она уже бодро ходила и даже пыталась помогать. — Так, девчонки, слушайте сюда, — майор тяжело вздохнул и закурил. — Только вы у меня и остались, со всего батальона, кто может оказать хоть какую-то помощь. Он взглянул на четверых юных, измученных девчонок и снова вздохнул. — Иван Иваныч, — обратилась к нему Света. — Мы всё понимаем. Говорите прямо, не надо нас жалеть. Королёв помолчал, подбирая слова. Его пальцы нервно теребили тлеющую папиросу. — Когда пойдём на прорыв, ваша задача — держаться позади всех. По возможности быстро добраться до леса и скрыться там, — он сделал паузу, окинув взглядом девчонок, и продолжил с нажимом: — Повторяю: быстро, как только это возможно. Помощь никому не оказывать. Не задерживаться. Майор опустил взгляд и быстро проговорил: — Сзади пойдёт эвакуационная команда, они будут подбирать тяжёлых. Ещё раз повторяю, вы не задерживаетесь и не останавливаетесь… — Чего тебе? — обратился он к Яне, увидев, что она хочет что-то спросить. — А легкораненым помогать? — Нет! Я же сказал, сразу бегом к лесу, уже там будем разбираться. — Мы что, их оставим умирать? — голос Яны дрогнул. — Савина, я не пойму, тебе что, нужно всё по несколько раз повторять? С первого не доходит? — Королёв пристально уставился на неё. — Я же сказал, сзади пойдут несколько бойцов, которые будут выносить всех, кто не сможет идти. Майор лукавил. Он отлично понимал, что никакой группы не будет, и что раненые, не способные передвигаться, попадут в плен, будут убиты, а скорее всего, просто умрут, не дождавшись помощи. Он всё это понимал. А также понимал, что те почти триста человек, которые будут прорываться вместе с ними, должны вырваться любой ценой. Ему очень хотелось верить, что у них это получится, но их слишком мало для успешного прорыва. Единственный шанс — это внезапность и скорость. Он вздохнул и закончил: — Как вырвемся, так окажем помощь всем. Подготовьте сумки, разделите всё поровну, чтобы хватило, — он затянулся, затушил окурок и снова вздохнул. — Идите. Потом спохватился: — Вы ели хоть? — Мы сейчас пойдём. Там нам оставили, — Света поднялась. — Ну, тогда хорошо. Скоро выдвигаемся. Идите готовьтесь, — и прокричал в пустоту, — Где Злаков с Сидоренко? Найдите мне их быстро! Королёв скрутил самокрутку и снова закурил. Папиросы давно закончились, да и махорку приходилось экономить, добавляя сухие листья. Командир медицинского батальона, майор Королёв, сидел и вспоминал прошлую жизнь. Да, именно прошлую, так как в этой настоящей у него никого и ничего не осталось. Скоро, возможно, не станет и его самого. У него было всё: красавица жена, четверо великолепных детей — две девочки и два мальчика. С началом войны он, военврач по профессии, сразу явился в военкомат и отправился на фронт, чтобы делать то, чему его учили и что он умел лучше всего. Когда его семья уезжала в эвакуацию, Иван Иваныч был уверен, что ничего плохого случиться не может. Но, не получив ответа на три письма, Королёв начал наводить справки, и оказалось, что поезд, на котором его семья ехала в эвакуацию, был атакован немецкими самолётами и разбомблен. Выживших осталось совсем мало, но он всё равно надеялся. А сейчас, год спустя, надежда исчезла совсем. Услышав топот сапог, Иван Иваныч оторвался от мрачных мыслей и уставился на дверь, в которую входили Злаков с Сидоренко. — Можно выдвигаться, товарищ майор, — с порога произнёс танкист. — Все готовы. — Хорошо, — Королёв снова вздохнул, отогнал от себя остатки горьких воспоминаний и уверенно вышел из дома.

Глава 17

ГЛАВА 17

Остатки полка Карпова и дивизии Рогова уже сутки двигались, скрываясь в лесопосадках. Сначала шла разведка, потом пехота, а за ними танки с десантом на броне. Командиры старались поддерживать оптимальную дистанцию, избегая скученности. Пару раз их пытались бомбить, но безуспешно. Немецкие танки оказались неожиданной защитой. Во время налётов солдаты быстро спрыгивали с брони и укрывались в придорожных канавах. Танки же спокойно продолжали движение по дороге, не вызывая подозрений. Правда, час назад их обстрелял непонятно откуда взявшийся советский истребитель, но не причинил вреда, только напугал и скрылся в облаках. К точке прорыва подошли к двадцати трём часам. Вернувшаяся разведка доложила, что плотность немецкой обороны достаточно высокая и расслабленности в рядах противника не наблюдается. Артиллерии тоже не видно, но она точно есть, так как грузовики с ящиками постоянно прибывали на позиции. Карпов с Роговым расположились на специально для них разложенных брёвнах, образующих квадрат. — Ну что, Вадим Николаевич, какие мысли? — Мысли такие же, как и у тебя: прорываться, — Рогов помолчал. — Надо только понять, как? — он обратился к своему заместителю. — Тарасов, собери сюда всех командиров. Зам отправился выполнять приказ, а Рогов повернулся к Карпову: — Всех выслушаем и решим. Всё равно я думаю, ночью пойдём или под утро. Карпов кивнул. Совещание по предстоящей операции собрали в течение двадцати минут. Рогов дождался, когда все усядутся и успокоятся, развернул карту и, подняв с земли обломанную ветку, начал: — Товарищи командиры! Нам предстоит прорыв, вот в этом месте. — Ветка ткнула в точку на карте. — Здесь лесной массив. От него на расстоянии примерно километра начинаются немецкие позиции. Разведке было дано указание не светиться. Поэтому имеем то, что имеем. Он обвёл взглядом присутствующих: — Между лесом и укреплениями — открытое поле. Заминировано оно или нет, — Рогов развёл руками, — не знаем. Но разведка говорит, что во время наблюдения немцы только-только заканчивали окапываться. Движения по полю замечено не было, следов минирования тоже. Будем надеяться, либо не успеют, либо не станут, полагая, что скоро пойдут дальше. Ветка переместилась дальше. — Вот здесь было выявлено пять пулемётных точек, — он отметил их на карте. — Артиллерия тоже есть, но её не видно. Разведка срисовала множество прибывающих грузовиков. Что там — неизвестно, но думаю, что точно не подарки. У нас шесть танков с не лучшими экипажами, около тысячи всадников и чуть больше пехоты. Давайте покумекаем, когда наступать и как это провернуть? Рогов оглядел всех и указал на первого сидевшего к нему комбата. — Давайте начнём с вас. — Майор Симаков, командир первого батальона, — представился офицер. — Предлагаю начать операцию после трёх утра, когда сон будет самым глубоким. Симаков сделал паузу, взглянув на кавалериста. — Согласен, — кивнул Рогов и обратился к остальным. — Возражения есть? Возражений нет. Продолжайте. — А дальше всем вместе, под прикрытием танков «Ура». Пока сообразят, мы это расстояние преодолеем и окажемся у них в окопах. — А если там заминировано? — вступил в разговор офицер, сидевший по левую руку, но, поймав суровый взгляд Рогова, осёкся. — Старший лейтенант Харин, командир второго батальона, — отрапортовал он. — Слушаем тебя, старлей, — Рогов скрестил руки на груди и медленно двинулся в направлении комбата. — Я говорю, что если там заминировано, то мы все погибнем. До немецких позиций добежит горстка, человек пятьсот, и там их расстреляют. — Так если там заминировано, то всё равно много поляжет, — парировал Симаков. — Что вы предлагаете? — Рогов проигнорировал реплику майора, продолжая сверлить взглядом Харина. — Я предлагаю сначала пустить танки. Они выйдут из леса, разойдутся в шеренгу и пойдут. Если начнут взрываться, мы, по крайней мере, будем понимать, что там мины. И либо несёмся в атаку, либо отходим и ищем другое место прорыва, сохраняя личный состав… — Немецкие танки можно же использовать как отвлекающий манёвр… — Кто сказал? — резко развернулся Рогов на звук голоса. — Лейтенант Бурко, исполняющий обязанности командира третьего батальона, — поднялся молодой офицер. — Говорите, комбат. — У меня в батальоне есть латыши. Они на фрицев похожи. Вот если бы их переодеть в немецкую форму, рассадить по танкам, чтобы они из люков торчали, и отправить в сторону немецких позиций. И танки, чтобы не расходились в шеренгу, а шли походной колонной, будто они знают, чьи это укрепления, и ничего не боятся. — Так… — Рогов задумчиво потёр подбородок. — А если заминировано? — Не знаю, — пожал плечами Бурко. — Подорвутся… Но проверить мы всё равно не сможем, пока не выйдем на поле. — Хорошо, дальше. — А дальше, при подходе, начинаем работу из всех орудий. И остальные — в бой. Рогов медленно прошёлся по поляне и, остановившись, тихо продолжил: — Танки пойдут медленно и без стрельбы. Тем более у нас такие экипажи, что в нормальном бою их перещёлкают очень быстро. Из люков будут торчать командиры в немецкой форме. Задача — подойти как можно ближе и ударить со всех орудий и пулемётов. Создать панику в рядах врага. В этот момент мы уже точно будем знать про мины. Он заложил руки за спину и снова начал движение. — Как только произойдут первые выстрелы, у нас будет пять минут, чтобы долететь до окопов и навести ещё больше шороху. Пехота выступает вместе с кавалерией и должна постараться как можно быстрее добежать до позиций. А дальше валим всех, если получится, конечно, собираем раненых и в лес. — Раненых успеем собрать? — с сомнением спросил Симаков. Рогов повернулся к нему и твёрдо произнёс: — Будем стараться, комбат. Подготовьте эвакуационные группы, они пойдут сзади. — Всех всё равно не получится, — грустно проговорил Харин. — Да, не получится, — повысил голос Рогов. — Поэтому объясните своим бойцам, что хоть на карачках, но он должен ползти и пытаться прорваться. Если нет такой возможности… — он посмотрел прямо в глаза Харину, — уходят обратно в лес, добираются до первой деревни, пробуют отсидеться там. — Танки, получается, в самом пекле окажутся? — Симаков взглянул на Рогова. — Окажутся, майор, окажутся и, скорее всего, погибнут, — кавалерист, не мигая, уставился на майора. — Но этим дадут шанс большинству прорваться. Симаков молчал. — В танках пойдут только добровольцы. Поэтому вам, — он оглядел комбатов, — найти таковых и всё им разъяснить. Вопросы? Увидев, что все молчат, скомандовал: — Разойдись! Пожевав травинку, Рогов перевёл взгляд на Карпова. — Что молчишь, полковник? — грустно спросил он. — На душе как будто гирю пудовую положили, — Карпов повернулся к кавалеристу, достал папиросу и предложил ему. — Я не курю, — ответил кавалерист. Карпов удивлённо вскинул брови. Рогов едва заметно улыбнулся. — До войны бросил, в тридцать девятом. Жене обещал, что не начну. — Семья в эвакуации, Вадим? — Да, успел отправить. Добрались отлично. Сын и дочь, — гордо сказал Рогов, — маленькие, правда, ещё. Парню двенадцать, доченьке — семь. А у тебя? — Мои в Ленинграде, — Карпов тяжело вздохнул, — последний раз в марте весточка была. Пишут, всё хорошо, живы здоровы. Врут, наверное, не хотят меня расстраивать. Он замолчал, глядя куда-то вдаль. — Но я же знаю, что там блокада, не дурак же, слухи-то доходят. Есть нечего, люди мрут как мухи, а моему младшему два года всего. Постояли в тишине, каждый вспоминая своих родных. — Ладно, Лёш, будем думать о лучшем, — Рогов положил руку ему на плечо. — А что ещё остаётся? — глухо отозвался Карпов. — Пошли отдыхать. Посты выставлены. Разведка по кругу шерстит. К двум тридцати приказал всем быть на рубеже прорыва. Они повернулись и зашагали к своим людям. Майор Королёв, старший лейтенант Злаков и капитан Сидоренко внимательно осматривали в бинокль предполагаемое место прорыва. — Самое то, — Сидоренко передал бинокль танкисту, — глянь, Миш, если ударим здесь, есть шанс прорваться. Злаков приник к окулярам. — Да, здесь может получиться, — он внимательно изучал позиции немцев. — Вон там, — ткнул он пальцем в пространство, — танки должны хорошо пройти. Видишь, между первым и вторым окопом ровная площадка, и между вторым и третьим тоже. Сидоренко, приглядевшись, кивнул. Танкист отложил бинокль и повернул голову к лежащим рядом офицерам. — Действуем, как и договаривались. Быстрым броском с десантом на броне пробиваем брешь и давим всё, что можно, а остальные уже пытаются успеть за нами. Дальше сообразим по ходу. — Девчонок моих куда девать? — обратился к ним Королёв. — Я пока сказал держаться позади всех. Но… — Чёрт, — тихо выругался Злаков, — забыли про них совсем. — Может, в танки их рассадить? — предложил Сидоренко. — Танки первые получат, — старший лейтенант поморщился. — Только если в задние… — он задумался. — Нет, всё равно под прицелом будут. — Тогда и гадать нечего, — подвёл итог Королёв, — пойдут с пехотой позади. Как я им и сказал. Может, раненым помогут, перевяжут по-быстрому. — Там не до перевязки будет, товарищ майор, — возразил Сидоренко. — Быстрый прорыв, и уходим. Кто остался, тот остался. Будем думать, как вытащить, не прорвёмся. — Я так и подумал. Прискорбно всё это, — вздохнул майор. — Все согласны, Иван иваныч, — ответил Сидоренко, — никто не в обиде. Все всё понимают. Лучше спасти больше людей. Он убрал бинокль от глаз. — Надо отдыхать, через три часа в бой. Они развернулись, немного проползли и, пригнувшись, побежали обратно. Рогов прохаживался возле танков и напутствовал экипажи. — Танкисты! Выходим из посадки и двигаемся в сторону окопов. В боевой порядок не разворачиваемся, идём друг за другом. Ты, Оливерс, — остановился он около латыша, — торчишь из люка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Кавалерист обернулся. — Флаг дайте фашистский? Кто-то мгновенно протянул полотнище со свастикой. Рогов схватил его и протянул латышу. — Закрепишь над танком. — Так они вроде так не делают, — косясь на чёрный крест, с сомнением сказал Оливерс. — Да и хрен с ними, — кавалерист сплюнул сгоряча. — Делают — не делают. Пока будут думать, зачем какой-то идиот флаг нацепил, ещё несколько метров пройдёте. — Рогов двинулся вдоль строя. — При первом же выстреле в вашу сторону мгновенно разворачиваетесь в боевой порядок и лупите со всех орудий. Если они долго не сообразят, что происходит, метров за сто до окопов — так же, в боевой порядок, и огонь. Всё ясно? — Ясно, товарищ полковник, — сказал Симаков, — уже третий раз проговариваем. — Надо будет, ещё тысячу проговорим. Как только начнётся стрельба, вступаем в бой мы с пехотой и летим на всех парах. Вы их давите и проходите дальше. Если получится, попробуйте достать артиллерию. Мы добираемся до окопов и бьём фрицев направо и налево. А уж остальные, когда добегут, закончат дело. Он выдержал паузу, оглядывая экипажи. — Готовимся, выход через пятнадцать минут. — Ну что, как план? — Рогов посмотрел на Карпова. Тот пожал плечами. — Задумка не плохая, надеюсь, выгорит. Вариантов всё равно больше нет. Группа майора Королёва сосредоточилась для прорыва. Танки, затаившись в роще, ждали сигнала, готовые ринуться в бой. Солдаты сидели на броне, а кому не хватило места, находились сзади. — Ну что, сбегаем ещё раз посмотрим, что творится у немцев на позициях? — предложил Сидоренко. Они бесшумно подползли к своему наблюдательному пункту. Злаков приник к биноклю, обозревая окрестности. Посмотрев на часы, он сказал: — Итак, сейчас три тридцать. Через пятнадцать минут начинаем. — Старший лейтенант поводил взглядом из стороны в сторону, потом резко убрал бинокль от глаз и опять припал к окулярам. — Хана, не успели, — выдохнул он с горечью и в сердцах ударил кулаком о землю. — Что там, Миш? — Сидоренко заёрзал. — Да говори уже! — Что говорить. Танки немецкие идут к ним. Шесть штук. И немец из люка торчит, с флагом. — С чем торчит? — не понял Королёв. — Что за бред? А ну, дай сюда… — Он быстро выхватил прибор из рук танкиста. — С каким на хрен флагом? Майор поднёс к глазам окуляры, долго вглядывался. Потом опустил бинокль и произнёс: — Идут очень медленно, как на параде. Фашист торчит и флаг. Ерунда какая-то. И немец как будто лицо знакомое, — Иван Иваныч перевёл взгляд на Сидоренко. — Серёж, глянь-ка, — он протянул бинокль капитану. — И флаг этот… — задумчиво произнёс Королёв. Сидоренко посмотрел и удивлённо присвистнул. — Так это Оливерс, латыш. Сами посмотрите, товарищ майор. Он водителем был, нам раненых подвозил. Вы ещё на него накричали, когда он чуть бак с водой не снёс. Королёв быстро выхватил бинокль из рук капитана, вгляделся ещё раз. — Не пойму, он что, к немцам перешёл? Злаков, ничего не понимая, переводил взгляд от Королёва к Сидоренко. — Когда он успел? — с сомнением спросил Сидоренко. — Только неделю назад это было. Он что, сдался, и его сразу в танк посадили? Что за чушь? Он же просто водитель! У них что, танкисты кончились? — в голосе капитана звучало недоумение. — Погоди, Сергей, что-то здесь не так, — майор смотрел на танки и размышлял про себя. Его мозг искал логику в этом абсурде. Резко замерев, Королёв начал комментировать происходящее: — Так, они почти приблизились и начали расходиться. И в ту же секунду до них донёсся выстрел. Затем ещё один. Моментально ожила вражеская артиллерия, и застучали автоматы. Танки открыли огонь из всех орудий и пулеметов и, ворвавшись на позиции, принялись давить немцев. Королёв перевёл бинокль на посадку, из которой появились танки, и увидел вылетающую оттуда конницу. — Блин, это наши! — заорал майор. — Быстро к бою! Злаков, не задавая лишних вопросов, помчался к технике. Взревели двигатели, и машины сорвались с места. Рогов, ведя свою конницу в атаку, заметил, как из лесной чащи напротив показались наши «тридцатьчетвёрки». Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Он сильнее пришпорил коня. Карпов наблюдал ту же картину, что и Рогов, и про себя радовался неожиданному подкреплению. Танки уже ворвались на позиции немцев, круша всё на своём пути и сея панику в окопах. Фашисты были немного ошеломлены. Они никак не ожидали удара с двух направлений. Немного придя в себя, немцы начали огрызаться и даже сожгли два танка. Но тут налетела кавалерия, и подоспели машины Злакова. На позициях творился настоящий ад. Прорвав первую линию обороны, наткнулись на вторую, где по ним сразу же отработали противотанковые пушки. Ещё три немецких танка и одна «тридцатьчетвёрка» вспыхнули, будто спички. Выбраться оттуда не суждено было никому. Коля с Сергеем неслись за нашей конницей и видели, что с противоположного края тоже наступает пехота, но её было совсем немного. Залетели на позицию, добили пару немцев, пытавшихся оказать сопротивление, и помчались дальше. Танки рвались вперёд, но вот встал один, задымил второй, вспыхнул третий… Рядом начали валиться солдаты. Вскрикнув, упал взводный. Коля наклонился к нему, но тот лишь махнул рукой: «Иди». Коля взглянул на развороченную грудь, поняв, что сержант не жилец, побежал дальше. Через несколько метров почувствовал сильный удар в правое плечо. Его развернуло, и он рухнул на землю. Попытался встать, но боль была такой острой, что он заорал. Пересилив себя, посмотрел, что с плечом — рука не двигалась. Коля вскрыл индивидуальный пакет, кое-как засунул бинт в рану, с трудом поднялся, подобрал автомат и рванул дальше: «Вперёд, вперёд», — стучало в голове, — «надо прорваться, обязательно». Споткнувшись о лежащего бойца, он кубарем прокатился по земле, со стоном поднялся и снова побежал. Запрыгнув в окоп, Коля огляделся. Попробовал пошевелить пальцами, нет, не выходит. Увидел бежавших немцев, упёр автомат магазином в землю, прицелился и дал очередь. Один фриц упал, второй куда-то исчез. Автомат щёлкнул. «Да чтоб его!», — выругался Коля, понимая, что с такой рукой перезарядить вряд ли получится. Он сполз по земляной стене, держась за плечо. В окоп к нему свалился Максим. — Ну ты как, живой? — прокричал он, переводя дух. — Местами, — прохрипел Коля, морщась от боли. Максим взглянул на рану и покачал головой: — Ух, плохо, сейчас помогу перевязать, посиди. Высунулся из окопа, дал короткую очередь по бегущим силуэтам и нырнул обратно. — Очухались, гады! Ничего, пробьёмся! — А ты правда тогда сразу понял, что мы не шпионы? — вдруг спросил Коля, глядя на него воспалёнными глазами. — Когда «тогда»? — не понял тот, накладывая повязку. — Ну, тогда, когда мы из леса вышли. Максим удивлённо вскинул брови. — Сразу. А ты чего сейчас решил поговорить об этом? — Да так… Меня, кстати, Коля зовут. — Я помню. Тихо! — Максим насторожился. Недалеко послышалась немецкая речь. — У тебя заряжен? — спросил он. Коля отрицательно мотнул головой. Максим схватил Колин автомат, вытащил магазин, посмотрел и отбросил его, а потом достал у себя из-за пазухи запасной и перезарядил. — Держи! Сейчас вывалятся на нас, быстро кладём их. Немцы выбежали прямо на автоматы и тут же повалились на землю. — А теперь вперёд, парень! — Максим помог ему подняться, и они побежали дальше. Сергей бежал рядом с Колей, стиснув зубы и морщась от жгучей боли в правом боку. Рана пульсировала, но, к счастью, больше не кровоточила. Бежать было тяжело, дышать становилось всё труднее, ноги наливались свинцом, но парень не сдавался, стараясь не отставать. В ушах стучала фраза, услышанная ранее: «Остановок не будет». Она въелась в сознание, как навязчивая мелодия, подгоняя вперёд. В какой-то момент он упустил друга из виду, а когда спохватился, Коли нигде не было. Сердце сжалось. Сергей промчался мимо разбитой пушки, успев на бегу всадить очередь в пытавшегося подняться немца. Запрыгнул в окоп, обрушившись прямо на двух фашистов. Один охнул и отключился. Второй направил на него винтовку и нажал на спуск. Сергей инстинктивно отшатнулся, услышав свист пули, пронёсшейся у самого уха. Выстрелил в ответ, но только лишь задел немца по руке. Тот взвыл от ярости и с утробным рёвом бросился на него, вцепившись пальцами в горло. Сергей задыхался, отчаянно пытаясь выбраться из-под фашиста. Вслепую нащупал нож, висевший у немца на боку. Пальцы скользили по рукоятке, перед глазами плясали тёмные круги. Наконец, вырвав клинок, Сергей ударил. Раз, второй, третий… Хватка ослабла, тяжёлое тело свалилось рядом. Сергей жадно хватал ртом воздух. Подняв глаза, увидел стоящего перед ним полковника Карпова. — Это я его? — хрипло выдавил Сергей, показывая на поверженного врага. — Я, — коротко ответил Карпов. — Давай, боец, живее поднимайся, выходить надо. Он рванул дальше по окопу, Сергей, шатаясь, ринулся за ним. Немного пробежав, остановились. Полковник высунул голову, огляделся. — Вперёд! — скомандовал он и первым выбрался наверх. Они неслись к спасительной роще. Сергей видел мелькающие спины других бойцов. Кто-то уже скрылся в посадке. В голове пульсировала тревожная мысль: «Пробились или нет? И где Коля?». Внезапно острая боль пронзила левый бок. «Опять», — с досадой подумал парень. Он споткнулся, но удержавшись на ногах, продолжил бег. Залетели в лес и начали углубляться. Улыбка тронула его потрескавшиеся губы, а сам он почти остановился. — Рано радуешься, солдат, — услышал голос Карпова. — Вперёд! Не останавливаться! Сергей ускорился, но продолжал улыбаться. Спустя пятнадцать минут изматывающего бега, когда он уже начал сомневаться, что добежит, они вывалились на небольшую полянку, где уже находилось около тридцати бойцов. Звуки боя стихли или просто уже не были слышны. — Что встали на открытой местности! — заорал Карпов. — Быстро в лес! Офицеры ко мне! Раненых перевязать! Они поспешно укрылись под кронами деревьев. Серёга осмотрелся по сторонам. Их стало больше — около сотни человек. «Ничего себе», — промелькнуло в голове. «И это всё?». Он растерянно вертел головой, не понимая, как могло остаться так мало людей. Говорили же, около двух тысяч было, а тут... Он же видел, что до окопов добрались многие… или так только казалось. Сергей коснулся рукой больного бока и почувствовал, что там всё намокло, посмотрел на кисть, она была вся в крови. «Да уж», — мрачно подумал он. «И Коли нигде нет». От пережитого потрясения его охватило такое отчаяние, что он готов был расплакаться. Боль в боку становилась невыносимой. Сергей опустился на землю и облокотился на ствол дерева. К нему подошёл солдат с медицинской сумкой через плечо. — Давай перевяжу, а то скоро кровью истечёшь, — он внимательно осмотрел Серёгу. — Потерпи. Везунчик. Хорошо, что навылет. Радуйся. Санитар принялся накладывать повязку. Сергей, морщась от боли, усмехнулся: — Мне друг тоже недавно так говорил: «Хорошо, что на вылет». — Друг — санитар? — Врач, — с горькой иронией ответил Сергей, — хренов. Медбрат ухмыльнулся. — Может, лучше других перевяжешь, а я потерплю, хоть и кровь идёт. Ты говоришь, что не опасно, — тяжело дыша проговорил Сергей. — Я не говорил, что это не опасно. Я говорил, что сквозное ранение лучше, чем если бы пуля осталась внутри. Сейчас тебя перевяжу — не переживай за других. Я уже многих осмотрел, наложил повязки, у них полегче будет. Больно? — санитар заглянул Серёге в глаза. — Немного, — скривившись, ответил тот. — Тебе бы спиритку глотнуть. — У меня есть, — Сергей показал на флягу, — только меня от одного запаха выворачивает. — А ты его не нюхай, — санитар взял у него флягу, открутил пробку, — давай, рот открывай. Сергей глотнул. Глаза полезли из орбит, слёзы полились ручьём. Воздух перестал попадать в лёгкие. Санитар усмехнулся. — Ну вот, сейчас станет лучше. — Ты же вроде не медбрат? — отдышавшись, Серёга вопросительно посмотрел на парня, потом пригляделся. — Точно, я тебя за пулемётом видел. Тебя, по-моему, Саша зовут? Парень улыбнулся и кивнул. — Я и есть пулемётчик, только до войны фельдшером был. Пулемёт разбило, а когда прорывались, увидел, что девчонку-медсестру убило. Я забрал у неё сумку. Серёга резко подскочил и застонал. — Посиди, не дёргайся, — попросил санитар. — Погоди, как медсестра выглядела? — Да я что, рассматривал, что ли? Проверил, жива, нет, — парень поднял взгляд к небу, вздохнул. — Схватил сумку и побежал. Молоденькая, волосы тёмные. — Тёмные или чёрные? — Слушай, отстань, а? — Саша встал. — Я что, парикмахер? Всё готово, пошёл я к другим. Серега стиснул зубы. «Только бы не Яна или Ира», — подумал он и тут же устыдился своих мыслей. Вместе с ними были Света, Катя и Марина, а он подумал только о своих. А ведь у них у всех тоже есть родители, друзья. Он помотал головой. «Нет, не может быть», попытался успокоить себя Сергей. «Медсанбат был далеко. С чего вдруг они здесь окажутся? Их наверняка давно эвакуировали!». С этими мыслями он поднялся и поковылял в направлении собиравшихся солдат. Их стало немного больше, так ему показалось. Скорее всего, кто-то ещё присоединился. Карпов что-то говорил бойцам. До Сергея донеслось последнее. — Ждём отставших ещё десять минут и выдвигаемся. Проверить оружие, гранаты. Карпов стоял и с грустным видом оглядывая прорвавшихся людей. Всего человек сто двадцать, насколько он успел понять по докладу. Из командного состава были только старший лейтенант Харин и лейтенант из Алейниковских, насколько он помнил, командовавший ротой. Было ещё пару сержантов. Полковник поморщился. Рогов, по идее, должен был прорваться, но он не видел ни одного кавалериста. Как он видел, с другого края тоже был прорыв и также на танках. Вдарили они хорошо, только что-то ни единой машины не видно, да и не слышно. Пожгли, что ли, все. «Ладно», — прервал он сам себя, — «надо идти, ещё неизвестно, что ждёт впереди». Он отдал приказ, и его «полк», так он мысленно его называл, даже при том, что людей осталось на роту, двинулся в путь. Коля с Максимом, задыхаясь, забежали в посадку. Углубляясь в лес, они петляли ещё минут двадцать, пока окончательно не выбились из сил и не рухнули на землю. Пролежали так, тяжело дыша, минут десять. — Коль, надо идти, — Максим поднялся. — Надо, значит идём, — Коля попытался встать, но, вскрикнув от внезапной боли, повалился обратно. — Давай я тебе помогу, — Максим наклонился и с силой поднял его на ноги. Коля застонал. — Пошли, — повторил Максим. — Неужели никто не прорвался? — Коля шёл, оглядываясь по сторонам. — Должен же кто-то прорваться? — Точно прорвались, я видел, как многие забегали в лес. — Тогда где они? Почему нас только двое? — Неразбериха. Сейчас соберутся, — Максим произнёс это с такой уверенностью, что Коля немного успокоился. Они шли по лесу, не зная куда и что их ждёт дальше, но уверенно двигались вперёд, надеясь всё-таки вырваться к своим и встретить хоть кого-нибудь из прорвавшихся.

Глава 18

ГЛАВА 18

Команда «вперёд» прозвучала неожиданно резко. Ира вздрогнула, а Яна зажмурилась. Света, выждав короткую паузу, тяжело вздохнула: — Всё, девчонки, выдвигаемся следом. — Она поднялась и бросилась вперёд. Они бежали за танками и пехотой, немного в отдалении, но, как они знали, так и было рассчитано, чтобы подавить немцев машинами, а пехота уже смогла прорваться. С другой стороны, немецкие танки вгрызлись в передовые позиции врага, а за ними неслась конница. Девушки слышали, что это трофейная техника, захваченная у немцев. Они бежали и радовались, что не одни. Но враг быстро пришёл в себя и обрушил на наступающих шквальный огонь. Танки начали гореть. Головная машина, в которой находился майор Королёв, первой ворвалась на позиции противника и, словно обезумевший зверь, металась среди окопов, сминая всё на своём пути. Ира бежала рядом с подругами, видела, как валятся на землю солдаты, но помнила о предупреждении: «Не останавливаться». Сначала прорыв, только потом оказание помощи раненым. Промедление смерти подобно. Рядом разорвался снаряд, потом ещё один. Иру швырнуло на землю. Она попыталась подняться, но смогла лишь с трудом встать на колени, в ушах стоял гул, заглушающий все звуки. Кто-то тянул её вверх. Она подняла голову и увидела Катю. Превозмогая боль, та пыталась здоровой рукой поднять её. Катя что-то кричала, но Ира видела лишь движение губ. Собрав последние силы, она вскочила на ноги и бросилась за ней. Преодолев первые окопы, Катя вдруг споткнулась и упала, неестественно поджав под себя ногу. Ира с криком ужаса кинулась к ней, схватив её за руку. — Катенька, миленькая, вставай! Надо бежать, прошу тебя, пожалуйста! — причитала она. Поняв, что не справляется, обессиленно опустилась рядом с Катей и зарыдала. Сильные руки подхватили её под мышки, рывком подняли вверх и посадили в седло. Владелец коня, молниеносно вскочив следом, пришпорил лошадь, унося её прочь. Ира в отчаянии оглянулась на неподвижное тело Кати. — Она мертва, — прокричал ей в ухо Рогов. Больше ничего не добавив, он направил коня в посадку. За ним последовало множество конницы. Через некоторое время наткнулись на нескольких солдат, буквально взвод, человек двадцать, не больше. У Рогова некоторые бойцы вели вторую пустую лошадь. — Рассадить всех по коням! Кто не умеет держаться в седле, посадить рядом! Времени учить никого нет! Пять минут вам, и выдвигаемся! Солдаты с недоверием смотрели на лошадей, но быстро поняли, что уговаривать их никто не будет, принялись рассаживаться на них. — Ты как? — обратился он к Ире, — умеешь держаться на лошади? Девушка покачала головой. — Ясно. Тогда со мной поедешь, — и прокричал: — Вперёд! Яна бежала вместе со всеми, когда на них посыпались мины. Она сначала метнулась в одну сторону, потом в другую, упала, поднялась и, увидев спереди спину Светы, просто побежала за ней. Они неслись в направлении окопов, не замечая ни пуль, ни снарядов. Пытаясь перепрыгнуть через траншею, Яна оступилась и свалилась на дно. Быстро вскочив, рванула по окопу. Повернув за угол, столкнулась с особистом, который резко втолкнул её назад, показал рукой, чтобы она успокоилась, высунулся из-за угла и дал очередь. — Там не прорваться, — крикнул он, — давай в другую сторону. Они развернулись и бросились обратно. Яна бежала впереди, Демидов сзади, всё время оглядываясь. И вдруг перед ней выросли два немца. Она охнула и встала как вкопанная, закрыв лицо руками. Грубый удар сбил её с ног одновременно с треском выстрелов. Она упала на землю, а сверху на неё повалился особист. Яна зажмурилась, ожидая смерти, но чьи-то сильные руки выдернули её из-под тела. Подняв глаза, увидела перед собой комиссара, посмотрела вниз на мёртвого Демидова, а впереди неподвижно лежали фрицы, недавно наводившие на неё оружие. Глаза её наполнились слезами. — Сейчас не время, девочка, — прокричал комиссар, схватил её за руку и потащил за собой. Они выбрались из окопа и оказались рядом с «тридцатьчетвёркой», давившей немецкое орудие. Бросились к танку. Из люка показался Злаков и, крикнув: «Быстро на броню!», помог комиссару с Яной забраться на танк. Ещё пару солдат забрались сами. «Тридцатьчетверка» развернулась и на полной скорости понеслась к лесу. Яна оглянулась, ища глазами Иру, и, всхлипнув, посмотрела на себя. Увидев кровь на брюках, удивилась, что даже не почувствовала боли. Приглядевшись, поняла, что её просто царапнуло. Она зажмурилась, а из глаз ручьём потекли слёзы. Они въехали в лес и продолжили двигаться по нему ещё какое-то время. Оказалось, что за ними прорвалась, ещё одна «тридцатьчетверка», и на броне сидели несколько человек. Среди них Яна узнала Свету. Сквозь слёзы проступила горькая улыбка. Через некоторое время остановились, заглушили двигатели. — Ну, где мы находимся? — Королёв вылез из люка и посмотрел на Злакова. Тот пожал плечами, осмотрел немногочисленный отряд и произнёс: — Маловато что-то нас вышло. — Да уж, — прокомментировал Королёв, — хотя в лес много народу забегало, — и обратился к танкисту: — Где Сидоренко? Злаков, оглядевшись, пожал плечами. — А кто наступал с другого фланга? — Это были мы, — услышал Королёв. Они обернулись на голос и увидели стоящего рядом с ними комиссара. — Аркадий Савельевич! — обрадовался майор. — Какими судьбами? — С Карповым и Роговым пробивались, но началась такая неразбериха, что оказался около вас, а тут кричат «на броню». Залез вот, — криво улыбнулся он. — Рогов — это кто? — не понял Королёв. — Полковник, командир кавалеристской дивизии. Мы на него наткнулись при прорыве. Дальше вместе пошли. — Отлично! — сказал Королёв, — значит, Карпов жив. Это радует. Что делать будем? — Он обвёл взглядом кучку бойцов. Злаков, копавшийся внутри танка, вылез из люка. — Я думаю, пока топлива хватит, двигаемся на броне. Закончится — сожжём и пойдём пешком. — Согласен, — Королёв посмотрел на Свету с Яной, — давайте в танк, а мы на броне. Яна замотала головой. — Хватит спорить! Что за мода? Быстро в танк! А то здесь оставлю! Девчонки залезли внутрь, и они двинулись дальше. Когда закончилось горючее, подожгли технику. Коля с Максимом брели наугад, продираясь сквозь густой лес. Они шли почти сутки, не встречая ни души. Колина рука ныла, болела, чесалась и почти не слушалась, но, по крайней мере, он мог передвигаться сам. Каждое движение отзывалось тупой болью во всём теле. Пелена в глазах мешала нормально видеть. В голове была одна мысль: «Дойти». Он несколько раз споткнулся о корни, с трудом удерживая равновесие. Останавливались буквально на десять минут, чтобы перевести дух, и снова шли. Вдруг Максим выругался, зацепившись ногой за что-то. — Что там? — Коля подошёл ближе. — Труп, — безразлично ответил Максим, оглядываясь. — Вон ещё один. И ещё. Коля последовал за Максимом. Перед ними открылась картина недавнего боя. Советские солдаты лежали вперемешку с немцами. Наших было человек двадцать, врагов немногим меньше. Скорее всего, нарвались на фрицев и сходу приняли бой. Создалось ощущение рукопашной схватки. Фашист валялся с торчащим ножом в ноге, а лежащий на нём наш боец, похоже, был убит выстрелом в голову. Пулемётчик, приготовившись к стрельбе, уткнулся лицом в землю, обняв своё оружие. Рядом лежал немец, с искажённым от боли лицом. Коля без сил опустился на землю. Максим, обойдя место сражения и не найдя живых, пнув сапогом немецкую каску, опустился рядом. — Я думаю, всё-таки кто-то сумел выбраться из этого боя, — сказал он с надеждой. — Почему ты так решил? — Документов ни у кого нет. Их специально собирали. — Может, немцы? — Вряд ли, — ответил Максим. — Им-то это зачем? Не стали бы заморачиваться. — А зачем документы собирать? — Чтобы знали, что ты погиб, а не пропал без вести. — А разница? — Большая, — коротко бросил Максим. — Когда ты пропал без вести, никто не знает, где ты, что ты? Может, ты сдался и теперь немцам служишь. — А если снарядом в клочья разорвало? Максим пожал плечами. — Кто-то же это видел, скажет. — Ну, я видел, как одного парня в клочья разорвало, и что? Я даже имя его не знаю. Да я почти никого не знаю. Как я скажу? Максим снова пожал плечами. — У меня, например, даже документов нет, — раздражённо выпалил Коля. — Почему? — Максим развернулся к нему. — Откуда я знаю! Наверное, не успели сделать. Мы же только к вам вышли, а через два дня в эшелоны, и под Харьков. — Это плохо, — мрачно прокомментировал Максим. — Ладно, давай соберём оставшиеся магазины, гранаты и пойдём дальше. Вскоре они наткнулись ещё на два тела. Один — совсем юный парень, рядовой. А вот вторым был их старшина, Иван Матвеич. Ребята молча стояли над телом, каждый погруженный в свои мысли. Максим наклонился, бережно вынул из нагрудного кармана награды и удостоверение. Поднял планшет, вытащил из него несколько книжечек. — Это он у всех документы собрал, — тихо проговорил он. Помедлив, добавил: — Надо бы похоронить его. — Как? — Коля удивлённо уставился на товарища. — У нас же нет ничего, ни лопат, ни… — он запнулся, подыскивая слова, — лопат, в общем нет. Да и я с одной рукой… — Ничего, справимся, — твёрдо ответил Максим. Он поднялся и принялся что-то искать, при этом бормоча себе под нос: — Мы с ним из окружения вместе выходили и воевали бок о бок всё это время, не могу же я его так оставить. — А тех тогда почему не похоронил? — кивнул Коля назад. — Или с ними из окружения не выходил? Максим резко обернулся. Долго, пристально смотрел на Колю, затем нервно пожал плечами и ничего не ответил. Он и сам не мог понять, почему поступает именно так. Копал Максим немецкой каской, найденной неподалёку. Рыл недолго, или Коле так показалось, потому что он сидел, прислонившись к дереву спиной, и иногда терял связь с реальностью. Максим несколько раз прикрикнул на него, чтобы смотрел по сторонам. Закончив, он отряхнул руки и форму. Схватив солдата за гимнастёрку, он потянул тело к яме. Коля помогал одной рукой, морщась от боли. Следом пришла очередь старшины. Положив его в яму, они принялись забрасывать её землёй. За работой они даже не услышали, как к ним подошли сзади. Резкий окрик на немецком ударил по ушам. Сразу же знакомое, ещё по фильмам: «Хендэ Хох!» Они замерли. Затем новый окрик: «Ауфштен!» Коля, не понимая, что от него хотят, попытался обернуться, но получил тычок в спину и новую команду: «Шнель!». Он вспомнил уроки немецкого: «Это же быстрее. Но что я должен делать быстрее?» Максим положил оружие и поднял руки. Коля, словно в замедленной сьёмке, повторил его действия. Снова команда. Коля посмотрел на Максима, тот начал поворачиваться, и Коля последовал его примеру. Перед ними стояли, ухмыляясь, шесть немцев. Один из них дёрнул автоматом в сторону и что-то прокричал на своём. Коля с Максимом двинулись в указанном направлении. Шли недолго. Немцы оживлённо переговаривались, бросая короткие, насмешливые взгляды на пленников. Максим попытался что-то шепнуть Коле, но тут же получил угрожающий тычок стволом в рёбра. «Найн!» — рявкнул немец, вскинув автомат. В процессе к ним присоединилось ещё три наших солдата. Коля их раньше не видел. Один был в ужасном состоянии: бинт на голове превратился в чёрную шапку, засохшая кровь скрывала почти всё лицо. Грудь была перемотана, руки безвольно висели. Он еле-еле передвигал ноги. Ему пытались помогать, но немцам это быстро надоело. Один из конвоиров, смеясь, толкнул раненого в грудь, а когда тот, не удержавшись на ногах, упал, хладнокровно пристрелил его. Всё это было настолько буднично, что у Коли свело низ живота от ужаса. Дошли до небольшой деревеньки, в которой сохранились всего несколько домов и покосившийся сарай. Местных жителей нигде не было видно. Пленных подвели к сараю, открыли ворота и, не говоря ни слова, втолкнули внутрь. Там уже находились двое: мужчина сидел, прислонившись к стенке, а девушка тихо всхлипывала в углу. В полумраке было сложно что-то разглядеть, но, подойдя ближе, Коля узнал майора Королёва. — Товарищ майор, вы как тут? — спросил он и тут же осёкся, осознав нелепость вопроса. — Как как… Как и ты, — спокойно ответил Королёв, снова прикрывая глаза. Коля продвинулся к девушке и обомлел. В углу сидела Яна. — Яна, ты как? Что с тобой? А где Ира? — засыпал он её вопросами, голос дрожал от волнения. Яна перестала всхлипывать, уставилась на него, а потом кинулась к нему, обняла и разрыдалась с новой силой. Её плечи содрогались, пальцы вцепились в его гимнастёрку, словно она боялась, что он исчезнет. Когда её наконец удалось успокоить, выяснилось, что они пробивались вместе с Королёвым. Это их техника шла с другого края, но пробилось всего две машины и девятнадцать человек. Горючее кончилось, танки сожгли и пошли своим ходом. Вскоре нарвались на немцев и приняли бой, но патроны быстро закончились. Майора Королёва контузило, он потерял сознание. Старший лейтенант-танкист, тяжело раненый, застрелился, когда немцы подошли к нему. Яна пыталась оттащить приходящего в себя майора. Света и другие бойцы погибли. Комиссар притворился тяжело раненым, а когда фрицы, ухмыляясь, подошли к нему, подорвал себя вместе с тремя фашистами. Майора, Яну и ещё одного солдата взяли в плен, но солдат попытался сбежать и был убит первой очередью. Их же с Королёвым привели сюда. Допросили сначала майора, потом её. Сказали, что она им не нужна, так как ничего полезного не знает, и, издеваясь, предложили ей подумать до завтра, что она предпочтёт: обслуживать доблестных солдат вермахта или умереть. — Представляешь, так и сказали — доблестных! Охренеть доблесть, изнасиловать или убить девушку, — Яна опять заплакала. Коля молчал, гладя девушку. В голове проносились тысячи мыслей, но что делать, он не знал. «Как выбраться или сбежать? Подкоп? Какой нафиг подкоп! Чем? Как?» Его размышления прервал скрип ворот. В сарай вошли двое солдат. Один встал у выхода, направив на них автомат, второй схватил Максима за шкирку и вытолкнул наружу. — «И что тут можно сделать?» — отчаянно подумал Коля. — «Как их раскидать? Ни одного шанса. Но ведь в фильмах главный герой всё бы решил». Коля всегда всё сопоставлял и переводил на жизнь. Серёга иногда злился на него, да и Ирка тоже. «Но как же так? Ведь показывают. Значит, будут думать, что это возможно. Но как? Вот их и не надо много, один встал в проёме, и всё. Давай, попробуй, возьми его. Покрошит всех в мелкий винегрет. А у нас ни тебе пистолета, ни палки какой. Да и что можно сделать с палкой? Они что, все дебилы, что ли, чтобы оставить здесь что-то». Погружённый в свои мысли Коля провалился в небытие и очнулся, когда снова скрипнули створки. В сарай втащили Максима и швырнули на землю. Парень застонал, но даже не пошевелился. Он выглядел плохо: весь в синяках и ссадинах, рука неестественно вывернута. — Ты! — ткнул немец на Колю. Парень сглотнул и поднялся. Немец повёл автоматом, и Коля понял, что теперь настала его очередь. Его провели по улице, заполненной немцами. Они не обращали на пленника никакого внимания, будто его не существовало. Ввели в хату. Там сидел офицер. «Ну а кто ещё?» — подумал Коля. Рядом, тоже наверное офицер. В погонах он не разбирался. Немец что-то сказал на своём языке. Коля пожал плечами. — Кто ты? Откуда? — перевёл второй. — Из Можайска, — ответил парень, вспомнив, что они говорили, когда вышли к своим. — Хотели нас эвакуировать... Немец остановил его, что-то перевёл старшему, а затем, подскочив, ударил ногой в лицо. Коля с грохотом свалился со стула. — Ты издеваешься? — наклонился он к парню и снова ударил туда же. — «Что-то не прокатило это у немцев», — подумал Коля, сплёвывая кровь. Попытался встать, но рука отозвалась такой болью, что он застонал и рухнул назад. — Я спрашиваю, кто ты по званию? — продолжал допрос немец. — Какой род войск? Подразделение? Где вы стояли? Откуда выходили? Где остальные? Ну? — Рядовой… Малыгин Николай… — он закашлялся и тут же получил сапогом в живот. — Да не знаю я ничего! Рядовой я! Снова удар и требование ответа. Правда, чего им нужно, Коля не понимал. Даже если бы ему сейчас сунули в нос карту, он не смог бы показать ровным счётом ничего. Внезапно ему вдруг стало абсолютно всё равно. Он же и вправду ничего не знает. Коля замолчал. Только стонал, когда его били или давили сапогом на рану. Сквозь густой туман сознания пробивались обрывки вопросов, что-то кричали, но он уже не различал слов и даже не понимал, на каком языке с ним говорят. В конце концов он потерял сознание. Очнулся оттого, что его поднимали под руки. Тот, кто раньше переводил, склонился к нему и процедил: — Ты бесполезное существо. Тебя скоро расстреляют, как и остальных. Колю вволокли в сарай и бросили на землю. Рядом тут же оказалась Яна. — Коль, а Коль, ты меня слышишь? Он слабо кивнул. На губах мелькнула бессмысленная улыбка. Девушка, опустившись рядом, нежно гладила его по щеке, беззвучно плача. Коля потерял счёт времени. Он то проваливался в беспамятство, то снова приходил в себя. Двоих солдат, находящихся с ними, тоже выводили и так же вернули избитыми. Вскоре за ними пришли. Немец, с холодной усмешкой, поочерёдно ткнул пальцем в четверых бойцов, включая Колю. — На выход! Они еле передвигались к выходу из сарая. В голове у Коли всплыли кадры из фильмов, виденных когда-то по телевизору: избитый и искалеченный главный герой, собрав последние силы, расправляется с врагами, а в финале целует любимую. Коля грустно улыбнулся, вспомнив свою Иру. Её образ, ясный и тёплый, на миг прорвался сквозь пелену боли. Их вывели из сарая и заставили опуститься на колени. Офицер-переводчик, с довольной ухмылкой, прохаживался рядом с ними. — Сейчас вас расстреляют, — весело объявил он, — потому что вы никчёмные, никому не нужные свиньи. Вон там, — он показал на сарай, — остались ваш майор — он нужен командованию, и ваша женщина — она нужна солдатам, — мерзкая усмешка исказила его губы, — а вы, оказывается, никому не нужны. Но… — он сделал паузу, — может, кто-нибудь из вас хочет рассказать что-то важное и остаться в живых? Ну же! Смелее! Он сделал паузу, обводя взглядом стоящих на коленях солдат. — Может, ты! — он ткнул пистолетом в первого. Боец молчал. — Плохо. — Немец выстрелил ему в голову. Все вздрогнули. Другой солдат подполз на коленях к немцу, ухватился за ноги и истерично закричал, захлёбываясь от ужаса: — Я скажу! Скажу всё, что знаю! Только не убивайте! Пожалуйста… — Что ты можешь знать? Зачем ты нам нужен? Может, ты офицер? — немец презрительно окинул бойца взглядом. Тот отчаянно замотал головой. — А может, ты девушка, а? — немец растягивал слова, картинно издевался над ним. — Ты простой солдат. Ты никому не нужен. Тебя даже не найдут никогда. И, больше не церемонясь, выстрелил в него. Слова фашиста эхом отозвались в сознании Коли. Стало пусто и страшно. «Не найдут никогда», — прошептал он. «НИ-КО-ГДА!» Мысль метнулась вверх, к небу. «Интересно, а есть ли Бог? И если есть, почему он допускает всё это? Наверное, его всё-таки нет. Ведь если бы он был, ничего этого не случилось». Полковник Карпов лежал в неглубокой канавке, наблюдая за происходящим в деревне. Изначально они планировали обойти её стороной, не ввязываясь в бой и не обнаруживая себя. Но, увидев, как из дома выводят сначала одного раненого бойца, затем второго, приняли решение освободить пленных. Тем более, по их расчётам, немцев здесь было не больше взвода. Бойцы уже занимали позиции для атаки, когда увидели, как из сарая вывели четверых солдат. Немец, расхаживая перед ними, что-то декламировал, потом спокойно направил пистолет в голову одного из бойцов и нажал на курок. Карпов сморщился, как от зубной боли. — Ну, что там? — спросил он сержанта, лежавшего рядом. — Не видно, — ответил тот. Те, кто выдвинулся занимать позиции, должны были подать сигнал, но пока молчали. Вот фрица за ноги схватил другой солдат, тот что-то ему сказал, посмотрел на него, ухмыляясь, и снова выстрелил. Осталось двое. Сергей, лежавший вместе со всеми и ждавший сигнала, узнал своего друга. После первого выстрела он, стиснув зубы, отвернулся, не в силах наблюдать за казнью. Когда услышал второй выстрел, с трудом пересилив себя, повернул голову и увидел, что Коля ещё жив. «Слава богу», — подумал парень и тут же устыдился своих мыслей. Он переживал за друга, а не за других солдат, которых уже убили. «Странно, — с отвращением к себе подумал он, — надо же, какие мы всё-таки уроды…». Немец тем временем улыбнулся, направил пистолет на Максима, потом на Колю и начал нараспев произносить какую-то немецкую считалочку, водя оружием от одного к другому. Коля опустил голову и зажмурился. Стоящие рядом автоматчики ехидно ухмылялись, наслаждаясь зрелищем. Для них это было шоу, а жизни этих «недочеловеков» их не волновали. Офицер, закончив свою «весёлую» считалку, выстрелил. Максим повалился рядом. Коля понял, что это конец. Не поднимая головы, он запел. Сначала тихо, едва слышно, а затем всё громче и громче, чётко выговаривая каждое слово: «День Победы, как он был от нас далёк, Как в костре потухшем таял уголёк, Были вёрсты, обгорелые в пыли, Этот день мы приближали как могли…» Немец с любопытством смотрел на русского солдата, который пел, зная, что он сейчас умрёт. «Этот День Победы, порохом пропах, э Это праздник с сединою на висках, Это радость со слезами на глазах…» Коля пел всё громче, глядя немцу прямо в глаза, и чувствовал, как слёзы текут по его щекам. Карпов видел, как упал Максим, затем, как Коля начал поднимать голову. Приглядевшись, он спросил: — Он что… поёт? Посмотрел в сторону крайнего дома, увидел знак Харина и скомандовал: — Вперёд! А Коля продолжал петь, но сразу почему-то перешёл к третьему куплету: «Здравствуй, мама, возвратились мы не все, Босиком бы пробежаться по росе...» Внезапно немец повалился на него, и Коля запнулся. Только сейчас он услышал выстрелы. Кто-то кричал, а он, придавленный телом врага, не мог пошевелиться. В следующий миг с него скинули фрица, кто-то закричал прямо в ухо. — Коля, Коля! Это я, Серёга! Ты меня слышишь? Давай братан, держись! Он слышал голос друга, но сил ответить не осталось, и Коля лишь слабо улыбнулся уголками губ. Потом его подняли, уложили на что-то твёрдое и понесли. Он то приходил в себя, то отключался. В какой-то момент сквозь затуманенное сознание прорвался звук выстрелов. Носилки опустили. Рядом что-то глухо ухнуло. Кто-то прижался к нему, закрывая своим телом от осколков. Сверху посыпалась земля, больно ударяя по лицу. Коля с трудом приоткрыл глаза и увидел размытое, небритое лицо солдата, но оно сразу исчезло. Всё стихло. Его снова куда-то понесли. Через какое-то время он открыл глаза и увидел Иру. Она смотрела на него, и по её щекам катились слёзы. Коля пытался сказать ей, что жив, что очень рад её видеть, что долго ждал… Он хотел столько спросить и рассказать, но у него ничего не выходило. В конце концов, решив, что всё это ему мерещится, он снова закрыл глаза, погружаясь в забытьё. Ира ему не мерещилась, она была самой что ни на есть реальной. Но до этой встречи произошло ещё много событий. Когда отряд Карпова атаковал деревню, освободив майора Королёва и Яну, та бросилась к Коле, думая, что он погиб. Но солдат, который скинул немца с парня, обнадёжил: — Жив твой кавалер. Яна кивнула, вытирая слёзы. Через секунду появился Сергей. Он склонился над другом и что-то кричал. Яна стояла рядом, всхлипывая, не решаясь окликнуть парня. Сергей вдруг обернулся, подошёл к ней и крепко прижал к себе. Вот тут Яну прорвало. Она рыдала, содрогаясь всем телом, пока Сергей не оторвал её от себя: — Яночка, любимая, пойдём скорее. Надо уходить… Потом был долгий путь по лесам. Несколько раз им приходилось вступать в бой то с немецкой разведкой, то с небольшими частями фашистов, которых уничтожали очень быстро и безжалостно. После очередного короткого боя Карпов, допросив пленного немецкого офицера, спокойно выстрелил ему в голову и приказал всем двигаться дальше. Вскоре они наткнулись на хорошо укреплённый вражеский пункт. Оставив Яну с ранеными, которых они всё это время тащили на себе, предприняли попытку прорыва. Яна, сидевшая рядом с носилками Коли, услышала взрыв и накрыла его своим телом. Спину сильно обожгло, сверху посыпалась земля. Яна охнула, попыталась встать, но не смогла. Подбежавший солдат перевернул её и с облегчением выдохнул: — Слава богу! — позвал кого-то, посмотрел Коле в лицо и начал куда-то тащить девушку. Но ей было уже всё равно. Сергей же, с простреленным боком, атаковавший этот хорошо укреплённый пункт, получил ранение обеих ног и рухнул как подкошенный. Лёжа на земле и корчась от боли, он понимал, что для него всё закончилось. Но стрельба стихла, и воцарилась тишина. Сергей даже услышал пение птиц. Через некоторое время почувствовал лёгкое поглаживание. Он открыл глаза и увидел Иру. Рука у неё была перебинтована. Ранение она получила, когда, двигаясь по лесам, их заметил самолёт противника и сбросил одну-единственную бомбу. Она взорвалась рядом: Рогову по касательной зацепило голову, а Ире осколки попали в руку. Её быстро перевязали, так что всё обошлось. Она улыбалась и шептала, сглатывая слёзы: — Серёж, всё будет хорошо. Мы победили! Мы вышли! Да, они действительно вышли. Атакуя этот пункт, Карпов понимал: что с уставшими, израненными бойцами, голодными, не спавшими несколько суток и всё время находящимися в бою, прорваться практически невозможно. Но они всё равно пошли в бой. И когда им на встречу вышла кавалерия, он сначала недоверчиво тряхнул головой, а когда узнал Рогова, который мчался впереди, надежда возобновилась. В этот момент в тыл немцам ударили. Командир батальона, сидевший в обороне, услышав стрельбу и выслушав доклад разведчиков, приказал помочь прорывающимся частям. Вот тогда Карпов наконец понял, что они прорвались.

Глава 19

ГЛАВА 19

Коля очнулся в госпитале. Всё тело ныло. Он покрутил головой, попробовал приподняться, но не смог из-за сильной боли. «Вот ведь», — промелькнуло в голове, — «лежу как инвалид, даже в туалет сходить не могу». Злясь на собственное бессилие, он предпринял ещё одну попытку встать, но боль снова скрутила его, и Коля беспомощно рухнул на кровать.

— Так, Малыгин, что тебе не лежится? — к нему подошла пожилая женщина в белом халате.

Коля замешкался.

— Я в туалет хочу, — тихо прошептал он, глядя в потолок.

— Чего шепчешь, тут ничего постыдного нет. Сейчас утку принесут, — она обернулась и крикнула:

— Никифорова, иди сюда и утку захвати! Твой кавалер очнулся!

Женщина тепло улыбнулась и подмигнула Коле. Парень покраснел и с надеждой выдавил:

— Может, я сам…

— Ага, сам он. Тебе пока вставать нельзя.

Ох, не так Коля представлял себе встречу с Ирой! Ох, не так! Огромный букет цветов, он на коленях с кольцом… А тут… Утка? Офигеть!

Ира подлетела к нему и села рядом, положив голову на грудь. Коля ойкнул, и дело было не только в боли.

— Коленька, я так долго ждала, когда ты очнёшься. Ой, я тебе столько всего расскажу...

— Погоди, Ир, я это… — замялся он, — мне бы в туалет.

— Ой, прости, пожалуйста. Сейчас помогу. Приподнимайся.

Коля в ужасе замотал головой.

— Да ладно тебе, я уже три дня здесь за ранеными ухаживаю, и там, в батальоне тоже, помнишь?

— Мне бы кого-то другого, — взмолился парень, чувствуя как жар разливается по лицу.

— А, ну ладно, — легко согласилась Ира, — Мила, помоги!

К ним подошла ещё одна девушка лет двадцати.

— Что у вас?

— У нас вот, в туалет хочет, — с улыбкой пояснила Ира.

— И кто мешает?

— Я, — Ира показала руками на себя.

— Понятно, — проговорила Мила и, приподняв одеяло, сказала: — Давай смелей, поднимай попку, — и сунула холодную утку ему под одеяло.

Коля покраснел и отвернулся, ощущая себя совершенно беспомощным.

— Ладно, ладно, мы отходим, не мешаем, — девушка улыбнулась, взяла Иру под руку, и они отошли. Вернулись быстро. Мила забрала судно, а Ира присела на край кровати. Когда неловкость спала, Коля спросил:

— Ты как?

— Да я, в общем-то, нормально, — девушка пожала плечами, — была контузия и осколочное в руку, — она показала её.

И только сейчас Коля заметил, что рука у неё забинтована.

— Больно? — спросил он.

— Уже нет, осколки вытащили, заживает.

— А где Серёга с Яной?

— Серёга вон, рядом с тобой, у него ноги перебиты были и две дырки в боку, но ничего, спасли, правда, говорили, что ещё бы чуть-чуть, и… Но в итоге всё хорошо сложилось.

— Серёг, а Серёг, — позвал Коля.

— Он спит, — сказала Ира. — А Яна, — продолжила Ира, — в другой палатке. Выкарабкалась. Осколков в спине много было, но не глубоко зашли, ватник остановил.

— Она же со мной была, — вспомнил парень, — я помню. — Коля чуть привстал. — Она же... — он на мгновение замолчал. — Получается, это она меня закрыла.

Ира молча кивнула.

Коля опустился на кровать. Он просто не мог поверить, что простая семнадцатилетняя девочка, пусть и подруга, но, рискуя своей жизнью, закроет его собой, при этом не зная, выживет ли он, и совершенно не думая о себе.

— Коль, всё уже, мы выбрались, живы, — Ира уткнулась парню в грудь и заревела.

Коля плакал молча, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться, и гладил её по спутанным пахнущим лекарствами волосам.

Яркое солнце слепило глаза, а лёгкий ветерок слегка трепал волосы. Ребята шли по лесной тропинке, одетые в чистую, отглаженную форму. На петлицах у каждого виднелось по треугольнику, а на груди висели награды. Коля с Яной получили по «Отваге», а Сергей с Ирой, по «Красной звезде».

— Вот теперь и мы герои, — Коля сиял, как начищенный самовар.

— Да уж, герои, — безрадостно вздохнул Сергей.

— Чего вздыхаешь, радоваться надо. Живы, здоровы.

— На счёт «живы» согласен, а вот здоровье мы подорвали знатно. Или ты думаешь, что это бесследно пройдёт?

— Ничего я не думаю, Серёг. Домой вернёмся, вот тогда и буду решать. Но сейчас у нас медицина получше будет.

— У вас — это где? — насмешливо спросил Сергей.

— У нас — это там, в будущем, — уверенно ответил Коля.

Ира с Яной шли рядом, взяв парней под руки. Ира взглянула на Колю.

— А ты веришь, что мы скоро домой вернёмся?

— Вернёмся, конечно, а как же. Как-то мы сюда попали.

— Мне иногда кажется, что мы навсегда здесь останемся, — грустно вздохнула она.

— Ну, значит, останемся, — воодушевлённо сказал Коля.

— Ему, по-моему, вообще всё по барабану, — вступила в разговор Яна.

— Ян, я ничего плохого не вижу, будем как-то жить здесь.

— Ха! — усмехнулась Яна. — Слышали? Плохого он не видит. Жить, говорит, будет здесь. А ничего, что война идёт и возможность дожить до победы минимальная?

— Почему минимальная?

— Да потому что двадцать семь миллионов погибло. Или ты реально в сказки веришь?

— Ян, делать-то что? Предлагай.

— Искать выход.

— Где, в лесу?

— Точно. — Яна резко остановилась и обернулась. — Вы ничего не замечаете?

— Что не замечаем? — взглянул на девушку Сергей.

— Мы же по посадке шли? — спросила Яна.

— По посадке, — не понимая, к чему она клонит, но уже внутренне напрягаясь, ответил Сергей.

— А сейчас прямо лес, лес вокруг…

Ребята начали оглядываться.

— Да вроде ничего не поменялось, — проговорил Сергей.

— Конечно, не поменялось, она же смеётся над нами, — показал Коля в сторону Яны.

Девушка зажимала рот ладошкой, чтобы не расхохотаться.

— Дура, ты, что ли, Янка, — Ира стояла белая, как смерть. — Я чуть с ума не сошла, думала, опять.

— Да ладно тебе, Ир, — Яна обняла подругу. — Может, домой бы вернулись.

— Хорошо бы, только если есть вот такое в жизни, то могли и к зомби каким-нибудь попасть.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — Яна поплевала через левое плечо. — Этого нам не надо.

— Тогда не шути так больше.

— Хорошо, подруга. Слушаюсь! — Яна притворно встала по стойке смирно.

— Ну что, будем возвращаться? — спросил Сергей.

— Конечно, — ответил Коля, — там построение скоро.

Ребята двинулись обратно к госпиталю.

— Справа овраг, слева строят что-то или ломают, — комментировал Сергей. — Стоп! — он встал как вкопанный. — Я, по-моему, когда-то это уже говорил, — он огляделся кругом и обратился к друзьям. — Ничего не замечаете?

— Это же наша посадка! — через мгновение радостно взвизгнула Ира. — Янка, смотри, мы дома!

Яна, всё ещё не веря глазам, оглядывалась вокруг. Серёга на эмоциях обхватил Колю за ноги, приподнял и затряс в воздухе.

— Колька, мы дома! — кричал он. — Вернулись! Ты чего грустный, мы же дома!

— Всё нормально, — ответил Коля.

— Что-то я радости в твоих глазах не вижу.

Коля обернулся назад, вглядываясь в глубь посадки, откуда они пришли.

— Серёг, понимаешь… Мне там больше нравилось.

— Где там? — не понял друга Сергей. — На войне? Нас же могли убить?

— Могли, — согласился Коля.

— Ты чего, дурак? — Сергей даже отступил на шаг, глядя на товарища с недоумением.

Коля молчал. Девчонки тоже растерянно взирали на происходящее, не понимая, как к этому относиться.

— Блин, я в шоке, — проговорил Сергей. — У меня в голове не укладывается, — и тряхнул друга за плечи. — Тебе что, воевать понравилось?

Коля кивнул.

— Дела, — протянул Сергей. — Ладно, двинули переодеваться. Надеюсь, что через пару дней его отпустит, и мы увидим прежнего Колю.

Немного пройдя, Серёга вдруг пригнулся и увлёк за собой всю компанию.

— Ты чего? — прошептала Яна в замешательстве.

— Чего, чего. Вперёд смотри.

— Ну, смотрю… И что? — Яна непонимающе уставилась на Сергея.

— И что видишь?

— Серёж, ты решил моё зрение проверить? Давай, я готова, — Яна прикрыла один глаз рукой и начала: — Колин дед с сослуживцами пьют водку, вспоминают друзей. — Она убрала ладошку от лица. — Один вроде видит. — Яна повернулась к Сергею и кокетливо подмигнула ему. — Как вам, товарищ врач? Возьмёте меня к себе в ассистенты?

— Ян, хватит паясничать. Что это значит?

— Серёг, хватит загадок, говори уже, — вступил в разговор Коля.

— Это значит, что, как я и говорил тогда. Помните? Коля Герасимов из фильма обратно вернулся в тот же день и час, как и улетал. Никто так и не заметил его отсутствия. У нас тоже самое.

— Здорово! — воскликнул Коля. — Пойду деду похвастаюсь медалью, — он попытался встать, но Серёга опять остановил его.

— Ты совсем дурак?

— Ты чего, всё дурак да дурак. Отпусти, это моя награда, я её заслужил и имею право носить.

— Там да. А здесь никто не знает, что мы вообще пропадали и что пережили. Они подумают, что мы их украли. Мы же отсутствовали пару часов всего, а может, и меньше.

— Блин! — разочарованно протянул Коля. — Так хотелось, чтобы дед мною гордился. И что теперь делать?

— Идём как ни в чём не бывало. Погуляли и возвращаемся. Награды снимаем, звания тоже.

Ребята быстро всё поснимали.

— Коль, ты мог бы треугольник оставить, у тебя он и раньше был.

Они прошли в отдалении от деда, и кто-то из его сослуживцев помахал им рукой. Они ответили тем же.

— Значит, так, — начал Сергей, когда они немного отошли, — форму нам надо отдать Колиному деду. Только как это сделать?

— А что не так? — поинтересовалась Ира.

— Всё. Форма у нас новая, а та поношенная была. Или ты думаешь, никто не заметит?

— Серёг, я возьму и пока в пакеты уберу и спрячу, а деда завтраками покормлю.

— Тогда и награды с удостоверениями спрячь. Найдёшь куда?

— Разберусь.

— Вот и хорошо. Всё, идём к Коле, переодеваемся в своё, дальше по плану.

— По какому плану? — не поняла Ира.

— Это я так. Гулять пойдём. Или в «Риторику» посидим.

— Лучше в «Риторику», — сказала она.

На следующее утро Коля прискакал с букетом полевых цветов к Иркиному подъезду за пол часа до оговоренной встречи. Он нервно расхаживал взад-вперёд, что-то тихо бормоча себе под нос, едва шевеля губами. Когда Ира вышла, он преградил ей путь, опустился на одно колено и заговорил:

— Ир… Иришь… — голос дрогнул. Он покраснел, но быстро взял себя в руки.

— Любимая Ирочка…

— Коль, встань, пожалуйста, — Ира наклонилась, пытаясь поднять его.

— Погоди, — он дёрнул плечом. — Ира, я тебя очень люблю! И хотя я раздолбай и не хочу учиться… То есть, если надо, то я, конечно, согласен, ну… Это если для тебя важно… Пойду в институт… В общем, ты поняла. Ты только скажи, и я… Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — и он вынул из кармана серебряное кольцо. — Оно, конечно, не золотое, но это от чистого сердца.

Он встал и, пока Ира приходила в себя, надел ей кольцо на палец.

Ира схватила его под руку и быстро оттащила под козырёк подъезда.

— Коленька, миленький, я тебя тоже очень люблю, но…

— Ты согласна или нет? — не слыша Иру, спросил Коля.

— Конечно, я согласна, но послушай…

— Здорово! — он присел, обнял девушку за ноги, приподнял и крепко прижал к себе. Затем, опустив её на землю, сказал: — Теперь говори.

Ира взяла его под руку и повела по дорожке.

— Первое…

— Ого, — притворно удивился Коля. — Асколько всего будет?

— Немного, — ответила девушка. — Так вот, первое: кольцо мне велико, — она продемонстрировала, как оно свободно крутится на пальце.

— Ну и фиг с ним, — отмахнулся Коля. — Новое купим.

— Второе — где ты взял на него деньги?

— Ир, ну тебе-то какая разница?

— Коль? — Ира строго посмотрела на парня.

— Да оно не дорогое совсем. Мы вагоны с Серёгой разгружали. Откладывал. Хотел золотое купить, а на него не хватило, — грустно сказал Коля.

— Ничего, — Ира счастливо улыбнулась, — купим ещё. Третье, и самое главное: как ты собираешься сообщить об этом родителям?

— Не знаю… Я пока об этом не думал.

— Вот и я о том же. Надо же всё взвесить: как сказать, когда…

— Да что там думать! Придём и скажем: «Дорогие родители, мы любим друг друга!» И всё.

— На что жить будете, Николай?

— В смысле? — Коля ошарашенно уставился на Иру.

— В прямом, Коль, — она остановилась и развернула парня к себе. — Тебе мои родители зададут такой вопрос. Что ты им скажешь?

Коля секунду помолчал и выпалил:

— Я… На работу устроюсь. Водителем.

— Так ты вроде в армию собрался?

Коля растерянно почесал затылок. Все его планы, такие ясные минуту назад, рассыпались под её спокойным, взрослым взглядом.

— Ир, что делать-то?

— Идти в армию. Я буду тебя ждать. Придёшь, устроишься на работу, и тогда пойдём подадим заявление.

— Угу, — расстроенно кивнул Коля.

— Ты чего погрустнел? Мы же не расстаёмся, — Ира кокетливо улыбнулась и поправила ему воротник. — Пошли, нас ребята ждут.

В кафе было шумно, поэтому Серёга с Яной выбрали столик в самом углу заведения. Коля с Ирой подсели к ним. Яна счастливо и загадочно улыбалась.

Ира прищурилась, разглядывая подругу.

— Чего такая довольная?

Яна улыбнулась ещё шире и продемонстрировала правую руку с растопыренными пальцами. На безымянном блеснуло золотое кольцо с камушками.

— Мне Серёжа предложение сделал, — промурлыкала она счастливо.

— Ещё один, — вздохнула Ира.

— Не поняла? — Яна подозрительно взглянула на подругу.

Ира в ответ продемонстрировала свою руку.

— Ура! — воскликнула Яна. — Это же здорово! Вместе поженимся!

Ира с укором обвела взглядом друзей.

— Блин, вроде все умные, взрослые, а ведёте себя как дети малые. Детский сад, старшая группа.

— Ир, ты можешь нормально объяснить, что не так? — вступил в разговор Сергей.

Ира наклонилась ближе и почти легла грудью на стол.

— Ребята, вы подумайте сами. Серёжа идёт в институт. Сколько ему учиться? Пять лет? Яна тоже. Как и, самое главное, на что вы собираетесь жить? — Ира усмехнулась и, посмотрев на Сергея, спросила: — Прошу ответить вас, жених.

Сергей замер с ложкой мороженого на полпути ко рту.

— Работать пойду.

— Куда, например? — Ира, улыбаясь, смотрела на парня.

— Ир, перестань, — заступилась за него Яна. — Найдём куда.

— Вы после института будете выжаты как лимон, если, конечно, собираетесь всерьёз учиться. Пойдёт ругань. Любовь превратится в каторгу. Развод и девичья фамилия.

— Ир, хватит преувеличивать, — вяло возразила Яна.

— Я не преувеличиваю, я говорю, как будет. Давайте лучше отучимся. Коля вернётся из армии. Найдём работу. И сыграем двойную свадьбу. Нас же не заставляют расходиться. Просто подождём со свадьбой.

— Я за, — поднял руку Сергей, — Ирка правильно говорит.

— Я тоже за, — Яна посмотрела на свой палец, — но кольцо не отдам, оно мне нравится!

Коля просто молча поднял руку.

— Вот и хорошо, — сказала Ира, — а теперь предлагаю съесть мороженое за то, что мы выжили там, — она махнула рукой назад, — и за то, что у нас всё хорошо будет здесь.

Четыре вазочки с подтаявшим мороженым тихо встретились в центре стола.

— За нас! — негромко сказал Коля…