Вдали от дома

Глава 1

1

- Видишь вон того парня, в светлом костюме? Это именно он, тот самый о котором говорил товарищ Хосе.

- Что-то он не похож на предателя.

- Ты много видел предателей, в своей жизни?

- Нет, но думаю, что они должны вести себя несколько иначе.

- Например?

- Если он предатель, то должен прятаться ото всех, постоянно оглядываться, опасаться слежки. А этот вон развалился, как кабальеро, и в ус не дует, попивая себе молодое вино в баре.

- Тебе какая разница, как он там развалился и что пьет, или ты считаешь, что товарищу Хосе больше нечего делать, как отправлять нас на поиски случайного сеньора. Вот смотри сам. - Парень вытащил из кармана фотографию и показал своему напарнику. Тот вглядевшись в фото и сравнив его с сидящим на стуле человеком, произнес.

- Вообще-то похож, но я думаю можно прихватить его, и на всякий случай спросить его самого. Да и документы было бы неплохо взглянуть. К тому же наверняка у него водятся деньги, которые нам с тобою не помешали бы, я не прав? А если при нем есть документы, то мы сможем убедиться, что это действительно он, и предъявив их, доказать товарищу Хосе, что это дело наших рук. Может тот премию нам отвалит, ты как считаешь?

- Да, может и отвалит, как настроение будет. А как ты собираешься этого прижать?

- Проще простого. Подкараулим, огреем дубиной, а дальше сам знаешь. Первый раз, что ли?

Парни, еще долго сидели в засаде, ожидая того момента, как мужчина наконец поднимется со своего места на набережной и выйдет из бара. Затем, некоторое время шли за ним, и подгадав нужный момент, приложив его дубинкой по голове, затащили в одну из подворотен, где быстренько освободили не только от денег и документов, но и от одежды, которая оказалась достаточно дорогой, чтобы на нее можно было положить глаз. Затем убедившись, что парень именно тот, кого они ищут, закололи кинжалом, а тело, воспользовавшись темнотой вынесли на проезжую часть и привязав к столбу, повесили на шею табличку с надписью: "Предатель народа"

* * *

Августо Гудино, мальчишка-сефард, прислуживающий в отеле "Buencamino", в качестве отельбоя, как раз выносил из отеля мусор, и видел, как произошло это преступление с самого начала до конца. В другой раз, он может быть и закричал бы, попытался позвать на помощь, или же пошел в полицию и указал на тех людей, которые совершили это преступление, но сейчас, он, дрожа всем телом и сунув между зубов кулак, чтобы даже случайно не издать ни звука, спрятавшись между мусорными баками и кирпичной стеной, стоически молчал. Потому, что прекрасно знал, кто такие Пеппе Веласкес и Рон Чавес. И что стоит ему только произнести хоть один звук, как он тут же отправиться вслед за сеньором Бернардом. Тем самым постояльцем, которого он видел совсем недавно, помогая заносить в его номер довольно тяжелый, хотя основательно потертый чемодан, который никак не вязался, со снятым им дорогим номером в отеле, и который дал ему целых три песеты, хотя чаще всего постояльцы ограничиваются несколькими сантимами. И в этот момент, затаившись между мусорных баков он с ужасом глядел на происходящее, и мысленно молился всем богам, чтобы те уберегли его от случайного взгляда убийц.

Стоило убийцам, только исчезнуть из его поля зрения, волоча за собой тело несчастного мужчины, как Августо, сразу же вскочил на ноги и попытался сбежать подальше от этого места, чтобы никто и никогда не смог сказать о том, что он, все это видел, и мог выступить свидетелем этого ужаса. Вот только, стоило ему сделать несколько шагов, как под ноги попалось, какая-то арбузная корка, валяющаяся возле контейнеров, и он тут же поскользнувшись растянулся во весь свой рост на асфальте, ободрав ладони обеих рук. И только собрался вновь вскочить со своего места, как вдруг, прямо перед своим носом, обнаружил связку ключей, среди которых находилась груша отеля "Buencamino" с красовавшимся на ней номером "217", то есть тем самым номером отеля, который несколько часов назад снял, тот самый убитый постоялец. Похоже ключи выпали из кармана мужчины, и на них никто не обратил внимания.

В голове мальчишки, тут же промелькнула мысль, говорящая о том, что боги неспроста, подбросили ему эту связку. Сейчас, когда уже практически наступила ночь, а самого постояльца обнаружат не раньше завтрашнего утра. Да даже, если и раньше, то в любом случае не сразу свяжут его с отелем. А это значит, что у него есть как минимум несколько часов на то, чтобы проникнуть в номер, и забрать оттуда, хотя бы чемодан, а то и некоторые другие вещи, принадлежащие убитому. Тем более, что его появление в отеле, никто не сочтет чем-то необычным, раз уж он там работает. Точно так же, никто не обратит внимание на то, что он несет чей-то чемодан. Ведь это входит в его обязанности.

А убитый парень, уж наверняка не сможет обвинить его в грабеже. И чем, обогащать кого-то другого, вещами убитого сеньора, лучше постараться взять все это себе. Не зря же боги подбросили ему под ноги эту арбузную корку, и он растянулся на асфальте так, чтобы оказаться возле этой связки ключей, уткнувшись в нее носом. И может быть, он отыщет среди вещей постояльца хотя бы сотню песет, и тогда... Мальчишка уже мысленно представил, как он гордо едет по родной улице на ярко-красном велосипеде, а все встреченные им друзья жадными взглядами провожают его, отчаянно завидуя. Какой-то звук, заставил Августо прийти в себя, и он, подхватив с мостовой связку ключей, вскочил и бегом отправился к черному ходу отеля. Быстро взбежав по лестнице на второй этаж, осторожно выглянул в коридор, и убедившись, что тот пуст, решил, что, наверняка тетушка Бонита, сейчас чешет языком со своей подружкой Мариям, этажом выше. Воспользовавшись этим, паренек осторожно, на цыпочках, прокрался к заветной двери, и вставив ключ в замочную скважину, повернул его. И вот, он уже оказался в номере, заперев его на ключ, изнутри.

В номере было абсолютно темно, но мальчишка прекрасно помнил расположение любого номера отеля, поэтому не боялся на чего ни будь наткнуться, и быстро добрался до платяного шкафа, стоящего у дальней стены. К его радости, чемодан оказался неразобранным. Видимо клиент, распорядился не трогать свои вещи. В платяном шкафу висел разве, что легкий плащ постояльца. Быстренько проверив все карманы, выудил из одного из них забытую распечатанную пачку сигарет, зажигалку, и, наверное, около десяти песет мелкими монетами. Сам он иногда баловался покуривая, но учитывая, что сигареты были достаточно дорогим удовольствием, это происходило редко. Сейчас же у него вдруг оказалась почти полная пачка американских "Кэмел", очень дорогих сигарет, которые он даже и не мечтал, когда-то попробовать и красивая зажигалка в блестящем стальном корпусе. Уже одно это обрадовало его.

Быстро рассовав по своим карманам, все найденые вещи, еще раз прощупал все, до чего мог дотянуться и убедившись в отсутствии других вещей, подхватив тяжелый чемодан, Августо отправился было к двери, но вдруг услышал шум в коридоре. Наверняка это была горничная, которая куда-то отлучалась, и сейчас вернулась обратно. Выходить именно сейчас из номера с чужими вещами было глупо. Поняв, что путь через коридор для него закрыт. Августо метнулся к балкончику, осторожно выглянул из приоткрытой двери, и убедившись, что поблизости никого не нет, перевалил чемодан через ограждение балкона, а вскоре и спрыгнул сам, приземлившись на живую изгородь из плотноразросшейся бирючины, которая росла в двух шагах от стен здания, и тем самым, сильно смягчила удар от падения. Подхватив чемодан, он постарался как можно быстрее оказаться за пределами территории отеля.

Успев пробежать всего около сотни шагов, и свернув на боковую улочку, мальчишка, остановился тяжело дыша, все-таки чемодан был тяжеловат для его возраста, и потому присев на крышку чемодана, попытался немного прийти в себя и отдышаться. И только собрался подняться, чтобы продолжить свой путь, как из-за угла вышел его заклятый враг Роберто Ринальди, с не менее страшным, чем он сам, своим приятелем Раулем Толедо. Едва увидев эту парочку, Августо мысленно взвыл, понимая, что мало того, что все его мечты о велосипеде, оказались эфемерны как дым, так его еще сейчас и поколотят. О том, что он уже лишился чемодана, можно было даже не вспоминать.

- Рауль, ты только глянь, жиденок похоже кого-то обнес! - Воскликнул один из парней.

- Точно! А, может это он вспомнил о своих старых товарищах, и решил подогнать свой улов, нам с тобой? Я, чувствую, что он только и мечтает об этом, ведь так?

- И, правда, как я, сразу-то не догадался? Что, молчишь, еврейская морда, ну-ка признавайся, кого ограбил и куда направлялся с уловом.

Августо, в какой-то момент, решил, что гораздо лучше для него будет ретироваться. Конечно после его обязательно найдут, и тогда придется отдуваться и за этот случай, но это будет потом, а сейчас… сейчас у него хотя бы останутся сигареты, и почти десяток песет мелочью. Конечно папаня большую часть тут же отберет, но может удастся что-то и сохранить, в качестве утешения, раз уж на большее он пока не тянет. Поэтому изготовившись, он буквально выпрыгнул из сидячего положения, и постарался унестись прочь, не говоря ни слова. Правда рывок оказался так себе, потому что, Рауль, успел среагировать и подставить на его пути свою ногу. Из-за чего, Августо, зацепившись за нее кубарем покатился по дороге. Правда, как оказалось, никто его даже не пытался догнать. Но в тот момент, он думал, совсем о другом, поэтому несколько раз кувыркнувшись через голову, и прокатившись по мостовой, смог снова вскочить и под удалый свист Роберто, и улюлюканье Рауля, помчался сломя голову вниз по улице, постаравшись оказаться, как можно дальше, от приятелей.

Парни, оставшиеся на месте, долго не раздумывали. Оглянувшись по сторонам, Роберто, подхватил чемодан, и приятели, стараясь не задерживаться, скорым шагом, пошли в том же направлении, что отправился и Августо. Учитывая то, что парни жили в том же районе, что и он, это было вполне объяснимо. Добравшись до места, Рауль предложил приятелю, отправиться к нему домой, мотивировав тем, что отец отправился в ночное, а мать, что работала посудомойкой в одном из ресторанов, возвращалась всегда, довольно поздно. На том и порешили.

Содержимое чемодана, который поддавшись обычной отмычке и обнажил свои внутренности, заставило приятелей приятно потереть руки. Во-первых, находящаяся внутри одежда, по размерам, вполне подходила любому из них. А то, что ее было достаточно много, говорило о том, что горячих споров, связанных с дележом, доставшихся вещей, не ожидается. В итоге, Раулю достался, практически новенький костюм, в котором он выглядел, как настоящий кабальеро с авеню Pintor J. Sorolla, а Роберто взял себе пару брюк попроще, но зато ему достались сразу несколько вполне приличных рубашек, и самое главное новенькие туфли, которые оказались ему как раз впору, а его приятелю несколько маловаты. Нательное белье, находящееся в чемодане, тоже не осталось безо внимания, тем более что все оно было чистое, отглаженное, а то, что немного ношеное, так это такая мелочь, на которую даже не стоило оглядываться.

Но и это еще было не все. В небольшой папочке, что находилась внутри, на самом дне чемодана, оказались документы на самолет Юнкерс f13, с бортовым номером NB-457-782U. 1924 года выпуска, который принадлежал, какому-то Алексу Бернарду. Тут же находились несколько справок, счетов, и прочих бумаг, среди которых присутствовала и чековая книжка «Banque de France», выписанная на тоже имя, внутри которой находилось почти пять тысяч франков наличными. Становилось понятно, что владелец этого чемодана, не простой растяпа, забывший о своих вещах, после того, как пропустил пару стаканчиков мадеры, а человек довольно состоятельный. И появление всех этих вещей и документов, может принести большие неприятности.

Рауль, который был, чуть постарше, сразу же хлопнул ладонью по кожаной папке и произнес.

- Роба, кажется мы с тобой вляпались по самые яйца. Если сейчас, вдруг выяснится, что владелец всего этого окажется мертв, мы будем стоять первыми в очереди, на пеньковый галстук. И что-то мне подсказывает, что так оно и будет. Послушай, моего совета брат. Давай сложим все, что нашли в самую глубину шкафа, и забудем об этом хотя бы до того момента, пока не выяснится, кто такой этот Алехандро Бернард, и что с ним произошло, и как все это оказалось у жиденка Августо. В конце концов, деньги останутся деньгами и через месяц, когда все успокоится, зато мы не будем вздрагивать от каждого шороха.

- Ты прав Рауль. Давай так и сделаем. А чемодан, сегодня же отнесем подальше от дома, и выбросим на помойку. Хоть он и хорош, но по нему нас вычислят в два счета.

Решив это для себя, парни тут же подхватились со своих мест. Пока Рауль прятал свою долю у себя дома Роберто перемахнул через забор, и сделал тоже самое у себя. После чего оседлав велосипед, привязал пустой чемодан к багажнику, и прокатившись до окраины города, выбросил его на помойку, с твердой уверенностью в том, что даже если чемодан и приглянется кому-то, то это никак не свяжут с ним самим. После чего, со спокойной душой вернулся обратно домой, и лег спать, надеясь уже завтра выловить этого сефарда, и тщательно расспросить обо всем, что тот знает.

* * *

Сергей Луговой, происходил из семьи потомственного военного, и потому даже не мыслил о том, что ему придется заниматься чем-то иным, нежели строить карьеру офицера. Да и как могло быть иначе, если и отец, и дед, и прадед, всегда стояли на службе отечеству. И хотя выше полковника, пока не выслужился никто, но лиха беда начало, может именно ему-то и поведет, дослужиться до генеральских эполет. И поэтому, едва юноше исполнилось семь лет, как отец, тут же записал его в Первый Сибирский Кадетский Корпус, носящий имя Императора Александра Первого.

Учеба парню давалась легко. Недаром же последние два года перед поступлением, ему пришлось пройти подготовку с нанятыми репетиторами, и если тогда это несколько напрягало, и он другой раз с тоской поглядывал за окно, завидуя играющим там сверстникам, то после поступления, сразу же выйдя в лидеры по успеваемости, завидовали уже ему. Сергей же, опираясь на полученные ранее знания, не отлынивал от учебы, а наоборот старался превзойти всех своих однокашников, при этом не задирая нос, а наоборот стараясь помочь любому, кто обращался к нему за помощью.

Именно поэтому, снискал немалое уважение среди своих товарищей, и всегда выступал в числе первых по успеваемости, физической подготовке и поведению. И все было бы прекрасно. Даже отец и тот твердо обещал своему сыну, что по окончании корпуса, добьется направления в Павловское военное училище в Петербурге, а сам Сергей, в тайне от всех разучивал гимн Павловцев, и мысленно каждый вечер напевал его перед сном, надеясь на то, что пройдет каких-то четыре-пять лет, и он сможет с полным правом спеть эти строки полным голосом:

Под знамя Павловцев мы дружно поспешим,

За славу Родины всей грудью постоим!

Мы смело на врага,

За русского царя,

На смерть пойдём вперёд,

Своей жизни, не щадя!!!

Рвётся в бой славных Павловцев душа… - Но тут наступил 1917 год, и к власти вначале пришло Временное правительство, которое переименовало Кадетский корпус, в Военную Гимназию, а следом за этим, буквально через какие-то полгода, в результате Октябрьского Переворота, к власти пришли большевики. И настроение упало до самого плинтуса. Впрочем, уже на следующий год, к власти пришел адмирал Колчак, который и вернул Сибирскому кадетскому корпусу прежнее имя. И до лета следующего года, занятия в корпусе шли в штатном режиме. Правда о Павловском училище можно было не вспоминать, но имелись и некоторые другие, поэтому надежда все же была.Все казалось вроде бы прекрасным, но затем положение на фронте заставило опасаться за судьбу Омска и Колчак приказал эвакуировать Кадетский Корпус во Владивосток.

Отец Сергея, в это время сражался где-то в армии Деникина, стараясь удержать Крым, мать отправилась в Нарву, собираясь перебраться в Финское княжество, а Сергей, остававшийся в кадетском корпусе, отправился во Владивосток. Если от матери еще и приходили до недавнего времени, хоть какие-то весточки, с отцом связь была потеряна еще год назад, и Сергей пребывал в неведении, жив ли его батюшка, или же отдал свою жизнь за спасение отечества. Впрочем, с начала передислокации корпуса во Владивосток, прервалась связь и с матерью, но тут уж ничего не поделаешь, приходилось с этим мириться, и надеяться на лучшее.

Покинув Омск тридцатого августа, ровно через месяц кадеты прибыли во Владивосток. С собой удалось взять лишь самое необходимое, так как в эшелоне, где ехали кадеты, им предоставили всего около десятка вагонов, и приходилось довольствоваться малым. С горечью простились кадеты с родным гнездом, где больше ста лет росли и воспитывались их отцы и деды. От корпуса до вокзала прошли в строю, сопровождаемые горожанами и родными у кого они еще были живы. Погрузка происходила на воинской платформе, где протоиерей Омского Собора в честь Успения Пресвятой Богородицы и Присной девы Марии, отслужил напутственный молебен, и проводил отроков в дальний путь благословив на служение отчизне.

Благодаря помощи атамана Семенова, поезду с кадетами не чинили препятствий, и вскоре он добрался до Владивостока, где для него было выделено место на Русском Острове, в трех верстах от пристани Подножье. Корпусу были отведены казармы и офицерские флигеля девятой Сибирской стрелково-артиллерийской бригады в бухте Рында.

Казармы девятой бригады представляли собой трехэтажные кирпичные здания, имевшие по четыре больших помещения на каждом этаже, но они оказались совершенно неприспособленными для учебного заведения. При помощи китайских и корейских рабочих удалось произвести необходимые работы и привести казармы в относительно приличный вид. Из крепостных складов удалось получить кровати, парты и другую мебель, а также библиотеку и картины, когда-то украшавшие офицерские собрания и казармы.

Плохо или хорошо, но до начала 1920 года в корпусе велись занятия, и поддерживался относительный порядок, весьма далекий от идеального, из-за того, что выделенные на содержание корпуса деньги Сибирской республики, падали в цене, а других средств не выделялось. Тридцать первого января 1920 г. во Владивостоке была свергнута власть генерала Розанова и образовалось левое правительство под названием Приморская областная земская управа во главе с эсером А. С. Медведевым. Вскоре после этого пришло известие об расстреле адмирала Колчака и это окончательно разрушило надежды кадетов на восстановление порядка и национальной власти.

Власть во Владивостоке менялась почти ежемесячно. То ее занимали Красные, спустя месяц их свергали и на их место всходили белые, но так или иначе, корпус пока оставался на плаву, хотя часть выпускников, уже отправились служить и к атаману Семенову, и в войска генерала Вержбицкого, а кто-то и просто исчез неизвестно куда. В итоге было решено корпус эвакуировать. Генерал-майор Руссет, который сменил генерала Нарбута на посту директора корпуса, обратился к командующему флотилией контр-адмиралу Старку с просьбой перебросить кадетов хотя бы в Посьет, откуда они могли бы уйти в Китай. Старк согласился взять корпус, передав Руссету на дорожные расходы более тысячи иен. И двадцать восьмого октября 1922 года, корпус был эвакуирован в Шанхай, и до начала 1924 года, в Шанхае продолжались занятия для объединенного куса, куда вошли воспитанники Сибирского и Хабаровского кадетских корпусов. В 1924 году по требованию китайских властей корпус был вынужден отправить сначала младшие классы, а шестого ноября 1924 года — старшие классы в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, где оба корпуса были распределены по электромонтажным, слесарным, геодезическим и железнодорожным реальным училищам. Об офиценрстве, мечтать уже не приходилось, и потому наставники, постарались дать воспитанникам, хоть какие-то гражданские специальности. То есть сделали, что смогли. А после их окончания Сибирско-Хабаровский Кадетский корпус, первого февраля 1925 года, был официально расформирован. А его воспитанники отправлены, на вольные хлеба...

Глава 2

2

Что мог чувствовать молодой парень, в возрасте неполных семнадцати лет, оказавшийся на улице, без средств существования. Все, что у него на тот момент было, так это Нансеновский паспорт и Свидетельство об окончании Сербского реального училища по специальности Электрик-Монтажник. После расформирования корпуса, выпускникам выдали подъемные в размере пятидесяти югославских динаров. На которые можно было прожить месяц-другой, а после, как получится. При этом работы, где можно было приложить свои знания и навыки, не было от слова совсем. Но, по совету воспитателей, за двадцать динаров, удалось получить место на палубе сухогруза, а на остальные купить продуктов питания на всю дорогу, и в итоге, уже десятого марта 1925 года, Сергей добрался до Порта-Вандр, что расположился на побережье Франции, у самой границы, с Испанией. И попытался устроиться здесь, благо, что франузский язык был известен всем кадетам, а наш герой, так и вообще, говорил на нем совершенно свободно.

Правда порядки введенные на территории Франции, заставили юношу, как можно быстрее покинуть эту страну, и перебраться в Испанию. Дело в том, что во Франции, помимо нансеновского паспорта, требовали получения Идентификационного свидетельства – «carte d'idantie», своего рода вида на жительство, которое позволяло работать на территории страны. Но кроме получения этой карты, которая теоретически уравнивала эмигрантов с местными жителями, требовалось ежемесячно вклеивать туда марку, стоимостью в 5 франков, и необходима была печать работодателя, подтверждающая то, что данный человек действительно официально трудоустроен.

И вот здесь и возникали основные проблемы. Если скажем наниматель, с удовольствием брал человека с улицы, и оплачивал его труд черным налом, то стоило только потребовать официального трудоустройства, как работодателю, сразу такой человек становился не нужен. Одно дело оплачивать только его труд, и совсем другое платить за него дополнительные налоги. И в тоже время, если ты не работал официально в течении полугода, тебя могли лишить «carte d'idantie», и, следовательно, просто попросить из страны, разумеется если у тебя не было других сбережений, позволяющих не работать. Все это требовало дополнительных расходов, и потому помыкавшись около полугода по территории Франции, Сергей, по совету случайного знакомого перебрался в Испанию.

Здесь платили хоть и меньше, но в итоге выходило даже в какой-то степени лучше, чем в «Благословенной Франции», правда, первое время, приходилось объясняться буквально на языке жестов. Просто потому, что в семье, в которой он родился, свободно общались на французском, в кадетском корпусе, к нему добавился греческий и латынь. Правда уже во Владивостоке о греческом и латыни благополучно забыли, но зато добавили к изучению английский язык. В Шанхае преподавался именно он, а часть предметов так и вообще читались иностранными специалистами и именно по-английски. Хочешь не хочешь, а приходилось учить.

По приезду в Сербское Королевство, потребовалось местное наречие. Как итог, Сергей свободно изъяснялся по-французски, вполне сносно, пусть даже и с некоторым акцентом, мог обсудить бытовые темы на английском и сербском языках, знал Шанхайский диалект китайского из-за общения с местными жителями, полученый во время жизни в Шанхае и совершенно не знал испанского. Впрочем, когда петух все-таки добрался до его многострадального седалища, пришлось учить и его. В результате чего, уже через пару месяцев, Серега вполне сносно болтал на народно-матерном испанском, и прекрасно понимал, что хотели от него самого, и вполне мог донести до собеседника, и свои мысли, а чуть позже вполне освоил и чтение. В конце концов в Испанском языке используется та же латиница, и потому имея за душой знания французского и английского освоить что-то еще, не так уж и сложно, особенно когда приходится говорить на этом языке постоянно.

Здесь приходилось браться за любую работу, лишь бы она хоть как-то оплачивалась. И за последние два года наш «герой» перебрал все, что попалось под руку. Он собирал апельсины, на городских улицах, раскладывая их по ящикам и буквально объедаясь ими первое время. Обрабатывал и собирал виноград, на винодельческих плантациях. Чистил навоз на овечьих фермах, перекапывал сельскохозяйственные делянки на горных склонах, и разгружал суда в местном порту. В общем исполнял любую работу, которая только подворачивалась ему под руку. О том, чтобы устроиться куда-то по полученной в училище специальности, не было и речи. Подобные места были забиты аборигенами, и те держались за них руками и зубами. Ему же доставалось лишь, то за что не хотели браться местные жители, но так или иначе исполнять эту работу требовалось.

В последний год удалось пристроиться на мусоросжигательный заводик расположенный в пригороде Малаги. Заводик раскинулся на небольшом островке, образованном устьем реки Гуадальросе, которая при впадении в средиземное море, распадалась на два рукава и образовывала тем самым довольно обширную площадь между своими протоками. У морского побережья ширина острова составляла порядка километра, и вдвое большее расстояние по обеим берегам до того места, где река разделялась на два рукава.

Сам заводик, находился практически на верхнем углу этой площадки, там, где река разделялась на два рукава, и представлял собой несколько печей, к которым нескончаемым потоком, двигались конвейеры, приводимые в движение с помощью водяных колес, установленных по обеим рукавам реки. Сами печи сжигая мусор и отходы, поставляли горячую воду, на несколько соседних заводиков, где она требовалась по технологии. Ну и продавал отсортированные: стекло, металл бумагу и тряпки, соответствующим производителям. В обязанности Сергея и еще десятка мальчишек, примерно его возраста, входила сортировка отходов, двигающихся по резиновым лентам конвейера. Мужики постарше, забрасывали на эти ленты, черех бункера, все подряд без разбора, разгружая доставляемый на свалку мусор из грузовиков, а пацаны, стоящие возле медленно ползущих лент, должны были отделять «зерна от плевел» - как любил выражаться хозяин этого заводика, обрюзгший и вечно хмурый испанец сеньор Уго Перес, который как казалось Сергею, просто наслаждается ароматами помойных куч, прохаживаясь между ними, а иногда и закапываясь в одну из них, выискивая среди отходов, что-то понравившееся именно ему.

В остальное время, он прохаживался по проходам вдоль конвейера и внимательно отслеживал все действия пацанов. И не дай бог, кто-то из них зазевается и пропустит осколок стекла, кусок металла, какую-то бумажку или кусок тряпки, которые нужно было извлекать из движущихся по ленте отходов и раскладывать по стоящим неподалеку металлическим бочкам. Тут же поднимался скандал. Конвейер принудительно останавливали, а провинившегося мальчишку буквально тыкали носом, в незамеченный им предмет. Мало того, в зависимости от найденного предмета, а так же от текущего настроения, тут же объявлялась сумма штрафа, которая скрупулезно записывалась в блокнотик, с которым хозяин не расставался ни на минуту.

В итоге, уже в пятницу, во время получения недельного заработка, вместо обещанной сотни песет, удерживалось порой до половины заработка. И хотя, теоретически была обещана довольно внушительная сумма, на деле получалось, что выдавалась едва ли половина обещанного. Еще десятая часть забиралась в качестве компенсации стоимости жилья, которое предоставлялось хозяином в виде десятка лачуг, стоящих на побережье. Сами лачуги, представляли собой длинный барак, сложенный из местного камня, которого было предостаточно в округе, накрытый черепицей, которая практически не держала воды, в дождливый сезон. Поговаривали, что первоначально сюда планировали запустить кровельное железо, привезенное на свалку с каких-то старых разобранных домов, но после на свалке появилась целая куча бракованной черепицы, и хозяин решил, что последняя подойдет гораздо лучше железа, которое еще можно сдать на переплавку, а глиняные черепки, только захламляют участок, и не приносят никакой пользы.

Барак был разделен на два десятка крохотных, не больше двух метров шириной и четырех метров в длину, отдельных комнатушек, с так же отдельными входами в каждую из них. В самой комнатке имелась достаточно плотная дверь, а на противоположной стене небольшое окошко дающее достаточно света. Внутри находился топчан, сложенный из досок, и небольшой стол возле него. Чуть в стороне на стене имелись крючки и полки для верхней одежды и белья. Особенно везучие, и Серега входил в их число, умудрялись отыскать на той же свалке выброшенную кем-то старую мебель, и притащить ее в собственную комнату. Так у Сергея появился вполне приличный для свалки, платяной шкаф, и даже деревянная койка, по сути не особенно отличающаяся от стоящего раньше топчана, но хотя бы внешне, напоминающая нормальную кровать. К этому же везению, можно было бы добавить и найденные примус и керосиновую лампу. Вместо стекла, была приспособлена прозрачная бутыль без дна и получилось ничуть не хуже заводского набора. С керосином было попроще. Он свободно продавался в местной аптеке, и стоил очень недорого.

Питаться можно было в небольшой, достаточно дешевой харчевне, которая располагалась на другом берегу реки, у стен какого-то заводика. Конечно о качестве готовящейся там еды или санитарных нормах говорить не приходилось, но и явно испорченной еды там не подавалось. Одежду, приходилось приобретать на распродажах, довольно часто организуемых на одном и соседних рынков, чаще всего это уже была поношенная или же слегка подпорченная одежда, пущенная в реализацию с каких-нибудь складов. Самой выгодной считалась военная форма, появившаяся в продаже после того, как очередной правитель государства решал сменить форму военнослужащих. За последний год, это случалось дважды. Вначале у военных, второй раз у полиции. Разумеется, офицерская форма попадалась достаточно редко и стоила дорого, а вот обычная солдатская, разбиралась местным населением с огромным удовольствием. Тем более, что помимо одежды, там продавалась и обувь.

Однажды Сергею удалось купить довольно приличный костюм. В тот раз выбросили очень много одежды с какого-то склада, где по слухам из-за прохудившейся крыши, и ненадлежащего хранения пришел в негодность целый отсек, с хранящейся там одеждой. Костюмы действительно местами были сильно подопревшими, и потому не вызывали особого восторга у покупателей. И когда цена упала буквально до минимума, Сергей решил рискнуть. Продавец, который был уже готов на все, разрешил парню покопаться в одежде, выбирая себе отдельные части, с разных костюмов. В итоге, при абсолютно черных брюках, Сергей нашел к ним также черный, но с каким-то еле заметным рисунком пиджак, и даже жилетку, так же несколько иного цвета, но в итоге, получился достаточно приличный костюм, который смотрелся почти как новенький. Прелая часть брюк была обрезана и подшита, на пиджаке пришлось удалять большую часть подкладки, а на жилетке вшивать заднюю часть из парусины. Но с другой стороны, после всех исправлений и ремонта, костюм выглядел очень даже прилично. Чуть позже удалось добавить к нему белую сорочку, и галстук и вполне приличные туфли. Все это было обернуто в белую простыню, подвешено на плечики и спрятано в платяной шкаф на будущее.

Просто в какой-то момент, парень понял, что никто в этом мире не ударит пальцем о палец, чтобы помочь ему выбраться из этой клоаки. И все, что он в итоге сможет добиться, произойдет только его стараниями. И потому, в то время, как соседи и приятели, пропивали большую часть получаемого здесь заработка, Сергей, экономя каждый сантим, откладывал заначку на будущее. Еще находясь в стенах корпуса, мечтал о том, чтобы выучиться на шофера. Увы, если там и имелись подобные курсы, то на них смогли попасть самые блатные сокурсники, из тех, кто имел родственников у руководства Корпуса, или же зарабатывал себе репутацию «художественным стуком». С некоторых пор из-за частых переездов с места на место подобная деятельность вошла в моду и активно приветствовалась. Если раньше еще о чем-то задумывались, предполаная карьеру офицера, то уже начиная с Шанхая, надежды на военную службу сошли на нет. В итоге, "Активистам" помогли с перспективной профессией, а всех остальных распределяли куда придется. Вообще-то иметь специальность электрика, Сергей считал вполне нормальным, вот только найти работу, было несколько сложно, хотя бы из-за того, что несмотря на то, что он находился здесь уже второй год, все равно был чужаком.

Сейчас же он откладывал деньги для того, чтобы в итоге поступить на курсы и получить водительские права. Правда, устроиться здесь шофером тоже было достаточно сложно, но он не однажды видел приглашения на работу, например, в Испанские Африканские Колонии. И не видел ничего дурного в том, чтобы отправиться Испанскую Гвинею или Испанскую Сахару. До недавнего времени было еще и Марокко, но после победы в Рифской войне, контроль над территорией был почему-то утрачен. Вроде бы и победили, а в тоже время проиграли.

Но так или иначе, Сергей был готов отправиться куда угодно, надеясь хотя бы выбраться из этой помойки. А дальше в зависимости от результата, можно было подумать и о нормальном доме, семье, и всем остальном.

В этот день на работе произошло два происшествия. Во-первых, на конвейере, откуда-то появилась тяжеленая чугунина, которую пришлось снимать с него аж втроем, потому что вес этой железяки, был просто неподъемным. С одной стороны, это шло в плюс, и радовало, потому что набранный сортировщиками металл, в итоге приносил хоть какой-то дополнительный заработок, как, впрочем, и все остальное, что отбиралось с конвейера. Конечно немного, большую часть забирал себе хозяин, еще какая-то часть шла грузчикам, которые загружали конвейер всем подряд, но что-то доставалось и ему. Вторая, была похуже. Стаскивая с конвейера эту станину, Серега порвал свои рабочие штаны. А вот это было уже хуже. Помимо того, что хозяин строго следил за тем, чтобы сортировщики не зевали на рабочих местах, у него был какой-то бзик, касающийся аккуратности мальчишек. То есть дома, после работы, ты мог носить все что угодно, хоть откровенное рванье, или же вообще ходить голышом, но на работу, будь добр приходи, в опрятной рабочей одежде, и с умытым лицом и чистыми руками. О чистоте, уже спустя полчаса работы, здесь разумеется не задумывались, учитывая хотя бы то, где приходилось трудиться, но и за откровенную рваную одежду, мог прилететь нехилый штраф. Хозяин скорее находил повод, к чему можно придраться, чтобы положить в карман лишние деньги, чем заботился о чистоте и здоровье мальчишек. Хотя на словах все сводилось именно к этому.

Конечно хозяин сразу же увидел распоротую штанину, но хоть и погрозил пальцем, намекая на то, что за ночь, ее нужно привести в порядок, но на этом все и закончилось. А вот к завтрашнему дню, уже можно было налететь на грубость. Следовало пусть даже грубо зашить, но лучше, сделать это все-таки аккуратно, или же заменить штаны, на что-то другое. В принципе запасные штаны, у Сергея имелись, и он так и рассчитывал, что придя домой, замочит порванные штаны в ведре, чтобы затем постирать, а на завтра оденет запасные. Вот только помимо этого, в голове зрела и другая мысль, касающаяся того, как обезопасить свою одежду, да и что уж говорить и тело от подобных происшествий. Честно говоря, сегодня просто несказанно повезло. Стой он на пару сантиметров ближе, и вместе со штаниной, вполне могла пострадать и нога. И хорошо, если бы все обошлось какой-нибудь царапиной, а если бы эта острая железяка пропорола бы икру гораздо глубже? Вполне можно было слечь с загноением, а то и вовсе потерять ногу. А после этого прямая дорога либо на паперть, либо в петлю. Выжить безногому просто нереально. А конечности в таких случаях просто отрезали, считая, что такое не лечится.

И сейчас все мысли Сергея, крутились вокруг того, как обезопасить себя от подобных случаев. И в принципе, в его голове, уже родился довольно приличный план, касающийся этого. Одним из предметов, когда-то преподаваемых в Кадетском корпусе, являлось – Шорничество. То есть будущим офицерам давались знания по работе с кожей, конечно в большей части это относилось к созданию и ремонту конской упряжи, сёдел, дорожной экипировки, но так или иначе, сейчас это здорово помогало, например, при починке обуви.

Сергей уже давно заметил на одной из куч мусора старый весьма потертый кожаный чемодан, но все, как-то не доходили руки, подняться на эту мусорную кучу, и спустить его вниз. Сейчас, когда острая железяка, едва не оставила его без ноги, он решил более не медлить со своей задумкой, а вырезав из чемодана пару листов кожи, соорудить, что-то напоминающее голенища сапог, которые вполне можно было приторочить к своим ботинкам, и таким образом и сберечь ноги от случайных царапин и порезов, и те же штаны, от разрывов. То, что голенища будут несколько отличаться по цвету от обуви, его заботило в последнюю очередь. В конце концов, ваксу, пока еще никто не отменил, а натерев кожу голенищ, несколько раз этим салом для обуви, вполне можно достичь и сходного цвета, и улучшить непромокаемость.

С этими мыслями, он дошел до нужной кучи, подобрался к искомому чемодану, и подняв его, постарался освободить от внутреннего содержимого. Как оказалось, крысы, которые чувствовали себя на помойке главными хозяевами, прогрызли заднюю часть чемодана, и устроили внутри него настоящий дворец, для целого выводка, который прекрасно себя чувствовал в ворохе натасканной внутрь изгрызенной бумаги. Которая тут же оказалась вместе с выпавшими зверьками у ног нашего героя. Конечно же крысам не понравилось то, что какой-то человек, в одночасье лишил их гнезда. Впрочем, обитатели мусорки, давно привыкли к присутствию этих грызунов, и не обращали на них особенного внимания. Поэтому расшвыряв по сторонам особо настойчивых тварей, Серега спустился вниз и внимательно осмотрел находку.

Когда-то, может быть еще пару лет назад, это был вполне приличный кожаный чемодан слегка вытянутой вверх, почти кубической формы. Конечно за время нахождения на помойке, он приобрел в некоторых местах пятна, несколько иного цвета, чем было задумано изначально, стойкий аромат, чего-то перегнившего, и вдобавок ко всему от него прямо-таки несло крысятиной, что, впрочем, было легко объяснимо. Кроме того, в одном из углов на дне чемодана, была прогрызена, теми же крысами довольно большая дыра, которая расползлась на две боковые стенки, и дно чемодана. При этом оказалось, что чемодан, помимо внешней оболочки, имеет еще и внутреннюю часть, которая до сих пор присутствовала там. Правда целыми выглядели только две боковые стенки. которые видимо находились достаточно далеко от земли, и потому крысы до них не добрались.

Нижняя часть чемодана и его две боковые стенки оказались безнадежно испорченными, кроме того из промежутка, образованного между внешним и внутренним слоем, торчали какие-то обрывки бумаги, тряпье и прочий мусор, похоже натасканный сюда недавними обитателями этого чемодана. Прежде чем, нести его в свою коморку, Серега, решил освободить от всего этого чемодан, а после еще и помыть его от грязи морской водичкой с песком, рассчитывая хоть немного избавиться от лишних ароматов и пятен.

Вот только стоило ему вытянуть из промежутка между слоями какое-то тряпье, как следующим движением, у него в реках оказалась наполовину разгрызенная банковская упаковка денежных купюр зеленоватого цвета. Может Сергей и не обратил бы на них внимания, но когда-то в юности он видел похожие купюры в руках одного из преподавателей корпуса. И сейчас, когда у него в руках вдруг появилась целая упаковка этих купюр, с частью чудом сохранившейся, упаковочной ленты, он просто оказался ошеломлен.

От неожиданной находки парень просто впал в ступор, удивленно разглядывая то, что еще совсем недавно называлось деньгами. Сейчас, это конечно уже нельзя было утверждать, да и наверняка ни один банк не согласится даже разговаривать о том, чтобы обменять все это хотя бы на какую-то часть банкнот. А судя по сохранившимся местами буквам и цифрам, это были именно пятисотдолларовые купюры казначейства Соединенных Штатов Америки. То есть, то, что он держал сейчас в руках, еще совсем недавно тянуло на пятьдесят тысяч долларов. Денег, которые он еще недавно, даже не мечтал заработать за всю свою жизнь.

- Вот что стоило мне, заняться этим голенищами скажем полугодом раньше, когда эта мысль, только пришла ко мне в голову. И тогда уже сейчас, я бы жил в собственной вилле на берегу моря, и в ус не дул, помышляя о том, где заработать на еду и где я буду ночевать в ближайшее время.

С досады, Серега подкинул находящуюся у него в руках изгрызенную упаковку, и что есть силы, поддел ее носком ботинка, отправляя в полет. Распавшаяся в воздухе денежная упаковка под легким прибрежным ветерком, осела отдельными листочками на мусорную кучу, а следом за ними туда же, после очередного пинка отправился и чемодан.

Серега уже было развернулся, чтобы расстроенно уйти к своему домику, как тут же остановился, и хлопнув себя ладонью по лбу, развернулся назад, влез опять на эту кучу, и стащил с нее только что отпихнутый чемодан.

- Идиот! – Воскликнул он в сердцах от своих действий.

В чемодане остались целыми как минимум две стенки. И если в погрызенных местах, ничего путного было уже не найти, то в сохранившихся частях, вполне можно было что-то обнаружить. Да, даже если и нечего не найдется, ведь он снимал этот чемодан вовсе не для того, чтобы поиздеваться над крысами, а, чтобы улучшить свою обувь. А уж на это-то оставшейся кожи хватит наверняка.

С этими мыслями, он еще раз проверил прогрызенные части чемодана, освободив их от всякого мусора и спустившись к морю, тщательно промыл чемодан с песочком в морских водах. Затем поднявшись до своей каморки, присел на крылечко и закурил, ожидая, пока чемодан слегка просохнет.

Глава 3

3

Перекурив, Сергей поднял чемодан и внес его в жилище. Здесь первым делом разжег примус, и поставил на него основательно закопчённый чайник. Обедал Сергей, в харчевне на другом берегу реки, на вечер, у него обычно был припасен хлеб, купленный в обед, иногда в дни получки, он позволял себе сдобную булочку, но чаще все же обходился обычным хлебом. Впрочем, здесь в Испании не знали что-такое рожь, и потому хлеб если и выпекали, то только из пшеницы. И о таких разновидностях как ржаной, или ржано-пшеничный даже не догадывались. Впрочем, и сам хлеб тут совсем не был похож на тот что выпекали в России. В харчевне, где он обедал обычно продавали «сабадо» - круглый довольно толстый приплюснутый блин, размером с суповую тарелку, чем-то напоминающий киргизскую лепешку, какие иногда привозили в Омск из Семипалатинска, разве что без примятого центра. И о отличии от тех же киргизских лепешек, которые выглядели воздушными, этот был плотно набитый мукой, как слегка зачерствевший Тульский пряник. Но так или иначе, для вечернего легкого ужина, или же на завтрак он подходил идеально.

Пока вода в чайнике закипала, Сергей достал с полки инструменты, сапожный нож, и прикинул, с чего лучше начать разборку чемодана. Осмотрев его со всех сторон, решил первым делом, снять кожаную тесьму, которой были сшиты между собой, внутренняя и внешняя оболочка чемодана. Срезать ее не хотелось, потому что тесьма была достаточно длинной, и Сергей подумал, что сможет использовать ее крепежа голенищ. Честно говоря, он конечно надеялся на лучшее, но решил не корить себя за то, что не занялся этим чемоданом раньше. То есть если под сохранившимися стенками, что-то обнаружится, будет считать, что ему повезло. Ежели нет, что же, значит судьба, но зато появится материал на голенища, а если особенно постараться, то можно будет выкроить и неплохой кожаный ремень. Тем более, что в купленном костюме, брюки оказались несколько широковаты. И кожаный ремень придется, как раз к месту. А учитывая, что чемодан изначально стягивался двумя ремнями, притороченными к внешней части чемодана, отпороть их и соорудить из них пару хороших ремней, проще простого, тем более, что петли и пряжки присутствовали.

И все же, не смотря на самоуспокоение, Серега, изрядно волновался. Сняв тесьму, отложил чемодан в сторону, затем заварил себе кофейный напиток, и только после того, как сделал пару глотков, решился и потянул за внутреннюю часть чемодана, вытягивая ее наверх. Стоило внутренней части выползти за пределы стенок чемодана, как внутри послышался какой-то шорох, напоминающий падение вещей. Едва заглянув внутрь, и увидев, как с двух боковых стенок, что-то посыпалось на дно, он не выдержал, подхватив с полки пачку сигарет и спички, выскочил из своей лачуги наружу. Захлопнув за собой дверь, присел на каменное крылечко и волнуясь, ломая спички закурил.

Что именно имелось среди выпавших из тайника вещей, было пока не понятно, но радовало и волновало хотя бы то, что все это не впустую, и там действительно что-то есть. Конечно очень хотелось заполучить еще одну упаковку с деньгами, только не погрызенную крысами. Хотя с другой стороны, тут же возник вопрос, а где ее разменять. В том же банке, если он сдуру туда обратится, никто просто не поверит, что он нашел клад, и скорее всего вызовут полицию, а пока будут разбираться, в итоге наверняка найдется «хозяин» всего этого добра, который тут же заявит, об ограблении, и в итоге, вместо сладкой жизни, отправишься за решетку. Одним словом, и иметь такие деньги очень хорошо, но и заполучив их нужно еще сотню раз подумать и взвесить, как ими воспользоваться.

Отбросив в сторону, окурок, Сергей поднялся со своего места, вошел в дом, и запер за собой дверь на засов. Дело шло к ночи, и в лачуге было уже довольно темно, поэтому сняв с полки керосиновую лампу, он поставил ее на стол, и зажег фитиль. Лачуга осветилась слегка желтоватым светом, исходящим от лампы, а сам Сергей, решился наконец взглянуть, что же приготовила для него на этот раз судьба.

Подняв с полу то, что еще недавно считалось чемоданом, он наклонил это над столом, и высыпал все, что там было на столешницу. После осмотрев внимательно стенки, отбросил ненужный кожух в сторону. Присев на лавку, начал перебирать найденные вещи. Первым делом в глаза бросились денежные упаковки. Правда это были уже не пятисотдолларовые банкноты, а сотенные, но и они заставили крепко задуматься о том, что-же с ними делать?

Стоит хотя бы с одной из них появиться в банке, и сразу же нарвёшься на все те проблемы, о которых он только что раздумывал. Хотя, если отправиться куда-то подальше от этих мест, и выбрать какой-нибудь небольшой банк, неподалеку от вокзала в каком-нибудь городишке, возможно и получится разменять одну две купюры. Разумеется, если в банке найдутся эквивалентные суммы. Ну а дальше, можно будет одеться по приличнее, будет несколько легче. Как вариант, такое развитие событий вполне возможно подумалось ему. Так или иначе, найденных им тридцати тысяч долларов, вполне достаточно на безбедное существование на долгие годы. Здесь хватит и на дом, и на собственный грузовик, и даже можно будет задуматься о семье.

В общем находка радовала, несколько волновала, и вместе с тем, давала надежду, на светлое будущее. Отложив в сторону деньги, Сергей поднял со стола, какой-то довольно большой конверт, в котором прощупывались кое-какие бумаги. Уже собравшись было заглянуть внутрь, увидел, что конверт еще недавно прикрывал собой еще две денежные упаковки, на этот раз перетянутые какой-то темной резинкой, похоже от велосипедной камеры, и купюры, выглядели несколько иначе. Конверт тут же был отложен в сторону, а деньги подверглись тщательному осмотру.

И их появление, заставило Сергея, обрадоваться, как нельзя больше, чем наличие тех же долларов. Это оказались британские фунты. Разумеется, долларов было несравнимо больше, но они и несли с собою большие проблемы, в то время как с фунтами все обстояло совсем иначе. Хотя бы из-за того, в двух упаковках присутствовали только однофунтовые банкноты, что сразу же делало их вполне доступными. Малага, являлась достаточно большим морским портом, и здесь швартовались суда, со всего мира, и потому во всех окрестных барах и ресторанчиках, давно привыкли к пьяным английским матросам, которые расплачивались подобными купюрами. Причем те же матросы, частенько появлялись и в гражданской одежде, которая порой оказывалась далеко не лучшего качества. Другими словами, если Сергей, предъявит в оплату пару-тройку фунтов, никаких проблем по идее возникнуть не должно, хотя те же фунты стоили в пять раз дороже того же доллара. Всего в двух упаковках, оказалось две сотни фунтов-стерлингов, что в пересчете на те же доллары, приближалось к тысяче.

Серега, откинулся на стену, и достав из пачки очередную сигарету, закурил. На этот раз, уже строя планы на будущее. Фунты давали надежду на то, что можно будет без особенных проблем, привести себя в более респектабельный вид, а там уже и спокойно добраться до основных сумм. В этот момент, на улице послышался, какой-то шум, и наш герой тут же сгреб со стола все лежащие на нем деньги и сунул их в платяной шкаф, прикрыв собственным бельем. Очень не хотелось терять их, если какой-нибудь придурок, по пьяному делу, решит ворваться в его лачугу, перепутав двери, а такое иногда случалось.

Впрочем, вскоре шум стих, а Сергей, наконец добрался до конверта, лежащего на столе. Точнее сказать конвертов было два. Во втором, тоже присутствовали какие-то бумаги, но он больше был похож на какое-то письмо, поэтому был пока отложен в сторону, а Серега взялся за большой конверт. Высыпав содержимое на стол, в очередной раз схватился за сердце. На этот раз перед его взглядом, предстали два бланка совершенно чистых паспортов, один из которых был Французским, а второй принадлежал Швейцарской Конфидерации. При этом в конверте имелись четкие инструкции по заполнению, каждого из этих документов, а на отдельном листе бумаги, имелись жирные оттиски печатей, опять же снабженные пояснениями, касающимися того, как перевести эти оттиски непосредственно на паспорт. Это была такая находка, в сравнении с которой, даже наличие денег, несколько теряло свое значение. Одно дело, когда ты находишься в стране, на положении эмигранта, и можешь рассчитывать на самую дешевую и грязную работу, от которой отказываются местные жители, и совсем другое, когда у тебя в кармане, находится паспорт полного французского гражданина.

Серега долго разглядывал паспорта, изучал инструкции по их заполнению, и в итоге, решил, что французский паспорт подходит ему, как нельзя лучше. Конечно швейцарский паспорт давал даже большие привилегии. Но Швейцария крохотная страна, и при желании проверить подлинность паспорта, будет несравненно легче, чем, например, той-же Франции. Не зря же среди самих швейцарцев ходила поговорка, говорящая о том, что если кто-то испортит воздух в Женеве, то Цюрихе, тут же почувствуют появление новых ароматов. А то, что заполненные паспорта, хоть и с виду будут выглядеть настоящими, на проверку вполне могут оказаться фальшивыми Сергей ни чуточки не сомневался. Просто если скажем указать в таком паспорте место рождения где-нибудь на севере страны, а самому обитать на юге, то подобный паспорт вполне будет считаться легитимным, разумеется до того момента, как ты не совершишь, какое-то уголовное преступление, и твои документы не решат проверить.

Со Швейцарией все гораздо хуже. В том смысле, что опять же возвращаясь к небольшим территориям, гораздо легче и быстрее осуществить любую проверку. Но, тут же возникает другой вопрос, если, например, Сергей решится покинуть Европу, то козырнуть скажем в Соединенных Штатах, Швейцарским паспортом, будет, наверное, даже предпочтительнее. Хотя, вроде бы и для французов в США виза не требуется.

В общем после долгих раздумий, наш герой, решил остановиться на паспорте Франции, хотя бы потому, что язык он знал достаточно хорошо, да и потом, попасться на случайную проверку имея в кармане паспорта разных стран, посчитал глупостью. В конце концов Франция достаточно большая страна, и вполне можно уехать хоть в колонии, хоть куда-то еще. Поэтому, тщательно рассортировав документы, оставил все, что нужно для заполнения Французского паспорта, прибрал все это в шкаф, решив, что завтра скажется больным. Оставаться здесь и дальше, Серега не планировал. Тем более сейчас, когда у него появились стердства к существованию.

Последнее письмо, он развернул с некоторой неохотой. Было у него какое-то убеждение в том, что читать чужие письма нехорошо. С другой стороны, хозяин всего этого наверняка давно отдал богу свою душу, а иначе, как бы все это оказалось на помойке. И если уж даже в чемодане, присутствовали некоторые средства, то наверняка в письме, он обнаружит нечто вроде завещания, решил Сергей, и отбросив всяческие сомнения вчитался в послание.

Это оказался скорее черновик, будущего послания, нежели само письмо. И первое, что бросилось ему в глаза, был язык написания. Нет, то, что письмо было написано по-русски, никаких сомнений не возникало. Но вдобавок к этому, сам текст изобиловал таким чудовищным количеством грамматических ошибок, что Сергей, просто давался диву, как нужно было постараться, что так исказить собственную речь. Хотя в какой-то момент, в голову пришло понимание. О том, что в России готовится реформа русского языка, до него хоть и доходили отдельные слухи, но фактически, этими слухами все и завершилось.

Уже в Сербии пришлось осваивать местные наречия, во Франции, так и вообще забыть о «Великом и могучем». Поэтому прикинув, чего могли коснуться изменения, в принципе согласился, что и в данном случае, написание слов значительно упростилось, вот только, казалось, что из русского языка, в угоду рационализма, вынули и уничтожили душу. Все-таки, раньше, написанное звучало как-то иначе, можно сказать, что в старом написании, все это пело, показывая русский дух и широту души, а сейчас, будто, что-то неуловимое, неосязаемое, исчезло, сделав язык может и более информативным, но и вместе с тем более сухим. И честно говоря это вызывало большие сожаления.

Хотя, приняв все это для себя, дальше Сергей читал, уже не особенно обращая внимание на написание, да и воспринимал текст вполне адекватно.

Будучи в какой-то степени связанным с «Русской армией» ведь, Первый Сибирский Кадетский Корпус, в котором учился Сергей был эвакуирован во Владивосток, как раз по приказу адмирала Колчака, Сергей не однажды слышал и историю о захвате казны Русской Империи. О том, что большая часть казны была переправлена в Иркутск, меньшая, в Тобольк, откуда ее должны были доставить в Иркутск, по Оби. Слышал и о том, что в последний момент, перед тем, как красные заняли Тобольск, по распоряжению генерала Пепеляева, оставшаяся часть казны, была якобы отправлена пароходом по назначению, как и предполагалось вверх по Иртышу, по Оби, но так и не дошла, до адресата.

И тут вдруг оказывается, что целый пароход с более, чем двумя с половиною тысячами пудами золота, оказывается был переправлен, в тайное убежище, которое расположено в сорока верстах от реки Тара, на одном из ее притоков, носящим имя Бергамак. В письме рассказывалось о том, что потомственный дворянин Сердюков Матвей Евсеевич, находясь на охоте, оказался свидетелем того, как этот драгоценный металл был доставлен в указанное место, и силами двух отделений солдат, снесен в погреб, сооруженный на месте, пещеры, расположенной в скальном выходе. А затем, сразу же после разгрузки драгоценного металла, солдат построили, якобы для объявления благодарности, и расстреляли из пулемета, чтобы избавиться от лишних свидетелей. Затем развернувшись пароходик под командованием мичмана Владимира Сергеевича Карченкина, и подполковника контрразведки Николая Сергеевича Исаева, добрались до поселка Муромцево, где и влились в местный воинский гарнизон Русской армии.

Правда несколько позже отражая атаку одной из местных банд Николай Сергеевич Исаев, оказался тяжело ранен и вскоре скончался в местной больнице, а вот мичман Карченкин Владимир Сергеевич, решил наведаться в то место еще раз, чтобы, прихватив с собой несколько ящиков золота, попытаться уйти за границу, но самый неподходящий момент, вновь встретился с тем самым охотником, который и был свидетелем расстрела солдат, и как итог, был убит Матвеем Сердюковым.

Далее описывалось место, где был спрятан клад, его содержимое, и что тот самый Матвей Сердюков сделал для того, чтобы скрыть это место от случайного обнаружения. К письму был приложен фрагмент карты, с поставленной на ней точкой, где спрятаны сокровища, кроме того, имелось описание того, как можно добраться до этого места, и указаны все нужные приметы.

Самым странным в этом письме было то, что написавший его человек, обращается к главе советского государства Иосифу Сталину, говоря о том, что хочет передать все это золото и прочие драгоценности в связи с начавшейся Великой Отечественной Войной, и вероломным нападением фашистской Германии на Советский Союз. В памяти Сергея, тут же всколыхнулись знания о том, что Отечественная Война в России закончилась еще в конце декабря 1812 года. При этом ни о каком Гитлере, фамилия которого, явно имела немецкие корни, в то время не упоминалось. Тогда во главе армии стоял Наполеон Бонапарт. И при чем тут тогда Советский Союз, которого тогда еще не было и в проекте?

Одним словом, письмо вызвало немало вопросов, но с другой стороны, если отбросить в сторону, весь этот мистицизм, получалось, что золото там действительно есть. Особенно учитывая тот факт, что написавший это письмо человек, перечислял те деньги, которые он изъял из клада для себя. И среди них упоминались как раз пятисотдолларовые и стодолларовые купюры образца 1914 года выпуска. Сергей тут же подскочил со своего места, добрался до тайника, и убедился, что банкноты имеют именно указанную дату, или же дату несколькими годами ранее.

Одним словом, найденный им клад, фактически являлся частью царской казны. Правда большая его часть целых четыреста тридцать тысяч долларов ушла на корм крысам, но тут уж ничего не исправишь. Хуже всего, было то, что хотя Сергей примерно знал, где все это находится, потому что еще в юности бывал с отцом в тех местах, и даже посещал винный завод о котором упоминалось в письме, и слышал о лесной усадьбе, основателя завода в подвалах которой, вероятнее всего и находятся драгоценности, но добраться туда именно сейчас, не было никакой возможности. Россия, а точнее Советский Союз, выросший на могиле его Родины, был закрыт для него, и если добраться до Омска, еще как-то было возможно, потому что туристы, как он слышал посещали иногда Россию, то выбраться оттуда, уже оказывалось под большим вопросом.

Все эти новости до того утомили нашего героя, что он заснул прямо, сидя за столом, так и не починив своих штанов и даже не погасив керосиновой лампы.

На следующее утро, Серега проснулся разбитым донельзя. Пока разогревалась вода, для утреннего кофе, он вышел на крыльцо, и в этот момент, столкнулся с каким-то мальчишкой, который по слову хозяина прибежал к лачугам, для оповещения о том, что хозяин объявил внеочередной выходной день. Такое иногда случалось, если, например, было необходимо, произвести ремонт печей, или какого-то другого оборудования, и не несло за собой ничего хорошего. Во-первых, этот простой лишал работников дневного заработка, а во-вторых, стремясь наверстать упущенное, следующие дни, были как правило сильно загружены. Порой, чтобы догнать упущенную, по словам хозяина, прибыль, приходилось задерживаться допоздна, и работать до самой темноты. А иногда случалось и так, что из-за внеочередного выходного, приходилось выходить в воскресный выходной день на работу.

Сегодня, все было иначе, и потому Сергей, даже обрадовался, нечаянно полученному, выходному дню.