В финале Ева умрет

Глава 1

Солнце дрожало в зените, весь мир звенел, а Ева смотрела на милое румяное брюшко. Оно кокетливо выглядывало из-под мундира боевого офицера, очаровательно хлопая губами пупкового рта. Чоп-чоп-чоп-чоп. Завораживающе… Рот повыше тоже что-то орал, но у Евы почти полностью отняло слух от недавнего взрыва. Она пыталась прочесть его требования по губам… …но его брюшко так забавно пришепётывало. «Привет, я Мистер Пузозвон!», — сообщали складки жира голосом Сванса, отчего Еве хотелось ржать, — «Давай по-уи-уи-уи-уиселимсо!». — …ука тупая, я тобой гово… Слух медленно возвращался на своё законное место, к огромному неудовольствию девушки. Благо, звон тоже не хотел отступать, вырывая из контекста некоторые слова. — …положите на… или я прикончу этого пи!…

— Чё он хочет?.. — сдавшись на попытке понять, Ева повернулась к своему старпому. — Взял в заложники парня. Требует отступить, — вздохнул Бьорн, почесывая бороду мушкой пистолета. — Какого парня?.. — Да этого… как его там… Эдди?… Ева прищурила глаза и только сейчас определила что мужик, с которым все это время обнимался Мундирчик, был из их шайки. — Ааа… да пофиг. Слышь! — она помахала двумя руками, — Стреляй! — Ты думаешь, я шучу?! — взвизгнул Мундирчик. — А ты думаешь, мне не насрать?.. — флегматично пропела Ева. Она точно знала, что нельзя показывать врагу свою заинтересованность. Первое правило перегово-… БАХ! Мозги Эдди брызнули радостно из черепа, будто только и ждали момента оттуда свалить. — Оу… — Да, неловко вышло… — скривился Бьорн и одним выстрелом послал к праотцам Мундирчика, — Ты бы завязывала с переговорами. Не твоё это, сестра. — С другой стороны, делиться не надо. — С другой стороны, у тебя снова нет барда в команде… — ЧТО?!

***

Ламберт от неожиданности сжался в комок. Кровавые брызги ударили ему в лицо, бодро смешавшись с его родными веснушками. В закрывшей его тени здорового мужика образовалась крохотная дырочка, пустив сквозь себя яркий лучик солнца. Чуя, как разливается приятное тепло в штанах, парень осторожно сплюнул осколок зуба, что попал ему в рот, и помолился Господу о том, чтобы тот дал сил потерять сознание. Грузное тело ухнулось рядом, отчего и без того дёрганный паренек невольно вздрогнул, обрывая молитвы. К нему, сквозь солнечный свет играющий на клубах пыли, шёл темный силуэт в шляпе. — Ты бард?.. — спросил силуэт женским голосом и дунул на ствол пистолета, прогоняя дым. — Чт?.. — дыша, как напуганная пташка, спросил Ламберт, щуря слезящиеся глаза. Силуэт присел. Тьма будто отступила, превратив говорящего в живую женщину. Не убирая пистолета, она подняла дулом шляпу, сверкнув на парня ярко-зелёными глазами. — Гитара. Ламберт опустил взгляд на инструмент, который все это время сжимал в руках. Он пытался украсть его у почившего секунду назад мариачи, но тот успел его остановить и почти отправил на тот свет. — Д-да, — отрицательно качая головой ответил парень, — Й… я бард! Женщина навела на него револьвер. — А стихи пишешь?.. — Я?.. Чт… я… Она зацокала языком, опустошила магазин револьвера и оставила там только одну пулю. Крутанула барабан, захлопнула и навела на парня оружие. Щелк!.. Ламберт дрогнул и сознание его будто на секундочку погасло. — Пишешь стихи?.. — снова спросила. — Ну я… немножко… Щелк! Ламберт испуганно взвизгнул. — Срифмуй чё-нить! — зевнула девица. — Ба… ба… буины… Щелк! — БАБАУИНО-ОБЕЗЬЯНЫ ВЕСЕЛО ПОЮТ! Женщина охнула и подняла, наконец, чертов ствол, ткнув им в небо. — Воу. А дальше?.. — …и в саванне с голым задом… радостно… снуют?.. Она хмыкнула и поднялась, убирая пистолет за пояс. — Бьорн, слыхал?.. — обратилась к косматому мужику, у которого в роду явно были зубры. — Я — муза. — Ну так, на троечку стихи, — тонким голоском проблеял третий, цокая золотым зубом. — Хотя, какая муза, такая и пуэзия. — Охренел, Сванс?! — женщина кинулась на хама с кулаками. — Да я сейчас тебе нос-то поправлю!.. — Ты-то поправишь, кишка тонка!.. Они, кажется, начали драться. Ламберт точно не помнил, потому что его молитва с опозданием уже дошла до неба, и Господь позволил отключиться.

Создавалось впечатление, что Ламберт так и не проснулся. Следующие две недели были похожи на ад. Сумасшедшая бандитка, что звала себя Евой, нарекла парня своим личным бардом и таскала его на дела, чтобы он внимательно смотрел и все записывал. Она была такой шальной и дикой, что бежать от неё было просто страшно. А на вопрос, на кой черт ей сдался бард, отвечала с детской непосредственностью: — Так в каждой банде нужен бард! – она хлопала глазами на связанного Ламберта, который в очередной раз пытался удрать, но был пойман. — С бардом, у нас полный набор! Стрелок, — она ткнула в себя, — Священник. Ламберт не знал, на кой черт бандитам священник, но в их шайке он и вправду был. — Медвежатник, — она ткнула на тощего типа. Свена… или Сванса?.. — И красавчик! – последний из перечисленных был гигантским мужиком с медвежьей рожей, в чьей густой бороде иногда поблескивали идеально белые зубы. Ламберт был готов поклясться, что этот тип выполняет роль вышибалы, а не… — Красавчик?.. – парень скривился, – Дамочка, да ты!.. Ну ладно. Он. Он хотя бы здоровый. А я-то тебе на черта? Я даже стрелять толком не умею! — Мужи-ик!.. — Ева села удобнее, будто только что оседлала свою любимую лошадку. – Сколько по твоему стоит бессмертие?.. — Что?.. — Бессмертие, — она вытащила пистолет и ткнула в парня, — Отвечай быстрее!.. — Ну, э… — невозможно было привыкнуть к этой дурацкой привычке, — Оно бесценно! — Пффф… чушь… — она хрюкнула, — Ты такой тупой, просто прелесть. Во! Девушка достала монетку и показала её Ламберту. — Один серебряник. Это цена бессмертия. Она была безумна. Определенно. Надо было соглашаться с ней, чтобы не пострадать.

— Ммм… — Не понял, да?.. — Ламберта пот прошиб, когда она его раскусила, — Ну ладно. Ты помнишь Удалого Дейла, который сдержал натиск двухсот солдат в одиночку?.. — Кто это?.. — Вот именно! А Тощего Тэда, который пристрелил Жирного Билла? — Ну это все знают, в каждом салуне поют… — Да! Черт возьми, да! В этом и заключается суть! Тощий Тэд заплатил барду и тот написал эту тупую песню про сомнительный подвиг. Реально крутого Дейла все нахрен забыли. А тупого Тэда знает каждый и будут знать еще лет сто! — Ты хочешь о себе песню?.. — Я хочу жить вечно, мужик, — она убрала пистолет, и фальшиво пропела: — В устах пьянчуг и дебоширов!

***

— План такой: Рыжик и Сванс переодеваются женщинами и заходят в город под видом прекрасных дам… Ева была сегодня в ударе. План ей буквально приснился и она радостно излагала его коллегам по цеху, рисуя на песке для наглядности схему.

Вокруг схемы собрались Бьорн, Сванс, Удальрик и Рыжий. Их новенький. Бард. Певец. Талантище! Так не могла нарадоваться Ева на этого молодчика. Такие стихи придумывал! А как пляшет под пулями! В сто раз лучше того тупого Эдди…

— А не проще будет Еве надеть платье?.. Удар пришел, откуда не ждали. Ева выпучила глаза и схватилась за сердце. Сванс, подлая крыса, заржал как конь — чуть не поперхнулся. Бьорн нахохлился, Удальрик пьяно икнул. Рыжий сжался и обнял себя за коленки. — Никогда не говори «Ева» и «платье» в одном предложении, братик, — пробурчал Бьорн, — Девятнадцатый век на дворе. Не дело с таким предубеждением относиться к женщине, да и еще указывать ей, что носить… — Она ведь… разве вам не претит надевать платья?! У Евы чуть земля из-под ног не ушла. — Бардик, ну как так-то?.. — А что, нам должно быть стыдно уподобляться женщине?.. — Бьорн нахмурился, и будто вырос. — Быть женщиной — плохо?.. — Да нет… просто… Удальрик! Вы ж священник!.. Все взгляды обратились на пьяного Отца Удальрика, который прилег на один локоток, всеми силами пытаясь выглядеть заинтересованным. — Ык? — Что об этом говорится в библии?.. Удальрик махнул рукой, расплескав по песку джин: — Все равны! — Но… как же… — «Да наденешь ты платье жены своей, и будешь с того момента зваться мужчиной»!.. В гробовой тишине все хмуро кивнули в согласии, сведя руки в молитве. Рыжик еще немного помялся, после чего робко осведомился: — А вы точно священник?..

***

Стыдно и потно. Два слова, каким мог несчастный Ламберт описать свое унижение в женском платье. Тощий Сванс, который внешне походил больше на крысу, чем на человека, изображал леди более грациозно и с видом таким обыденным, будто носил платья каждый день. — Не понимаю, почему ты до сих пор в этой шайке! — Ламберт зарделся, прикрыв лицо веером, когда им свистнули два вонючих мужика у местного салуна. — Так ради смеху, — Сванс ответил на заигрывание кокетливой улыбкой, блеснув на мужчин золотым зубом. Рожа при этом у него была такая паскудная, что мужики как-то разом сделали вид, что совсем не при делах, а просто чистят друг другу костюмы. — Она же женщина!.. И явно с психическими проблемами!.. — Парень, тут все с психическими проблемами. Эта хотя бы веселая. И стреляет, как боженька. У баб это здорово выходит. Вот, что я тебе скажу: любой мужик может быстро вытащить ствол, но на курок все равно первой нажмет баба! — Сванс запихал Ламберта в бок, — Специфика однорукой работы. А? Дошло? Дошло?.. Ламберт не выдержал и оттолкнул от себя засранца, явно начав нервничать. Они подошли к банку. Двое хмурых мужиков с ружьями стояли на входе, сверля всех проходящих подозрительными взглядами. — Сдать оружие! — буркнул один, выставив вперед ладошку, что была размером с рожу Ламберта. — Оу, красаучик, — «женский» голос Сванса был еще более паскудным, чем его кокетливая улыбка, — Я вооружена лишь красотой и неземным обаянием!.. Рука Ламберта лихорадочно работала веером, едва не сдувая с головы парик. — Но если очень хочешь… — Сванс выставил вперед костлявую грудь, — …можешь меня обыскать!.. Презрение и отвращение местной охраны будто стали материальными и сдавили глотку бедному Ламберту. Корсет сжимал ребра. Хотелось плакать. — Иди-ка ты!.. — прорычал охранник, и получил от товарища тычок в бок, — Внутрь!.. Верзилы расступились, пропуская в недра банка троянских баб. — Хам! — искренне оскорбился Сванс и гордо проследовал внутрь. Такой актерской игре Ламберт мог только позавидовать. Благодарно изобразив книксен (и случайно ударив париком в грудь одного из сторожей), он едва не рухнул, бегом спеша за своей «красивой» подружкой.

Внутренности банка были теплыми, влажными и вонючими, как свежий навоз. Две дюжины мужчин теснились в этой тюрьме для денег, пребывая в состоянии полу-сна: очередь никак не желала двигаться, застыв на мертвой точке.

Две страшные дамы моментально привлекли внимание. Лицо Ламберта в эту секунду открыло новые грани красноты: теперь зарделись и уши. — Леди, позвольте пропустить вас вперёд! — воскликнул вдруг священник с белым воротничком, — В такую жару не дело вам, несчастные мои пташки, уподобляться нам — грубым мужланам — и стоять в этой бесконечной сатанинской очереди!.. Удальрик переигрывал. — Верно я говорю? Так ответьте же мне, братья! — он картинно повернулся к публике, — Позволим ли мы свершиться этой несправедливости на глазах у Всевышнего?! Дадим ли ему повод усомниться в нашей благодетели?! — Нет, святой отец! — воскликнул кто-то. — Нет! – вторили другие. — ТАК РАССТУПИТЕСЬ ЖЕ! — Удальрик развел руки, и очередь разошлась, как море перед Моисеем. Ламберт закатил глаза. Товарищ пихнул его вперед, хохоча, как озабоченный. — Мисьё кассир, — Сванс вытянул криво намазанные губки в трубочку, — Я бы хотела срочно снять тысячу долларов со счета. Кассир в толстых очках похотливо крякнул: — Леди решили нас ограбить?.. Ламберт не успел поразиться тому факту, что кассир четко попал в запланированные слова, как один усатый джентльмен из очереди резко сорвал с парня юбку, обнажая второй слой из пистолетов.

— ТАКИ ДА, МЫ РЕШИЛИ ВАС ОГРАБИТЬ! — заверещал голосом Евы усатый джентльмен, хватая пистолет с ног Ламберта и взводя курок. В ту же секунду Удальрик уронил на пол Библию, в которой до того покоился крохотный револьвер, а Сванс вырвал из своего корсета два метательных ножа. — Трепещите! Мы — Банда Евы! Наше оружие неожиданность! Неожиданность и страх! Два наших оружия. Плюс безжалостность! — И крутые костюмы! — напомнил Сванс. — И крутые костюмы! Да! Три. Нет, четыре наших главных оружия! — Ева взлетела на стол, угрожая всем вокруг своим шестизарядным. Усы, которые она сбрила с Бьорна и приклеила себе воском, нелепо дрожали, пытаясь сорваться с губы, как осенний лист с ветки.

Это был успех. Ева раскачивалась в седле, пьяно хохоча себе под нос. Все прошло, как по нотам: они проникли в банк, взяли деньги и вышли с «заложниками», которых любезно изображали Сванс и Рыжик. Последний был особо хорош. Он так натурально визжал, плакал и умолял его отпустить, что ни у кого из благородных джентльменов не возникло желания рискнуть девицей. — Ну ты чё? Дуешься?.. – Ева мерзко улыбнулась, глядя на паренька. — Ты прикрывалась мной… как щитом… — грим размазался по лицу бардика, и он сейчас походил на потрепанную шлюху в своем порванном платье. — Ну кто ж знал, что они будут стрелять нам в спины?.. – Еву откровенно забавлял его вид. Она сунула в рот сигаретку, предлагая и Рыжику. Тот отказался. Надулся. Ну такой тупой, она прям не могла. Очароваха!

***

Ламберт полгода путешествовал в составе Банды Евы, в качестве «личного барда». За это время, воровские руки привыкли к струнам и он вполне сносно мог играть парочку заборных мелодий. Ева перестала казаться ему такой уж ужасной и скверной персоной. Да, она была слегка не в себе, но все её планы работали, как часы, отчего начинало казаться, что на самом деле это мир давно свихнулся, а не эта странная девчонка. Её вздернутый нос однажды стал прелестным, толстые губы превратились чувственные и нежные, а грубость стала казаться очаровательной и даже вполне уместной. Её любили многие. Да, она промышляла грабежами, рэкетом и похищениями, но при этом ни разу не переходила тонкую грань, которая отделяла авантюриста от негодяя. Плакаты с её лицом весели в каждом городе и это несомненно веселило бандитку. Они умудрялись легко уходить от людей маршала, продолжали грабить государственные банки и прятаться в лояльных деревнях от этих «грязных шелудивых псов». Таких деревень было очень много. Ева спускала все деньги в один миг в самых бедных городках, отчего её приезд всегда сопровождался радостью среди местных. И никто её ни разу не выдал…

Если нужно было назвать тот день, когда все пошло под откос, Ламберт бы назвал второе августа восемьдесят первого года. Они зашли в городок под названием Лоухил. В этом месте банда частенько отдыхала, когда уставала от долгих переходов и постоянной погони. Еве особенно нравился местный салун, который уже почти полностью смог выучить неказистую песенку о её приключениях.

Город был мертв.

Ламберт никогда бы не подумал, что так можно было бы сказать о населенном пункте, пока своими глазами не увидел безлюдные улочки, оскаленные дверные проемы и пустые глазницы окон. – Какого хрена?.. – скривился Сванс и сплюнул табак под ноги коню. Ответ сам нашел вопрошавшего. В виде кровавых надписей, развешанный на дверях всех заведений, домов и магазинов. «Они помогали Еве». Удальрик перекрестился и свел руки в молитве. Бьорн пришпорил коня, в поисках выживших. Ламберт хотел последовать за ним, но перед этим решил спросить, как дела у Евы.

Он не видел её лица: черная тень от шляпы закрывала глаза, а из добела сжатых губ торчала смятая сигаретка. Её кончик с медленным хрустом накалялся…

***

— Ева… — сдавлено прохрипел Ламберт, указывая пальцем на растущее под её рукой кровавое пятно, — Что это?.. — Второй пупок, блин! — хрипя от боли выплюнула девушка, — Лучше глянь, пуля навылет прошла?.. Она повернулась спиной. — Нет, — Ламберт замотал головой, — Внутри осталась. — Слава богу! — вздохнула радостно девушка и хрипло рассмеялась, — Шикарная же куртка. Убила б, если б попортили… Она оставалась такой невозмутимой, спокойной и такой Евой, что у Ламберта голова шла кругом. Они явно были в незавидном положении: отряд военных ждал у их укрытия, отнимая все шансы на удачный побег. — Похоже, мы доплясались… — хмыкнул Сванс, проверяя ножи, — Маршал им был очень дорог. Удальрик перестал дергаться и замер, наконец, с кровавой пеной у рта. Бьорн хмуро закрыл ему глаза. — Бьорн, который час?.. — спросила девушка у здоровяка. Тот посмотрел на часы. — Почти полдень. — Шикарно. Эй, фью! Бард! Ты готов к пробежке?.. — Что?! — Ламберт так выпучил глаза, что они чуть в Еву не вылетели, — Ты собираешься меня послать наружу?!! — А че не так?.. — Да там же армия, мать её! — А, ну да. Мы с этим разберемся. Возьмем огонь на себя, а ты рванешь до железной дороги. — Что?.. — «Что-что!» Такой ты тупой, не могу. Я говорю: ты рванешь до дороги. Мы с парнями прикроем, — она обвела ребят пистолетом. Те с молчаливыми улыбками смотрели на Ламберта. И тогда до него начало доходить… — Нет, — сухо отрезал, — Я вас не брошу! Я останусь тут! — Не сегодня, пацан, — Сванс вытер нос тыльной стороной руки. — Ты должен выжить, братик, — басом пробурчал в усы Бьорн, — Если уйдешь: мы спасены. — Не понял… — Ты — наше бессмертие, мужик! — Ева сдалась, и сразу ударила в лоб, — Выберешься отсюда — и расскажешь всем о Банде Евы. Срифмуешь, положишь на музыку… ох… Он сжалась от боли, взяв короткую передышку. — …расскажешь о нас. Мы будем жить вечно. — …в устах пьянчуг и дебоширов, — продолжил Сванс, гнусно улыбаясь. — И пусть эта песня будет круче, чем «Тощий Тэд». Усёк?! — …ребят… — Ламберт начал задыхаться от чувств. Ева полезла в карман и вытащила оттуда что-то, кинув в парня. Он едва успел поймать. Открыл ладошку и заглянул внутрь. Там была серебряная монетка. — Я заплатила, — тихо произнесла атаманша. — Бог свидетель. Ламберт заглянул ей в лицо. Ева улыбалась, а по ее пыльной щеке медленно ползла слеза, рисуя на коже мокрую дорожку. — Не беси меня, блин… пшел!

***

Его бег начался с громогласным гудением приближающегося состава. Бьорн швырнул наружу шашку динамита и Ева резво вынырнула из укрытия, стреляя из пистолета по снаряду. Взрыв обжег воздух и закрутил пыль. Ламберт побежал. Он спотыкался, падал, но неизменно вставал. Позади плевались свинцом ружья и пистолеты. За ним кто-то пытался погнаться, но нож Сванса пробил преследователю спину и тот ухнулся вниз. Ламберт бежал. Выстрелы корежили землю, врываясь у ног песчаными фонтанами. Ева громко хохотала, неся смерть, будто чума. Сванс упал первым. Он рухнул в пыль с неизменной улыбкой на паскудном лице. Ламберт не видел: он летел со всех ног. Ева упала следующей, пропустив еще два выстрела в грудь. Но продолжала смеяться, булькая кровью. Стук колес смешивался с бешеным стуком сердца Ламберта. Бьорн стоял до последнего. В его мощное тело жадно вгрызались пули, но он их будто не чуял. Когда кончились патроны, он попытался вытащить Еву из-под огня, но подлые стервятники стали кусать его в спину и бедра. Выстрел в затылок оборвал жизнь гиганта и он упал на своего главаря. Свою пулю Ламберт отхватил в зад у самого поезда. Ему с трудом удалось запрыгнуть в вагончик, отчаянно сжимая в потной руке заветную монетку.

Ева обняла мертвого Бьорна за голову, глядя на дрожащее высоко в небе солнце. — Прекрасный день, чтобы-…

***

...хорошенько потрахаться! Сюзанна весь вечер строила глазки шикарному рыжему джентльмену, что веселил народ своими забавными песнями. Он так ловко управлялся с гитарой, что сомнений не оставалось: эти пальцы могут творить чудеса. Когда смолкла его последняя песня, которую местные продолжали орать во все глотки, мужчина поклонился и вышел за дверь, почти сразу растворившись во тьме. — У Евы был наметан глаз: она стреляла только раз! — орали пьяницы, раскачиваясь в угаре. Осушив пинту, Сюзанна быстро поправила волосы и кинулась следом за незнакомцем. — И да простят нас все отцы: она стреляла в бубенцы! — похабная песня осталась в пабе, когда девушка вырвалась из плена тугой духоты. Свою цель она заметила сразу: Мистер стоял, прислонившись к стене и тихо дрожал, одиноко обняв себя руками.

Он плакал.

2020 г.