Утро лучшего. Дня.

Глава 1

Мой отец попал в плен в 85-м. В безымянном ущелье горной системы Гиндукуш.

Протяжный свист и резкий удар – всё, что он мог рассказать о том бое с моджахедами. Его

тяжелораненого не добили только потому, что в бреду он раз или два произнёс на арабском

фразу «уа ашхаду анна Мухаммада расулюЛлах» («Мухамед – пророк Аллаха»). Это

завершающая часть Шахады – канонического выражения, произнося которое человек

становится мусульманином.

Отец знал арабский и турецкий, изучал обычаи и верования народов Азии и Востока. В

том числе и как переводчик он попал в Афган.

Через два или три месяца после ранения и пленения отец оказался у Ахмад Шаха по

прозвищу «масуд» («счастливый»).

– Как твоё имя? – спросил Шах Масуд по-арабски.

– Иван, – ответил отец.

– В Бога вершить?

– Нет.

– Кроме русского и арабского ещё знаешь языки?

– Турецкий, немного пушту.

– Хорошо. Будешь учить наших детей языку Пророка. С паршивой овцы...

На этом странная аудиенция завершилась. Отца посадили в небольшой грузовичок,

завязали глаза и пару-тройку часов везли по горным дорогам. Приехали в пункт назначения

когда уже стемнело. Приказали снять повязку и выйти. Повели под дулами автоматов по узким

улочкам горного кишлака с глинобитными домами.

На одной из улиц отцу и конвою повстречалась женщина в синеватой чадре. Отец

невольно взглянул ей в глаза и тут же получил удар чем-то твёрдым по затылку. Очнулся уже

утром на циновке у стены сарая, в котором держали коз.

Минут через 15 дверь сарая открылась и на пушту послышалось недружелюбное

«выходи, шурави!».

Отец встал. Вышел из сарая. Заложил руки за спину и под прицелом двух автоматов

снова пошёл по улочкам кишлака, почти не подымая головы. На этот раз дорога заняла не

более 5 минут.

– Стой, – прозвучало позади.

Кто-то открыл дверь относительно большого здания с двумя окнами, занавешенными

красными тряпками.

– Заходи.

Отец вошёл в помещение. Глаза не сразу привыкли к полумраку.

На лавках перед отцом сидели дети. Около 30 человек. Разного возраста. Примерно от

10 до 15 лет. Карие глаза. Смуглые лица. Недоверчивые взгляды. У некоторых на голове

красовался паколь – «пуштунка», как называли их советские.

– Ваш новый учитель. Иван, – произнёс конвоир, стоявший позади, и направился к

выходу.

Полоска света, врывавшаяся через дверь, медленно сжалась и исчезла.

Через пару секунд в отца полетели камни, палки и всё, что могло оказаться в детских

руках. Отец закрыл голову и только слышал отчаянные крики «шакал» и ощущал боль от

попадающих в тело предметов.

Скрипнула дверь, в помещение снова ворвалась полоска света и всё стихло.

– Хватит! – прикрикнул человек с автоматом, – Ахмад Шах сказал, нужно учиться.

Дверь закрылась и наступила тишина. Так продолжалось секунд 30.

– Уахид, – произнёс отец и поднял указательный палец правой руки вверх. Дети

внимательно смотрели, не произнося ни звука.

– Итнан, – к указательному пальцу присоединился средний.

– Талата, – третьим стал большой.

*

Прошло полтора года. Дети уже довольно сносно разговаривали на арабском. Немного

читали. Могли написать что-то простое и важное.

Однажды утром в конце урока в класс вошли трое. Двое парней с автоматами и мужчина

с небольшим изогнутым кинжалом, заткнутым за пояс.

– Всем встать! – приказал один из моджахедов.

Отец уже стоял. Дети молча повиновались.

Секунд через 15 в помещение вошёл Ахмад Шах Масуд. Дети радостно закричали,

загалдели. Масуд поднял правую руку. Шум быстро стих.

– Дети, – начал Ахмад Шах, – братья, мужчины. Завтра закончится ваше обучение в этой

школе.

Снова шум, гам, выкрики. Снова поднятая верх рука. И снова тишина.

– Завтра, – продолжал Масуд, – наступит для вас утро лучшего дня. Пока идёт война. Но

она скоро закончится. Мы, без сомнения, победим.

Крики, квалт и снова десница полевого командира легко помогла ему вернуть внимание

детской аудитории.

– Мы победим. И тогда... Вас здесь 30 человек. Трое из вас со временем станут врачами.

Очень хорошими врачами. И будут спасать жизни других. Двое станут сапожниками, а пятеро

пастухами. От клиентов у вас не будет отбоя, потому что работа ваша будет приносить людям

радость. Один из вас спустя годы станет главой общины, трое – чиновниками, трое – очень

богатыми людьми.

– Я.

– Нет я! – послышалось с задних рядов, но торг быстро стих сам собой. На этот раз

Ахмад Шаху не пришлось поднимать руки.

– Один из вас станет очень богатым человеком и другие богачи для него будет

бедняками. Семеро из вас ничем не прославятся, но будут уважаемыми людьми, чтущими свою

страну, историю и Аллаха.

– Семеро из вас станут военными... Пятеро погибнут, защищая стариков, детей и жён...

Дети смолкли. Никто не закричал «я!».

– Но кто попадёт в эту пятёрку героев? Кто станет самым лучшим в мире пастухом или

сапожником или замечательным врачом?.. Этого не знает никто!

Масуд замолчал на несколько секунд.

– Я не пророк и не гадалка. Таковы выводы науки, которую в Европе называют

статистикой. По данным учёных людей, трое из тридцати афганцев становятся врачами, двое –

сапожниками, трое – чиновниками, семеро – военными, и так далее. Но кто и кем станет –

решает не статистика. Решаем не мы. Не я и не вы. Решает..., – и Масуд поднял вверх

указательный палец правой руки.

– Уахид, сказал кто-то из детей и послышался звонки смех, который, впрочем, почти тут

же стих.

– Решает это Аллах, – продолжил Масуд, – молитесь ему и он приведёт каждого туда,

куда он должен дойти в славе и великолепии. Сами не дерзайте избирать свой путь к почёту и

уважению.

Помощник Ахмад Шаха достал из небольшого мешка книги и раздал всем детям.

– Священный Коран..., – произнёс Масуд, – читайте, внимайте, исполняйте. Это... утро

вашего лучшего дня.

Ахмад Шах развернулся и сделал пару шагов в сторону двери. Вдруг остановился и

пристально посмотрел на отца. Парни с автоматами подошли чуть ближе. Дети затихли и

насторожились.

Масуд медленно приблизился к отцу и засунул правую руку к себе под плащ на уровне

пояса. Сердце отца бешено колотилось. Полевой командир, уничтоживший не одну сотню

советских военных, медленно достал нечто из-за пазухи и, не сводя глаз с отца, слегка ткнул

чем-то острым в живот.

– А это тебе, Иоанн. Это твоё утро лучшего дня.

Не опуская глаз, отец взял предмет из рук Масуда, проводил моджахедов взглядом до

двери и только потом опустил голову вниз. В руках его была книга. На обложке было что-то

написано по-русски. Впервые за 18 месяцев он видел родной алфавит и не сразу понял, что за

надпись была выдавлена по коже. Надпись состояла лишь из одного слова. «Биб-ли-я», –

медленно прошептал отец.

Не сразу он стал читать эту книгу. Несколько месяцев она пролежала на ящике в сарае,

куда возвращался отец после занятий языком с очередной партией афганских мальчишек.

Но однажды он всё-таки открыл Библию. Открыл на случайной странице и прочитал

первую попавшуюся на глаза строчку.

– Изведи из темницы душу мою, исповедатися Имене Твоему...

Вскоре эта фраза стала для отца молитвой. Других он не знал. Да и Библия постепенно

стала в прямом смысле откровением всей его жизни.

Около года понадобилось отцу, чтобы не спеша прочитать книгу книг. Прочитать и

ощутить нечто, что не укладывалось в его материалистическое понимание мироздания. Нечто,

что на первый взгляд не было разумным, но по ощущениям превосходило всё разумное. Нечто,

что казалось по-детски простым, но в реальности было более сложным и взрослым, чем все

научные и коммунистические изыски. Нечто, что однажды заставило взлететь на воздух

соломенную крышу сарая, где жил отец, разметало глинобитные стены, ящики, циновки, коз, а

самого отца отбросило на несколько метров в сторону.

Так для него закончился плен. Кишлак, где находился отец, разнесли в пух и прах

мотострелки 210-й Гатчинской дивизии. Ночью отец, истекая кровью, вылез из под завала,

кое-как скатился по горному склону и прополз несколько километров до советского блок-поста.

Пришлось пережить ещё пару неприятных моментов при встрече со своими. Не сразу в

бородатом мужике, одетом в афганские одежды, признали советского офицера. Спас русский

авто-мат.

Дальнейшая история не столь интересна. Разговаривая со своими учениками, я её

обычно опускаю и перехожу к главному.

– Ребята, – говорю я вчерашним своим ученикам, собравшимся на выпускном вечере, –

завтра наступит для вас утро лучшего дня. Каким оно будет? Какой будет ваша жизнь? Это я

вам сейчас расскажу.

Дети и их родители в этот момент замолкают и пристально смотрят на меня,

вслушиваясь в каждое слово.

– Пять человек из вас станут в будущем врачами. Очень хорошими врачами. Будут

спасать жизни людей. Будут уважаемы и любимы.

– Семь человек станут водителями, пятеро в совершенстве освоят слесарное искусство,

шестеро всерьёз займутся научной работой.

– Один из вас добьётся успехов на политическом поприще. Будет защищать права и

свободы своих сограждан.

– Трое разбогатеют.

На этом месте всегда слышатся негромкие возгласы «я!», «нет, я!», «нет, нет, только

я!».

– Двое станут шахтёрами. Два-три человека окажутся в милиции и прокуратуре. Одна

девочка станет судьёй, одна – балериной, три или четыре – учителями.

– Пятеро парней окажутся милиционерами и военными. И один из них погибнет,

защищая свою страну, родных, стариков и детей.

Обычно в этот момент все замолкают и я внимательно смотрю на детские лица.

– Я не пророк и не гадалка. Такова статистика, а она, как известно, знает всё. По

статистике, 3% выпускников российских школ становятся врачами, 2% – учителями, 1% –

юристами, 2% – слесарями, 4% – сотрудниками правоохранительных структур или военными...

– Всё это достоверные факты, известные статистикам. Не знает статистика только

одного: кто именно из вашей параллели окажется тем самым главным героем, что отдаст

жизнь за других, кто окажется тем замечательным политиком, что будет думать о нас, кто

станет великолпеным водителем, лётчиком, учёным, врачём...

– Знает и решает это только Он, – и я поднимаю указательный палец правой руки вверх.

– Решает это только Бог, – продолжаю я, – молитесь ему и он приведёт каждого туда,

куда он должен дойти в славе и великолепии. Сами не дерзайте избирать свой путь к почёту и

уважению.

После этого я вручаю детям книгу книг – Библию и поздравляю с окончанием средней

школы.

А затем говорю:

– Теперь давайте веселиться. Бог этого нам не запрещает, а, напротив, говорит «Всегда

радуйтеся и веселитеся о Господе...». Пусть именно так и наступит ваше утро лучшего дня.