Allan Rich

Торговцы Чумой

Глава 1. Письмо моему Уважаемому другу и партнеру Каргнилову Вячеславу

Доброго дня или доброй ночи, тебе, Мой Уважаемый Друг. Не прошло и дня, как я не думал о нашем разговоре две недели назад, вблизи Веера Мудрецов, что в восточной части Китеж-града.

Пишу тебе с мыслями, что ничего не получится…

Ну правда! Как?

Дорогой Вячеслав, ты говоришь, что тебе нужно время, чтобы понять все риски, но его у меня нет! Пойми, это должно случится!

Как только я прибыл в светлые кварталы Китеж-града я сразу сказал тебе, что наша мечта и наши мысли, наконец, могут соединиться вместе! И это наш шанс! Нужно только немного денег и чуть везения, договорившись со Светозаром.

У тебя все получится, и я верю в тебя, хотя не знаю, получится ли сей проект. Твой талант находить общий язык в практически несговорчивых поставщиков сделает НАС богатыми.

С Дружественным приветом и светлой улыбкой, твой ДРУГ с Востока.

Глава 2. Моему торговому партнёру и ДРУГУ Василию Васильевичу 16 июля 1899 года

Василий Васильевич! Ну честное слово! Сколько я раз говорил Вам и ещё раз повторю: не могу я так.

Столько расчётов, столько недомолвок со стороны сами-знаете-кого и к чему это все приведёт? Скандалы? Суды? Полиция? Тюрьма? Я на это не могу пойти.

Василий Васильевич! Давайте поступим разумно и сделаем все правильно? В четверг, то есть 18 числа этого месяца, мы с Вами пройдём до градоначальника, многоуважаемого вашего тёску Василия Ивановича Толстосумова и закроем этот вопрос по нашей неожиданной находке по старым рынком.

Не правда ли, очень интересно вышло, и тот мальчишка, вроде зовут его Коля, случайно провалился в тоннель ведущий к большущей пещере (и как это инженеры не знали сего?). Ямку предварительно ради собственного интереса создала сколько событий, что просто не описать! И потом сделал самое главное – рассказал полиции о находке! Целое брошенное поселение под нами! И идолы! Идолы, Василий Васильевич! Полное тайн и загадок поселение, что было до нас. Но нас туда не пускают. Распоряжение старшего полицмейсера Игоря Константиновича Белокровного. Может даже стоит лучше с ним поговорить? Но последний раз он нас совсем не слушал!

Как же нам лучше поступить? Жду Вас, как писал выше 18 числа этого месяца, в четверг!

С большим сердцем и отличным настроением, твой верный друг, Вячеслав.

Глава 3. Письмо торговому партнёру, Василию Васильевичу от 20 июля 1899 года.

Долго будете молчать, Василий Васильевич? Правда, думал я, что в речи своей Вы уверены, а как оказалось? После разговора с Уважаемым полицмейсером Игорем Константиновичем, в котором положа руку на сердце, Вы НЕ принимали никакого участия, а только стояли и лупили глазами, судорожно смотря на меня. А после вышли первые вон из кабинета, зашли за угол, и я… Вас больше не видел! Дома не появляетесь, а предыдущее моё письмо проигнорировали?

Почему?

Что случилось с Вами? Он Вас знает, узнал, какое-то тёмное прошлое преследует Вас, и Вы боитесь правосудия?

Когда я вернулся к полицмейсеру назад, чтобы извиниться за Ваше поведение он разрешение на наше прибывание неожиданно для меня дал. Под нашу ответственность, предложив только помощь в виде двух молодых полицейских, городовых нижнего разряда, но все-таки хоть кого-то!

И нам нужно приступать к исследованиям немедленно, потому что интерес к находке растёт не по дням.

Шлю это письмо на старый адрес, надеюсь, Ваши помощники передадут их Вам.

С большим сердцем и нетерпением, Твой друг Вячеслав.

Глава 4. Письмо Моему торговому партнёру и ДРУГУ Вячеславу 25 июля 1899 года

С БОЛЬШИМ приветом пишу тебе, Вячеслав Анатольевич!

Я переехал. Обратного адреса не пишу, оправляй почту по старому адресу, там у меня есть проверенные люди. Много писать не могу, но кратко: полицмейсер буквально месяц назад вёл расследование ныне упокоенного моего дяди. Расследование шло плохо и все стрелки пытались повернуть на меня. Увидел я его и сердце моё остановилось. Честное слово, не мог я больше видеть этого человека. При расследовании он мне не представлялся, поэтому я и шел к нему с доброй надеждой в наше прибыльное дело.

Как известно тебе, Вячеслав Анатольевич, эта деревня в старину была горнодобывающей, внутри, чуть глубже были сети тоннелей, которые хорошо скрывали, что даже новые управляющие толком не знали, что там. Уверен что-то ценное.

Пишите о скорой нашей встрече.

Очень пугает его разрешение. Возможно он будет за нами следить. Поэтому прошу, как можно скорее грузите обозы для путешествия вглубь. Я соберу команду. Встречаемся все у левого хода, 5 числа следующего месяца у раскопанного неподалёку дополнительно прохода властями, для определения масштабов внутреннего посёлка и разрушений.

Сердечно твой лучший друг и партнёр Василий Васильевич.

Глава 5.Письмо ДРУГУ, Василию Васильевичу 7 августа 1899 года

Василий Васильевич! Это было невероятно! Честное слово, в жизни не было таких приключений! За один день произошло сколько, сколько не происходило у меня за всю мою тридцатилетнюю жизнь!

Когда мы с Вами встретились, я и думать не мог, что вначале все так пойдёт хорошо. Я нашёл необходимое имущество и инструменты, согласно списку, Вы привлекли поистине профессионалов своего дела.

Мы быстро спустились, разгрузились, поставили временные производственные и исследовательские палатки на удивление удобных проемах тоннеля, дальше пошли дальше, пробивая путь все глубже и глубже по тёмным, как сам ад проходам.

Подозрительный запах, который мы опасались, схожий на сернистый газ или водород не обнаружили, благодаря Богу и нашим умам все остались целы.

Извините, что рассказываю Вам то, что Вы и сами видели, но надеюсь эти письма останутся в Вашем домашнем архиве и Вы будете раз за раз прочитывать это снова, вспоминая поистине загадочные дни.

Моя же точка зрения могла быть и другой, в тех ситуациях, в которых мы были, и я надеюсь, что они у нас совпадают.

Так вот...

Когда мы дошли уже до самой глубины тоннеля мы увидели заваленный проход, который наши рабочие быстро разобрали, указав на то, что он был словно подорван. Он вывел нас в большой грот, который мы с вами назвали Гротом Беспорядка.

Внутри располагался брошенный аванпост шахтёров и членов их семей. Деревянные и каменные дома, узкие выложенные плоскими камнями дорожки, небольшая водяная мельница на месте удивительного ручья, проходящего через грот, и ЭТА табличка рядом лежащим иссохшим человеком в рваные одеждах.

Непонятный язык для меня и удивительная загадка для Вас, Василий Васильевич, которую Вы решили спустя несколько часов. Ваша догадка связать языки: наш и северо-восточный. Откуда такой ум?

И наше первое предостережение: на аванпосте произошло что-то, похожее и напоминающее на коллективное безумие, последний выживший в бреду успел набить это непонятно как и непонятно чем и... умер?

Мы же с вами не испугались и изучили аванпост. Раз за разом мы находили погибших, незахороненных людей, повешенных и повесившихся, погибших в словно драке между друг другом.

Это все настораживало, но мы не сдались и в течении ещё нескольких часов изрядно уставшие отыскал дом их местного градоначальника.

В его дневнике мы не нашли его тревог и забот, но у его помощника, на дневнике названный как Демьян Григорьевич который освещал события последних их дней мы нашли много ответов:

"Сил почти не осталось. Эта болезнь распространилась на всех, кто залез в западные тоннели. Там они чего-то надышались, потому что вышли они оттуда совсем другими людьми. Если это вообще были люди...

Они хотят нашей смерти, они уничтожают все то, что мы создали за эти месяцы тут. Они... они, умирая смотрят на щель в грот из который идёт свет и падают замертво.... Я остался один и вскоре они меня найдут... они чувствуют меня... благослови меня...."

В тот момент, когда мы дочитали эти строки часть рабочих без нашего ведома, уже зашла в западные рудниковые тоннели. И тут началось все то, о чем писал помощник Демьян Григорьевич: началась суматоха из драк, преследований и нелепых смертей. Изменённые словно впивались в наших работников. В тот момент нам пригодился Ваш револьвер 4,5 калибра.

Вы на удивление метко стреляйте, дорогой друг!

Мы пробились с Вами в тоннели, ведущие в верхние аванпосты, работники, которые готовили взрывчатку для расчистки на этом аванпосту быстро среагировали и заложили в проход тоннеля, подорвав его снова, как это сделали кто-то до нас.

Что это все-таки было? Мы оставим это загадкой или вернёмся вновь?

Жду от Вас письма после хорошего отдыха.

С большим сердцем и нетерпением

Твой друг Вячеслав.

Глава 6. Письмо ДРУГУ Вячеславу Анатольевичу 11 августа 1899 года

Сердечно приветствую тебя, мой дорогой Друг Вячеслав Анатольевич! Пишу тебе хорошо отдохнувший. Я уже пытаюсь осмыслить то, что видел, но понять… это выше пока моего понимания.

Заранее спасибо за отзыв по моему револьверу 4,5 калибра. Ещё с времен раннего своего купечества я знал, что он должен быть всегда под рукой.

Думаю, что 18 числа этого месяца мы с Вами отправимся вновь туда, откуда пришли. Я займусь набором наёмников, думаю мне хватит чуть меньше недели, которых интересует серебро так же, как меня золото и драгоценные камни в этих пещерах.

Хоть противники и безумные, но против организованной группы у них нету шансов. Возьмём новые полуавтоматические винтовки Свиридова и отправимся с Вами в путь. С Вас на этот раз обоз.

Жду нашей встречи 12 числа в пивном доме у площади Тернового Куста, что в восточной части Китеж-града.

Твой лучший друг и партнёр Василий Васильевич.

Глава 7. Письмо торговому партнеру, Василию Васильевичу 22 августа 1899 года

Дорогой Василий Васильевич! Прошло уже чуть больше недели как мы вернулись из авантюры, на которую я согласился 12 числа в пивном доме у площади Тернового Куста.

Признаюсь, обсудили мы все славно в этом доме, полный пивом и развлечений, теплый от большого камина и чистыми столами. Подкрепили все крепким ликером и только вечером следующего дня стали собираться в новое приключение.

Удивительно, как вы скоро нашли наёмников, которые не побоялись спуститься с нами уже утром 14 числа. Но так же удивительно стало после, какие намерения преследовали они, но до этого мы ещё дойдём.

Старые работники (большая из них часть, оставшиеся в живых) за двойную оплату согласились пойти вниз ещё раз.

Все-таки рубль в день – это хорошие деньги в наше время, не так ли?

Впереди шли Ваши "войска" и уже в обед мы во второй раз взорвали проход, ведущий к рудникам и...

...хорошо, что мы были готовы...

На нас сразу набросился рой людей со сломанными лопатами, граблями, вилами, кирками и прочим что попалось под руку. Я сразу заметил их одежды и понял, что это когда-то наши люди, но теперь?

Что за ужас их вёл и почему они набросились на нас?

Вначале я подумал, что это было связано с предательством с нашей стороны. Люди были в не себя от ярости, что мы их бросили наедине с судьбой, с этим проклятым местом. Но это было не так.

Это оказалось... оказалось… что-то вроде болезни. Я видел их глаза, когда они падали от пуль моего револьвера седьмого калибра (который Вы мне, Василий Васильевич купили). Пустые, без зрачка, будто залитые жёлтой краской. Они вообще видели хоть что-то? Уже подгнившие зубы (я думал, что они не портятся), кожа, грязные волосы и одежда. Такое чувство, что эти люди были мертвы, но встали, когда услышали нас для осуществления мести.

Мы их всех, конечно, перебили. Наёмники справились даже больше, чем очень хорошо. Но после того, как мы снова зашли на аванпост и увидели прииск и отдельные старательства вокруг этого аванпоста. В ручье, проходящем через него, тоже было золото!

И тут пошло! Работники старательно обходили западные тоннели и в конце 20 августа первые обозы уже были набиты необработанным золотом...

Но что случилось потом, я наверно напишу в следующем письме... уж больно сердце моё от мыслей и переживаний, что произошли за один день.

Твой друг Вячеслав Анатольевич.

Глава 8. Второе письмо Моему другую Василию Васильевичу 25 августа 1899 года

Второе письмо я пишу на три дня позже, Василий Васильевич. Жизнь нашу торговую никто не отменял, и я должен был выехать из Китеж-града на пару дней.

Как я рассказывал, работники старательно обходили западные тоннели и в конце 20 августа первые обозы уже были набиты необработанным золотом, но в дело вмешалась наёмники, как оказалось работали они на некоего Павла Вениаминовича.

В жизни его не встречал. А Вы, Василий Васильевич? В те моменты мы не смогли друг с другом поговорить нормально, было столько суматохи и неразберихи, столько крови, боли и страданий, что нам явно было не до этого. Жду ответного письма по поводу этого слуги зла – Павла Вениаминовича.

Они окружили перед выходом наши обозы и сказали о том, что нам необходимо проваливать и что мы «сыны собаки», как я помню. В тот момент сердце моё хотело выскочить наружу, я почувствовал настоящую беспомощности, а вы, Василий Васильевич...

...Вы... Вы снова удивили меня. Кем Вы были до того, как стали купцом? Сколько крови пролили и людей отправили к отцам и дедам своим?

У Вас был запасной план! Это немыслимо. После того, как наёмники взяли нас напором, обезоружили, Вы просто подняли одну свою левую руку с рубином восьми карат и сжали кулак. В этот момент раздался грохот, наверно тысячи орудий! Но суматохи не было. Наёмники все упали замертво, а те, кто не погиб были добиты вашими воинами из засады. Как Вы это предусмотрели? Честное слово, я думал, что, торгуя драгоценными металлами и коврами не учат военное ремесло, кое было у Вас, Василий Васильевич.

Мы пустились с работниками наутек к выходу, добрались до наших складов и оставили все там под Вашей бдительной охраной.

Что будем делать дальше, Василий Васильевич?

Твой друг и партнёр в этом нелёгком деле, Вячеслав Анатольевич.

Глава 9. Письмо Другу Вячеславу Анатольевичу 26 августа 1899 год

26 августа 1899 год

Дорогой мой Вячеслав Анатольевич! Пишу тебе с тяжелым сердцем сообщить, что мой склад пришлось закрыть на карантин.

Все мои работники и оставшиеся в живых защитники заразились неизвестной сыпью. Боюсь мы принесли болезнь из прииска. Прошу тебя, не при каких условиях не приходи ко мне на склад. Болезнь прогрессирует, охватила всех, даже меня. Были приглашены лучшие врачи и алхимические мастера, но все сказали, что столкнулись с неизвестным до сегодняшнего дня недугом....

Врачи и алхимики тоже заразились.

Твой верный друг Василий Васильевич

27 августа 1899 год

ВЯЧЕСЛАВ! Прошу тебя, отведи людей подальше от моего склада! Все очень плохо! Не старайтесь попасть на склады. Мы забаррикадировались. Начались первые смерти. В конце люди словно бешеные псы начинают кидаться на все живое что видят и... и они пытаются нас покусать! Да чего не понятно. Они просто кусают, словно бешенные псы! Я обратился в администрацию с письмом на предоставление этому складу карантина, но пока ответа не получил.

Я не знаю, что мы принесли с прииска, я прошу тебя, сердечно! Прекрати попытки прорваться ко мне на склады! Я тебя никогда не придам! Золото если тебе нужно ты получишь. Если дело в нем.

Я никогда тебе не врал! Это золото я готов тебе отдать, я просто не хочу, чтобы болезнь вырвалась наружу! Прошу, верь мне!

Если мне суждено тут со всеми погибнуть, то прошу тебя: сожгли это место! Прошу тебя, сожги! А золото верни туда, откуда мы его взяли. Мне кажется оно проклято! Верь мне, прошу. Сил почти не осталось. Возможно, я не переживу эти дни.

Искренне, твой друг Василий Васильевич.

28 августа 1899 года

Я забаррикадировался в своей комнате в подвале. Обезумевшие пытаются добраться до меня, но я не сдаюсь. Света почти не осталось, последние свечки вот-вот догорят, и я хочу сжечь это место остатками огня. Я чувствую, как дух мой покидает моё тело.

С каждым часом я становлюсь ближе к Богу. Прошу тебя, не раздай и не продай это золото. Найди мои записи. Прошу тебя! Это золото проклято! Я уверен в этом! Надеюсь, ты послушаешь меня.

Твой друг.

И ещё… сохрани меня… они прорвались...

Глава 10. Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 15 сентября 1899 года

Прошло ровно две недели, как мы смогли прорваться в склады моего бывшего дорого друга и теперь уже предателя Василия Васильевича Лапошникова.

Целую неделю, начиная с 25 августа я пытался до него достучаться. Этот человек просто кинул меня, словно мальчишку на рынке и ушёл прочь, прихватив с собой обозы с необработанной рудой!

Как только мы выбрались из прииска мы быстро разгрузились на большие склады в западной части Китеж-града под бдительной охраной Василия Васильевича. И что было дальше?

На следующий день я пришёл проведать его, а он не открывает, так как работники с его слов заболели, как и он сам, церемонно покашливая на каждое слово, будто издеваясь! В тот момент я вида не придал, но плохие мысли сразу зашли в моё сознание и разбили лагерь негодования.

Я вернулся к нему спустя три дня. Так же у двери меня ждал звук промышленных машин и проточной воды, которые перерабатывали руду и этот вороватый голос Василия Васильевича: «все болеем, а я ещё хуже, держи письма».

Я обозлился и порвал их тут же, накричал грубых слов в его адрес. Какой дурак поверит, что он там не работает? Он хочет сделать выход золота, а мне отдать долю плохого качества, а если ещё хуже вообще голую руду!

Я не стал терпеть и собрал народ вокруг себя, чтобы взять этот склад штурмом. Но откуда же я мог знать, что этот подлец подготовиться!

Ворота не поддавались от нашего напора, а сжечь дотла это место я не мог – там были мои инвестиции и все-таки… я благородный торговец! Я законник и не хочу связываться с полицией этого славного и честного города!

Он снова подошел к двери и уже в требовательной форме посылал меня прочь и опять сунул письма, адресованные мне, которые я сразу же бросил в огонь! Читать белиберду о болезни я не собираюсь! Мои люди, работающие в почте, перехватили посыльного с письмом в администрацию. Что за вздор был в нем! Болезни, бешенство! Я видел и слышал только шум работы и производства! Если кто-то их и кусал, то только дворовые собаки, потому что, когда мы прорвались 15 числа в здание мы увидели замученных, погибших людей на производстве в ранах различного типа и часть обгоревших.

И самое главное! Золото все пропало! Черт его дери, этого предателя Василия Васильевича Лапошникова!

Его я так и не нашёл, но нашёл последние его странные письма, пропитанные ложью, сложенные в шкатулку для писем.

Куда он пропал?

Глава 11. Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 17 сентября 1899 года

Я продолжил поиски неуважаемого Василия Васильевича, следующие два дня. Обмануть ума ему хватило, но не попасться – это другое. Потому что я в третьем поколении торговец, а он – безызвестный бывший солдат.

Да, я обратился к ним, мне пришлось переступить свои моральные нормы. Но это стоило того.

Бедняки и бродяги мною уважаемого Скрипача за достойную, но небольшую плату быстро нашли людей, участвующих в вывозе груза. И вот чудо!

Василий Васильевич оказывается жив и здоров! Подозрения мои подтвердились тут же (собственно, я и не сомневался) и после я сразу дал команду своему помощника собрать наёмников для организации погони.

Как оказалось, этот уникальный человек воспользовался своими давно изготовленными канализационными ходами, которые вели к Невской реке, переправил все на лодках, добравшись до речного порта Китеж-града, что находилась на юге, перегрузил все на обозы, как меня уверили в районе пяти сундуков золотом и два с личными вещами и тронулся в путь медленно по обходной дороге на юго-запад через деревню Высоких Берёз. В охране у него всего пять мужей с винтовками и пару рабочих и лошади.

Как вернусь обязательно отблагодарю Скрипку за содействие.

Я хотел получить свое и золото за расходы. И я получу, несмотря не на что. Я знаю, что Василий Васильевич ушёл к западникам и я нагоню его в Славнодаре уже к 20 числу, потому что мы будем двигаться налегке. Себе он такого позволить не может.

Жду встречи, Василий Васильевич, жду встречи.

Глава 12. Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 22 сентября 1899 года

Пошёл уже третий день, как нас водит за нос Лапошников. Мои планы догнать его до 19-20 сентября увенчались успехом. К исходу 19 числа мы уже видели их обозы на горизонте.

Но я не учел и совершил самую большую глупость – он был профессиональным военным. Я знал это, но не думал, что у него был план и он ожидал нас. Хоть из нижних чинов, но он знал военное дело, участвовал в битвах, а я нет. Я довериться старшему группы наёмников, которые были настоящие «варвары». Солдаты, но не слишком умные и хитрые.

Они нагнали его, когда Лапошников оборудовал уже баррикады из обозов и дал бой, словно крыса, загнанная в угол. Мало того, у него были две шестифунтовые пушки, так он дал на подлете моим наемникам такой залп, что я думал началась настоящая война. Моя группа из сорока голов и его из приблизительно пятнадцати дала бой пиками, саблями и штыками винтовок. Бой стоял невероятный и я не стал в нем участвовать.

Я бы там обязательно умер бы. Я не наемник и не солдат. Я торговец. И как я подумал, торговец смерти, потому что победителей не было. Мы взяли баррикады, но обоз с сундуками благополучно покинул сражение вместе с чёртовым Василием Васильевичем! Он скрылся, а я потерял людей и время. У меня не было людей, чтобы отправить вдогонку, обозы перегородили единственную дорогу. Слева находилась глубокая река, а справа большой обрыв. Кони не пройдут, баррикады нужно было расчистить, на что мы потратили почти день.

Василий Васильевич скрылся, но я знал где его искать – в Славнодаре!

Там я его нагнал уже ближе к концу 21 числа текущего месяца. Он остановился и укрылся в неизвестном доме, а городок то не маленький. Нужно отыскать главу бродяг и беглецов. Они мне помогут.

Глава 13. Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 29 сентября 1889 года

В течении последующей недели я искал зацепки, чтобы найти этого непорядочного человека, Василия Васильевича. Удивительно, как же хорошо он спрятался! Любой контрабандист позавидовал бы ему.

Я потратил большое количество денег, сил на то, чтобы выйти на его след. И мне это удалось только к исходу 28 сентября 1899 года.

Его склад располагался на территории, принадлежавший самому градоначальнику, прям под носом у меня самого, но я этого не знал. Почти каждый день я проходил возле его склада, но и не думал о том, что там лежит моё золото. Там было тихо, словно там и не жил никто.

Василий Васильевич заплатил солидную сумму градоначальнику Виктору Ивановичу Смолену для того, чтобы все его передвижения были в тайне, а про склад не знал никто. Но как говорится, знают двое, знает и свинья, верно?

Информацию мне дал один из управленцев, ведущий документы градоначальника, а закрепил дворник, что обитает там за двенадцать копеек, которые я ему дал. Пусть купит себе что-нибудь вкусное к обеду.

Проведя разведку этого дома моими остатками наемников, я понял, что у этого склада так же имелся запасной выход наружу у Северных врат города Славнодара. Поэтому я разделил своих наёмников, точнее их остатки на ещё две части, причём большую оставил именно на отходе. Я был уверен, что он будет опять бежать.

На штурм я оставил отставного наемника Кирилл Кирилловича. Сам же я ушёл к западному выходу.

Мы придумали замечательный план: напугать штурмом, но основные силы сосредоточить на запасной выходе. Я был уверен, что это сработает. С полицией я договорился, а точнее с их полицмейсером Грушиным Егором Александровичем. Они вмешиваться и не будут. Я забираю свое. А там мы с ним обязательно рассчитаемся. И градоначальник в доле.

И мои планы сработали. Неуважаемый Василий Васильевич вышел ко мне сам с моим золотом и остатками своих людей.

Я тут же ему сказал:

- Василий Васильевич, ваша игра закончена. Можете отдать мне сундуки.

Видели бы кто его, кроме меня и малоизвестных наемников. Глаза у него были просто безумны, словно за ним следует сам дьявол во плоти. Я видел, как они были залиты кровью, или от злости, или от яростной битвы. Одежда его совсем пришла в негодность, вид у него был мягко сказать больной. Он ответил мне:

- Брось эту беготню и ступай прочь, Вячеслав Анатольевич. То, что я писал правда, золото заражено. Посмотри на меня! Я буквально рассыпаюсь на части! Я обессилел и бегу лишь до того, чтобы уничтожить его. Я не знаю более способов, чем это сделать в городе Кузнецке, в городе мастеров. Я хотел, если не получиться их уничтожить, то избавиться, растворив его в раскаленных кузнечных печах Кузнецка!

- Не мели глупости! Отдай мне золото и ступай прочь! Так и быть жизнь я тебе сохраню! Но только твою жизнь, не твоё состояние и золото. Я все соберу до последней рубахи у тебя, как комиссию за свои издержки. Я все-таки торговец, а не грабитель!

- Ты глупец, а не торговец! - закричал он на меня. - Посмотри на меня! Как мне тебя переубедить? Давай сделаем это вместе? Давай уничтожим золото вместе?

- Это ты безумец! Совсем уже полетел с катушек! Зачем уничтожать то, во что я вложил такие колоссальные средства и силы. Нет! Отдай золото и ступай прочь. С болезнями я справлюсь. Уверен, это не в золоте дело.

После этих слов подлый Василий Васильевич выхватил револьвер, но мой наемник оказался быстрее и выстрел в него первым, отчего мой бывший торговый партнёр и друг упал на землю замертво.

Золото теперь у меня.

Глава 14. Сохранившиеся записи фонографа после событий 15 октября 1899 года

Записанный голос градоначальника Славнодара Виктора Ивановича Смолена от 17 октября 1899 года:

"Уже включили? Да...да... хорошо. Времени не так много. Скоро надо будет эвакуироваться с людьми, (*тсс-тсс*) ситуация выходит из-под контроля, но на случай, если я не успею уйти, хотя бы...кхе-кхе... сохранятся записи того ужаса, что случилось у меня в моем дорогом (*тсс-тсс*) Славнодаре.

Начну с событий 25 сентября 1899 года, когда некий торговец Каргнилов Вячеслав Анатольевич прибыл в мою резиденцию для расспросов о Василии Васильевиче Лапошникове (*тсс-тсс*), который явился до него и попросил защиту от преследования. Лапошников был болен, держал от меня подальше и попросил помещение с запасным выходом. Оно у меня имелось (*тсс-тсс*), помимо этого я предложил ему лучших своих докторов и алхимиков, но он категорически отказался, сославшись на то, что ему уже не помочь.

Я не стал его уговаривать, взял серебро, и мои работники помогли ему обустроить в бывшем артиллерийском складу при моем дворе (*тсс-тсс*).

Если быть открытым и честным, я хотел вызвать полицию по душу Василия Васильевича, но оснований для ареста не было. Мне совсем не понравился этот гражданин, но не был дебоширом, заплатил торговые взносы, развернул торговлю, ничего не указывало на него, как на человека ненадежного и коварного, кем он был на самом деле.

Но он мне не нравился. Дерзкий (*тсс-тсс*), наглый торговец. Но с такими уже приходилось работать, они дают хорошие деньги в казну города.

Но я не посрамил своим принципам и не выдал Василия Васильевича, этого больного гражданина с хорошим кошельком, это сделал кто-то другой, чьё имя мне неизвестно до сих пор.

Когда же случилось вопиющее, а именно 28 сентября 1899 года этот торговец, потому что больше никто не интересовался Лапошниковым совершил дерзкий выход: он договорился с полицмейсером, потому что другое мне не приходило в голову. Был настоящий штурм склада (*тсс-тсс*), где находился (*тсс-тсс*) Василий Васильевич! Представляете?! Пока я достучался до полиции все уже закончилось, у чёрного выхода из склада лежал мёртвый, замученный Лапошников! А обозы, которые располагались на складе с неизвестным мне содержимым пропало.

Полиция (*тсс-тсс*) так и не нашла прямых доказательств причастности Каргнилова, но я был уверен, что это он, потому что 3 октября 1899 года он пришёл ко мне с визитом и принёс шкатулку с чистым золотом. Я был уверен, что это все принадлежало когда-то Василию Васильевичу, я потребовал бумаги и он... предоставил их мне, представляете? Были разрешения градоначальника Китеж-града на раскопки найденных пещер и присвоении ими содержимого в полном объёме. Была его фамилия.

У него были развязаны руки и мне ничего не оставалось, как только принять в казну это золото, обменять у промышленников на серебро и отлить у них же серебряные рублевые монеты с нашим Императором, дабы золото бесполезно, если просто лежит в сундуке или шкатулке. Оно должно работать. Золото пойдет в столицу, в казну императора.

Но после 9 октября 1899 года начался настоящий кошмар: население повалом обратилось в богадельни и лечебницы с одним недугом: большие сыпи, неизвестные науке наросты, слепота из-за желтой слизи, гнойники и прочее безобразие.

Наши лекари лечили как могли на пределе своих сил, а алхимики и учёные искали лекарство от общего недуга. В конце концов 11 октября 1899 года мне ничего не осталось, как объявить в городе карантин и комендантский час. Выезды в въезды были запрещены категорически. Питание передавалось и оставлялось вблизи города. Оплата была запрещена, дабы ограничить контакт друг с другом.

В конце концов город уснул, а проснулся... Бог прости... (*тсс-тсс*) другим.

Население начало кидаться друг на друга. Избивали до последнего и как потом оказалось ещё и кусали... кусали, мать их, друг друга! (*тсс-тсс*)

Что мне оставалось делать? С остатками людей я собрался в складе, в том самом что принадлежал временно Василию Васильевичу. Сейчас и пишу этот голос из этого склада. Надеюсь, запись найдут. А нам с остатками ещё нормальных людей следует бежать в Китеж-град. Туда письмо уже отправлено.

Надеюсь, нас там ждут. Очень на это надеюсь.» (*тссссссссссссс*)

Глава 15. Сохранившиеся записи фонографа полицмейсера Китеж-града

20 октября 1899 года

«Так, пишем? Хорошо. Очень хорошо. Меня зовут Игорь Константинович Многорезов. Сегодня 20 октября 1899 года. Я являюсь законным представителем власти в городе Китеж-град, а именно главный полицмейсер города. После событий с 12 по 17 октября, произошедших в Славнодаре мною проведено разбирательство и указание, согласованное с градоначальником о прекращении контактов и запрещения въезда в мой город до выяснения всех (*тсс-тсс*) обстоятельств.

Поступают тревожные сведения о том, что в Славнодаре открылась чума. И виновник этой чумы, по источникам в полиции золото, переданные неким Вячеславом Анатольевичем Каргниловым, что занимался торговлей у нас тут. С моего так же указания (*тсс-тсс*) были даны задания по закрытию всех помещений, принадлежащих Каргнилову, обыски в защищенных одеждах и выделении охраны на них до выяснения так же обстоятельств.

Так же я уведомил полицию соседних городов о том, чтобы они последовали нашему примеру и объявили карантины с комендантскими часами.

По Каргнилову Вячеславу Анатольевичу я могу сказать только то, что он объявлен в розыск. Если (*тсс-тсс*) он успел ещё где-то не было продать свое золото срочно уберите его из оборота. Группа из лучших специалистов уже направлена на поиски данного торговца. По информации он едет в столицу наших городов на север».

29 октября 1899 года.

«Пишем? Хорошо. Мы не смогли. Все пошло не по плану из-за череды коррупции и излишней доброты неких лиц.

Народ, охваченный заразой, (*тсс-тсс*) проник в наш город, так же были найдены монеты чеканки Славнодара. Народ начинает заболевать. Появились вспышки в северной и западной части города. Они оцеплены, но гарантий нет.

Больные через четыре дня ведут агрессивный образ жизни. Они кидаются, кусают людей, как бешенные псы. Они заживо гниют, в городе появился неприятный запах. Мою (*тсс-тсс*) дана команда стрелять в них на поражение, а трупы сжигать немедленно».

6 ноября 1899 года

«Ситуация совсем вышла из-под контроля. Мы отрезаны от всех выходов из города в резиденции градоначальника. По нему ходят эти безумные люди. Они даже друг на друга кидаются! Город попал под безумие. Нашей провизии хватит ещё на месяц, может чуть больше, надеемся на помощь. Копии(*тсс-тсс*) записей передали через гонцов. Надеюсь, хоть кто-то нас спасёт.

На службе своего города, полицмейсер Илья Викторович». (*тссссссс*)

Глава 16. Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 1 ноября 1889 года

Я потратил большое количество денег, сил на то, чтобы выйти на его след. И мне это удалось только к 28 сентября 1899 года.

На штурм я оставил отставного наемника Кирилл Кирилловича. Сам же я ушёл к западному выходу.

Я тут же ему сказал:

- Василий Васильевич, ваша игра закончена. Можете отдать мне сундуки.

Глаза у него были безумные. Я видел, как они были залиты кровью, или от злости, или от яросной битвы. Одежда его совсем пришла в негодность, вид у него был мягко сказать больной. Он ответил мне:

- Брось эту беготню и ступай прочь, Вячеслав Анатольевич. То что я писал правда, золото заражено. Посмотри на меня! Я буквально рассыпаюсь на части!

Я обессилел и бегу лишь до того, чтобы уничтожить его. Я не знаю более способов, чем это сделать в городе Кузнецке, в городе мастеров. Я хотел, если не получиться их уничтожить, то избавиться, растворив его в раскаленных кузнечных печах Кузнецка!

- Ты глупец! - закричал он на меня. - Посмотри на меня! Как мне тебя переубедить? Давай сделаем это вместе? Давай уничтожим золото вместе?

- Это ты безумец! Совсем уже полетел с катушек! Зачем уничтожать то, во что я вложил такие колоссальные средства и силы. Нет! Отдай золото и ступай прочь.

Золото теперь у меня.

Мне удалось пробраться через закрытые блокпосты на север. Новости, которые передаются быстрее чем я думал стали опережать меня с каждым разом все сильнее.

Золото уже не помогает. Его никто не берет, оно хранится в четырех сундуках под моими надежными сундуками и охраной. Оно мое и только мое. Я найду способ очистить его от заразы.

Наемники, которые стоят больше двух дней на страже сундуков начинают болеть спустя трое суток. Мне ничего не остается, как оставлять их, выдавая остатки моего серебра, хотя его у меня осталось не так много.

Блокпосты Китеж-града много взяли денег за то, чтобы не заглядывать в сундук, но пока удается договариваться с ним. Мне кажется, у них есть информация захватить меня и привести на допрос к местному полицмейстеру.

Я к сундукам не приближаюсь, может поэтому я еще держусь. Но начинаю чувствовать недомогание. Нужно найти обходные пути к столице. Там меня ждет человек Скрипки, он поможет спрятать меня и золото.

Надеюсь, его люди и он не обманут. Верить не кому, приходится соглашаться и работать с мошенниками.

Поверну на запад и дойду до Новограда и там уже поверну на столицу. По информации, полученной мой путь там пока открыт.

Глава 17 Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 13 ноября 1889 года

По воле Бога и всех, кто отдал жизнь за меня – спасибо! Я выбрался из этого безумия спустя почти две недели блокады нашего лагеря. На этот раз золото спасло мне жизнь.

После объявления полицмейстера Игоря Николаевича Кротконогого о том, что во временном лагере объявлен карантин и нас буквально за два дня окопали большим валом от цивилизации, расставив часовых и егерей. Им дали команду без предупреждения стрелять, а тех, кто все-таки прорвется, искать собаками.

Я понял, что пора убираться с этого места во чтобы то не стало, оно рано или поздно превратится в массовое захоронение, которое сожгут. Меня и мое золото!

Мои наемники спустя только неделю подготовки нашли уязвимые места в охране города, но была проблема – все пути не пройти на лошади, оставалось идти на пролом. Но мы потеряли время, большая часть людей уже болели и сходили с ума, добрая половина наемников заболела и была уже не в состоянии быть на моей стороне.

От них избавлялись и забирали с них только холодное оружие, которое сразу обжигали в печи, хоть как-то обеззараживая. Личные вещи не трогали, велик риск был заболеть этой заразой, этой чумой. Все сжигали без остатка.

Из-за этого командир моих наемников, как он представился, наконец, Кирилл Кириллович отказался идти на штурм, сославшись, что людей будет недостаточно и предложил просто безумную идею, собрать остатки не больных людей, выдать им оружие и дать бой.

- Люди сейчас мотивированны, – сказал он. – Ведь загнанная в угол крыса намного опасней любой другой, верно?

- Верно, – ответил я. – Но как мы это сделаем?

- Предоставь это мне, – с этими словами он просто ушел.

И действительно, на утро 12 ноября 1899 года к моей палатке подошла толпа людей, которую следовало только вооружить. Как оказалось, часть из них служила в войсках, были даже артиллеристы. Пушек у нас, конечно, не было (по крайней мере я так думал), но были мушкеты и сабли, что было достаточно в данное время, множество копий и оцинкованных ростовых щитов.

Командир наемников Кирилл Кириллович любезно отобрал людей и выдал им подходящее оружие и в ночь с 12 на 13 ноября 1899 года мы пошли на штурм укрепленных деревянных ворот.

Авантюра эта была или нет, но первая группа со щитами легла почти сразу после двух залпов, но мы пробились к воротам и взорвали ее. Наемники и простолюдины били саблей и копьем людей в мундирах, пробиваясь вперед и через несколько минут мы услышали команду их командиров на отступление.

Мы знали, что будет залп, как только мы выйдем за ворота, но тут на разрушенных воротах появились две шестифунтовые медные пушки и два скорострельных больших арбалета-скорпионы.

Командир моих наемников дал сразу залпы по линейной пехоте, что выстроилась для нашего поражения. Крики и боль наполнили все вокруг, но другого пути не было – мы хотели жить так же, как и они.

На конях остатки моих наемников, и я выбежали через ворота и пустись прочь на восток, в земли равнин и кочевников с моим золотом.

Начинает холодать. Середина ноября.

По новостям, которые я узнал от путешественников, Питерград тоже заболел. Я все чаще думаю выбросить золото, но боюсь, что наемники сразу откажутся от меня, так как за начальника своего они меня не считают и честно удивлен, что они меня ещё не убили, потому что верных мне людей уже не осталось. Возможно, они думают, что у меня иммунитет к нему и я знаю, что с этим делать?

Ох, как же они не правы.

Глава 18 Сохранившиеся записи фонографа полицмейсера Китеж-града Кротконогого И.К. от 3 ноября 1899 года

Пишем? Хорошо. Времени мало. Меня зовут (*тжжжжжж*) Игорь Константинович Многорезов (*тжжжжжж*). Сегодня 20 октября 1899 года. Я являюсь последней оставшейся главой в столице Питерграда.

Правительство эвакуировано на север в Муромские Земли с сами Северные форты. Безопасно пока только там (*тжжжжжж*). Прибрежные форты полностью изолированы, болезней там зафиксировано не было.

В город проникла зараза. Скорее всего через воду, контрабанде и завозу незаконных людей, не живущих тут. В старом центре было найдено незарегистрированное кусковое золото. Скорее всего того самого торговца, некоего Коргнилова Вячеслава Анатольевича.

По информации в полевой лагерь заехал торговец, но узнать кто он не представляется возможным. Агенты, что попадали туда странным образом исчезали. Возможно, организованный сговор.

В столице после 30 ноября 1899 года вспыхнула эпидемия сразу в трех районах города. Лечебницы и богадельни не справлялись с первых дней, больных людей содержали в их собственных домах, бездомных – в расквартированных спецдомах.

Но в конечном итоге комплекс мер не помог.

Город эвакуируется (*тжжжжжж*)… точнее его остатки (*тжжжжж*)… Слишком многие болеют. Здоровые люди идут в сторону серевных фортов. Возможно, там наша надежда переждать это все.

Так же поступают тревожные новости и за границей. Болезнь вспыхнула так же на Западе и Юге. Страны уже закрыли границы (*тжжжжжж*).

Все, кто услышат эту запись. Соблюдайте, соблюдайте (*тжжжжжж*)… (*тжжжжжж*)….(*тжжжжжж*)

Глава 19 Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 21 ноября 1889 года

Мы шли на восток в течении следующих двух недель. По дороге мы редко видели караваны, крестьян и прочий народ. Даже негодяев и прочего сброда не было на дороге. Мне кажется, на восточную часть распространилась эпидемия так же, как и я, ценность моих сундуков уменьшалась с каждой верстой, пройденной в пути.

Народ стал буквально растворятся в моем и так не большом отряде. Каждый вечер я стал недосчитывать по одному-два человеку на привале. С каждым дезертиром пропадал паек и оружие, что сейчас, в нынешних условиях стало очень ценным предметом.

Деревни, через которые проходили восточные дороги все были пусты, в амбары и дома под чистую были вычищены от еды, пресной воды (за исключением, конечно, колодцев) и прочих вещей, что пригодились бы в пути. Первые окончательно ушли те, кто присоединился к нам еще при штурме, но и наемники не стали долго ждать.

Командир наемников не покидал меня. Он пересел со своей лошади и запряг её к моей повозке, которую вела одна моя. Лошадям было легче. Места, конечно было немного, но он молча сел с краю, и мы продолжили движение.

В конце концов, утром 19 ноября мы поняли, что в сторону запада вообще никто не двигался. Это давало надежду, что там, куда мы двигаемся болезни и всего этого безумия не было. Надеюсь, Питерград смог противостоять всему этому и сейчас все уже идет на спад.

На утро 20 ноября со мной заговорил командир наемников. Он сказал, что: «Вячеслав Анатольевич, давайте закопаем ваше проклятое золото где-нибудь в горах, там, где никто его не найдет? Поймите, туда куда мы придем, мы принесем эту заразу. Я думал, как сказать вам правильно, но чувствую, что вы и сами все прекрасно понимаете. Вы можете себя уговаривать, что теряете большой, хороший кусок мяса в новогоднюю ночь, но подумайте, чего стоит этот кусок. Самого праздника?»

Честно, я удивился словам капитана, его искренности и уверенности в своих словах. В тот момент я не стал спорить. Я превратился в настоящего торговца чумой, что возит заразу по всему миру и продает ее по очень большой цене. Выдохнув, я ответил ему, что согласен с его словами и дальше по карте находились закрытые прииски выхода меди. Там золото будет в сохранности. Мы просто положим его, подорвем шахты динамитом и похороним его навсегда.

Надеюсь… все получится.

Глава 20 Из дневника торговца Каргнилова Вячеслава Анатольевича 1 декабря 1889 года

Холодный ветер пришел с севера 29 ноября. Он усиливался каждый час, чем ближе мы подходили к закрытой шахте. Я не связывал это не как, потому что зима выходила в свои законные права. На севере, где начинается море уже давно выпал снег и покрыл все равнины и горы в такое время, а у нас все только начиналось.

Но проблема была не в морозе, а в людях, которые оказались в шахтах. И это были не добрые люди. Как только мы зашли в горный проход и прошли через старые ворота, которые ограждали территорию на до и после мы увидели людей, которые сразу показались нам не гостеприимными.

«Кто вы такие?» – спросил меня один из них. Он держал в руке заряженное ружье. На нем была теплая шуба, возможно он был чем-то вроде охранника. Левый глаз был белый, словно первый снег.

Народ, в основном мужчины сразу выбежали из всевозможных нор и старых домов, они держали в руках шанцевый инструмент, вилы, у некоторых были сабли. Но ружье было всего у одного, кто подал голос.

«Это не проблема» – сказал мне командир наемников.

Я это прекрасно знал, даже десять наемников намного сильнее этой толпы. У нас есть ружья и сабли. И у них не было шанса.

Я попросил у них помощи, чтобы закопать окончательно это чумное золото, но получил категорический отказ от человека с ружьем. Они велели нам проваливать куда подальше.

На мгновение я сдался, чтобы развернутся и искать другое место, но один из этих дикарей совершил критическую ошибку – он кинул большой камень с одной из возвышенностей, от чего мой один наемник упал с коня и начался натуральный тир. Я их остановить не мог, как и командир. Они были яростны и рассержены. Одноглазый защитник дикарей выстрелил в мою сторону и промахнулся, возможно у него была старая винтовка.

Все закончилось быстро, и мы двинулись в шахты, не потеряв даже ни одного человека.

В сырых и холодных тоннелях мы выгрузили чумное золото, заложили последнюю взрывчатку и уже спустя час подорвали старые тоннели, от чего сундуки были закопаны окончательно огромными взорванными валунами. Эти шахты не обрабатывались, и я был уверен с командиром наемников, что мы зарыли их окончательно, по крайней мере на ближайшие сто, может больше лет.

На следующий день я со своими людьми двинулся дальше на восток и через три дня уже оказался в восточных деревнях. Тут не было заразы, люди чувствовали себя по крайней мере не безумными и этого мне хватало.

Начиналась новая жизнь, к которой я не был готов, потому что не знал, на сколько долго мы будем так жизнь и насколько это все изменит.

Глава 21 Выдержка из газеты «Первый» от 25 января 1900 года

Всем! Всем! Всем! Срочные новости! Руководство Питерграда прибыло обратно в город спустя месяц эпидемии и полной зачистки от обезумивших людей. Работы предстоит много, но как утверждает Первый Поверенный Юрий Николаевич Городовой ситуация с каждым днем улучшаются. Зараза не пошла по всей стране, а была буквально перерезана полным закрытием и карантином уже на сто пятьдесят миль со всех вверенных дорог.

Хочется так же отметить работу по поимке и нахождению виновника данной катастрофы – самонадеянного и жадного Каргнилова Вячеслава Анатольевича, скрывающегося в восточных провинциях в ста двадцати верстах от столицы. Деревня была окружена солдатами утром была проведена операция, в ходе которой, названный в сводках как «Торговец чумой» был пойман вместе с его последователями.

Особую благодарность в поимке торговца выражаем градоначальнику Славнодара Виктору Ивановичу Смолену и его сохранившиеся записи фонографа. К сожалею, он заразился и не смог пережить эту болезнь, как многие из нас.

Преступник и его свита уже доставлены в Питерград, решается вопрос о нахождении золота, о котором Каргнилов Вячеслав Анатольевич категорически отказывается говорить. Золото необходимо изучить, проанализировать, очистить для возможного последующего применения, для восстановления убытков, принесенных стране.

Сыскная группа уже проходит путь, по которому двигались злоумышленники, на пути много разветвлений и располагаться золото может где угодно. Но его обязательно найдут.

Нужно лишь время. Всем! Всем! Обязательно при заезде в столицу или какой другой город пройти проверку на блокпостах у лекарей или врачевателей и только после получения поверенной грамоты проживать снова в населенных пунктах. Всех не прошедших или уклонившихся ждет жесткое наказание, в плоть до ямы! Всем! Всем! От крестьянина до министра!

Всем! Всем! Всем!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге