Темная лошадка

Глава 1

- Совсем стыд потерял? Она же совсем ребенок! – прозвучал голос за моей спиной, а я уже была готова к печальному исходу.

Анна робко оглянулась. Перед ней стояла женщина в летах. Она была, довольно плотного телосложения. Темные брови, словно дуги хмурились и буравили мужиков, стоящих напротив.

- Феодосья! Это ты? – ответил один из мужчин.

- Ты ослеп шо ли? Я твоим выродкам, сколько раз говорила, не совать нос на женскую сторону. А ты что? Ух, бы… - Феодосья грозно замахнулась рукой. – Пошли отседай! Иначе, я за себя не ручаюсь!

- Добро, добро. Мы все поняли! – поднял руки вверх мужчина, словно сдавался. – Мы уже уходим. Правда, мужики?

В ответ ему, кивнули молодые парни, которые до этого приставали к Анне.

Еще бы немного, и судьба ее, потемнела еще больше. В этот момент, колени Анны дрогнули, и она упала ногами на морозную землю. Плечи ее сотрясли рыдания.

- Тише голубушка! Они ушли, - успокаивала меня Феодосья, приобнимая. – Все обошлось. Больше они тебя не тронут.

Откуда ей было знать, что слезы Анны были от отчаяния. Это была последняя капля, после приезда сестры. До сего момента, она, как и многие боялась и сторонилась строгой Феодосии. Но теперь она, видела в ней добрую матушку, которая может обнять и выслушать.

- Фе… Фе..о..досья! – сквозь слезы выговорила Анна. – Спа..па..си…бо! – смогла она выговорить сквозь слезы.

- Право, все не так страшно, - сказала Феодосья, вытирая мои слезы. – Идем! – и она потянула Анну за руку.

В ответ девушка настороженно посмотрела на нее.

- Тебе надо выговориться. Опустошить душу. Идем, я заработала на баранки. И сахар у меня имеется.

- Но мне, не чем расплатиться! – возмутилась Анна.

В ответ та, лишь махнула рукой.

Мы вернулись с морозного воздуха, в душный и вонючий барак. Запах затхлого сена, отхожего места и чадящих свечей, сразу резанул, после уличной свежести.

- Ты ведь новая Аннушка? – спросила девушку Феодосья, садясь за скамью в центре барака.

- Да! – ответила Анна.

- Но ты, всегда сидишь молчаливая, а после приезда расфуфыренной барышни, так совсем печальная ходишь. Расскажи мне свою историю. А я тебя угощу сушками и душистым чаем.

- Не думаю, что вам будет интересно! – сказала Анна, вытирая шмыгающий нос.

- Знаешь голубушка, в твоем возрасте многие девки могут дать отпор. А вот ты, словно и не видала нормальной жизни. Тебя батька, что на печи в доме держал.

Анна отвернулась от Феодосьи. На нее накатилась, такая темная печаль, что тошно стало от всего. Воспоминание тяжким грузом нависло над разумом. После той роскошной жизни, которое дарило дворянское общество. Поход в одежде каторжника через всю страну, стал кошмаром. Контраст бросался в лицо! Тяжелая дорога, которая не сулила ничего хорошего, где остатки дворянской одежды, выменивались на еду или лечебные отвары. Мрачный барак, не оставляющий надежды на будущее.

И ведь надо же. Спустя неделю, как Анну поместили в барак, случилось странное. В поселение прибыла роскошная карета. Сначала пошли шепотки, но все быстро смолкли. Из кареты вышла молодая барышня, она была в нарядной дорожной одежде. С брезгливостью, она ступила в грязь поселка.

- А нет, ли у вас пути поприличнее? – спросила девушка у управляющего поселком.

- Нету барыня! – развел руками коренастый мужик.

В ответ, та лишь фыркнула:

- Ладно приведите мне Анну. Вот документы на нее. Только мне бы место поприличнее для встречи. Уж в карету, я ее не пущу!

Анна, как и многие стояла и смотрела на карету. Но, в отличии от многих, она испытала надежду, когда увидела девушку. Пусть не сразу, но в ней угадывалась ее сестра. Та самая, что подставила ее, но она приехала. Вот ведь она! Полна грации и изящества. Она явно приехала ее спасти. Ведь не могло быть иначе! Медальон висящий на шее, все что осталось от семьи. И он сейчас грел душу.

Наконец, управляющий позвал Анну в дом одного из жен декабристов. Ведь это было самое приличное здание, на всю округу. Сестра ее сидела за столиком и вела беседу с женщиной. Они делились светскими новостями.

- Ты приехала! – восторженно сказала Анна, когда вошла.

Ее сестра кивком головы попросила женщину выйти. Так сестры остались одни.

- Да. Приехала! – ответила ее сестра.

- Меня отпускают и мы поедем домой? Ведь так сестренка? – спросила Анна.

- Ха-ха-ха! – звонко засмеялась ее сестрица. – Наивная! – продолжила она, обрубив резко смех.

- Но! – попыталась дальше говорить Анна.

- Что но? – отрезала речь Анны сестра. – Знаешь, дорогая сестрица! – в тоне девушки прорезались жестокие нотки. – Я всю жизнь завидовала тебе. Ты была первой в семье. Все лучшее доставалось тебе. Часто, твои платья отдавали мне. Но разве, я могу носить обноски? Я не могла это терпеть! И ты получила по заслугам сестричка! Я приехала, чтобы посмотреть в твои глаза. А еще, чтобы сказать, что теперь я любимая дочка. О тебе и не вспоминают. Мне не терпелось приехать раньше. Но ты слишком долго шла сюда. Не могла, что ли идти быстрее? Хотя, какая разница. Я совершила, что хотела! Ты больше не будешь жить, как раньше!!! – огорошила девушка Анну.

- Сестрица, почему в тебе столько жестокости? Я же никогда не была строга с тобой?

- А нечего, было оттягивать на себя внимание родителей. Помнишь ли ты, как пришли за тобой? Молчишь? Конечно, ты помнишь! Ну, не хмурь брови, мне такое наслаждение доставляет, то что ты страдаешь! Что же? Пожалуй напомню, как это было! – сестра Анны закатила глаза с улыбкой. – Да-а-а! Ты тогда выронила чашку чая и испортила маменькин любимый диван. Ну, а потом румянец с твоих милых щечек убежал. Да, вот прямо как сейчас! Что было потом? Напомни! Ах, не хочешь? Хорошо. Я сама вспомню помнится твои губы задрожали, а по щеке покатилась одинокая слезинка. Тебя попросили выйти два полицеймейстера. Надо отдать должное ты вышла с достоинством из дома. Но я видела из окна, как ты заробела перед повозкой. Ну там уже с тобой церемониться не стали. Схватили за руку и заволокли в повозку. Знаешь, что меня позабавило в тот день особо? То, как Марфа причитала: «Барышня, ах как же так барышня». По сих пор тебя вспоминает, за что получает пинок под зад. Но главное ныне иное. Теперь я единственная и любимая дочь! И таковой останусь! Мать, пьет травяные настои для здоровья, а я подмешиваю травы, чтобы не было больше конкурентов. Ну, что же c`est la vie (4). Счастливо оставаться! Такой ты мне нравишься больше.

Сестра позвонила в колокольчик. На звук заглянул мужчина:

- Вы можете ее забрать! – сказала девушка.

Анна, была поражена до глубины души. Переживания были настолько сильные, что она не помнила, как ее выволокли и толкнули на мороз. Уличный мороз напомнил ей холодный взгляд полицеймейстеров. А затем грубые руки стражников, которые волокли ее в камеру. После этого, долгое время синяки не могли сойти с ее рук.

Снежный ком воспоминаний катился дальше. Долгие часы и минуты, тянулись патокой в тюремной камере. Сколько тогда прошло дней или часов? Анна не помнила, словно время превратилось в одно тягостное мгновение.

Суд случился уже вскоре. Родители и сестра не пришли навестить ни до суда, ни во время, ни после. Защиты в суде не было. Судья откровенно злорадствовал. Глаза Анны были наполнены слезами, а губу и руки мелко подрагивали. Ей не дали слова, не спросили, не дали возможности оправдаться. Прочитали сухим голосом обвинение. Стукнули молотком, объявив, что она виновна! Слов гром среди неба, были эти слова. Снова ниоткуда появились жестокие мужские руки, которые ухватили за плечо и еще не осознавшую Анну вытащили в мрачный и прохладный коридор. А затем была снова тюремная камера!

Вот и сейчас беседуя с Федосьей, она погрузилась в воспоминания, а потом словно вынырнула и на очередную фразу собеседницы.

- Поверь мне, груз с души снимешь. Расскажи мне! – она доверительно положила руку, Анне на плечо.

- Ладно! – ответила Анна, - Мои папенька и маменька дворянского рода, но право сейчас это не имеет никакого значения.

- Так ты, значит дворянская? Ну, теперь понятно, почему у тебя не выходит постоять за себя.

- Ох. Только не спрашивай их имена. Мне до того тошно, что они так легко отказались от меня. Право, я не ждала, что жизнь столь absurde(1)! Началось все с рождения сестры. Она мне очень полюбилась. Всей душой я тянулась к ней, пыталась отдавать ей самое лучшее. Порой, я забывала о себе. Со временем, сестра подросла и начала проявлять капризы. Ее все больше раздражало, при моем желании помочь. Сначала она творила маленькие проступки, которые всегда умудрялась повесить на меня. А затем… Ох! Она приревновала меня Валентину. Он был прекрасен, как кипарис. Ох, mon amur(2)!

- Так бывает! В ревности, женщины жестоки, - прокомментировала Феодосья, разливая чай из общего самовара.

- Но он не обращал на нее внимание. И она подсыпала ему какой-то порошок. Позже выяснилось, что это было слабительное, но на него лекарство воздействовало иначе. С ним случился припадок, и он не выжил. О-о-о бедный, Валентин! – Анна заголосила, вытирая нос кулаком.

- На-ка хлебни чайку сладкого. Враз полегчает, - Анне в руки втиснулась кружка.

Руки девушки дрожали, толи от холода после улицы, толи от стресса нападения. А может быть, ее тело так пыталось прийти в норму. Однозначно, дрожь ее не отпускала.

- Доська! – зычный голос, с конца барака, окликнул Феодосью.

- Ась! – ответила она.

- Кинь, девке, в чай мяты. Авось, покойнее станет. А тож гляди ка, вся извелася!

- И то верно! – согласилась Феодосья, подскочив со скамьи.

Через пару мгновений, она вернулась с пучком душистой мяты. Ловким движением руки, листья мяты были отправлены в чашку Анны.

- И так сойдет! Все-равно заварится, - кинула листья мяты Феодосья в чашку девушки.

Некоторое время в бараке, стояло молчание, еще не все женщины и девушки вернулись. Феодосья, да лишь пара пожилых женщин сидело в бараке. Такое было ощущение, что все были солидарны в молчании. В помещении повисло терпеливое ожидание продолжения рассказа.

Анна, дрожащими руками поднимала кружку и делала маленькие глотки чая, прикусывая сушкой, которую ей в руки впихнула Феодосья. Постепенно, дрожь стала спадать. И за тяжелым вздохом, последовало продолжение рассказа.

- Тот день, мне казался самым темным на свете. За этим горем, я не заметила, как все стремительно развивалось кругом. Не подозревая ничего, я рыдала изо дня в день. А тем временем из сыскной части к нам прибыл офицер. Наш город был не очень далек от столицы. И многие дворяне жили в пригороде, ценя уединение. Родители Валентина, были одни из самых богатых в округе. Надо ли говорить, что офицер прибыл знатный. Я так надеялась, что найдут виновника. О. Тогда, я еще не ведала, что сестра моя плетет интриги за моей спиной. Спустя неделю офицер прибыл к нам, и нашел такой порошок, какой был у Валентина в моей комнате. Надо ли говорить, что меня отправили сюда. Казалось, это счастье избежать смертной казни. Но теперь, я и не знаю. Родители мои, посчитали доказательства вескими и дабы смыть с себя позор отреклись от меня. Меня забрали из дома, не дали собрать вещи. Сказали, что я не достойна. Так меня продержали в камере некоторое время, а затем выдали одежду, одели кандалы. Два тяжелых года, я шла с толпой других каторжников. Нас засыпало снегом, заливало дождем, приходилось топтать грязь, а потом изнывать от жары. На каторгу я прибыла с обгоревшим на солнце лицом, руки и ноги мои покрывали мозоли. На стоянках все зажались друг к другу, дабы согреться. Надо ли говорить, что первые недели мне казались шоком. Я надеялась, слечь с температурой, а там как Бог даст. Но я дошла! Хотя временами мои ноги еле передвигались. Но удары в спину, очень стимулируют идти. Стражники не давали опомниться и хлестали опять, чтобы мы шли. Однако, я держалась и старалась идти вперед. Бог послал мне испытание, и я должна достойно его пройти. Пусть, я не могу доказать, что не виновна, но…

В бараке повисла вновь пауза.

- Что же барышня энта, стало быть твоя сестра?

- Да! – ответила Анна. – Это она! Вот в этот ее приезд, я и раскрыла глаза. Выяснилось, что приехала она, мне в лицо высказать, что это она подстроила. Но я лишена имени, титула и прочего. Меня можно сказать вычеркнули из истории. И теперь, я не могу исправить мою жизнь. А те мужчины. Они стали последней каплей. Я ведь до этого, старалась быть сильной и не показывать слабину. То были мои первые слезы.

- Сложно тебе пришлось. Но что поделать? Судьбинушка наша такая. Половина люда здесь такова. Но ты не тужи! Авось проживем. Пусть не дворянские хоромы, но тетки мы дружные. Авось и на чай с сушками заработаешь!

- Но как? – удивилась Анна.

- Тебе ведь годков двенадцать? – спросила Феодосья.

- Тринадцать! – ответила Анна.

- Чай грамотная? – спросила Феодосья.

- Я не успела доучиться. Но писать, читать умею и счету обучена.

- А нам большего и не надо! – усмехнулась Феодосья. – Будешь баб уму разуму учить, а они взамен помогать тебе и жизни учить. Не боись! Не дадим пропасть. Авось у политичек(3) заработаем чтоль.

Абсурд (франц.яз.)Моя любовь (франц.яз)Разговорное слово, означающее политических заключенных дворянского рода, которых направляли на каторгу, которые пользовались привилегиями и практически не работали.Такова жизнь (франц.яз.)