Там, где обитают ветры

Пролог

Гора Синьшань, Небесная Столица,

525 год правления Императора Ань,

середина лета.

Поздним утром Столица бессмертных небожителей содрогнулась от неожиданного известия: Небесный Император отрëкся от престола.

Всё притаилось в напряжённом ожидании. Летний жар обходил стороной неподвижные генеральские знамёна и скатывался по золоченым крышам божественных дворцов, оседая в садах пряной влагой. В густой жаркой тишине гремел лишь сигнальный барабан – тангу, возвещая о срочном созыве Небесного единства. Ведомые этим зовом, бессмертные спешили к императорскому дворцу со всех концов священного пика горы Синьшань. Их безмолвная процессия, облаченная в алые ритуальные мантии и золоченые маски, пульсировала непониманием и тревогой.

Нынешний правитель – Совершенный Владыка Чжэньжэнь, Его Величество Ань Нин, – уже больше пяти веков держал Небеса в своих руках. Вступив в обязанности Верховного Владыки после Столетней войны, он принес трём мирам покой и процветание. Правление Ань Нина было благостным и гармоничным, а бесчисленные огни в его храмах пылали ярче звёзд, наделяя Владыку могуществом и неисчерпаемой созидательной силой. О смене правителя никто не мог и подумать, а потому решение Императора в одночасье перевернуло Небеса вверх дном.

Привыкшие к устойчивому миропорядку, небожители оказались не готовы к переменам, которые сулил им грядущий день. Обеспокоенность их была небезосновательна: согласно закону, Небесное единство собиралось только для решения безотлагательных вопросов – в случае смерти правителя, объявлении войны или необходимости выбора преемника престола. О цели собрания гадать не приходилось. Каждый бог отлично понимал: Императорский трон не мог пустовать – без сильного покровителя Небеса становились уязвимыми не только перед двумя остальными мирами, но и перед угрозой смуты. Не будет Императора на престоле – не будет и самих Небес.

К часу Змеи центральная улица перед императорским дворцом была заполнена бессмертными. Пока старшие небожители, согласно регалиям, степенно ожидали своей очереди входа во дворец Минтан, юные божества беспорядочно толпились у приоткрытых дверей, позабыв о приличиях.

– Ходят слухи, – шепнул молодой, недавно вознесшийся бог, – что Его Величество болен.

– Не говори ерунды, – одернул его собеседник, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, – все знают, что ещё недавно Владыка сражался с демонами горы Лунь, и…

– Нет, – перебил их третий голос, – я слышал, что Император проклят одним из древнейших богов, снова возжелавшим власти, а теперь…

Сегодня в Столице негде было укрыться от таких предосудительных бесед и солнца – не менее настойчивого, чем обеспокоенное гудение улиц. Став невольным слушателем сбивчивого юношеского лепета, Су Юань удрученно покачал головой и поправил расшитый золотыми нитями капюшон своего облачения, избегая полуденных лучей. Легко, словно выскочившая из пламени искра, Юань нырнул в ровный строй Богов Севера и занял пустующее место в конце процессии – дожидаться своего времени входа во дворец. О готовящемся ритуале он знал немного. Последний раз таинство престолонаследия совершалось открыто более тысячи лет назад, и сведения о нём сохранились едва ли, как и очевидцы священного обряда. Книга ритуалов гласила, что во время ритуала тянь-и само Небо наделяло достойнейшего бога правом на власть, даруя ему священное право – право управлять тремя мирами на благо всего сущего.

Древний ритуал, основанный на силе первопредков, требовал соблюдения обрядовых тонкостей. Для исполнения Воли Небес все небожители выстраивались вокруг нефритового алтаря, подобно кругам на воде: сильнейшие боги Стихий, Наук и Войны удостаивались чести стоять в ближнем кольце; младшие небесные служащие замыкали ряды. Среди покровителей Севера Владыка Юань занимал невысокую должность оружейника, и ему отводилось место в средних кругах – позади большей части пантеона. Будь он моложе на пару веков, гордость взыграла бы в нём, но душа бессмертного давно стала подобна горному озеру – холодному и смиренному.

Замкнув предназначенный ему круг, Юань осмотрелся. Во дворце Минтан он не бывал уже несколько десятилетий. Сегодня тронный зал освещался не свечами, а всполохами ритуальных огней; густые тени, отбрасываемые расписными колоннами, оседали на гладких дворцовых стенах, отблески пламени плавили мрамор и собирались жидким золотом в складках сотни киноварных мантий.

Небесный трон пустовал. Император Ань, преклонив колени перед круглым алтарём, был неподвижен – лишь его бледные губы едва подрагивали от произносимых молитв. Подле него величавым журавлëм возвышался Советник Фу, узнаваемый даже под красной завесой тяжелого шелка. Стоило последнему небожителю занять место в кругу, а вратам дворца затвориться, Император поднялся, опираясь на руки верного служащего.

– Приветствую Вас, достопочтенные Совершенномудрые, – негромко начал он, огибая взглядом заполненный богами тронный зал. – Властью, данной мне Небесным Мандатом, я собрал Небесное единство, чтобы дать начало новой эпохе. Сегодня я отрекаюсь от возложенного на меня права и взываю к Верховному Первопредку для выбора следующего Небесного Владыки.

Упоминание Первопредка рассыпало среди собравшихся небожителей тихий удивленный трепет. Первопредок Шан-ди почитался как Дух всего сущего; он был способен зажигать и гасить звезды, создавать и поворачивать вспять потоки ци, собирать и отправлять на круги перерождения души. Лицезреть его – всё равно, что лицезреть ось мироздания. Все Великие Боги, без исключения, склонялись ниц перед его волей.

– Среди вас множество достойнейших наследников трона, – продолжил Владыка, взмахнув багряными рукавами, – но лишь Шан-ди способен справедливо даровать Небесный мандат новому Императору, ибо воля его – непреложный закон.

Голос Владыки стих. Подойдя ближе к алтарю, Ань Нин опустил ладони на широкую нефритовую плиту, наполняя её своей духовной энергией. Сотканный из божественной ци свет заструился тонкой дымкой по изгибам вырезанных в камне заклинаний, покрывая их золотым мерцанием. В то же мгновение алтарь вспыхнул синей молнией, а тронный зал огласило гулким рокотом – Шан-ди ответил на призыв.

Когда Император Ань склонился в почтительном поклоне, вокруг его головы засиял золотой ореол – зримое воплощение непреложной власти. Свечение это показалось Юаню до странности тусклым, а сам Император – ослабевшим, точно на плечи ему разом опустилась тяжесть пяти Солнц. Вопреки всему, голос правителя оставался ровен и строг.

– Совершенный мудрец следует переменам – и процветает, низкий человек противится им – и гибнет. Позволим же Духу определить достойнейшего, что принесёт Небесам почёт и благоденствие.

Следуя приказу повелителя, боги пришли в движение: круг за кругом небожители взывали к Первопредку, и воздух искрился от их потоков ци, сливающихся в могучую полноводную реку чистейшей энергии Ян. На глазах несколько сотен небесных чиновников прославленные Боги раз за разом терпели неудачу: впитываясь в холодный нефрит, божественная сила Совершенных Владык ускользала в безответную пустоту. Первопредок неумолимо молчал.

Настала очередь Юаня. Его бледные ладони нерешительно коснулись древнего алтаря, и Ци, густая как грозовые облака, неторопливо окутала пальцы небожителя стальными кольцами, внутри которых занялся белый огонь.

Император Ань, ещё в начале ритуала замерший у трона неподвижной статуей, обернул к нему скрытое безликой маской лицо. Вдруг камень под руками Юаня дрогнул. Откликнувшись на зов божественной энергии, Дух взревел и взмыл под каменные своды дворца, принимая форму призрачно-белого небесного зверя. Драконьи глаза, беспристрастные и всеведущие, остановились на небожителе. Вечность, заключённая в них, взирала с молчаливой благосклонностью.

Су Юань затаил дыхание.

Орел божественности засиял вокруг его головы добела раскалённой звездой, а от слияния с силой Первопредкаа меридианы небожителя тонко зазвенели, подобно струнам цитры. Шан-ди, что был старше самого Солнца и непоколебимее земной тверди, склонил к нему свою увенчанную рогами голову. Всё продлилось не дольше мгновения: встряхнув снежной гривой, Шанди рассыпался во мраке серебром.

– Первопредок сделал свой выбор, – огласил Советник Фу, прерывая тишину.

Лёгким движением пальцев Ань Нин погасил ритуальный огонь, возвещая о завершении обряд, и мрак отступил перед светом мириад лампад, хлынувшим из всех углов дворца. Теперь под прицелом пытливых взглядов Юань остался безоружным. – Владыка, – обратился к нему Император Ань, указывая на место рядом с собой, – Вам следует подняться к трону для завершения ритуала.

Покорно склонив головы, алеющие ряды небожителей расступились перед избранником Небес, освобождая путь. Ореол тяньмин горел над головой Юаня ровным ледяным пламенем, роняя искры на ритуальную кроваво-медную мантию, а духовное ядро в груди – напротив – билось сбивчиво и рвано. Втайне он молил Небеса, чтобы под тяжестью его шагов по мрамору разошлись трещины, треклятый тронный зал провалился в облака, и вся эта пытка – закончилась. Но мрамор, в отличие от самого небожителя, держался уверенно и непоколебимо. Когда девять ступеней, ведущих к престолу, остались позади, по указу Советника младшие слуги помогли божеству снять мантию. Оставшись в простом чёрном облачении придворного оружейника, Юань прикрыл глаза, унимая подступившую к горлу дурноту.

– Снимите маску, Владыка, – мягко напомнил Ань Нин, – Вы должны предстать перед Небом и предками.

Следуя церемониалу, Владыка Чжэнь Жэнь преклонил колени вновь, на этот раз – перед избранником Небес, следующим Императором и Совершенным Владыкой всех трех миров. Пантеон тихо зашумел, как листья сливы на ветру. Даже Старшие Боги больше не пытались скрыть свою заинтересованность, гадая о личности того, кто смог удостоиться милости Шан-ди.

И вот – золоченая маска наконец открыла лицо молодого мужчины, которое было белее, чем утренние туманы осенью.

– Пусть Небеса даруют вам правление благое и долгое, – проговорил Император, неспешно выпрямляясь, – Владыка Су.

Глядя на наследника престола, небожители недоуменно умолкли.

Сам Су Юань был в ужасе.

Глава №1. Пророчество.

– Возмутительно!

– Простой оружейник не может стать Владыкой.

– А что скажут наши верующие? Все мы будем посмешищем!

– Это недопустимо!

– Су Юань навлечет позор на Небеса!

Споры между богами не смолкали ни на минуту после ритуала. Всю минувшую ночь Юань провел перед закрытыми дверьми Яшмового зала в ожидании исхода Совета Девяти Небес, к которому его самого не допустили из-за отсутствия необходимых регалий. Ему, простому оружейнику восьмого ранга, вмешиваться в беседу сильнейших – негоже.

Юань отошел подальше от запертых дверей – к широкому резному окну, до которого не долетали осколки резких фраз. Над горой Синьшань уже неторопливо разгорался новый день. Рассветное солнце ещё не успело пересечь границу ночи полностью, но его несмелые лучи уже струились алыми туманными ручьями вдоль сонных дорог Города и украдкой пригревали мраморные стены главной императорской резиденции – Пурпурного дворца. Пойманный утренним светом, Юань шагнул назад, в густую тень дворцовых стен, и тяжёлые полы ритуальной мантии качнулись вслед за ним, точно пламя свечи, блеснув влажным алым жаром. Он плотнее запахнул одеяние и снова опустился на колени, застыв в тревожном ожидании.

Утро набирало обороты. Солнце беспечно поднималось всë выше над крышами храмов, и по каменным коридорам дворца начинали сновать занятые работой младшие небесные слуги, суетные чиновники и встревоженные воины императорской гвардии. Каждый из них пугливо сбивался с шага, завидев среди безупречной белизны дворцовых стен молчаливую и неподвижную фигуру Юаня.

– Немыслимо!

– Отдавать Небеса в руки этому… Этому ремесленнику…

– Довольно! – голос Императора Ань Нина резко оборвал говорившего. – Небеса не принадлежат никому из нас, и никто не вправе распоряжаться ими. Наша задача – исполнять волю Великого Первопредка, а не мешать ей из-за своих пустых амбиций. Или вы ставите под сомнение решение Небес?

Ответом Владыке послужила благоразумная тишина – перечить ему никто из пристыженных небожителей не посмел. Следом раздался и неповоротливый скрип открывающихся дверей, из-за которых появился и сам Император. Склонив голову в знак почтения, Юань вновь замер – напряжённый и острый, точно горный пик.

– Юань, – мягко начал Ань Нин, подходя ближе, – должно быть, ожидание совсем тебя измучило?

– Нет, Владыка, – отозвался небожитель, не смея поднять глаз, – ничуть.

Владыка понимающе улыбнулся.

– Прошу, пройдем в зал, – он протянул божеству тонкую ладонь, помогая ему подняться на нетвердые от долгой неподвижности ноги, – мы не можем продолжать без тебя.

Юань сдержанно и коротко поклонился:

– Слушаюсь, Владыка.

Едва они переступил порог, как острия неодобрительных взглядов прижались к открытому горлу Юаня холодом скрытой угрозы. Помимо Императора, самого Юаня и вездесущего Советника Фу, собравшихся в зале оказалось девять: могущественные Боги-покровители четырех сторон света выстроились перед троном Императора по правую руку, а духи пяти стихий – огня, воды, земли, металла и дерева, – по левую. Эти божества, составляющие Совет, возглавляли пантеон последние девять веков и считались нерушимой опорой небесной тверди. Их могущество пустило свои прочные корни во всех краях царства. У каждого из них были свои чаяния, каждый – был достойным наследником императорского трона. И у каждого при виде Юаня – простого придворного оружейника без высоких титулов и благородного происхождения – на лице затвердела маска из неверия, негодования и враждебности.

Пытаясь сохранять достоинство перед этой неподвижной процессией божеств, Юань невольно расправил плечи и ровным шагом пересек длинный зал, чтобы занять своё место напротив царствующего Императора. Алый ритуальный плащ протянулся за ним по белому мрамору густо-кровавым следом, и в сравнении с остальными богами, закованными в латунь и золото парадных доспехов, он казался мрачной и грубо разукрашенной траурной куклой из похоронного дома.

Скорбное и липкое молчание озлобленных небожителей становилось неудобным, поэтому Советник Фу посчитал своей обязанностью прервать его:

– Совет Девяти Небес приветствует вас, господин Су, – монотонно проговорил он, почти не размыкая сухих губ, – примите поздравления в честь оказанной вам милости. Пусть Небеса благоволят к вам и дальше.

– Благодарю, – ровно и коротко кивнул Юань, – да будут Небеса милостивы.

Улыбка, которую Советник обронил в ответ, была такой же неискренней и дежурно-обязательной, как и все его речи. Он, под стать остальным небожителям, взирал на Юаня как тигр на лисицу, угодившую в силки.

– А теперь, – начал Ань Нин, опустившись на трон и окинув Совет предостерегающим взглядом, – настало время обсудить обряд интронизации следующего Небесного Владыки.

Как и ожидалось, разговор с Советом дался Юаню сложнее, чем настигшая его давным-давно небесная кара. Восхождение на престол нового Владыки – несравнимо важное событие для Небес, которое изрядно прибавляло головной боли жрецам, придворным историкам и астрологам. Сведения об Императоре обязательно вносились в небесную хронику, носящую название “цзи”, но лишь малая часть из них была правдивой. Его личность всегда обрастала легендами, слагаемыми не только земными верующими, но и самими бессмертными; считалось, что Небо заранее предчувствует рождение будущего правителя, а потому его происхождение, земная жизнь и небесные свершения – всё должно было иметь особую исключительность, подтверждая его права на Небесный мандат. Юань ничем исключительным похвастаться не мог: его отец не был ни прославленным генералом, ни потомком великой династии и зарабатывал на жизнь продажей чужеземных диковинок, редких книг и древней рухляди, а мать по своей крови принадлежала к варварским племенам – жунам, кочующим среди дюн пустыни Алашань.

Чем дальше продвигался расспрос Юаня, тем сильнее мрачнели лица окружавших его божеств. Владыка в разговор не вмешивался. Он лишь растирал чуть тронутый сединой висок и хмуро посматривал на мраморную стену за спинами божеств, на которой красовалась фреска, изображающая древнюю карту звёздного неба и процессию Семи Звездных Владык – древних богов, давно ставших легендой. Под его внешней степенной безмятежностью легко угадывалась обыкновенная человеческая усталость: тяжесть прошедшего ритуала легла меж его бровей сердитым заломом, а на щеках виднелись неровные пятна румянца – следы гнева от многочасовых бесполезных препирательств с Советом.

– Это возмутительно, – сквозь зубы прошипел Повелитель Земли, теряя терпение. – Да как вы можете не помнить ни год своего рождения, ни год вознесения на Небеса?

– Господин Су, постарайтесь вспомнить, – устало перебил его Владыка Юга и вздохнул, озадаченно постукивая пальцами по закрытому свитку. – Если сведения о вашем вознесении и земной жизни утеряны, мы не сможем рассчитать благоприятный день для проведения ритуала передачи трона.

– Я помню лишь то, – Юань растерянно примолк, силясь припомнить названия звёзд Северного неба, – что был рожден под звездой Сюй.

Среди небожителей пронёсся очередной удрученный вздох. Даже Советник Фу оторвался от полупустого листа бумаги под своими руками, на котором темнели лишь три короткие записи: “Су Юань”, “варварская кровь”, “стихия – металл”, и, сдавшись, отложил пересохшую кисть в сторону.

– Мертвая звезда?

– Вы, верно, смеётесь над нами, Владыка Су?

– На сегодня достаточно, – подал голос Владыка Ань Нин, прерывая возмущения, и небрежно взмахнул ладонью в знак окончания Совета, – раз дело касается Северного Неба, дальнейшими вычислениями займётся дворец Владыки Лао.

Упомянутый бог, облачённый в литые доспехи из чернëного металла, нехотя согнулся в благопристойном поклоне, скрипнув свеженачищенными кожаными ремнями генеральского обмундирования.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Следуя негласному приказу своего Императора, божества и духи стали торопливо покидать зал. Юань терпеливо склонил голову в знак почтения Богам, обходившим его стороной, точно прокаженного. Единственное, что он знал отлично, так это своё место среди Совершенных Владык и Всесильных духов, – этому Небеса выучили его давно, сразу после вознесения.

– Юань, – окликнул его Владыка Ань, подзывая к выходу у противоположного конца зала, – давай лучше прогуляемся.

***

С восточной стороны сте́ны Пурпурного дворца упирались в обширный полудикий сад, напитанный влагой горных туманов и неглубоких озёр. Дворцовый лоск не касался этих мест: вместо золоченых павильонов с остроконечными крышами вдоль неширокой дороги тянулись плотные заросли высоких сливовых деревьев, а вместо полированных деревянных настилов под ногами темнели неровные каменные плиты. Этот очевидный беспорядок не имел ничего общего с гнетущим запустением, какое зачастую встречалось во владениях разорившихся сановников, – он был не следствием безалаберности и нерасторопности небесных слуг, а результатом преднамеренного невмешательства в природную целостность. Сетью речных каналов императорский сад уходил в зеленые глубины горных расщелин – к самому сердцу священного пика Синьшань, а потому нарушать его естественный порядок не дозволялось даже Сыну Неба.

В саду, за пределами Яшмового зала, Ань Нин заметно смягчился: его немолодое, но освещенное небесным благословением лицо разгладилось, и сам он наконец перестал напоминать отлитую из золота статую – бесстрастную и непоколебимую. Крупные соцветия диких пионов клонились к его ногам, преграждая дорогу, и ему приходилось мягко отстранять белоснежные, будто фарфоровые, бутоны, чтобы продолжить путь. Юань неторопливо следовал за Владыкой, осматриваясь. До этого он удостаивался чести посетить сады лишь единожды – в день своего вознесения. Тогда он, совсем юный и растерянный, едва ли мог оценить благословенную тишину этого места.

В нескольких шагах от спуска к озеру Владыка сбавил шаг и, ничуть не беспокоясь о бесценном шелке своих одеяний, опустился на колени – прямиком в сырую траву.

– Взгляни, Юань, – он указал на неширокий, размером в чи, ручей, торопливое течение которого пересекало тропу поперёк, – ещё недавно его не было здесь, а сейчас он питает те земли и травы, которые не могли дотянуться до большой воды. Пройдет едва ли полвека, и он станет могучей полноводной рекой, несущей на гребне своего потока и жизнь, и гибель сущему.

Подобрав полы мантии, отяжелевшей от утренней росы, Юань присел рядом, отыскивая взглядом тот самый пробившийся ручей, что завладел вниманием Владыки.

– Вода, – улыбнулся Ань Нин, касаясь холодного упругого течения, – это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного. Слабые побеждают сильных, мягкое преодолевает твердое…

– …поэтому совершенномудрый говорит, – не раздумывая продолжил Юань, – кто принял на себя унижение страны – становится государем, и кто принял на себя несчастье страны – становится властителем.

– Ты все еще помнишь, чему тебя учили, – Владыка одобрительно хмыкнул, – это похвально.

Юань невесело улыбнулся. С большей вероятностью он мог забыть собственное имя, но не выцарапанные в его сознании, как на черепашьем панцире, строки трактата. Но если Ань Нин вздумал упражняться в красноречии и проверять знания Юаня в области священных трактатов, то он выбрал для этого неподходящее время – голова небожителя и так болезненно пульсировала от вороха неразрешенных вопросов, а пространные разговоры о сути вещей и предназначении государя едва ли помогли бы уладить на Небесах чудовищный бардак, вызванный вчерашним волеизъявлением Шан-ди. Юань устало потёр переносицу, и его молчаливое смятение не укрылось от пытливого взгляда Императора.

– Я утомил тебя?

– Нет, Владыка, – голова Юаня смиренно и почтительно опустилась в поклоне, – но я не совсем понимаю, – он помедлил, – зачем вы выбрали меня?

Ань Нин выпрямился, непринужденно смахивая с колен налипшие листья. Неотвратимо, цунь за цунем на светлой парче длинных императорских одеяний расплывались бурые пятна грязной воды – будто застарелые следы пролитой крови. От этого зрелища Юаня окатило липкой дрожью, и он поспешил отвернуться.

– Тебя выбрало Небо, Владыка Су, – он заложил руки за спину, устремляя взгляд к острию горного пика, – а я лишь передаю тебе трон.

Всё ещё сидя в застойной воде, Юань прикрыл глаза. Вслушиваясь в беспокойный гул собственной духовной энергии, он понимал: не ему, малообразованному оружейнику без титулов и заслуг, идти наперекор воли Небесного Императора, не ему – оспаривать выбор Великого Первопредка. Но и не ему, Су Юаню, занимать небесный трон. Едва ли духи обозлились бы на него за отказ от престола сильнее, чем за дерзновение стать преемником мандата Девяти Небес.

– Юань, – голос Владыки стал серьезнее, и теперь в нем отчетливо слышалась неприкрытая, требовательная твёрдость, – поднимись и следуй за мной.

Не дожидаясь исполнения приказа, Владыка перешагнул узкую ленту молодого ручья и направился к оставленной на берегу горного озера лодке. По прихоти прошедших лет её низкие деревянные бока покрылись плотным мшистым налетом, но сама древесина оказалась нетронутой гниением и легко удержала над водой двух небожителей. Бамбуковым шестом Ань Нин оттолкнулся от каменистой мели, и лодка плавно двинулась вперед, рассекая острием треугольного носа прозрачную гладь.

Чем сильнее отдалялись они от садовых зарослей и нефритовых дворцов Императорской резиденции, тем сильнее края озерной чаши сплетались с нешироким устьем пологой реки. Когда лодка пересекла границу леса, шелест деревьев загустел, как загустела и потемневшая глубина горного протока. В опустившемся зеленом мраке фитиль путеводного фонаря в руках Юаня неожиданно зашипел, вспыхнув тусклым светом.

Спустя время лодка пересекла пределы каменных врат, и речной поток вытолкнул её в широкую заводь у подножия трёх лестниц, высеченных в выступах скал. Центральная лестница, высотой в тысячу ступеней, уводила к вершине Синьшань, где высился ныне опустевший храм, левая – вела к пещерам для уединенной медитации, а правая – к императорской кумирне Линли.

Сойдя на берег, Ань Нин молча указал направо. На этот раз Юань шел впереди, крепко сжимая фонарь и освещая дорогу им обоим. Несмотря на ранний час, темнота путалась под ногами небожителей, и казалось, что каждый луч света потонул в маслянистой тьме ущелий. Переступив очередную ступень, Юань остановился. Слабое свечение фонаря качнулось в его дрогнувших руках и затронуло древних исполинов – двух каменных птиц фэнхуан, которые стерегли высокие медные врата, гордо запрокинув к небу нефритовые клювы.

Стоило Ань Нину коснуться створок ворот, и влажный металл под его ладонями заискрился. Тонкие струи света очертили линии защитной печати, замок поддался императорской воле и массивные двери низко взвыли, отворяясь. Света на вершине было чуть больше, и в туманных сумерках Юань разглядел небольшое святилище. Оно не отличалось ни роскошью, ни изяществом и представляло собой неприметную двухъярусную па́году с покатой деревянной крышей. По слухам, эта пагода превосходила возрастом любое божество пантеона, и никто, кроме Императора Девяти Небес, не мог переступать ее порог.

– Смелее, А-Юань, – мягко рассмеялся Владыка, оглядываясь на оцепеневшего бога, – ты наследник трона, и небеса не опрокинутся на землю, если ты зайдешь в храм. Обещаю.

– Как скажете, Ваше Величество, – небожитель накинул капюшон мантии, укрываясь не то от сырой прохлады, не то от застывших взглядов статуй, и последовал за императором вглубь святилища.

Земные властители имели дурную привычку набивать пагоды сокровищами – золотыми вещицами, благородными камнями, редкими свитками и расписными шелками, принося их в дар властителям небесным. Единственной же драгоценностью кумирни Линли был круглый яшмовый алтарь – почти такой же, как во дворце Минтан. Невесомый дым благовоний взмывал от него вверх сизыми перьями, и от густого сосредоточения божественной энергии духовное ядро в груди Юаня дрогнуло.

– Приведя тебя сюда, – тихо начал Владыка, – я разделяю с тобой не только блага Небесного Мандата, но и его горести. Взгляни внимательно, Юань. Взгляни – и ты поймешь, почему Небеса нуждаются в сильном правителе.

Юань повиновался, и поравнявшись с Владыкой, растерянно осмотрел широкий алтарь. Благовония на нём располагались пятью ровными витками и стремились к центру. Курительных палочек было ровно 108 – по числу Богов и духов, населявших Небесную столицу Синьшань. Под каждой из них значилось имя, дарованное небожителю при вознесении, и каждая своим неторопливым тлением отмеряла время, отведенное богу на его бессмертное существование. При внимательном взгляде на алтарь первоначальный трепет, охвативший оружейника, сменился ужасом.

– Нет, – Юань отпрянул, с трудом делая вдох. Теперь сандаловый дым душил его, точно накинутая на шею шелковая удавка. Большая часть благовоний прогорела почти до основания, включая и центральное, с именной табличкой Императора. Предвещало это лишь одно: скорую гибель половины богов Небесной столицы. – Этого не может быть.

– Небесам предстоят испытания, – вздохнув, проговорил Император и смахнул пепел с запылившихся надписей. – Пока об этом знают лишь некоторые, но вскоре правду придется открыть. Мы не в праве молчать о таком.

– Почему это происходит? – взгляд небожителя метался от имени к имени, от одного тлеющего огня к другому. – Начнется война? Снова?

– Если бы у меня был ответ, возможно, твое восхождение на престол не стало бы таким неожиданным, – Владыка отступил от алтаря назад и посмотрел на Юаня глазами мудрого цилиня. Сожаление и горечь, теплота и потерянность – все смешалось в его взгляде с тёмным золотом угасающей духовной силы. – Но я знаю одно: что-то неотвратимое грядет, и небесам потребуется сильный и мудрый правитель. И этот правитель – не я.

– Но, – Юань замолк, теряясь в своих запутанных мыслях, – я простой оружейник, а не государь.

– Истинно мудрые правители, – проговорил Ань Нин, – становятся великими, потому что никогда не считают себя таковыми.

***

Обратный путь до Пурпурного дворца они провели в молчании. Юань, побелевший и задумчивый, едва разбирал дорогу перед собой – все его мысли были заняты зрелищем угасающих благовоний. Само восхождение на императорский престол теперь тревожило его не больше, чем незримая угроза, способная в одночасье разрушить хрупкий баланс Девяти Небес и пошатнуть ось всех трех миров. Разве не мог Ань Нин повременить с отречением? Юань не сомневался в Императоре и его решениях, но как никто другой знал: стать неугодным Владыкой – незавидная доля, а уж стать неугодным Владыкой накануне перемен – всё равно что добровольно спуститься в Диюй и навлечь на себя гнев голодных духов.

– Юань, – голос Ань Нина выдернул небожителя из навязчивых размышлений, вынуждая вспомнить, где он находится. Судя по кислому осуждению на лице Советника Фу Сина, стоящего рядом, Императору пришлось звать его по имени не единожды.

– Простите, Владыка, – оружейник быстро склонил голову в поклоне, – я отвлекся.

Император улыбнулся ему – снисходительно и тепло. От этой улыбки Юаню захотелось зажмуриться, но он лишь нервно дернул плечом, соблюдая границы благопристойного поведения.

– До дня интронизации ты останешься в своём дворце, – терпеливо повторил Владыка, передавая оружейнику нефритовую печать, которая была духовным ключом от любых врат и дверей Девяти Небес, – но императорский двор открыт для тебя в любое время.

– Открыт в разумных пределах, – прошелестел Советник, – и с завтрашнего дня для помощи и защиты к вам будет приставлен один из небесных воинов – генерал Юй.

– Генерал Юй? – растерянно переспросил Юань.

– Юй Шэн – Дух Войны и глава дворцовой стражи. В данный момент он отвечает за набор и подготовку младших небесных служащих, которые числятся в императорской гвардии, – Советник хмыкнул. – До этого генерал долгое время обучался во дворце под моим руководством и отлично знаком с тонкостями небесного культа. Он научит вас всему, что дóлжно знать правителю для обряда интронизации, дабы избежать… – он помедлил, – различных казусов.

– Хорошо, – кивнул Юань, подавив тяжелый утомленный вздох. Сегодняшняя встреча с Советом показала, что он действительно мало смыслил в ритуальных условностях дворцового этикета, да и должность оружейника не требовала от него знаний, полагающихся наследнику небесного престола. Вот уже пять сотен лет во всех трёх мирах царили благоденствие, покой и праздность, и на протяжении всего этого времени Юань занимался лишь тем, что ковал духовные мечи, сабли и секиры, пока остальные Владыки, забывшие о войнах и тяготах, оттачивали благопристойное поведение и пестовали искусство плетения интриг. Руки Юаня легко подчиняли грубый металл, но едва ли умели уверенно обращаться с тонкой каллиграфической кистью учёного мужа; глаза – привыкли к сиянию раскаленной стали, но с трудом понимали сложный язык далёких и эфемерных звёзд. Он никогда не видел в этом проблему – до нынешнего момента. Помощь ему не помешает.

– Благодаря своим талантам Юй Шэн станет надежной опорой вашего престола, – чопорно дополнил Советник Фу, – ведь он был первым в числе тех, кому сплетники вчера прочили небесный трон.

– Доверие к генералу со стороны Совета безгранично, – аккуратно встрял в беседу Ань Нин, смерив Советника укоризненным взглядом. – Сегодня Юй Шэна не было в Столице, но его уже оповестили о случившемся, и с минуты на минуту он прибудет во дворец.

«Если в горах нет тигра, то и собака зовется царем», – с досадой подумал Юань и переложил из ладони в ладонь врученную ему императорскую печать. Повинуясь наитию, оружейник обернулся – колебания чужой духовной энергии он ощутил быстрее, чем двери Яшмового зала успели распахнуться за его спиной. Возникший на пороге небожитель низко поклонился своему Императору и неторопливо расправил плечи.

– Приветствую вас, Владыка.

– Генерал Юй, – кивнул Ань Нин, подхватив отшатнувшегося Юаня под локоть и с силой удержав его на месте рядом с собой. – Надеюсь, вести из Столицы и преждевременный отъезд не сильно навредили вашему заданию?

– Отнюдь. Распри на Востоке улажены, а с остальным Владыка Ху разберётся сам, – генерал окинул притихшего Юаня небрежным взглядом и коротко поклонился ему. – Думаю, в Столице моё присутствие сейчас нужнее.

Юань отвернулся. Облаченный в бурую кожу и плотный медный шелк, генерал Юй выглядел так, словно мгновение назад спешился с коня и едва ли успел подготовиться к аудиенции с Владыкой: узорчатые полы его походного одеяния были выбелены дорожной пылью, а длинные темные кудри – собраны в небрежный хвост, из которого своевольный ветер высвободил несколько коротких прядей. Несмотря на это, благородное величие сопровождало каждое движение небожителя, а его духовная сила – кипучая, уверенная и стремительная – чувствовалась даже на расстоянии.

– Отлично, – Ань Нин легко улыбнулся и, заложив руки за спину, неторопливо шагнул к выходу из торжественного зала. Его светлые глаза тоскливо обвели лазурные фрески на стенах полупустого дворца и вновь обратился к собеседникам. – Думаю, нам всем пора отдохнуть. На рассвете я отправлюсь в обитель горы Цзюйфэн, чтобы завершить стародавние дела. Церемония интронизации состоится через несколько лун, и до этого момента я поручаю заботы о Небесах вам, – он поспешил уточнить, – вам троим.

Впервые за день небесные духи проявили единодушие – спины троих Богов разом согнулись в одинаково низких поклонах.

– Да будут Небеса милостивы к вам, – на грани слышимости выдохнул Ань Нин, перехватив взгляд оружейника, – Владыка Су.

– Да будет так, – шепнул он в ответ.

Резные двери зала закрылись за Владыкой, взметнув в воздух золотые клубы закатного света. Следом за Владыкой в мареве длинного коридора растворился Советник Фу Син – неотступный и верный, как и всегда. Юань медленно выдохнул, собираясь с мыслями, но вместо покоя ощутил, как горло его перехватило – словно он снова наглотался едкого дыма в кумирне.

– Генерал Юй, – резко окликнул его Юань перед тем, как разойтись на перекрестке дворцовых павильонов по разным сторонам, – мне жаль.

Тишина разлилась гулким эхом среди каменных стен дворца, и в этом прозрачном безмолвии был слышен только холодный звон медных бусин, вплетенных в кудри небесного воина. Юй Шэн непонимающе нахмурился.

– Я не хотел, – продолжил небожитель, вырывая слова из собственной глотки, как сорняки, – занять ваше место.

– Вы заняли лишь своё место, Владыка Су, – Шэн хмыкает. – Но я надеюсь, что вы понимаете: Небесный мандат – это не молот и наковальня, а невообразимая ответственность за все три мира.

Побелевшие до онемения губы Юаня дрогнули в учтивой улыбке. Он склонил голову ниже и не видел – не хотел видеть – лица генерала.

– Не стоит тревожиться, – заверил Юань, устремляясь к выходу, – я способен отличить небесный престол от стула в своей оружейной.

Глава №2. Варвар

Раннее утро трепало верхушки высоких деревьев кипариса; туманы таяли под остроконечными лучами рыжего солнца, пока Небеса сонно оправляли лазурный шелк своих одеяний, смахивая с подола тусклые проблески последних звезд. Вдалеке прогремел тангу, возвещая о наступлении часа Дракона. Столица просыпалась.

Несколько тысячелетий назад Небожители избрали своим пристанищем высокую гору Синьшань в центре земли и нарекли её священным пиком Цзюнь-тянь – пиком Девяти Небес. Центром Небесного города считался императорский дворец, защищённый куполом благословения, точно плотным панцирем. От него в четырёх направлениях расположились резиденции и дворцы чиновников: на северном склоне селились Владыки холодного Неба Сюань-тянь, восточная сторона звалась склоном Цан-тянь, огненные скалы Янь-тянь подчинялись богам Южного Неба, а каменистый склон Бай-тянь принадлежал Духам Запада. Самые прославленные и могущественные божества удостаивались чести выстраивать дворцы на вершине горы – поблизости с Императорским дворцом. В пределах этого круга возвышались пагоды и богатые резиденции Девяти Советников Императора. Второй круг, названный нефритовыми вратами, заполняли павильоны маршалов и бессмертных генералов. На третьем кругу находились владения богов средней руки, на четвёртом – духов стихий; пятым кругом распоряжались божества наук, шестым – покровители ремëсел. Последний, замыкающий, круг у подножия Синьшань отводился младшим небесным служащим и привратникам, которые стерегли врата Чанхэ, отделяющие небесный мир от мира земного.

Небольшой дворец Владыки Су Юаня находился на шестом круге, в низине Сюань-тянь – месте отдаленном и полудиком. Шумного сборища богов Юань старался избегать, отчего даже слуг в его дворце почти не было, а за порядком присматривал только генерал Би Син, ещё во времена существования царства Чжоу служивший главным придворным евнухом – хуань-гуанем. Ему Юань доверял всецело – больше, чем самому себе.

Этим утром Владыка Су наслаждался редкой тишиной. Одетый в хрустальные туманы и тонкий серый шелк, он устроился у большого окна, выходившего прямиком на неглубокий пруд позади его дворца. В отражении водного полотна небожитель наблюдал за тем, как меняется стража на посту Верхних врат, как распахиваются резные двери резиденций и как по узким щербатым тропам небесной столицы начинают мельтешить служащие, следуя распорядку, неизменному вот уже несколько тысячелетий подряд.

Небеса зачастую напоминали Юаню этот обмелевший, полный стоячей воды пруд, на неподвижной поверхности которого было заметно каждое движение: любое незначительное событие моментально становилось поводом для всеобщих пересудов, а любая маловажная новость – достоянием праздных небесных сплетников. Так было и сейчас. Неожиданное решение Шан-ди пронеслось ураганом по девяти углам Неба и разом подняло со дна весь застарелый ил, который не оседал на дно вот уже целый месяц. От назойливого внимания любопытных небожителей Юаня спасало только то, что отыскать его жилище среди темно-зеленого бархата горных кустарников было непросто. Бóльшая часть небесных чиновников никогда не спускалась ниже середины горы Синьшань, едва ли представляя, что за четвёртым кругом живёт хоть кто-то, кроме разносчиков благовоний. Этому оружейник был несказанно рад.

– Владыка Су, – мягко позвал его генерал Би Син, остановившись на пороге личных покоев небожителя, – уже наступил час Дракона.

– Да, я слышал, – с промедлением отозвался Юань, не двинувшись с места, – благодарю.

– Советник Фу ждет вас у ворот, – напомнил ему хуаньгуань. – Прикажете впустить его?

– Нет, – оторвавшись от созерцания, оружейник развернулся к помощнику, и в самом уголке его губ тонко мелькнула озорная улыбка, – запри врата и двери на все замки. Мы готовимся к осаде.

– Но вместе с ним сам генерал Шэн, – уточнил тот.

– Тогда точно не впускай, – проворчал Юань, – даже при объявлении войны.

– Хорошо, пока не пущу, – покачал головой Би Син и мягко, по-отечески улыбнулся, – вам всё равно не подобает встречать императорского Советника и Главнокомандующего Небес таким несобранным. Сначала приведем вас в надлежащий и пристойный вид.

Наученный многовековым опытом, генерал Би легко пропустил мимо ушей капризы своего несговорчивого Владыки и приступил к работе, вынув из-за пояса небольшой деревянный гребень. Руки его умело и невесомо заскользили вдоль тяжелых волос небожителя, разбирая тугие, как воронье крыло, тёмные пряди. Юаню оставалось лишь повиноваться – спорить с этой старой черепахой было бессмысленно.

– Вы в хорошем расположении духа, – заметил Би Син, мягко собирая часть густых волос на затылке и подвязывая их тёмной лентой, – должно быть, сегодня и во дворце все пройдет успешно.

– Ты думаешь? – Юань хмыкнул, прикрывая глаза. Неторопливые касания гребня умиротворяли его, но не могли отвлечь от мыслей о предстоящем ритуале. – Интронизация совсем скоро, но я не готов к ней.

– Ваши опасения напрасны, – убеждал его генерал, заканчивая приготовления. – Никто не справится с этим достойнее, чем вы.

– Вероятно, ты прав, – покривив душой, согласился оружейник и нехотя поднялся со своего места для дальнейших приготовлений. В Юане бессмертный генерал Би искренне видел надежду на долголетие и безоблачное процветание Небес. Сам небожитель его мнение не разделял, но благоразумно молчал, не желая тревожить своими опасениями старого слугу, который знал его со времен вознесения. Он застал миг, когда Юань явился на Небеса растерянным девятнадцатилетним мальчишкой с мечом в руках. Взращенный сталью и кровью затяжной войной, он умел писать только иероглифы собственного имени и среди дворцового лоска всему пантеону казался дикарем. Им бы Юань и остался, если бы не терпеливая забота старого генерала.

– Как и всегда, – улыбнулся Би Син, оправляя на груди небожителя перекрестный воротник строгого, но простого облачения, тонкий шелк которого Юаню совсем скоро придется навсегда заменить тяжестью церемониального одеяния. – Прикажете открыть врата?

Небожитель медленно выдохнул, собираясь с силами, и решительно расправил плечи.

– Открывай.

***

Со дня отъезда прежнего Императора минул месяц. За это время Луна успела утонуть в тёмных водах и возродиться вновь, а Совет Девяти небес – успел до мелочей спланировать церемонию восхождения на престол нового Владыки. Все эти дни, с самого рассвета и до поздней ночи, Столица беспокойно гудела в предвкушении скорой интронизации Небесного Императора, назначенной на середину осени. Небожители торопились. До грядущей церемонии оставалось всего несколько недель, поэтому каждое утро Владыки Су теперь начиналось не с праздной прогулки по тропам горных лесов, а с посещения главной Императорской резиденции на вершине священной горы Синьшань.

Суетность центральных улиц действовала на Юаня удручающе. Жизнь оружейника, размеренная и тихая, приучила его к неторопливости, безмятежности и, главным образом, к полной независимости от небесной бюрократии. Пять веков небожитель был предоставлен сам себе, и теперь, глядя на учиненные в его честь хлопоты, он не ощущал ничего, кроме странного и необъяснимого стыда. Едва ли он желал и заслуживал подобных почестей.

Но нынешнее поколение Богов было помешано на этикете и ритуалах, отдавая им главенствующее место в жизни Небес. Под влиянием модных трактатов земных мудрецов Совет создал свои неукоснительные правила, и с недавних пор простая и вольная обыденность Юаня обросла целым рядом условностей и нескончаемых нельзя. По словам Совета, преемник небесного престола должен был не только управлять судьбами трёх миров, но и поддерживать тонкое вселенское равновесие через многочисленные ритуалы – бытовые и религиозные. Без предписаний императорских медиумов, гадателей и астрологов Владыка Су не мог сделать ни шагу, и абсолютно все, от цвета его одеяния до сорта вина за ужином, – контролировали теперь Небеса.

Изо дня в день Юань обязан был преклонять колени в храме Высшей чистоты и в полном одиночестве исполнять ритуал синьчжай – длительную медитацию для очищения сердца и разума. С этого храма, напитанного духовной силой неисчислимых поколений Богов, начинал свой непростой путь каждый Император Девяти Небес, сюда же – приходил за дозволением, покаянием или искуплением. Для Юаня это место должно было стать источником обретения безмерной духовной силы: здесь, под строгим надзором лучших Небесных наставников, он учился слышать не разумом, а сердцем; учился ощущать духовным ядром отголоски мириад жизней всех трех миров, пропускать тончайшие потоки небесной ци через меридианы, возвращая своим верующим благословение и божественное покровительство. Однако всё это давалось ему из рук вон плохо.

— Как ваши успехи в медитации, Владыка Су? – сухо поинтересовался Советник, неспешно ступая по правую руку от небожителя. Сегодня, по окончании ритуала, Юань был мрачнее обычного, и это не могло укрыться от проницательного придворного сановника. – Многое ли удалось постичь?

— Уже лучше, Советник, – уклончиво ответил он, бездумно пересчитывая четвертую сотню ступеней под своими ногами. – Сегодня мне ненадолго удалось удержать разум в чистоте.

В своей земной жизни будущий Владыка Су никогда не ступал на тропу совершенствования и монашества, а бессмертную дорогу на Небеса ему проложили военные таланты и физическая сила. На горе Синьшань едва ли можно было найти оружейника искуснее и умелее, чем Юань, однако медитации, глубокие духовные практики и заучивание длинных молебнов по-прежнему оставались его слабым местом.

— Быть может, вы уделяете совершенствованию духа недостаточно времени? – подал голос генерал Шэн, бросив на оружейника равнодушный взгляд. – Или нарушаете обеты?

— Вовсе нет, – сквозь зубы выдал Юань, – я не нарушил ни одного предписания Совета Девяти Небес с тех пор, как обрел звание наследника престола.

— Что ж, – помедлил Юй Шэн. – Священномудрые говорили, что государь подобен горному источнику – прозрачному, как его разум, и холодному, как его сердце. Только пребывая в чистоте тела, государь мог видеть благостную пустоту мироздания без замутнений и препятствий – в полной её ясности; только пребывая в гармонии сознания, государь мог внимать воле Небес, – он усмехнулся. – Как же тогда вы собираетесь обрести контроль над Небесами, не сумев справиться даже с собственным разумом?

Всплеск духовной энергии, напитанной тихой яростью, взметнул сухие листья, покатив их, как золотые монеты, по ступеням вниз. Юань злобно огрызнулся:

— А еще священномудрые говорили о том, что искусство дипломатии и планирования стоит выше искусства прямого боя, но вам оно, похоже, не знакомо. Не так ли?

— С чего это вы взяли? – генерал ощетинился.

— С того, что хамить своему будущему императору – не лучшее стратегическое решение! – осадил его Советник, вмешавшись в разговор. – Не забывайте свое место, генерал.

За последний месяц эти двое стали для Фу Сина самой частой причиной головной боли. Кто бы мог подумать, что необдуманное решение Ань Нина всего за пару недель превратит Шэна из рассудительного чиновника в нестерпимо язвительного мальчишку, а неконфликтного и меланхоличного Юаня – в бессовестного грубияна, склонного к провокациям.

–– Прошу простить этого непочтительного слугу за грубость, – генерал медленно согнулся в поклоне, пряча за показной учтивостью надменную усмешку, – Ваше Величество.

— И не подумаю, – холодно бросил Юань в ответ.

— Довольно! – воскликнул Фу Син, не желая слушать дальнейшие препирательства богов. – Советую вам, Владыка, повторить сутры перед ритуалом вместо того, чтобы упражняться в бессмысленном красноречии, — справившись с раздражением, продолжил он. – А вам, генерал Шэн, не помешало бы вспомнить о своих прямых обязательствах и поразмышлять на тему благопристойного поведения!

Гнев Фу Синa возымел эффект – божества замолкли, и вскоре до слуха Советника донеслось тихое бормотание Юаня, в котором можно было распознать строки из священных канонов. Шэн, подобно хмурой скале, оскорбленно плелся позади и только брезгливо морщился каждый раз, когда оружейник допускал ошибку в цитировании древних текстов. Глядя на это, Советник лишь качал головой, утомленно вздыхая – сколько ни пытайся, а северный ветер с южным никогда в одном направлении дуть не будут.

Переступив последнюю ступень у подножия центрального пика, Юань неторопливо зашагал вслед за Советником, к открытым резным вратам, стерегущим вход во Дворец Дракона. Здесь их дожидался Совет Девяти Небес – для плановой репетиции церемонии. Массивные двери дворца были закрыты неплотно, и со стороны буйно цветущего сада в зал проникал влажный аромат лилий и пионов, сплетаясь с тяжелым сандаловым чадом, струящимся от благовоний.

К их появлению служители дворца как раз заканчивали приготовления к церемонии: разносили алые свечи, возжигали потухшие благовония, расставляли на главном алтаре Неба ритуальные медные чаши и чертили подле жертвенника замысловатые линии, схематично изображавшие Северный предел – созвездие Бэй-доу.

Не хватало только самого наследника престола и Главы небесного культа, чьё место сейчас, в отсутствие Ань Нина, занимал Советник Фу Син. Именно ему принадлежало право начинать обряд – зажигать перед алтарем негасимый фонарь, выступавший символом неисчерпаемого благодатного сияния звезд.

– Да будут небеса милостивы, – едва слышно прошелестел Советник, почтительно опуская на жертвенник Небес фонарь, окутанный мерным сиянием духовной ци.

Церемония началась.

***

– Достаточно! – прогремел распорядитель церемонии, обмахиваясь, точно веером, свитком со священным писанием. По скованным движениям его напряженных скул было заметно, как тщательно раздраженный чиновник подбирает слова в своем скудном арсенале. – Владыка Су, давайте еще раз.

Юань озадаченно нахмурился и выдохнул сквозь зубы, разрывая тончайшие нити сандалового дыма, который поднимался от благовоний, зажатых в его ладонях. Подчиняясь команде, он сдвинулся с места и под нечитаемым взглядом толпы небесных служащих снова отошел в самый конец зала, чтобы начать церемонию заново – в третий раз за час. Шанса на ошибку ему не давали – во время шествия не дозволялось допускать оплошностей и неточностей, дабы не нарушить вековой уклад и не прогневать своей беспечностью предков и первых, давно ушедших на покой, Небесных Владык. Утреннее предсказание генерала Би не сбылось: без проблем во дворце не обошлось и в этот раз – Юань постоянно путался в последовательности ритуальных мелочей.

– Трижды упадут ниц придворные... – продолжил нараспев декламировать изрядно утомленный Бог литературы, поглядывая в свиток «Ли цзи», –...и девять раз склонятся придворные в земных поклонах, выказывая почтение и поклонение Сыну Неба.

Под его монотонный клекот Юань совершил по залу очередной круг, вцепившись в нефритовую чашу для жертвоприношений. Маслянистый пепел благовоний осыпался ему на пальцы, оставляя сизые пятна. Смахнуть его не получалось – небожитель едва мог двигаться в шелковом коконе многослойных одеяний, расшитых замысловатым плетением узоров из облаков, драконов и фэнхуан. Оно едва ли могло сравниться размахом с его будущими императорскими одеждами для торжества, зато заранее приучало Владыку вырабатывать должную величавость осанки и ширину царственного шага.

Когда стрекотание циня и флейты зазвучало торжественнее, Владыка Су оставил чашу на алтаре Неба и неторопливо преодолел расстояние до ступеней, ведущих к трону. Заученные сутры лились с его пересохших губ ровным священным потоком; Юань произносил их почти бессознательно, даже не вдумываясь в постулаты и обеты, которые клялся блюсти уже в тысячный раз. С другого конца зала к нему поспешил младший небожитель, чьей обязанностью было нанесение ритуального хуадяня. Вспорхнув по лесенкам, юноша замер перед своим будущим Владыкой в полупоклоне. Влажная кисть легко мазнула Юаня по лбу, оставляя простой рисунок трех алых лепестков лотоса – символа благочестия и сакральной силы будущего Небесного Владыки. Следом киноварь тронула губы оружейника в знак скрепления клятвы жертвенной кровью.

– Знающий постоянство становится совершенным. Тот, кто достиг совершенства, становится справедливым, – прошептал Юань, поднимаясь на первые две ступени. Нанесенная метка жгла разгоряченную кожу, отвлекая. – Тот, кто обрел справедливость, становится государем…

Из девяти ступеней небожитель стоически осилил лишь четыре. На пятой – наступил на длинный подол халата, сбиваясь с шага. На седьмой – палочка благовоний, прогоревшая лишь до середины, выпала из его дрогнувших рук и оставила чёрную полосу на белоснежном шелке одеяний, отскочив от пола. От досады Су Юань почти взвыл – ему сейчас не хватало только очередного дурного предзнаменования.

– Владыка Су, – негромко окликнул его Советник, – мы можем сделать перерыв, если вы утомились.

Коленопреклонная толпа богов многозначительно переглянулась. Сбывались худшие их опасения: очередной перерыв означал бы то, что в душном зале, объятом густым дымом, им предстояло провести еще несколько часов. Вызываясь быть помощниками распорядителя церемонии, они явно не ожидали, что добиться от Су Юаня, этого безродного варвара, безошибочного следования ритуалам будет сложнее, чем трижды пройти небесную кару.

– Отличная мысль! Давайте сделаем перерыв, – нервно усмехнулся генерал Шэн. В поисках прохлады он забился в самый дальний угол дворца. Не выдержав удушающей плотности нагретого воздуха, генерал уже давно избавился от металлического панциря доспехов и тяжелых кожаных наручей, нарушая все мыслимые правила приличия. От его надменной строгости осталось немного: властный сановник выглядел не лучше, чем дворовый пёс, искупавшийся в луже. – Какая разница, пять сотен молитв мне придется разбирать до ночи или все пятьдесят!

Яростные взгляды генерала и оружейника пересеклись – хлестко и звонко, точно два острейших стальных клинка. От их безмолвного спора воздух потяжелел еще сильнее. Заставляя себя соблюдать правильность церемониального хода, Юань упрямо продолжил:

– … тот, кто следует Небу, следует Дао. Тот, кто следует Дао, – вечен.

Перешагнув последнюю ступень, будущий Владыка прикрыл глаза. Глухой гул колоколов бяньчжун рассыпался по мраморному залу вслед за звоном каменных пластин и барабанов. Отсчитав нужное количество ударов колокола, небожитель сложил ладони в молитве, шёпотом давая обет соблюдения семи высших добродетелей: учености, милосердия, мудрости, праведности, целомудрия, верности и гармонии. Дело оставалось за малым: сейчас он примет атрибуты своей божественной власти, а затем…

– Владыка!

Цинь затих, фальшиво оборвав ноты. От внезапного окрика сразу нескольких небожителей Юань вздрогнул. Мраморные стены качнулись перед его взором, и он неловко опустился на колени прямиком у императорского трона. Сквозь мутную пелену внезапного головокружения он успел заметить свои жемчужно-белые рукава, обагренные кровью, и не менее белое лицо бросившегося к нему Советника.

– Юань? – генерал Шэн тоже оказался рядом, удерживая его за плечи, – что произошло?

В общем встревоженном гомоне только голос Шэна звучал ровно и отчетливо, разгоняя лихорадочный туман. Пересилив колючую злость, Юань ухватился за чужое плечо, справляясь с остаточным недомоганием.

– Хотелось бы и мне знать.

Небожитель озадаченно стер со своих губ следы выступившей крови вперемешку с ритуальной киноварью. Худшего нарушения церемонии сложно было придумать. “И худшего наследника трона – тоже”, – мрачно пронеслось в голове оружейника. При первой же попытке Юаня встать духовное ядро в его груди беспокойно запульсировало загустевшей и тяжелой ци, вызывая тошноту. Сглатывая влажный клекот в горле, оружейник пошатнулся снова. Генерал Шэн перехватил его запутавшиеся в рукавах запястья, проверяя циркуляцию энергии в меридианах, и нахмурился.

– С твоей ци что-то не так, – негромко отозвался он, наплевав на подобающее обращение к будущему Владыке, и окликнул младших служащих. – Позовите лекаря!

– Нет, – раздраженно перебил его Юань, – нужно закончить церемонию.

Юй Шэн перевёл взгляд с окровавленного шелка императорского облачения на белое лицо наследника престола и выразительно приподнял бровь:

– В таком виде?

Не стерпев упрёка, Юань оттолкнул чужие руки.

– Ритуал нельзя прерывать, – добавил он с видом наставника, вынужденного растолковывать ученику прописные истины.

– Ритуал, – вкрадчиво парировал генерал, с трудом соблюдая учтивость, – может подождать.

Церемониальный ход и так был далёк от идеала, но Юань был прав. Прерванный на середине ритуал мог навлечь неприятности, а в случае оружейника – ещё и добавить опасных пересудов за его спиной.

– Технически, – холодно улыбнулся Юань, стирая остатки крови и без посторонней помощи поднимаясь на ноги, – ты не можешь ослушаться приказа Владыки.

Расправив тяжёлый шёлк императорского одеяния, он не без удовольствия проследил за тем, как поменялся в лице генерал. Беспокойство отступило, и его карие глаза вспыхнули привычной злобой.

– Технически, – зарычал он, – ты ещё не мой Владыка, а просто упертый и заносчивый…

– Сейчас же прекратите оба! – в который раз за утро их перебранку оборвал Советник, но голос его был поразительно слаб.

Обернувшись на звук, генерал Шэн оцепенел: Советник Фу Син, бледный как мраморная пыль, болезненно прижимал ладонь к груди, а на его плотно сжатых губах тоже темнела вязкая, черная кровь.

– Генерал Юй, – негромко окликнул его Владыка Су, на лице которого пылающее раздражение сменилось ледяным ужасом и необъяснимым пониманием чего-то, самому генералу пока недоступного, – немедленно свяжитесь с Наставником обители Цзюйфэн.

– Владыка Ань Нин запретил тревожить его, – помедлив, ответил небожитель, наблюдая за суетящимися вокруг Советника лекарями.

– Юй Шэн, – небожитель тронул его плечо, чтобы привлечь внимание, – это приказ.

Не успев возразить, генерал Юй ощутил давление незнакомой прежде силы – холодной и опасной, словно глубокие воды северных морей. Сила эта, исходящая от Юаня, отнимала волю, требовала и – подчиняла. Противиться ей небожитель не смог, как бы ни пытался.

– Слушаюсь, – шепнул он, едва сумев сделать вдох, – Владыка.