Страшные сны

Рассказ 1. Страшные сны. Марина Горина.

…В салоне самолёта было темно, только дежурные огни перемигиваются то тёплым белым, то мягким голубым светом, создавая и разрушая загадочные тени, бегущие по проходам, сиденьям, людям. Вокруг стоит тишина и только где-то напротив, слышится перешёптывание двух человек. Впереди тень стюардессы, делающей дежурный обход салона, проверяющая состояние оборудования и пассажиров, кому-то что-то тихо рассказывая, кому-то что предлагая.

За бортом ночь. Многие иллюминаторы закрыты, но напротив Марины шторка не опущена, и в окне видно крыло самолёта, а над ним яркие, такие близкие звёзды. Внизу же клубится темнота, полёт происходит на высоте 11 000 м – парим над облаками. Авиалайнер Ту-154М авиакомпании «Сибирь» выполняет плановый рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив.

«И откуда, я всё это знаю? Я же в жизни никогда не летала!» – подумала Марина, но приятная дремота охватила всё её тело и она повыше натянула на себя пушистый плед.

Пробуждение было резким.

«Какой самолёт, какой полёт? Где я?» – словно ледяной водой окатили, произошло у Гориной осознаннее происходящего.

Девушка пыталась соединить расплывающиеся образы и когда зрение со сна восстановилось, она поняла, что всё также находиться на борту самолёта. Тоненький ручеёк страха пробежал по позвоночнику.

«Так, Марина, не паникуй!» Сейчас попробуем всё выяснить!» - пыталась успокоиться девушка и машинально бросила взгляд в иллюминатор. За окном уже ярко светит солнце, плывущее в воздушном океане над облаками. В салоне тоже светло, но спросонья и от переживаний девушка даже этого не заметила.

«Всё-таки я уснула!» - подумала Марина и вытянула вверх руку, подзывая бортпроводницу, показавшуюся впереди.

- Доброе утро! Скажите, пожалуйста, который час? – спросила Марина стюардессу и улыбнулась, хотя улыбка получилась немного натянутой - неестественной.

- Доброе утро! – улыбнулась женщина в ответ.

- Сейчас 6.00.

- А когда мы прилетаем?

- В аэропорт имени Давида Бен-Гуриона в г. Тель-Авиве мы прилетаем в 16.55. Я могу Вам чем-то ещё помочь? Может завтрак, чай, кофе?

- Нет, спасибо!

Смутная догадка мелькнула в голове Марины, какая-то не до конца осознанная мысль, но поймать её девушке так и не удалось.

Она встала и проследовала к туалетной комнате, чтобы умыться и привести себя немного в порядок. Многие люди ещё спали и наудачу Марины туалет был свободен. Войдя в маленькую кабинку, она плотно закрыла дверь и посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела незнакомая симпатичная девушка, наверное, её ровесница – лет двадцати пяти — двадцати шести, одетая в лёгкую синюю кашемировую кофточку и серую, чуть выше колен, клетчатую юбку. Странная причёска – такие сейчас не носят, а Марина уж точно никогда бы себе такую не сделала. Чувство неосознанного страха опять начало охватывать девушку.

«Кто я? Где я? Почему я лечу на этом самом самолёте в облике незнакомой девицы? – бегала паническая мысль Гориной.

Плохо то, что она не только не помнила, как здесь оказалась, но также не могла вспомнить, где она должна была быть, но точно знала, что в зеркале на неё смотрит чужое лицо и что здесь, на этом самолёте, она не должна находиться!

Девушка сняла маленькую дамскую кожаную сумочку, неприметным аксессуаром, болтающуюся у неё на плече.

«Как я на неё раньше не обратила внимание! Надо посмотреть, что внутри».

Высыпала всё, что было в ней, может, её содержимое поможет разобраться в ситуации. Помада, тушь, расчёска, духи, какая-то мелочь. «Всё не то! Не то!» - перебирая какое-то чужое женское барахло, думала девушка. И вот на столик падает, зацепившийся ранее за край сумочки паспорт. С благоговейным страхом Марина открывает его. На неё с фотографии смотрит то же лицо, что и в зеркале напротив.

- Петрова Наталья Николаевна! 1998 года рождения, г. Новосибирск, серия … – шевеля губами, читала девушка.

«Таак, значит, я - Петрова Наталья Николаевна! Но почему у меня в голове имя Марина! Тогда кто такая Марина?» - размышляла Горина и опять страх горячей волной подкатил, ударил в ноги. Хотелось сесть и разреветься от бессилия что-то понять.

«Спокойно Марина, спокойно! Ты во всём разберёшься! Не паникуй!» - успокаивала себя девушка, но сердце продолжало сжиматься в груди в предчувствии чего-то нехорошего.

Умывшись и приведя себя в порядок, она вышла из туалетной комнаты и прошла на своё место. Огляделась, вокруг были люди, лица все не знакомые – чужие. Вот чей-то ребёнок ползёт по проходу, а его немолодая мать или тётка, пытается поймать за шиворот, вот немолодая чета, о чём-то эмоционально спорит между собой, вот полный дядька что-то жуёт из поданного бортпроводницей подноса, а сама стюардесса что-то разъясняет мужчине в очках. Кажется что лица у всех этих людей какие-то не живые, как будто полупрозрачные или нет, просто так кажется, при игре света и тени, создаваемой проплывающими за стеклом облаками. И только слева - возле иллюминатора, через проход и пустые сидения сидит, наоборот, как будто озарённая внутренним светом молодая пара, разглядывает какие-то фотографии и что-то тихо обсуждает. Судя по тому как они смотрят друг на друга, как не выпускают рук друг друга, Марина поняла, эти парень с девушкой влюблены друг в друга. На пальцах у них блестят маленькие золотые колечки, говорящих об их союзе. Молодой человек повернул голову, посмотрел на Марину и улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Он был светловолосый с голубыми глазами – очень симпатичный. Какое-то приятное чувство охватило девушку, теплота разлилась по всему телу.

«Какая же у парня улыбка – светлая и добрая!» - думала Марина и снова подняла на них свой взгляд. Девушка рядом с молодым человеком тоже смотрела на неё и улыбалась. Она была, в отличие от него тёмненькой и тоже очень красивой. Парень подмигнул Марине, а девушка, изображая лёгкую ревность, ударила его в плечо и засмеялась.

«Давно она не видела таких приятных взору лиц» - думала Горина и вдруг сердце Марины опять кольнуло, что-то чувствуя. Но вот только что?

Разглядывать в упор молодую парочку было неприлично и Марина откинулась на сиденье прикрыв глаза и вспоминая чёрточки их лиц.

У парня слева лба от брови небольшой шрам, нос с горбинкой и белоснежная улыбка. У девушки милые конопушки, длинные пушистые ресницы и красивые глаза — глаза чайного цвета. Опять смутная догадка мелькнула в голове Марины, но снова ускользнула, оставив только туманный след.

Руки у парня были сильными, но ладони казались мягкими, всегда горячими. Горина представила себе как он треплет своей рукой её волосы и становиться как-то спокойно, уютно, как будто тебя по голове гладит родной близкий человек, а твоя ладошка в руках у той тёмненькой девушки с короткими волосами, которая напротив, она улыбается тебе и горячая волна нежности снова накрывает тебя с головой.

Руки Марины нащупали в кармане кофточки краешек какой-то бумажки. Открыла глаза, посмотрела, в руках у неё билет на самолёт. Раскрыла:

Рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив. Прибытие 16.55_04.10.2001 г.

И вдруг перед глазами огненными буквами встала статья, которую она читала когда-то давно:

…Катастрофа Ту-154М над акваторией Чёрного моря — крупная авиационная катастрофа, произошедшая в четверг, 4 октября 2001 года. Авиалайнер Ту-154М авиакомпании «Сибирь» выполнял плановый рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив, но в 02:45 UTC (6:45 MSK) 04.10.2001 г. рухнул на побережье Чёрного моря. Погибли все находившиеся на его борту 78 человек — 66 пассажиров и 12 членов экипажа.

Согласно заключению Межгосударственного авиационного комитета (МАК), самолёт был непреднамеренно сбит зенитной ракетой 5В28 комплекса С-200В, запущенной 86-й зенитной ракетной бригадой ПВО Украины в ходе проводившихся на территории испытательного полигона ЧФ РФ (Крымском полуострове) российско-украинских военных учений.

… Ракета 5В28 преодолела расстояние до Ту-154 за 220 секунд. Практически всё это время она наводилась на этот самолёт. Ракета настигла самолёт на высоте 11,1 км и взорвалась. Тысячи осколков изрешетили Ту-154, после чего он упал на побережье…

Горячая, как раскалённая до бела игла, мысль вонзилась в голову девушки:

«Это самолёт на котором летели её папа и мама, а напротив неё сидят её родители» - пазл сложился.

Марина резко повернула голову, посмотрела на парня с девушкой и её глаза округлились от ужаса. Там за плечом мамы, за стеклом иллюминатора, летя над облаками, их самолёт догоняла ракета, оставляя белый дымный шлейф за собой.

Время остановилось, медленно метр за метром летящая смерть догоняла их лайнер, её тупое жало, казалось, было направлено прямо в сердце девушки. Вот ракета сдвинулась – скорректировала курс под летящий лайнер, вот ещё раз и потом огненная волна хлынула в окна.

Время кинулось вскачь. Общий крик боли пронзил слух Марины – тысячи осколков ракеты пронзили самолёт, убивая всё живое и неживое на своём пути. Самолёт завалился набок и начал своё стремительное падение. Душераздирающий скрежет, раздавался снаружи, как будто гигантский монстр проводил когтями по металлу, это куски, разнесённого двигателя отрывались и уносились прочь. Люди с криком начали срываться и падать в другой конец салона, некоторые безвольными куклами висели, пристёгнутые к креслам. Марина мёртвой хваткой вцепилась в поручни, казалось, пальцы от напряжения свело судорогой и не только пальцы – всё тело. Девушка только смогла повернуть голову. Там, напротив неё, отец старался спасти её маму. Она была ранена в бок, кровавое пятно, тёмно-бурой кляксой расплывалось под одеждой. Бок Марины туже прошила боль, как будто её тоже ранило, но при этом повреждений у девушки не было. По голове молодого человека обильно течёт кровь, но он всеми силами старается оттащить свою женщину от опасного места, так как там, за разбитыми окнами лайнера, бушует пламя. Марина почувствовала жар на своём лице, его волна докатилась и до неё. Пересилив страх, она разжала пальцы, тут же упав в проход и больно ударившись о подлокотник кресла.

- Сейчас, сейчас помогу! – кричала девушка и протянула парню руку.

- Хватай!

Дышать было трудно, дым начал заволакивать салон авиалайнера - горела проводка. Папа не слышит, он пытается вытянуть любимую, но силы его на исходе. А на маме начинает тлеть одежда, слишком большая температура внизу.

- Хватай! – ещё раз кричит Марина.

Парень поднимает окровавленное, полное боли лицо и протягивает дрожащую руку.

- Ну ещё чуть — чуточку! – пытаются Горина дотянуться до кончиков пальцев отца.

- Давай, борись! Я не хочу ещё раз вас потерять! – кричала девушка и крупные слёзы катились из её глаз, оставляя светлые бороздки на закопчённом лице.

- Получилось! - обрадовалась Марина, но резкий хлопок прорвался через гул пламени.

Обшивка самолёта, словно картонная, собралась гармошкой и улетела, резкий поток воздуха ворвался в салон, унося с собой кресла, чемоданы, сумки, какое-то оборудование, людей и папу с мамой. Вот, казалось, она только, что держала папу за кончики пальцев и был шанс на успех и вот и их уже нет.

Пустота разлилась в груди, тупая отрешённость, а перед взором их лица – молодые, прекрасные.

Она вспомнила их и теперь уже никогда не забудет. У папы слева лба от брови небольшой шрам, нос с горбинкой и белоснежная улыбка. У мамы милые конопушки, длинные пушистые ресницы и красивые глаза — глаза чайного цвета.

Марина повернулась, втиснулась в кресло, пристегнулась и закрыла глаза. Вокруг творится ад. Кричат и умирают люди, продолжает бушевать пламя и разлетается на куски самолёт, а перед ней - руки папы сильные, с мягкими, всегда горячими ладонями. Он треплет своей рукой её волосы и становиться как-то спокойно, уютно, а её ладошка в руках у тёмненькой девушки с короткой стрижкой – мамы, она улыбается ей и горячая волна нежности снова накрывает с головой.

… Резкий удар обрывает воспоминания девушки, вырывая её из цепких лап страшного сна.

Отрывок из романа "Форт"

Рассказ 2. Страшные сны. Стас Климович

…- Группа Ермоловича, Цифра срочно за Микулой, найдите и остановите его любой ценой! – отдал команду капитан.

- Есть! - раздался слаженный отклик бойцов, спешно направившихся в сторону двери.

- Я пойду первым, - на бегу прокричал Стас, открыв дверь и в очередной раз нырнув в темноту проёма.

…Стас стоял в предрассветных сумерках недалеко от пещеры, где на ночь расположилась его группа. Впереди остался последний переход перед вершиной. Группа проводников – в простонародье - «шерпов», ушла вперёд навешивать перила и проверять переходы через трещины. «Шерпы» должны были проложить путь и оставить в назначенных точках кислород, запасные верёвки и «кошки», чтобы группа, ведомая Стасом могла без проблем добраться до вершины. Местные «шерпы» никакого отношения к народности, проживающей у подножья Джомолунгмы, не имеют, но так уж повелось, что всех проводников и носильщиков, ведущих людей сквозь полное опасностей и внезапных смертей высокогорье, через ущелья и ледники, кто знает о подстерегающих на маршруте опасностях, в узких кругах альпинистов по всему миру называют «шерпами». Стас смотрел на цепочку следов, оставленных проводниками, и вспоминал события последних дней, лет, в особенности разговор со своим нынешним боссом, Петром Семеновым.

Уйдя из «большого» спорта Стас пытался найти себя в современном жестоком мире. Организовал свою компанию, занимавшуюся промышленным альпинизмом – выполнением строительных, монтажных, обслуживающих, ремонтных и других работ, касающихся фасадов зданий, оборудования, внутренних и наружных конструкций строительных сооружений. Дело вроде бы пошло, в городе производилась многочисленная реконструкция промышленных объектов на деньги привлечённых иностранных инвесторов и поэтому работы было много. Климович начал набирать штат из таких же, как он, бывших спортсменов-альпинистов, нашёл уже немало объектов, планировалось заключение выгодных контрактов на выполнение подрядных работ. Но в один прекрасный момент, когда его компания была на подъёме своей деятельности, когда шло успешное выполнение подрядных договоров, пришли проверяющие – сначала налоговая, потом Госпромнадзор и так далее. На пустом месте возникли претензии к деятельности компании, были выдуманы уголовные дела, судебные процессы, которые поставили большой крест на развивающейся компании. Контракты потеряны с выплатой штрафных санкций, доначислены налоги, с требованием скорейших выплат в бюджет государства и так далее и тому подобное. Потом, по прошествии некоторого времени, стало ясно, что дело -заказное, кому-то Климович в своей деятельности перешёл дорогу, но итог остаётся неизменным – компании больше нет, штат сотрудников расформирован и потерян – невыплаченные долги по зарплате, огромный долг перед Заказчиками и государством и всё это легло на плечи тогда ещё молодого, но так постаревшего душою Климовича.

Жизнь продолжается, а долги не куда ни делись, поэтому Стас стал работать тренером детской команды по спортивному ориентированию, потом водил в походы различной сложности взрослые группы, пытаясь вернуть жизнь в привычное русло. Однажды в одном из таких походов познакомился с крупным предпринимателем, также бывшим спортсменом, а ныне авантюристом Петром Семеновым. Тот узнав о трудностях Климовича и предложил Стасу работу, предварительно погасив огромный долг бывшего предпринимателя.

До последнего момента работа на Семенова, Стаса устраивала - водить в походы, в основном горные, группы предпринимателей, бизнесменов и просто богатых людей, уставших от офисной суеты больших городов и желающих прикоснуться к первозданной природе. Эти походы организовывал сам Семёнов - находил клиентов, выбирал маршруты по всему миру, в зависимости от желания клиентов, снабжал оборудованием и организовывал размещение, а Климович Стас воплощал их в жизнь. Но последний разговор Климовича и Семенова ему очень не понравился, который впоследствии, скорее всего, приведёт к прекращению их совместной деятельности.

…- Что ты ведёшь себя как нянька? Если человек собрался в горы, значит, это его выбор? – возмущаясь, говорил Семёнов.

- Это маршрут шестой категории сложности, мы идём малым составом, у нас два клиента, которые не имеют опыта прохождения маршрутов даже третьей категории. Их надо учить не менее полугода на участках различной сложности! – отвечал ему, на повышенных тонах Стас.

- Что ты опять заладил, не пройдут, не смогут, нет опыта! Я тебе говорю это их выбор! Если богатенький папенька, хочет провести своего отпрыска по краю смерти, сделав его, по своему мнению, настоящим мужчиной, а отпрыск, в свою очередь, хочет доказать своему отцу, что уже взрослый и не нуждается в его опеке и платят они при этом огромные бабки, – я им мешать не буду! Это бизнес, парень! – продолжал возмущаться Пётр.

- Да они сами не понимают, во что ввязываются, а я должен буду отвечать за их жизни! Если погода там испортится, нам придёт конец, я не смогу спустить их вниз, это гора очень коварна! Да нас с новичками просто не выпустят на маршрут! – гнул свою линию Стас.

- Это уже не твоя забота! Вас выпустят на маршрут! Короче, если ты не хочешь, то можешь отказаться и совсем уйти от меня, но свой долг тебе придётся сразу же вернуть! Я найду другого, кто захочет пойти и за меньше, чем ты, деньги! – уже кричал Семенов.

- Но тты, Вы, знаете, что это невозможно, что я не найду сразу же таких денег! – пытаясь спокойно отвечать Стас, хотя у него внутри всё кипело.

- Тогда бери группу и иди на вершину этой сраной горы – это тебе не Эверест, чтобы так бояться! А потом можешь быть свободен, твой долг передо мною будет погашен! – сказав своё последнее слово, Семёнов вышел из офиса, хлопнув дверью так, что секретарша от неожиданности подпрыгнула.

… И вот он сейчас стоит на маршруте, позади несколько дней довольно сложных переходов по ледопадам, которые представляют собой нагромождение огромных ледяных глыб, иногда высотой с небоскрёб, находящихся в постоянном движении. Из-за этого есть большая вероятность обвалов и образования бездонных трещин. Пока им везло и ничего серьёзного на маршруте не случилось, клиенты оказались не такими уж «зелёными» – у обоих хорошая физическая подготовка, а у старшего ещё и опыт горных походов, да и погода пока благоволила. Но эта гора коварна, здесь погоду задаёт она сама и неважно, что предсказывают прогнозы. Небо на данный момент ясное, звёздное, но вот лёгкая позёмка, идущая по склону, настораживает – это может быть вестник резкого изменения погоды, а может, и нет. Вот Стас и стоит, оценивает ситуацию - идти дальше или нет.

- Стас, Стас! Да что с тобой! – тряся за плечи Климовича, кричал Клиент.

Стас отсутствующим взглядом посмотрел на Клиента.

- Стас, да что же с тобой? Жуть какая! – продолжал Клиент.

Его «великовозрастный» отпрыск стоял чуть дальше, ёжась на ночном холодке. Они выбрались из своей палатки, оба в своих пижонских курточках – жертвы рекламы плохой одежды для ненастоящих альпинистов, в новомодных шлемах. В такой одежде в горы не ходят, но это, как сказал Семёнов, их выбор.

- Может, нам хватит спать? Необходимо уже выдвигаться? А где «шерпы»? – засыпал вопросами Клиент.

Стас посмотрел на них усмехнулся и сказал:

- Да, через 15 минут выдвигаемся! «Шерпы» ушли вперёд – прокладывать нам путь и делать «закладки»! – ответил Стас, указывая рукой на цепочку следов, уходящих в гору.

Клиент достал свой модный гаджет – спутниковый GPS навигатор, недолго что-то там рассматривал, показывая своему сынку, тыча в экран пальцем. Они что-то обсудили, смотря то на Стаса, то на себя, а потом старший Клиент кивнул и крикнул:

- Мы готовы идти за «шерпами»! А ты?

- Я-то готов, если вы собрались, тогда пошли! Только вот это с собой возьмите! – Стас посмотрел в глаза своим спутникам, бросил на снег два комплекта кошек, ледорубов и два баллона с кислородом, потом махнул рукой, и обгоняя Клиентов, стал на маршрут.

«Ну, что начнём отчёт о горном туристическом походе шестой категории сложности» - подумал Стас, ускоряя шаг.

3.00. Стояночный лагерь №4. Высота 5500 м

Встали на маршрут. Погода ясная, давление в норме – без изменений. Ветра нет, но небольшая позёмка по склону. На других вершинах позёмки не видно, поэтому опасаться изменения погоды пока не приходится. Проводники ушли вперёд подготовить маршрут – проверить лестничные переходы, провесить перила. На небольшом балконе перед ступенями северо-западного склона они должны оставить запас кислорода, запасные верёвки и альпинистское оборудование – ледорубы, кошки и так далее – должны оставить записку в туре с координатами места «закладки». Выходим с места ночёвки, после небольшого одиночного перехода движемся в связках по пологому закрытому леднику. Подходим под перевальный взлёт, представляющий собой снежно-ледовый склон до 50°, увеличивающий свою крутизну к верхней его точке и подрезанный бергшрундом снизу. Забираем влево и обходим бергшрунд по крутому снежному склону. Идём на 3 такта.

5:00, ясно. Высота 5850 м. Жандарм на северо-западном склоне

Подойдя к границе снега-льда, начинаем движение по ледовому склону цепляясь за ранее провешенные перила 250 метров. Подошли к мосткам из связанных алюминиевых лестниц, переброшенные через большую трещину, уходящую на неопределённую глубину. Прошли относительно быстро, Клиенты показали свою отменную физическую подготовку, хотя, при переходе младшего Клиента, мостки соскользнули с опоры и съехали на несколько сантиметров, но Клиент не запаниковал, проявил незаурядную координацию движений и справился с возникшей опасной ситуацией. Ледовый склон нас выводит к седловине перевала.

7.00, ясно. Высота 6100 м

Усилилась позёмка по склону. Давление начало падать. Нижняя точка седловины - острая скальная, ближе к вершине - снежная, выполаживается и становится шире. Тур в центральной части на скалах, присыпанных снегом. Молодой Клиент начинает отставать – у него появились симптомыгорной болезни – неровное прерывистое дыхание из-за недостатка кислорода. Запас кислорода на исходе.

Выводы:

- необходимо до 12.00 подойти к ступеням на северо-западном склоне и найти «закладку», оставленную проводниками, чтобы пополнить запас кислорода иначе дойти до вершины молодому Клиенту будет трудно, практически невозможно.

- без длительной подготовки и адаптации в условиях пониженного содержания кислорода выход на маршрут самой высокой категории сложности (шестой) невозможен, так как может закончиться серьёзными последствиями для здоровья человека.

Выйти к вершине необходимо не позднее 14.00, потому что, учитывая начавшееся изменение погоды, спуск в более позднее время будет крайне тяжелым и опасным.

Предпринятые меры:

- предложил молодому Клиенту развернуться и спуститься, во избежание угрозы для его здоровья - получен отказ.

- делаем короткую остановку для отдыха, в основном для молодого Клиента, старший Клиент чувствует себя вполне сносно, хотя и у него запас кислорода на исходе.

- провожу лекцию о том, на высотах 6500−7000 м полная акклиматизация, невозможна вовсе, в связи с чем участники экспедиций на горы-семитысячники отмечают многочисленные функциональные расстройства и прогрессирующие признаки горной болезни. В горах на высоте более 6000 метров человеческий организм начинает умирать. В высотном альпинизме существует термин «летальная зона» или, иначе, «зона смерти», поэтому и нужна долговременная адаптация вкупе с физической подготовкой в разряженном воздухе для снятия стрессовой ситуации и минимизации последствий воздействия горной болезни на организм.

После лекции последовала странный вопрос молодого Клиента:

- Что?

И не менее странная фраза:

- Никак не могу привыкнуть, когда ты на меня так смотришь!

"А как мне на тебя смотреть, если ты и твой бестолковый папаша решили покончить жизнь самоубийством?»

Я ещё раз предложил вернуться, указав рукой в сторону обратной дороги. На что последовал эмоциональный монолог младшего, о том, что мне надо проснуться, открыть глаза. О том, что они не могут пойти назад, что у них есть цель, что…

В общем, бла, бла, бла. Я даже слушать не стал, только пожал плечами.

«Ну ладно, мне бы только довести до вершины, как сказал Семёнов, этой сраной горы и спустить обратно, не угробив, и тогда для меня всё закончится!»

Время 9:00. Высота 6300 м

На небе появились стремительно бегущие облака. Давление продолжает падать. Записку в туре не обнаружили, что странно. На седловине поворачиваем вправо и в связках подходим к подъёмному северо-западному гребню вершины.

Перед подъёмом у Клиентов между собой тоже состоялся эмоциональный разговор. Уже не слушаю – неинтересно.

Подъём по гребню начинаем с одновременной страховкой через закладные элементы, петли и естественные выступы скал. Пройдя примерно 150 метров до места, где справа примыкает контрфорс и гребень выполаживается, слышим первые раскаты грома приближающейся грозы. Начинает срываться снег. Делаю по рации запрос в базовый стояночный лагерь – связи нет, треск эфира, вероятно, большая ионизация воздуха из-за непогоды. Движемся дальше.

Время 11:00, Высота 6500 м

Гроза всё усиливается, и уже было слышно, как гремит где-то совсем близко. Поднявшись по верёвочным перилам, мы почувствовали - еле заметно звенит всё железо, висящее на нас, как индикатор напряжённости электромагнитного поля, и предвестник удара молнии. Я читал об этом явлении только в рассказах о лютых и экстремальных походах где-нибудь в Гималаях, но не думал, что когда-то это произойдёт и с моей группой.

Предпринятые меры:

- не зная, что делать, мы решили скинуть с себя всё железо, отойти на безопасное расстояние под небольшой балкон и подождать молодого Клиента, который замыкал нашу растянувшуюся колонну.

- по рации пытаюсь вызвать молодого клиента – предупредить о возникшей опасности. Рация не работает.

- жестами сигнализирую, что необходимо сбросить груз.

Старший Клиент бросается к молодому, крича и сигнализируя о возникшей опасности, но не успевает, что-то яркое сверкнуло за спиной молодого Клиента, когда он начал встёгивать верёвку в "восьмёрку", затем посыпались искры и его отбросило на склон. Позже молодой подтвердил мои опасения, сказав, что молния ударила прямо рядом с ним, задев его рюкзак. Если бы он своевременно не скинул лыжные палки, торчащие из-за спины, молния точно бы ударила в них.

Клиенты опять сверяют маршрут по GPS-навигатору, зачем не понимаю – здесь две дороги - одна вверх, другая вниз. Вниз Клиенты идти отказываются, поэтому продолжаем двигаться вверх.

Повторно вызываю по рации базовый лагерь – связи нет.

Время 13.00. Высота 6700 м

Опоздание на один час по времени выхода к контрольной точке. Подошли к ступеням северо-западного склона. Последний переход перед вершиной. Начинается метель. Видимость падает до 30 метров. В спину дует резкий северный ветер, сбивая с ног и мешая восхождению. Молодой клиент чувствует себя совсем плохо. Острая кислородная недостаточность. Кислород в его баллоне отсутствует. Более того, начинает возникать возможность обморожения, так как одежда Клиентов не соответствует данным погодным условиям.

Закладку, которые должны оставить проводники, отсутствует. Ещё хуже, то что новые перила по ступеням не провешены, а старые верёвки оборваны. Очень странно. Настаиваю на возврате вниз, так как, по моему мнению, дойти до вершины ни старший, ни молодой Клиенты без кислорода не смогут, а ещё будет потеряно время на провешивание новых перил. Учитывая, что погода становится всё хуже и хуже наше предприятие становится всё более и более опасным. Получаю категорический отказ.

Обнаружили рюкзак и куртку одного из проводников, висящие в обрыве под перилами. Не был ранее замечен из-за усилившегося северного ветра, дующего восходящим потоком снизу и снегопада. Возможно, один из проводников оступился, съехал в обрыв, и чтобы вылезти, ему пришлось скинуть рюкзак и куртку, но почему они не вытянули их обратно – непонятно.

После короткой перепалки с Клиентами принимаю решение извлечь рюкзак из обрыва, так как в нём может оставаться кислород и другое необходимое оборудование. Страхует старший Клиент.

Чуть сам не сорвался в обрыв – слишком сильные порывы ветра. Старший Клиент хорошо сработал, страховал на совесть, вытянул – не ожидал. Удалось при помощи карабина зацепить и вытянуть куртку и рюкзак. Как и ожидалось в рюкзаке оказалось три баллона с кислородом, запасные верёвки, два верблюжьих одеяла. Проверили наполненность баллонов. Оказалось один полный, его сразу же отдали молодому Клиенту, как и куртку. Два баллона оказались частично использованными, но один со сломанным редуктором, пытались заменить, но не смогли отвернуть – примёрз «намертво», поэтому использовать невозможно. Баллон с остатками кислорода отдал старшему Клиенту, так как он тоже выглядит неважно. Почему-то начал замерзать, отказывают пальцы на руках – пытаюсь восстановить кровообращение, заодно показывая как это делается Клиентам. Пальцы ног, почему-то тоже не чувствуются – очень странно на мне качественное альпинистское снаряжение – очень странно. Мысли путаются, как будто тоже замедляются – замерзают.

14.00. Высота 6700 м

Продолжает дуть порывистый северный ветер. Температура продолжает падать. При помощи старшего Клиента провешиваю перила. Работа идёт медленно, так движения становятся вялыми – первые признаки наступающей гипертермии.

15.00. Высота 6700 м

Опоздание выхода к следующей контрольной точке - один час. Молодой Клиент с новым баллоном чувствует себя немного лучше. Начинаем движение к последней контрольной точке - к этой «чёртовой» вершине. Если мы не выйдем к ней в течение 30 минут, то будет пройдена «точка невозврата».

Пытаюсь связать с базовым лагерем и проводниками – «шерпами» – в эфире только треск помех.

16.00. Высота 6940 м

Подошли к верхней отметке этой горы. Опоздание на два часа. Молодой Клиент еле-еле дошёл – несколько раз за ним возвращались. Радости в глазах Клиентов нет, только озабоченность. Опять они начали сверку с GPS-навигатором, потом старший Клиент сказал, что необходимо спускаться по южному склону. Я ответил, да, этот спуск займёт меньше времени, но это в их состоянии невозможно. Данный маршрут ещё более опасный, так как придётся большую часть пути спускаться при помощи «кошек» и верёвок по отвесным скалам, что у них нет такой подготовки.Старший Клиент возразил, что знаний и подготовки им хватит, остальное не моя забота. Мы начали пререкаться, как вдруг младший показал вниз северного склона и тут я действительно ужаснулся. Снизу очень быстро надвигалась снежная буря. Горы уже не было видно, только чернота в «диком водовороте» снега.

- Чёрт, чёрт, быстро вниз, другого выхода нам не осталось! Внизу под отвесом балкон, а скала нависает карнизом, там укроемся, если сможем туда попасть! - указывая вниз южного склона, и пристёгивая старшего Клиента, закричал я.

- Ты примешь потом младшего, он не сможет без твоей помощи попасть на этот балкон, - отдал я последние распоряжения и старший Клиент начал спуск.

«Только бы мне их удержать!» - была последняя моя тягучая как смола мысль, когда меня накрыл буран.

___________________

- Егор, где мы?

- А чёрт его знает! Кажется, в каком-то гроте или пещере, - ответил Авдеев.

Вокруг в ночных сумерках мало что можно было различить, поэтому бойцы ждали, пока глаза привыкнут к темноте, чтобы двигаться дальше. Сзади вдруг раздался треск. Авдеев и Панфилов резко обернулись. Потолок грота частично просел, заблокировав дверь. Сергей кинулся к двери, попробовать её отворить, но не тут-то было – дверь заклинило намертво. Вдруг треск повторился и с потолка начали сыпаться камни и снег.

- Кажется, я вижу выход, быстрее туда, пока нас здесь не похоронило, - потянул Авдеев Сергея.

Выбежав из грота, они увидели, что находятся в горах. Вокруг стоит ночь, горные вершины белеют снежными шапками в неровном лунном свете. Звёзды на небе кажутся такими близкими, что протяни руку и дотронешься до них. Создаётся иллюзия нереальности происходящего, но ночной зимний холод сразу же дал себе знать, подтверждая действительность окружающего мира.

- Чёрт, по-моему, мы в горах! Никогда не был в горах! – подал голос Авдеев.

- Вижу! Только не пойму в каких, на территории Беларуси, даже пятнадцать веков назад не было никаких гор. Плохо то, что наша одежда хотя и из высококачественной мембраны, но не предназначена для низких температур. Минус 10 градусов по Цельсию, максимум, что она способна выдержать. Хорошо сейчас лето и относительно тепло, - ответил Панфилов.

- Ничего себе лето и тепло, - ёжась на ночном холоде, ответил Егор.

Погода стояла ясная, ветра не было, но небольшая вилась позёмка по склону.

- А что так тяжело дышать-то? - продолжил диалог Цифра.

- Кажется, мы высоко в горах. По моим ощущениям, не ниже 5000 м над уровнем моря, воздух разряженный, поэтому и тяжело дышится. Это плохо - у нас не было адаптационного периода. Если мы здесь задержимся, то есть риск возникновения горной болезни, - пояснил Панфилов.

- Смотри, вон Стас стоит! Пойдём, поговорим! – сказал Сергей и первым пошёл к Пауку-Климовичу.

...- Стас, Стас! Да что с тобой! – тряся за плечи Климовича, кричал Панфилов, подойдя со спины и уже не первый раз окликнув Климовича.

Стас повернулся к ним лицом.

- Стас, да что же с тобой? Жуть какая! – продолжал Сергей.

Стас стоял и «смотрел» на них с закрытыми глазами. Веки были опущены, а под ними глаза в постоянном движении, как будто он спит и видит яркий динамичный сон. Лицо отрешённое, губы сжаты, но при этом ощущение, что он на тебя смотрит и хочет тебе что-то сказать. В общем - жуть!

- Может, хватит тебе спать? Необходимо уже выдвигаться! А где Микула? – засыпал вопросами Стаса Панфилов.

Стас опять внимательно «посмотрел» на них закрытыми глазами, пытаясь что-то сказать, но губы при этом также остались неподвижны, усмехнулся и указал рукой на цепочку следов, уходящих в гору.

Панфилов достал прибор. Данные приборы, похожие на спутниковые GPS-навигаторы, выдал каждой группе Арх. Было непонятно, какой принцип работы прибора, но он показывал, в какую сторону идти. Следую указаниям на экране, можно как по навигатору, попасть в это самое «ядро». Это и было конечной точкой их похода.

- Смотри Егор, это цепочка, скорее всего, Микулиных следов! А вот что показывает прибор Арха, - проговорил Сергей, указывая в экран прибора пальцем.

- Направления совпадают, поэтому надо срочно выдвигаться за Микулой. Надеюсь, что он идёт в центр управления и по дороге «не наломает дров». Со Стасом тоже не всё в порядке. Смотри на него, как действует Механизм, - продолжил Сергей.

Делать нечего, надо идти. Как бы ни пришлось Стаса на себе тащить! Веди! - ответил Егор, забирая прибор себе.

На что Сергей кивнул и уже Стасу крикнул:

- Мы готовы идти за Микулой! А ты? – спросил Панфилов.

Климович опять «посмотрел» своими закрытыми глазами в глаза спутникам, бросил на снег два комплекта кошек, ледорубов и два баллона с кислородом, потом махнул рукой, и обгоняя товарищей, стал на маршрут.

Панфилов и Авдеев двинулись за ним. Идти пока было относительно легко, спасибо Арху за удобную водоотталкивающую обувь, но из-за опасения провалиться в трещину, скрывавшуюся под снегом, шли не быстро. Потом стали в связки и продолжили путь по закрытому пологому леднику, пока не подошли под перевальный взлёт, представляющий собой снежно-ледовый склон. Казалось, ледовая стена, в некоторых местах покрытая снегом ушла в небо.

«И как интересно дальше можно по ней карабкаться, если она увеличивает свою крутизну в верхней точке», - подумал Цифра.

Но, как оказалось, подъём не так крут, как виделось снизу, но всё равно идти было сложно – сказывался недостаток кислорода и отсутствие подготовки. У Егора в глазах запрыгали звёзды, но он пытался не показать вида, что чувствует себя откровенно паршиво. Панфилов чувствовал себя гораздо лучше, сказывалась спортивная подготовка – звание мастера спорта по альпинизму зря не дают, только так высоко в горы он тоже не забирался, хотя он ранее и привык к нахождению в разряженном воздухе. На подъём потратили не менее двух часов, но по ощущениям Авдеева расстояние прошли не более 400 м.

Обойдя острый скальный выступ, так называемый «жандарм», стоявший как часовой на границе снега и льда, начали движение по ледовому склону. Рассвело, открылись потрясающие виды гор, величественно подпирающих небо, на фоне которых ты чувствуешь себя песчинкой, которую в любой момент может подхватить лавина и унести неизвестно куда и потерять навсегда среди серо-белых скал, не оставив о тебе даже воспоминаний.

Цепляясь за ранее провешенные перила, шли по ледовому склону порядка 250-300 метров. Было непонятно, кто проложил верёвочные перила, казалось бы, в небо, на этой, забытой богом горной тропе, или это всё реконструкция новой реальности Механизма или всё же здесь присутствуют люди, кроме них. Такие же скитальцы во времени, как и они?

Подошли к мосткам из связанных алюминиевых лестниц, переброшенные через большую трещину.

Именно здесь Авдеев и Панфилов сумели оценить размеры трещин, через которые проходили. Они были от одного до нескольких десятков метров в ширину и просто неимоверными в глубину.

«Когда смотришь на снежный мостик через эту бездну, над которой тебе придётся пройти, то по коже пробегает лёгкий холодок» - подумал Авдеев и посмотрел на Панфилова.

Тот недолго думая, пошёл по мостку, не обращая внимания на пропасть, разверзшуюся внизу, балансируя на грани жизни и смерти.

«Даже не знаешь сколько будешь лететь до этой смерти, а ещё хуже, что не знаешь, как долго будешь ждать, эту смерть, когда «намертво» застрянешь во льдах не долетев до низа» - продолжал размышления Егор и в очередной раз поёжился, но уже не от холода.

Делать нечего, надо идти по этой «тропке в никуда». Осторожно ступив на мостик, Егор начал движение по перекладинам. Резкий порыв ветра, прилетевший, казалось бы, из ниоткуда, качнул Авдеева, мостки под тяжестью человека соскользнули и сдвинулись на несколько сантиметров, чуть не опрокинув путника вниз. Боевая подготовка в разведывательной школе дала о себе знать. Авдеев не запаниковал, проявил незаурядную координацию движений и справился с возникшей опасной ситуацией, удержавшись на хлипком сооружении. Успокоившись, Егор преодолел бездонную преграду, хотя прибыв на другую сторону трещины, сердце дало сбой, кольнув в грудину и дыхание стало ещё более прерывистым.

Небо чистое не облачка, но стала настораживать усилившаяся позёмка, появившееся и на других склонах.

«Первый признак изменения погоды», - подумал Панфилов, имеющий большой опыт восхождений и знающий, как переменчива погода в горах.

Преодолели седловину, которая стала в верхней точке более пологой и идти стало немного легче, но у Авдеева, «звёздочки» появившиеся на краю видимости уже не исчезали, из-за этого он отстал.

Егор ругал себя:

«Тряпка, что ты строишь из себя барышню кисейную, соберись! Чему тебя учили в разведшколе! Три года на фронте, а здесь ползёшь как улитка», - но при этом сделать ничего не мог, а дыхание опять стало прерывистым и ощущения, как будто дышишь через водяную взвесь.

Остановился и вернулся Стас, опять посмотрел своим жутким взглядом закрытых глаз на Егора. Губы Климовича сжаты, он указал Авдееву назад, видимо, предлагая вернуться. Егор ответил резким отказом, мотнув головой. Спорить со «спящим» не хотелось, поэтому просто указал, что намерен продолжать свой путь, надеясь, что Стас его поймёт.

Стас не успокоился, начал сбрасывать снаряжение, показывая товарищам, что необходимо сделать привал. Уставшие путники были не против, попадав на спину как стояли, не снимая рюкзаков. Когда немножко отошли, Панфилов Сергей признался, что он тоже в первый раз так высоко, хотя у него имелся большой опыт горных походов и чувствует тоже не очень уютно.

- Подъём на горные вершины для неподготовленного человека всегда опасен, не только из-за возможности гибели от гипотермии, схода лавин, падения с большой высоты. На высотах 6500−7000 м полная акклиматизация, невозможна вовсе, в связи с чем участники экспедиций на горы-семитысячники отмечают многочисленные функциональные расстройства и прогрессирующие признаки горной болезни. В горах на высоте более 6000 метров человеческий организм начинает умирать. В высотном альпинизме существует термин «летальная зона» или, иначе, «зона смерти», поэтому и нужна долговременная адаптация вкупе с физической подготовкой в разряженном воздухе для снятия стрессовой ситуации и минимизации последствий воздействия горной болезни на организм, - начал пояснения Панфилов.

- Из-за отсутствия достаточного количества кислорода движения человека становятся замедленными. Присутствует ощущение выраженной слабости и усталости. Привычные нагрузки даются с трудом. При понижении температуры есть большой риск возникновении у человека страдающему горной болезнью гипотермии. Так что тебе Егор надо быть предельно аккуратным!

Стас мерил шагами пространство вокруг привала, заложив руки за спину, видимо, тоже слушал. После маленькой лекции Сергея Климович опять «посмотрел» на Егора закрытыми глазами и указал рукой на обратный путь.

Авдеев не выдержал.

- Что?

- Никак не могу привыкнуть, когда ты на меня так смотришь!

Лицо Стаса было бесстрастным, губы сжаты в нитку, а глаза по-прежнему закрыты и только мельтешение под закрытыми веками.

- Да проснись же ты, Стас! Открой глаза! Оглянись, у нас нет другого пути! Мы не можем вернуться. Нам поставлена задача, а мы должны её выполнить… - эмоционально произнёс Егор, но Климович его недослушал, только пожал плечами, поднял рюкзак и начал движение вперёд в сторону вершины. А рядом шла цепочка одиночных следов, уже слегка присыпанная позёмкой. Товарищи очень надеялись, что это следы их друга Микулы и что вскоре они смогут его нагнать.

Примерно в 9:00 на небе появились стремительно бегущие облака.

Сергей посмотрел на свои часы, и дождавшись, когда Егор поравняется с ним, произнёс:

- Давление падает. Это нехороший признак – предвестник возможного изменения погоды. У меня часы с барометром, ещё с моей спортивной молодости остались.

- Смотри, Стас чего-то ищет! Что он может найти с закрытыми глазами? – давай к нему, может, поможем чем, сказал Егор, а сам подумал:

«Чем мы ему можем помочь, если он молчит как «партизан»! Видит ли он вообще нас?»

На седловине Стас повернул вправо и его группа уже в связках подходит к подъёмному северо-западному гребню вершины.

- Егор я понимаю, что тебе тяжело, как ты не бодрись, но у тебя налицо все признаки горной болезни. Может, останешься здесь, а лучше спустишься, у тебя кислорода осталось «в обрез».

- И ты туда же! Сергей как, ты не поймёшь, у меня нет пути назад! У меня есть приказ, доставить в эту «хрень» в «ядро», - показывая «флешку» эмоционально проговорил Егор.

- И я обязан его выполнить, даже ценой своей жизни, у нас так принято на фронте. Для меня война не закончилась! А ещё у меня друг, и возможно, он в опасности! Я с ним два года по немецким тылам лазил, из одного котелка кашу ел, я должен его найти! Я за ним хоть на одних пальцах поползу! А то, что у меня при этом головка немного болит, и мушки перед глазами летают! Ничего потерплю, после контузии и не такое бывает! Всё, полезли, а то наш проводник наверно уже нервничает! Смотри, как зыркает!

- Хорошо Егор, я тебя понял. Аккуратнее, сейчас будет сложный подъём, будет нужна вся твоя спецназовская сноровка!

- Какая? – переспросил Авдеев.

- Спецназовская – специальных подразделений особого назначения! – улыбаясь, ответил Сергей.

- Вот сейчас и проверим, какой из меня спецназовец получился, только бы свою новую «снайперку» при этом не посеять! – также улыбаясь сказал Егор и полез наверх.

Подъём по гребню начали с одновременной страховкой через закладные элементы, петли и естественные выступы скал. Пройдя примерно 150 метров до места, где справа примыкает контрфорс и гребень выполаживается альпинисты услышали первые раскаты грома приближающейся грозы. Начал срываться снег.

Стас, как будто делает по рации запрос, но, скорее всего, у него, как и у остальных членов группы, связи нет - треск эфира, вероятно, из-за большой ионизации воздуха.

Гроза начинает усиливаться, и уже стало слышно, как гремит где-то совсем близко.

Поднявшись по верёвочным перилам, после небольшой передышки продолжили движение. Егор опять отстал, как он не старался, ему становилось всё хуже, а движения стали более медленными. Он ощущал себя древним стариком, с поражёнными артритом суставами, с бесконечной отдышкой, стариком бредущем в неизвестность. Но при этом «старик» был упёртый, не останавливающийся и не сдающийся.

Стас и Сергей шли далеко впереди и первыми почувствовали, что еле заметно звенит всё железо, висящее на них, как индикатор напряжённости электромагнитного поля, и предвестник удара молнии. Срочно сбросили с себя весь металл, а Сергей бросился к Авдееву, крича и сигнализируя о возникшей опасности, но не успел, что-то яркое сверкнуло за спиной Егора, когда он начал встёгивать верёвку в "восьмёрку", затем посыпались искры и его отбросило на склон.

Панфилов подбежал к Егору и спросил:

-Живой!

- Да, живой, я, живой!

Стас тоже подбежал и подал руку незадачливому путнику.

«И как это у него получается бегать и лазить по скалам с закрытыми глазами» - подумал Егор, а вслух ответил:

- Хорошенько меня взбодрило! Молния ударила прямо рядом со мной, задев рюкзак. Хорошо вовремя винтовку сбросил, а то точно бы в неё ударила! Стоял бы и орал тут радиостанция или осыпался кучкой пепла! Аж «звёздочки» перед глазами пропали, вот зарядила!

Егор достал прибор, выданный Архом, и сверил направление, в котором они двигаются с направлением силовых потоков, отображающихся на экране – всё так же совпадают. А Стас, тем временем, смотрит на них и продолжает руками терзать капельку рации, встроенную в шлем, видимо, опять пытается вызвать остальных разведчиков или командира на своём «молчаливом» языке.

Группа подошла к ступеням северо-западного склона. Началась метель. Видимость упала до 30метров. В спину дул резкий северный ветер, сбивая с ног и мешая восхождению. Егор чувствует себя совсем плохо. Острая кислородная недостаточность. Кислород в его баллоне отсутствует. Стали неметь пальцы на руках и ногах. Перила по ступеням не провешены, а старые верёвки оборваны.

Стас опять рыскает по склону, чего-то ищет. Потом показывает пальцем вниз – в обратный путь. Хотя погода всё хуже и хуже, а предприятие становится всё более и более опасным, оба его товарища машут головой в сторону. Сил спорить уже не осталось.

Вдруг Панфилов указывает куда-то вниз на склон.

Там, зацепившись за склон в обрыве под перилами, висит рюкзаки куртка, зацепленная за застёжку рюкзака. Куртка отчаянно развивается на сильном ветру, готовая сорваться и улететь дальше в обрыв. Ранее их не заметили из-за усилившегося северного ветра, дующего восходящим потоком снизу и снегопада. Откуда они могли здесь появиться? Непонятно!

Стас махнул рукой Панфилову, показывая, что хочет извлечь рюкзак из обрыва.

- Нет, ты, что совсем спятил! Сорвёшься на таком ветру! – запротестовал Сергей, но Стас, больше не реагируя на него, стал привязывать к ледорубу верёвку.

Делать нечего, и Панфилов, вбив крюк с кольцом в ледяную стену, пропустив верёвку через него, начал привязывать Климовича, показывая, что готов помочь и подстраховать.

Было страшно смотреть как Стас с закрытыми глазами,сел на край ступени и опаснонакренился, стараясь подцепить ледорубом за лямку рюкзак. Ничего не получалось – слишком высоко, сильный ветер раскачивает верёвку, не давая зацепиться. Тогда Стас развернулся, размяв одубевшие на морозе пальцы, начал спуск в обрыв. Цепляясь за одни ему видимые уступы, сантиметр за сантиметром приближался к цели. Вдруг рука соскользнула с опоры и Стас сорвался. Сергей вовремя среагировал, зафиксировав в руках, ускользающую верёвку, но страховочный крюк вырвало из стены и его резко поволокло к обрыву. Осталось несколько десятков сантиметров и он тоже сорвался бы вниз. В каком-то нереальном изгибе Панфилов вогнал ледоруб в трещину, останавливая своё скольжение и падение в пустоту Стаса.

- Держу! Держу! – с трудом закричал Сергей.

Егор подполз к ледорубу, навалившись на него всем телом, загнал его глубже в расщелину, потом перехватил конец верёвки, перемотал вокруг себя. Больше он сделать ничего не мог, сил не осталось, только хрип и раздирающий горло кашель вырывался изо рта. Но этого Панфилову хватило, чтобы зафиксироваться, врубив «кошки» в край склона и начать карабином подтягивать Стаса наверх.

Климович тоже время не терял, остановив раскачивание, опять зацепился за склон, потом зацепил лямку рюкзака за карабин, благо он оказался совсем рядом и начал карабкаться наверх.

Панфилов, разодрав руки в кровь, несмотря на надетые лёгкие тактические перчатки, вытянул Стаса из обрыва, а потом они вместе подтянули рюкзак. Посидев спина к спине с десяток минут, тяжело дыша и успокаиваясь, начали проверять содержимое находки.

В рюкзаке оказалось три баллона с кислородом.

Проверили наполненность баллонов. Оказалось один полный, его сразу же отдали Егору, надев кислородную маску. Авдеев, всё так и лежал, навалившись на ледоруб, хрипло дышал.Поток чистого кислорода оживил лейтенанта, он заморгал глазами и показал вытянутый большой палец вверх. Стас принёс куртку, которая так и висела всё путешествие, зацепленная за застёжку и надел на Авдеева. Тот было запротестовал, срывая её с себя, но Сергей сказал, что она ему сейчас нужнее и что как только он немного согреется, они её у него заберут.

Сам Панфилов продрог на ветру в лёгкой одежде, что, казалось бы, каждая клеточка просит о тепле, но видя как плохо товарищу, с его горной болезнью, решил потерпеть. Посмотрел на Климовича, он держался так, как будто на нём тёплая одежда и первоклассное альпинистское снаряжение, хотя сам был одет в то же самое что и они.

«Вот это подготовка, вот это акклиматизация!» - думал Сергей.

«Или это просто самовнушение?» – потом спорил сам с собой.

«Неизвестно, в каких он там грёзах, что видит за опущенными веками! Может, он там видит море, пальмы, яркое и тёплое солнце! Может…» - продолжал размышлять Панфилов и мысли стали пытаться куда-то улететь, убежать из замороженной головы.

«Стоп!» - одёрнул себя Панфилов.

"А то так и околеть так можно!" - подумал он и продолжил изучение содержимого рюкзака.

Два баллона оказались частично использованными, но один со сломанным редуктором, надо заменить его. По очереди со Стасом пытались его отвернуть, но не смогли – примёрз «намертво» Стас протянул второй баллон с остатками кислорода Сергею, Сергей не стал спорить, просто накрутил баллон, надел маску и втянул в себя кислород - даже в голове посветлело. Хотел отдать маску Климовичу, но он мотнул головой, отказываясь и продолжая смотреть через закрытые веки.

Ещё в рюкзаке были верёвки, как раз хватит провесить новые перила и верблюжьи одеяла, одно из которых Сергей сразу же намотал на себя. Климович этого делать не стал, хотя Панфилов и протянул ему ещё одно. На взгляд молодого следователя, движения Стаса тоже стали вялыми, замедленными, чтобы он себе не представлял себя на таком холоде.

К 15.00 Панфилов и Климович провесили новые перила. Продолжал дуть порывистый северный ветер, температура падает. Работа шла медленно. Стас постоянно, казалось бы, удивлённо смотрел на свои руки, сжимал и разжимал пальцы. Как будто не мог поверить, что тоже замерзает. Но вот они выдвинулись к верхней точке этой горы. Ноги, казалось, налились свинцовой тяжестью, не хотели двигаться вперёд. Егор с новым баллоном и надетой поверх снаряжения курткой чувствует себя немного лучше.

- Скинь ты эту винтовку, оборудование тяжёлое - легче будет идти! – сказал Сергей Авдееву.

- Ни за что не расстанусь с этим оружием, лучше сам останусь в этих горах! Поползу, но потащу её на себе! Неизвестно с чем или с кем нам придётся столкнуться впереди! – наотрез отказался Егор.

"Шаг, ещё шаг, ещё шаг - десять. Остановка – отдых. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – двадцать. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – пятьдесят. В голове не осталось ни чего – ни мыслей, ни образов, только холод и этот дурацкий счёт. Нет цели у этого пути. Нет конца этого пути. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – сто. Каждый палец, каждый сустав отказывается гнуться, отзываясь пронзительной болью. Всё тело кричит, остановись, сядь, отдохни, закончи эти мучения. Каждая клеточка просит тепла. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – сто пятьдесят. Злобный колючий ветер выдул из тебя остатки тепла, выдул из лёгких воздух, кажется, он хочет выдуть из тебя душу. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – триста. Ничего не видно вокруг, только колючий снег. Лицо как ледяная корка за стеклом шлема. Ног нет – они не чувствуются. Тело умирает, умирает тяжело, жестоко – проходя, казалось бы,все круги, этого ледяного ада.Шаг, ещё шаг, ещё шаг…" Сергей натолкнулся на спину Стаса. Стас стоит, не движется – замёрз. Сергей откинул забрало шлема, лицо обожгло новой болью, но так лучше видно. Они на вершине. Оглянулся, вдалеке еле плетётся Егор. Надо пойти, помочь, но нет сил сдвинуться с места. Вернулся, помог Авдееву, поднялись на вершину – что дальше? Егор разразился лающим кашлем, скрутило его пополам – снег под ним окрасился красным.

«Плохо, очень плохо. Ему срочно надо вниз» - подумал Сергей.

Скрюченными пальцами Егор из-за пазухи достал «навигатор», упал на колени и начал заваливаться набок. Сергей сверился с направлением. Стрелка показывает на южный склон.

- Нам надо! Туда! - не своим – чужим, замёрзшим голосом, сказал Сергей.

Стас вышел из оцепенения. Замотал головой, отходя назад – в сторону обратную, указанной молодым следователем.

- Нам надо туда! – ещё настойчивее сказал Панфилов.

Климович продолжал пятиться, мотая головой, даже начал мотать руками, показывая, что туда нельзя, что туда он не пойдёт. И тут захрипел Егор, указывая в сторону, откуда они пришли:

- СССмотрите!

Стас обернулся, опять застыл. Снизу по склону поднималась клубящаяся тьма, разрезаемая белыми росчерками. Надвигалась снежная буря. Горы уже не было видно, только чернота в «диком водовороте» снега и гул, как будто нарушая все законы физики, вверх катится лавина.

Стас словно подорвался изнутри. Жестами показывая, что Сергею надо срочно пристегнуться и указывая пальцем на южный склон. Сергей тоже очнулся – резкий выплеск в кровь адреналина подстегнул организм.

- Надо сначала Егора спустить! – возразил Панфилов.

Стас замотал головой. Ледорубом нарисовал на снегуюжный склон, выдающийся карнизом над внутренним балконом, верёвку с опускающимся человеком.

- Понял, понял! Сказал Сергей. В таком состоянии Егор не сможет сам попасть на этот балкон!

Стас кивнул. Сергей пристегнул себя к верёвке и быстро начал спуск. А гул всё ближе и ближе.

Достигнув края карниза, Сергей начал раскачиваться, чтобы попасть на внутренний балкон, расположенный под карнизом. Раз, два, раз, два - как на качелях, только эти качели находятся над бездной.

«Только бы Стас выдержал!» - подумал Сергей.

Раз два – есть! – Панфилов оказался на балконе, отстегнулся и дёрнул несколько раз верёвку. Верёвка исчезла – Стас понял. Срочно вбил крюк с кольцом в расщелину скалы, прицепил к нему карабин своей верёвки – страховка есть.

Вокруг резко потемнело, и началась круговерть снега, льда. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.

- Только бы не просмотреть! Только бы не просмотреть! Вот он!

Верёвка, на ней Егор, болтается бездушной куклой. Ветер раскачивал тело, пытаясь впечатать в скалу, но Стас точно рассчитал длину – спортсмен профессионал. Опасно нависнув над бездной, Панфилов пытался альпенштоком поймать верёвку с Егором. На третий раз у него получилось. Из последних сил он втащил Авдеева. Егор был без сознания, его кислородная маска слетела. Балкон был достаточно широкий, что можно на нём разместиться, не опасаясь сорваться вниз. Отвязал лейтенанта, дёрнул верёвку и приготовился ловить Стаса.

- Ну где же ты Стас? Где? – думал Сергей, пытаясь разглядеть Климовича в снежном водовороте.

Порция адреналина закончилась и тело снова, отозвалось жгучей болью в каждой клеточке.

Прошло пятнадцать минут, но альпинист не появился. Сергей обернулся. На месте Авдеева образовался небольшой сугроб.

- Прости Стас! Я не могу тебя больше ждать! Если я сейчас не займусь Егором, я потеряю вас обоих! – прокричал Панфилов и на негнущихся ногах направился к Авдееву.

Молодой следователь разгрёб сугроб, прислушался – дышит, хотя дыхание сиплое неровное. Оглянулся, приметил расщелину из последних сил потянул туда Авдеева. Расщелина оказалась достаточно широкой, чтобы можно было двоим без помех там разместиться. Даже Стас там бы поместился. Сергей ещё раз посмотрел в сторону карниза. Никого нет, да и не смог бы он уже никого поймать. На ледяном ветру тело отказывалось слушаться.

- Прости Стас! - пошевелил губами Сергей, так как звук весь выдуло.

На грани беспамятства он надел на Авдеева маску, с трудом приоткрыл клапан, пустив чуть больше кислорода, рухнул на Егора. Сил у Сергея хватило только на то, чтобы натянуть на себя второе одеяло, после чего он потерял сознание…

Отрывок из романа "Форт"

Рассказ 3. Страшные сны. Константинов Матвей

…Ничего не было видно, ни один лучик не проникает сюда, хотя вроде бы, шедший последним Матвей, оставил дверь открытой. Константинов-младший обернулся - темнота, двери не видно. Темнота такая, что можно резать ножом.

«Где же дед, почему он не включает фонарь?» - думал Матвей, безуспешно пытаясь рассмотреть что-нибудь перед собой, нащупывая в кармане свой тактический фонарь.

Вытянув руки вперёд, аккуратно продолжил движение вперёд, опасаясь натолкнуться на впереди идущих спутников. «Хорошо, что под ногами ровно, в такой темноте поломаться недолго!» - продолжил размышления молодой человек, вспомнив нагромождения камней от большого количества обвалов в коридорах Форта.

ТИШИНА. Ни звука, ни скрипа, ничего, даже своё дыхание как-то приглушено, неслышно в этой ватной тишине.

- Эй! – проговорил Матвей и не услышал свой голос.

- Эй! – уже громче пытался проговорить Матвей и опять, то же самое, как будто звук остался в голове и не смог покинуть рта.

- Только мёртвых с косами не хватает! - нервно произнёс Матвей, вспомнив сюжет старого фильма.

И опять звука нет, как будто у тебя, как у телевизора отключили громкость и только губы шевелятся.

По спине побежал холодок страха, но остановился на половине пути и застыл.

Время тоже застыло, хотя Матвей двигался вперёд, но в такой кромешной темноте, казалось , что ты не двигаешься с места, хотя и перебираешь аккуратно ногами. Сколько прошло времени – минута, час или уже вечность? Мысли тоже застыли, словно вклеились в серое вещество мозга. Только движение ногами, только путь вперёд, а может, и назад – уже всё равно. Какая-то апатия ко всему происходящему. Тишина и покой, тишина и покой, и перебор ногами в тумане бесконечнос….

Резкий звук далёкого удара, буквально разорвал окружающее покрывало тишины. Потом резкий толчок и пол выскользнул из-под ног молодого человека, опрокинув, его поволокло куда-то вперёд, потом резкая боль в районе лба и сознание Матвея теперь уже погрузилось в темноту беспамятства.

… Резкий вдох, прервавший попаданием воды в горло. Матвей натужно закашлялся.

- Тьфу ты, ещё и солёная! - проговорил сам себе Матвей, выплёвывая изо рта воду.

Он лежал наполовину погруженный в солёную воду. Вода прибывала, добралась до дыхательных путей, попав в нос и рот, тем самым приведя Матвея в сознание. Он попытался резко подняться, да не тут-то было. Матвея повело и опрокинуло назад, чуть опять не лишив сознания. Через некоторое время, когда «звёздочки» сделали пару-тройку кругов перед глазами и притормозили, он повторил попытку, аккуратно сел, потрогал лоб. На нём прощупывалась большая шишка, голова при этом раскалывалась.

«Не кисло так меня приложило!» - подумал Матвей, ощупывая края опухоли и пытаясь рассмотреть окружающую обстановку.

«И где же я нахожусь? Вроде вошёл в дверь за Хлебородовым, потом резкая боль, и всё. Ничего не помню!» – сидя в воде размышлял Матвей, обводя мутным взглядом окружающее пространство, в котором он оказался.

Помещение где он очутился небольшое – кровать, стол, маленький шкаф – похоже на купе или нет – на каюту корабля. Накренённую каюту корабля – пол уходил, почему-то, вверх. Молодой человек обернулся назад, сильно вывернув шею. Реальность опять покачнулась, подкатил ком к горлу, но Матвей справился.

«А вот и круглый иллюминатор - тёмный, за ним вода, которая проникала в помещение через неплотно прилегавшие резинки. Вода шла ещё из-под двери, её уровень медленно, но уверенно поднимался. Чёрт!» - до Матвея дошла реальность происходящего и он бросился к двери. Дёрнул – заперто. Ещё, ещё, ещё, он дёргал ручку, рвал створку на себя – всё бесполезно, либо заперта, либо её заблокировало.

- Чёрт! Чёрт! Чёрт! – ругался молодой человек, продолжая бороться с дверью, а волна паники уже начала подниматься от живота вверх к голове.

- Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать, так можно утонуть, а я ещё и плавать не умею!

Матвей не только не умел плавать, как-то не было времени научиться – всё учёба, учёба, а потом работа, но он ещё боялся замкнутых пространств, заполненных водой. Это был его тайный страх, его фобия, о которой он никому не говорил. И вот он находится в помещении, медленно, но уверенно заполнявшееся водой. Паника начала охватывать голову.

- Как я попал на этот проклятый корабль? Никогда не любил плавать на судах! – сам себе крикнул историк.

И тут пришли звуки. Вокруг стояла уже не тишина, а стоны и скрежет корабля - сминались где-то переборки, лопались канаты, разрывало обшивку, шумела прибывающая вода. А ещё крики-крики отовсюду. Сверху, снизу, сбоку. Матвей прислушался – ругань, стоны, просьбы, только он ничего понять не может и ещё он расслышал, что кричат дети. Он бросился к перегородке.

- Эй! Меня кто ни будь слышит! Эй! – застучал он кулаком по металлу и приложился ухом к стенке.

За стеной раздались шлёпанье ног по воде и кто-то в ответ застучал по переборке. Как будто ребёнок, плача щебетал на каком-то непонятном языке.

- Эй, я не понимаю! Do you speak English? – прокричал Константинов в ответ.

- Do you speak English? – повторил он вопрос.

Короткое молчание и плач.

- I’m here, - потом непонятно – scared – говорил еле слышный тоненький голос за стеной.

- Успокойся я здесь, я рядом! Calm down, I’m here! – страх отхлынул от головы.

«За стеной ребёнок, ему страшно, его надо успокоить!» - пронеслась в голове мысль.

- Как тебя зовут? What is your name?

Сначала непонятная речь потом:

- My name is Chun – и потом опять плач и щебетанье на иностранном языке.

- Chun, меня зовут Метью, My name is Matthew! – прокричал в переборку Матвей.

Он сознательно упростил и сделал на английский лад своё имя, чтобы незнающего русский ребёнку, а, скорее всего, это была, судя по имени, корейская или китайская девочка, было легче его понять.

- Ты там одна? Are you alone in there? – продолжил разговор Матвей, хотя это был скорее крик, чем нормальный разговор, за что голова мстила пульсирующей болью в затылке. Но молодой человек не обращал на это внимание.

Щебетанье на иностранном языке за стенкой и стук ладошкой по перегородке.

- Я не понимаю! I don’t understand! - воскликнул историк.

Непонятное щебетанье повторилось, а потом:

- I’m not alone (Я не одна) - непонятно - Chin is with me (рядом Чхин) – опять непонятно - He’s lying down (он лежит) – непонятно - head (голова) – была несвязная речь Чхун за стенкой, после опять послышался плач.

- He’s not moving (он не двигается) – продолжила, всхлипывая девочка и далее уже слова Матвей разобрать не смог.

«Так, за стеной двое детей. Одна девочка, лет десяти, одиннадцати и мальчик. Мальчик, скорее всего, как и Матвей, ударился о стену головой и лежит без сознания. - представлял в голове ситуацию после перевода молодой человек. «Главное, чтобы мальчик был жив!»

- Он дышит? Is he breathing? – спросил Матвей.

В ответ щебетанье, щебетанье, щебетанье.

- Я не понимаю! I don’t understand!

- Yes, he’s breathing – далее опять непонятно.

«Вроде дышит. Как же вам помочь?» - Константинов ещё раз осмотрел заблокированную дверь.

- Ты можешь выйти? Can you come out? – спросил он маленькую собеседницу.

«Чёрт опять нечего непонятно. Как же с тобой тяжело разговаривать».

- Can you come out?

- No! - был ответ.

Матвей при тусклом свете потолочного светильника начал изучать дверь.

«Так! Вот он перекос! Коридорную переборку деформировало, из-за этого у него и у детей заблокировало двери. Чем бы выбить полотно?» - размышлял Матвей.

«Чёрт ещё и вода прибывает!» - обратил внимание он на то, что вода ему уже значительно выше щиколотки, даже с учётом наклона пола.

«Надо срочно что-то предпринимать?»

Матвей бросился к шкафу, открыл створки – ничего. Оторвать ножку от стола – нет вариантов – всё прикручено. Поднял кровать – пусто. Мешало то, что пол понемногу продолжал накреняться. И тут что-то ударилось об ногу. Матвей опустил глаза – небольшой металлический огнетушитель перекатывался по полу в воде.

- Я сейчас вам помогу выбраться! I’ll help you out now! Ты меня поняла? Do you understand me?

« И как я тебя раньше не заметил. Ты-то мне и пригодишься!» - подхватил он импровизированный инструмент и со всего размаху ударил в край дверного полотна. Отдача больно ударила в руки, но Матвей на это даже не обратил внимание. Удар, ещё удар – ничего, только боль в руках от отдачи усилилась.

«Ну и дурак же я! Дверь в каюту открывается! А я её в коридор пытаюсь выбить! А что же делать-то, а?» - задумался Матвей и облокотился на стол. Тут он обратил внимание, что сидеть ему что-то мешает.

«Ну дурак же я дважды! У меня такая штука, а я её даже не заметил!» - обругал себя молодой историк, увидев, что на ремне у него висит, упираясь в столешницу тактический нож Scuba Мах Titanium. Scuba Мах Titanium с клинком из титан-бериллиевого сплава - нож боевого пловца. Как смешно это выглядит, у человека, не умеющего плавать такой нож. «Иронизировать на эту тему будем потом!» - выхватив из ножен оружие, Матвей опять бросился к двери. После нескольких неудачных попыток с тихим матом и божьей помощью он отжал запорный механизм двери и рванул в дверь. Вода потоком из коридора хлынула в каюту, сбивая его с ног. Снаружи уровень воды был гораздо выше – достигал уже с середины бедра. Опять ручеёк паники потянулся от живота к голове.

Молодой человек выбрался в коридор и огляделся. Где-то вдалеке виднелся трап для подъёма на верхнюю и спуска на нижнюю палубу и из него волнами поступала вода.

«Бежать – наверх, на воздух, пока не поздно!» - была паническая мысль Константинова — младшего и он автоматически сделал несколько шагов к выходу.

«Куда! Стоять тряпка! Тоже мне "герой", ты недостоин своего деда! Там дети! Ты им нужен! Сбегать и позвать на помощь ты не успеешь, слишком быстро прибывает вода!» - пронеслись галопом мысли в голове Матвея и он, как можно быстрее подобрался к двери детей.

- Ты меня слышишь? Do you hear me? Я здесь! I’m here! – застучал кулаком по двери Матвей.

За дверью послышались шлёпки ног по воде потом приглушённые хлопки ладонями по створке и быстрое щебетанье.

- Чхун отойди от двери! Chun, get away from the door! – прокричал Матвей и услышав ответное «Ok» попытался с разбега высадить дверь плечом. Разбежаться толком не получилось, мешала прибывающая вода и удар получился смазанным, только плечо отбил.

Тогда Константинов попытался выломать с места – результата нет, а вода уже подбирается к поясу.

Попытался, как и у себя в каюте, подцепить замок ножом, но ничего не видно, только полоснул себе кисть и вода начала окрашиваться красным.

- Я сейчас, сейчас! I’m coming over and I’m pulling you out of there.

Располосованную руку жгло словно огнём. Матвей попытался нырнуть, чтобы удобнее подцепить замок. Набрал в грудь воздуха и опустился под воду. Вдруг на него накатила такая волна ужаса, что он выскочил из воды как поплавок. Заработал руками пытаясь с лица ладонями скинуть оставшуюся на лице воду, при этом, чуть опять не полоснув себя, в панике ножом, зажатым в руке, нервно сделал вдох.

"Нет, так не могу, чуть не захлебнулся!"

- Сейчас, сейчас, я уже иду - прокричал в дверь Матвей и стал проталкиваться через водную толщу к себе в каюту за огнетушителем.

Быстро передвигаться не получалось — мешала прибывающая вода. Он очень надеялся на то, что у детей, как и у него до открытия двери, воды в каюте меньше чем в коридоре, а она всё прибывает и прибывает волнами с нижней палубы. Он отчётливо слышал крики и плач других детей откуда-то сверху.

«Кто же им поможет? Нет не сейчас, надо спасти тех кто рядом, а потом будем думать о других!».

Схватил огнетушитель, подобрался к двери, со всего размаху вмазал по створке. Отдача аж откинула, но дверь не шелохнулась. Размахнулся ещё раз — удар, опять то же самое, только ноющая боль в отбитых руках.

"Где-то на этаже должен быть пожарный щит" - Матвей огляделся в поисках.

"Может, за поворотом, в другой стороне от трапа». Ускоренно погрёб туда. В воде особо не разбежишься. Вот угол, а за ним:

- Есть! - радостно воскликнул Матвей.

За углом действительно был пожарный щит, а на нём висел топор, багор, и конусное ведро. Подумав, схватил топор, с багром, хоть от него рычаг больше, в узком коридоре не развернёшься. Погрёб обратно. Добравшись до двери, услышал нарастающей гул, посмотрел в сторону трапа. С нижней палубы взвился фонтан и волна покатилась в сторону Константинова.

- Чёрт! Чёрт! - воскликнул Матвей и нанёс удар топором по полотну.

Лезвие вошло в дверь и застряло там, это позволило устоять на ногах. Воды стало по грудь.

"Быстрее, надо быстрее!" - думал Матвей.

- Chun, i am going to you! - крикнул Матвей и услышал в ответ:

- Help me, please! - тоненький голосок девочки.

- Please!

- Сейчас, милая, сейчас! - ответил Матвей и нанёс ещё один удар топором, а потом ещё и ещё.

Он и бил, и бил, он не чувствовал усталости, у него не осталось страха от возможности утонуть, только одна мысль осталась в голове:

«Только успеть, только спасти!»

Дверь в каюту детей не хотела поддаваться, отверстий в ней много, но эффекта от этого «0» - не пролезть, не открыть. Матвей видел, что здесь коридорную перегородку ещё больше перекосило, поэтому и дверь здесь заклинило сильней.

А за стенкой звучал голосок:

- Please! Please!

Это разрывало сердце Матвею. Он видел, как вода дошла до подбородка и начала заливаться в отверстия, он испугался ещё сильнее, что из-за него дети быстрее утонут, а так есть возможность, что там за дверью останется воздушный карман и их найдут и спасут. Он бросил бесполезный топор, сорвал с себя рубашку и начал затыкать отверстия в двери. Опять схватил нож, набрав воздуха, нырнул, чтобы ещё раз попытаться подцепить замок ножом. Боязнь утонуть ушла, остался только страх-страх за детей, а за дверью продолжал умолять о помощи девичий голосок:

- Please! Matthew, please! Help me!

Вынырнул, глубокий вдох и опять назад терзать этот грёбаный замок. Вода уже поднялась почти до глаз, а сдвинуть дверь хотя бы чуть-чуть не удавалось.

- Matthew, please!

Вынырнул, глубокий вдох и опять на дно. Ещё одна попытка.

- Matthew, please!

Ещё попытка. Ещё.

Опять вынырнул, сделал глубокий вдох и тут Матвей отчётливо понял, что это был последний, вода полностью затопила коридор, а пол окончательно встал на дыбы.

- Matthew, Matthew, Matthew – продолжало звучать в голове.

Матвей подплыл к двери приложился ухом.

- Matthew, please! – тихо всхлипывала девочка.

- Chun, forgive me, please! Прости меня, пожалуйста, Чхун! Я не смог, я не справился, прости! – мысленно произнёс Матвей и вдохнул, а вода сразу же начала заполнять лёгкие, останавливая дыхание, останавливая жизнь. Мимо, медленно проплывал в водной толще, раскрытый ученический билет, на котором вперемешку с иероглифами на английском языке было написано:

Last name: Ser…v

Name: Vya…lav,

Year of birth: 1998

… Матвей судорожно вдохнул и закашлялся, знойный ветер обжог лицо.

-Тихо, тихо Младший! Что с тобой? – спросил капитан.

- Смотри, Сергеич, да он весь седой! Что с тобой случилось парень? – проговорил Хлебородов.

- Где я? – хрипло проговорил Матвей, и вспомнив трагедию, которую пережил, пытался рвануться с места.

- Матвей, да тихо ты! То лежишь как мёртвый, даже не дышишь, а то куда-то бежать собрался.

- Там дети в море тонут. Их надо спасти! – вырывался из крепких рук молодой человек.

- Да стой ты! Какие дети? Какое море? Мы в пустыне, посмотри!

Матвей осмотрелся, действительно, вокруг песчаная пыль, да голые камни. Солнце раскалённым шаром светит в небе. Сухой воздух, как наждаком царапает горло.

- Тебе всё привиделось!

Прошло несколько минут и ты очнулся. Что с тобой произошло? – пояснил Михаил.

- Ничего! Всё прошло! Я не помню. – ответил Матвей, отказываясь вспоминать произошедшее.

- Тогда идти можешь? - спросил с подозрением капитан.

- Да могу! – снова ответил Матвей, только подумал:

«К сожалению, не привиделось. Прости меня Чхун!» - и слеза потекла по щеке, постаревшего за несколько минут молодого человека, застряв в седой щетине.

Отрывок из романа "Форт"

Рассказ 4. Страшные сны. Константинов Михаил

И понял, что я заблудился навеки

В глухих переходах пространств и времён.

А где-то струятся родимые реки,

К которым мне путь навсегда запрещён.

Н.Гумилёв

- Прямо по курсу горы, указатель движения тоже туда ведёт! - неожиданно произнес Михаил, хотя несколько минут назад они были в коридоре Форта.

«Вот угораздило нас здесь очутиться» - невесело размышлял капитан, но вслух уже ничего не сказал.

- И правда горы! А вот и дорога, но что-то не нравиться мне эта занесённая тропа, что-то она мне напоминает! – с заторможенной реакцией на слова разведчика, задумчиво произнёс Игорь.

- Что? – сухо спросил капитан.

Палящее солнце светит в затылок, во рту от жары пересохло и слова не хотели покидать потрескавшихся губ, поэтому фразы получались рваными сухими, как и всё вокруг. Воду решили экономить, так неизвестно сколько они пробудут в этом каменно-песчаном аду.

- Пока не знаю, - также скупо отозвался следователь и опять уставился взором вниз, продолжая свой нелёгкий путь. Игорь хотя и боец, и подготовка у него отличная, но возраст всё же даёт о себе знать и ему сейчас тяжелее всех в полной экипировке под палящим солнцем, а идут они уже несколько часов.

«Тропа ведёт к горному ущелью, маячившему на грани видимости. От зноя всё плывёт, и даже бинокль не позволяет рассмотреть детали. Признаков жизни вокруг не каких, слева и справа камни и песок от горизонта до горизонта и только это тропа, если это можно назвать тропой - с двух сторон на расстоянии двух метров друг от друга встречаются уложенные в рядок камни, занесённые всё той же песчаной пылью. Эта мелкая пыль достала – забивается в нос, уши, скрипит на зубах, забивает каждую пору, каждую складочку тела. Глаза нестерпимо от неё режет, а слёз, чтобы вымыть из-под век уже нет. Стоп!» - вдруг сам себе приказал капитан.

«Это что за чертовщина?» - Михаил задумавшись, повернулся назад, посмотреть, откуда они пришли, какой путь проделали и очень удивился странному явлению. Сзади должен быть тот же самый пейзаж, что и спереди, и только где-то вдалеке, на краю горизонта, грот из которого они вышли в этот мир, но картинка, при повороте головы, как будто задержалась и Константинов-старший увидел вдалеке, вместо песка и разбросанных в хаотичном порядке серых каменных глыб, уходящую в небо стену, он вскинул бинокль, но картинка прыгнула и уже на месте стены всё те же камни, песок и марево поднимающееся ввысь к палящему солнцу.

«Наверно от жары привиделось!» - подумал офицер и мотнул головой, до конца пытаясь прогнать наваждение, хотя уж слишком чётким оно было. Михаил мог рассказать, что стена была похожа на металлическую, он увидел стыки плит и массивные балки опорных колонн и несущих ферм, хотя самого потолка он не разглядел в туманной дымке. Он видел проложенные по корпусу квадратные лотки, закреплённое оборудование и ещё много ярких подробностей, которые мозгу невозможно было выдумать за такой короткий промежуток времени или увидеть с такого расстояния. Но картинка врезалась в мозг и кричала о своей реальности - не похожее это было на обыкновенный мираж.

- Матвей, ты как? - спросил Михаил парня.

- Норм! - односложно ответил молодой человек.

- Группа стоп! - воскликнул капитан, так как его яркая галлюцинация опять повторилась, когда он повернулся и посмотрел в сторону Матвея. Снова картинка зависла и он сначала увидел стену, уходящую в небо, со всеми многочисленными деталями, а потом снова пустыня встала на своё место.

- Что случилось Сергеич! - хрипло произнёс Хлебородов.

- Вы ничего странного не замечаете? - вопросом на вопрос ответил офицер.

- Нет! - удивлённо сказал Игорь.

- Только камни и песок.

Матвей просто мотнул головой.

- А что?

- Я когда поворачиваю голову у меня картинка, как будто зависает и я вижу совсем другой пейзаж. Потом всё становиться на своё место. Как будто одну фотографию не успевают заменить другой.

- Бывает, - сказал отрешенно следователь и вдруг резко воскликнул:

- Вот б…дь, - внезапно выругался Игорь Иванович.

- Что? - уже вдвоём спросили Михаил и Матвей и посмотрели в ту сторону, куда устремил свой взор Хлебородов.

- Вот чёрт! Опять странный эффект? - спросил капитан.

Отвлёкшись на внутренний разговор между собой, они не заметили, как ущелье резко приблизилось и они увидели, что впереди на высоте старое заброшенное селение. Это было странно, ещё недавно, несколько минут назад, горные вершины маячили где-то далеко на горизонте и ничего не было видно. А сейчас горы практических их обступили, сверкая далёкими белыми пиками.

- Твою ж мать, твою ж мать! – продолжал материться Хлебородов.

- Ты что Игорь? Успокойся! Что случилось? Ты это из-за того, что резко картинка сменилась? – спросил следователя капитан.

- Я думал, что никогда сюда не вернусь! Что всё забылось как страшный сон, стёрлось из памяти, а оно вот - здесь!

- Да объясни Игорь! Что случилось? Что ты так взбеленился?

- Поздравляю господа мы у подножья горного Афганистана, это ущелье называется, Ад…д. За ним эта тропа уходит в перевал Д…л, вот почему она мне показалась знакомой. В далёком 1988 году наш взвод — взвод лейтенанта Алексеева выполнял разведку маршрута выдвижения основных сил батальона на указанный рубеж. На пути следования оказался заброшенный посёлок. Пришлось в нём задержаться. Здесь я принял свой первый и последний бой. Один я выжил в этом проклятом кишлаке, из всего взвода – один я. Лучше бы я остался там с ними! - эмоционально говорил Хлебородов, указывая пальцем на «высоту».

- Тихо Игорь, спокойно! – вновь заговорил Михаил, пытаясь успокоить бывшего «афганца».

- Всё давно прошло!

- Для меня ничего не прошло! Я им, своим пацанам, я им всем должен, я им жизнь должен и мне этот долг не вернуть никогда! – продолжал эмоционально говорить, казалось, сам собой, Игорь.

Капитан подошёл к Хлебородову, взял его за отвороты «Хамелеона» и хорошенько встряхнул.

- Успокойся Игорь Иванович, своими причитаниями, ты парней своих не вернёшь! – начал твёрдо Константинов – старший.

- У меня таких долгов, знаешь сколько! И я тоже все эти долги помню и мне, как и тебе, с ними жить! Война есть война! – и встряхнул Игоря ещё раз.

Голова следователя мотнулась из стороны в сторону.

- Ппростите ребята, что-то нашло! Нервы! – уже спокойно ответил, на жёсткую речь Хлебородов и в сдающимся жесте поднял руки.

- Отпусти!

- Пошли наверх, проведём рекогносцировку, - отдал приказ капитан.

…- Какая прекрасная позиция — это селение. Вся долина как на ладони, - осматривая с высоты окружающие окрестности, проговорил разведчик, стоя на краю заброшенного поселения.

Посёлок расположился на стратегической высоте, позволяя обозревать окрестности на сотни метров вокруг. Чтобы занять такую позицию, надо очень постараться. Сам посёлок пустовал и, видимо, уже давно. Стены строений разрушены, кровля на всех зданиях отсутствует, если только она не сделана, как и стены из глины и камней. Не было ни дверей, ни окон, только ветер носит песчаную пыль. Село — призрак.

- Вот нас и зажали моджахеды на этой высоте. Одна группа поднималась из долины, со второй мы столкнулись за посёлком на тропе ведущей к перевалу, - начал свой рассказ Хлебородов, но Михаил прервал его, не дав опять погрузиться в воспоминания и тем самым опять впасть в хандру:

- Пошли поглядим, где там твоя тропа.

- Матвей, ты где? – окликнул историка Константинов-старший.

…Матвей как истинный археолог уже что-то раскапывал, ковыряясь ножом в сухой каменистой земле у полуразрушенного здания. Потом он поднялся, и увидев своих товарищей, которые безуспешно пытались найти его уже в течение получаса крикнул:

- Смотрите, я американский доллар нашёл! – размахивая рукой, кричал Матвей.

- Да чтоб тебя! – выругался капитан, увидев своего внука.

- Ты где пропадал! Мы тебя искали, полчаса по рации вызывали, а ты тут в «песочнице» играешь! – эмоционально воскликнул Михаил.

«Ну я тебе сейчас устрою, на всю жизнь эту историю запомнишь» - подумал капитан и грозно двинулся к парню.

- Вот и лейтенант Алексеев так ругался, только в основном матом, на рядового Абдуласипова, который нашёл такой же доллар, а потом он погиб через несколько минут от взрыва мины. Это было 20 июля 1988 года в ... – сказал Хлебородов, вскинул руку, чтобы посмотреть на часы и глаза его округлились.

- 10.22 – автоматически закончил Игорь, а на часах у него было 20 число 10.21 и секундная стрелка вдруг замерла.

- Капитан стоять! Матвей беги! Беги оттуда! - резко вскрикнул следователь и рванул, набирая скорость, обгоняя Михаила, в сторону парня, а со стороны долины послышался хлопок и нарастающий свист.

Он как таран врезался в молодого человека и потащил его прочь от того места, где от только что стоял, а через несколько секунд там взорвалась мина. Разлетающиеся поражающие элементы снаряда забарабанили по стене, за которую затолкнул Матвея Хлебородов.

- Капитан, срочно уходи оттуда! – начал в рацию говорить следователь.

- Направление держи на три часа, беги вдоль улицы, держись правой стороны, но обогни и не приближайся к разрушенному зданию с серо-жёлтой обвалившейся крышей, туда упадёт мина, может посечь осколками. Встретимся в стоящем на перекрёстке дома, у него во всём посёлке единственного осталась дверь, не промахнёшься. У тебя есть несколько минут добраться до этого дома иначе тебя разорвёт серией взрывов. Давай, жопу в горсть - пошёл, пошёл!

- Понял! – ответил капитан и бросился в указанном направлении.

Михаил бежал, чётко следуя указаниям Игоря, вложив в этот бег все свои силы. Мины рвались вокруг, сея смерть и разрушая и так уже мёртвый посёлок. Во время его движения к указанной точке, он увидел, что мина действительно прилетела в дом с серо-жёлтой обвалившейся крышей, стоящем на пути и если бы не предупреждение Хлебородова, он был уже мёртв. Он бежал, вокруг поднимались облака пыли, летело каменное крошево, а глаза заливал пот.

«Только бы успеть! Только бы не пропустить эту чёртову дверь!» - была единственная мысль командира.

Разведчик еле увидел в тумане пыли серое облезлое полотно дверного проёма, вломился в него, сорвав с петель, упал на пол, по инерции закрыв голову руками, хотя был в тактическом шлеме.

Как и говорил следователь, его нагоняла волна разрывов, бегущая буквально по пятам, но не дойдя до строения, в котором схоронился капитан, оборвалась.

Хлебородов и Матвей появились на месте встречи, через несколько минут, влетев по очереди в окно с другой стороны дома, их тоже едва не догнала Смерть, бегущая по пятам.

…- Ты что нас увёл с линии обороны? Мы могли там занять выгодную позицию и дать бой! – спросил следователя, сквозь визг летящих мин и грохот разрывов Михаил, как отдышался после своего спринтерского бега.

Хлебородов скинул шлем, голова под ним была мокрая. Говорить он пока не мог, только хрипло дышал, закрыв глаза. Видно, такие пробежки уже не для него.

Матвей сидел рядом, тоже скинув шлем и обхватив ладонями, зажал уши, чтобы не слышать этот чёртов визг Смерти. Он вздрагивал от каждого близкого разрыва. К войне нельзя привыкнуть, её можно впустить в себя, но привыкнуть невозможно. НЕВОЗМОЖНО! Парня била нервная дрожь.

- Боец! Что вжался в каску? Страшно? – стараясь перекричать грохот разрывов, хрипло спросил парня бывший «афганец».

- Не ссы, солдат, это только музыка! Сейчас «духи» в наступление пойдут – вот это будет песня! – повторил слова своего бывшего командира Хлебородов.

- Там, на линии, как ты говоришь, обороны очень плотный миномётный огонь, основные силы наших полегли из-за него в первые минуты боя. Здесь будет пока относительно спокойно. Боевиков двигается в нашу сторону более сотни, нам втроём там всё равно не выстоять, - уже обращаясь к капитану, начал объяснения Игорь.

- А бой мы успеем дать, не переживай! Нам сейчас надо срочно двигаться к тропе, которая уходит к перевалу, там тоже боевики, но их гораздо меньше и я думаю, что знаю их позиции. Слишком эта реальность похожа на мою, давно забытую.

- Понял, тогда вперёд! – скомандовал офицер.

- Погоди капитан, у нас есть пару минут, дай отдышаться!

- Так, двигаться чётко за мной, иначе рискуете поймать мину, что делать не рекомендую. Вредно для здоровья! – взяв на себя командование в знакомой ситуации Хлебородов.

- Перед тропой будет крайний дом из него можно снять боевиков, а сам он плохо простреливается. Вперёд не лезть тропа заминирована. Жаль Цифры с нами нет с его снайперским комплексом, ладно попробуем так, - продолжил раздавать указания Игорь.

- У нас есть 10 минут, нет уже восемь. Столько будет длиться миномётный огонь, - посмотрев на часы, проговорил Хлебородов.

Секундная стрелка на часах продолжила свой бег.

- Пока летят мины, «духи» сюда не сунуться. Всё, вперёд, за мной! Шевелим булками!

Группа мелкими перебежками, следуя чётко друг за другом, двинулась к выходу из кишлака.

…- Вот чёрт, никак не могу его снять, слишком резвый или умный, собака! – в сердцах проговорил Михаил, после скоротечного боя с боевиками, о которых предупреждал Игорь.

Они удачно, без потерь и ранений, если не считать мелких царапин от осколков каменного крошева, добрались к крайнему дому. Обстрел уже закончился и позади в воздухе клубилась пыль, от многочисленных разрывов снарядов. И пока она висит есть шанс вовремя уйти, не принимая боя на два фронта. Капитан внутренним чутьём чувствовал, как враги сзади подбираются всё ближе и ближе. Часть, как их называл Игорь, «духов» , действуя в соответствии с его чёткими указаниями уже «сняли», остался один, но засел этот гад очень удачно и дом простреливает - не высунуться и достать его невозможно.

- Не кипиши, капитан, у него сейчас патроны, кончаться, он запаникует и подставиться, - ответил на эмоциональную речь следователь.

Раздался выстрел – Игорь нажал на курок.

- Ну вот, что и требовалось доказать!

- Откуда ты знал, что у него патроны кончатся?

- Я и в прошлый раз его снял, - усмехнулся Игорь.

- Запомнил!

- А что мне не сказал, столько патронов на него извёл! – спросил капитан.

- Хотел посмотреть, может, у тебя получилось бы.

- Посмотрел?

- Да

- Доволен!

- Нет! Михаил нам срочно надо уходить, предупреждаю – тропа заминирована! – уже серьёзным тоном продолжил Хлебородов.

- Идите точно след в след! – начал командовать Игорь, но потом уже не увереннее проговорил:

- Надеюсь, моя память меня не подведёт! Если, что простите меня! Я просто пытался этот кусок воспоминаний вырезать у себя, подавить, забыть весь этот ужас. Даже в своё время принимал таблетки — антидепрессанты. Видимо, к лучшему, что всё же что-то осталось в голове! – всё тише и тише стал говорить следователь, погружаясь в свои страшные воспоминания. Взгляд его начал затуманиваться.

- Не переживай Игорь! – подошёл к Хлебородову Михаил, положил ему руку на плечо и легко тряхнул.

- Ты ни в чём не виноват ни тогда, и случись что, будешь также не виноват и сегодня. Ты сделал всё, что мог! Ты спас жизнь и мне и Матвею. Ты вернул свой долг!

- Тогда вперёд! – потупившись, проговорил Игорь, забрасывая за спину оружие и выходя на тропу.

- Матвей готов? – задал вопрос парню капитан.

- Нет!

- Тогда пошли! – легко толкнув вперёд парня, проговорил капитан и обернулся назад.

Картинка опять зависла, дёрнулась и вновь встала на место. В клубах пыли замелькали неясные тени и до слуха капитана донеслась непонятная арабская речь.

…- Игорь у тебя, у нас получилось! – радостно проговорил капитан.

Позади остался самый трудный и нервный участок пути, когда каждый миг ожидаешь взрыва, каждую секунду готовишься к смерти. Казалось, что этот путь под палящим солнцем, когда пот заливает глаза и ты уже ничего не видишь, а оступиться ни в коем случае нельзя, не закончиться никогда. Путь, который проходит по минному полю, путь который выматывает и забирает у тебя последние жизненные силы. Путь закончен, впереди новая дорога – новый путь. Отойдя от опасного участка на значительное расстояние, отряд повалился, после команды Хлебородова, кто как стоял. Матвей снял шлем, волосы под ним мокрые, слиплись в один сальный комок. Руки дрожали. Ноги дрожали. Всё внутри ходило ходуном и у него не одного. У остальных тоже вид был не лучше.

- Да справились! – после долгой паузы проговорил следователь.

- Теперь ваш путь лежит через перевал. Прибор насколько я понимаю, показывает туда же, - продолжил Игорь.

- Что значит «Ваш»? А ты? – задал вопрос капитан.

- А мне надо назад, - поднимаясь, ответил Хлебородов.

- Что значит тебе надо назад, зачем?

- Мне надо вернуться, они меня ждут!

- Кто тебя ждёт? – задал очередной вопрос капитан.

Хлебородов не ответил, просто продолжал молча собираться.

- Игорь, ты не обязан, ты не должен этого делать!

- Так капитан, ставлю тебе боевую задачу! Выжить самому и спасти своего внука, хотя на данный момент вы почти ровесники. Повторяю выжить самому и спасти Матвея.

Брови капитана от удивления полезли наверх.

- Ноо..

- И никаких «Но», я старше тебя по возрасту и по званию, а приказы старших не обсуждаются! Ясно! - пресекая возражения, продолжил командовать следователь.

- Ясно!

- Поставленную задачу выполняй!

- Есть! – козырнул капитан подполковнику Хлебородову и набычился.

- Сергеич, пойми, там за спиной остались «духи». Они обязательно пустятся в погоню, поверь мне, я знаю, со мной это уже было! А они, в отличие от нас, чётко знают расположение мин. Нам от такого количества боевиков не уйти. Я хочу приготовить им сюрприз! – улыбаясь и поигрывая гранатой, говорил Игорь.

- Я сдетонирую минное поле, когда они будут идти по нему! Не всех, конечно, положу, но насколько это возможно задержу их, связав боем. Они же не знают сколько нас. А вы тем временем уйдёте через перевал.

- Но Игорь…

- Повторяю, никаких «Но»! Выполняй поставленную задачу!

- Есть! – вновь отдал честь капитан, поняв, что спорить с упёртым «следаком» бесполезно.

- Игорь, спасибо тебе! – протянул руку капитан и Хлебородов крепко пожал её, притянул Михаила и обнял, потом пожал Матвею руку и тоже обнял.

- Удачи вам друзья! – закончил прощаться подполковник и не оборачиваясь пошёл в сторону, покинутого кишлака.

- Я тебя никогда не забуду! – тихо, сам себе, проговорил капитан.

- Надеюсь! – крикнул Игорь и не оборачиваясь помахал Константиновым рукой.

А впереди его ждали ребята из взвода лейтенанта Алексеева. Они были рады, что он возвращается, смеялись, хлопали его по плечам, обнимали. Сержант Зинченко шутливо отдал честь. Да и сам Алексеев стоял неподалёку, также улыбаясь ему. И вот он снова в своей линялой форме песочного цвета, в помятой каске с буквами «Х» и «И» на внутренней стороне, на плечах у него погоны с надписью "СА", а за плечом старенький АК-74 с потёртым прикладом. Понял Игорь Иванович, что весь его жизненный путь вёл только к одному, чтобы он вернулся сюда в это ущелье Ад…д, к перевалу Д…л. Он снова пойдёт в бой со своими товарищами, плечом к плечу и окончит свой путь здесь, у подножья Афганских гор. Игорь был счастлив - он вернул им свой долг.

…Впереди картинка мигнула и погасла. Нет впереди больше гор и перевала, новая реальность предстала перед Константиновыми. Вдалеке за горизонтом массивная стена, уходящая в небо, на грани видимости здания различных геометрических форм и расцветок, как будто ребёнок разбросал свои игрушки. Их новый путь вёл туда, и не известно сколько опасностей поджидает их впереди. Михаил обернулся, позади лежала горная скалистая тропа, но Игоря на ней уже не видно, потом картинка опять мигнула и сменилась, подстроившись под новые декорации.

Где-то струятся родимые реки...

В глухих переходах пространств и времён

мы в памяти их сохранили навеки,

миры, где был каждый когда-то рождён.

В бессчётных пространствах огромной Вселенной

есть место, где нас всегда помнят и ждут,

и верят, что путь мы найдём непременно -

назад возвратимся в родимый приют...

Ия Геберт

Отрывок из романа "Форт"