Северо-запад

Глава 1

Пешком по облакам

Воскресное сентябрьское утро началось с подготовки к культпоходу в Дворец культуры моряков. Тайная агентура хозяйки дома донесла, что в вокресенье в десять там будут показывать какие-то американские мультфильмы, сеанс почти на час, поэтому желающие дети могут подойти и увидеть то, что редко можно посмотреть. Но нужно прибыть пораньше, потому что желающих может оказаться много, а число мест в зале все же ограниченно. Татьяна Михайловна поблагодарила племянницу, работавшую в ДК, и положила трубку. Дальше состоялся короткий семейный совет по планам на завтра. Решили, что туда пойдет внук Виталик в сопровождении деда, а сама Татьяна Михайловна со старшей внучкой Леной с утра займется подтягиванием ее знаний по алгебре до нужного уровня. Родители Виталика и Лены сегодня и завтра– на свадьбе родственников невестки в Раевской и будут только в воскресенье вечером. Недовольной осталась только Лена, хотя любовь к мультфильмам она уже переросла- девятый класс все же. Татьяна Михайловна с высоты педагогического опыта это предвидела и прготовила ей сюрприз. Если внучка до обеда справится с заданиями, то ее потом поведут в гости к другой бабушкиной знакомой, у которой есть два очаровательных сиамских котенка. Если она не справится, то… ее к котятам отведут через неделю. Так что счастье в ее руках. Бабушка сделала тонский намек на то, что ожидает Лену в случае успешного изучения, но внучка, скорее всего, не поняла. А Татьяна Михайловна решила намек не утолщать.

После завтрака мужская часть наличного семейства стояла в коридоре и выслушивала необходимый инструктаж. Виталику было в четвертый раз сказано, чтобы он дедушку не доводил непослушанием до подзатыльника, а то потом она добавит, и маме с папой скажет, чтобы они сделали тоже самое. Виталик мысленно прикинул ужас сразу четырех подзатыльников и убоялся их. Деду было высказано больше ЦУ, и, самое главное, чтобы он пресекал просьбы насчет мороженого и оставлял их без удовлетворения, а то внук недавно простужался, и рецидив простуды никому не был нужен. После мультфильмов им разрешили погулять до обеда, место прогулки они могут выбрать сами. Но в час дня чтобы они стояли на пороге!

Василий Иваныч привычно проверил наличие в пиджаке ключей, двух носовых платков (себе и внуку), валидола и авоськи. Все оказалось на месте.

«С богом! Ура!» Он взял Виталикову ручку в свою, а другой рукой отодвинул щеколду. Дверь за ними закрывала бабушка, поэтому она успела напомнить Виталику про послушание, а деду про то, что нельзя покупать мороженое. Они хором пообещади не делать того и этого. В коридор вышла Лена и вяло попрощалась с ними. Глаза у нее были на мокром месте, и Василий Иванович пожалел страдающую внучку, которая вынуждена вместо развлечений заниматься алгеброй. Но что уж будешь делать-то, сдавать алгебру вместо нее Татьяна Михайловна не пойдет, ни сейчас, ни в десятом классе. Если внучка еще в институт соберется, то и там бабушка ее не заменит.

Так что пусть усваивает и проникается. Дед с внуком вышли из дома и пошли вниз по Рубина. Виталик мороженого пока не просил, чему помогало отсутствие продавшиц его на этом участке улицы, и свою безмерную энергию шестилетнего непоседы переключил на вопросы деду. Тот едва успевал отвечать. Они пересекли парковую магистраль, и тут на горизонте появились мороженщицы. Виталик, как подобает молодому человеку шести лет, тут же забыл про обещания и пристал к деду, чтобы тот купил ему…Ну, если не за двадцать восемь копеек, то хотя бы эскимо за одиннадцать…Дед упорно отказывал и размышлял, чем заменить мороженое, чтобы не было угрозы простуды. Решил купить пирожное, от которого внук точно не заболееет, но следовало помнить о том, что Виталик после захочет пить. Так что предстоял еще один бой–за температуру напитка, ведь младшенький мог захотеть ситро или пепси-колу из холодильника и отказываться от сока комнатной температуры. Поэтому Виталику было сказано, что мороженого он не дождется, а вот пирожное-можно. Сейчас они перейдут улицу Советов и выберут нужное в магазине. Виталик неохотно согласился и выбрал пирожное «Картошка». Как оказалось, оно немедленного приступа жажды не вызвало, в отличие от «Безе», что и к лучшему.

Дед и внук бодро дошли до Дворца Моряков (в просторечии жители города слово «Культуры» обычно опускали). Разведка доложила точно, и прибыли они вовремя, ибо вскоре зал полностью заполнился.

Свет погас, и сеанс начался. Василий Иванович с мультфильмами ознакомился уже в немалом возрасте, оттого любовью к ним не проникся. Хотя, если бы он их увидел в возрасте Виталика, то, может, и полюбил бы. Вот увидел кинокартину и до сих пор любит, а театра в его детстве тоже не было, и оттого его туда калачом не заманишь. Василий Иванович отвлекся от философии и попытался всмотреться в экран. Сейчас шел мультфильм про животных-пожарных, которые безуспешно пытались залить пожар водой, потом стали спасать жителей дома. Потом пришло время смотреть следующий фильм, как звери пошли на берег моря на пикник, и на них напал краб. Дальше про то, как те же звери работали на стройке небоскреба и какие с ними происходили несуразности. Василий Иванович обратил внимание, что звери в мультике отчего-то двигаются быстрее, чем подобные зверушки в советских, прямо-таки летают, хоть при тушении пожара, хоть на стройке. Но отчего-понять было сложно. Он кое-что слышал, что иногда киномеханики запускают фильмы задом наперед или на повышенной скорости, вдруг здесь тоже самое вышло. Теперь стали показывать другие фильмы, уже цветные, про то, как кот гонялся за мышью, но мышь все никак ему не поддавалась, даже если он хватал ее, так что-то мешало расправиться с нею. Первый фильм был про то, как кот утром вернулся с гулянки и только хотел отоспаться, как его заставили ловить мышь. А у него глаза сами закрываются. Знакомая ситуация. Кот приклеивал веки к затылку липкой лентой, но закрывающиеся веки сами закрывались и оторвали липучку, еще пил кофе чашками, а все равно хотелось, потом он попытался прикинуться бодрствующим, но на самом деле поспать. На веках изобразил открытые глаза и заснул. Пробегавшая мимо хозяйка увидела открытые глаза и подумала, что кот бдит. Но мышь не упустила момент сделать коту гадость. Вообще зрелище довольно интересное, Виталик вообще неотрывно смотрел на действие.

А вот деду неприятно отдало в левое плечо. Он знал, что это означает, поэтому к принятому ранее интенкордину добавил валидол. Попустило.

Он продолжил просмотр. Кот и мышь бегали по высотному дому, иногда проскакивали за карниз и шли прямо по воздуху, потом спохватывались и спешно убегали назад. Затем снова шли по воздуху, аки посуху, обнаруживали ошибку и бежали дальше, и успевали добежать до следующего карниза. Возможно, это было смешно, и американские дети при этом весело смеялись. Виталик не смеялся, но взгляд от экрана не отводил, так его захватило. А Василию Ивановичу это что-то напоминало. И он никак не мог вспомнить, что именно.

И это отвлекало от просмотра. Но, впрочем, мультфильмы минут через десять закончились. Включился свет, дети и взрослые стали покидать зал. Виталик был прямо счастлив и щебетал, вспоминая разные эпизоды, дед поддакивал. Они вышли из здания и пошли в сторону Собачьего пляжа.

Василий Иванович поднял взгляд на Маркхотский хребет и вспомнил, что пришло ему в голову, когда он увидел нарушение котом закона всемирного тяготения. Он тоже тогда нарушал этот закон, проходя, кто знает как- по твердому грунту или облакам. Шестое сентября сорок второго, вон там, на хребте. Немцы ударили в открытый фланг бригады и дошли до командного пункта ее. Рыжеусый старший лейтенант собрал человек пятнадцать для контратаки и повел их в штыки. Тем временем штаб спешно сворачивался. Немцы удара не выдержали и были отброшены. Старший лейтенант оставил пяток братишек с пулеметом и велел им продержаться до сигнала белой ракетой или пока есть патроны. Дальше они отходят до второго заслона, что был оставлен чуть дальше, тоже пяток братишек и «Дегтярь». Старший лейтенант и двое, что не были оставлены на прикрытие (и краснофлотец Вася вместе с ними), быстро вернулись к КП. А там Васе и еще троим был доверен важный груз: носилки с больным комбригом Гордеевым. Вася в бригаду попал позавчера, никого тут не знал, потому рыжеусый старший лейтеннт для него так навсегда остался безымянным, и фамилию комбрига Первой бригады ему тогда никто тоже не сказал. Он ее узнал потом. Ну что, взяли и понесли! Эх, дубинушка, ухнем! Хоть по склону, хоть по обрыву, хоть по дороге! …Пулемет сзади работает, значит, заслон стоит и в спину им не ударят.

Порыва хватило ненадолго, тяжело нести носилки с человеком по неровному месту, а тут еще совсем стемнело. Раз-раз, и тьма кромешная, когда с трудом различаешь соседа напротив. Горы в Новороссийске изобилуют каменистыми осыпями и крутые. Станешь не так и не удержишься, остановившись только где-то внизу. Ставил Вася ботинок, с силой впечатывая каблук в грунт, да еще и норовил наискось поставить-так ему добрые люди рассказали, что по горкам здешним нужно ходить зигзагом, хоть вниз, хоть вверх, а коли вниз, так обязательно. Иначе можешь не удержаться. Хорошо, что дождя не было, поехали бы на глинистой почве далеко и быстро, и тормозили, чем попало. Впереди шел кто-то из командиров, и периодически подсвечивал синим фонариком-то на карту в руках, то им под ноги. Увы, батарейка в фонарике садилась, поэтому видно было буквально на пару секунд. А пока батарейка набирала силы-только лучики света отдельных звезд освещали дорогу. Комбриг был болен и от жара бредил, иногда совсем тихо шептал, иногда чуть погромче: «Короб, кожух, рама, мотыль с шатуном, возвратная пружина, приемник...» Когда Василий второй раз лежал в госпитале, ему сосед по палате рассказал, что это не просто детали устройства «Максима», а песня, помогающая усвоить названия их и даже что с чем в пулемете взаимодействует. Наверное, комбриг в молодости пулеметчиком был, вот и всплыла из глубин памяти песня про их основное оружие. Их догнали еще четверо братишек, взялись за носилки, потому что начинался очень гадкий участок. Вот тут точно многие шаги были по воздуху и облакам в нем. А были ли носилки в воздухе-кто их знает, тьма вокруг, хоть глаз выколи. Потом вышла заминка, нужно было комбрига осмотреть, потому нашли хоть чуть ровный участок, пристроили носилки, и санинструктор занялся. А восьмеро устроились вокруг, как могли, и смогли перевести дух. Те, кто начинали нести с самого начала, вообще дышали, как запаленные лошади. Санинструктор поставил термометр, заменил на лбу мокрую повязку, явно от жара уже высохшую, дал комбригу попить. Когда градусник подержали положенное время, он кликнул двоих, что были ближе. Они накрыли медика распахнутыми бушлатами, чтобы можно зажечь спичку и посмотреть, что там ртуть показывает. Показывала же она что-то нехорошее, потому он плотно и густо выразился, по-морскому. Комбригу дали какой-то порошок, из-за чего пришлось снова закрывать бушлатами и помогать держать спичку.

Пора идти дальше, восемь подняли и понесли носилки. Сейчас уже вверх, так петляла нужная тропа. Выстрелов уже не было слышно сзади, слева еще доносились отдельные и редкие. Сосед справа зашипел: «Куда ты на меня заваливаешь, сползет комбриг!» А как же не поднять свой конец носилок, он-то идет ниже по склону, если не поднимать, то съедет комбриг, съедет! А я его не удержу!

…Деда, а, деда! Что с тобой? Ты чего не отвечаешь?

Василий Иванович словно вырвался из черноты ночи сентября сорок второго. Сейчас день, хоть и в сентябре, но другого года. Сердце вроде не сжимает, но, наверное, прогулку надо сократить. Как бы снова хуже не стало.

–Пойдем-ка, Виталька, домой к бабушке. Что-то я нехорошо себя чувствую, не до гуляния.

–Хорошо, деда!

Виталик вел себя идеально, с вопросами не приставал, ничего не просил. Они подошли к Первой поликлинике, и, им на радость, сразу же подошла «шестерка». Погрузила деда с внуком, еще пяток желающих, и медленно стала карабкаться на гору к Октябрьской площади. Василий Иванович для страховки еще одну валидолину кинул под язык.

«Эк меня разбередило, тридцать шесть лет прошло, и особо не вспоминал, как комбрига тащили, а вот теперь пришло, как с гор вода. И комбрига уже давно нет. После памятной ночи и дороги в облаках и тьме ему чуть полегче стало, отошел и еще с полгода бригадой командовал. А умер, как знакомые ребята говорили, в тот год, когда Хрущева сняли, то есть, получается, четырнадцать лет как нет его, а кто куда из них делся, что тащили– кто бы подсказал?»

Таблетка раскрошилась на совершенно мелкие пластинки, и под язык пошла еще она.

Татьяна Михайловна что-то делала на кухне.

–А что вы так рано, погуляли бы еще?

–Да что-то мне нехорошо стало, сердце шалить вздумало…

–Может, «Скорую» вызвать? Ты как сейчас себя чувствуешь?

–Не надо никакой «Скорой», лучше прилягу, полежу. Может, даже задремлю.

–Давай, давай, Лена пошла котят смотреть, а Виталика сейчас я к его другу Марику отведу, он за ним уже прибегал, спрашивал. Вот как раз будет все тихо, полежишь, и никто мешать не будет.

Василий Иванович переоделся в домашнее и пристроился на диван в большой комнате. Сердце пока молчало. Он закрыл глаза и снова погрузился в черноту давней ночи. И снова сам выходил и комбрига вытаскивал из смертной тьмы к грядущему свету утра. Стрельба оставалась где-то сзади, а он шагал по облакам над хребтом, и его товарищи тоже.

Глава 2

2. Мыс Любви.Торпедированнная на берегу рота.

На Малой земле мне напророчили будущее. Пророком оказалась не цыганка и не пустынный пророк, акридами питающийся, а старшина второй статьи Федор Белозерский из нашего батальона. Невысокий, но крепенький, любивший шпарить цитатами из Пушкина и с двумя шрамами на щеках пониже глаз. Они у него как-то одинаково получились и с той, и с другой стороны, словно специально немцы старались. Вот и неподалеку от места разгрузки, когда мы ожидали подхода «Тюлькина флота», чтобы разгрузить прибывшие грузы, он и сказал ребятам, у кого малая нужда обнаружилась: «Не стойте на обрыве, а то немцы снова торпедой выстрелят, и будете вы единственными в стране краснофлотцами, что торпедированы на суще». Мы посмеялись от такой славы, хотя было все это вполне реально. Немецкие торпедные катера не раз приходили и пытались торпедировать наши корабли, что подвозили грузы и пополнения сюда. Чуть дальше на берегу лежал изрядно побитый корпус «Красной Грузии», получившей торпеду в корму. А те торпеды, что в борт не попали, шли к берегу и взрывались от удара о камни. И всем гарантирован был шок от взрыва неподалеку четверти тонны взрывчатки и фонтана воды на голову.

Потом пророчество сбылось, и даже страшнее, чем Федя думал. При высадке в город нашему батальону сильно не повезло. И высадили не туда, и при высадке беда пришла. То, что немецкая оборона была не подавлена, а малость напугана, это одно. Еще и кто-то во второй бригаде торпедных катеров додумался до такой идеи, что можно стрелять специально торпедами по берегу, немного поколдовав над взрывателем. Оттого торпеда сразу не взрывалась, ткнувшись мордою в берег, а вылезала чуть подальше и только потом гремел взрыв ее. Сермяжная правда в этом была, многие доты и дзоты находились на берегу, отступя от уреза воды. Потому подрыв торпеды должен был доставить немецким пулеметчикам невыразимые словами впечатления. Кое-где и доставил. Мы высаживались между ОСВОДом и мысом Любви, там, где раньше пирамида стояла железная. Место относительно мелкое, а тут и речушка в море впадала. Поскольку наши «охотники» сидели глубоковато для тех мест, высадили нас довольно далеко от берега-дальше уже нельзя было. Всю третью роту, взвод автоматчиков, где я служил, и, по-моему, часть второй роты. И побрели мы, оскальзываясь на обросших водорослями камнях, к берегу, подняв оружие и боеприпасы повыше, чтобы при падении не замочить. Разок не удержался и коленом ударился о камень. Лейтенант сорванным голосом командовал, чтобы шли быстрее, впереди пяток немецких пулеметов рвут воздух, но их трассы идут над головой, потому как береговой обрыв немного нас закрывает, еще выше идут снаряды посерьезнее, часть с нашего берега бухты, часть с немецких батарей, галифе мокрое, идти мешает, в сапогах тоже хлюпает, ноги скользят по неровным и разнокалиберным камням…Для полного счастья только минометного обстрела не хватало. Вроде как берег уже недалеко, человек с полста на нем уже есть. Только бы не нарваться на мину в воде или сразу по выходе. И тут почти одновременно прозвучало три мощных взрыва, как от тяжелых бомб с «Лаптежника». Взрывом на воздухе меня швырнуло в воду, а взрывом в воде и добило. И не только меня, а почти всех, кто еще не на берегу был. Той полусотне, что уже на обрыв выбрались - страшное зрелище и удар воздушной волны, а тем полутора сотням, что еще не добрели- скорый конец. Пророк Федор Самарский в эту кашу не попал, возможно, за почтение к Пушкину. Я же читать не любил, мне бы лучше на речку с удочкой или в лес за грибами-ягодами, чем про Павла Власова и маму его.

Кто же виноват в этом всем? Если честно, то война и то, что творилось в бухте-огонь, дымзавесы и прочее, отчего высаживают не туда, куда хотели. Катера выстрелили торпеды с запозданием, по тому месту, куда им приказали, а там высадились мы, хотя по плану должны были не там, а севернее, между ОСВОДом и Западным молом. Вот и экипажи катеров №45 и 52 торпедировали своих же братишек, лишив 14 батальон сразу трети его сил.

Откуда я знаю это? Доживете, так узнаете, что там, за чертой, и как, а также какие возможности узнавать. Просто так мертвые не говорят с живыми и не болтают лишнего о своих флотских.

Глава 3

Малая земля. Федор Белозерский. Химическая атака.

Май запомнился двумя событиями. Химической атакой немцев и организационными пертурбациями, благодаря которым я оказался в другом батальоне. Произошло все под конец месяца, а до этого дни текли похожими друг на другие. «Наши части вели перестрелки с противником, совершенствовали свою оборону и занимались боевой подготовкой». Несли потери, разумеется, тоже.

Противник активности не проявлял, вел, когда редкий ружейно-пулеметный огонь, когда артналеты, периодически авиация его бомбила район поселка Алексино и лагерь. Бомбежек переднего края я не припоминаю. Рутина.

Теперь про химатаку. Под конец месяца ночью меня разбудили криком «Газы!». Поскольку я не сразу проснулся, то дополнительно пихнули в бок. Продрал глаза и вижу сквозь тьму Сенино белое лицо, и как он судорожно ищет во тьме что-то. Кричу:

–Что такое? (то, что я еще сказал, в мужском обществе дозволяется)

–Газы! Фосген! Да где же этот (нехорошо поминаемый) противогаз?!

–Вон там, под (тоже нехорошими словами)!

На светящихся стрелках трофейных часов три десять по Москве. Дождались светлого праздничка!

Пикантность ситуации была в том, что, как и многие бойцы того времени, мы не верили в химическую войну, оттого почитали противохимическое имущество лишним грузом либо материалом для разных индивидуальных нужд. Из маски вырезались резиновые кольца для чего-то, в 142 батальоне из противогаза сделали ингалятор для того, чтобы с кашлем у простуженных бороться, мне еще говорили, что угольный поглотитель из коробки можно использовать для очистки самогона от разных примесей. Чаще всего их выкидывали, а противогазная сумка использовалась для переноски нужного добра.

Это же сделал и я, а казенное противохимическое имущество давно пропало. А вот теперь приплыли!

Но именно в том нехорошо названном мною месте были два немецких трофейных противогаза в металлических баках. Я их подобрал в рассуждении того, чтобы с ними потом полезного сделать, но пока не случилось, и слава тому, что не случилось.

Поэтому мы выволокли их и натянули воняющую резину на лица, после чего галопом понеслись из блиндажа на звуки перестрелки. Мы даже не оказались последними и успели поучаствовать в всеобщей пальбе куда-то «туда, куда и все, то есть наобум». Все остальные тоже были тут, кроме Мирона Кочерного, который явился без противогаза и немедленно был послан Ибрагимовым за ним. Мирон вообще был медлительным парнем, скорее из тех, кто по народной пословице «долго запрягает». Так бы и глотнул фосгена или иприта

Но мы, немного постреляв, прекратили. Немецкой атаки нет, постреливают дежурные пулеметы, регулярно взлетают осветительные ракеты–все, как обычно. Никакого тебе газового облака, ползущего в нашу сторону, никаких глуховатых разрывов снарядов и мин, что рвутся не так сильно, как обычные. С полчаса посидели в масках. потом втихаря стали маску чуток приподнимать и пробовать, что там. Воздух как воздух, горелым порохом пахнет после стрельбы и все тут. Кто-то про фосген кричал, так должен быть запах прелого сена или гниющих фруктов, но нет ничего такого! Потом был отбой химической тревоги, и до утра все было не громче обычного.

Ночь как ночь, за исключением побудки и перепуга, но такое и раньше бывало, немцы не очень часто в ночи атаковали, но и совсем без этого не обходились. Проснуться можно и из-за тарарама, что случился из-за нашего разведпоиска или обстрела, так что все почти, как всегда.

Последующее обсуждение выявило вот что: тревогу поднял наблюдатель, около трех часов услышавший с немецкой стороны шипение, как если бы кто-то травил воздух из баллона высокого давления. После чего появился запах прелого сена и гнилых фруктов.

Он поднял тревогу и надел противогаз. Шипение прекратилось. Спустя некоторое время (кто говорил про десяток минут, кто – чуть больше) шипение повторилось. В сторону шипения был открыт огонь и более оно не слышалось.

Было ли это реально, или товарищу со сна привиделась не девушка Таня, а химическая атака - кто ведает?

Но, с другой стороны, а случись все именно так - ведь можно и не проснуться. Фосген чем опасен: скрытым своим действием, которое может складываться и накапливаться. В первой мировой войне были случаи, что, наглотавшись фосгена, человек, хоть и кашлял, и хрипел, но сам шел в околоток, ибо был в силах. По дороге туда срезал путь через овражек.

А фосген тяжелее воздуха и накапливается в низинах, поэтому не сильное сначала отравление могло усилиться от повторного вдыхания и перерасти в смертельное. Так что и в блиндаж мог газ заползти. И другая неприятная штука– отравленный фосгеном человек может чувствовать себя несколько часов очень даже ничего, а потом синеет, сереет и гибнет от удушья. Участники той войны рядом с нами жили, и было кому рассказать, что бывает от газа.

Немцы вроде как ОВ в Отечественную войну не применяли, хотя есть несколько случаев чего-то похожего.

Но тут надо сказать, что если бросить не являющуюся химическим оружием дымовую шашку в блиндаж или дзот, то там находящимся врагам станет очень тошно. Фосген может также образоваться в случае пожара из хлорсодержащих химикатов.

История имела продолжение и усиление мер безопасности. Безпротивогазные были подвергнуты карам, проводились занятия по химическим делам, но постепенно шок от ночного кошмара прошел, и в сентябрьский десант я пошел без противогаза. И дальше без него обходился. Только, когда офицером стал, то полагающийся мне противогаз сдал обратно и носил сумку от него как второй вещмешок, но набитую, чтобы не подавать соблазн подчиненным видимым отклонением от уставного порядка. Но их за использование химимущества не по делу не тиранил. Должно быть, это и испортило мне карьеру и генералом так и не стал.

После войны задули другие ветра, поэтому и спрос за противогаз стал другим. Пока война была, она прикрыла многие факты разгильдяйства, в итоге в числе наших потерь в войну числятся около тридцати миллионов утраченных противогазов. Часть их них, конечно, захвачена немцами на складах, я знаю, что такой флотский склад был захвачен немцами в Таллине, часть осталась на убитых и пленных, но и мы, рядовые и сержанты, тоже приложили свои руки.

Спустя многие годы я узнал фамилию героя той ночи. Это было двадцать восьмого мая в три ночи, и героем стал краснофлотец 588 отдельного штрафного взвода Семенов. Его я лично не знал, но раз он был в штрафном взводе начсостава, то, видно, ранее служил командиром, за какие-то грехи попавшим в штрафники. То есть можно было надеяться, что о газе он судил с знанием дела.

Фосген производился и у нас, еще с первой мировой войны, и при тренировках могли показать, как пахнет фосген не только в книжках. Судя по документу, фронт распространения газа был метров с сорок, отравленных не было.

Благополучно нас пронесло мимо рифов.

Глава 4

Бетон Кая-Баш и Феолента.

Наша бригада после взятия Керчи двигалась во втором эшелоне, потому за немцами мы никак не поспевали, хотя видели следы работы передовых отрядов и спешного отхода немцев. В детстве наш сосед дядя Елисей расказывал, что, когда в двадцатом году белые спешно убрались из Новороссийска, да так, что места на судах не хватало, и многие тысячи людей оттого остались на берегу. Не было места и для верховых и обозных лошадей. Те казаки, что решили сдаться, сдавались вместе со своим боевыми конями, а те лошади, чьи хозяева спешно уплыли за море, ходили по окрестностям. Часть из них забрали местные жители, иногда по нескольку штук каждый, часть пошли на службу в Красную армию. Но и павших от бескормицы хватало. Мы дядю Елисея спрашивали: а почему не всех забрали? Он пояснял, что если в нашем хуторе, что назывался «Союз двенадцати хуторов», внезапно оставить весь конский состав одной кавалерийской дивизии, то и у нас будет падеж и конский мор-мы просто не сможем всех накормить. Особенно в мартовскую пору.

Так что, как их ни жалко, но многие лошади устлали собой городские окрестности.

И в Крыму вышло что-то наподобие -немцы, спешно уходя к Севастполю от угрозы охвата, бросали вооружение и обозы. Конские трупы устилали дно оврагов, плавали в море… Молодые матросы и я в том числе, тоже задавали вопросы начальству и старшим товарищам: почему их просто не бросили, а постреляли? Предположений было много, наверное, правильным было такое, что немцы были обязаны уничтожить то, что нельзя вывезти. При этом немецкая авиация еще летала и снять с воздуха дороги отступления к Севастополю имела возможность. Если на фотоснимке видно,что конские трупы и телеги сброшены в овраги или устилают пляжи,то есть видимость,что командир немецкой части твердой рукой управлял ею и не бросил исправное имущество врагу.Стало быть, покаран не будет.Если же на снимки попадут обозные лошади, не лежащие на земле, а пасущиеся или идущие куда-то по дороге, то получится вид именно такой, что все брошено и попало в лапы врагам.И выводы будут нехорошими.

Кстати, часть убитых лошадей уже начинала пованивать. Весело придется местным жителям и тем частям, что там расквартируют. Пока же бригада вышла к Балаклаве и заняла там позиции. Брать Балаклаву не пришлось, но впереди еще много высот и укреплений. Первыми стали небольшие безымянные высоты, потом гора Кая-Баш- очень мощный узел обороны. На ней когда-то, еще при царе, стояла береговая батарея. Сейчас, конечно, орудия с горы давно убрали, но даже старый бетон–это бетон, который просто так не взять. Под ним можно отсидеться от огневого вала, потом выскочить в траншею и встретить наступающих огнем. На этой крутой горе полегла почти вся штрафная рота, приданая бригаде. Ворвалась сквозь огонь и препятствия внутрь и там осталась, вместе со своим командиром. 322 батальон и другая штрафная рота поднялись в новую атаку и в середине дня восьмого мая взяли Кая-Баш. Дальше 322 батальон почти до часу ночи ломил вперед и сильно продвинулся.

А дальше наступила наша очередь-двух остальных батальонов и второй штрафной роты. Той, что не полегла на горе Кая-Баш, а ее взяла.

Атака началась в пять утра и к полудню батальон вышел к старому монастырю у моря, а часа через два мы его очистили от немцев.Впереди был мыс Феолент и береговая батарея близ него.Сопротивление немцев не ослабевало, видимо, они начинали чувствовать, что если побегут,то их просто сбросят в море.Если же продолжат удерживаться, то есть шанс на эвакуацию.

Меня включили в состав штурмовой группы, что должна была брать батарею, благо в бригаде служил практически полгода и кое-что повидал, то есть звание «салага» осталось в далеком прошлом, можно даже сказать, прошлом году. Штурмовая группа разбивалась на несколько подразделений, мы с Костей Сопилкиным были парой среди чистильщиков траншей. Пара–это вроде тактической единицы, например, мы продвигаемся по траншее, первым иду я, прочесываю ее очередями, метаю гранаты в подозрительные места, которые нельзя очередью прочесать. Костя –сзади меня, в полной готовности, но сам не стреляет. Потом у меня диск заканчивается, я ему делаю знак или говорю секретное слово, и он меня заменяет, идя уже первым номером. А я сзади него перезаряжаю автомат и следую вторым номером в готовности его сменить.

Это так мы должны работать, если все идет, как по маслу, немцев в траншее немного или они побиты артподготовкой. Бывало и так, когда траншея артогнем зарыта наполовину, оттого из кучи земли на дне траншеи торчат отдельные места фрица, а из блиндажа если кто-то и выходит, то в совершенно невменяемом виде. Не работа, а загляденье. Основное препятствие-засыпанные места траншеи, в которых ноги вязнут.

Но есть и другие схемы работы, когда немцы держатся аж зубами, когда проход по траншее или ходу сообщения перекрыт проволочной рогаткой или баррикадой, ну и из-за поворота траншеи гранаты летят, а проскочишь за него-там тебя и ждут: еще рогатка,чтобы не разгонялся, а остановился, ну и гранаты и огонь, иногда даже почти в спину,если кто -то засядет в «лисьей норе» и выждет момента для внезапного удара. «Лисья нора» делается ниже уровня дна траншеи, и там можно затаиться. Засядет там хладнокровный, как змея, тип с пистолетом и гранатами, и ждет, когда тихо можно всадить пулю в спину. Почему хладнокровный? А потому, что «лисья нора» это прямо приглашение бросить туда гранату, чтобы там никого не оказалось живого, поэтому нужны стальные нервы, чтобы сидеть там и ждать, и дождаться момента, когда враг, то есть я, покажет спину. В подземельях еще делают оборонительные стенки, не сильно мощные, так, чтобы пуля не брала и гранатный взрыв ее не заваливал. Можно и из мешков с землей. И в этой стенке два уровня бойниц, одна понизу, другая на уровне роста, чтобы никого не забыть из гостей, ни идущих, ни ползущих. Нас с Костей уже к тому под Керчью готовили, поэтому знаки и слова были отработаны. Со словами есть такая сложность, поскольку враг тоже их может слышать, то он не должен догадаться, что это значит. Скажешь: «Пустой», а вдруг он это слово знает?

Поэтому подбираешь слово, которое ругательное, но не такое известное, вдруг не догадается. И ты, если привык поминать, к примеру, женщин легкого поведения, то не бери этот термин, как сигнал, а возьми «Харцызяка», и не используй его не по делу. Так что мы после короткого ознакомления, стали заниматься подготовкой к будущему штурму. Начальство наши нужды учитывало, и оттого гранатами снабдило от пуза, благо в монастыре ящики с трофейными гранатами грудами лежали. Сложность была в другом, как эти гранаты с собой донести и патроны не забыть. У немцев я как-то видел такой вид перевязи, у которой в подмышками повисали два мешка, куда вставлялось штук по пять гранат «колотушек» под каждую руку. Но эта вещь осталась в Керчи на берегу какой-то речки, а захватить ее с собой не догадался. Ладно, обойдемся тем, что есть, а именно двумя брезентовыми противогазными сумками, в каждую легло по восемь немецких яйцевидных гранат и две «феньки», без них-никак. Немецкий запал гранат так и норовил что-то устроить, то не срабатывал вообще, потому что слабо дернул за шнурок, или срабатывал не вовремя, с большей задержкой, потому как отсырел. Наш в этом смысле был лучше.

Между гранатами, чтобы не стучали, проложены разные полезные вещи, вроде индпакетов или портянок. Еда тоже там. Спереди два подсумка с дисками, в автомате рожок, еще два за голенищами сапог. Полтораста патронов россыпью засунуты в две немецких сухарных сумки, надетых сзади на ремень, к ним же прикреплены немецкие фляги. В карманы галифе пошли трофейный же фонарь и парабеллум. Для финки место осталось только в зубах. Я примерился, вызвав гогот и шутки всех, кто был в досягаемости. С тоской убрал ее в левую противогазную сумку. Трофейный тесак-в правую. Примерился, сколько это все весит – чувствительно. Не станок к Максиму в нагрузку к своей выкладке, но - внушает. И есть сомнения, что везде пролезешь. Костя раздобыл немецкий ранец, куда и сложил почти все гранаты. Я отомстил за смех над моей финкой, спросив: «Как ты из ранца будешь гранаты доставать: сбоку дырку проделаешь, чтобы сами выпадали или весь снимать каждый раз будешь?» Шпилька попала в нужное место, поэтому он раздобыл еще и немецкий «бидон» для противогаза, куда сложил часть гранат и повесил его на бок.

Тоже не очень удобно, вся надежда на то, что по ходу дела и веса будет меньше и мешать пройти не так будет. Матросское радио тоже не бездельничало и провело сбор информации о батарее. Она еще царской постройки, мы до войны и при обороне города ее тоже использовали. Орудия вроде как все вышли из строя еще тогда, но бетон остался. Вырыт сухой ров, через него переброшен металлический мостик, а сразу за рвом вал, на котором раньше стрелки залегали и батарею от наступления обороняли. Под валом два закуточка, где раньше прятались противоштурмовые пушки, которые на вал выкатывались в помощь стрелкам. Но источник знаний клялся и божился, что еще в сороковом году этих противоштурмовых пушек и близко не было. Сама батарея построена углом на юго-восток (но тут товарищ слегка сомневался, точно ли туда), вдоль всех двориков идет бетонный массив, внутри которого подземная потерна, из нее в каждый орудийный дворик два окна подачи снарядов. Еще есть два броневых поста управления и две прожекторных площадки. Ну и то, что немцы построили. Из четырех орудий на месте видно только одно. Издаля вроде не очень повреждено, но можно ли из него стрелять-кто знает. Даже если есть только один шрапнельный снаряд и стрельнуть им удастся, то под такую метлу лучше не попадать. Ну ладно, стало чуть яснее, что впереди, остальное увидим по месту и подгоним тоже.

…Выковырнули из траншеи, пошли по ходам сообщения, продвинулись почти до вала и рва, остановились. Потом снова заработали оба дивизиона артиллерии и минометчики. Они буквально засеивали места проходов чтобы подорвать противопехотные мины, проволока при этом тоже рвалась к чортовой бабушке. В ров свалились, чуть не расшиблись, а там стенка его выше моего роста на полметра. Вынул из-за ремня лопатку, чуток прорыл для левой ноги уступ (грунт был с большим количеством камня, но уж кое-как), ногу вставил, правой рукой немецкий тесак воткнул и подтянулся на его рукоятке. На бруствере была воронка, в нее втиснулся, головы не поднимая выше гребня, и помог влезть Косте. Дальше за гребень полетела «фенька», а после нее явились мы и ударили из автоматов. Потом нырнули в ход сообщения, Костя пошел первым. У дохлого немца я выдернул из-за ремня две «колотушки» и запулил одну навесом через головы за поворот. Но за шнурок не дергал. Там кто-то взвыл «Ахтунг», я пихнул Костю в спину, дескать: «Ходу, ходу», как раз к тому моменту, когда бы «колотушка» рванула, мы за поворот проскочили и расстреляли двух немцев, что укрывались на дне от взрыва.«Яйцо» в расселину, бес разберет, что там было, блиндаж или нет, но пусть уж блиндаж, и дальше, и дальше…

…В орудийных двориках дошло до рукопашной, благо место было, где разгуляться. Кто ушел в потерну, тот уцелел. Пока, потому что гранаты почти у всех закончились.А чистить подземный коридор и казематы без гранат-непристойно.Поэтому час с лишним, пока гранаты добывали и доставляли, немцы и жили.Потом им предложили сдаться.Возможно, с выговором у братишек было нехорошо,и даже получилось совсем не по-немецки, но они все же не телята на лужайке, должны были догадываться, что и как.В потерне даже яйцевидные гранаты способны оставить без слуха надолго, дымовые гранаты,которых тоже не жалели, покрыли копотью не только стены,но и лица,от ударов взрывной волны болит все тело,так что рассеченная немецким штыком рука и разбитая губа за этой болью, как более поздней, не чувствуются… Пристроились на разбитом основании пушки и выдохнули-тут все! Пока комбат Бундюк и комбриг Власов нового приказа не прислали, то сидим и отдыхаем!

Итог подвел Костя Сопилкин, отбив чечетку на орудийном основании и пропев на манер «Яблочка»:

«За бетонною оградой

Лязгнуло железо:

Не разыщешь немца-гада:

В доску перерезан!»

Как гвоздь в их гроб заколотил.

Настоящий автор стихов писал их о перебитом махновцами продотряде, поэтому пришлось их малость переиначить. С этим Костя справился, за что ему, а также за пение и танцы нестройно поаплодировали.

Глава 5

Трюм смерти

–Сань, а Сань! У тебя табаку не осталось?

–Еще вечером последнюю пустили «на сорок».

–А что это значиит?

–По кругу и раскурили, на целый взвод ее не хватит, звычайно, это так у нас говорили, «на сорок ртов», когда по кругу цыгарка шла.

–Понял, понял, у нас в запасном полку по-другому выражались: «чтобы яду всем хватило и никого не обделили».

–А что-табак ядовитый? Ну, если это не махра ядреная, от которой попервам стошнить может?

–Да говорил кто-то, что ядовитый, только если куришь каждый день, то привыкаешь и тебя не берет.

–Да, Ефим Честняков говорил, что был такой царь Митридат, он боялся, что ему отраву враги подсунут, и для того яды ел регулярно, но понемножку. И привык к этим ядам. Когда-то настал момент, что его могли враги захватить. Митридат и решил яду принять и помереть, чтобы не попасться в руки им. А вот хрен - не брал его яд уже.

Пришлось ему брать меч и им себя убивать.

–Погоди, а там в Керчи есть гора Митридат-она не в честь него названа?

–Не знаю, может быть. А кто у нас в роте из Керчи?

–Я таких не знаю. Гаврик Рыжий - из Судака, но он сейчас в госпитале, не спросишь его. А из Керчи, наверное, никого и нет. Ты сам откуда?

–Из Белополья.

–А где такой город? Или это деревня?

–Город, город. Но Керчь все равно намного больше. А уж Одесса…

–Ты что, из Одессы призывался?

–Нет, я там год перед войной жил, приехал к брату и там учился. А с началом войны вместе с братом нас в Новороссийск вывезли. Он на доке работал, так что мы вместе там на завод пришли, он машинист, я ученик слесаря.

–А я в депо вагонном учеником слесаря работал, в Краснодаре. Хотел на машиниста паровоза выучиться, но пока никак не выходит.

-Я недолго в учениках слесаря походил, до апреля сорок второго. Потом пришлось другую работу искать.

-С чего это так?

–Повидал кое-что. Меня после того и в литейку перевели, чтобы не надо было на суда ходить. А в мастерской ничего страшного, только не надо забывать подсоленую воду пить, нето другая болячка схватит.

Витька почувствовал, что Санька про свою болезнь рассказывать не хочет и стал говорить о паровозах, и какая у них «Моща». Особенно в паровозе ИС-почти три тысячи сил, мощь, прямо как у судовой машины. У виденного Сашей ледокола «Микоян» именно такой мощности машины были.

Со стороны немцев было почти что тихо. Так, раза два в час протрещит очередь из пулемета и все. Артналетов по ночам не бывало. Бомбежка последний раз была три дня назад, да и то не по переднему краю. Если бы не резкий ветер с Азовского моря, буквально насквозь прометавший траншею, было бы ничего. Ну, и затянуться бы…

На отцовских часах - половина седьмого. Значит, не сегодня, уже занимается рассвет, а артподготовки нет. Так и вышло, дали отбой. Их роту отвели во второй эшелон и разрешили отдохнуть, а вечером, как шушукались, их снова выдвинут на передний край. Наступление уже второй раз переносили.

Санька отстоял свои часы наблюдателем за воздухом и устроился рядом со спящим Витькой, что рассказывал про паровозы, и заодно неудачно разбередил воспоминания о «Ворошилове». Судно это Санька видел еще в Одессе, и слышал рассказ, что он не совсем счастливый. Еще лет за шесть или больше до войны на судне взорвался вспомогательный котел, и вся дежурная смена кочегаров погибла. За несколько месяцев до июня сорок первого «Ворошилов» столкнулся с судном поменьше и его потопил. Название утопшего Санька слышал, но оно в памяти не удержалось. Был суд, и всех на «Ворошилове» оправдали, виноваты были те, кто стоял на мостике второго парохода.

С началом войны «Ворошилов» ушел на Кавказ, при этом один двигатель еще не был введен в строй-ремонт еще не закончился. С трудом разрешили пока ходить под одним двигателем, а неисправный при помощи судовой команды потихоньку ремонтировали. А затем у Озерейки торпеда немецкого самолета попала во второй трюм. Судно не затонуло потому, что капитан выбросил его на берег.

За три дня спасатели устранили поступление воды через гигантскую пробоину и отвели пострадавшее судно в Новороссийск, на завод для починки. Утром второго числа судно встало в док, и бригада слесарей во главе с мастером Беловым пошла на судно.

Поднялись на борт, пошли к второму трюму. Мастер заглянул в открытый трюм и сдавленно пробормотал что-то. Санька разобрал только: «в загробные рыдания». И было отчего: весь твиндек заполнен убитыми бойцами. Они все как бы целые, лежат себе в новеньких шинельках, и то, что они мертвые-понять можно только по тому, что не шевелятся. Мастер продолжил про «мутный глаз, в сибирскую каторгу, в тридцать три света да в иже херувимы». Вся палуба убитыми занята.

Но это было еще не все, тут, в твиндеке им делать было нечего, нужно идти дальше, в трюм к пробоине. И пробоина была знатная, метров сорок площадью. Грузовик точно влезет, а, может, и не простой грузовик, а с переправочным понтоном сверху. Снаружи она заделана деревом, есть и мелкие дыры, заткнутые деревянными пробками. Днищевой и бортовой набор закудрявлены, погнувшись от удара газов взрыва. А что это? Мама!

Веревки какие-то …Нет, это не они! Мама! Это были не веревки, это были внутренности бойцов, что были в трюме и попали под удар взрыва. Гирлянды их оплетают рваный междудонный набор и гнутую сталь шпангоутов, как длинные водоросли или канаты…

Даже спустя полтора с лишним года вспоминать было тяжко об увиденном и том,что после этого вышло.С тех пор Санька ощущал себя нехорошо,поднимаясь на борт даже других судов, только похожих на «Ворошилов».Но как работать на ремонте судов,если ты нужен на их борту, а тебя на них мутит и тошнит, как салагу на качке? Да, на борту эсминца не тошнило, но не держать же на работе того, кто может только на боевом корабле, а на других уже нет?

Белов не зря мастером стал, он не только свое дело знал, но и с людьми работать умел. Обнаружил сложности у ученика и выявил, что здесь такое, а потом помог. С сорокового года действовал указ, ограничивающий смену работы и карающий нарушения трудовой дисциплины, а сейчас еще и военное время шло, поэтому лучше было место работы менять с согласия начальства. Вот мастер и нашел Сане место в литейке, учеником модельщика. Ему на суда теперь ходить совершенно не надо было. Конечно, литейка -место горячее, и не на вольном воздухе, но есть работы и похуже. В Новороссийске при ветре, что называется «Бора», иногда и в цехах работать невозможно, вагоны с рельсов скидывает, а суда выбрасывает на берег ветром и волнами. Вольный воздух -он всякий.

Перед тем, как заснуть, Санька вспомнил, что «Ворошилов» на заводе пришлось спасать еще раз. Когда судно стояло в плавучем доке, в него попала бомба. Док вместе с транспортом сел на грунт. И немцы вскоре подошли к городу. Работали на нем, не жалея ни времени, ни сил, повреждения устранили, насколько получилось. «Ворошилов» из дока вывели и буквально под огнем он ушел из порта. И явно, пока шел на юг, ремонт на нем продолжался. Санька там не присутствовал, но догадывался, наслушавшись рассказов, как иногда приходится спасать поврежденные корабли и суда, буквально подпирая борта своим плечом и ведя корабль вперед вместо машины.

Иногда, правда, сильно везет, как танкеру «Кремль», когда в тот попала торпеда. Бензин из танка фонтаном взлетел вверх, и с большой высоты рухнул на палубу, сбив начинающийся пожар. Поэтому он не взорвался, а дошел до порта на ремонт. Так что у тех, кому везет, тому даже бензином пожар тушит. Кому не везет, как танкеру «Куйбышев»–тот несколько суток горит на банке Мария Магдалина.

Следующим утром, десятого января сорок четвертого, бригада после артподготовки перешла в наступление на высоты 125.6 и 133.3 и далее на поселок Булганак. 322 батальон бригады овладел передовыми траншеями немцев на юго-западных скатах 125.6, остальные батальоны успеха не имели и залегли перед проволочными заграждениями.

В 12.00 контратакой противника прорвавшиеся группы морских пехотинцев были выбиты.

В четыре утра следующего дня наступление продолжилось, но атакующие под огнем залегли в 15-20 метрах от траншей противника. В 11.00 атаку повторили, и снова выбили немцев из траншей на юго-западных скатах высоты 125.6. Противник оказывал упорное сопротивление. К вечеру морскую пехоту сменили стрелки 779 полка. Два дня боев за эти высоты обошлись бригаде в 215 убитых и 416 раненых. В числе убитых были оба краснофлотца, с беседы которых о куреве и начался это рассказ.

Бывали не только несчастливые суда, но и такие же высоты, две упомянутых уже дважды брались танкистами в конце сорок третьего, а потом приходилось их снова…

Глава 6

Убитый старшина

16 апреля 1937 года группа военнослужащих 25 стрелковой дивизии имени Чапаева, сидя в комнате отдыха, обсуждала предстоящий Первомайский парад войск в городе Харькове. Это были старшины Безручко и Коркишко и оружейный техник Топчий .Возможно, были еще люди.

Обсуждение вращалось вокруг вопроса, приедет ли в город Харьков Нарком Обороны Ворошилов принимать парад или нет. Собственно, никто из присутствующих по своему служебному положению не мог достоверно знать, приедет ли Нарком, поэтому они просто болтали. И тут, как гром с ясного неба, прозвучали слова одного из участников обсуждения: «Ворошилов в Харьков не приедет, потому что он будет убит в Москве.» Это сказал старшина сверхсрочной службы Безручко. Кого-то из присутствующих это поразило больше всех, отчего не позднее 20 апреля история стала известна НКВД.

Потому что 23 апреля в городе Харькове прокурор Харьковского ВО Сафронов подписал постановление о мере пресечения для обвиняемого, то есть об аресте. 27 апреля в Полтаве был выписан ордер на его арест. Но ордер пришлось продлевать, так как старшина выехал в область в служебную командировку для занятий с переменным составом и вернулся в Полтаву позже. 30 апреля он был арестован, и у него в квартире проведен обыск. Тут обнаружилось еще одно нарушение со стороны Безручко. У него дома лежала карта, не подлежащая оглашению, которую он получил для проведения учений и по возвращении обязан был сдать обратно. Но якобы не успел, потому решил сдать позже.

Следует добавить, что болезнь хранения секретных карт дома широко поразила комсостав дивизии в этом году. Командир 73 полка Матюхин держал дома две таких карты, а помощник командира разведдивизиона Свиридов-аж ТРИНАДЦАТЬ штук ! Ну и Безручко тоже поддержал марку комсостава. Поскольку он был всего лишь старшина роты, то только одну, пока не вырос в звании.

Героя истории звали Безручко Даниил Никитович, 1911 года рождения, уроженец села Пришиб Шишацкого района (в анкете указано, что Харьковской области), проживал в городе Полтава, улица Ворошилова (бывшая Пороховая) дом 8, старшина 7 роты 73 полка, украинец, член ЛКСМУ, под судом и следствием не состоял, женат.

Но история с картой самому Безручко вреда не принесла. За нее пострадал его ротный капитан Хоростецкий, отдавший карту старшине, а потом не проследивший за ее возвращением. За это он получил выговор в приказе по полку. А вот теперь пришла очередь Безручко отвечать, с чего он взял, что Наркома убьют в Москве? Тем более, что вскоре за арестом наступил Первомай, и никто Ворошилова не убил. Логика подсказывает, что знать об убийстве наркома в столице старшина в провинции может только лишь при знакомстве с деятельностью неких террористов. Возможно, даже при собственном участии в этой организации.

Но старшина посрамил всех, и даже саму логику. Как оказалось, он не то имел в виду. То есть говоря, что Ворошилов будет убит в Москве, он имел в виду не то, что кто-то один или группа таких застрелит Наркома перед парадом. Он имел в виду, что Ворошилов будет принимать парад в Москве и в Харьков не поедет. А что касается слова «Убит»? А вот это обозначает, что Нарком останется в столице, а не умрет насильственной смертью.

И старшина пояснил, что словом «убит» он пользуется именно так. Когда он желает пояснить жене, что никак не может сделать что-то, то выражается: «считай меня убитым». А когда хочет сказать, что где-то застрял и не успел: «Я был убит в Полтаве». Жена к этому привыкла и не беспокоится о смерти мужа, когда он звонит и говорит, что убит где-то. Как именно выражался, услышав это пояснение, лейтенант госбезопасности Кугно, в протоколе не отражено.

Следует сказать, что в данном случае НКВД явно не доработал. 16 апреля были сказаны слова, подозрительные по терроризму, 20 апреля два собеседника Безручко дали показания, как свидетели, что он действительно сказал про то, что нарком будет убит, и только 27го подписан ордер на арест. Арестован же он 30 апреля. Времени могло и не хватить.

Но потом все пошло достаточно быстро. 30 апреля Безручко допрошен, как обвиняемый по «убитому Наркому» и как свидетель по вопросу о карте, не подлежащий оглашению.

Затем он еще дважды допрошен, 7 мая проведены очные ставки с Коркишко и Топчием. Уже после окончания дела был допрошен Хоростецкий по вопросу о той же карте.

Факт произнесения этих слов Безручко не отрицал, но пояснял, что с его стороны это было необдуманным, неправильным и пр. На очных ставках он со свидетелями соглашался. Характеризован он был начальством положительно, взысканий за весь период службы не имел.

Исходя из вышеизложенного, ему было предъявлено обвинения по статьям 17-54-8 и 54-10.

То есть антисоветская агитация и террористические намерения, не доведенные до конца (так называемая формула «Через семнадцать»). Был подготовлен список свидетелей для суда: Хоростецкий, а также Коркишко и Топчий.

Тем не менее в прокуратуре Харьковского Военного Округа не сочли дело готовым для судебного заседания, а вернули дело и предложили сделать следующее:

Допросить жену Безручко, действительно ли он употребляет слово «убит» и в каких случаях.Лично допросите Безручко, так как представленный материал недостаточен для обвинения по статье 54-10.

Дело по исполнению предоставить в военный Трибунал Харьковского округа с заключением о необходимости предания Безручко суду военного трибунала.

Срок исполнения установлен 10 дней.

Зам, военного прокурора ХВО военюрист 1 ранга Лауберг (фамилия плохо читается).

Документ датирован 22 июня. Возможно, требование уложиться в 10 дней срок обусловлено тем, что истекает двухмесячный срок следствия, и необходимо решать вопрос с его продлением, раз дело еще недостаточно пригодно для предоставления в суд.

1 июля в дело ложится заявление уже известного нам Коркишко, который положительно характеризует Безручко и заявляет, что часто слышит, как Безручко говорит: «считай меня убитым, ушел на обед», «Считай убита-жена ушла на базар». Свои показания про апрельский разговор он подтверждает, считает, что Безручко так пошутил, но «так ли это- сказать не могу».

Еще один сослуживец подтверждает, что слово «Убит» в переносном смысле часто используется младшими командирами. Например, выражение «Бачок убит с тремя» означает, что бачок супа съеден тремя военнослужащими. Безручко также часто употребляет это слово в расширительном толковании.

Безручко также был передопрошен и снова подтвердил, что сказал эти слова не с какой-то контрреволюционной целью, а оттого, что и сам так говорит, когда имеет в виду, что он или кто-то отсутствует, да и среди младших командиров принято использовать слово «Убит» очень часто.

Жена Безручко на тот момент поехала к родителям в Шишацкий район, потому допросить ее не было возможно.

1 июля 1937 года Безручко подписал протокол об предъявлении обвинения, что он с материалами ознакомился, дополнить ничем не может и заявлений никаких не имеет. Подписано прокурором 14 стрелкового корпуса бригвоенюристом Сафроновым.

13 июля датировано постановление военного прокурора 14 стрелкового корпуса Сафронова, который, рассмотрев дело, нашел, что следствие по делу произведено с достаточной полнотой и достаточных данных для привлечения Безручко к суду по статьям 54-10 и 17-54-8 не имеется.

А потому он подлежит немедленному освобождению.

Несколько позже в городе Харькове дело было сочтено закрытым и сдано в архив.

Итого старшина отделался неполными тремя месяцами отсидки и вернулся в семью.О дальнейшей его судьбе сведения противоречивы. В "Памяти народа" есть Безручко,но 1910 года рождения. призван рядовым в 09.1943 года, пропал без вести в 02. 1944года. Данными о том,что речь идет об одном и том же человеке, авторы не располагают.

Тем, что Безручко покинул Полтавскую тюрьму свободным, он в первую очередь обязан одному человеку, хотя, возможно, и никогда об этом не узнал. Человека этого звали Сафронов Павел Сергеевич 1894 года рождения, бригвоенюрист, в этот период военный прокурор 14 стрелкового корпуса, а позднее помощник военного прокурора ХВО. К сожалению, для него не нашлось своего Сафронова, ибо в 1938 году он был арестован, а в 1940 году осужден к длительному сроку лишения свободы. Умер в августе 1975 года, через 38 лет после описанных событий .

Какие выводы могут сделать люди, прочтя об этом деле спустя много лет?

1.«На болтуна не нужен нож».

2.Человек имеет возможность остаться человеком.

Поэтому начальство старшины охарактеризовала его только с положительной стороны, и свидетели тоже рассказали о нем не как о человеке, с рождения преисполненном зла и предательства.

И военный прокурор не пошел по протоптанной дорожке, подписывая направляемые дела без внимательного прочтения, а сделал по-другому.

Глава 7

–Но сегодня нас ждало нечто невероятное: репетиция «Бориса Годунова»! Да, да, в камере пытались ставить Пушкина! Разумеется, народ пиэсу не читал, поэтому в качестве источника использовалась память режиссера. Как я запомнил и потом проверил, были разночтения с оригиналом, впрочем, особо не влиявшие на качество текста. Средь нас был знаток театра по имени Всеволод - мужчина лет сорока с лишним, с резкими чертами лица и сильно отросшими волосами. Он явно был тесно знаком с театром, имел хорошо поставленный голос и содержание помнил наизусть, а там довольно много белого стиха, что не так легко запомнить. Впрочем, знавал я и ранее актера, который утверждал, что актер должен иметь очень хорошую память, запоминая многие роли наизусть. Требовалось от него же и склонность к алкоголю- потому что, когда часами живешь чужими ролями и эмоциями, то душа устает и надо очистить ее от чужих эманаций. А не то чужая боль и радость твое «Я» растворят, как кислота разъедает тело, попав на него. Сидел он здесь за сочувствие красным- в каком именно виде, я не спрашивал. Таких сочувствующих здесь было полным-полно. Собственно, не все его товарищи по обвинению реально сочувствовали красному делу, но обвинить кого-то в сочувствии или сотрудничестве с врагами во время войны наиболее простое дело. Может, он просто перешел дорогу кому-то по женской части, а недоброжелатель и постарался. Ведь жаловаться в контрразведку на отбитие дамы не пойдешь. А вот на это- легко и даже денег дадут. Сидеть тут тихо наш тюремный Станиславский не пожелал и организовал театр в тюрьме. Тюремное начальство сначала, услышав это предложение, впало в прострацию, но потом разрешило.

Сам Всеволод играл Воротынского, которому по роли надо было много говорить. На какого-то другого боярина он выбрал Феогноста-спившегося канцеляриста, здесь сидящего за растрату казенных средств. Театр тому нравился, да и когда не пил, то выглядел импозантно, а отросшая борода была совсем как у тогдашних бояр. Еще для первого действия требовался «Народ ан масс» и человека четыре участника народного плача. «Народ ан масс»» должен был сначала ходить, изображая смятение, а потом, в финале сцены, когда Борис Годунов таки согласился принять царский венец, то бухаться на колени и молиться. Те четыре роли были несложны и их играли многие по очереди, ибо было неутомительно запомнить, как кто-то друг у друга спрашивал луку, чтобы потереть глаза, изображая слезную мольбу к Борису: «Приди на царствие!» Бабу с ребенком играл Василий Червяков, обвиняемый в краже обмундирования из склада. Он по молодости не оброс бородой и усами, да и стукнуло ему на вид лет восемнадцать. Ему надели на голову тряпку, изображающую женский платок, а «ребенка» сделали из смотанной в куколку одежды. У Василия получалась и истерическое дамское сопрано, когда баба по роли ругает младенца, и даже плач брошеного на землю ребенка он изображал довольно похоже.

Репетировали (а фактически играли) каждый день, меняя состав на простых ролях.

Пару раз приходило начальство и с удовольствием смотрело.

Что-то очень знакомое было в этом рассказе. Где это было, когда и с кем? Заинтересованный Паша устроился поудобнее и продолжил внимать рассказу из наушников.

–Это же были времена до телевизора и видео, а уж про интернет и вспоминать не стоило. Поэтому желавшему соприкоснуться с прекрасным было не так легко. Кино еще немое, то бишь не все передававшее, театр –то существовал, но…Тот же начальник тюрьмы еще и должен организовать выезд свой в театр (даже предположим, что в городе гастролирует театр, ставящий «Бориса Годунова», а не «Макбета» или прочие пьесы, которые чиновнику не по нутру). Нужно купить билет и в приличном месте. Нужно быть при параде. Нужно приветствовать явившихся туда же больших начальников. И протчая, протчая, протчая. Так могут половину удовольствия испортить от встречи с прекрасным. В зимний период могло и ветром порвать провод, лишив света зрителей и актеров. Конечно, предусмотрительные антрепренеры для гастролей в местах, не сподобившихся электричества или облагодетельствованных частыми отключениями, запасал много керосиновых ламп и спешно расставлял их на границе сцены. Тогда можно было понять, что на сцену выходила царица, а не царь.

В общем, мы были ближе тогдашних к прекрасному. А поколение после нас- еще на шаг ближе. Только оно не поняло своего счастья и погрязло в неправославном аниме.

Приблизительно за месяц действо до сцены в кремлевских палатах оказалось выучено, отрепетировано, и можно было идти дальше.

Но тут Всеволода увели, и он уже не вернулся. Подобные истории случались нередко и часто заканчивались на берегах Суджукской косы или Цемесского болота. То есть расстрелом. Мы даже его пожалели. Правда, потом донесся слух, что некий генерал сказал нечто вроде позднейшего: «Жалко убивать такой талант. Амиго! Сегодня будем пить консервированную кровь!», оттого и его освободили. Ну, хоть жив остался, если слух верный. Продолжения уже не случилось, зато мне досталось немного славы: рассказал, что было там дальше. Как Всеволод, наизусть цитировать не смог, но пересказал…

Тут Паше стало немного понятнее. Это явно роман по событиям гражданской войны. И Всеволод–это не кто иной, как Мейерхольд. Вроде была в его жизни отсидка в деникинской тюрьме, когда он ставил там «Бориса Годунова». Кто-то вроде бы посмеивался, что опыт тюремной постановки плохо повлиял на режиссера, отчего тот снизил требованя к актерам труппы, а также к костюмированию театральных действий. Актеры у него носили прозодежду, то бишь что-то вроде халатов техничек в школе, возможно, даже такого цвета тоже. Паша не был силен в театральном искусстве, и даже всего трижды был за жизнь на спектаклях, один раз в детстве и пару раз с девушками. Когда нужно было их очаровать и именно билетом на популярный спектакль популярного режиссера и в популярный театр, а не просто так. К Всеволоду Эмильевичу он относился с некоторым почтеиием, впрочем, больше не за вклад в театральное искусство, а за то, что, даже сидя в тюрьме, продолжал ставить спектакль. Это заслуживало уважения.

Паша не бывал в тюрьме, но считал, что раз там человек не забивается в угол и тонет в горестях и бедах, то это говорит о нем кое-что хорошее.

А рассказ из наушников продолжался:

–Заодно добавил, что Варлаам и Мисаил-это не выдумка автора, а были таких два сына боярских, чьи опросные листы в плену про эти события сохранились. Кто про них рассказал «Нашему все»-не ведаю. Но теперь про двух скромных жителей русской провинции знает весь мир, что читал «Годунова».

Еще сказал, что была раньше сценка про беседу Отрепьева и некоего злого чернеца, который и толкнул Григория на самозванство, но потом Пушкин ее убрал. Вот отчего: она ему лично не нравилась или цензура постаралась- не ведаю, но, по моему скромному мнению, иьеса сильно пострадала в объективности и историчности. Может, динамизм или сценическое время стали получше, но пусть уж простят мне мое ИМХО.

Часть активных участников заинтересовались и попросила рассказать, отчего именно все хуже стало. Ну я и постарался, заняв целый вечер, но предупредил, чтобы меня не перебивали, а то важное забуду. И заливался соловьем про то, что когда-то прочел в умной книжке. Автора я благополучно забыл, но для очистки совести сказал, что читывал в Ревеле одну старую книжку, купленную на развале и сочиненную неким приват-доцентом Дерптского универститета. А дело было в том, что царем –самозванцем быть не так просто, как кажется.

Кто такой Юрий Отрепьев, так называвшийся до пострига, когда стал Григорием? Сын небогатого провинциального дворянина (если сказать по-нынешнему)­, рано лишившйся отца. Был разумен и грамотен, отчего к нему хорошо относился глава семейства боярин Романов. Около 1600 года Романовы попали в опалу, и подвизавшийся близ них Юрий, опасаясь, что с ним поступят хуже, чем с влиятельным боярином, скрылся в монастырь, где принял постриг. Когда гроза миновала, то он как-то пристроился в расположенный в Кремле Чудов монастырь, где выдвинулся и даже стал кем-то вроде секретаря патриарха Иова. Для небогатого провинциального дворянина, лишившегося в детстве отца, а недавно и покровителя из больших людей-очень даже приличный карьерный взлет. Дальше через короткий срок он оказывается у границы, потом за границей, где объявляет себе чудесно спасшимся царевичем Димитрием, не убитым в Угличе, а спасенным верными людьми, а вот теперь пришла пора ему вступить на отчий престол, неправедно занятый Борисом Годуновым, который не только это творит, но и мучительствует и злобствует, и так далее, и потому подобное.

Польские паны, в том числе пан Мнишек, воевода Сандомирский и кой-кто другой, на него посмотрели и решили поддержать. Польская действительность позволяла польским панам воевать с соседним государством как на своей частной войне. Поэтому польский круль Сигизмунд в Варшаве отнекивался, дескать, это личное дело пана Мнишека, а он не может ему запретить по причине вольности и гонора шляхетского. Если он на вольности панские наступать будет, то могут против него шляхетский рокош поднять, как против узурпатора и нарушителя. Но он опять же ничего против не имеет, чтобы пана Мнишека в соответствии с его вольностью и гонором московские ратники железом уязвляли, ибо раны от железа и свинца гонору шляхетскому преграды не чинят. В принципе Сигизмунд не врал, потому что всего лишь через несколько лет, в 1606 году случился тот самый рокош, то есть бунт Зебжидовского. Решил староста краковский Николай Зебжидовский, что король его утесняет и стал собирать сторонников. Сначала писали памфлеты и подметные письма, а в 1607 году дело дошло и до оружия. Так что воевода краковский Николай Зебжидовский воевал с крулем Сигизмундом, а воевода сандомирский (оцените географическую близость) Ежи Мнишек- с соседним царем, но все могло стать и по-другому, если шляхетская вольность и гонор другого бы захотели.

Далее был кровавый бенефис Лжедимитрия за границей, захват им Москвы и так далее. Но снова возникает вопрос: «А почему это сын мелкопоместного дворянина, про каких в соседней Польше говорили: «Два паны-одни штаны, кто раньше встал, тот их и надел» и секретарь патриарха, то бишь чернильная душа, захотел царем прикинуться?» Сходство у них было только в возрасте. Покойный Димитрий погиб во младости, оттого узнать его сейчас было сложно и говорить можно, ибо за девять лет ребенок сильно изменился. Но вот: Лжедимитрий очаровал польских панов, да и русских тоже. Но чтобы говорить, как царевич, нужно ощущать себя человеком, который привык повелевать и знает, что когда он скажет, то это сделают. И паны отмечали, что перед ними именно такой человек. Не сын стрелецкого пятидесятника, сам воинами не командовавший, не монашек, не чернильная душа, а именно тот самый джентльмен в истинно английском понимании этого слова. Откуда такое у секретаря? Поэтому и были идеи, что поляки подсунули не шибко шустрого Отрепьева, а какого-то незаконного сына больших людей. Скажем, бастарда крупного польского аристократа или даже, чем черт не шутит, незаконного потомка из польского королевского рода. Для такого продемонстировать «джентльменское происхождение» не сложно.

И для лучшего понимания спросил: кто из здесь сидящих считает, может ли он не просто сказать, что он счастливо избежавший смерти царь Николай, а так, чтобы ему поверили? Народ почесал в затылке и сказал, что не похожи они на благородных людей, даже если их переодеть в чистое и они молчать будут. Побьют их за самозванство. Ладно. Все вроде как видели священников и монахов? Ну да, все. Пусть не царя, но монаха кто изобразить может? Это полегче, но тоже не для всякого. А могут ли они отличить офицера от попа или монаха? Ну, это не сложно, хотя бывают офицеры из поповичей.

-–Теперь вы, братцы, поняли, что тут дело нечисто и не верится, что Гришка вот так вот придумал, взял и пошел в цари? Придумать он-то может, но ведь польские паны за ним пошли, отряд наняли и с ним воевать двинули и всем говорили, что с нами ваш царевич. Если же русские им скажут: врете вы, пшеки, он не царевич по виду, а вылитый Мойша-шинкарь? Все плюнут и разойдуся. Деньги паны потратят зря. Так что явно подбирали не сына шинкаря и не монаха.

Народ снова полез в затылки. Но тут я чуть-чуть простых людей обманывал, хотя и не очень, чтобы сильно. Был ведь и Второй Лжедимитрий, и именно из этого племени, и Марина Мнишек уже не перебирала мужиками, желая положения царицы, а на него клюнула. И Лжедимитрию Второму уже в глаза говорили поносные слова, а он утирался. Потом были еще лжецаревичи Сидорка, Петр и прочие, которых уже и бить начали, как детей лейтената Шмидта и бездарных фигляров. Но до этого еще надо было дожить и во всем разувериться, чтобы Второму Лже крест целовать с охотой, не за вотчину и прочее стали. Когда он, воевавший с поляками «тушинский вор», стал лучше, чем родовые бояре, поддерживаюшие польского королевича Владислава!

Так что не сильно я погрешил против истины.

В книжке было и другое, о чем я не рассказывал, что фиг его знает, был ли Лже Первый действительно спасенным Дмитрием или нет, но он вполне мог стать детищем долгоиграющей интриги.

Например, Федор Никитич Романов мог иметь ее как один из планов действия. И вот для чего: к моменту смерти реального Дмитрия на престоле сидел законный царь Федор, но здоровьем слабый и с детьми у него было совсем нехорошо. Так что можно было рассчитывать, что пройдет несколько лет и царь умрет. А кому тогда шапку Мономаха? После угличской смерти –некому.

Надо выбирать из родовитый бояр царя. А вот тут засада- Федор Никитич богат и влиятелен, но есть и породовитее его. Хоть тот же Шуйский. И может чаша весов склониться не туда.

А что, если в нужный момент явят народу не выбор меж боярами, а чудесно спасенного царевича? Которого верные люди спасли от злой смерти и сберегли до сей поры? А кто спас царевича? Федор Никитич, кто еще. И теперь ему уготовано прочное место близ царского трона. А там можно и женить спасенного царевича на какой-то из девиц Романовых. Если даже нет дочери, то найдется племянница.

Даже если реальный Митя похоронен, и никто его не спас, то можно найти нужного ребенка, которого обучат всему, что нужно. И спину ровно держать, и как устроен русский двор и прочим мелочам. А если царевич не помнит что-то важное, то тоже объяснимо- укрывали его простые люди в укромном месте, не всему научили, что надо.

Прокол был только один- в том, что Григорий-Димитрий монахом стал. Ну так и форс-мажор. Федор Романов посажен был и много неприятного ожидал. Но тоже поправимо.

Есть для этого и подтвержение- постриженный в монахи Федор Романов, узнав о том, что царевич Димитрий из Польши идет войной и у него получается, то много радовался и намекал, что скоро все переменится и не век ему здесь в монастыре, как в тюрьме, сидеть.

Глава 8

Саша начал продвигаться к выходу(скажем так),но чуть не стал жертвой рыка судна. Наверное,совпал удар волны,движение корпуса и бог знает,еще какие факторы,но от падения и травм его спасло буквально немногое,может, вершок расстояния,может,два. Потому авиамоторист не стал прикованным к постели авиамотористом,а ухватился и удержался,и длины рук хватило на это.И хватило сил в загибе удержаться от громкого упоминания некоторых слов,ведь женский пол никуда не делся из трюма,потому с выражениями своего душевного состояния приходилось быть осторожным. Поскольку пришлось ждать,когда явится помощник охранника,который и поведет Сашу и еще одного матроса в то самое место,куда и царь пешком ходит,оба кандидата в посетители пока переговаривались. Саша пожаловался на то,что еле удержался на рывке,а матрос сказал,что оттого есть такое понятие морской ноги,то есть сноровки,позволяющей предупреждать падения и удерживаться. Хотя и тут все возможно.Бывают полеты и падения у вполне оморяченных,иногда даже с мачт и прочего стоячего такелажа. Ну,а сорванные ногти и прочая мелочь -уж как с добрым утром. -А можно так за борт сыграть?

-Если надо сухопутных охмурить рассказом,то не бывает так,а коль по правде- бывает,и еще как.Пропадают в море и кто знает, когда и где.На переходе между Тендрой и Очаковом,в двух склянках до полуночи-так вот обозначить можно место и время пропажи и смерти,как потом окажется.Иногда потом тело найдется и узнать его еще можно. Мы в море родились-умрем на море!Как пел третий помощник на Святителе Николае.Это не вся песня.там еще много было чего,но эти слова самые важные. Те,кто смерти боится, по доброй воле в море не ходят, Я как-то в прежние времена,выкушав изрядно балаклавского,подумал,а сколько людей в море потопло с тех времен, когда народ по нему ходить начал? И получилось у меня с времен библейских такие страшные числа,что я их даже высказать не могу. С тех пор я с балаклавским осторожно себя веду,и если можно,то вообще его в рот не беру.Никакое другое вино меня до такого ужаса не доводило,даже самое поганое из них.

Саша согласился,что с времен ветхозаветных в Черном море утонули явно многие тысячи людей и спросил насчет силы сегодняшнего шторма,предварительно извинившись, что как не имеющий отношения к морютон может и преувеличивать его силу.

- Это правда, нынешние пять баллов в мое время вообще штормом бы не назвали, а назвавшего так осмеяли бы,сказав,что это чуть сильнее,чем штормит от бутылки казенной на одного и с плохой закуской.Но ,когда пассажиров везешь,надо помнить,что они от пяти баллов душу черту могут захотеть продать,за конец своих мучений. Но видел я штатского начальника, что в такую погоду с трапа полетел и ногу сломал,да так здорово,что лет пять еще ходить каки следует,не мог, мне так говорили, а сам я его после полета с трапа не видел.Как-то с намми плыл очень толковый доктор,и его смо рааспросить про ткие переломы. Доктор сказал,что такие переломв нередки,особе6о у всадников,но и у никогда в сеждле 6 сидевших случаются,когда тучный человек неудачно падает на бок и ломает шейку бедра.А потом полгода в лубеах.,пока слома6ваяскость не срастется. Ты про штатны галифе слыхал?

-И слыхал, и носилп

-Вот они и появились от такого случая-кавалерийскийсгенерпл Галифе вместе с конем упал и бедромсломал.Кость до́лго срасталась,но таки срослась.Только сралась так,тчто бедротвыглядело некрасиво,если надеть тогдашние форменные штаны в обтяжку. Он попросил портного придумать что-то и тот придумал. Если кррииь штаны с припуском на бедрах,то изуродованное бедро не видно и можно,как и прежде дамский пол покорять.

Интересный был мужчина и много тоже интересного рассказываоал. Оказывается,ро костяи скелета можно и́ понять,чем в жизни человек занимался. У многих кавалеристов ноги икривляются едь им нужно обхатывать лошадиное брюхо ногами.Еще он рассказал,что в молодости вместе со своим наставником ездил в кажется Минскую губернию или другую,но где -то в тех краях.Их пригласили на осмотр нескольких могил возможных предков владельца поместья. Владелец некогда строил в поместье костел, но постройка сильно затянулась, потому основателя поместья и ряд его родных временно похоронили в отдельносм склепе. Потом случилась междуусобная войа,пусалобкаснореа тое-мое ,зюйд-вест и каменные пули,оттого место потерялось.А вот в царствованием царя. Александра Третьего очередной владелец стал перестраивать усадьбу и там нашли много чего,а том числе и могилы возможных предков хозяина.

Но нынешнему владельцу не хотелось бы случайных людей за своих родных принять, но и были другие сложности с .Так что смотреть на предков пришлось ,таясь от взглядов. Всем говорили,что професор и помощник заехали в имение починить карету,что начала ломаться,да и застряли там от гостеприимства хозяина,икоторый предлагал опробовать все новое содержимое винного погреба.Так вот,итот,что вроде бы там лженилежать, как древнейший захороненияй,вряд ли,можно было его предок.Професор по скелету определил,что покойный больше на татарина похож и черепом и ногами,а вот как он в эту компанию попал кто его знает. Так что хозяин даже потом затруднялся,как погибшего хоронить,по католическому обряду или по магометанскому. У трех других покойных хоть кресты были на шеях,можно понять,что один католик,а двое православных.Как хозяин разобрался со своим татарином,так и осталось инерзаестным,этих трех похорнили по нужным обрядам. Как их звали осталось неизвестным. Професор расказывал ,что неизвестный атарин погиб в брою от кдара саблей.Рубанули его собоку по шее,как он сказал,очень акуратно,срубив угод нижней челюсти и перерезав вены и арттерии на шее.Жил убитый после удара очень недолго,скзхатилаясявно за шею и кончился.Раньшеионивоевалии раны получал,но они заросли.Професор предлоположил,чтотудар явно бвл тосным и внезапенвм,так что это врядбли бой сшучился,а скор5изамалдп или покушение,но он так видит,но может и́ошиьиттся.

-

Глава 9

Авторы: Сезин Сергей, Ольга Черкунова

Эл. почта: dimasezin@mail.ru

СИНОПСИС К КНИГЕ

«Белый парус дня, черный парус ночи»

Жанр: боевик, юмор, морские приключения, пародия.

Объем 10 авторских листов (397 тысяч знаков).

Произведение посвящено морской войне на Средиземном море, действие происходит в эпоху наполеоновских войн, весной и летом 1800 года. Главный герой романа, британский офицер Джек Хобридд получает командование кораблем и начинает борьбу на морских коммуникациях французов и испанцев. Ему помогает сотрудник британской секретной службы доктор Тобиас Лоуренс, поступивший на его корабль судовым хирургом и в меру сил пытающийся заниматься шпионажем при отсутствии руководства из Лондона.

Джек успешно борется с вражеским судоходством и собственной бюрократией, но во время боя получает ранение в голову обломком рангоута. Выздоравливая, он начинает себя странно вести, как будто это не Хобридд, а кто-то другой в его теле. Лоуренс пытается разобраться в этих странностях, но не преуспевает. Вскоре становится ясно, что в голове Хобридда появляется его сосед-попаданец - молодой человек из настоящего для читателя, но из будущего для героев Эндрю Воронин, чей дух непонятным образом попал в соседи по черепу бравому капитану. Когда оба соседа поняли, что с ними произошло, они решили жить дружно и помогать друг другу, не ставя всех других в известность об этом. Разграничили полномочия, а потом Джек решил под влиянием исторических сведений от Эндрю (весьма скудных) прославиться, воспользовавшись чем-то из творений будущей военно-морской мысли. Перебрав возможности, они решили создать шестовую мину для того, чтобы топить военные корабли французов, которые к тому времени сильно ограничили свою активность и стали отстаиваться в портах. Герои с энтузиазмом попытались воспроизвести будущую мину и смогли это сделать. Далее Джек (и Эндрю) отправился к Барселоне с целью потопить там дозорный корабль. Во время атаки снова случается нечто странное, и Джек с соседом, а также доктор попадают на неизвестный им остров, который оказывается островом капитана Кидда из известного романа Стивенсона.

«Нечто странное»-происки Службы, защищающей Историю от попыток ее изменения. Пусть теперь изменяют остров и коз на нем, а не Историю. Поймут глубину своей ошибки- невывезенные экспедицией сквайра Трелони клады на острове будут им наградою за понятливость.

Возможно создание продолжения романа.

В романе присутствует довольно явный пародийный элемент на известные циклы морских приключений, а также юмористические описания повседневной жизни британского флота того времени, британской истории, тогдашней медицины, отдельных деталей современной жизни, НЛП, месмеризм, псевдонаучные теории и прочее

Глава 10

Глава Первая.

Посмертным эксплуататорам образа графа Дандональда посвящается.

Авторы также обещают читателям очень умеренно их терзать названиями снастей и морскими терминами.

Наступивший апрельский день начался вполне рутинно, и, следуя в порт, лейтенант Джек Хобридд и не подозревал, что буквально сегодня его судьба резко изменится в лучшую сторону. Потому он шел, и на него не свалился цветочный горшок и не снизошла благодать от пролетающего голубя. Ему досталось письмо из Гибралтара, вчера привезенное тендером «Стинки» в почтовом мешке. Адмирал приказывал Джеку вступить в командование шлюпом «Грасхоппер» и незамедлительно заняться нарушением вражеского прибрежного судоходства между Барселоной и Картахеной, «не стесняясь и выхода за указанные границы».

Получив и вскрыв это письмо, а кроме него еще два конверта с инструкциями, которые положено было вскрыть позднее, Джек впал в такую незамутненную радость бытия, что от совершения им безумств спасли два фактора: то, что «Грасхоппер» не пришел еще в Порт-Маон и второе: что, кроме письма, в конверте была только картечь, предназначенная для того, чтобы письмо скорее утонуло в случае попытки захвата французами, а гиней –увы, ни одной.

Когда эта радость схлынула до той степени, что Джек уже мог считаться человеком вменяемым и отдающим отчет о своих поступках, то он обнаружил, что стоит возле заведения Лысого Хосе, и ощущает нестерпимые голод и жажду. С тех пор, как резко изменилась его жизнь, прошло два часа, и Джек абсолютно не помнил, что произошло за этот период. Кого он видел и кому он что-то пообещал - осталось где-то в недавнем прошлом. Вроде как жениться не дал слово - и ладно. Насчет вечера - только Старый Ник [1] знает, был ли договор с кем-то и о чем-то.

Ах да, оказывается, туман в голове не совсем непроницаем для глаза, ибо он помнит, что «Грасхоппер» ожидается через два дня. И неясно, сколько времени потребуется ЕГО кораблю на ремонт и погрузку недостающих припасов. Но все равно, через два дня или четыре, он выйдет в море на СВОЕМ корабле! Оттого Джек выпятил грудь и устремил взгляд вперед, как подобает коммандеру [2], а не какому-нибудь лейтенанту.

Читатель, что прочел эти вот строки, мог удивиться: а что собственно, этот хоббит, то есть Хобридд, такого великого ощутил, что на два часа выпал из меридиана, а потом ощутил, что надо срочно отмечать это событие?

Ведь его ожидало командование почти что сотней разгильдяев и пьяниц и длительное болтание вдоль морского побережья, хотя и почти курортного, но сейчас еще далеко не такого, как на Мальдивах и в Анталье?

Услышав это, Капитан Очевидность с жалостью глянул на подобных лишенцев (с его точки зрения) и снизошел до ответа:

--Переводя на понятный вам язык, это означает: Джек получил возможность почти что гарантированного карьерного продвижения вперед и ему предоставлен практически фриланс. И каждое его удачное действие по захвату судна и груза положительно отзовется на его благосостоянии в виде одной восьмой доли стоимости захваченного. Конечно, если подлый призовой суд под влиянием адвокатов-крючкотворов не сочтет захват незаконным, ибо они нейтралы, контрабанду везли совершенно не к противнику Англии и вообще она привиделась капитану!

Рассеяв мрак невежества, Капитан Очевидность удалился, бормоча под нос что-то насчет типов, читающих УГ, и думающих, что так и есть везде.

Временно же выпавший из поля зрения читателей Джек никуда не пропал, а сидел в таверне Лысого и поедал тушеные овощи с морепродуктами, запивая проглоченное красным вином. Хоть день был и особенным, пить приходилось в пределах скромного бюджета.

Хотя он помнил, как отмечали некоторые знакомые сдачу лейтенантского экзамена. Особенно досадно вышло с Фредом Аберноттом. Отпраздновав, он возвращался на корабль и опрокинулся через борт баркаса в «хрустальные» воды Гибралтарского порта. Его организм вынес ром, бренди и какую-то контрабандную анисовку, но вода оказалась страшным ядом, который куда токсичнее алкоголя. Там не менее, в списках выбывших он прошел как пятый лейтенант «Куллодена», а не как мичман с него же. Джек осознавал, что вино, что он пил, было явно не из лучших, но он и не подозревал, как его в кругу семьи называет сам Лысый. Впрочем, Хобридд не очень хорошо знал испанский, хотя слово «ослиное» ему явно было знакомо. Но Лысый это название не произносил при клиентах, что доказывает интуитивное осознание им основ маркетинга.

Тут из-за колонны вновь высунулся Капитан Очевидность и возгласил, что автором здесь сделан очень толстый намек на то, что Джек по-прежнему был контужен повышением до весьма серьезной степени. Или впал в некое безумие, не свойственное моряку. Может быть, было то и другое одновременно.

--Спасибо, Кэп, мы и без тебя знаем, что британские моряки не любили есть рыбу и морепродукты (а, говорят, что и не только британские), ибо почитали обитателей моря родственными моряку существами. Оттого давились соленой свининой и говядиной, а родичей из-за шпангоута не ели. И до открытия основ современной консервации оставалось еще пяток лет, к тому же ее открыл враг родины, француз. Оттого сейчас в меню царствовала солонина, в зависимости от наличия пресной воды кое-как или совсем слабо вымоченная. И Кэпу пора уходить. Быстро смойся, кому сказал!

Разумеется, если глянуть на ситуацию без розовых очков, то Джек оказался только что в шаге от элиты флота, но еще не в ней самой, хотя и с приличной перспективой. Оставшийся шаг можно было и не пройти в случае катастрофы корабля, сдачи французам без смягчающих обстоятельств. А если он еще и учинит особенно выдающееся свинство, то фиг ему, а не капитанство.

Но во всем есть своя негативная сторона, даже в повышении. «Остепенившийся Икар нашел в крыле свинец», а до этого отчего-то летал.

Достойным завершение великого дня стал ужин с бывшим сослуживцем Хобридда лейтенантом Пэддингтоном. Добрый малый Пэддингтон любил Джека и радовался его успеху, словно своему. Плюс он был человеком небедным, оттого совместное возлияние прошло без ущерба для отощавшего кошелька Джека. Третьим в застолье принимал участие мичман с Пэддингтоновской «Флоры», вмести с «Пэдди» застрявший тут, в Маоне, из-за болезни. Как его звали, Джек забыл. Тем более, что юноша сам по себе помалкивал, смотрел на старших восхищенными глазами, всегда смело вливал в себя очередной бокал, отчего к концу застолья пал, не спустив флага и не осушив трюма. Так что Пэддингтон должен был очередной раз проявлять свою доброту и сердечность, доставляя подмокшего мичмана в безопасную гавань.

Джек же отправился в гостиницу, где жил, и еще более достойно завершил знаменательный день тесным общением с владелицей ее по имени Бланка. Владелица и постоялец друг другу нравились, а законного брака Джек не боялся из-за разницы в вероисповедании. В паписты он переходить не собирался ни за какие коврижки. Возможно, что существовал шанс для приверженца англиканства получить благословение на брак с католичкой под сводами католической же церкви, но Джек считал вероятность этого равной нулю. Оттого и поступал исходя именно из этой вероятности.

Бланка тоже понимала сложность ситуации, оттого грешила и исповедовалась в грехах, благо священник, которому она исповедовалась, был добрым стариком и наложенные им епитимьи не превышали дня поста и трех дополнительных молитв в этот день.

Ранним утром «Грасхоппер» был уже на подходах к порту, но Джек еще не знал об этом. Он только проснулся, отодвинул лицо от роскошной груди еще спящей Бланки и тихо удивился только что виденному сну. В нем он не служил на флоте, а занимался каким-то непонятным делом, именуемым «агрессивным сетевым маркетингом» и за достижения в «продвижении контента» (это еще что такое?) был назначен креативным супервайзером (?) в Кубанском и Ставропольском регионах. Сонная чушь не поддавалась осознанию. Сетевой маркетинг - это вообще за пределами понимания. Креативный - еще ладно, хотя Джек подозревал, что некий смысл термина от него укрывается. Супервайзер - тоже, но вот география? Кубу он еще знал, но второе название поставило его в тупик. Но раз Куба, то, значит, и второе название должно относиться к окрестностям ее. Не может же человек одновременно руководить Барбадосом и Гренландией. Значит, и Ставропоул должен быть где-то в Вест-Индии. Джек, правда, не бывал в Вест-Индии, оттого не знал точно. Но он и в Ост-Индии тоже не бывал, впрочем, догадываясь, что незнакомых ему мест в обоих Индиях предостаточно.

Но время беспокойства заканчивалось, приходило время любить. Ибо Бланка уже проснулась. Вскоре же Джеку предстоял приход его корабля и дикая спешка приготовления к плаванию. После чего довольно долго вокруг него будут только рыбы и звезды. Ими можно любоваться, но вот обнять - сложновато. Так что лучше сейчас.

Тут Джек показал себя пророком, потому, как и «Грасхоппер» появился в виду порта, и суеты в приготовлениях к плаванию случилось много. И Бланку видеть пришлось только мимолетно.

Утренние амуры коммандера немного утомили, оттого он решил, что в порт сразу же не пойдет, а поглядит на море с верхней террасы гостиницы. И оттуда он увидел паруса на подходах. Судно было невелико, значит, могло оказаться Его «Грасхоппером». Джек собрался и пошел.

Но почти сразу же пришлось делать большой крюк, ибо на улочке восседал большой черно-белый кот. А это означало, что по улице идти нельзя, иначе ждут зло и опасности, и хорошо, если они не зацепятся за него даже на обходном пути. Увы, черно-белый кот во времена короля Карла Второго стал манифестом неудач семейства Хобриддов (тогда их фамилия писалась чуть иначе), шлейф которых тянулся до сих пор.

Тогда случилось два события, внешне вроде бы не связанные. Иезекииль Хобридд перешел из англиканства в католичество, ибо сам король был католик, отчего Иезекииль вывел необходимость смены веры, чтобы несколько расширить кормовую базу семейству. Второе событие случилось через несколько дней после, когда Хобридд отправился в Лондон, ко двору. В придорожной гостинице он вышел во двор и увидел там кота и кошку в известной позиции. Это было не первое подобное зрелище в жизни Иезекииля, но в тот день он отчего-то оскорбился им и хлестнул бедных тварей хлыстом. Кошка убежала, а черно-белый кот, оскорбленный в лучших чувствах, прыгнул на достойного сквайра и жестоко разодрал тому штаны и тело выше ботфорта. Вскоре рана воспалилась, в итоге в Лондон Иезекииль не попал. Больные суставы вследствие этого мучили Иезекииля всю жизнь. Они же не дали возможности вращаться при дворе и что-то на этом заработать, а также вовремя перебежать на сторону Вильяма Голландца. Когда ноги еле ходят, тяжело кого-то обогнать на лестнице, ведущей вверх. Последующие Хобридды вернулись в лоно англиканской церкви, но это им не помогло. Карьеры на службе они не делали. Выгодные браки вечно срывались. Вложив деньги в Компанию Южных морей, они сильно проиграли и утешали себя, лишь тем, что не они одни так пролетели (а и такие гиганты мысли, как Ньютон), владения их постепенно сокращались, отчего у батюшки Джека из четырех поместий осталось только одно, да и то захудалое. Если бы Хобридд –старший имел нескольких детей, то род бы совсем обнищал, раздробив остаток скромных средств на нескольких претендентов. А так в мичманские годы Джеку капала хоть небольшая, но в общем-то достаточная сумма на разные нужды.

Потому Джек по примеру своих предков избегал близкого контакта с черно-белыми котами. Вдруг такой кот принесет зло еще один раз? Возможно, конечно, что проклятье уже закончилось, но как знать наверняка об этом? Поэтому Хобридды дома держали только серых кошек и вне его сильно опасались. Злой рок ведь преследовал не только Дарнуэев, но и скромных сельских сквайров.

Джек был менее суеверным, чем его батюшка, дед и прадед, но совсем не хотел, чтобы испанский кот испортил ему триумф вчерашнего дня, посему зверь был обойден по очень широкой дуге. Но все же сКОТина явно носила вокруг себя шлейф неудач, потому как в процессе обходного маневра Джек зацепился за угол и разодрал новый белый чулок. Чума и холера! Последняя целая пара! Verba volant! Per rectum ad astra! [3] Поскольку вокруг были дамы, пришлось использовать не английские, а латинские выражения, что еще остались в памяти из школьных времен. Пусть это был язык докторишек, сутяг из суда и школьных учителей, то бишь малопочтенной публики, но как быть, если нельзя громко возопить про изнасилование строителя дома эзельгофтом и утлегарем [4]! Вот и приходилось пользоваться мертвым языком, на котором говорят те, что словно стервятники, слетаются на запах чьей-то смерти? Услышав про звезды и ректум, младшая дочка кэптена Соммерса залилась румянцем. Надо же был судьбе послать сюда образованную девицу! И, ворча про себя, Джек, бочком-бочком попытался оказаться подальше от столь просвещенной публики.

Удалившись подалее от нее, Джек стал рассматривать прибывший корабль. Судя по обводам, это был не корабль британской постройки. Больше всего он напоминал хорошо известный тип каботажных судов, который лягушатники называли шасс-марэ [5]. Наверное, какой-то ранее захваченный и взятый на службу в королевский флот. Малых судов долгое время не хватало, а нужда в них была велика, потому адмиралы охотно использовали и наемные куттеры, и трофеи - лишь бы суденышко оказалось пригодным к службе. Возможно, это и был корабль Джека. Шлюпы ведь бывали и с оснасткой брига, и с тремя мачтами, случались и с люгерными парусами - когда ловили суденышко контрабандистов и брали трофей на службу. Вскоре все выяснится. Пока же Джек мог поломать голову на том, как выглядит носовая фигура корабля по имени «Кузнечик»-как родственник саранчи или она изображает бывшее название у лягушатников? Шлюпка с корабля приближалась к пристани. Матросы были в ней как на подбор, бывалые морские волки, а вот мичман еще не успел расстаться с материнским молоком на губах. И бриться ему еще рано-на лице росли только прыщи. Такие частенько еще не привыкли к качке, оттого и на себя еду опрокидывают. Но случается с ним дела и похуже. Впрочем, даже опытные моряки не всегда удерживаются даже на «морских ногах», когда корабль садится на мель или тяжелое ядро, а то и сразу пяток их, ударяет в корпус. Когда Джек служил на «Орионе», то у него была всего одна посадка на мель за четыре года, да и то на баркасе, а не на самом двухдечнике. А вот ядер в корпус-этого хватало.

И тридцатого мая, и в само Славное Первое Июня девяносто четвертого года [6]. В следующем году тоже, когда встретили французов у острова Груа и захватили замыкающие корабли [7]. Но линкор сильно не пострадал, и самому Джеку не досталось раны. В девяносто восьмом под командой Старика Джарви у мыса Сен-

Винсент «Орион» заставил спустить флаги два более крупных корабля донов [8]. Увы, Джек тогда получил щепой в бок, но хоть не ядром в руку или ногу. «Орион» до тимберовки еще успел к Нильском сражению, где очередной раз задал перцу французам, но Джек этого уже не увидел, борясь с лихорадкой в Гибралтарском госпитале. И еще тогда долго не знали, что там с эскадрой Нельсона, мотавшейся по всему морю в поисках эскадры с Бонапартом на борту. Увы, Нельсон, устроив страшный разгром французам и обессилев от раны, отправил с депешами о победе старый корабль «Леандр». А вестник победы возьми и нарвись на благополучно удравший из Нильского «котла ведьм» французский семидесятичетырехпушечник. «Леандр» был куда слабее, но отбивался ка мог, даже сбросил французов при попытке абордажа. При этом его моряки ухитрились поднять на марс карронаду и уронить, как древние римляне свой «ворон» [8], ее на палубу француза. К сожалению, с римских времен корабли выросли в размерах, и «Женере» это пережил. Дальше француз продолжил атаку и принудил «Леандр» спустить флаг после упорного боя. Взятый французами, он надолго застрял на Корфу и был возвращен после того, как русские и турки вышибли оттуда французов и вернули Британии корабль. «Женере» тогда смог удрать с Корфу, воспользовавшись щелью в блокаде, но ненадолго, дошла и до него очередь встретиться с британцами и спускать флаг. Но Джек об этом узнал позже, а пока длилась погоня за Бонни, и кипел Нильский котел, он горел в пламени внутреннего жара. А лекаря кормили его адски горькой хиной, от которой рот и глотка были готовы вывернутся наизнанку, а от шума в ушах он почти ничего не слышал.

Джек разглядывал возможно, что свой корабль, и чувствовал двойственность впечатления. С одной стороны, он должен ощущать безмерную любовь к своему первому кораблю, причем сразу и даже еще не видя его, прямо - таки заочно. С другой же- морская практика подсказывала, что с его кораблем что-то не так. Прямо -таки случай с первой женщиной. Ты должен ее запомнить-но... Но как бы первая женщина оказалась дешевой шлюхой, которой одновременно и стыдишься. Увы, это касалось и Джека - ну кто мог быть первой женщиной у мичманов флота? Они самые, кто же еще. И Джек когда-то был переполнен гордостью за себя, что он – наконец-то, и его товарищ Паркер лучился гордостью тоже. Позже они страшно переживали, не заразятся ли дурной болезнью и не сгниют от нее заживо. Потом они пошли к корабельному хирургу, дождавшись момента, когда тот малость протрезвел. Это было грубой ошибкой, простительной только таким сосункам. Хирург мистер Гэлл становился нормальным, когда принимал стаканчик. В состоянии, когда уровень рома в крови начинал падать, у хирурга вылезало наружу злобное чувство юмора. Он осмотрел обоих мичманов, ничего не нашел, кроме обычных для юности и недостатка воды для мытья прыщей, но прямо об этом не сказал, а все таинственно хмыкал и, наконец, заявил, что даст им лекарство, от которого они точно выздоровеют, и все лишнее выйдет из них вон. Лекарство оказалось лошадиной дозой слабительного, и лишнее действительно вышло вон. Особенно это коснулось Паркера. Ему приспичило прямо на палубе, и до спасительного места он не добежал. От смеха команд и офицеров фрегат аж содрогнулся. Капитан еще долго удивлялся, как марсовые не посыпались вниз и не разбились. Джек воспользовался тем, что все с трудом стоят на ногах от смеха и успел проскочить в командирский гальюн. Потом ему за это тоже досталось, но лучше лишиться на три дня порции грога, чем стать посмешищем для всех.

Джек с усилием оторвался от воспоминаний. Снова присмотрелся к обводам.

Наверное, это все-таки «Грасхоппер», ибо в обводах было что-то от кузнечика. Пушек действительно четырнадцать. Вооружен как шхуна-бриг, что немножко необычно. Наверное, вправду трофейное судно. Некоторые шлюпы, взятые в бою, становились кошмаром их командиров. Хотя «Спрей», взятый в прошлом году у берегов Сицилии, оказался прекрасным ходоком и счастливым в смысле добычи. Нет, все же обводы Джеку не нравились, колун какой-то. Коммандер оборвал себя и снова пригляделся к совсем уже близкой шлюпке.

И при ближайшем рассмотрении сама она и сидящие в ней моряки глаз не терзали. Нет, все же мичман все же напоминал Джеку покойного товарища Паркера. Сейчас Хобридд уже знал, что все неудачи Паркера, да и его тоже, происходили от молодости и отсутствия опыта, потому, пытаясь побриться, они сильно резали лицо, путали сигналы и при занятиях штурманским делом помещали место корабля средь полей и хребтов суши. Собственно, это было и до них, и в тот же период времени на других кораблях. Скорее всего, это будет и позже. Когда Джек станет капитаном, то он должен увидеть все это на своем корабле с теми мичманами, что будут вверены ему, и он лично увидит, куда мичмана вставят точку нахождения корабля в полдень дня занятий. Может, это случится весьма скоро. Хотелось бы этого.

Юный мичман неуклюже выбрался на пристань. Ему не помешают дополнительные физические упражнения, чтобы тело стало менее рыхлым. Заодно и прыщей поубавится. Джек решительно двинулся к шлюпке. Но он недооценил прыткость прыщавого мичмана. Тот летел вперед, как ядро из длинной пушки, и скрылся из глаз ранее, чем Хобридд подошел поближе. Пожалуй, умей Паркер бегать так быстро, то успел бы не только до гальюна, но и круг по палубе сделать. Потому

Джек подошел к шлюпке, поздоровался, выслушал почтительное приветствие и поинтересовался, с какого они корабля и куда так быстро удалился мичман. Старшина шлюпки почтительно ответил, что они с «Грасхоппера», мичман Стэрди побежал за почтой, и, видимо, он ожидает для себя какого-то письма, раз так ринулся вперед и не взял никого из матросов для переноски мешка. При этом на физиономии старшины змеилась улыбка - он явно злорадно представлял, что юный болван-мичман сейчас получит мешка три почты и будет тащиться с ними по жаре. А старшина увидит муки мичмана только в двух шагах от шлюпки, ибо у него что-то случится со зрением.

Знакомое поведение у этого старшины. Впрочем, его предчувствия обманули. Мичман Стэрди вернулся быстро и с тоненьким мешочком в руках, правда, юноша сейчас шел медленно, словно вся энергия из него вышла. Или он хотел что-то увидеть или кого-то, а с желанием вышла бутылка на шею. Пока Кэп Очевидность снова не высунулся, стоит разъяснить, что слово фиаско произошло от термина «бутылка», которую в случае брака вешали горе-мастеру стеклянных дел на шею.

После обмена любезностями Джек сообщил, что назначен командовать «Грасхоппером», и он сейчас направляется на борт.

Пока же шлюпка следовала к кораблю, юный Стэрди рассказал, что шлюп действительно захвачен полтора года тому назад, им сейчас временно командует лейтенант Тисдел, кроме того на борту есть штурманский помощник и два мичмана- сам Стэрди и Хокинс. Второй мичман, несмотря на известную на море фамилию, до поступления на флот с ним не был связан. Джек кивнул, но про себя подумал, что Хокинс и Стэрди, наверное, отчаянно соперничают во всем. Мичман продолжал, что корабельного хирурга на шлюпе нет, вместо него есть помощник Стеббинс, которого команда побаивается, ибо он все болезни лечит одним лекарством.

---И вот представьте, он всегда начинает словами: «если можно было бы, то лучшее лечение твоих хворей - два стаканчика рому и без всяких лимонов. Ну, а раз ты уже на флоте его величества, то тебе полагается пилюля доктора Дженнингса. Проглоти ее, запей водой и поминай добром их светлостей лордов адмиралтейства.» Я, сэр, их целую неделю глотал, а мне не помогало, пока плотник не дал мне мелко нарезанного мускатного ореха. Тогда все как рукой сняло. И вообще, сэр, этот Стеббинс дает средство это всем, и мне, когда у меня было расстройство, и боцману, когда у того был запор, и всем остальным, чем бы кто не болел!

--Осмелюсь доложить, сэр, это чистая правда. Пилюли эти идут и при лихорадке, и с похмелья, и когда суставы болят, сэр. И хворь проходит, когда их перестаешь пить, сэр.

Это вклинился старшина. Видимо, помощник хирурга всех замучил, раз все матросов качнули головами в знак согласия. Ага, можно кое-что приметить. Старшина шлюпки не из трусов и не промолчал, хотя слышал, что Джек назначен командиром корабля. Немало офицеров для поддержания дисциплины оборвали бы старшину, влезшего со своим мнением в офицерскую беседу. И сейчас на него тоже смотрят, как он себя покажет - драконом или либералом.

Джек же решил по-своему и спросил матросов, удалял ли у кого-нибудь из них зуб Стеббинс. И узнал, что когда зуб совсем умучит матросов, то в дело вступает тот же плотник, у которого с зубами получается быстрее и веселее, чем у помощника хирурга. Мда, это какой -то антиталант, а не помощник хирурга, Мидас наоборот. Только царь Фригии своим прикосновением превращал все в золото, а у Стеббинса все превращается в дерьмо. Если помощник хирурга даже зуб вырвать не может, толку с него никакого нет.

Джек был невысокого мнения о корабельных «помощниках смерти», и от корабельного хирурга ожидал только пристойного поведения в кают-компании да умения отрезать руки и ноги. От помощников их ждать вообще было нечего, кроме умения удалять зубы. Если они неспособны и на это, то…

Конечно, этот взгляд был со стороны Джека крайне наивным, но ему было всего лишь двадцать пять лет, и серьезными болезнями он еще не обзавелся. Два зуба ему уже вырвали, и он оценил важность умение владеть зубоврачебными клещами. Два ранения показали, насколько важны у хирурга умелые руки. Если бы у Хобридда была подагра или геморрой, то он бы обнаружил, что есть еще нужные искусства, которые не мешало бы знать эскулапу. Но нельзя требовать от молодого командира всего, что испытал старый. Собственно, это тоже придет к нему, но несколько позже, поэтому, коль сейчас еще нет подагры, так пусть и порхает по палубам и выбленкам, пока ее нет.

«Грасхоппер» вблизи оказался содержащимся в порядке, так что временно командовавший им лейтенант по крайней мере точно внешний вид корабля поддерживать может. Это еще не все, что нужно от него, но и это отрадно. Впрочем, сейчас Джеку в нем важно было только то, отчего коммандером стал сам Джек, а не вот этот лейтенант Тисдел. Кэп Очевидность воспользовался моментом, что про него все забыли, и вставился с мнением, что это важно в смысле возможно конкуренции. То есть не будет ли Тисдел подсиживать его или нет. Если нынешний командир менее перспективен в смысле карьеры, то беспокоиться надо меньше. После чего Кэп растворился в мироздании, прежде чем его успели послать по заслуженному адресу.

Таки да, Кэп прав с точки зрения карьерного роста. Если Тисделл имеет серьезные изъяны в биографии вроде католического вероисповедания, подозрений в содомии или якобинстве (якобитстве тоже) [9], то он не опасен. Если же Джек лучше только с точки зрения старшинства, то стоит ему облажаться, выражаясь по-современному, то исправный по службе лейтенант Тисдел, ранее без помарок временно командовавший шлюпом, снова становится привлекательным.

Увы, такого рода мысли - неотъемлемая часть карьерного роста, как и мысли про то, не является ли повышение по службе фактически опалой. Особенно если отправляешься на периферию. Там, конечно, велик простор для подвигов, но и для провалов не менее роскошен. А отсутствие мелочной опеки начальства компенсируется тем, что и наград достается меньше из-за того, что издалека не разглядеть, что реально сделано. Например ... Э, нет, авторы не Кэпы и не будут разъяснять читателям то, что им и так знакомо.

Поднявшись на палубу, Джек снова положительно оценил порядок и чистоту на ней. А когда к нему направился временный командир, то еще больше ощутил довольство судьбой. Бывший временный командир, а ныне снова лейтенант Тисдел оказался вечным лейтенантом, который как-то к пятидесяти годам дотянулся до этого уровня, а вот дальше ему явно ничего не светило. Позднее в беседе Тисделл подтвердил догадки Джека. Он лейтенантом стал только десять лет назад, и то прямо чудом -потому как отчаялся уже сдать экзамен. Протекции у него сейчас не было, так как капитан Уильямсон, некогда протащивший Тисдела через Сциллу и Харибду комиссии, ныне помер, лишив своего протеже единственного человека среди начальства, который видел в Тисделе хоть какие-то перспективы...

Команда внешне Джеку понравилась: не менее половины бывалых моряков, а совершено негодных на первый взгляд всего пяток. Штурманский помощник пребывал в похмелье, но, несмотря на уважительную причину, отвечал со знанием дела. Мичмана выглядели как юные оболтусы, и вскрытия полезных свойств в них придется ждать позже. Прочие уоррент-офицеры взгляд пока не раздражали. Джек, хоть и считал, что первое впечатление самое верное, обозначал свою позицию так: если подчиненный терзает взгляд начальства при первой же встрече, значит, с ним надо побыстрее расставаться. Если же от него впечатление обычного и типичного, то выводы о нем будут позже, после пребывания в деле.

Судовые запасы корабль принимал с полмесяца назад, требовалось только пополнить запас воды, ну и самом Джеку собственный запас провизии. Рангоут и такелаж были в исправности, так что ремонта не требовалось. Впрочем, Хобридд был не в восторге от запасов в Порт-Маоне и местных адмиралтейских чиновников, потому решил пока отложить реализацию своих идей усовершенствования рангоута и парусов до первых трофеев. Команда была почти комплектная, но все-таки не мешало бы посетить госпиталь и поглядеть, нет и там почти выздоровевших опытных матросов. Остатки хворей унесет морской ветер, а ему такие пригодятся. Заодно можно было бы закинуть удочку насчет помощника хирурга, ибо впечатление он действительно производил угнетающее.

Джек решил, что сейчас закончит все неотложные дела, а потом съедет на берег. Как раз до сиесты есть шанс зайти в адмиралтейство и узнать, чем они богаты в смысле артиллерии. Можно будет и госпиталь проведать, если береговые чиновники не сильно потратят его время и не отравят душу. И надо собрать вещи из гостиницы и рассчитаться с Бланкой. Вроде как денег на это должно хватить, а вот на капитанский запас провизии - уже есть сомнения. Ужинал Джек корабельной провизией, а затем потешил душу хорошей порцией грога. Наслаждаясь каждым глотком, он отчего-то вспомнил определение правильности грога - после половины порции его моряк пересечет Атлантику вплавь, только лишь для того, чтобы получить вторую половину. Или нет, как-то не так звучало. Джек отхлебнул еще и вспомнил правильно- что грог был должен таким крепким, чтобы выпавший за борт матрос мог вплавь добраться до берега. От слабого грога матрос только утонет. Кто так сказал, коммандер Хобридд не вспомнил. И очень зря, что не вспомнил. Глядишь, потом меньше бы удивлялся.

Командирское помещение на «Грасхоппере» было относительно невелико, но откуда ему взяться просторному? Не тесно только командирам фрегатов и выше, да адмиралам. А прочие - ну как повезет. Довольно долго ходила шутка, что морские офицеры никак не могли дождаться у его королевского величества милости - пить за его здоровье не стоя, а сидя. Нужда в этом была великая - и легко было врезаться в твердую деревянную конструкцию головой, да и ноги к моменту этого тоста частенько сопротивлялись подъему на них. Что делать, король Георг периодически впадал в безумие и оттого многие нужные дела не двигались. Если вопросы войны и мира можно было свалить на кабинет Питта-младшего, а существование баталерского фунта [10] на адмиралтейство, то сваливать вопросы прославления монарха на подчиненных сюзерену особ совсем не годится.

Так вопрос и не решился по существу все долгое и славное правление короля Георга Третьего. В общем. «не дай вам бог родиться при Генрихе Шестом», и не при Карле Шестом, ни при Георге Третьем, ни при Хуане Безумной. Если не Война Роз случится, так не разрешат пить сидя. И будете стучать лысиной в подпалубный бимс, возглашая: «Боже, храни короля!»

По-другому никак не выйдет - Джек уже определил, что он может бриться, высунув голову в световой люк и поставив все необходимые причиндалы на палубу, и они будут как раз рядом с его физиономией. Впрочем, не он один так делал, не он один.

Но зато в каюте пушки не стояли, а вот это удовольствие даже адмиралы не всегда имели. Тисдел стал временным командиром после того, как прежний командир по фамилии Кэлли получил фрегат. От него осталось довольно много вещей, которые он не пожелал взять с собой: занавески, полог, посуда. Джек поглядел на них, прислушался к своим ощущениям и решил, что его организм совсем не против них. Оттого они остаются, как и прежний стюард, по имени Джордж Гэй, худощавый тип с продувной рожею.

--Кэп, смойся и не раздражай меня, и без тебя все знают, что тогда их не так называли! И про букву все тоже знают! Уйди и закройся подушкой!

Последующие три дня были заполнены множеством хлопот, переговоров и треволнений. Впрочем, основные дела были сделаны, и так приятно было уйти в море, не оставив за собой хвоста из нерешенных проблем. К тому же Джеку удалось увидеть кое-что, характеризующее его подчиненных. Его первый и единственный лейтенант показал себя человеком, который может двигаться только в колее. Любая необычная ситуация совершенно ставила его в безвыходное положение. Ему бы в седьмые лейтенанты на трехпалубник, чтобы было много офицеров, которые смогут решить тупиковые для него ситуации. А он уже будет исполнять, что сможет. Мичманы оказались хотя и разгильдяями, но способными при нужде собраться и правильно решить, что нужно делать. Баталер вообще был на редкость честным человеком для своей должности. Судовой плотник - тоже на высоте положения. Даже вопрос с бездарным помощником хирурга удалось красиво решить, но об этом чуть далее. Удалось заменить часть артиллерии, поставив шесть карронад достаточно крупного калибра, аж восемнадцатифунтовых [11]. Однако все попытки Джека установить хотя бы пару длинных пушек (девяти или двенадцатифунтовых) потерпели крах. Двенадцатифунтовок в арсенале не было, а против девятифунтовок выступил корабельный плотник, заклинавший Джека не ставить их, если он не хочет, чтобы рассыпался носовой набор. Джек сразу не прислушался к его мнению, и зря - стрельба даже половинным зарядом из них на носу вызывала треск шпангоутов и книц. Пришлось снова мучиться с отправкой пушек обратно в арсенал и выслушивать ехидные слова тамошних чиновников. Ууу, аспиды злоязыкие!

Но все это меркло перед грандиозным успехом - Джек нашел замену корабельного хирурга, и даже того, кто на голову выше корабельного хирурга. Настоящего доктора! Спасибо Пэддинтону и небесам: Пэдди за одолженные гинеи, а небесам за то, что против обыкновения зашел в другой кабачок и услышал декламацию на латыни- «Первым был век золотой, что мести не ведал».

Это вещал некий джентльмен в длинном сюртуке когда-то белого цвета, рассматривавший последние капли вина в опустевшем стакане.

Джек отчего-то выдал: «Что ни век, то век железный», но не по-латыни, а на английском [12]. Тип в псевдобелом сюртуке обернулся.

Выглядел он, как виденный в юности Джеком преподаватель Тринити-колледжа, то есть как тихий и безобидный сумасшедший. Сегодня он брился, но во время этого процесса его кто-то отвлек, посему левая щека осталась заросшей рыжеватым волосом. Сюртук на груди был еще более разнообразен в отражении жизни его хозяина и его питания. Зато зеленый шейный платок присутствовал и даже повязан был прямо. Еще незнакомец явно страдал близорукостью, но очков не носил, что было видно по незагорелым морщинкам у глаз.

-- Скажите, сэр, кому принадлежат строки о железном веке: Поупу или Мильтону?

--Да если бы я знал, сэр! В школе меня этому точно не учили, а вот где я их слышал - ума не приложу. Наверное, в чьей-то гостиной. В кают-компании о таких вещах говорят редко. Можно сказать, даже никогда. Разве что попадется мичман со склонностью к стихосложению и выдаст что-то вроде: «Наше море кормили мы тысячу лет, и поесть оно просит еще, гляньте за борт - на каждой волне англичанин мертвый плывет» [13].

-- И еще раз спрошу, сэр - кто автор стихов про волны и жертву морям?

---Ей-ей, не знаю. Наверное, какой-то мичман и вправду сочинил, но в памяти не удержалось, кто именно.

--Сэр, вам явно везло в жизни на знакомство со значительными поэтами, раз вы экспромтом выдаете стихи, значительно серьезнее, чем обычно пишут в альбомы девицам и печатают в альманахах. Очень рад встрече с таким джентльменом, но меня безмерно печалит то, что не могу угостить вас вином. Увы, коварная финансовая мель.

--Мели нам, морякам, знакомы, как в морях, так и в кабаках, ха-ха. Меня зовут Джек Хобридд, я командую кораблем его величества «Грасхоппер».

-- Я Тобиас Лоуренс, доктор медицины. Но просил бы не называть меня «док». Отчего-то не люблю это.

--Хорошо!

И Джек потребовал вина себе и джентльмену по имени Тобиас. Беседа затянулась часа на два, и Хобридд узнал, что его собеседник и собутыльник сейчас не только на мели, но и не знает, чем заняться. Он недавно поплыл на Керкиру, чтобы изучить тамошнюю фауну и древние развалины времен Одиссея. Судно, на котором он был, захватил французский капер, и Тобиас вмиг лишился почти всего, что имел при себе. Дальше чуть забрезжил свет, поскольку судно с призовой командой наткнулось на английский фрегат «Тисифона», и пленники капера получили свободу. Посему он уже третий месяц живет тут на Мальорке, ожидая, когда родные пришлют ему денег либо на продолжение ионической экспедиции, либо на возвращение в Альбион - он так и выразился. Тем временем любезно одолженные офицерами «Тисифоны» деньги подошли к концу и Тобиас вынужден что-то придумать, чтобы не переходить на пищу Святого Антония.

Джек почувствовал, что добыча сама идет к нему в руки, но решил пока не идти с козыря, предлагая устроиться к нему на корабль, а выждать подходящего момента для предложения. Тобиас продолжал рассказывать про то, как прежде он путешествовал по континенту, хотя политика вечно мешала ему изучать природу и человека. Ему бы хотелось побывать на острове Маврикий, но, пока идет война с Францией, он лишен возможности того. С Испанией ситуация не лучше, хотя Тобиасу принадлежит там владение, но он не рискует показываться, ибо вдруг попадет в тюрьму.

Джек заинтересовался испанским имением.

-- Оно под Ферролем [14], в Галисии. Замок уже сильно разрушен, хотя пара комнат еще пригодны для жизни. А землей, что при нем, я не пользуюсь, только часть ее сдаю в аренду. Но пригодной для обработки и выращивания чего-то земли мало. Арендная плата невелика и составляет два зайца в год, если я не живу в замке. Если же проживаю, то мне положено каждую неделю от арендатора два хлеба и один круг сыра. Сыр должен быть величиной с зад жены арендатора. Вот тут я выиграл, ибо Катарина весьма аппетитна на вид. Если бы в условиях фигурировал мой зад, то было бы хуже. Ну и за ловлю форели в ручье в пределах моей земли мне что-то причитается, но кто мешает поймать ту же форель на десять шагов ниже границы владения. И ничего не поделаешь - это уж очень патриархальное место и там так принято. Те галисийцы, что живут в городах, они к деньгам привычны больше, с ними договор был бы в денежном исчислении. И, возможно, плата была бы больше. А с моим арендатором -все в натуральном исчислении. И эти два хлеба с сыром – традиция, восходящая к тем временам, когда Галисия еще была отдельным герцогством. Тогда, видно, два хлеба стоили много.

-- А как вы стали владельцем замка? На дона вы не очень похожи.

--Я и не испанец, а замок купил.

Джек удивился: для чего покупать такой замок в диком месте, от которого нет никакого дохода, да еще и в другой стране, с которой регулярно случаются войны. Такие развалины замков бывали и в графстве, где родился Джек и в один из них он без разрешения родителей лазал, забираясь на верх рассыпавшейся башни. Но его нынешний владелец давно построил себе уютное поместье в ином месте, а груду развалин близ Джекова дома, не знал, как использовать, посему в них жили только ласточки и летучие мыши. Возможно, баронет Маггс не отказался бы и от хлеба с сыром в качестве арендной платы за использование замка, если бы кто-то ее дал.

Но вот за аренду окрестных земель платились совершенно иные суммы. Впрочем, Джек кое-что слышал про горную Шотландию и бедность тамошних жителей. Вполне возможно, что тамошние хайлендеры платят своим лаэрдам (так они произносят слово «лорд») что-то вроде мешка ячменя в год, а на праздник какого-то святого еще хаггис и кувшин виски. Поскольку вошедшая в легенду скупость шотландцев может основываться именно на длящейся веками такой бедности. Тут Джек пошевелил мозгами и пришел к мысли, что все это неспроста. Тобиас мог купить замок не с целью разбогатеть на аренде. А, скажем, чтобы жениться на девушке, богатые или знатные родители которой не сильно рады жениху-доктору. А вот барону, владельцу замка Эль Бермудо Овьедо, что тысячу лет стоит над Ослиными болотами и ни разу (из двух попыток) не взят маврами - уже чуть больше. И много денег за этот курятник с Тобиаса не возьмут.

Бутылки открывались, опорожнялись, неспешно лилась беседа, и Джек не заметил, как задал вопрос и получил ответ, что Тобиас не против, хотя есть два «но». Он не очень знаком с болезнями, характерными для моряков, к тому же он не знает, кто должен разрешить ему поступление на морскую службу: адмиралтейство, адмирал Кейт, сам Джек? Иных препятствий поступлению на флот и к Джеку на корабль у него нет. Тут следует заметить про магическую силу красного вина, делающего возможным многое: Тобиас беспокоился о бумагах, но совершенно не волновался от незнания условий службы на море. Не того, чем болеют моряки, а того, как сам он будет и в каких условиях жить на скромном шлюпе? Да, он плавал на невоенных судах и даже не страдал от морской болезни, но разве это все? Джек тоже был хорош, не узнав даже, кто именно должен разрешать службу корабельным хирургом, а уже предложив, словно он вербует матроса! Да, и он выпил, и вино подействовало и на него. В итоге они поладили на том, что Тобиаса возьмут, а дальше будет послан рапорт в Гибралтар. Джек надеялся на благоразумие адмирала Кейта (а что ему еще оставалось делать?)

Следует сказать, что Джек зря беспокоился. Хотя Тобиас был еще тот тип, служба рядом с которым легко не давалась, но этот вопрос мог решиться весьма несложно, хотя и не моментально. Все же в те годы почта работала хуже, чем сегодня. В общем, надо откроть тайну, что деньги на замок рядом с Ферролем он нашел сам, когда хотел жениться на одной девушке из благородного семейства (он вообще-то был тоже из такого, но по типу Фиц-, то есть не от официального брака, скажем именно так), а потом ему нашли деньги на второй такой в Мурсии, окрестностях Картахены. Деньги на это, совершенно незначительные, впрочем, предоставила секретная служба в Лондоне. Тогда она еще не называлась SIS или MI с номером, но существовала, и кое-что делала. В тот момент ей нужен был агент во враждебной Испании, который мог там пребывать и собирать информацию, проживая в окрестностях крупных баз испанского флота и центров судостроения. Тобиас, как ирландец по происхождению и католик в прошлом, мог устроиться куда удобнее прочих агентов, выдавая себя за противника власти Англии над Ирландией, за это изгнанного из страны. Испанцам ведь не обязательно знать то, что он лично был не против английского короля и трансформировал свои философские взгляды до деизма, и даже ленивого деизма, считая, что раз его некогда крестили в костеле и в детстве и юности он нужное число раз посетил священника, исповедовался и пр., и не отвергает бога, то на этом они с католической церковью квиты. И все шло в контактах с секретной службой хорошо, пока Тобиас не попал в объятия французских каперов. Тогда он якобы по рассеянности утопил пакет с некоторыми бумагами за бортом. Французы этих бумаг не увидели, да и о сущности Тобиаса не догадались, но и секретная служба не получила нужных ей бумаг.

Когда Тобиас освободился, он отправил в Лондон письмо с объяснениями, но ответа на него доселе не получил. Денег тоже, поэтому пришлось найти вот такую подработку, потому как врачебная практика в Порт-Маоне исключалась по ряду причин. При этом Тобиас рассчитывал, что рано или поздно Секретная служба о нем вспомнит (и, кстати. денег тоже подбросит), а пока он не будет поститься.Он также думал, что Секретная служба поможет в получении нужной бумаги с разрешением ему служить на корабле. К тому же Тобиас может использовать свои связи в Испании в помощь охоте за призами. Ну, а если Службе тоже что-то понадобиться узнать, то со всем удовольствием…

Если нужно еще по диалогам:

Тобиас устроил ревизию и разгром своего хозяйства и за обедом рассказал, что помощник хирурга совершенный обалдуй, по специальности ничегошеньки не знает, записи путает и вообще вызывает желание ампутировать ему голову за ненадобностью. Джек только успевал удивляться и мысленно себя поздравлять с приглашением Тобиаса на службу.

Когда Лоуренс исчерпал запас жалоб, он спросил про оставленную в покое тартану.

--Я разглядел на палубе рыболовные сети. Если бы мы подошли к ней, то выдали бы свою маскировку под шведов. Конечно, на ней могла быть и контрабанда, но это сплошное гадание, прямо как в римские времена на внутренностях петухов.

--Джек, а плавание под иностранным флагом - это не преступление? Извините мое незнание вашей флотской действительности.

-- Этим занимаемся мы, занимаются французы, думаю, что и другие не лучше. Старинная военная хитрость.

--Джек, я обратил внимание вот на что: на суше, наверное, занимаются тем же. Мне довелось видеть мундиры многих армий на континенте. Они подобны друг другу. Есть отличия в покрое и цветах, точнее, в их сочетании. Думаю, что если взять какую-нибудь Гессенскую пехоту, то она будет похожа на, скажем, датскую, отличаясь только покроем и цветом штанов. Но если переодеть батальон пехоты в похожие штаны, которые в гессенской армии носит другой полк, то узнать, кто перед нами, можно только сойдясь грудь в грудь.

--Наверное. Я в сухопутных мундирах не разбираюсь. Британские сильно отличаются от французских, это так, но, может быть, где–то в Трансильвании носят такие же.

--Трансильвания –не отдельная страна, она поделена между Австрией и турками.

--А, ну я назвал ее случайно, а имел в виду какое-то неблизкое государство. Кстати, вы не сможете что-либо рассказать об этой земле? Я отчего-то много раз о ней вспоминаю, но сам ничего о ней не знаю, кроме того, что она есть на свете. Но моря же там нет?

--Действительно нет, это горная страна. Правда, я много не смогу рассказать, потому что в ней не бывал. Название ее обозначает что-то вроде «За лесами».

--Да, совсем латынь я еще не забыл.

--Наверное, это почти все, что я о ней знаю. Мне еще кажется, что там живут вампиры, то есть ожившие мертвецы, сосущие кровь из живых.

--Ну, они даже в Коннектикуте живут. Я это слышал от матросов, что завербованы к нам на флот, но родились в тех краях.

--О, я вспомнил, оказывается при императрице Марии-Терезии в Австрии люди стали бояться вампиров, и во многих местах стали раскапывать могилы. По их представлениям, кровопийца от пребывания в могиле не портился, и даже иногда имел остатки крови на губах. Чаще всего считалось, что такие мертвецы пьют кровь у своих родных, отчего те болеют и умирают рано. Для борьбы с ними жители разрывали могилы и этим подозрительным мертвецам что-то повреждали. Не то отрубали голову, не то вырезали сердце. Многие жаловались императрице на вскрытия могил. Она послала своего придворного врача, чтобы он выяснил, что именно там происходит. Придворный врач произвел расследование и сообщил, что вампиров не существует, это все людские суеверия. Императрица поверила ему и издала указ о запрещении вскрывать могилы и искать там вампиров. И что же случилось? Вампиры перестали беспокоить жителей!

--Значит, их нет? Но как же эти случаи у наших бывших соотечественников?

--Вы знаете, бывая в Ирландии, я много слышал о паках, лепреконах и сидах. Но отчего-то все приключения с ними происходили у дедушки, дядюшки или куда раньше, но не сейчас, с рассказчиком.

--Даа…

--Скажите, Джек, вы назвали это судно тартаной? Что это за такие суда?

--Таких много на этом море. Ими владеют и контрабандисты, и рыбаки, и те, кому нужно возить грузы. У тартаны полные обводы, седловатая палуба и латинское вооружение. Бушприт может быть, а может и отсутствовать. Я видел тартаны с кливером, а однажды и с брифоком. Мачт может быть и одна, и две.

Тобиас ощутил, что Джек сказал столько, сколько хватит для моряка, но совершенно недостаточно и даже непонятно для не столь просоленного человека, оттого и намекнул на эти обстоятельства. Джек принялся разъяснять, используя салфетку и столовые приборы для иллюстраций, как выглядит латинское вооружение вообще и что такое кливер.

--Большое спасибо, теперь мне стало чуть яснее, хотя невежество мое в морском деле еще велико. А что вы скажете, насколько этот тип судов хорош в море и стоило ли его иметь в королевском флоте?

--Несколько таких из числа захваченных используются. Два как транспортные, а одно хотели использовать как тендер и начали вооружать в Гибралтаре. Я думаю, что оно уже на службе. Что касается судов с латинским вооружением, то я на них не служил, потому обращусь к словам моего первого капитана. Он, растолковывая нам, юным мичманам, говорил, что подобные в бейдевинд летают, как соколы, а в фордевинд подобны упрямому ослу.

Джек понял, что его не поняли и пустился в разъяснения, что значит каждый –винд. Неподготовленный слушатель понял, что суда с косыми парусами лучше ходят, когда ветер дует под углом к курсу судна, а когда ветер с кормовых направлений, то они сильно уступают в ходе судну с прямым вооружением. Он поделился своим пониманием с Джеком, и тот с снисходительной улыбкой (дескать, чего ждать от доктора) сказал, что для начала это сойдет и добавил, что суда с косым вооружением, то есть шхуны и те же тартаны хороши, когда нужно лавировать близ берега, среди разных навигационных опасностей, где они ведут себя куда лучше, чем корабли с прямым парусным вооружением. Еще у них есть другое преимущество: с их парусами может управляться очень немногочисленный экипаж. Потому для контрабандиста тартана или шхуна - то, что надо. И сможет маневрировать в прибрежных лабиринтах мелей и камней, и управляется очень малым экипажем, а при подходящем ветре уйдет от таможенного брига или военного шлюпа.

--А какое парусное вооружение лучше?

--Оно должно быть соответственно задаче. Для военного корабля предпочтительней прямое, для шасс-маре в широком смысле - лучше косое. У всякого свое применение. Но, если вы заметили, обычно такое вооружение комбинируется. На кораблях есть и косые паруса, а раньше на бизани они носили латинские, скажем, во времена Де Рюйтера. И на шхунах встречаются прямые паруса на фок-мачте. Кстати, сейчас вы можете взглянуть на наш корабль, уже с точки зрения новых знаний. Он может быть охарактеризован как шхуна-бриг или бригантина, то есть сочетает положительные качества шхун и бригов.

Тобиас задал вопрос, можно ли ходить против ветра, получил разъяснение, собрался спросить еще кое-что, но интересная беседа была прервана приглашением Джека наверх. Как оказалось, снова был обнаружен парус. На формарсе уже пребывал один из тех двух мичманов, что были до Дакворта (Тобиас все не мог запомнить их фамилии) с подзорной трубой, и вскоре он сообщил, что это полакр под испанским флагом, и явно груженый.

Глава 11

надзвичайна ситуація, що сталась 9 жовтня 2018 на артилерійських військових складах 6-го арсеналу ЗСУ (в/ч А1479)[1] в смт Дружба Ічнянського району Чернігівської області. 15 жовтня на технічній території 6-го арсеналу все ще тривали поодинокі вибухи.

Територія 6 арсеналу становить близько 682,6 га, з них технічна територія — 402 га. Перед пожежею на арсеналі зберігалося 69,5 тисяч тон боєприпасів, із яких використовувати повноцінно можна було 43 тисячі тон. 95% боєприпасів були знищені у пожежі.

На 2018 рік — третій за розміром та стратегічним значенням арсенал боєприпасів в Україні. На 58 зі 112 ділянок боєприпаси зберігалися відкрито. На момент початку пожежі, на сховищах перебувало 69,5 тисяч тон боєприпасів. З них боєготових, здатних до застосування, було 43 тисячі тон.[4] Решта 18 тон — були елементи боєприпасів та складові. Ще 8 тонн — це боєприпаси, які не стоять на озброєнні ЗСУ — такі, як потужні міни від «Тюльпана», яких у ЗСУ немає на озброєнні.[4]

На базі зберігалися:

20 тисяч 152-мм гаубичних снарядів для САУ «Акація»;

9 тисяч 152-мм гаубичних снарядів для САУ «Мста-С»;

1300 203-мм гаубичних снарядів для САУ «Піон»;

5500 122-мм гаубичних снарядів для САУ «Гвоздика»

567 тисяч 82-мм мінометних мін;

335 тисяч 120-мм мінометних мін (Ічня була одним з основних місць їхнього зберігання);

34 тисячі мінометних мін САУ «Нона»;

3 тисячі реактивних снарядів 220-мм БМ-27 «Ураган»;

22 тисячі танкових снарядів 125-мм;

117 тисяч 122-мм реактивних снарядів БМ-21 «Град»;

76 тисяч 122-мм реактивних снарядів 9А51 «Прима» (на озброєнні ЗСУ цих РСЗВ нема);

175 тисяч 30-мм зенітних снарядів для ЗСУ «Тунгуска»;

150 тисяч 23-мм снарядів для ЗСУ-23 «Шилка»;

1 мільйон 176 тисяч 30-мм снарядів для БМП-2 (Ічня була одним з основних місць зберігання цих снарядів);

700 тисяч ручних гранат;

537 мільйонів автоматних патронів 5,45 мм;

148 мільйонів автоматних патронів 7,62 мм;

деяка кількість мін до 240-мм самохідних мінометів «Тюльпан» (не стоять на озброєнні ЗСУ);

інші види боєприпасів.

НОВОБОГДАНОВКА, 6 травня 2004 року на складі 275-ї бази зберігання артилерійських боєприпасів стався спалах, у результаті якого на складі почали вибухати артснаряди й інші боєприпаси. За офіційними даними, в результаті надзвичайної події 5 осіб загинуло і 4 постраждали, 81 особа госпіталізована. Повністю пожежу вдалося згасити лише до 19 травня 2004 року.

23 липня 2005 року ситуація повторилася, але з менш масштабними наслідками: пожежу з подальшою детонацією артснарядів на території 275-ї бази зберігання артилерійських боєприпасів вдалося локалізувати за 4,5 години:

19 серпня 2006 о 14:15 знову стався серйозний вибух. Горіло близько трьох гектарів території складу.

0.10.2003 Пожежа на складах 52-ї механізованої бригади, де зберігалося близько трьох тисяч тонн артилерійських боєприпасів у м. Бахмуті, Бахмутський район, Донецька область.

6.05.2005 Пожежа з вибухами боєприпасів в Хмельницькій області на 47-му арсеналі. В сховищі перебували 52,9 умовних вагони боєприпасів (снаряди малого калібру - 23 і 30 мм, гранати для підствольних гранатометів), які здетонували внаслідок займання. Осколки розліталися в радіусі 100-150 метрів.[6]

27.08.2008 — 30.08.2008 Пожежа на складі, де зберігалося 95 тисяч тонн боєприпасів у м. Лозовій, Лозівський район, Харківська область 0 1

11 20.03.2014 Пожежа на танковому складі в м. Кривому Розі, Дніпропетровська область 0 0

12 29.10.2015 — 30.10.2015 Пожежа на складі, де зберігалося близько 3,5 тисяч тонн боєприпасів у м. Сватовому, Сватівський район, Луганська область

Сама балаклея

Інформація про займання на території 65-го ракетно-артилерійського арсеналу боєприпасів надійшла до Державної служби з надзвичайних ситуацій о 02:56 23 березня[3]. Пожежа охопила кілька майданчиків зберігання танкових та артилерійських снарядів калібру 125 і 152 мм, вогонь поширився приблизно на третину території бази, площа якої становить 368 га.[4] Навколо зони пожежі було організовано 7-кілометровий кордон[5], територію в радіусі 50 км оголошено надзвичайною зоною

03.05.2018[12] Балаклія, Балаклійський район, Харківська область

15.11.2019[15] Балаклія, Балаклійський район, Харківська область

Дело Попова в Папке для Санеева

Ситуация на Балаклейском складе повторялась трижды и стала знаковой и обсуждаемой, про нее и предыдущие чрезвычайные ситуации много беседовали в СМИ и интернете.

В основном обсуждение сводилось к тому, что со складов боеприпасы отправлялись куда-то на экспорт, и, чтобы скрыть их отсутствие, были организованы взрывы. Одновременно вскрылось множество нарушений техники безопасности при хранении и разделке боеприпасов, работы противопожарной службы, состояния охраны объектов и пр.

Не обошлось и без политических обвинений.

Автору пришлось заниматься материалами по репрессиям на артиллерийском складе №27 в городе Кременчуге.

Одним из дел было дело Попова Ивана Михайловича (№7875), ранее служившего и на складе №29 в городе Балаклее. Оперуполномоченный Лейтенант госбезопасности Борбах подошел к делу тщательно и запросил множество материалов по работе склада, а не только по троцкистской деятельности Попова. И в деле подшиты 33 страницы, относящиеся к работе балаклейского склада и лично Ивана Михайловича.

Но дело Попова, хотя тоже он осужден за антисоветскую агитацию, выделяется богатством материала по деятельности артскладов №27 и 29, то есть печально известного склада в Балаклее. Там просматривается назревание тех симптомов опасного отношения к порученному делу, которые пышным цветом расцвели потом.

И второе значение этого дела. Попова судил трибунал в Харькове, благодаря чему многие фигуранты предыдущих дел на его заседании присутствовали как свидетели и высказывали претензии к работе Попова. Читателю любопытно будет узнать, что сослуживцы у него в работе находили то, что через некоторое время нашли у них.

Итак, дело №7875 (номер дела менялся) на Попова Ивана Михайловича, начатое 28 августа 1936 года.

Первоначально он обвинялся по статье 54, части 7, в дальнейшем дело было переквалифицировано на часть 10. Всего в нем 247 страниц.

Ордер на арест подписан 27 августа. При аресте изъяты документы, служебные записки, двуствольное охотничье ружье и девять нагановских патронов.

С двустволкой позже произошла такая история. В октябре следователь Борбах пишет постановление, что изъятое при аресте ружье передано жене арестованного в связи с ее тяжелым материальным положением для реализации, принимая во внимание то, что оружие не является вещественным доказательством по делу. Это прямо какое-то другое НКВД, заботящееся о семьях арестованных врагов народа!Постановление датировано 27м октября 1936 года, подписано Борбахом и его начальником Бориным (страница 11). Что интересно, в 1939м Борина обвиняли в том, что он ранее присвоил изъятые у арестованных охотничье ружье и брошь, а также позволял это делать нескольким своим приближенным. Это тоже какой-то другой Борин.

Согласно анкете, Иван Михайлович родился 24 февраля 1902 года в городе Усмань Воронежской области (так в тексте), на момент ареста проживал в городе Кременчуге в доме по улице Коцюбинского 5 ( там жили многие его сотрудники, в частности Кузьмин и Трахтенберг, упомянутые выше) и являлся помощником начальника склада №27 по складской части.

По специальности артиллерийский пиротехник. Отец его занимался садоводством и огородничеством, из мещан, имел дом.

Социальное происхождение самого арестованного: из мещан, служащий.

Паспорта не имел, так как после увольнения со службы не успел оформить.

До революции учился в четырехклассном городском училище, после революции учился на педагогических курсах, с 1921 года в Красной Армии. На педкурсах прошел 1 год обучения, закончил также Ленинградскую школу пиротехников.

Был членом КП(б)У с 1928 года, исключен в 1936 году за сочувствие лидеру Зиновьевской оппозиции Евдокимову как к бывшему рабочему.

Уволен из РККА по ст. 43 (пункт 4А). Судебным преследованиям не подвергался, но по службе имел взыскания.

В белых и иных КР армиях не служил.

Состав семьи- жена Галина Романовна и сын Саша.

Внешне: высокого роста, худощав.

Поскольку Попов обвинялся во вредительстве, то для проверки обстоятельств дела было оформлено постановление, которым складу предписывалось создать комиссию из 3 человек квалифицированных работников, которым нужно изучить работу Попова и задокументировать для следственного дела такие аспекты работы:

1. Как пом. начальника склада по производственной части:

А) выполнение производственной программы мастерскими «Б», «Ж», «М» при руководстве Попова и до назначения Попова на эту должность.

Б) качество выпускаемой продукции названными мастерскими, борьба с бракоделами и нарушителями техники безопасности

В) Проверить факт выпуска 5000 штук 76мм выстрелов с двумя картонными крышками в гильзах, что имело место в апреле 1935 года

Г) Участие в руководстве стахановским движением, задержки выплаты зарплаты рабочим мастерских, уравниловки в оплате труда и т.д.

2. По должности пом. Начальника склада по складской части

А.) качество руководства отделами

Б) факты некомплектности хранения артвыстрелов

В) плохое качество хранения и последствия…

Г) Факты нарушения инструкции и приказа НКО по вопросу хранения боеприпасов.

Впрочем, в постановлении об аресте фигурирует систематическая контрреволюционная троцкистская агитация.

25 октября 1936 года лейтенант госбезопасности Борбах постановил, что полученные документы о деятельности Попова на складах №27 и 29 подлежат приобщению к делу.

Авторы предполагают, что НКВД был получен некий материал о вредительской деятельности Попова, но он носил достаточно общий характер вроде «плохого руководства стахановским движением». Но в нем имелся и серьезный факт о неправильном комлектовании 76мм выстрелов в количестве 5000 штук. Следует напомнить читателям, что боекомплект 76мм орудий составлял 60 штук на орудие, то есть неправильно укомплектованы были свыше 80 БК.

Борбах получил документы и подшил их к делу.

Согласно выписке из приказа №86 по артскладу №29 от 21 мая 1931 года. Попову, как исполняющему должность начальника мастерской «Б» объявлен выговор за отсутствие контроля как в отношении учета, так и в отношении оформления документов, вследствие чего зарплата была выплачена несвоевременно.

**

Следующий документ №0247 и датированный 1935 годом адресован начальнику отдела Артиллерийских баз РККА и посвящен результатам работы в 1931 году мастерской «Б» артсклада №29.

Как оказалось, в 1935 году при ремонте партии 76мм шнейдеритовых гранат к полковой пушке в количестве 10487 штук, в гильзе одного патрона обнаружен кусок стекла.

При ремонте шрапнелей к той же пушке в количестве 22417 штук было обнаружено три шрапнели, в которых засыпан песок вместо пороха, а у одной в центральном канале пороха нет. А его отверстие заткнуто куском ветоши.

Установить виновников не представлялось возможным, но руководство склада полагало, что этими четырьмя выстрелами дело не ограничивается, и просило распоряжения, нужно ли проверять имеющиеся 176356 76мм выстрелов сборки этого периода.

Кстати, руководство склада полагало, что это не разгильдяйство, а намеренное действие.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ.

Шрапнели без пороха вообще и с песком вместо него могут нанести урон врагу только прямым попаданием. То есть исправная шрапнель поражает врага на участке глубиной 150-200 и шириной 20-30 метров. Неисправная, поскольку не сработает–на участке близком по размеру к корпусу снаряда.

Выше, в рассказе об проверках артсклада №27 рассказывалось о попаданиях посторонних предметов в порох на нем, и приводилась цитата из руководства о ремонте боеприпасов о недопустимости этого.

Вот читатель может себе представить, что разрешение из Москвы получено и 176 тысяч выстрелов проверяются на предмет поиска посторонних включений, для чего выстрел распатронивается, пересматривается, есть ли нештатные предметы в гильзе. В случае шрапнелей разбирается еще и сам снаряд- не пуст ли центральный канал, и порох ли там или песок и пр.

Если мы оценим стоимость разборки и сборки каждого выстрела в скромную сумму три рубля, то внезапный расход на это составит около полумиллиона рублей.

Выше также говорилось о том, что воентехник Трахтенберг перепортил все выстрелы 76мм, что есть в округе. Как видим, для этого сильно много не надо. Три-четыре случая халтуры (даже без злого умысла), обнаружение этого, реакция начальства на проверку (и вполне правильная), итого мастерские завалены работой выше крыш их. При этом тысячи выстрелов подвергаются проверке, а еще тысячи переходят в категорию сомнительно годных. Возможно, это даже будет Сизифовым трудом, и ничего плохого не найдется. Но приличная сумма потрачена на…Предоставим читателям, право назвать это явление самостоятельно.

**

Документ №01238 это иллюстрирует. Согласно нему. проведена поверка 5 процентов наличных шрапнелей указанных партий 1931 года в количестве 3755 штук. Гранатные патроны еще не осматривались, так как работники склада заняты параллельно и отгрузкой имущества. Работа с шрапнелями заняла два месяца.

И да, не бесполезно. Найдено 11 шрапнелей без баллистических знаков на корпусе, еще 6 штук с металлическими включениями в порохе в количестве до нескольких граммов металлической стружки, часть имеет в порохе 5-10 кусочков металлической проволоки, одна шрапнель вместо пороха снаряжена бумагой.

**

Следующий документ рассказывает о том, что в 1925 году складом №29 получено партия из 2500 шрапнелей, при поверке которых «огромное число» было вообще не снаряжено.

Ремонт их был запланирован и затребован порох для досыпания в них. Сначала нашли 26 штук, потом еще семь, потом сам Попов нашел еще две. Порох в них отсутствовал в донной камере, то есть поражение врагу эти шрапнели могли нанести лишь прямым попаданием во врага. Претензии в документе высказываются некоему Каргину, поэтому здесь о нем речи не будет. Речь идет о том, что возможно появление новых партий бракованных выстрелов.

**

Копия приказа №37-0 от 31 марта 1932 года.

Начальником склада проведена проверка соблюдения техники безопасности на складе.

Выявлено, что в корпусе №1 имеется около 70 ящиков пороха от распатронированных патронов и другие элементы гранатных выстрелов. В корпусе №2 -значительное количество готовой продукции.

На путях возле мастерской стоит три вагона невывезенного пороха, еще вагон с остатками пороха и пустой вагон, и мотовоз, чем серьезно затруднены подъезд к мастерским. Вокруг корпусов значительное количество пустой тары.

За оставление вагонов возле мастерской начальнику отдела №4 Попову объявлен выговор. Другие тоже пострадали.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Таким образом, в результате действий и бездействий создана пожаро- и взрывоопасная ситуация- три вагона пороха снаружи, много ящиков пороха и готовых боеприпасов внутри, куча топлива в виде пустой тары и невозможно откатить вагоны с порохом подальше от возможного пожара.

И снова–что делает начальник склада Бабанский, обнаружив эту ситуацию? Разгребает ее, а потом наказывает виноватых.

Что делает начальник склада №27 Булгаков, у которого на пороховой площадке лежат гораздо большие запасы пороха? Ничего.

**

Последующие документы посвящены производственным характеристикам мастерской «Б» склада №29.

Здесь интересными являются цифры ремонта химических боеприпасов.

Согласно ним, проведен ремонт 40316 единиц, чем план выполнен на 145,28%, кроме того, проведено патронирование хим. снарядов в количестве 900 штук.

**

Приказ от 31 марта 1932 года.

Попову объявлен выговор за неприятие мер по защите хранилища от паводковых вод, в результате чего вода зашла в хранилище, подошла к штабелям и стояла там до полудня. А Попов и товарищ Курс не знали, что для того у них имеются смоленые доски, чтобы боеприпасы не пострадали. Не принявшим меры объявлен выговор, а последующим пунктом указано о том, куда перемещать боеприпасы из залитого хранилища.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

.

Это к вопросу о цене действия и бездействия. Сейчас сотрудники перемещают боеприпасы в другие хранилища, потом вернут их оттуда обратно. Человеко-часы, снова человеко-часы, даже если боеприпасы не пострадали от воды. Лишняя нагрузка на казну.

**

История с отправкой подмокших рам для складирования боеприпасов от 25 декабря 1930 года.

Поскольку рамы были мокрыми, а трафареты с обозначениями были нанесены вот-вот, то эти трафареты смывались. Погрузку прекратили, начали перемещать вагоны, в результате те вагоны, в которые нужно было грузить другое имущество, поставили за километр от хранилища оного имущества, напутали с отправными билетами и пр.

Виноват, конечно, не только начальник мастерской «Б» Попов, но и многие другие, в том числе:

товарищ Проников- в том, что выдавал продуцию «с корпуса с мокрыми трафаретами».

товарищ Веник-как ответственный за погрузку патронов с мокрыми трафаретами и несвоевременное донесение начальству о размазанных трафаретах.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

История о том же, то есть о порядке. Невовремя нанесли на тару данные о том, какая партия боеприпасов–надпись размазалась и задала задачку принимающим, а что это за партия–эта или другая?

Пусть читатель запомнит фамилии: Веник и Проников- о их работе на артскладе №72 он прочтет в следующей главе. Пристрастие к мокрому хранению имущества их одолевало еще долго.

**

Приказ №78 от 8 мая 1931 года.

Попову объявлен выговор за формальное составление операционных планов и то, что не вел должного учета движения имущества.

**

Расследование 1930 года:

Согласно акту комиссии №590-3 от 7 августа 1930 года выяснилось, что на складе куда-то пропали 545 зарядов к 203мм английской гаубице Виккерса. А с дымным порохом в количестве почти 300кг вообще творится нечто невообразимое- то его недостаток есть, то есть его избыток в количестве 400 кг пороха. Как выяснилось, сначала был недостаток, потом предложили при распатронировании выстрелов не учитывать в приходе полученный из них порох, оттого недостаток и избыток взаимно покроются. Распатронировались же около 4000 76мм выстрелов, которые в результате каких-то ошибок с учетом появились как бы ниоткуда. Ибо не числились, но имелись.

Это было расценено как практически подлог, и товарища Попова, имевшего некоторое отношение к этим манипуляциям с порохом, предложили привлечь по статье 17-206 пункт «а» УК.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

То есть в нормальных условиях работы вольности с учетом, при которых появляются и пропадают пороховые элементы на 1000 выстрелов, одновременно существуют и не существуют 14 тысяч виртуальных противогазов, квалифицируются как уголовное преступление.

Но настораживает то, что при еще скромных запасах боеприпасов возможна пропажа больше 4 тонн пороха и внезапное появления 4000 76мм выстрелов. Авторы не имеют точных данных о заряде к 203мм гаубицам и приняли его для подсчета за 8кг.

**

Акт проверки деятельности Попова от 15 сентября 1936 года.

Среди исполнителей уже известный читателям З.М. Трахтенберг.

В акте сказано, что Попов состоял помначсклада по производству с 15 февраля 1935 года по 9 января 1936 года. За это время ни одна из трех мастерских план не выполнила. Процент выполнения от 65 до 76 процентов.

За 1935-36 год мастерская «М» изготовила много недоброкачественной продукции.

Далее приводится пример результата осмотра 3973 76мм выстрелов, у которых есть многочисленные дефекты. Так, у одной из партий, помянутых в акте, 37 процентов выстрелов не проходят в поверочную камеру,

у другой- у 5 процентов выстрелов излишне выступает капсюльная втулка.

1166 122мм выстрелов тоже имеют множество дефектов (здесь они не приводятся), при этом до половины этих выстрелов уже отправлено в части.

В 1935 году мастерская «Б» столкнулась с фактом, что поставленные в нее картонные крышки меньше по размеру, чем нужно. По решению Попова в выстрел были установлены две крышки, что запрещалось инструкцией АУ РККА.

Таких выстрелов было 10567 штук к пушке обр. 02-30 года.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Как уже говорилось, непроходящий в поверочную камеру опасен разрывом ствола.

Если же излишне выступает капсюльная втулка, то она может сработать нештатно, еще до того, как затвор будет закрыт. Гильзу разорвет и осколки поразят расчет.

И снова- АУ предписывает, а на местах указания игнорируют.

**

Как руководил Попов своими подчиненными:

1. В мастерской М он бывал всего 2-3 раза и по личным надобностям.

2. Дал приказание врид начальника мастерской «Б» Шляпникову включить продукцию, произведенную 1 июля в выполнение плана июня месяца.

3. Выступил с ругательной речью по отношению к техникам Шляпникову и Коноваленко, болевших за дело, обозвав из бюрократами, в противовес им привел примером двух рабочих, назвав их примерными, но они не были ни примерными, ни лучшими.

С 9 января был заместителем начальника по хранению и в хранилищах бывал редко. На 3 отделе бывал всего трижды и то больше интересовался имеющейся там оптикой. Ни одну отправку не проконтролировал лично, что нарушало директиву АУ РККА.

В период с 26 по 29 мая складом было загружено и отправлено 100 вагонов имущества, но ни один не был проверен Поповым.

За год имелось до 25 случаев засылок и недосылок имущества. Руководство Поповым ограничивалось написанием резолюций на бумагах, практических указаний он не давал.

Несколько циркуляров Центра несет на себе резолюции Попова об ознакомлении с ними техсостава, но реально техсостав с ними не был ознакомлен, а знакомы лишь 3 человека (начальники отделов).

В отделе №1 патроны к ДРП хранились вместе с гранпатронами, что прямо запрещалось, Попов знал об этом, но ничего не предпринимал.

Для нужд мастерской «Б» из хранения были изъяты капсюльные втулки в герметичной упаковке, взамен в запас были вложены втулки старые и в негерметичной упаковке.

152мм снаряды с течью тротила по его приказанию были выгружены на открытом воздухе под прямыми солнечными лучами, что усилило течь тротила. Они так лежали с апреля по июль 1936 года, хотя этим летом часто случались грозы.

Взял для личного пользования бинокль из числа находящихся на хранении, разрешил технику Ткаченко взять для охоты хранящееся в отделе охотничье ружье, отдал 2 килограмма своего некачественного пороха в хранилище, взамен потребовал хороший порох из числа хранившегося.

Его отношение к марксо-ленинской учебе отражено как наплевательское.

**

В следующем документе приведено расписание занятий с техническим составом (здесь не приводится).

**

Имеется характеристика, где о Попове добрые слова практически отсутствуют. Самое лучшее, что сказано- что имеет большой практический опыт, но на работе это положительно не сказывается.

**

Протокол допроса от 28 августа 1936 года.

Следователь задавал вопросы о разговоре Попова с неким Сурковым, которому он якобы высказывал разные троцкистские мысли, но Попов отвечал, что этого не было. Затем он признался, что ему из оппозиционеров было жалко Евдокимова, который по происхождению рабочий и лично знаком Попову. Затем Попов признался, что скрыл свое соцпроисхождение, что и послужило причиной исключения из партии.

В другом протоколе допроса он уточняет, что назвался сыном рабочего и рабочим, потому что ему стыдно было называть себя по происхождению мещанином.

Затем Попова регулярно спрашивали про участие в троцкистской агитации, но он стоял на своем, что к этому не имел отношения. Следователь вспомнил про описанный выше эпизод времен его работы в Балаклее, когда в шрапнелях вместо пороха обнаруживались посторонние предметы или вообще не было пороха и спросил Попова, признает ли он себя виновным в этом.

Он себя в этом виновным не признал, а многочисленные дефекты выстрелов пояснил тем, что у него не хватало квалифицированных людей, сам он был еще не здоров после двухмесячной болезни и пр.

Отсутствие баллистических знаков он считал несущественным дефектом.

Откуда взялась металлическая проволока в гильзах–это он пояснить не смог, ибо не знал, откуда она там взялась.

Далее Попова регулярно спрашивали про недостатки в хранении боеприпасов, но единственное, что он признал, что недостаточно был требователен к браковщикам продукции, из-за чего и имелись дефекты в принятых боеприпасах.

Борбах задавал вопрос о том, что при сдаче им дел выяснилась недостача 1500 револьверных патронов-куда их дел Попов?

Он ответил, что да, недостача была, надзиратели хранилищ заявили, что ранее эти патроны были отправлены в какую-то часть.

На вопросы о разных вещах вроде закрашенных центрирующих утолщениях он бодро отвечал, что снаряды так и хранятся, а Борбах не имел должной квалификации, чтобы его уличить.

Связь с оппозицией, хоть троцкистской, хоть правой, он упорно отрицал.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Сурков, как выяснилось, работник склада №29 в Балаклее. Позднее он будет свидетелем на заседании трибунала по делу Попова.

О несущественности отсутствия или неправильности баллистических знаков– об этом будут говорить и товарищи с полтавского артсклада. Возможно, это было общим мнением, хотя и неправильным.

Пояснение к мещанскому происхождению. Отец Попова был арендатором, а не рабочим, но, если он происходил из мещан, то и сам он и Попов-младший обязаны указывать, что по соцпроисхождению они из мещан. Разумеется, мещанин тоже может работать рабочим (и даже были дворяне с рабочими профессиями), но тут есть возможность укоротить себе кандидатский стаж и быстрее стать членом партии. Реакция по исключению Попова поясняется тем, что он уличен в неправдивости и оттого утратил доверие к себе.

Пропавшие патроны–это тоже о порядке. Если надзиратели помнят, что патроны отправлялись, то где-то должны иметься бумаги, согласно которым патроны отправлены, а в карточки хранения должно быть внесено, что некогда столько-то патронов снято с хранения. Очевидно, следов их не нашли. Хорошо, что надзиратели помнили, а не просто говорили, что не знают ничего.

**

Циркулярное письмо из АУ РККА №350550с, подписанное н.п. Начальник управления Артбаз ГАУ РККА Ольшевским. Датировано мартом 1934 года (точная дата под прошивкой дела).

Документ отражает беспокойство АУ тем, что мастерские артскладов при комплектации выстрелов допускают отклонения при его сборке, заменяя, например, обтюратор картонным кружком, собирая цилиндрики из нескольких частей и пр. В результате подобранный заряд пороха для выстрела не дает нужных скоростей.

Товарищ Ольшевский запрещает вносить в комплектацию выстрелов какие-то изменения без его личного разрешения. «При обнаружении подобных фактов буду налагать взыскания на пом. начальников по техчасти и начальников мастерских.»

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

«Хотели, как лучше, а получилось как всегда». Работники мастерской склада №29 не от хорошей жизни начали собирать цилиндрики из нескольких частей, а от нехватки комплектующих, причем явно копеечных, но необходимых. Вставишь самодельный цилиндрик- выстрел не даст нужной скорости (а это уже изменение его баллистики, которого на батарее не ожидают). Не вставишь, а будешь ждать поставок комплектующих- не выполнишь план.

Как быть? Для того ты и начальник, чтобы решать такие вопросы.

Но вольности с баллистикой не должны иметь место.

**

16 сентября был допрошен в качестве свидетеля З.М Трахтенберг.

И следствие от него получило вот что:

1. Попов…после убийства т. Кирова высказал сожаление в троцкистско-зиновьевской форме (?), за что был исключен из партии. Рассматривая с этой точки зрения служебную деятельность, необходимо отметить, что она может быть рассмотрена как вредительская. Об этом могут свидетельствовать следующие факты.

2. После чего Трахтенберг повторил ранее упомянутые в акте от 15 сентября претензии к хранению, нарушения приказов и прочее.

Далее свидетель сообщил, что несмотря на практический опыт, Попов помощи подчиненным не оказывал, предоставив их самих себе

Еще Трахтенберг указал, что ранее на этой должности работал Ионов, не имевший практических навыков по хранению. Но Попов ничего не сделал, чтобы тому помочь.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Фраза о сожалении сформулирована не авторами, да еще и записана не очень понятно.

Воентехник Трахтенберг однозначно должен был фиксировать нарушения, допущенные Поповым в работе, участвуя в проверке и составлении акта о результатах ее. И следствию он обязан сообщить о том же. Формально он так же должен был сказать о политических взглядах Попова. Но вот увязывание нарушения Попова с его политическими взглядами в форме оценки работы как вредительской–это чья-то отсебятина. Либо Трахтенберга, либо Борбаха.

Впрочем, если Трахтенберг лично постарался утопить Попова политическими обвинениями-то он довольно быстро понял, чем это чревато на собственном опыте. Дополнительным мазком в его портрете служит то, что то, в чем обвинялтся Попов по работе, делал и сам Трахтенберг, как до ареста Попова, так и после. Скажем, если брак в работе мастерской «Б» мог быть и по объективным причинам, то вот засылки-недосылки боеприпасов- вещь чисто субъективная. И не Попов, а потом Фостий лично приказывали отправить взрыватели и снаряды не туда, куда нужно. Этим занимались нижестоящие товарищи, может, даже и сам Трахтенберг. А вот почему, зная, что действия Попова расценены им, следствием и трибуналом как наносящие ущерб армии и стране, он сам повторяет их в тех же масштабах–это уже тайны души Зюзи Марковича. Если они состоят в разных заговорщических организациях (один в левотроцкистской, другой в правотроцкистской)– все логично. Но авторы обещали не вдаваться в политику и не будут. Оттого выводы предоставляют сделать самим читателям.

**

21 сентября был допрошен уже известный нам Кузьмин.

Он сообщил, что общался с Поповым не только по службе, но и неформально, так как оба были любителями охоты и бывали друг у друга дома.

Разговоров на темы политики между ними не было.

По поводу работы им сказано следующее: Попов полностью устранился от мобилизационной работы и за четыре месяца ею совсем не занимался.

Когда он служил пом. начальника склада по производству, то в работу мастерской «Б» не вникал. Хотя и имел хорошую техническую подготовку, в производственных вопросах никакой помощи не оказывал. Саму мастерскую посещал только для того, чтобы что -то сделать.

Далее идет рассказ про выпуск 76мм снарядов с двумя картонными крышками, хотя такое запрещалось АУ РККА. Таких снарядов было впущено около 30000.

Уже в июле 1936 года выпушено около 5000 76мм снарядов со шнейдеритовым снаряжением, которые имели какие-то дефекты (к сожалению, запись разобрать не удалось).

Далее Кузьмин рассказал про неправильное клеймение 12000 152мм выстрелов не 31 годом, а 34 (эта история ранее уже излагалась).

ПРОТОКОЛ допроса начальника склада Булгакова Н. И. от 26 сентября 1936 года.

Начальник склада допрашивался в качестве свидетеля.

Ему был задан вопрос: давали ли вы распоряжение Попову как помощнику по складской части о приемке 76мм патронов с дефектами до 20 процентов от их числа, как-то со стертой краской и раковинами?

Ответ:

–Я таких распоряжений не давал, хотя был случай, когда мы с Поповым принимали патроны после отпотевания, хотя я лично не считал это дефектом

Вопрос:

–Все ли планы перемещения имущества по отделам были обоснованны, как, например, перемещение из хранилища №25 в хранилище №6 крупнокалиберных патронов, а из №8 в №1 152мм заряды, а впоследствии все было возвращено на прежнее место?

Булгаков ответил, что давал на это санкцию, но это делалось временно, до поиска подходящего места, что Попов и выполнил.

Вопрос:

–Кем была установлена очередность перемещения патронов ДРП из 5 хранилища во вторую очередь?

Ответ:

–Поповым.

Вопрос:

–Санкционировали ли вы Попову хранение 37мм патронов в 6 хранилище с пыжами и обтюраторами?

Ответ:

–Нет.

Вопрос:

–В чем состоит вина Попова в несвоевременном распределении имущества для хранения по степени его опасности?

Ответ:

–Попов относился к своим обязанностям как чиновник, имеющееся имущество не изучал, отсюда не улучшал хранение имущества, а тормозил хранение.

Докладывал о невозможности выполнения намеченных планов.

На этом его допрос был закончен.

Затем было составлено обвинительное заключение, в котором он обвинялся по статье 54-10. В заключении упоминалось о подрыве им боеспособности частей РККА, но лишь как следствии его антисоветского настроя. В членстве в заговорах он не обвинялся. Основными обвинениями были политические, по специальности: то, что он считал снаряжательные планы АУ РККА завышенными и невыполнимыми. Довел мастерскую «Б» до глубокого прорыва.

Будучи назначенным на составление плана ПВО объекта, включил в число команд давно уволенных в запас людей.

Прочие обвинения ранее уже рассматривались в актах поверки.

Был составлен также список свидетелей для Военного трибунала.

В нем имелось 17 человек, в том числе 5 из Балаклеи, и 10 с артсклада №27.

Это уже известные читателю Коннов, Ткаченко, Трахтенберг, Носуленко, Фостий, Кузьмин, Булгаков, Массалов и ранее не упоминавшиеся автором Почта Н.В. и Резниченко А.К.

Заседание Военного трибунала 14 стрелкового корпуса состоялось 20 января 1937 года в Харькове. Большая часть свидетелей прибыла, кроме двух, причины неявки которых остались неизвестными. Кременчугские же свидетели прибыли в полном составе.

В заседании Попов отводов составу суда не сделал. По поводу своей вины сообщил, что признает себя виновным только в части сокрытия своего соцпроисхождения. Все остальные обвинения не признает и желает дать пояснения.

Далее он высказал свои возражения на политические обвинения.

Про свою работу начальником мастерской и невыполнение плана ею сообщил, что мастерская не выполняла планы из-за необеспеченности сырьем. Увеличивать же нормы выработки и пр. он опасался, так как при перегрузке люди могут совершать больше ошибок и тем подвергать всех дополнительному риску.

Про свою работу начальником мастерской и невыполнение плана ею сообщил, что мастерская не выполняла планы из-за необеспеченности сырьем. Увеличивать же нормы выработки и пр. он опасался, так как при перегрузке люди могут совершать больше ошибок и тем подвергать всех дополнительному риску.

Мастерские тогда же не имели постоянного притока однородной продукции, поэтому рабочие часто занимались ремонтом уже других боеприпасов, что мешало им совершенствоваться и увеличивать производительность.

По поводу того, что некоторые снаряды были заполнены вместо пороха песком, то он считает это несущественным, ибо для пристрелки используются именно такие снаряды с песком.

публікації приймаються українською, польською та англійською мовами;

- стаття має містити обов’язкові елементи: постановка проблеми, аналіз останніх

досліджень і публікацій, формування мети, виклад основного матеріалу дослідження,

висновки з даного дослідження;

- матеріали подаються в електронному вигляді і тільки на скриньку музею:

archeology_kpdimz@ukr.net

- ілюстрації подаються у форматі JPEG роздільною здатністю не менше 300 dpi (не більше 5-

ти малюнків або схем);

- до ілюстрацій подаються посилання в тексті та підписи окремим списком у кінці публікації;

- розмір статті – основний текст до 15 сторінок;

- текстовий формат – Times New Roman;

- розмір шрифту (кегль) – 14; міжрядковий інтервал – 1,5; відступ абзацу – 1,25;

вирівнювання – по ширині;

- розміри полів: верхнє та нижнє – 20 мм, ліве – 30 мм, праве – 15 мм;

- у тексті використовується дефіс „-“ без пробілів (пропусків), й тире „–“ з пробілами

(пропусками);

- ініціали відокремлюються від прізвищ нерозривними пробілами (Ctrl + Shift + пробіл), це ж

стосується скорочень (наприклад Х ст., у 370-х рр., V тис. до н. е. тощо);

- до статті повинна додаватися анотація та ключові слова українською мовою, обсягом до

500 знаків;

- до статті повинні додаватися інформація про автора (прізвище та ім’я, науковий ступінь,

афіліація), анотація (1000 знаків) та ключові слова англійською мовою;

- до статті повинні додаватися: список використаних джерел та літератури (в алфавітному

порядку; текстовий формат – Times New Roman; шрифт 14; міжрядковий інтервал – 1,5),

список скорочень;

- Порядок оформлення бібліографічного опису та посилань здійснюється за зразком

публікацій у виданнях Інституту археології НАН України (сайт:

https://www.iananu.org.ua/vidannya/oformlennya-posilan), що базується на міжнародній системі

Harvard referencies style (Додаток

Глава 12

Лето 1920 года. Советско-польская война бушевала, и на белорусских землях, пропитанных кровью и слезами, развернулась борьба за выживание. Сашв, молодой солдат, оказался в самом центре этого хаоса. Он вырвался из окружения, но теперь ему предстоит пройти сложный путь, полный лишений и страданий.

На протяжении нескольких дней он блуждал по лесам, укрываясь от польских патрулей. Вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь треском веток под ногами и отдаленным звуком выстрелов. С каждым шагом он чувствовал, как силы покидают его. Голод напоминал о себе острым, огненным чувством в животе, и он часто останавливался, прислушиваясь к своим мыслям.

Каждая ночь приносила новые испытания. Сашв спал с одним глазом открытым, прислушиваясь к шорохам в темноте. Он воображал, как его преследуют не только поляки, но и призраки его прошлых сражений — товарищи, павшие в бою, их лица возникали в его памяти с неумолимой четкостью. Он чувствовал, как их страдания переплетаются с его собственными.

Однажды, скитающийся по лесу, он наткнулся на заброшенную хижину. Внутри его ждала лишь тьма и запах гнили. В углу лежали старые, потрепанные вещи, но ни одной крошки еды. Сашв уселся на землю, отчаяние охватило его. "Почему я?" — думал он. "Почему мне суждено страдать в одиночестве?"

На следующее утро он снова отправился в путь. Лес вокруг него казался живым, шептал свои тайны, но он не мог насладиться его красотой — вместо этого его сердце было полнено болью и тоской. Он вспомнил о своей семье, о матери, которая ждала его возвращения, о друзьях, с которыми он делил радости и горести. Это воспоминание придавало ему сил, но в то же время угнетало.

Саша бродил по лесам еще несколько дней, наполняя свой желудок лишь ягодами и корой деревьев. Время от времени ему удавалось поймать небольшую птицу, но это лишь отдаляло его от настоящего пиршества. Однажды, собрав все свои силы, он присел на берегу ручья, его отражение в воде выглядело словно призрак — изможденное, с потемневшими глазами и иссеченной кожей.

Вечером, после длинного дня скитаний, он устало упал на землю, вжимаясь в ее холодные объятия. Закрыв глаза, он погрузился в сон, который быстро сменился кошмарами. В их вязкой темноте он снова увидел своих товарищей, их лица искажены ужасом, они тянули к нему руки, прося о помощи. Сашв пытался их спасти, но каждый раз они исчезали, оставляя за собой лишь безмолвный крик.

Проснувшись, он обнаружил, что снова темно, но на этот раз вокруг него не было ни звука. Он встал и начал бродить по лесу, вновь и вновь пытаясь найти путь к спасению. Но чем дальше он шел, тем сильнее ощущал приближающуюся усталость, словно сама земля тянула его к себе. Он не знал, как долго это продлится. Каждый шаг давался с трудом, и мысль о том, что он может не дойти до конца, стала невыносимой.

Саша пытался найти утешение в своих мыслях. Он вспоминал о том, как весело проводил время с друзьями, как смеялись, обсуждая мечты о будущем. Эти воспоминания были как бальзам на его раны, но вскоре сменялись новой волной боли. "Зачем я остался жив?" — спрашивал он себя. "Зачем мне выживать в этом аду?"

Однажды, когда он снова уселся на берегу ручья, чтобы отдохнуть, его охватило чувство безысходности. Он смотрел на воду, и его мысли были мрачны, словно небо над ним. "Если бы я только мог уйти..." — прошептал он, но тут же осознал, что это было трусливо. Он не мог сдаться. Он должен продолжать борьбу.

Свет в конце туннеля появился, когда он, наконец, наткнулся на группу беженцев. Их глаза светились надеждой, и они предложили ему еду и укрытие. Сашв почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Он не был одинок, он все еще мог бороться за свою жизнь и за свою страну.

Эта встреча напомнила ему, что даже в самые темные времена надежда не угасает. Он знал, что впереди его ждет много испытаний, но теперь он был готов встретить их лицом к лицу. Вместе с новой семьей он начал путь к свободе, выбираясь из тьмы и шагая в светлое будущее.

Глава 13

Написание данной статьи явилось результатом продолжения исследований военной истории ХХ века, осуществляемых автором. Им были использована информация из следственных дел НКВД, открытых в середине 1930х годов. Для некоторых выводов пришлось пользоваться информацией из СМИ, заранее мирясь с возможностью ее недостоверности. Увы, поиск информации о действующем объекте МО, да еще и в условиях военного времени, натыкается на ряд сложностей. Но позволяет сделать ряд выводов даже при всех сложностях с информацией.

Ситуация на Балаклейском складе повторялась минимум трижды

( 23. 03. 2017г., 03.05.2018 г. , 15.11.2019г.)

и стала знаковой и обсуждаемой, про нее и предыдущие чрезвычайные ситуации много беседовали в СМИ и интернете.

В основном обсуждение сводилось к тому, что со складов боеприпасы отправлялись куда-то на экспорт, и, чтобы скрыть их отсутствие, были организованы взрывы. Одновременно вскрылось множество нарушений техники безопасности при хранении и разделке боеприпасов, работы противопожарной службы, состояния охраны объектов и пр.

Не обошлось и без политических обвинений. Не вдаваясь в обоснованность обвинений в явно незаконной отправке боеприпасов на экспорт,тем не менее , грандиозные взрывы н артиллерийских складах однозначно имели место и обусловлены дефектами в их работе,не менее грандиозными,чем означенные взрывы.