Прямо в сердце

Часть первая. Le pantalon 1. Неудачники

Прямо в сердце

Май 1795

Сомнений не было – пойманный мальчишка оказался некромантом.

Тощий, заморенный, одетый абы как, только сапоги неожиданно хорошие, хоть и грязные. Шляпа укатилась, открыв всклокоченные светлые кудряшки, серые глаза метали молнии – и если Дени хоть что-то понимал, то двоим идиотам, держащим мальчишку, сейчас достанется по первое число. Что ж, этих не жаль.

Опять же, некромант – это хорошо. С некромантом вместе можно разбить антимагические оковы, если знать – как. И если самого некроманта тоже не закуют. Вдруг он окажется расторопнее? Подумаешь, мальчишка – судя по виду, он опытный бродяга, и сумеет сориентироваться. Ну же, что ты медлишь, дурак? Бей, сначала по стражникам своим, а потом поможешь мне освободиться, слышишь, понимаешь?

Мальчишка даже попробовал замахнуться, но тут же получил в глаз, и хорошо получил – у Топора кулак тяжёлый, Дени знал это по личному опыту.

Дени не сводил глаз с мальчишки, но тот больше не дёргался, молчал и смотрел куда-то в пол.

- Эй, Тома, где ты там застрял? – спросил одноухий Пирог, так его звали за шарообразные очертания фигуры и любовь к круглым пирогам с сыром.

Представители новой власти собрали у местных все припасы и чувствуют себя хорошо, не голодают. Жиреют, лоснятся. Надавать бы им по пустым головам, раздать отобранное людям да бежать, там свои дела дожидаются, но… как?

И мальчишка-некромант в этой дерьмовой ситуации выглядел просто подарком небес, судьбы и мироздания. Только отчего же он молчит? Или Топор слишком сильно его ударил?

Топор, второй горе-революционер, снова встряхнул мальчишку.

- Ты, падаль маговская, не смей тут подохнуть, понял? Сдохнешь, когда мы разрешим, не раньше!

Что? Дени не ослышался? Эти… недоумки хотят казнить некроманта? Ну да… они, конечно, получат при том всё, что им причитается, да вот жителей деревни жаль, и сам Дени тоже планировал закончить жизнь не сейчас и совсем иначе.

- Топор, ты сегодня просто необыкновенно туп, - с улицы зашёл Тома, глава местной народной власти.

Брюнет лет так тридцати с небольшим, успел до революции поучиться и послужить, поэтому и одевался почище прочих, и выражался позаковыристее. Но что Топор, что Пирог, что Червяк считали, что ученье – блажь, и поэтому Тома среди них доверием не пользовался.

- Ты чего? – не понял Топор.

- Он же сейчас сдохнет у тебя прямо тут, - усмехнулся Тома.

- Чего это сдохнет?

- Так ноги не держат. Хочешь показательную казнь – ну так сделай, чтоб он до утра дожил, а там уже и казни.

- Иди ты, - отмахнулся Топор. – Я его поймал, мой пленник.

- Пленник революционной власти, а вовсе не твой личный. Эй, гражданин Брюн, тут Топор пленного мага уморить хочет!

Ну вот, а так хорошо всё начиналось, Дени уже было поверил, что с помощью мелкого некроманта сможет сбежать! Антуан Брюн, присланный из ближнего городка в его, Дени, честь представитель местной революционной власти, никак не позволит сбежать свежепойманному магу.

И точно, явился, не запылился. И сразу же с антимагическими оковами, вот ведь, сколько их там у него?

- А ну, держи хорошенько, - прикрикнул на Топора.

Брюн тоже не забывает умываться. И одежду ему кто-то чистит. Но если Топор, Пирог, Колобок и прочие деревенские в революцию подались от общей нищеты и необразованности, а Тома – от безысходности, чтобы сохранить жизнь в новых условиях, то Брюн самый настоящий идейный. Ему и раньше жилось неплохо, и теперь, скотина, не жалуется.

На тощих запястьях мальчишки защёлкнули браслеты. Он не шелохнулся.

- Бросьте его к нашему магу, пускай полежит пока. Третьего бы найти, тогда уже будет всем казням казнь. Два мага – ни то, ни сё, - сетовал гражданин Брюн.

И пронаблюдал, как Топор затаскивает мальчишку к Дени. Дени постарался ухмыльнуться как можно пакостнее – мол, делайте, дураки, делайте, вам тоже недолго осталось. Если никто вас не остановит и вы вправду рискнёте казнить некроманта.

- Чего лыбишься? – Тома бросил мальчишку на грязную солому в углу, тот глухо застонал.

Ранен, что ли?

- Продолжай, гражданин, продолжай. Быстрее продолжишь – скорее сдохнешь, - известил его Дени.

И тотчас получил пинок под рёбра. Деревянным башмаком. Вдох, выдох. Боль говорит нам о том, что мы живы, так всегда повторяла Жанетта. Эх, Жанетта. Уже позвать её, или Дени сам справится?

Пока – сам справится. Постарается.

Топор ушёл, но к большому сожалению Дени, у его камеры не было двери. Дверь сломали ещё до его водворения сюда, какие-то предыдущие неудачники. Поэтому – всё время под наблюдением. Или почти всё время.

Дени дождался, пока шаги Топора затихнут снаружи – пошли с Пирогом потрошить припасы, вот же бездонные. Дени бы сам не отказался поесть, но сегодня уже кормили, и вряд ли принесут ещё. Значит – что там с мальчишкой?

Он подобрался поближе – вроде цепь позволяла, и взглянул – ну конечно, парень получил по голове, и оттого без сознания. И что делать? В камере есть немного воды, хоть губы ему смочить, что ли?

Дени дотянулся до кувшина, оторвал кусок от своей сорочки – если всё одно помирать, то не жаль, а если удастся сбежать, то есть же новые – намочил и провёл по лицу мальчишки. Только грязь размазал.

Попробовал ещё раз – и тот застонал. Тихонечко и тоненько. Открыл глаза – впрямь серые.

- Ты кто? – спросил Дени тихо. – Как тебя зовут?

Мальчишка что-то пробормотал, Дени не понял.

- Не хочешь, не говори. Но называть-то тебя как?

- Зови Черепком, - треснувшие губы сложились в усмешку.

- Черепок – это череп, только маленький? – усмехнулся Дени.

- Да. Сам-то кто?

Маленький некромант не знает, кто он таков? В самом деле?

- Мститель я.

- Да ну? – недоверие так и плеснулось из серых глаз. – Мститель не мог оказаться в плену у революционеров на этой грязной соломе!

- Чего это не мог? Мог, - ну вот ещё, оправдываться перед каждым сопляком!

Конечно, он мог спастись. Но тогда остальные не успели бы уйти, а они если и маги, то не самые сильные и умелые. А он успел послужить в отряде графа де

И он жив, значит – не всё потеряно. И господь вместе со всеми прочими высшими силами считает подобным же образом, раз послал ему маленького некроманта.

- Мститель, говорят, самый могучий маг на всём южном побережье, - сообщил мелкий. – Он может только взмахнуть рукой, и все дурные простецы тотчас же попадают наземь и никогда не поднимутся!

Если бы оно было так, да?

- Кто учил тебя, мелочь?

- Кто надо, тот и учил! Хорошие учителя!

- Если бы так, ты бы знал, что на всякую силу найдётся другая сила. И на каждого могучего мага – или пуля господина Руссо, или что-нибудь ещё. Откуда ты взялся? Почему я не слышал о тебе?

- А почему ты должен был слышать о каждом маге?

- Некромантов мало. Почему ты не в Зелёном замке?

Малец только плечами дёрнул – мол, нужен мне ваш Зелёный замок, сам справляюсь.

- У меня свои дела.

- Свои дела магу сподручнее делать вместе с другим магом, - покачал головой Дени. – Тем более, с де Риньи, они – сила.

Маркиз Анатоль де Риньи отлично защищал и свой замок, и прилегающую территорию. И собирал под свою руку всех магов, кто желал сопротивляться новой власти, а некромантов – в особенности.

- Я хочу покинуть Франкию, - сказал мальчишка.

- Понимаю тебя, - согласился Дени. – Пробирался в Массилию, так? А оттуда куда? Может, проще через горы и в Видонию?

- Теперь не знаю, - пожал тот плечами.

- У тебя остались родные?

Мальчишка помолчал, потом опустил глаза.

- Да.

- Где они? Во Франкии?

- Нет.

- Эмигрировали? Куда? В Видонию? В Фаро? В Другой Свет? На Полуночные острова?

Неуверенный кивок в ответ на Полуночные острова. Дело понятное, туда отправились многие, особенно после того, как его высочество Анри де Роган дерзко скрыл магическим путём многие владения дворян-магов, и Национальное Собрание осталось ни с чем.

- А ты чего? Надо было отправляться с ними, выучиться хорошенько, а потом уже возвращаться и мстить.

- Я и так справлюсь.

- Так ты сначала останься в живых.

- Останусь… если господь даст.

- Вот, если даст. Нас тут уже казнить собираются, слышал?

- В самом деле? – это известие не напугало и не огорчило.

Не верит? На что-то надеется?

- С кем ты был, когда тебя схватили?

- Один. Мне крепко дали по голове, только потому и схватили.

- Так бывает, да. А защита? Забыл о защите?

- Вроде того.

- Есть у тебя друзья? Кто-нибудь, кто возьмётся помогать тебе?

- Нет у меня никого, - пробурчал мальчишка, глядя в стену.

- Значит, нам нужно прорываться вдвоём.

- Куда прорываться? – он не понял и нахмурился.

- На свободу, конечно. Голова сильно болит?

- Терпимо.

- Лучше бы не болела.

- Да как есть, что теперь. От этого руки чешутся, - он попробовал почесать кожу под антимагическми браслетом.

- Снимем. Главное, поймать удобный момент. Чтобы стражи было поменьше.

- Если снимем, я их всех тут убью, - зло проговорил малец.

Дени его отлично понимал, но и про то, что бежать лучше тихо и не привлекать излишнего внимания – понимал тоже. А месть… никуда от них не уйдёт.

- На рассвете, понял? Ты сможешь увести меня тенями подальше отсюда?

- Смогу, - кажется, Черепок понял, что Дени в самом деле говорит серьёзно. – Ты что, в самом деле знаешь, как сбежать?

- Знаю. Только нам нужно делать это вместе. Вместе сможем.

Дени и вправду кое-что знал. Ему рассказал отец – давным-давно, когда у него ещё был отец, и сестра, и четверо братьев. Сейчас-то остался один только Филипп, больше и нет никого. А маркиз де Риньи потом подтвердил и даже заставил попробовать, что и как делать. И у них с Филиппом получилось. Значит, и с этим мальчишкой вместе тоже получится.

Но вообще он же мелкий совсем. Невысокий, тощий. И видно, что не из крестьян, говорит, как образованный. Откуда только взялся? Его бы отдать родичам каким, чтоб приглядывали. Или сдать маркизу де Риньи, если родичи не найдутся.

Дени не задумывался о том, что ему самому едва двадцать, и три последних года он как раз воевал против революционеров и новой власти. Он из древнего магического рода, он обученный маг, он потерял почти всю семью в творящемся безумии – и поэтому имеет право. И вообще, маги всегда за порядок против хаоса, его так учили.

- Тебя учили, что маги всегда за порядок против хаоса? – спросил он мелкого некроманта.

- Ну, учили.

- И ты решил помочь порядку?

- Ничего я не решил. Просто всё… так сложилось.

Да уж, у всех у них так сложилось. Лучше бы не так, конечно, но… Семейная история гласит, что всегда нужно стоять за правое дело и за тот самый порядок, защищать слабейших, поддерживать тех, кто потерял силы, и заботиться о тех, кто не может позаботиться о себе сам. И он продолжит это делать… но сначала нужно выбраться из этого грязного сарая.

Дверь с улицы раскрылась, мелькнул свет – факел, не магический.

- Чего ждать-то, берём обоих да вешаем, сейчас! – раздался оттуда голос Топора.

- О, кому-то жить надоело, - Дени постарался придать своему голосу как можно больше беззаботности и веселья.

- Ты, падаль маговская, молчи, наболтался уже, попил нашей кровушки-то человеческой, - отчего-то Топор сегодня был разговорчив. – Поднимайся да иди, ясно тебе?

- А если не пойду? – надо же знать, что и как, правда?

- Заставим, - Топор настроен решительно.

- Попробуй, - Дени смотрел с усмешкой.

А сам отчаянно соображал – что сказать, чтобы перебить дурную идею. Для побега им будет нужно, чтобы оставили в покое и не заходили некоторое время. Поэтому пускай Топор передумает, хорошо? Господи, не оставь.

Без антимагических кандалов он бы просто приказал, сопроводив приказ мысленным повелением,

Мальчишка завозился рядом, и Дени ткнул того во что дотянулся – лежи, мол, не отсвечивай. Тот вроде понял, затих.

- Эй, ребята, он отказывается, поняли? – завопил Топор. – Гражданин Брюн, он отказывается!

- Ты бы тоже не согласился, - заржал где-то снаружи Пирог.

Ну да, сюда Дени притащили в бессознательном состоянии. И смогли до него добраться только после того, как с окованной антимагическим сплавом дубинкой подобрались сзади и той дубинкой хорошенько приложили по голове. Ссадина ещё ощущалась, но уже не доставляла столько неудобств, как пять дней назад, в начале плена. Но облегчать жизнь своим врагам Дени не собирался.

- Иди сюда, вместе потащим, - сказал Топор. – Второй-то дохлый совсем, его и водного можно. А этот ещё станет руками да ногами махать!

Вообще-то именно это Дени и собирался сделать. Более того, как только его отцепят от стены, можно будет использовать ту самую цепь, как оружие. Это колдовать он не может, а просто побить – может. Его отлично учили – и дома отец и старшие, и в отряде графа де Февра. И за последние три года все умения пригождались только в путь. Спасибо вам всем, кто научил, и вечная память тем, кого уже нет на свете.

Увы, из учителей на свете оставался только лишь его высочество Анри де Роган – потому что в самый момент оказался в ссылке на краю земли, откуда появился потом каким-то чудесным путём. И сейчас он далеко. Ещё оставался маркиз де Риньи – и если придумать, как дать ему знать, он появится и спасёт, но как раз связь-то Дени и недоступна. Жив виконт Гвискар – но он вовсе в Другом Свете. Жив герцог Вьевилль, и он тоже покинул Франкию.

Если честно, Дени тоже предлагали покинуть Франкию и переждать лет пять, пока революционеры всех мастей перебьют друг друга, а оставшиеся согласятся договариваться. Но он отказался. Потому что… погибшие взывали о мести. И оставить дело так было невозможно.

А теперь невозможно поддаться вот этим вот недоумкам.

- Что тут у вас? – о, это Брюн.

- Ну как, решили ж повесить, гражданин Брюн, - бодро отрапортовал Топор. – Но он сам не идёт. Давайте, я мальчишку вытащу, с него начнём.

- Правильно мыслишь, - усмехнулся Дени. – Начинай. Только смотри, ты зрителей-то много позвал? Позови побольше. Ещё позови какой-нибудь комитет, есть же у вас тут комитет? Или не у вас, но по соседству? Чем больше революционеров, тем лучше.

- Зачем это тебе больше революционеров? – нахмурился Брюн. – Никто не увидит, как ты подохнешь, много чести!

- Да и ладно. Просто если умрут только здешние жители, это будет, ну, несколько несправедливо. А вот если вместе с ними отдадут концы и некоторые местные деятели, которые помогли здешним крестьянам умереть – будет только справедливо.

- С чего это они умрут? Байки всё это, можно подумать, я ни одного мага раньше не казнил!

- Судя по тому, что пока жив, некромантов не казнил. Ни одного.

Вообще история о том, как революционеры казнили некроманта, была известна примерно всем. Некромант – старый дед, давно живший в лесу и не следивший за новостями – попался гражданам революционерам случайно. К нему попросились переночевать, их артефакт засёк мага, мага ударили по голове, скрутили и надели на него антимагические браслеты. Только вот не подумали, что некромант – это вам не универсал.

И когда того деда казнили, высвободилось изрядное количество первозданной смертной силы. И никакие антимагические артефакты ту смертную силу не одолели, полегли все, кто стоял вокруг эшафота, и те, кто смотрел из окошек близлежащих домов, да как бы вообще не вся деревня. Нашлось несколько соображающих, они как поняли, куда дело клонится, так и дали дёру, и тем спаслись.

И удивительно ли, что с тех пор ни одного некроманта не казнили?

- Да ну, ты не можешь быть некромантом! - заявил Брюн.

- Отчего же не могу? – сощурился Дени.

- Ты не блондин! Ты обычный!

- Старый маркиз де Риньи тоже не был блондином, - Дени продолжал усмехаться. – Это нынешний, как положено, и дети его. А его дед – вовсе нет.

Того деда никто из здешних, ясное дело, в глаза не видел, поэтому болтать можно было без опасения, что ложь раскроют.

- И что? – ого, Брюн, кажется, в тупике.

- А то, что я согласен выйти сам и не сопротивляться, но вокруг эшафота должно быть не меньше полутора десятков идейных деятелей, ясно? Я готов обменять свою жизнь – на их жизни.

- Да врёт он всё, не может он быть некромантом! – завопил Топор.

- А тебе откуда знать? Не убьёшь – не узнаешь. Только и для тебя обратного пути уже не будет.

Топор ещё бормотал что-то под нос – мол, кто-то тут много воли взял, и рот ему заткнуть, и слушать нечего, и вообще, но Брюн подумал и принял решение.

- Утром разберёмся, нечего тут по ночи казни устраивать. При свете посмотрим, кто некромант, а кто нет.

Будто он мог это понять, ага.

Топор продолжал недовольно ворчать, но ушёл. Брюн тоже ушёл, распорядился запереть их сарай и кому-то одному быть на страже. Дени услышал, как снаружи задвинули тяжёлый засов.

- Выдыхаем, мелкий, - сказал он сотоварищу.

__________________

Друзья, приветствую всех в новой книге.

Это долгожданная (и для меня тоже) история Дени де Саважа и его Изабель, и я очень надеюсь, что все вместе мы так или иначе это вывезем )

Для тех, кто с нами недавно: самостоятельная история, хронологически и территориально связанная с обеими частями Магического XVIII века:

«Виктория»

«Я сделаю»

Полетели, и пусть всё получится! Вперёд и только вперёд, как говорят Саважи.

Всех люблю, ваша СК )

2. Союз некроманта и универсала

- Толку-то, всё равно они поутру снова придут, - вздохнул мальчишка.

- Но нас здесь уже не будет.

- Это как?

- Это если мы сбежим.

- Да ладно, а чего ты до сих пор не сбежал, если можешь?

- В том и дело, что могу, но только вместе с тобой.

-

- Потому что ты некромант. Поодиночке мы не сможем, а вместе у нас получится.

- Говори уже, почему ты так решил? – мальчишка требовал очень уж уморительно, Дени рассмеялся тихонько.

- Что ты знаешь об антимагических артефактах? – спросил он серьёзно.

Кто его знает, этого мелкого, кто его учил и чему.

- А что о них знать, вот они, - и потряс, позвенел цепью.

- Что ты знаешь о том, как с ними бороться?

- А что ли можно? – и такое недоверие слышалось в голове, что Дени снова засмеялся.

- Всё придумано до нас, - и это просто замечательно. – Ты знаком с виконтессой Гвискар?

Конечно, Гвискары давно в Другом Свете, но вдруг?

- Нет, - буркнул мелкий.

- А с де Риньи, хоть с кем-нибудь?

- Нет.

- Откуда ты только взялся, такой! В Академии не учился?

- Нет.

- Значит, слушай и запоминай, - вокруг никого не было, но Дени всё равно понизил голос. – Сплав господина Руссо можно уничтожить смешением крови универсала и некроманта. Этот эффект впервые опробовала на себе та самая виконтесса Гвискар, и потом описала.

- То есть… просто смешать кровь и намазать, что ли?

- Да. Должно быть так. Я не пробовал, но думаю, сработает. А если нет – есть ещё один вариант, он тоже должен сработать.

Просто надо знать об антимагических штуках, и в Академии в последние спокойные годы этому прямо учили, но – видимо, недостаточно. Потому что вляпывались только в путь. Опять же одно дело – как они сейчас, в тишине, и рядом никого, а другое дело – как отец на страже королевского дворца и антимагические пули, там сразу насмерть, и никакая защита не удержит. Или если нож в бок, как вышло у Жанетты. Опять же, если предмет из сплава большой, то и уничтожать его нужно нескольким магам. А если только оковы… попробуем.

- Если нужна кровь – у меня там голова разбита, - пробормотал парень.

- Попробуем. У меня-то ничего не разбито, - с сожалением заметил Дени. – И ножа отчего-то не сохранилось. Сейчас поищу какую-нибудь острую кромку.

- Могу тебя укусить, - хмыкнул мелкий.

- Ещё успеется, если никак иначе не выйдет, - улыбнулся Дени.

Чего только не приходится делать ради спасения из плена!

Он обследовал цепь, укреплённую в стене, нашёл на ней пару заусенцев, расцарапал себе руку. Интересно, этого достаточно или нет?

- Так, где там у тебя голова разбита? Показывай.

- Сзади где-то, я ж не вижу. Зрение тоже ослабло.

- Ничего, снимем эту дрянь, и всё увидим.

- И убьём этих тварей, да?

- Непременно. Они убили несколько магов, мы должны отомстить. Я и вляпался-то сюда потому, что искал пропавших товарищей, правда, оказалось – опоздал. Но сначала освободиться.

Поцарапанной рукой Дени дотянулся до затылка мальчишки, коснулся его кудряшек. Точно, свежая рана. Чуть схватилась, но не до конца. И голова болит, наверное. Ладно, выберемся, попадём в замок, там всех вылечат.

После странных манипуляций его ладонь оказалась перепачкана кровью только в путь, и он принялся тереть ею браслет на своей левой руке. В процессе пришлось расширить свою царапину, чтобы кровила сильнее, потому что он ощущал подушечками пальцев – разрушение началось, но шло медленно. В записках виконтессы Гвискар говорилось – ей порезали ладонь ножом, и кровь лилась сильно, и лезвие того ножа просто истончилось и исчезло. А кровь у дамы была непростая, что-то там с жизнью, смертью не до конца несколько раз и прочими странностями, поэтому она сочетала в себе несочетаемое и могла пользоваться силой с обеих сторон. Но это исключение, а обычным людям приходится вот так – в ночи, на ощупь.

- Ну что там? Получается?

- Медленно. Наверное, надо больше крови. Сейчас добуду.

- Помочь? – он ещё и смеётся!

Но пускай лучше смеётся, чем если бы боялся и ревел, правда ведь?

Царапина увеличилась, кровь из неё сочилась уверенно, и пришлось ещё пару раз потрогать разбитую макушку некроманта – но удалось запустить процесс, так бы сказал какой-нибудь учёный маг из Академии. Металл браслета становился хрупким и крошился, и это придавало сил. Вот, сейчас, ещё немного…

С хрустом от браслета отломился кусок, примерно треть. Дени изловчился и снял его, а пока снимал, ещё расцарапал руку, и хорошо. Главное, снять эту дрянь, раны потом затянем.

- Так, один есть, сейчас второй сделаю быстрее. Постараюсь.

- А мне? – возмутился мальчишка.

- А тебе я так сниму, руками, - усмехнулся Дени. – Не веришь – посмотришь.

Второй браслет дался легче, потому что Дени догадался крошить его в двух противоположных точках. И он раскрошился, и свалился сам, слава господу! Так, теперь ноги.

Кольца на ногах были толще ручных браслетов, пришлось ещё добывать кровь, в том числе и с золотистой макушки. Когда оба кольца со щиколоток Дени рассыпались, он, кажется, вытер с тех золотистых кудряшек всё.

Как же хорошо, господи, когда можно встать, вытянуться, размяться – и ощутить вернувшуюся силу. Швырнуть под потолок пригоршню искр, подмигнуть мелкому и взяться за его браслет. Дени не жаловался на силу, обычную, человеческую, а браслеты на руках – это не те, что были на ногах у него самого. Поэтому – разогнуть, да и всё. Один и второй.

- Ты… ты это сделал, да? – мелочь некромантская смотрела на него совершенно восхищённым взглядом.

- Сделал, - улыбнулся Дени. – А теперь поднимаемся и идём отсюда.

- И убьём всех, кто нам помешает, да?

- Да. Снимай амулет.

- Чего? – о нет, он не понимал.

- Снимай. Я прикроюсь, а этим всем пусть будет хуже.

- О да! Да я сейчас, конечно!

Что ж, мелькнувший амулет оказался вполне таким, как полагал Дени – мелким и ажурным, и с камешком, сверкнувшим в свете магического огонька. Крестьяне таких не носят, и даже торговцы таких не носят. Осталось понять, из какого мальчишка рода, и сдать его родне, хоть какой-нибудь, потому что мелкий же ещё, вдруг снова попадётся?

Серебристые щупальца мгновенно рванулись наружу, окружив тощую фигурку ореолом смертной силы. Вот, теперь можно прорываться из сарая.

- Эй, Топор, что там внутри? Вроде свет какой-то? – раздался снаружи голос гражданина Брюна.

На ловца и зверь, отлично.

- Да показалось, что там может быть? Нет

- Какой ещё крест, дурак!

- Ой, тьфу, точно, креста-то нет больше. Но кто-то ж всё одно есть, не может так быть, чтоб никого совсем не было!

- Молчи, надоело уже слушать твою бестолковую болтовню!

- Всё, иду.

Дени показал мальчишке место возле двери, сам встал с другой стороны. И зашвырнул мелкий светящийся шарик в ту грязную солому, с которой они сейчас поднялись.

- Сможешь сам? – спросил Дени мальчишку.

Так-то некроманты убивают быстрее и чище любого другого мага. Один удар – и прямо в сердце, всё. Но кажется, не сейчас, потому что мальчишка нахмурился.

- Я того, подержать смогу…

Понятно. Не убивал ещё ни разу. Ну и ладно, научится ещё.

- Хорошо, подтащи и держи. Напугай хорошенько, чтоб не заорал.

Дверь распахнулась, Топор шагнул внутрь.

- Чего это там, эй, отвечайте, твари, что устроили! Тьфу, страх-то какой, неужто подохли?

Дени успел увидеть, как щупальце смертной силы захватывает Топора за шею и концом затыкает ему рот, тот успел только замычать, но и то вскоре замолк. И направленным воздушным потоком передавил его горло.

- Отпускай, - прошептал, и тело рухнуло на пол.

Дени подхватил его потоком силы и сгрузил в то самое место, откуда они только что выбрались.

- И теперь пошли? – спросил мальчишка.

- Ждём. Вдруг ещё кого принесёт.

Ждать пришлось недолго. Гражданин Брюн терпел-терпел, да не вытерпел – зашёл.

- Ты куда провалился, рожа твоя немытая?

С Брюном повторили то же самое и сложили его рядом с Топором.

- Их осталось пятеро солдат и двое штатских. Должны быть в соседнем доме, его заняли под местное собрание, как пришли, уж с год тому. Смотрим?

- Да, - у мальчишки горели глаза.

- Пошли. Держись за мной. И амулет пока не надевай. Пускай боятся.

Дени укрылся в невидимости сам и накрыл мальчишку, и осторожно открыл дверь. Никого не видно, но могли ж попрятаться? Он просидел в здешнем сарае пять дней, за это время видел и слышал немногое – но уже то, что расправились с Брюном, хорошо, он давно у местных оставшихся магов в расстрельном списке. Слишком многих казнил.

Соседний дом никто не сторожил, никакой охраны, идиоты. Ладно маги пришли, могут же и просто разбойники прийти поживиться, или припасов поискать!

Охрана нашлась внутри на лавке – солдат с трёхцветной кокардой, имени его Дени не знал, громко храпел.

- Он мне голову разбил, - прошептал мальчишка.

- Ну так бери его, - пожал плечами Дени. – Подумай, они ж хотели тебя казнить, и казнили бы уже, если бы я им голову не заморочил. Тебе не за что их жалеть.

- Думаешь? – он чуть повернул голову, показав совсем не крестьянский тонкий профиль, и мгновенно стянул шею спящего толстым коротким щупальцем, плеснувшимся из ладони.

А потом сделал едва заметный жест… и Дени понял, что трёхцветный кончился.

- А говоришь – не умеешь. Всё ты умеешь, молодец. Не пропадёшь.

Хотел было двинуться дальше, но глянул – молодец стоял, прислонившись к стене, и дышал разинутым ртом.

- Пошли, думать будешь потом, всё потом.

И дальше уже просто обошли три комнаты и кухоньку, ещё двух солдат Дени убил во сне найденным тут же кинжалом, а Тома проснулся, хотел завопить, но малец по слову Дени придержал его, а уж убить вышло чисто. Пусть будет – не только магией, оружием тоже.

Мальчишка, судя по всему, еле держался на ногах, но шёл. Ничего, уже совсем всё, дальше остаётся только сбежать.

- Куда можешь отсюда попасть тенями? – спросил его.

- Тут неподалёку на тракте деревня, у них постоялый двор. «Сытый Пёс». Его помню.

- Годится, оттуда я уже позову подмогу, нас подберут.

- Куда подберут?

- Туда, где мы сможем спокойно поесть, поспать и подлечить твою голову, - пожал плечами Дени.

Мальчишка шумно дышал и что-то там себе думал, когда дверь снаружи распахнулась и вошли ещё двое солдат.

- Что за чертовщина?

- Караул, пленники на свободе! Сбёгли маги проклятые!

- Быстро, - Дени протянул руку, мальчишка взял.

Он сделал шаг вперёд, а Дени в последний момент швырнул-таки под лавку здоровенную огненную плюху, сухое дерево мгновенно занялось. И шагнул следом за парнем туда, куда нормальные люди и нормальные маги не ходят.

Ему не раз говорили, что смертная изнанка мира – не для людей. Точнее, не для всех людей, только для тех, кто к такому делу от рождения приспособлен. Но раз у него под рукой есть такой маг – то и вперёд. Страшно, да, но – если честно, страшно было в первый раз, лет пять, что ли, назад. Ещё до всего вот этого, в мирной жизни. Давно. А после – уже нет.

Они вывалились в нормальный мир… где-то. Хорошо, светила луна, почти полнолуние, можно было оглядеться. Ну да, дорога, трактир. Тишина, все спят, и лучше не привлекать к себе внимания и не беспокоить здешних мирных жителей.

То, что болталось на шее у Дени, нормальным зеркалом быть не могло. Но работало – он подышал на отполированную поверхность, дал силы и позвал.

Брат откликнулся мгновенно.

- Где тебя носит, кошак бродячий?

- Где надо, там и носит. Забирай домой, срочно.

- Момент.

Дальше перед изумлённым мальчишкой разгорался овал портала.

- Это что, нам туда? – спросил он шёпотом.

- Туда, - кивнул Дени. – Амулет надевай. Дальше никого пугать не надо, там свои. И руку давай, мало ли, что.

Мальчишка отчаянно тормозил, но амулет надел. Тогда Дени просто взял его руку и втащил в портал, и вывел в мир в холле родного замка Саваж.

3. За порядок против хаоса

Дени проснулся, когда солнце уже не только поднялось, но и успело уйти за отрог горы, на котором стоял замок. И чувствовал он себя преотлично – потому что все царапины ему залечил целитель, и воды помыться дали, и чистую рубаху, и хлеба с сыром и жареным цыплёнком. Мелкий некромант сомлел, едва понял, что они в безопасности, и Дени утащил его в свободную комнату второго этажа и передал на попечение Берты – Берта осталась ещё со счастливых мирных времён и вырастила их всех – начиная с Жанетты. Она погрозила Дени кулаком

Ладно, пора подниматься, узнавать новости и соображать, что дальше.

Когда-то у Дени был камердинер, и вообще полный замок прислуги, и в столичном доме тоже обитали сотни две человек, и магов, и нет. Сейчас он отлично мог одеться сам, что и сделал. Одежду ему кто-то приготовил чистую, и сапоги вычистили, и воды умыться запасли. Вообще в замке давно хотели организовать магическую подачу и подогрев воды, но – ещё когда был жив отец, потом-то не до того стало. И всё ещё не до того. В столичном доме всё это есть, но дом скрыли совсем, и великий маг господин Асканио Нери не включал в заклятье дополнительное условие, позволявшее видеть, заходить и жить. Потому что не до того было.

Уж конечно, можно его найти и спросить, он где-то вместе с его высочеством Анри де Роганом. На краю света, о котором рассказывали, что там зима три четверти года, и такая суровая, что птицы на лету замерзают и деревья от холода трескаются. Дени не мог вообразить себе такой зимы, и что люди добровольно отправляются в такое место – тоже не мог. Правда, его высочество звал в гости, и Дени подумывал, что вот станет потише – и можно. У его высочества портал Роганов, к нему можно попасть за один шаг. А пока – разбираемся здесь.

Замок не спал никогда, как нормальный военный лагерь. Здесь отдыхали и лечились, здесь хранили запасы оружия, пороха, провизии. И сейчас Дени пошёл туда, где слышался голос брата, распекавшего какого-то солдата.

- И что же, ты подумал, раз замок никто не найдёт, то и дорогу сторожить не надо? А если придут революционеры? А если не мелким отрядом, а войсками с пушками?

Филипп говорил спокойно, но смотрел сурово, он вовсе не добрый дядюшка для всех тех, кого сюда к ним прибило. Он даёт надёжное укрытие, целителей и пропитание, но в ответ требует беспрекословного исполнения приказов. И Дени согласен с ним, потому что это пусть господа революционеры забывают выставить стражу, злят местных, воруют у них припасы, жрут и пьют, и валяются потом пьяные, а мы тут как тут, подойдём и прихлопнем. Сами же всегда должны быть во всеоружии.

- Ступай, а ещё раз заснёшь на посту – пеняй на себя, понял? – сказал брат растрёпанному парню и кивнул – проваливай, мол.

Тот припустил – только пятки засверкали, а Дени подошёл. Выволочка происходила на открытой всем ветрам террасе, с неё можно было хорошо видеть и дорогу, змеящуюся по склону, и ближайшие вершины, и близкий перевал.

- Выспался? В порядке? – спросил Филипп.

На свету было видно, как тот устал. И сейчас Дени никак не дал бы брату его двадцати двух лет. Светлые волосы связаны в хвост, под глазами тени.

- В порядке, - кивнул Дени. – Что здесь?

- Да как всегда. Дурак заснул на посту, и наше счастье, что по дороге ни снизу, ни из-за гор никого недозволенного не принесло. А могло бы, как ты понимаешь.

- Понимаю, - кивнул Дени. – Но обошлось, и ладно. Ты сам-то когда нормально спал в последний раз?

- Спал, - отмахнулся Филипп. – Что за некромант, где ты его взял? Вы вместе попались?

- Мы попались по отдельности, но вместе смогли сбежать. Нам не повезло угодить в антимагические кандалы, но вдвоём мы их разгрызли.

- И ладно, потерять ещё и тебя было бы для нас всех очень плохо, - Филипп говорил тихо и с горечью. – Не попадайся им больше, хорошо? С тобой мне проще, чем без тебя, веришь?

- Верю, - Дени улыбнулся и обнял брата. – У нас ведь есть еда, я верно чую?

Снизу, от кухни, пахло каким-то невероятно вкусным варевом.

- Пока ещё есть, да. Но что нынче смогут посеять и что потом соберут – одному богу известно.

- Ничего, прорвёмся. Я уже тоже думал, что всё, конец пришёл, а потом господь послал мне мальчишку-некроманта.

- Ладно, расспросим, кто да откуда. Я думал, знаю всех.

- Так и я думал, а оказалось – нет. Он обмолвился, что родные подались на Полуночные острова.

- Захочет – пускай остаётся. У нас можно и укрыться, и воевать. Не захочет – ну, поищем родных.

- Так мелкий же совсем, - вздохнул Дени.

- Сам-то, тебе сколько было, когда ты сбежал в Массилию?

- Шестнадцать, - пожал Дени плечами.

Ну сбежал и сбежал, что теперь? Жизнь такая.

- Ладно, очнётся твой некромант – поговорим. Пошли пока обедать, что ли.

- Да я ещё не завтракал, - усмехнулся Дени.

- Вот всё и получишь – и завтрак, и обед.

- Я и от вчерашнего ужина не откажусь, в плену почти не кормили, а до того в рейде тоже так себе выходило.

- Иди уже, мы пока не голодаем, и пусть так и остаётся, - рассмеялся брат, похлопал Дени по плечу и сам легко сбежал по лестнице вниз.

За обедом, кроме них с Филиппом, собралось десятка полтора ближних – остальные кто где. Кто-то в рейде, кто-то на страже, кто-то спит. Верных людей никогда не было много, более того, потери случались, сейчас уже реже, чем в первые месяцы хаоса, но всё равно. И находить новых людей было всё труднее.

Бунт, названный позже революцией, разразился уже пять с лишним назад. За это время добрые франкийцы увидели столько всего, как никогда раньше. Вдруг оказалось, что королевская власть и королевское слово – пустой звук, а присяга королю – и вовсе нечто эфемерное. Ладно простецы, их, наверное, просто ничему приличному никогда не учили, но ведь и некоторые маги тоже решили, что новая власть – это для них, перешагнули через присягу

Оказалось, что можно казнить короля, и земля не разверзнется и не поглотит изменников. Впрочем, эти люди не считали себя изменниками, они искренне полагали, что поступают правильно, и уничтожают саму память о тех временах, когда им плохо жилось. Опять же, из тех, кто казнил, сейчас уже не сохранилось никого. Остались те, кто голосовал за казнь его величества, у новой власти всё решается если не силой, то голосованием. Их тоже следовало наказать, но не ловить же каждого по списку, когда тут ближе более важных дел хватает? Наступит порядок, там посмотрим. Когда и если наступит, конечно же.

А ещё – разработки господина Руссо, гореть ему в аду. Конечно, новые власти очень удобно сказали, что и бога нет, и ада нет, и небес тоже нет, и можно не бояться, но что делать с теми, кто не понимает, как жить, если не страшиться кары строгой и неминуемой? Но Дени не было дела до того, какие законы издаёт эта самая новая власть, и он искренне считал, что посмертие у людей есть, и оно таково, какое себе в земной жизни заработали. Некроманты подтверждали – да, есть, всё верно.

И раз посмертие есть, то тот самый господин Руссо, что придумал особо мерзкий антимагический сплав, должен был получить за это всё, что ему причиталось. И не важно, что его казнили уже больше двадцати лет назад, Дени тогда ещё и вовсе на свете не было, а Филипп только должен был родиться. Но знание не спрячешь, оно сохранилось там и у тех, кто терпеливо ждал, а когда в столице заполыхало, тут и пригодилось гражданам революционерам.

Маги внезапно оказались столь же ненавистными, как и дворяне – тем более, что нередко одно подразумевало и другое. Но раньше охотиться на магов не выходило никак, теперь же господин Руссо уравнял шансы. И прежде чем вернулся из ссылки его высочество Анри и сделал то, что сделал, погибли многие.

А принц, дядя казнённого короля и младший брат его отца, сказал так – раз эти люди не хотят жить в одном государстве с магами, то пускай учатся жить без них. Без их денег, без их другого имущества, без их услуг и способностей. Говорят, так бывает – когда только простецы, и ни единого мага, ни одного, даже самого завалящего. Вот, пусть попробуют. А мы подождём и посмотрим, что из этого выйдет.

Принц предложил такое, что никому не приходило в голову – скрыть магическим образом владения тех, кто собирается покинуть Франкию и переждать. И они это сделали, потому что за принца стояли могущественные маги, первые люди страны – те, кто выжил к тому моменту, конечно. Руководили действом великие учёные – господин Асканио Нери, маг из Фаро, и господин Лионель Дюваль, ректор Академии. Академию тоже скрыли, кстати, сейчас там никто не учился. И это было плохо, потому что самому Дени как раз не досталось академического образования. Сейчас он уже набрал столько практики, как никому в мирное время и не снилось, но подкрепить свои умения какой-никакой теорией не отказался бы. Впрочем, не до того, пока не до того.

Пока ни один видный маг не служит новой власти. Потому что… да всем всё понятно, почему. И та самая власть уже сменилась не раз – что ни месяц, так в столичных газетах пишут об измене, о контрреволюции, о раскрытом заговоре и о прочей подобной ерунде, и казнят, казнят, казнят. Иногда кажется, что разумных людей там уже и не осталось. Или они сидят тише воды, ниже травы – чтобы тоже под горячую руку не казнили.

Но это в столице, а в других местах всё по-разному. Где-то местное Национальное собрание смогло навести порядок и поддерживает его твёрдой рукой, таких Дени даже уважал. Немного.

Но чаще творится хаос. Местная власть не всегда власть, нередко только по названию. Армия тоже не всегда армия, хоть гражданам революционерам и пришлось повоевать. Когда его высочество Анри покинул Франкию, многие его сторонники тоже покинули Франкию, а войска союзных Роганам держав пришли и попробовали взять то, что плохо лежало. И эскадра с Полуночных островов, и корпус русского генерала Ильина, знакомца его высочества Анри, и армия Священной империи. И гражданам революционерам пришлось не гоняться за призраком измены, а воевать, и они, дьявол их забери, воевали, и местами даже пристойно. Но на то, чтобы поддерживать порядок по всей стране, ни властей, ни армии не хватало.

Зато хватало тех, кто было готов под шумок украсть, убить, решить какие-то свои делишки. Ведь бога нет, священников тоже нет, а власти не узнают, и ничего за это не будет. С одной стороны Дени понимал, что многие подаются в разбой не от хорошей жизни, а от нищеты и от голода. Но с другой стороны во владениях Саважей нищеты не было, ну, то есть, он уже не очень хорошо помнил, как именно было, но если отец и Жанетта говорили, что не было, значит, не было. Да и у других разумных сеньоров тоже. Но разумны не все, ой, не все. И по новым законам у дворян и у магов конфискованы все владения – так что сейчас никто ни за каких людей не отвечает. Дени не считал, что это хорошо, но – как есть. Сами хотели, голубчики, чтобы о вас никто не заботился, вот и живите теперь сами. Но разбойничать не дадим. А тем, кто совсем страх потерял, не дадим особенно.

Вот на тех, кто не страшится ничего, они сейчас и охотятся. Потому что – маги за порядок против хаоса, и Саважи за порядок против хаоса, так всегда было, и так будет дальше. И не только Саважи, но фактически сейчас осталось два центра сопротивления, и даже не столько сопротивления новой власти, сколько порядка для тех, кто вокруг. И это Саваж – и Зелёный замок, где окопались де Риньи.

Маркиз Анатоль де Риньи не стал скрывать свои владения, сказал – а пускай попробуют прийти и забрать. К нему, правду сказать, поначалу приходили, ну да как приходили, так и уходили, только, ясное дело, не все. Нарываться на некромантов – это ж надо совсем головы не иметь, вот такие безголовые и пытались, но поняли, что не по зубам. И в

А вообще принц Максимилиан, сын его высочества Анри, рассказывал, что незадолго до тотального сокрытия владений Роганов и некоторых других к его отцу приезжал парламентёр от новой власти. И сетовал на то, что маги покидают государство, а они такие же граждане, как и прочие. И спрашивал, что можно сделать для того, чтобы они остались, и как договориться. И его высочество даже выдвинул условия – смертная казнь для всех, кто принимал участие в казни короля, пожизненное изгнание для всех, кто подготовил приговор, кто голосовал за его исполнение, кто оставил без помощи целителей королеву и наследника престола. И если новая власть согласится и исполнит – тогда он тоже готов подумать о сотрудничестве.

Ясное дело, новая власть и слышать не хотела ни о чём подобном. Поэтому… как есть.

И если он, Дени де Саваж, пока может что-то делать для того, чтобы вокруг стало больше порядка – он сделает.

4. Тонкий профиль на фоне бойницы

К обеду мелкий некромант не вышел, и Дени пошёл разузнать, что с ним и как. В замке жил целитель, поэтому все раны и повреждения лечились быстро и очень хорошо. А у мелкого вроде кроме разбитой головы ничего серьёзного и не было.

Правда, сначала Дени как раз дошёл до целителя, господина Круи, и спросил о госте.

- Что с нашим некромантом, господин Круи? Отчего он никак не поднимется на ноги?

Тот отчего-то замялся, вздохнул, потом лишь ответил.

- Господин некромант хорошо получил по голове. Сегодня ему ещё необходим покой, завтра будет получше, я думаю.

Ну да, рана была знатная, всё верно. Покой так покой, но можно ведь и самому взглянуть, всё ли в порядке, верно?

Он заглянул в комнату, когда там не было Берты, и некому было на него ворчать, но некромант и вправду спал. И ладно, пускай спит, без него Дени не удалось бы ускользнуть так быстро и без потерь.

Но вечером Филипп спросил его:

- Как ты думаешь, где будет больше толку от маленького некроманта – если мы оставим его у себя или если отправим к маркизу де Риньи?

- А может, мы его самого спросим? – нахмурился Дени.

- Да о чём там спрашивать у сопляка! Вопрос в том, где он принесёт больше пользы. Сам знаешь – некроманты ценный ресурс. Просто так нам маркиз не даст ни одного, он и без нас ими неплохо командует.

- Обычно ж даёт, если мы просим, - пожал плечами Дени.

- А тут, видишь ли, можно не просить, - раздумчиво сказал брат. – Неплохо иметь своего некроманта… но мы, конечно, спросим, что сам мальчишка думает. И где его родные, и как вышло, что он болтается здесь у нас по дорогам, а не уехал вместе с ними, и не остался в Зелёном замке, как другие некроманты.

В самом деле, у маркиза в замке обитали, кроме его троих сыновей, ещё пятеро, что ли, других некромантов. Мощная сила, с какой стороны ни погляди. Луи Тьерселен, Ансельм Тьерри и кто-то ещё, Дени с ходу не вспомнил. Ну да, маркиз захочет мальчишку себе, чтобы обучать его, как положено, тут у них не выйдет ничего, потому что они не знают о том, как обучают некромантов. Но вдруг они смогут договориться? До Зелёного замка не близко, некромантский шаг будет слишком длинным, но есть же и портал, правда?

- Ты бы сам выспался хорошенько, что ли, - вздохнул Филипп. – Пока нигде не загорелось.

И вправду, сегодня тихо. Кончается весна, где могут – там сеют, где не могут или нечего – там и урожая не будет. Вообще нужно, конечно, проехаться по полям и посмотреть, что там – есть ли семенное зерно, и если нет, то подумать, где взять. Это Дени уже четыре года на войне и в рейдах, а Филипп нет-нет да спускается в долину и проверяет, как там арендаторы. Конечно, по всяким там новым законам они свободные граждане и всё такое, и земли у Саважей как бы конфисковали, но издать закон – это одно, а исполнить его – совсем другое, и у де Риньи всё так же, как понимал Дени. Но некромантов боялись больше, потому что они могут незаметно подкрасться теневой изнанкой мира и напасть, а боевой маг так не сделает, если у него нет рядом союзного некроманта. Из портала и то не атакуешь так же скрытно и чисто. Да что там, некромант вообще атакует идеально – никаких следов, если нет рядом другого мага, то никогда и не поймёшь, как убили. Прямо в сердце, одним вздохом, одним движением. Как мальчишка вчера… как там он назвался? Черепок? В смысле, маленький череп? Или всё же осколок какой-нибудь старинной ископаемой вазы, в смысле – последний из какого-то древнего магического рода?

Дени принялся вспоминать, в каких древних фамилиях водились некроманты, и не мог вспомнить особо никого. Де Риньи все посчитаны, Гвискары давно уехали, Тьерселены – ещё одна ветка дальней родни – тоже посчитаны, точнее, посчитан последний оставшийся от неё некромант. А кто там ещё? Пожалуй, он впервые пожалел, что не слишком внимательно слушал домашнего учителя, который вдалбливал всю эту генеалогическую премудрость в головы младшего поколения Саважей. О, ещё же был какой-то некромант при его высочестве Анри, вроде тот нашёл мальчишку ещё до своего изгнания, то есть давно, и потом вовсе усыновил, не поглядел, что некромант. Вроде, тот был сиротой, а вот из какой семьи – Дени не знал.

Сам он относился к некромантам так же, как и к прочим – главное, чтобы человек был хороший, а маг или нет, и какой именно маг – уже не важно. В отряде графа де Февра был некромант Ксавье, его застрелили в ночной вылазке. Правда, он в тот момент оказался как раз посреди вражеского отряда, ну и забрал с собой почти всех, мятежники на том свете, поди, сто раз пожалели о необдуманном выстреле. Ксавье был отличным товарищем и сильно облегчал рейды, потому что удавалось тайком подобраться к врагу и напасть. Многие их успешные дела оказались таковыми как раз благодаря тому, что с ними был Ксавье. Потому что некромант

И теперь Дени очень не хотел отпускать куда-то дальше маленького некроманта, хотя, конечно, если по справедливости, то нужно дать знать его родным. Ведь потеряли, наверное, слёзы льют, не надеются уже увидеть.

Хотя выглядел тот, как заправский бродяга. По нему не скажешь, что потерялся. А в засаду попасть может хоть кто. Вон сам Дени попал, да и не впервые, что уж. Но выбрался же? И вот.

Второй раз он наведался в комнату, где разместили мальчишку, уже на закате. И с удивлением обнаружил того на подоконнике. Точнее, это даже не окно, не приличное окно, как в замках у древних магических фамилий. Это, скорее, бойница – такая узкая и высокая. И где-то там, снаружи, догорал закат.

Дени взглянул на точёный профиль мальчишки на фоне того заката… как древняя фреска какая, право слово. Но тут парень услышал шаги и обернулся, и наваждение исчезло.

- Привет, как ты? – спросил Дени.

- Спасибо, в порядке, - отозвался мальчишка.

- Чего обедать не идёшь?

- Мне приносили, всё хорошо.

- Это, конечно, хорошо, что хорошо, но мы ж того, беспокоимся, - улыбнулся Дени.

- Кто это – вы? – нахмурился он.

- Я и мой брат. Пойдём, я вас познакомлю. Ты уже можешь ходить?

- Могу, если не слишком быстро, - мелкий сполз с подоконника, придерживаясь за стену, и встал.

И Дени наконец-то смог разглядеть его – ну да, тощ и невысок, но сейчас уже выглядит не как уличный бродяга, а как юнец из приличной семьи, одежду-то ему тоже вычистили и самого отмыли.

- Пойдём, поедим и поговорим, – сказал Дени и кивнул – следуй, мол, за мной.

Повёл не в залу, где обычно ели, а в комнату возле отцовского кабинета, сейчас в нём обосновался Филипп. А в той комнате ели и совещались, если сами, без других людей. По дороге поймал встреченного солдата, велел дать знать на кухню, чтоб принесли поесть.

Мальчишка осматривал всё с любопытством, и взгляд его виделся Дени очень цепким – примечал всё. Вообще он не давал пока никакой клятвы, но все маги – потенциальные союзники, потому что от новой власти ничего хорошего не дождёшься. И все это понимают, даже очень юные, насмотрелись за последние годы. Поэтому он понимал, что клятву взять нужно будет обязательно, но сначала – поговорить.

Филиппа позвал уже из-за стола. Тот побурчал, что занят, но подойдёт.

- Значит, ешь пока, - улыбнулся Дени мальчишке, дождался, чтобы всё принесли, и запер магически двери.

А на столе уже стояла каша с маслом, и похлёбка, и цыплёнок, и жаркое из кроликов. Дичь добывали в окрестных лесах, слава богу, хватало. Это с коровами и козами было не очень, потому что подвозили снизу, из деревень у подножия горной гряды, или из замка спускались. Удавалось защищать от поползновений новой власти три деревни с обитателями – по старым временам кот наплакал, но лучше, чем ничего. И людям лучше, потому что туда не заглядывают ни за податями, ни за рекрутами, ни ещё по каким важным делам новой власти. Опасаются, и правильно делают.

Кое-что из этого Дени рассказывал мальчишке, пока ели. И пили, но тот отказался от вина, попросил воды. И ел парень, надо сказать, очень аккуратно, и спину держал, и плечи, и разговор поддерживал – видно было, что умеет. Всё к одному, только пусть скажет, кто таков и откуда.

- Ты не скажешь, где мы? Это твой замок? – спрашивал мальчишка.

- Это мой замок, мой и брата. Скажу, где, но сам понимаешь – с парой условий.

- Дать клятву не разглашать? Понимаю, - кивнул тот.

Умница, соображает.

- Да, это хорошее убежище, но чем меньше о нём болтают, тем лучше всем тем, кто тут скрывается.

- И что, прямо вот никакой новой власти? – мелкий забавно нахмурился.

- Никакой. У них нет возможности попасть сюда, даже если они захотят.

- Здорово. Тоже так хочу.

- Легко, - кивнул Дени. – Только нужно нам договориться. Мы будем рады принять к себе некроманта, у нас нет ни одного.

- Ты поэтому попался, что нет некроманта?

- А у кого они есть, кроме маркиза де Риньи? Нет, он никогда не отказывает в помощи, но не будешь же дёргать его каждый раз ради каждой мелкой вылазки?

- Мне приходилось слышать, что он суров.

- Да, и говорят, всегда был таким, едва ли не с рождения. А вот дед его, рассказывали, обладал небывалой харизмой. Но я с ним не был знаком, я был ещё мал. Но маркиз – наверное, самый сильный из знакомых мне некромантов, о других сильных я только рассказы слышал, они давно покинули Франкию. Скажи, кто тебя учил?

- Дома учили, - пожал парень плечами, глядя при том в тарелку.

- У тебя кто некромант? Отец? Мать? Или оба?

- Отец. Он и учил… немного.

- Много не успел?

- Ну… да.

- Ты можешь сказать, кто ты и откуда. Если нужно, я пообещаю не говорить никому, - Дени постарался поймать взгляд серых глаз. – Я понимаю, что не всегда хочется возвращаться к своим, я сам сбежал в шестнадцать в Массилию, с друзьями.

- И… что там?

- Отряд графа де Февра – слышал? – тут Дени стесняться нечего, это было хорошо и правильно.

- Да, слышал. Но их же почти не осталось? Или все, кто остался, теперь тут? Мы недалеко от Массилии?

- Далеко, - покачал головой Дени. – Но для портала расстояния не важны, а у нас портал.

- Откуда? Это ж редкость несусветная?

- В семье есть с давних времён. А от семьи остались Филипп да я. Значит, теперь наш. Если попросишь – откроем туда, куда надо. Если не захочешь остаться.

- А если у меня… тоже люди? Они потеряли меня и ждут.

- И это понятно, у каждого приличного мага такое есть. Как захочешь. Можешь привести сюда, можешь присматривать за ними на расстоянии.

- Они не справятся без меня. Я – единственная защита.

Почему-то Дени совсем не удивился. У всех приличных магов найдётся, кого защищать, это вот прямо основа мироздания. И значит, мальчишка как раз приличный. Вот повезло-то, правда же?

- Защитить поможем, - сказал он весомо. – Но скажи, где твои родные? Они там часом не плачут, что

- Не плачут, - отрезал мальчишка.

И Дени показалось, что слегка усмехнулся. Что там за непростая история?

- Потому что знают, где ты?

- Отплакали уже, - сказал он так, что Дени не захотелось продолжать, вот правда, как стынью могильной в лицо дохнуло.

Но всё равно хорошо бы понять, откуда он, чтобы не вляпаться ни во что такое, во что вляпываться совсем не нужно.

- Ты расскажешь о себе, что и сколько захочешь, имеешь право, - кивнул Дени. – Главное, подумай, что важно, а что нет. Чтобы никому из нас случайно не вляпаться.

Потому что в отряде Люсьена де Февра он сам тоже не кричал, что Саваж. Кто знал, тот знал. Громкие имена нередко привлекают совершенно лишнее внимание, особенно в нынешние непростые времена.

- Тогда я ничего не скажу, - усмехнулся парень. – Так всем спокойнее, поверь.

- И что это у нас тут за переодетый принц завёлся? – поинтересовался от порога Филипп, уж конечно, запоры Дени ему были не преграда.

- Почему переодетый принц? – нахмурился мальчишка.

- Раз о нём лучше ничего не знать, и всем так спокойнее, - усмехнулся Филипп располагаясь за столом.

Плеснул вина в кубок, взял с блюда цыплячью ногу – кур держали в замке, чтоб и яйца, и мясо, целитель господин Круи твердил, что такое мясо хорошо для раненых и выздоравливающих, и ещё очень полезен куриный бульон.

- Филипп, я уже обещал, что наш гость расскажет нам о себе столько, сколько захочет, - сообщил Дени. – Сам понимаешь, всякие бывают обстоятельства.

- Понимаю, - кивнул брат. – Но нам тоже нужно понимать, кого мы приняли к себе, и какие у нас от того будут сложности, если вдруг что. Родные твои где? – он глянул на мелкого в упор.

Правда, тот не стушевался ни на мгновение.

- Далеко. Думаю, никогда больше их не увижу.

- Родители живы? Отец, мать? – продолжал расспросы Филипп.

- Нет, - ответ был мгновенным и тихим.

- Ладно, остальным не так важно, наверное. Кто и по каким причинам может тебя разыскивать? Кому ты успел перейти дорогу?

- Не знаю, может, кому и успел, - парень снова уставился в тарелку, на которой аккуратной кучкой лежали тщательно обглоданные куриные и кроличьи косточки.

- Будто не понимаешь, как бывает, - заметил Дени. – Кого-то защитил, а кого-то настроил против себя.

Тот только пожал плечами – мол, бывает, и что?

- Власти знают твоё имя? – продолжал расспросы Филипп.

- Откуда бы, - парень усмехнулся. – Мы не представлялись.

- И в расстрельных списках тебя нет? – нахмурился брат, явно же не верит.

- Чтобы внести кого-то в список, нужно именно что знать его имя. А я его не называю.

- Предусмотрительно. Но нам ты назовёшь какое-нибудь?

- Черепком зови, - усмехнулся прямо как позавчера в том сарае.

Очень заразительно усмехнулся, что и говорить.

- Ещё один, - скривился Филипп. – Вот тут у меня, значит, сидит Мститель, вон там снаружи бегает Рыцарь, и Паладин, и Трубадур, и кто-то ещё. И в компанию к ним, значит, Черепок.

- Не нравится – не бери, - пожал тот плечами. – Благодарю за помощь, за лечение и за обед, и пойду себе, а то меня там уже заждались.

- Не торопись, захочешь – так и иди, мы здесь никого силком не держим, - Филипп плеснул ещё вина.

- Он согласился поклясться, - быстро сказал Дени.

- Ещё бы не согласился. Не совсем же непонятливый, - брат пристально взглянул на гостя. – Что умеешь как маг?

- Да что надо, то и умею.

- Ты понимаешь, для чего бывают обычно нужны некроманты?

- А как же? – усмехнулся. – Скрытно подобраться, подслушать, напугать, что-то выведать.

- И убить, - припечатал Филипп. – Как у тебя с этим? Многих ли убил?

- Ну… - мелкий снова потупился.

- Когда мы прорывались из плена, у него вполне так получилось, - заметил Дени.

- Может, но только в случае прорыва из плена, ясно, - кивнул Филипп. – Может, мы всё же отдадим его ненадолго в обучение к маркизу Анатолю? Тот обычно быстро и чётко объясняет, что требуется от некроманта в нынешних условиях. Помнишь Северина, приёмного сына его высочества Анри? Говорил, что маркиз де Риньи – наставник от бога, всё объясняет так, что лучше просто невозможно.

Кажется, эти сведения не обрадовали гостя нисколько. Он смотрел в тарелку и молчал. Видимо, о чём-то думал.

- Может и правда, - Дени взялся рассуждать вслух. – Так-то маркиз суров, конечно, но ты сам вот только что сказал, что дома тебя учили мало чему. А он научит. Лучше него, может, было бы только в Академии, ну да где сейчас та Академия и будет ли когда-нибудь вообще. А магу нужно учиться. Такому редкому магу, как ты, и вовсе нужно учиться.

- Я понимаю, что нужно, - сказал тот, не поднимая глаз. – Но пока как-то… не до того. Другие нужды перевешивают. Может быть, когда-нибудь потом, как поспокойнее станет?

- А станет ли? – спросил Филипп. – Я вот не уверен. Как-то оно всё… не располагает к спокойствию. Пока. И умные люди говорили, до порядка ещё много лет. И чтобы дожить до того светлого времени, нужно быть во всеоружии, понимаешь?

Парень молча пожал плечами. Видимо, понимает, но что-то там такое есть, о чём он никак не готов сейчас говорить.

- Наверное, там непростые обстоятельства? – Дени глянул на брата.

- А у кого они простые-то, скажи, - не сдавался тот. – Я вот скажу честно – от некроманта не откажусь, некромант полезен в наших делах необычайно, но не готов пускать в замок неизвестно кого с неизвестно какими намерениями. Потому что это может быть и нечастный мальчик-сиротка, и шпион из империи, и ещё бог весть, кто. Ничего не имею против него, тем более, он помог тебе спастись. Но должен понимать, кто он таков, и если брать к себе, то с открытыми глазами. Ни ты, ни я не поймём о некроманте столько, сколько поймёт маркиз. Поэтому моё решение такое: показать его де Риньи, пускай тот посмотрит и скажет, нет ли там какого двойного-тройного дна. Да заодно и подучит чему полезному, думаю, там есть, чему.

- Он сказал, у него есть люди.

- Вот сначала с ним самим разберёмся, а потом и на людей взглянем. Я не против новых людей, просто это должны быть подходящие нам люди, понимаешь? Никому не известный некромант – это как тот конь, помнишь, из древней истории, внутри у которого сидели враги в засаде. Может, именно у этого врагов в засаде и нет, но мне-то откуда знать?

Филипп откинулся на спинку кресла, выдохнул. Дени понимал – тот устал от вечных стычек, от вечных проблем и от вечных беспорядков вокруг. И поэтому воспринимает мальчишку, как новый источник беспорядка. И только.

- Пригласим маркиза сюда? – предложил он брату. – И они поговорят.

- Можно, - кивнул тот. – Я свяжусь.

Полез в карман за зеркалом, подышал… Дени взглянул на мальчишку… и едва не отшатнулся, такой ужас прочёл во взгляде.

- Прямо сейчас, что ли? – тихо проговорил тот.

- А чего тянуть? – пожал плечами Филипп.

Мальчишка поднялся.

- Спасибо за кров и стол. Будет возможность – верну долг, - поклонился он церемонно и провалился на ровном месте.

- Чего? – Дени не понял.

- Вот так, - Филипп отложил зеркало. – Значит, хорошо, что не оставили. Но мне не нравится, что у нас теперь дыра в обороне – ты ведь понимаешь, что он может вернуться в любой момент?

Дени понимал, но, но… он хотел сказать, что можно придумать какую-нибудь новую защиту, когда в комнату вошла Берта. Осмотрела их, спросила строго:

- Куда дели?

- Кого, Берта? Если ты о некроманте, так он сбежал, - махнул рукой Филипп. – Туда и дорога.

- Вот окаянные, напугали девочку! Вам оно нужно было? – Берта упёрла руки в бока и смотрела так, что того и гляди – даст затрещину.

- Девочку? – переспросил озадаченый Филипп.

Девочку? Дени едва не задохнулся. Девчонка? Это была девчонка? Девчонка-некромант? И они потеряли её?

- Портал дай, - потребовал он у брата так, что тот не смог ослушаться.

Взял кристалл, сжал, думая о том, как касался золотистых кудряшек, как сломал оковы, как прорывались вместе из сарая, как смотрел на профиль на фоне заката.

И… ничего.

Портал можно открыть в знакомое место или к знакомому человеку, но у Дени не выходило никак. Или человек не настолько знакомый, или… или хорошо умеет скрываться.

Особенно если тот человек – некромант.

И где её теперь искать?

5. Госпожа Смерть

Изабель шагнула домой… в то место, что она уже больше года называла домом, и выдохнула. Спаслась, снова спаслась. Повезло. Очень повезло, что попался этот красавчик, и что он ещё и показал, как можно справиться с антимагическими оковами. Жаль, что у неё нет ни одного мальчишки-боевого мага. Попробовали бы.

- Вернулась! – навстречу вылетела Жермена, помощница во всём и первое доверенное лицо. – Изабель вернулась! Девочки, она вернулась! Мы уже знаешь, сколько слёз выплакали? Что с тобой было, где ты пропадала?

- Попала в плен и выпуталась, - улыбнулась Изабель и села на лавку.

Можно перевести дух, наконец-то можно не следить за каждым словом и не беспокоиться, что скажешь что-нибудь лишнее.

- Ох, ну как же так? Говорили мы тебе – осторожно, но ты же не слушаешь, никогда не слушаешь, - продолжала сокрушаться Жермена.

Ей не так давно сравнялось двадцать, но вела она себя так, будто дожила до правнуков, и ворчала тоже ровно так же, как это делала бабушка Изабель… когда у неё ещё была бабушка. Но бабушки давно уже нет, и той девочки, её внучки, тоже нет. Вместо неё или мальчишка Черепок, или та, кого окрестные крестьяне называют Госпожа Смерть.

- Миледи, - Черити прибежала, запыхавшись, и присела низко-низко, от волнения она всегда переходит на англицийский язык.

- Оставь, Черити, - строго сказала Изабель. – Где ты тут нашла миледи? Нет никакой миледи. А если вдруг найдут, то никому из нас не станет лучше. Поэтому лучше, чтобы не нашли.

И сказала она это по-франкийски. Черити только вздохнула и снова поклонилась, понимает ведь, что Изабель права. Но она с Изабель лет с пяти, и говорит, как привыкла, что с ней ни делай. И повторяет ещё, что тьма не вечна, будут и хорошие времена, и тогда миледи займёт наконец-то подобающее ей положение, и я вместе с ней.

Пока же в их распоряжении находился небольшой домик, стоящий довольно глубоко в лесу. Принадлежал он здешнему леснику Туше, тот был счастлив, что бури пронеслись мимо и не задели ни его, ни дочку Мари, правда, у той дочки пропал без вести муж, отец двоих её детей. Когда-то в первые месяцы беспорядков Туше приютил Жавотту – травницу и лекарку, она не имела целительской силы, но отлично знала всякие местные травы и умела их применять во благо ближнего своего, а ещё отлично готовила необыкновенно вкусные блюда из самых простых продуктов, которые приносили ей окрестные крестьяне за лечение.

Когда на домик мэтра Туше набрели Изабель с Черити, там, кроме пяти уже названных жильцов, обретались ещё несколько раненых в какой-то стычке местных и две девушки из ближней деревни, оставшиеся сиротами и прибегавшие помогать Жавотте, Жермена и Пьеретта. Сейчас Пьеретта радостно распевала на кухне песню о добром короле Анри, который непременно придёт и поддаст всем врагам, дуракам и еретикам, а Жермена осматривала Изабель – всё ли с той в порядке.

Собственно, она отправилась отсюда пять дней назад – в привычном уже мальчишеском облике. Мальчишка-некромант – ну, с кем не бывает, как говорил её отец. Девочку-некроманта он считал чем-то, противным природе, но некие уважаемые люди убедили, что учить всё равно нужно, хоть бы и девочку, даже если и немного. Поэтому её учили… но немного, как она честно и сказала парню, который неожиданно и впрямь оказался тем самым знаменитым Мстителем.

Изабель собиралась разузнать о новостях – ей это легче, чем другим, она может так спрятаться, что не найдут никак. Обычно ей удавалось послушать, о чём говорили в трактирах и на площадях окрестных деревень, а потом продать какие-нибудь из известий тем, кому важно и кто может заплатить. Всегда получалось, и она возвращалась в домик Туше с деньгами и сведениями.

А ещё ей пришлось разбираться со здешней нежитью. Не то,

Правда, чаще всего не хватили, а совсем наоборот, и те, кто у власти, тоже ходят по лезвию. Но Изабель совсем не волновали эти люди – случайно оказавшись на вершине власти, пускай и местной, они так же случайно эту вершину и покидали, и она была уверена – туда и дорога. Но о том, что у дядюшки Туше бывает мальчишка-некромант, которого можно попросить проверить оставшийся без хозяина дом, или то место, где вчера кого-то повесили, или ещё какой старый сарай, говорили, хоть и не слишком громко. И если попросить, мальчишка придёт, проверит и прогонит то, что там завелось. Не бесплатно, за еду – но есть надо всем, это понятно.

И если вдруг кто-то решит, что нужно бить жену и детей, силком волочь на сеновал подавальщицу из таверны или лишать последних припасов и без того небогатую семью, то таких Изабель тоже навещала. В красивом, оставшемся от прежней жизни платье, сняв охранный медальон и являя собой нечто очень, очень страшное. Многим хватало поглядеть разок – или язык отнимался, или удар приключался, или ещё какая досадная неприятность. Убивать нужды не было.

А в нынешней вылазке с Мстителем – как раз нужда случилась. И Изабель сама не поняла, как справилась – опыта-то не было.

И вот сейчас она сидит за столом, уверяет, что её отлично накормили, подлечили и дали выспаться, и вообще – она на ногах, с ней всё в порядке, и если надо – она готова отправиться куда-нибудь хоть сегодня же в ночь.

Но никуда отправляться не надо, домочадцы рады, и твердят, что больше не станут отпускать её, потому что – как они без неё? Она соглашается, потому что без неё станет трудно, это точно.

Но – нет ничего невозможного, нет никого незаменимого. И когда удаётся лечь спать и дождаться, пока затихнут все звуки в доме, пока уснёт на лавке Черити, пока лунный луч уберётся на противоположную стену… оказывается, что спать-то и не выходит.

А выходит вспоминать.

* * *

- Леди Элизабет, сядьте прямо!

- Леди Элизабет, вы снова опоздали к столу!

- Леди Элизабет, вы неправильно взяли перо и посадили кляксу, это недопустимо!

- Леди Элизабет, вам запрещено убегать из замка и играть с мальчишками, вы забыли об этом?

- Леди Элизабет, вы наказаны, вам нечего делать на кухне! Слугам запрещено давать вам еду, можете даже и не просить!

- Настоящая леди не лазает через заборы и не рвёт платьев!

- Извольте взять приборы правильно и есть аккуратно, а не как вы делаете обычно!

Изабель каждый день думала, что прошло много времени и она забыла. Но нет, в тихие тёмные ночи, когда не слышно даже мышей и кошек, воспоминания приходили и не спрашивались. Может быть, сейчас это случилось после того знакомства? И разговора?

Только ещё не хватало - спрашивать, чему её учили! Её учили быть настоящей леди. Мило улыбаться, поддерживать разговор на заданную тему, ни на волос не отступать от правил приличия, танцевать, петь, играть на фортепиано, принимать гостей, вести переписку… учили-то много чему, да вот что из того пригодилось ей в нынешней жизни? Ничего, совсем ничего. Конечно, Черити твердит, что нынешняя жизнь не навсегда, но Изабель даже и вообразить не могла, что она будет представлять собой к этому невероятному моменту. Воскреснуть из небытия, сказать – здравствуйте, вот я? Ерунда, кто ей поверит-то?

А вот магии её учили мало и плохо, она и тогда подозревала что-то подобное, и оказавшись без старших родных, убедилась в этом полностью.

- Элизабет, вы ошибка природы, понимаете вы это? – говорил, морщась, лорд-отец, сэр Томас Горэй. – Будь вы мужчиной, вас бы, безусловно, следовало обучить всему. Но для чего женщине умение уничтожить нежить? Допросить покойника, установить причину смерти? Подслушать и проследить с теневой стороны мира? Убить, в конце концов? Это дело мужчин. Моё, ваших братьев. Вам это незачем, поэтому не пытайтесь проникать на занятия, которые вам не предназначены. Изучайте то, что прилично и пристойно для вашего пола. А там я решу, что буду с вами делать.

Этот разговор состоялся один раз, Элизабет – о да, тогда это была Элизабет, никак иначе – исполнилось тринадцать лет. Она долго собиралась с духом, чтобы поговорить с отцом и попросить разрешения изучать магию не исподтишка, а законно, вместе с братьями. Но отец ей такого разрешения не дал.

Элизабет Горэй родилась пятым ребёнком и единственной дочерью лорда Томаса, от второй супруги, Анны Мэй Говард. Леди Анна была магом, но универсалом, и прожила недолго, Элизабет её почти не помнила. Помнила уже леди Диану, третью супругу, мачеху.

Леди Диана очень хотела стать леди Горэй, и её не остановил ни муж-некромант, ни шестеро детей того мужа от двух предыдущих браков. Почти без денег и без связей, она не могла, как теперь понимала Изабель, рассчитывать на хорошую партию, поэтому согласилась стать третьей женой некроманта. И родила ему ещё двух сыновей.

Только вот из семерых братьев магами родились четверо, из них некромантами двое. Старший, Эдвард, от самой первой супруги Оливии, и Энтони, младший сын Анны. Из детей Оливии магами оказались двое, из детей Анны – все трое, но некромантами – Элизабет и Энтони, Филипп, первый её сын, универсал, как и Роберт, второй сын Оливии. Оба сына Дианы магических сил не унаследовали.

Лорд Томас смотрел на своих отпрысков без особой гордости, ему всё время что-то в них было не так. Недостаточно

А болтаться с мальчишками и заниматься вместе с ними магией было намного интереснее, чем вышивать, писать под диктовку дурацкие письма ни о чём, учиться делать реверансы и что там ещё было нужно от дочери лорда Горэя. Она как-то заикнулась, зачем писать письма, если есть магическая связь – к тому моменту братья уже научили её болтать при помощи любой отражающей поверхности. Но наставница, госпожа Норвич, поджала губы и сказала, что ничего не знает о магической связи, но уверена – умение написать письмо никак не повредит юной леди. Поэтому, леди Элизабет, извольте взять чистый лист и начать всё с начала.

Элизабет ничего не оставалось, только взять тот лист и начать с начала. Впрочем, магические способности – это дополнительная возможность, и она довольно быстро научилась погружать людей в сон – камеристку Джеймсон, приставленную к ней мачехой, особу лет сорока, вредную и мстительную, наставницу в науках госпожу Норвич, учителя братьев господина Хасси. У неё выходило легче, быстрее и проще, чем у братьев, даже чем у Эдварда, хоть тот и старше на добрых десять лет. Эдвард всегда относился к ней по-доброму и показывал разное из того, чему их учил господин Герберт, маг-некромант. Господин Герберт тоже был добр к ней и не отказывался показать или научить, но – только до прямого запрета лорда-отца. Вроде бы, он даже спорил с милордом и доказывал, что магов нужно обучать вне зависимости от их пола, но лорд Горэй не был расположен слушать кого бы то ни было, если мнение этого человека не совпадало с его собственным.

Немного учёбы перепало Элизабет уже лет в пятнадцать, после того, как замок Горэй навестил знакомец лорда-отца, лорд Роджер Торнхилл, как раз некромант. Он о чём-то совещался с лордом-отцом, а потом в отцовский кабинет велели привести всех – «всех, я сказал!» - детей-некромантов, то есть Эдварда, Энтони и Элизабет.

- Девочка-некромант? Да ты счастливец, - восхитился гость, а Элизабет весьма удивилась – с чего это счастливец, ведь лорд-отец все годы её жизни страдает, что она не родилась мальчиком!

- То ещё счастье, - скривился лорд-отец. – Куда её?

- Как это – куда? Учить, обязательно учить, а потом ко двору. Вот увидишь, ты найдёшь ей партию без труда.

Правда, лорд-отец как будто не поверил, но после велел господину Герберту заниматься ещё и с Элизабет. И эти уроки нравились ей больше всяких других, потому что у неё всё выходило, и выходило получше, чем у мальчишек.

Впрочем, Эдварда отправили служить – куда-то в столицу. Он пытался доказать, что принесёт больше пользы дома – потому что в свои двадцать пять уже отлично разбирался в управлении хозяйством замка и в делах с арендаторами. Но когда лорд-отец слушал кого-то из детей? Потом следом за ним отправился второй, Роберт, и даже третий, Джеймс, хоть он и не был магом, а самым что ни на есть простецом.

А потом что-то случилось, и из столицы сообщили о смерти отца.

6. Найти мужа

Известил брат Эдвард, но мачеха леди Диана магом не была и ответить на магический вызов не могла. Поэтому Эдвард связался с Элизабет – как-никак, следующий по старшинству некромант. Мачеха заламывала руки, рыдала, что-то ещё делала, но – Эдвард теперь лорд, он главный, поэтому пускай терпит, что докладывают не ей.

Дальше так и было – Эдвард в столице, и трое следующих по возрасту братьев там же, маги в Академии – потому что нечего магам без образования, а Элизабет осталась в замке старшей из детей. И потихоньку начинала вникать в вопросы управления – потому что Эдвард был готов советоваться именно с ней, а не с мачехой. Более того, младшего брата-некроманта, Энтони, тоже забрали в Академию.

Элизабет рискнула поговорить с братом – сказала, что тоже хочет в Академию.

- Но Лиззи, ты ведь понимаешь, что это не для девочек? – нахмурился брат. – Ты, конечно, сильный маг, но что ты будешь делать в Академии, среди мужчин? Как ты потом выйдешь замуж?

В этих словах слышалось отцовское «кому ты нужна такая».

- Может быть, меня не нужно выдавать замуж? – осторожно спросила она. – Или как-нибудь сложится? Я ведь и так не самая лучшая партия, - горько усмехнулась она, вспомнив отцовские слова.

В свой последний приезд домой лорд-отец велел ей прийти. Элизабет пришла, почтительно приветствовала его и уставилась в пол – так отец не ругал её за неподобающее поведение.

- Ты понимаешь, что никто не горит желанием брать в жёны некроманта? – спросил лорд-отец.

Она только плечами пожала – в пятнадцать лет ещё вообще не очень-то понимаешь, почему замужество – единственный возможный путь для женщины.

- Я бы отдал тебя любому из Торнхиллов, но они либо уже женаты, либо слишком малы, - вздохнул лорд-отец. – Можно было и подождать, но старшему из внуков лорда всего шесть, через десять лет он будет входящим в самую пору юношей, а ты – старой девой, которую не спасёт даже приданое. Я пытался сохранить в тайне особенности твоей силы, благо, у нас тут кого только нет – и универсалы, и простецы. Но твои братья болтают, хоть я им и запретил, и пролитого уже не поднимешь обратно. Поэтому… я, конечно, постараюсь что-нибудь придумать. Поскорее. Но ты должна быть рада любому жениху, понимаешь?

Элизабет только вздохнула и молча поклонилась.

А теперь вот Эдвард с тем же самым.

- Я не знаю, отчего наш отец не сговорил тебя за мага, просто обычного мага.

- Может быть, я приеду к тебе, и за сезон найду себе какого-нибудь жениха? – вздохнула Элизабет.

Она ничего не понимала в женихах, но если все разбираются, то и она как-нибудь тоже разберётся?

- Уж ты найдёшь, это точно, - поджал губы брат. – Если бы у тебя были какие-нибудь приличные подруги, ты бы хотя бы смотрела на них и держалась так же.

- Откуда я возьму подруг здесь? – возмутилась Элизабет. – Отчего к нам никто не приезжал в гости? Отчего меня не знакомили с подходящими по возрасту детьми?

- Оттого, дорогая сестра,

- А может быть, просто с нашим отцом никто не хотел дружить?

- Не говори так, Лиззи, ты не понимаешь, - отмахнулся брат.

Уж конечно, она не понимает. Она вовсе не дура и она уже несколько месяцев делает то, что делал он сам – встречается с арендаторами, вместе с управляющим подсчитывает запасы, соображает – чего достаточно, а чего закупить. А Горэй велик, в самом замке живут люди, и вокруг живут люди, и нужно, чтобы все были сыты и заняты. И чтобы если вдруг какая заразная болезнь, то найти целителя. И если град или ещё какой неурожай, тоже кого-нибудь найти. Весной вот прикормила бедного незнатного мага-погодника, парень отлично управляется с тучами и прочим, теперь никакого града больше, и никакой засухи, и дождей в меру, и солнышка. Мачеха кричала, когда Элизабет пустила парня в замок, и когда ездила с ним по полям, но теперь только злобно помалкивает.

- Делайте всё это сами, миледи, - сказала ей тогда Элизабет и посмотрела страшно, она умела.

- Не смей колдовать на меня, дьявольское отродье, - заверещала мачеха.

- Даже и не думала, миледи, - Элизабет издевательски поклонилась и пошла себе, а мачеха ещё какое-то время бесновалась там, в пустом коридоре.

Но вопрос замужества Элизабет так и висел в воздухе. Сама она уже махнула рукой – зачем ей то замужество? Так справится. Эдвард не приглашал её в столицу – говорил, погоди, вот на следующий сезон непременно. Сам он женился, и приезжал в Горэй с супругой, показывал ей владения и знакомил с остальным семейством. Элизабет было понадеялась, что леди Мэри станет ей подругой, но та держалась вежливо и отстранённо. А Черити принесла сплетню, что леди не хочет водиться с некроманткой – мало ли, что там выйдет.

- Сама замужем за некромантом и верит во всякую чушь, - фыркала Элизабет.

Леди Мэри уродилась магом-универсалом, ни в какой Академии не училась и искренне считала, что женщине это незачем. Правда, в делах замка она тоже не особо понимала, говорила – милорд мой супруг справится. Зато отлично писала письма красивым почерком, читала романы, пела нежным голосом, аккомпанировала себе на фортепиано и вышивала так, что изнанка полностью повторяла лицо вышивки, и было не стыдно показать её хоть кому – об этом Элизабет узнала от своей наставницы госпожи Норвич.

- Зато я понимаю в делах поместья, - Элизабет недобро сверкнула глазами.

- А толку-то? – хмыкнула госпожа Норвич. – Вас всё равно здесь не оставят. Рано или поздно найдётся и для вас какая-нибудь партия, особенно если вы вспомните всё, чему вас учили, и возьмётесь следить за собой, как то подобает девице из знатной фамилии.

- Я полагаю, у моего супруга тоже будут владения и люди, - возразила Элизабет.

- Видно будет, - проронила госпожа Норвич. – Извольте привести себя в порядок и выйти к столу.

Элизабет посмотрела в зеркало – что там приводить-то? Она в порядке. Ну подумаешь, кудряшки из причёски выбиваются, такие волосы вообще непросто уложить, ей они от матери достались. У леди Мэри прямые волосы, у леди Дианы – тоже, им не понять, каково возиться с таким вот.

- Сейчас, миледи, всё сделаем, - верная Черити, ровесница, не оставлявшая Элизабет ни при каких обстоятельствах, подскочила и принялась переделывать причёску.

Элизабет только вздохнула – раз надо, то пускай переделывает.

Эдвард тогда уехал, а потом приезжал ещё несколько раз, но – уже без своей леди Мэри, потому что она ждала ребёнка. И родила в положенный срок, мальчика, правда – он не был некромантом. Но всё равно – наследник рода, а Эдвард говорил, что хорошо бы ещё двоих, а то и троих, мало ли, как там дальше сложится.

А потом он приехал, долго совещался с мачехой, и очень не сразу позвал Элизабет.

- Мы нашли тебе мужа, - сказал он. – Собирайся, ты поедешь во Франкию.

- Почему во Франкию? – не поняла Элизабет.

- Потому что там есть маг, желающий взять тебя в жёны, ему даже не слишком важно твоё приданое, - сообщил брат.

И вообще, он выглядел таким довольным, будто наконец-то решил очень сложную задачу.

- Ни одного мага ближе не нашлось? – сощурилась она, словно дворовая кошка, того и гляди – зашипела бы.

Но Эдвард вздохнул и взял её за руку.

- Присядь, Элизабет, и я тоже сяду рядом. И послушай. Твоей руки просит франкийский маркиз, его зовут Анатоль де Риньи.

- И зачем ему сдалась я? Он нищ? Ему нужно моё приданое? Или ему нужен ну хоть какой маг, чтобы пускать пыль в глаза соседям?

- Нет, Элизабет. Он из великого и могучего некромантского рода, и хочет взять в жёны деву-некроманта. Он вовсе не беден, у него владения не меньше наших, и три взрослых внебрачных сына. Но наследника родишь ему ты.

- Что? Три взрослых сына? – Элизабет даже задохнулась на мгновение от такого известия.

- Да, первый старше меня на пять лет, второй на три, и третий на год.

- Его дети старше меня, все? И даже старше тебя? Так он уже старый! Какой ему наследник? Эдвард, мы всегда были друзьями, мне так казалось. Скажи честно: зачем отправлять меня на край света замуж за человека, который в отцы мне годится? Или даже в деды? Что тебе от него нужно? Ты должен ему? Ты поклялся и не исполнил обещанного, и теперь должен откупиться? Ты что-то натворил, и он помог тебе?

- Лиззи, прекрати! Что за глупости? Кто их только выдумал?

- Я пытаюсь понять, зачем. Ты не везёшь меня в столицу на сезон, ты не представляешь меня друзьям и просто достойным людям, но ты готов отправить меня куда-то в неизвестность!

- Я готов устроить твой брак с подходящим женихом, у нас ты никогда не сделаешь такую партию, понимаешь? Маркиз был одним из первых вельмож королевства!

- Что значит – был? Почему был? Что с ним не так сейчас?

- А сейчас у них отменили титулы. И короля нет уже пару лет как, или немного больше. Но все, решительно все, кто приехал к нам на острова из Франкии, утверждают, что это ненадолго.

Элизабет совершенно ничего не знала о королях Франкии – ни о том, какими они были, ни о том,

- А что случилось с королём, куда он делся? – потому что как это – жить без короля?

- Дурные простецы казнили того короля, и что-то случилось с его женой и сыном, - пожал плечами брат, и было видно, что ему нет никакого дела до каких-то там чужеземных королей. – Знаешь, у нас лет сто пятьдесят назад тоже случилось подобное. Но пережили, и короли вернулись. И к ним, думаю, вскоре вернутся.

- Откуда ты только вообще его взял!

- Меня представил господин Дюваль, он был посланником их короля ещё до всех этих неприятных событий.

- Что значит – представил? Где этот человек – в столице? – Элизабет выводила из себя каждая реплика брата, ей представлялось, что он не желает делиться с ней подробностями, приходится вытягивать по полслова.

- Нет, - Эдвард был спокоен. – Он у себя. Мы разговаривали с помощью магической связи. Он был очень рад, когда узнал о девице на выданье в роду некромантов и тут же попросил у меня твоей руки. И когда я дал согласие, обещал прислать сюда за тобой одного из своих сыновей. Лиззи, не глупи. Ты у нас всегда была умной и изобретательной, ну что, разве ты не сможешь ужиться с человеком изрядных лет? Да он умрёт раньше тебя, непременно, и тебе останется всё его имущество и все его связи!

И все его долги – почему-то подумалось ей.

- И что же, когда этот сын прибудет сюда, я должна буду дать согласие для его отца? Или как это – брак по договорённости?

- Нет, Лиззи, он просто приедет за тобой. Я уже дал согласие от твоего имени, - кажется, брат начал раздражаться. – И ты должна вести себя, как девица из приличной семьи, а не как ты ведёшь себя обычно, понимаешь? Не болтать о том, чего не знаешь, не рассуждать с важным видом о делах поместья, не бегать по двору и по коридорам замка, подхватив подол платья выше колен!

- Значит, мне нужно произвести впечатление милой пустоголовой дуры, так? – поинтересовалась Элизабет. – А вдруг этот сын найденного тобою маркиза посмотрит на такую дуру и скажет, что им такое добро не нужно, своих дур хватает? – она снова разозлилась.

- Воспитанная – не обязательно пустоголовая, - заметил брат. – Скажем, Мэри как раз очень хорошо воспитана и с ней можно отправиться хоть на светское мероприятие, хоть во дворец, - сказал он с некоей нравоучительной ноткой.

- Зато твоя Мэри не знает, сколько нужно припасов на неделю, - ухмыльнулась Элизабет, что уж, грубовато ухмыльнулась. – И если с тобой что-нибудь случится, она пойдёт по миру, и сына вашего с собой прихватит, потому что не справится с хозяйством, - добавила с презрением.

- Не смей говорить о моей жене таким образом, - тон брата вмиг стал ледяным. – Не знаю, где и что упустила наша мачеха и почему она не смогла внушить тебе подходящих для нашего круга правил поведения, я ещё поговорю с ней об этом. А сейчас ты замолчишь наконец-то, перестанешь спорить и пойдёшь к себе, и займёшься тем, что подобает девице перед свадьбой! Пересмотри своё приданое, что ли, чтобы эти франкийцы потом не говорили обо мне, что я отправил к ним сестру в одном платье и одной сорочке! А увижу, что болтаешься по замку – запру.

- Да-да, запрёшь некроманта, - Элизабет посмотрела брату в глаза – как смотрела в глаза тем, кого хотела напугать.

Эдвард отшатнулся… а потом тоже усмехнулся.

- Черити твою запру, а предварительно прикажу высечь, поняла? Если иначе тебе никак не объяснить.

Это было объявление войны. Нет, ультиматум, какая уж тут война! Элизабет понимала, что хочет воевать, что готова выяснить, кто сильнее магически, она или брат… но если он такая скотина, которая готова причинять зло ни в чём не повинным людям, то… то…

Она ещё придумает, как ему отомстить. Потому что с ней нельзя поступить подобным образом и остаться безнаказанным. Даже брату и лорду Горэю. Особенно брату.

7. Путешествие во Франкию

Сборы затянулись на месяц.

Мачеха то и дело заглядывала в сундуки, проверяла, считала. То ей чего-то не хватало, то она считала, что Элизабет дали слишком много. Правда, это касалось одежды, обуви, тканей.

- Можно подумать, во Франкии нет тканей, кож, портных и сапожников, - бурчал Эдвард, когда в ответ на его расспросы леди Диана отвечала, что нужно сшить ещё одно платье.

- Это потом, а сначала судить о том, насколько мы богаты и могущественны, будут по тому, с чем приедет Элизабет, - она стояла неколебимо. – Я ещё помню, как все вы смотрели на меня, когда я сюда приехала, а твоя покойная тётка считала, сколько у меня сорочек!

Эдвард вздыхал и досыпал золота в сундучок, который Элизабет должна была взять с собой. Это если бы она выходила замуж здесь, на островах, за ней дали бы какой-нибудь кусок земли, приносящий доход. А так… не нужно делиться, понимала она. Больше достанется братьям. Дать ей золота, и отправить. Деньги ещё появятся – арендаторы платят исправно, попробуй, не заплати лорду-некроманту! А если отдать землю, то обратно её уже не вернуть.

Ещё Элизабет отдали украшения её матери. Они хранились где-то под суровым заклятьем в бывшем кабинете отца, теперь перешедшем к брату. И оказалось, что сундучок скрывает изумительные вещи – кованый серебряный пояс, несколько застёжек из серебра и золота, жемчужные бусы – несколько нитей, серьги, несколько колец. И даже какой-то необыкновенный синий камень на цепочке, огранённый, в ажурной оправе.

- Это было приданое леди Анны, - сказала камеристка Джеймсон, она вместе с Черити и госпожой Норвич собирала Элизабет в замужнюю жизнь. – Ей не захотели выделять денег, а земель там и сыновьям-то не хватало, поэтому отдали ценности. Там ещё были блюда и подсвечники, но не повезёте же вы их через пролив!

- Отчего же, повезу, - задрала нос Элизабет.

Если можно затянуть сборы – она станет это делать.

Эдвард вздохнул и распорядился выдать ей три серебряных блюда и пару подсвечников.

- Думаешь, там не хватает блюд и темно? – хмыкнул он. – Если что, ты можешь зажигать магический свет. Для него не нужны подсвечники.

- А в подсвечнике, не поверишь, лучше,

Эдвард только вздохнул – видимо, не мог дождаться, пока отправит её восвояси.

С ней отправлялись Черити, Джеймсон и госпожа Норвич. И всем трём Эдвард строго приказал – не оставлять Элизабет без пригляда ни на минуту. Если одна отлучилась – то две других остались. И спать только в одной комнате с миледи, никак иначе. Миледи должна доехать к жениху живая и здоровая. И нетронутая, конечно же.

Элизабет немногое знала о тайной стороне отношений мужчины и женщины, всё же в замке многих вещей не спрячешь. Но с собой не соотносила это никак. Госпожа Норвич время от времени читала нравоучения о необходимости блюсти себя – но Элизабет даже не целовалась ни с кем, что уж, не говоря о чём-то большем. Она могла бы, наверное, стены и запоры для неё не преграда, но с кем и зачем? Ради того, чтобы попробовать? Ерунда какая.

А что там будет с неведомым мужем – ну, сначала посмотрим на него, на того мужа. Вдруг он окажется ничего себе? А если нет – вдруг получится сбежать? Мало ли, что некромант, лорд-отец тоже был некромант, а утечь от него и скрыться от наказания Элизабет удавалось. И вернуться, когда он уже остывал и только ругал её, но не более. Значит, и с мужем получится.

Правда, пока приходилось выслушивать бесконечный поток нравоучений. От мачехи, от госпожи Норвич, от Эдварда. О том, как ей следует себя вести, чтобы о них обо всех ничего дурного не подумали.

- Элизабет, тебе семнадцать лет. Ты взрослая девушка, такие уже становятся матерями семейства. Ты должна вести себя скромно и с достоинством. Ты должна думать о добром имени братьев и мужа. Ты должна…

Должна, должна, должна. Так и хотелось сказать – тьфу на вас на всех, и сбежать, но сдерживала угроза брата – что тогда пострадают невиновные. Значит, нужно сделать что-нибудь ещё… так, на память. Осталось понять, что именно.

Брат уехал в столицу, должен был вернуться уже с этим неведомым сыном её неведомого жениха. Элизабет воспользовалась законным поводом – необходимостью поднять документы по аренде, она ж ещё не уехала, и значит – делает всё, что обычно – пришла в кабинет, нашла нужное, села в кресло у стола… и задумалась. Нет ли здесь чего-нибудь, что может оказаться ей полезным?

Искать предметы, наделённые силой, она умела лучше братьев. Сосредоточилась, как учил её господин Герберт, прикрыла глаза… и ощутила, что в стене есть тайник. Квадратная полость в каменной кладке, замаскированная магическим путём. Подошла, осмотрела и поняла, что легко его откроет и потом снова закроет.

Открыла, увидела несколько шкатулок. В двух лежали слегка зачарованные кинжалы, она не слишком поняла, что именно на них наколдовали. Ещё в двух – какие-то письма, глянула – оказывается, отцу писали какие-то должники и какие-то дамы. Дальше – деньги, ещё дальше – какие-то украшения, но те, что отдали ей, были лучше и дороже.

В самом дальнем углу она увидела ещё одну простую деревянную шкатулку. Совсем небольшую. Достала, без труда взломала охранное заклятье и открыла. И не сразу поняла, что именно увидела.

Это было кольцо, серебряное, гладкое, с едва заметным рисунком. Какой-то гармоничный орнамент, она попыталась всмотреться в линии и поняла, что проваливается куда-то… куда ей не надо. И вспомнила.

Отец рассказывал братьям, а она, как водится, спряталась и тоже слушала. О том, как лет триста, а то и поболее назад тогдашнему лорду Горэю посчастливилось оказать услугу кому-то из Старших, дивных существ, бывших здесь прежде людей. И в благодарность тот одарил лорда кольцом, и кольцо это само по себе и по воле владельца скрывало и защищало, а усиленное заклятьем, могло скрывать и защищать некоторое пространство – небольшой домик, небольшой отряд, несколько комнат или часть поля или леса. И только тот, в ком есть их кровь, сможет воспользоваться кольцом. Элизабет подумала, что Эдварду, который остаётся дома, эта штука совершенно ни к чему, а вот ей, которая отправляется в неизвестность, очень даже пригодится. Она даже сложила шкатулку обратно, правда, навесила на неё суровый запор, уж что-что, а прятать, запирать и скрывать она умела отлично.

Она подумала и уколола палец булавкой – многие заклятия, она слышала, можно было усилить кровью. И капнула кровью на кольцо. Кровь мгновенно втянулась внутрь, ей даже показалось, что линии узора на мгновение вспыхнули и снова стали прежними. И – она не видела кольца на ладони, хотя отлично его ощущала.

Что ж, ей понравилось. Кольцо было надето на цепочку, на которой уже висел её сдерживающий силу амулет, а проверить довелось в тот же день вечером. Она едва не столкнулась в коридоре с мачехой, сжала кольцо сквозь ткань платья и додала силы. И затаив дыхание, смотрела, как леди Диана идёт мимо, не видя её.

И значит, пусть всё идёт, как идёт.

А на следующий день приехал Эдвард, и привёз с собой высокого, стройного и совершенно бесцветного мужчину, и звали его Антуан де Риньи.

Элизабет представили гостю за ужином. Черити и Джеймсон в четыре руки сделали ей пристойную причёску, надели новое платье, расправили все складки на юбке и только потом разрешили двигаться в сторону столовой, где ждали мачеха, братья и гость.

- Вот моя сестра Элизабет, милорд, - представил её брат.

Элизабет сделала медленный точный реверанс, потом только отважилась взглянуть на гостя – что ж, и впрямь некромант, старше брата, смотрит сурово. Впрочем, он тут же улыбнулся и поклонился ей.

- Рал приветствовать будущую супругу моего отца, - сказал он совершенно обычным образом, а потом вдруг перешёл на франкийский: - Госпожа необыкновенно хороша собой, и обладает изрядным запасом магической силы, и наша семья очень рада принять её, - и снова поклонился.

А Элизабет впервые ощутила, что от занятий с госпожой Норвич есть толк, потому что та заставляла её говорить по-франкийски, и только благодаря этому сейчас ей удалось понять гостя.

- Благодарю вас, мне очень приятно, - ответила она на том же языке, не сводя с него глаз. – Скажите, далеко ли мне предстоит отправиться?

- Довольно далеко, - кивнул он. – Но не переживайте, я постараюсь сделать всё для того, чтобы путешествие ваше было приятным и безопасным.

Этот человек виделся ей сильным некромантом. Сильнее отца и брата. Что это, у

Пока же её посадили за стол между братом и гостем, и за столом оба они обсуждали, как и когда выезжают.

- Конечно, безопаснее всего в нашем случае путешествие тенями, но я боюсь, свита леди не вынесет такого испытания, - говорил гость.

- Сильный отряд в помощь, и можно обойтись без крайних мер, - ответил брат.

- Скажите, отчего же ваш отец желает снова жениться, если у него уже есть взрослые сыновья, и наверное, внуки? – поинтересовалась мачеха.

О, хорошо. Элизабет как раз сидела и думала, как бы повежливее спросить о том же самом. Не пришлось.

Гость только пожал плечами.

- Отец с юности грезит о женитьбе на деве-некроманте. Но они необычайно редки, та единственная, кого все мы знали раньше, вышла замуж совсем за другого человека и вообще сейчас за океаном. И я, и братья будем рады, если у отца появится ещё один сын. Это будет означать, что мы можем жить свою жизнь, не оглядываясь на него и на его нужды. Хотя, конечно, у нас там сейчас магам проще держаться вместе. Но мы уже привыкли, - добавил он с усмешкой. – Вам не о чем беспокоиться – прекрасная леди доберётся до Зелёного замка со всеми возможными удобствами.

У Элизабет сложилось ощущение, что брат беспокоится только об одном – как бы поскорее выпроводить её в замужество, закрыть за ней двери, сесть и перевести дух. Неужели она и впрямь такая обуза для них для всех? Ничего, пускай сам живёт здесь и решает с управляющим все важные вопросы. И Мэри свою пускай сюда привозит. А то в столице ей слишком хорошо.

Элизабет не очень-то представляла, что там, в столице. Наверное, там не нужно заниматься домашними делами, а только лишь ездить в гости и на балы. Танцевать её, конечно же, учили, но какие танцы могут быть здесь у них, тут танцевать некогда и не с кем! Интересно, а маркиз, её жених, умеет танцевать? И вообще, чем он занят обычно?

- Скажите, где ваш отец проводит больше времени – в замке или в столице? – рискнула она спросить.

- Нас не рады видеть в столице, милая леди. Но мы думаем, что это не навсегда, и что-нибудь ещё изменится, - ответил с улыбкой господин де Риньи.

Почему не рады-то, что они такое натворили? Но она поняла, что сейчас лучше не расспрашивать, мачеха и так смотрит на неё, нахмурившись. Ничего, у них ещё целая долгая дорога впереди.

На следующий день после утренней трапезы отряд был готов выступать. Три экипажа – для Элизабет, её дам и вещей, десяток охраны от брата и столько же со стороны жениха, и все говорили, что этого достаточно. И все местные собирались вернуться домой, доставив леди к жениху – кроме камеристок и госпожи Норвич, брат решил, что они и дальше останутся с ней. Должна же она видеть рядом знакомые лица?

Элизабет вздохнула и подумала, что обошлась бы одной Черити. Джеймсон и госпожа Норвич могли бы остаться дома. Но их не спрашивали точно так же, как не спрашивали её саму.

В конце концов, она могла бы точно так же уехать на другой конец острова, к скоттам, например, если бы там нашёлся хоть кто-нибудь, не испугавшийся попросить её руки. И она бы точно так же оставила дом, и точно так же отправилась в неизвестность. Но тот, кто не испугался, жил далеко, очень далеко, дальше любых скоттов. И у них там творилось что-то не очень хорошее, судя по некоторым обмолвкам людей из отряда. Они то и дело обсуждали, как лучше пересечь расстояние от берега пролива до Зелёного замка, чтобы не привлечь ничьего досужего внимания. Но как только видели, что она слушает их – разговоры тотчас прекращались.

Лучше бы уж рассказали всё, как есть, думала Элизабет. Проще было бы, честное слово. Но увы, даже когда она через день после отъезда из дома напрямую спросила господина де Риньи, что их ждёт впереди и в чём опасность, он только отмахнулся – мол, не берите в голову, госпожа, всё будет хорошо.

Пока и впрямь путешествие радовало Элизабет – ведь она никогда не выбиралась из замка, наконец-то хоть посмотреть, что там, за его пределами! Как живут люди, какие есть города и замки, а уж путешествие на корабле – и вовсе!

Правда, на корабле оказалось, что изрядная часть отряда подвержена морской болезни. Их угнетала качка, и обе её старшие надзирательницы – и Джеймсон, и госпожа Норвич – лежали пластом и не могли даже думать о еде. Черити справлялась лучше, а сама Элизабет ощущала скорее неудобство, чем нездоровье, и этим очень радовала господина де Риньи.

Вообще он выглядел не злым, не вредным, не важничающим. Рассказывал ей, что и как дальше – почти всегда. Рассказывал о Зелёном замке. Но почти не говорил о своём отце – мол, сами всё увидите, прекрасная госпожа.

Когда отряд высадился на твёрдую землю, оказалось, что нужно иметь дело с недружественными чиновниками, но господин де Риньи как-то разрешил этот вопрос, наложив на себя магическую личину и назвавшись другим именем. А когда Элизабет спросила, отчего так, тот только пожал плечами.

- Госпожа, не берите в голову. Мы все давно уже вне закона и в расстрельных списках, вас, скорее всего, в них тоже внесут. Вы привыкнете.

8. Опасная дорога

Элизабет не слишком-то следила, где именно они едут – потому что всё равно ничего не понимала. Чужая страна обрушилась на неё чужим языком со всех сторон, и прошло дня три, прежде чем она научилась отчётливо вычленять в этом шуме знакомые слова. Конечно, если бы не учила дома язык – было бы сложнее. Госпожа Норвич, надо сказать, тоже страдала, потому что живого франкийца в последний раз видела давно, когда сама у него училась говорить, и никогда вокруг неё не говорили по-франкийски абсолютно все.

Черити и Джеймсон страдали молча – они просто ничего не понимали, потому что языку их никто не учил. Они шушукались между собой и просились в экипаж к Элизабет, чтобы поговорить с ней. Элизабет очень быстро устала от замкнутого пространства и болтовни, и установила дежурства: на каждом перегоне с ней едет

Кроме дам, при ней было самое ценное из приданого – шкатулка с украшениями и мешочек с золотом. И на крыше кареты – три сундука с её личными вещами. Одежда, обувь, разные полезные мелочи.

Ехали быстро, останавливались только тогда, когда нужен был отдых коням, и на ночь. Ночевали на каких-то постоялых дворах, и в первый же раз господин де Риньи велел Элизабет запереть комнату, где оставалась она с ближними, магически, и сам проверил крепость запоров. На всякий случай, сказал он. Время от времени отряд останавливали представители здешней непонятной Элизабет власти, и тогда господин де Риньи, всё ещё в личине, что-то там им объяснял, ей ни разу не удалось узнать, что именно. Её не стремились ставить в известность – едет, и хорошо, жива-здорова – и ладно. Ценный груз. Это раздражало.

Однажды и вовсе – во время остановки господин де Риньи подошёл к карете и велел впустить его, забрался внутрь и протянул Элизабет некий артефакт.

- Наденьте, госпожа. Эта вещь не позволит опознать в вас мага.

- Это… запрёт мою магическую силу? – она слышала, что бывают всякие штуки против магов, но – без подробностей.

- Нет, это придаст вам вид простеца, и не позволит простецу с соответствующим артефактом почуять в вас мага. Магов ищут, заковывают в антимагические оковы и либо заставляют служить новой власти, что для приличного мага невозможно, либо казнят. Вы понимаете, что будет, если казнить некроманта?

Элизабет никогда не задумывалась о том, что будет, если казнить некроманта. И тем более – если вдруг тем некромантом окажется она сама. Ну Эдвард, ну братец, ну удружил! Ты сам-то понимал, куда меня отправил, думала она. И что-то ей подсказывало – нет, не понимал. Просто хотел избавиться от незамужней сестры. И устроил ей этот вроде бы почётный брак. А брак ли вообще? Куда там её везут с такими вот… особенностями? Что ждёт её в конце пути?

В тот раз она беспрекословно надела на себя выданный артефакт и их отряд, как она поняла, прошёл проверку. Никого не казнили. Но такие проверки встречались, прямо сказать, то и дело. И как-то на дневном привале в каком- то лесу, на полянке, Элизабет неожиданно подслушала разговор господина де Риньи с кем-то магической связью.

- Вам осталось не так долго, уж постарайтесь никуда не встрять, - говорил кто-то с той стороны сурово и непреклонно.

- Да, осталось недалеко, но доносят, что впереди есть вооружённые отряды.

- Не связывайтесь с вооружёнными отрядами. Лучше укройтесь и переждите.

- Осмелюсь напомнить, здесь плохо с укрытиями.

- И что ты хочешь?

- Я хочу, чтобы вы обратились к союзникам и попросили портал. Так будет проще и безопаснее для всех.

- В этом случае мне придётся отпустить не меньше, чем на месяц кого-то из вас, а то и двоих, мы так договаривались. А мы снова всё равно что в осаде. Поэтому я пока не буду просить ни о чём. Доберётесь до Лима, там будет видно. Если что, переправим всех тенями, оттуда уже недалеко.

- А если простецы не перенесут теней?

- Жить захотят – перенесут.

Элизабет встревожилась – какая ещё опасность может угрожать им впереди? Со встреченными отрядами как-то разбирались, кого-то пугали числом и оружием, кого-то магической силой. И что же, прямо спросить у господина де Риньи? А он вообще ответит, или скажет, как обычно – не беспокойтесь, мол, нечего вам об этом думать, мы справимся?

Правда, она собралась с духом и спросила – вечером, когда уже ставили лагерь на ночь. Господин де Риньи обходил его, смотрел, чтобы всё было в порядке, и как говорят ужин. А Элизабет подошла и вежливо ему поклонилась.

- Господин де Риньи, можно ли спросить вас?

- Спрашивайте, - кивнул он.

- Долго ли нам ещё до вашего дома?

- Три дня, если всё будет в порядке. А если не будет, то может быть, немного дольше. Не беспокойтесь, госпожа. Мы непременно доберёмся в целости и сохранности.

Ночевали лагерем на лесной поляне – её экипаж в центре, так просто не пробраться. Остальные вокруг, и постоянные дежурства. Пару раз поднимали тревогу, но оказывалось, что просто кто-то едет мимо по дороге – она осталась в пределах видимости. А к утру пошёл дождь, просто пошёл дождь. Хорошо, полил дождь.

Отряд всё же двинулся – господин де Риньи сказал, что остановимся в обед где-то, откуда не так далеко до города под названием Лим, а там уже и до Зелёного замка рукой подать. Это хорошо, значит – скоро конец пути.

Мысли о том, что там ждёт, не давали покоя ни днём, ни ночью. Днём Элизабет просто смотрела в окошко и думала, не отвечая ни Черити, ни Джеймсон, ни госпоже Норвич. А ночью вертелась с боку на бок, потому что подспудная тревога не давала нормально уснуть, и тоже думала. Ничего не надумала, кстати.

А вызвать брата магической связью и попросить помощи… о нет, об этом забыть, сразу же забыть. Он не поможет. Он с такой радостью отправил её с глаз долой, что и слышать-то о ней больше не захочет.

В этот раз была очередь Черити ехать с Элизабет в карете, она попробовала пожаловаться на погоду и жизнь в целом, но Элизабет не поддержала разговора. Черити обиженно замолкла. Если верить господину де Риньи, то до остановки на обед часа два.

И в этот момент снаружи раздались сначала крики, а потом и выстрелы.

Черити захотела высунуться и узнать, что там, но Элизабет зашипела на неё и велела сидеть и не двигаться. Прислушалась сама – и поняла, что снаружи сражаются. Что-то командовал господин де Риньи, что-то кричали нападающие.

В окошко кареты заглянул один из ближних людей де Риньи.

- Не выходите наружу ни в коем случае! – сказал он. – Это просто разбойники, не армия, не тайная служба Национального Собрания и не представители местной новой власти. Их много, у них есть какие-то артефакты, но мы сильнее. Отобьёмся.

Элизабет смогла только кивнуть – потому что очень уж было страшно. Она никогда не попадала в сражения, дома нет ничего такого, дома спокойно и безопасно, потому что и королевские солдаты, и владетельные лорды следят, чтобы никаких разбойников! Дома она отправлялась объезжать поля вместе с управляющим, который не маг, и стрелять не

Снаружи всё ещё стреляли и ругались, и что-то там было ещё, а потом удар обрушился на карету спереди, но она устояла. Так, думала Элизабет, кажется, нужно что-то делать. Она нащупала на шее колечко, быстро вытянула цепь и сняла его. Нашла булавку, проколола палец.

- Не знаю, кто вы, но спасите нашу карету, - шептала она. – Пусть её никто не найдёт, пусть не поймут, что здесь маги, раз магом быть опасно.

Кстати, есть же ещё и артефакт от господина де Риньи, который маскирует магическую силу! Элизабет нашла его в кармане юбки и тоже повесила на себя. Нет здесь магов, ни одного!

И даже звуки отдалились, как будто сражались не рядом и вокруг, а где-то поодаль. Элизабет рискнула посмотреть в окошко – и увидела, как одному из людей де Риньи в спину прилетел нож, и он упал прямо на траву, и больше не шевелился. А ещё кто-то упал в костёр и вопил, что у него сгорели волосы и жилетка, а ещё снова стреляли, а потом словно огненный шар пролетел через поляну – это атаковал боевой маг, братцы Филипп и Роберт так делали. Элизабет зажмурилась, забилась поглубже в угол и принялась считать до ста и обратно, потом до тысячи, потом вспоминать молитву, потом снова считать. Дышать, не слушать звуков с улицы, слушать своё дыхание и биение сердца. Господин Герберт, наставник братьев, говорил, что так успокаиваются и унимают панику. Когда там уже можно будет выйти наружу, скоро ли перебьют всех разбойников? Она не слышит шума сражения, но оно же там есть, правда? А пока – считать, потом молиться, потом считать, потом…

Она очнулась, словно от толчка, но вокруг было темно и тихо. Вот так, темно и тихо. Ни одного человека, никто не ходил, ни говорил, не ругался, не стрелял. Что там вообще? Почему никто не пришёл и не рассказал, чем кончилось, и куда теперь едем?

Элизабет прислушалась ещё раз – и не услышала ничего. Потом прикрыла глаза и послушала магически, но тоже не услышала никого и ничего. Ой, нет, в лесу какая-то зверюшка вышла из-под коряги, птица поёт. А люди-то где? Или люди их не увидели? Снять кольцо, да? И вернуть обратно на цепочку?

- Госпожа, вы проснулись, да? – шёпотом спросила Черити. – Вас искали, звали, проходили мимо, но почему-то не нашли. Как будто они все ослепли и не видели нашей кареты, - она, кажется, плакала. – Я не отважилась позвать, вдруг это были враги? Но мне показалось, это господин де Риньи…

- Но сейчас-то никого, - Элизабет встала, открыла дверцу кареты и выглянула наружу.

Никого, совсем никого. Сумерки, солнце давно село. А что вокруг?

Вокруг ничего не было видно, магическое зрение тоже не очень-то помогало – нужно выйти и сосредоточиться. Тогда она прикрыла глаза и прислушалась. И едва удержалась от испуганного возгласа – потому что на поляне лежали люди, и они были мертвы, она ощущала это точно – более того, понимала, что все они были убиты днём, в той стычке. И что, перебили всех? А их не увидели, потому что колечко дало им мощную защиту?

Выходить было страшно, пока она не догадалась засветить маленький огонёк. А когда засветила, то увидела и глазами – точно, убитые. Те, кто был с ней всю дорогу, вот обломки второй кареты, третьей не видно. А среди обломков – о, нет! Элизабет не любила госпожу Норвич, и камеристку Джеймсон не любила, но смерти им никогда не желала.

Она просто вернулась к своей карете, села на ступеньку и заревела. Потому что совершенно не понимала, что делать – куда двигаться, как, у них же даже лошади нет!

И кто враг, кто друг? Кто поможет, а кто убьёт? По ней видно, что не из простых, а если ещё поймут, что маг?

- Миледи, мне страшно, - ревела внутри Черити. – Они мёртвые! И никого! То есть… ой…

Звук был совершенно недвусмысленный – где-то в лесу выл волк. Вот только не хватало, да?

- Мамочки, волки, - рыдала Черити.

- А ну замолчи, - прикрикнула на неё Элизабет, вытирая рукавом собственный нос – о платке она и не вспомнила. – Ничего, мы сейчас выберемся. Обязательно выберемся, понимаешь? Нас не нашли разбойники, значит – заклинание сильное, и волки тоже не найдут!

Правда, сама она совсем не была в том уверена – что не найдут. Дома волки тоже водились, и её пару раз брали на охоту – мол, посмотреть, как с ними быть, если вдруг что. Эдвард – когда он ещё не испортился, до смерти отца, и господин Герберт, его учитель. И показывали им с Энтони, как убивать волков некромантским щупальцем силы. Или просто сгустком той силы, главное – попасть. Ей тогда не дали попробовать, как она ни просила. А лучше бы дали, да?

Волк взвыл совсем близко. Элизабет велела Черити не высовываться и шагнула вперёд. Жаль, сапоги в сундуке, её башмачки не очень-то годятся, чтобы бегать в них по лесу! Но…

Серая тень метнулась впереди, и Элизабет сосредоточилась… и ударила. Тоненький вой… и тишина. Неужели один? Тьфу ты, нет, вон там ещё двое.

Было очень страшно ждать и подпускать их к себе. Ну идите же, твари, идите…

Они подбежали – оба, Элизабет вдохнула, чтобы завизжать, и вместо того спустила по заряду с обеих рук. И попала. Увидела, как оба повалились наземь.

А вот шаги она почти что проморгала. Отвлеклась.

- Дядюшка Туше, - девичий голос зазвенел над поляной, - смотрите, тут кто-то волков побил! Волки хотели найти живых, а живые их сами побили!

- Ладно тебе, девонька, - мужчина средних лет с ружьём в руках выбрался на поляну где-то за каретой. – Гляди, карета, целая. Посмотри – вдруг там что-то есть?

- Ни с места, - проронила Элизабет. – Это моя карета! Мы… попали в беду. И готовы заплатить, если вы поможете нам.

Она очень надеялась, что ничего со страху не перепутала, и всё сказала правильно.

- Ой, тут девушка! – пришелица подняла фонарь и осветила их с Черити. – Две девушки! А волков кто убил?

- Я,

Это не так, она не пробовала, но вдруг?

- Маг, что ли? – мужчина средних лет, одетый, как крестьянин, осмотрел лежащие туши. – Только маги умеют так, чтобы без оружия и насмерть.

- Маг, - кивнула Элизабет.

- Маг, да ещё и девушка, надо же, - он оглядел их с Черити. – Как звать-то?

- Элизабет, - сказала она.

- Как-как? Изабель? – переспросил мужчина.

Изабель так Изабель. А Элизабет Горэй больше нет. Она осталась где-то тут, на поляне, вместе с госпожой Норвич, Джеймсон… и волками.

9. Рождение Изабель

Крестьянин по имени Туше смотрел на Элизабет и явно не знал, что делать. Нужно было подтолкнуть его к правильному решению.

- Ты здешний? – спросила Элизабет.

- Здешний, лесник я. Я не за магов, и не за дворян, и не за Собрание, я за себя! Дочка у меня и внуки!

- Не трону ни дочку, ни внуков. Если поможешь спастись отсюда, помогу в ответ, - она сама не понимала, почему говорит именно так. – Ты, конечно, можешь сдать нас кому-нибудь и получить за это денег, но подумай, вдруг я сделаю для тебя что-нибудь, чего не получишь за деньги?

Лесник задумался, но тут подбежала девушка, что была с ним и ходила вокруг кареты.

- Дядюшка, если маг обещает, он потом непременно выполнит! Маги всегда исполняют, что обещано!

- А что ж она сможет-то, пигалица, - усмехнулся лесник.

- Смогу поставить такую защиту, что никто посторонний не найдёт, нужно? - если даже господин де Риньи не нашёл, а он мощный маг, то какие-то там простецы и подавно не найдут!

- Чтобы никто не нашёл, говоришь, - раздумчиво протянул лесник. – А ты сама то чьих будешь?

- Я нездешняя. Мы обе нездешние. Я ехала к жениху… на нас напали. И мы спаслись только потому, что я защитила наш экипаж.

- Неужто смогла? – лесник по-прежнему не верил.

А Элизабет на миг стало страшно – вдруг она делает ошибку, вдруг этого человека ни в коем случае нельзя просить о помощи? Она зажмурилась, вдохнула, выдохнула… маг она или кто, в конце концов? Ей никогда не лгали ни слуги, ни арендаторы, потому что боялись, и потому что она всегда видела, правду ли ей сказали.

- Смогла, - спокойно ответила она. - Как бы мы иначе выжили? Мои люди погибли, осталась одна Черити. Человек, который вёз меня к жениху… кажется, остался жив, но не смог меня найти.

- Маг?

- Маг.

- И не смог найти?

- Да.

- Говоришь, и меня не смогут найти? Домик мой?

- Не смогут. Обещаю.

- Ладно, поглядим, что ты там сможешь. Сейчас сходим за лошадью. Надо ж вашу карету забрать.

Элизабет сначала подумала, что карету можно бросить, но если её уже один раз не нашли, то, наверное, пусть и дальше не найдут?

- Только… только я хочу похоронить моих людей. Они… они не хотели ехать сюда со мной, будто чувствовали, что не вернутся, - проговорила она.

- Значит, те, кто придёт за тобой поутру, сразу поймут, что ты жива и здорова, - покачал головой лесник. – Потому что кто ещё мог позаботиться о них, кроме тебя?

- Но волки, птицы, другие животные, - Элизабет была готова спорить.

- До света провозишься, - пожал плечами лесник. – Ладно, я за лошадью. Хорошо, к утру дождь будет, следы наши смоет. Не найдут.

Он ушёл, его девушка осталась, она с любопытством разглядывала и Элизабет, и Черити. А Элизабет поняла, что она может сделать для госпожи Норвич и камеристки Джеймсон.

- Черити, пойдём, там ещё один мой сундук, и твои вещи тоже, - скомандовала она.

И она пошли, и вправду разыскали под обломками треснувший сундук, и суму, в которой были сменные рубахи, башмаки и юбки Черити.

- Отойдите, - велела Элизабет ей и здешней девушке.

Те и впрямь боязливо отодвинулись. А Элизабет вспомнила… она однажды видела, как подобное делал отец, но там были лошади, павшие от какой-то болезни домашнего скота. Она не думала, что будет делать, если у неё не получится… получится.

Зажмурилась – так ей проще всего находить внутри себя силу. Позвала, потянула. И вывалила на остатки кареты и три тела.

- Мэри Джеймсон, Энн Норвич и… - как звали кучера, она не знала, это был человек де Риньи.

Но проговорила про себя молитву. Хоть так.

Открыла глаза – пепел, много пепла. Дальше проще. Снова зажмуриться, сосредоточиться, обратиться к силе и раскрыть землю, она так даже пару раз делала. И отправить весь пепел туда. И закрыть обратно.

И прийти в себя, сидя на земле рядом, потому что силы вдруг внезапно иссякли.

- Миледи, миледи, вы живы? Как так можно-то, вы же не милорд Томас и не милорд Эдвард, не надо вам такое делать, - причитала Черити.

- Я в порядке, - прошептала Элизабет.

Но до прихода лесника так и не двинулась с места.

Здешняя девчонка сразу же побежала ему рассказывать, что видела. И видимо, произвела впечатление – он подошёл, рассмотрел то место, где ещё не так давно громоздились обломки кареты, и только покачал головой.

- Ты какой маг-то? Они ж разные бывают, - показал он знание. – Одни огнём швыряются, другие ветрами командуют, третьи дождь вызывают, четвёртые всех, знай подчиняют и командуют. А ты кто?

- А я… - Элизабет никак не могла вспомнить нужного слова по-франкийски. – А я смерть.

И девчонка что-то говорила ему о том, как было страшно, когда она, Элизабет, колдовала, и молилась, и что-то там ещё делала.

- И волков убила, значит, - качал головой лесник. – Ладно, глядишь, на что и сгодишься. Забирайтесь, поехали, пока не полило.

Элизабет попыталась подняться, но у неё получилось только с помощью Черити и здешней девушки.

- Как тебя зовут? – спросила она тихо-тихо.

- Жермена, - выдохнула та.

Придётся привыкать. К Жерменам, дядюшкам Туше и прочим. Ничего, не самое страшное в жизни.

В карете она снова задремала, всё ж равно ничего не видно. И дождь пошёл – как и обещали. Пусть идёт, пусть смоет все следы от кареты. И пусть смоет все следы Элизабет Горэй.

А Изабель отправится в новую жизнь.

Новая жизнь не была

Домик лесника Туше и впрямь стоял посреди леса, добраться до него непросто. Но добирались – потому что были нужны какие-то услуги от него, или от приютившейся под той же крышей лекарки Жавотты – она не была магом и не имела целительской силы, но умела обрабатывать раны, знала местные травы и ходила за ранеными. Раненых в домике лесника выздоравливало пятеро – кто-то после драки на постоялом дворе, кому-то топор по ноге попал, а кто-то и в местную политику замешался и через то пострадал.

Пока для Изабель всего случившегося оказалось как-то слишком много. Им с Черити отвели две лавки за занавеской, и первые два дня она просто спала. Кажется, лекарка Жавотта приходила и поила её какими-то отварами для восстановления сил, но она потом так толком и не вспомнила. Помнила поляну, помнила серебристые искры над тем местом, где ещё недавно громоздились обломки кареты – да и всё. И дальше почти без перехода – дом лесника Туше.

Она ещё по дороге ощутила мощный магический зов. Из нескольких мест, от нескольких магов. Ну конечно, её ищут, пытаются искать. Быстро достала колечко и надела, даже кровью не капала, сил не было. И сразу – как отрезало. Никакого магического зова.

Да пусть они все пропадут пропадом, думала она. И родные, которые отправили туда, не знаю куда. И эти здешние дурацкие де Риньи, которым она вроде была нужна, но они ж не справились, да же, не справились!

О том, что не скройся она под защитным куполом, её бы нашли и доставили по назначению, Изабель предпочитала не думать. Потому что если де Риньи выжил, это значит, что он и его люди победили. Но она как-то пропустила этот момент. И теперь не хочет возвращаться к ним, совсем не хочет.

Сундуки с их вещами составили в угол, здешние выздоравливающие косились – что за постояльцы такие с сундуками. Но Изабель вспомнила, как накладывать заклятье молчания, и наложила на них на всех – и конечно же, переусердствовала, и потом пару часов лежала без движения. Но обезопасила таким образом и тех, кто постоянно жил в домике, и тех, кто выздоравливал и уходил.

Карету поставили в сарай – вдруг понадобится.

В дороге Изабель носила практичные шерстяные платья, теперь же присмотрелась к тому, как одеты местные жительницы. И посадила Черити сшить им по юбке и по жилетику из пары таких платьев – чтобы не выделяться. Непослушные кудряшки скрылись под чепцом.

С дядюшкой Туше она поделилась золотом – дала немного, пусть как-нибудь обменяет на что-то, более подходящее его образу жизни. Остальное лежало в сундуке, закопанное в одежду и под суровым заклятьем. Других некромантов в округе не водилось, снять заклятье некому. Да и вообще других магов она в домике лесника не встретила – как и дома, маги редки. И если здесь у них магов истребляют, то ещё более редки, чем дома. Тут пришлись кстати воспоминания о том, что какие-то здешние маги уже пару лет как обосновались на Полуночных островах, об этом говорил сначала отец, а потом и Эдвард.

Но конечно же, никто, совершенно никто из домашних не представлял, как оно здесь на самом деле. Магов и впрямь искали, однажды солдаты добрались и до домика дядюшки Туше. Изабель спокойно вышла посмотреть на них – не забыв сначала надеть полученный от де Риньи артефакт. Тот артефакт отлично работал, она не понимала, как именно, но – пользовалась. Маленький серебряный кружочек с надписью на неизвестном ей языке, на цепочке. Дядюшка Туше назвал её сиротой, нашедшей у него приют, и это даже было правильно, потому что родителей у неё нет, и она самая настоящая сирота. Солдаты не заинтересовались чумазой замарашкой – а она постаралась придать себе такой вид, чтобы близко знакомиться никому не захотелось.

После того нашествия солдат дядюшка Туше так долго причитал, что они перерыли весь дом и съели всю приготовленную похлёбку, что Изабель подумала и решилась – расположить своё бесценное колечко под самой крышей, и пускай скрывает дом лесника от всех непрошенных гостей. Правда, она предупредила, что магической вещи без разницы, званые гости или нет, не найдёт никто. Дядюшка Туше долго думал, и решил – будем использовать не всегда, а только если снова узнаем, что кто-то собрался в гости, не спросясь. Ну и она сразу объяснила, что артефакт – её, работает только по её воле и с её кровью, никому другому воспользоваться не выйдет. Но других магов не завелось, поэтому послушали и покивали. Но теперь уже никто не мог найти дорогу к дядюшке Туше, если он сам не привёл. И это было хорошо, потому что спокойно и безопасно.

А чуть после и ещё одно дело нарисовалось. К Изабель подошёл тот же дядюшка Туше и спросил:

- Скажи, дева, а с неживыми ты управляться умеешь? Как тогда с волками?

- Могу попробовать, - пожала она плечами.

Дома ей тоже случалось только видеть, как с нежитью разбирались господин Герберт и братья. Конечно же, ей самой никто ничего не дозволял.

- Попробуешь – нам спасибо скажут, да не только скажут, а ещё и припасов дадут, и дров.

Вообще зима не за горами, дрова нужны, и припасы тоже. Поэтому Изабель согласилась попробовать. Она некромант или кто? А некроманты должны уничтожать нежить, это такой закон бытия. Значит, некроманты сильнее нежити.

Первая такая вылазка вышла… довольно неуклюжей. Потому что это братьев учили и прицельно бить, и правильно дозировать силу. Нет, Изабель справилась с парой неупокоенных, которые повадились ходить в ближнюю деревню, но при том изрядно выложилась сама. И оказалось, что в платье неудобно бегать ночью по деревенской улице и по полю.

Что ж, значит – сошьём штаны. Длинные штаны, как носят здешние. И кудряшки обрежем, чтобы не мешались, да и легче будет с ними управляться. Черити причитала – мол, как так можно-то, миледи – но сделала, что велели. Кудряшки сгорели в печи, а Изабель покрутила стриженой головой и решила, что для нынешней жизни годится.

Заказы на нежить – так она это называла – появлялись зимой регулярно, нежити повывелось много. Что ж, отличная практика, думала она. С каждой новой вылазкой управляться с неживым становилось понемногу, но проще. Уже не так страшно, уже не так беспокойно.

Беспокойно было от того, что слухи доносили: де Риньи ищут пропажу. Но пока не нашли,

Более того, она стала отваживаться выбираться из домика Туше не только на охоту за нежитью, но и добывать всякие слухи и сведения. И неплохо справлялась… пока не попалась.

И вот снова всё закончилось хорошо, ей удалось спастись… и посмотреть поближе ещё на одного неслабого мага. Уже потом, дома, она рассказала о своих приключениях, и ей тут же разъяснили, что Мститель – это один их последних оставшихся Саважей, семейство такое, могучие маги, но почти всех повыбили, потому что нет бы сидеть тихо, а они лезли везде, куда ни попадя. И короля спасать, и ещё кого-то там. И не только мужчины, женщины тоже, была у нынешних Саважей сестрица, говорят – в одиночку разнесла какое-то важное учреждение новой власти в столице, только саму её при том смертельно ранили. И выходило, что побывала Изабель в самом замке Саваж, который скрыт от людей ещё получше, чем домик Туше, потому что скрывали могучие маги и просто так в него не войдёшь.

Изабель же думала, что не отказалась бы ещё раз взглянуть на этого Мстителя. Он был какой-то… заводной и задорный, вот, с ним хотелось ещё поговорить, он намного больше неё знает о магии. Наверное, с ним можно было бы подружиться, как с братьями. И… она даже могла сделать этот шаг теневой изнанкой мира, и дотянуться до него.

Но не решилась.

10. Пропажа

Дени не раз пришлось выслушать от брата, что он последний дурак, потому что притащил в дом неизвестного мага, и не смог удержать до того момента, пока тот дал бы клятву не разглашать тайны замка Саваж. Правда, Дени был уверен, что во всём виноват как раз Филипп, потому что сначала нужно было взять ту клятву, а потом уже ставить условия.

И ещё шла бы речь просто о маге, да? А это ж девчонка!

Да что там, не просто девчонка, а красивая девица. Красивая девица-маг из хорошей семьи. Превращение оказалось каким-то очень уж невероятным, вот только что был мальчишка, с которым вместе спасались из плена, и неожиданно – девчонка, да? С изумительным тонким профилем и серыми глазами. И золотыми кудряшками. Такую можно и в жёны взять… наверное. Если удастся найти, да?

Но Филипп тоже не хотел оставить дело так, и принялся за поиски. И начал, конечно же, с де Риньи, кто больше них знает о некромантах? Более того, он не стал говорить на расстоянии, а попросил разрешения навестить маркиза Анатоля в Зелёном замке. Вернулся в тот же день, очень озадаченный, и позвал Дени поговорить.

- Знаешь, кто она? Та девчонка? – спросил с ходу.

- Откуда бы? – Дени и рад был бы узнать, но не выходило.

И он даже имени её не спросил!

- Дочь владетельного лорда с Полуночных островов, мощного мага. И невеста маркиза де Риньи.

- Чего? – не понял Дени.

Какая такая невеста, невеста Анатоля и болтается по дорогам, притворяясь мальчиком? Невероятно. Не может такого быть.

- А вот того. Её ещё прошлым летом везли и не довезли.

- Какой дурак вёз-то?

- Антуан, - Филипп пожал плечами. – Очевидно, не справился. Но там был какой-то нехороший момент, я не до конца понял. Девчонка стащила из дома мощный фамильный артефакт, он и помог ей скрыться. Так предположил её брат, когда ему всё это рассказали.

- Прямо от мага скрыться-то? Хуже того, от некроманта? – не поверил Дени.

Потому что и уйти магу от мага бывает непросто, а некроманты и вовсе ищут людей на «раз», особенно если хоть однажды их видели.

- От нескольких некромантов. Искал Антуан, искал сам Анатоль, и даже брата девчонки приводили тенями, чтобы он поискал – всё же родная кровь. На поляне, где был бой, нашли захоронение – маг-некромант испепелил и закопал тела погибших. А девчонка после того как сквозь землю провалилась. Похоже, что где-то отсиделась и выбралась наружу, кто-то ж её кормит-поит, где-то ж она живёт. Что она тебе говорила о родных?

- Что они далеко, и да, упоминала Полуночные острова. Ну и что её никто не ищет, - Дени всё ещё не мог смириться с тем, что два дня назад она сидела с ним за одним столом, была здесь, в замке, а ещё раньше они вместе вырывались из плена и расправлялись с обидчиками.

Да если бы он понял!

И что бы сделал? Ну да, у него есть убежище неподалёку от Массилии, можно было бы утащить её туда, но понадобилась бы помощь брата. А брат недоверчив, да и его можно понять. Но вдруг Дени удалось бы разглядеть в мальчишке прекрасную деву и уговорить принять его приглашение с открытыми глазами?

Почему-то его обрадовало, что девчонка сбежала от де Риньи. Не то, чтобы он не любил маркиза Анатоля, но какого чёрта в его возрасте жениться на молоденькой? Ну да, девы-некроманты редки, попадаются ещё реже, чем мужчины с такой же силой, ну и что теперь? Мог бы сосватать её кому-нибудь из сыновей, в конце концов, может быть, себе бы везли бережнее, чем отцу, и не потеряли бы по дороге.

Дени слышал, что у маркиза в последние месяцы некоторый разлад с сыновьями. Что старший, Алоизий, вроде бы даже высказал ему, что нужно было скрыть Зелёный замок, как сделали все другие приличные люди, и отправиться туда, где нет этой бессмысленной войны, а вернуться потом, когда всё завершится. Но маркиз упорен, чтобы не сказать – упёрт, и не желает покидать Франкию, говорит, что здесь родился, здесь и умрёт, а перед тем попортит кровь тем, кто не понимает, что Франкия у них у всех одна, и другой не будет.

Насчёт того, что другой не будет, Дени был согласен – сам не захотел эмигрировать. Это его высочество Анри, наверное, чувствует себя жителем мира, а все те родные, кому он приносил присягу, давно уже на том свете. Дени не чувствовал себя жителем мира, и даже за пределы Франкии носа не показывал. И видел, что кровопролитие первых месяцев и лет понемногу идёт на убыль.

Правда, получившие права и полномочия представители третьего сословия нет-нет, да убеждались, что сами по себе эти права мало что значат, всё равно нужно действовать. Необходимо понимать нужды всех добрых франкийцев, уметь договариваться с соседями, следить за исполнением принятых законов твёрдой рукой.

Но разлад в Зелёном замке глобально не радовал. Мы непобедимы, пока едины. Пока стоим друг за друга. Пока маркиз держит троих взрослых сыновей твёрдой рукой, а если не удержит?

И несмотря на всё это, Дени не собирался помогать маркизу Анатолю искать пропавшую невесту. Пускай сам ищет. А если вдруг Дени улыбнётся удача и он найдёт её раньше Анатоля, то никакому де Риньи о том не скажет. И даже Филиппу не скажет, потому что знает, что тот ответит.

В конце концов, должен же Дени получить во всём этом что-то и для себя самого?

____________________

Итак, первая часть нашей саги завершена, завтра перебираемся во вторую. Герои познакомились, правда – тут же и расстались. Но конечно же, это не последняя их встреча, у них ещё много разного впереди, у обоих.

И они ещё встретятся, обязательно встретятся. Не переключайтесь )))

Часть вторая. L’ete. 1. Неожиданная встреча

Июль 1795

- Видите, господин маг, совсем житья не стало, - говорила трактирщица Тереза по прозвищу Пушка, потому что могла внезапно посреди полного здоровья разразиться руганью с проклятиями, и слышно ту ругань и проклятия было, наверное, за полдня пути до деревушки Ансель.

Правда, с Дени она всегда держалась почтительно и кротко, будто ягнёнок. Не изволите ли откушать, господин маг. Не взглянете ли на нашу беду, господин маг. А слышали ли вы новости, господин маг. И дальше в том же духе.

Сейчас Дени завернул к Пушке перекусить – они объезжали отрядом здешние деревни, собирали новости, помогали кому могли и кому надо было, объясняли зарвавшимся, как следует себя вести на землях Саважей, даже если нынешняя власть вовсе не считает, что это земли Саважей.

Взялись командовать? Наведите порядок, там посмотрим. Поближе к столице может и был тот порядок, а может, и нет, Дени давно не бывал в тех краях. Но чем дальше от Паризии, тем больше разбойников, зарвавшихся чиновников и просто обыкновенной нежити. О нежити как раз и шёл разговор под еду и питьё.

Постоялый двор «Колесо» считался местом надёжным. Владелец, свекор Терезы, крепкий сухощавый дедок Матрос – в юности ходил на корабле аж до Другого Света и обратно – уважал Саважей и понимал, что новая власть новой властью, а старые-то хозяева были не такими уж плохими. Аренду не задирали, от непорядка защищали, от нежити, кстати, тоже. И сейчас десяток людей Дени расположился на террасе снаружи, а сам он зашёл поговорить с Терезой и дедом Матросом. Мужа Терезы, сына того самого Матроса, уже третий год не было в живых, а два сына-подростка помогали матери и деду, разносили еду и выпивку.

Летний день катился к ночи, солнце уже зашло за лес и предгорья. Можно было сесть, вытянуть ноги, съесть предложенное жаркое и пить здешний сидр. И слушать.

- Так вот, верите ли, господин маг, но неживые совсем заели, ночью до ветру не сходишь, чтобы на дохлятину не напороться, - говорил дед Матрос.

А невестка его поддакивала:

- На той неделе Шарлотт, жена Жака-кузнеца, так испугалась, что дитя скинула до срока, саму еле спасли, а сыночка-то и нет, ей ещё три месяца ходить надо было. А три дня тому прям сюда заявилось, скулило под дверью. Мы уж на вот такенный засов заперлись, - она показала руками размер того засова, - и с молитвой все углы обошли, хоть и нельзя теперь молиться, но как оно без молитвы-то, сами понимаете, но всё одно страшно!

- Солью, понимаете, солью вокруг дома границу отсыпали, но оно ж всё одно тащится, будто ему чем намазано, - вздыхал дед Матрос.

И Дени понимал его – соль недёшева, и тратить её на нежить ой, как не хочется. Тем более, что бесполезно.

- Не сыпь соль зазря, дед Матрос, ты чего, - сказал он. – Будто не знаешь, что без толку. Хоть соль, хоть сахар, что из Другого Света везут, хоть вовсе перец. Конечно, если тебе не жаль, ты сыпь, может, насыплешь да выспишься спокойно, но только нежить этим делом никак не остановишь.

- Да поняли мы уже, - продолжал вздыхать дед. – Оно ж всё одно возвращается, чего ни насыпь.

- А кто таков-то, видели хоть? Или никто не отважился? – Дени уже понимал, что спать сегодня не придётся, или придётся, но потом, а сначала они будут устраивать облаву на нежить.

Они – это трое его магов, Грегуар, Арно и Тиссо, и он сам. Потому что простец, будь он хоть сто раз силён и храбр, мало что может противопоставить потустороннему, прямо скажем – воплощённой смерти. А маг может. Лучше всего, конечно, против нежити заточены некроманты, но портала у Дени с собой нет, и звать никого из знакомых некромантов он не будет. Сами справятся. Боевые маги отлично жгут всё, что горит, а нежить горит превосходно.

После той весенней истории с девчонкой, которая оказалась сбежавшей невестой самого маркиза де Риньи, отношения между двумя магическими оплотами порядка несколько охладились. Видимо, маркиз обиделся, что ему сразу не рассказали про некроманта и не доставили в его цепкие лапы, а на Саважей в этом плане где сядешь, там и слезешь, можно обижаться хоть до второго пришествия, ничего не изменится. Филипп уже вообще пожалел, что рассказал маркизу о той истории. Дени жалел только о том, что судьба больше не сводила его с тем некромантом. С той прекрасной девой, говоря по-честному.

Но – сейчас надо разузнать у местных все детали.

- Как же, отважился, - ответил дед Матрос, подумав. – Я и сам в окошко смотрел, в щель меж занавесками, и ребятня моя тоже. И в деревне кое-кто. Говорят, это сам Чёрный Вепрь, что подох в минувшую зиму в ближних горах от голода и холода.

- Кто таков, почему не знаю? – нахмурился Дени.

- А вам, господин маг, оно

Изрядную часть здешней и проходившей мимо падали Дени как раз знал – потому что сам поспособствовал, чтобы из состояния живого и опасного перешли в мёртвое и спокойное. Но о том, что какой-то Вепрь где-то поблизости нехорошо помер, не слышал ни слова.

- Раз придётся познакомиться, то вероятно, надо, - ответил Дени. – Так что изволь рассказать, что за местный герой завёлся и отчего так умер, что его теперь упокаивать приходится.

- Ладно, расскажу. Только вот…

- Рассказывай, дед, нам тоже надобно знать, - в таверну вошёл мальчишка, такой, обычный, лет двенадцати, чумазый и чернявый.

А следом за ним…

Да-да, ещё один мальчишка, повыше, и кудряшки светлые из-под шляпы так и таращатся. А профиль этот врезался в память Дени всё равно что навечно.

А дед Матрос в ответ на вопросительный взгляд Дени только руками развёл.

- Мы ж не знали, господин маг, что вы нас посетить надумаете, вот и позвали господина некроманта.

* * *

Изабель не удивилась, когда Пьеррен, внук дядюшки Туше, прибежал и сказал, что в деревне у подножия гор ищут некроманта. Такое дело нет-нет, да случалось, и платили за такие услуги, не скупясь. Потому что от врага из плоти и крови можно спрятаться, можно откупиться, можно договориться. А с неживым не договоришься никак. Только бить, а бить могли боевые маги – они умеют сжигать такое без остатка, и некроманты. Ещё дома ей случалось видеть, как расправлялись с нежитью братья – некроманты и универсалы, у всех универсалов была какая-то доля атакующей силы. Вроде бы, существуют какие-то правила – кто есть кто среди магов и почему, но в замке Горэй никто этих правил не знал, даже учитель братьев господин Герберт.

А уж теперь Изабель и вовсе стало не до учёбы. Точнее, наоборот, у неё постепенно сложилась обширная практика. И появилось понимание – откуда берётся нежить и почему. Наверное, если тебе в детстве учитель всё рассказал, то проще. Но с учителем не свезло, зато той самой практики оказалось с избытком.

Обычно было так.

Прослышав про некроманта, присылали посыльного или записку. Разбирать местные каракули Изабель научилась далеко не сразу, а из домашних грамотным оказался только дядюшка Туше. Его ещё в юности обучили, а вот самому ему обучать дочь и теперь уже внуков было некогда. Дела домашние – мелкий ремонт, дрова, охота, присмотр за лесом. Дела общественные – раз в неделю ходить в ближнюю деревню Ном и узнавать новости на постоялом дворе с одной стороны или в трактире с другой стороны, на самом выезде на тракт. По тракту можно было попасть из Руанвилля в Лим.

Лекарка Жавотта читать не умела, но обладала огромным практическим опытом – рассказывала, что успела послужить в столичной больнице Святого Франциска для бедных и совсем немного – в Королевском госпитале. А когда начались беспорядки и погиб сначала муж, а потом и оба сына, бежала куда глаза глядят, и вот осела в итоге у дядюшки Туше.

Дочка дядюшки Туше Мари и девушки Пьеретта с Жерменой грамоты не знали вовсе. С малолетства занимались всякой работой по дому, и даже ходить к священнику, который учил деревенских детей читать, было некогда. А потом священника убили, и ходить стало не к кому.

Черити немного задирала нос – она-то умела читать! Но – по-англицийски, и разве что те три книги, которые оказались в сундуках Изабель. Поэтому от её грамотности не было никакого толка.

А сама Изабель при помощи дядюшки Туше научилась читать записочки от разных людей из деревни, или даже из соседних деревень – слухи о том, что в лесу живёт некромант, который может побить нежить, понемногу распространялись.

У большинства крестьян хватало ума молчать о том некроманте – потому что ясно же, солдаты, которые нет-нет, да проходят через деревню, и не важно, ищут ли они магов, или нет, все одно за сведения спасибо скажут, а может, и заплатят, но с нежитью сами не справятся, потому что простецы. В англицийском тоже было такое слово, но дома Изабель его почти никогда и не слышала. Здесь же оставшиеся в чудовищном меньшинстве маги, как она понимала, не стеснялись.

Некромантов стало меньше, как и боевиков, а нежити больше. И если ты сдашь солдатам мага, то в следующий раз никто тебя от нежити не спасёт. Понимали почти все, почти. Осечки, конечно же, случались, потому что все люди, все слабы, все хотят чего-то, нередко сами не знают, чего.

Ещё прошлой зимой один такой умный из ближней деревни решил подзаработать и сдал её солдатам, то есть, рассказал, что у лесника Туше маг живёт. Правда, денег ему солдаты сразу не дали, сказали – поймаем, тогда и получишь. И отправились в лес – десяток и сержант. Что ж, о том, что идут, сообщили доброжелатели, и домик Изабель спрятала. А вот солдат и предателя следовало проучить.

Она поступила просто – завязала голову, зачернила сажей лицо и руки, встала посреди дороги, подпустила их поближе и сняла амулет. Сила рванулась наружу – ей казалось, что в последнее время той силы стало как-то очень уж много. Дома ей доводилось так делать, но – не в замке, а где-нибудь в лесу, и никогда столько силы не было. Теперь же… дотянуться до первого, схватить за что пришлось и подтащить оказалось очень легко. Легче даже, чем рукой, она не почувствовала веса солдата, который так-то, наверное, вдвое больше и тяжелее неё. И его сердце остановилось ещё до того, как она взглянула ему в лицо – от страха. Ещё двое просто остались там, на той дороге. Сержанта тоже пришлось хватать щупальцем, но он оказался не робкого десятка, и смерть, наверное, видел, попытался что-то командовать, кричать, чтобы шли вперёд… Свои же ему кинжал в спину и воткнули, прежде чем сбежать, наложивши в штаны от страха. И потом ещё в таверне деревенской рассказывали, что против них вышло полчище нежити и пожрало пятерых во главе с неудачливым сержантом.

В принципе, Изабель устраивало быть в некоторых глазах полчищем нежити. Но – следовало довести дело до конца.

И предателя, того самого, что рассказал о ней сержанту, она подкараулила следующей же ночью. И тоже – просто погладила серебристым щупальцем по щеке, ничего более.

Потом ещё случилась пара подобных эпизодов, последний – в прошлом месяце. Но после истории с пленом и Мстителем Изабель научилась убивать. И того человека, который обвешался артефактами и пошёл за ней, она просто убила и испепелила, и закопала в землю. А артефакты прибрала. Пригодятся, не ей самой, так её людям.

Так что ничего удивительного в записке с просьбой о помощи не было. Нежить, мол, господин некромант, заела, спасайте, будьте ласковы. Изабель решила на просьбу ответить, и взяла с собой мальчишку Пьеррена. Простецовый простец, тем не менее, он отлично переносил путешествия тенями. И приносил пользу – например, мог купить или арендовать лошадь, чтобы им потом довезти уплаченные за услугу припасы на той лошади.

Сейчас же путешествие предстояло дальнее, деревушка Ансель располагалась у самых восточных гор. И Изабель сразу решила, что возьмёт деньгами – припасами, конечно, лучше, но тенями они те припасы не донесут, всё протухнет. А добираться ногами по нескольку дней в одну сторону она не собиралась – опасно.

Всё шло хорошо до того момента, пока она не вошла в просторную общую комнату постоялого двора и не увидела там внутри возле стойки – его.

Мага по прозвищу Мститель.

2. Добрая охота

Дени смотрел на девицу – то есть на мага-некроманта по прозванию Черепок – и внутри у него что-то, прежде неизвестное, ворочалось и бурлило. Какая-то неведомая, непонятная радость, доселе ни разу с ним не случавшаяся. И вечер уже не вечер, и солнце как будто не успело сесть за горы, а ещё ярче засияло. Впрочем, он опомнился и поклонился.

- Рад приветствовать вас, господин Черепок.

- И я тоже, господин Мститель, - кивнула она без улыбки и поклонилась – по-мужски, но изящно.

Очень хотелось взять её за кончики тонких пальцев, прятавшихся в перчатках, и повести… куда? Куда-нибудь. На паркет. На самую высокую башню Саважа, откуда вид – дух захватывает. На берег моря в Массилии.

- Пушка, неси вина, я знаю, у тебя есть, - сказал он хозяйке.

- Воды, будьте любезны, мне и парню, - она села рядом на лавку и положила перчатки и шляпу на стол.

- Поесть, господа маги? – Пушка с поклоном подала кувшин с водой и стаканы. – Не откажите, у нас нынче похлёбка наваристая.

- Поесть, - кивнул Дени. – Мы уже успели, а вот господину некроманту с… помощником? Учеником быть не может никак.

- Не может, - подтвердила дева. – Пьеррен, живо садись, - кивнула мальчишке, и тот немедля послушался, глядя на неё с обожанием.

Интересно, знает её секрет или нет?

Тем временем Пушка расставляла тарелки с похлёбкой, несла свежий хлеб и зелень, и яблоки свежего урожая, и вино, и долила в кувшин воды.

- Рассказывайте, что за герой неживой к вам ходить повадился, - Дени кивнул ей и деду Матросу на противоположную лавку.

- Скажете тоже, герой, - проворчал дед Матрос. – Вепрь он, хоть и Чёрный, а кто есть такой Вепрь? Свинья, просто дикая. Вот наш как раз и есть – свинья. Один он был у мамки, Пернель с него пылинки сдувала – сыночка, мол, свет в окошке. Муженёк-то её не здешний был, тоже, поди, тот ещё фрукт, осел у нас, но ненадолго, в драку встрял, по голове получил, и концы-то и отдал. Сыночку и года ещё не исполнилось. Вот Пернель парня-то и избаловала. Она швея хорошая, заработок есть, и каждую монетку – ему. Леденец там на ярмарке купить или игрушку какую. А потом парень вырос, и ни в ученье никуда не пошёл, ни работать. Как же, мать кормит-поит-одевает, зачем ему напрягаться? Вот и болтался с такими же бездельниками по окрестностям, то к нам их занесёт, то по соседним деревням прохлаждались. Сбились в шайку, а как стало неспокойно – где-то и оружие добыли, одно ружьё у них точно было, а может, и поболее. А дальше как – короля нет, новая власть где дотянулась, а где и не очень, вот и нападали на путников на тракте, что в Массилию ведёт. Их ловили-ловили, но куда там, они то в горы спрячутся, то по домам своим рассыплются и отсидятся, то в лесу где-нибудь. А чиновникам Национального Собрания, бывало, и на лапу давали, чтоб те сказали, что никого не нашли.

- Но кто-то же рискнул его прикончить? – спросила дева.

- Так свои же, - закивал дед Матрос. – Один из них приполз помирать домой, сюда, он и рассказал, как прознали – едет обоз, да не просто так, а торговец вёз деньги, тайно, из империи кому-то сюда к нам. Так вот в горах, чуть за перевалом на нашей стороне подкараулили, дорогу перегородили и напали. Там, конечно, охрана была, но небольшая, рассчитывали на то, что маленький быстрый отряд не приметят. Но у того отряда был проводник, и проводник-то их и сдал. В общем, перебили всех, деньги забрали, а вот разделить не сумели – подрались. Говорят, больно много было тех денег, но кто ж теперь скажет, сколько, да и много ли, мало – им уже всё едино. Спаслись трое, один до деревни дополз и дома помер, двое сбежали, верно – с теми деньгами, больше их в наших краях не видели. А Вепрь, значит, Чёрный повадился приходить да к дружкам своим покойным домой заглядывать – мол, где вы там, перемолвиться бы. И бывало, что домочадцы, не разобравшись, сдуру открывали. И теперь он уже не один ходит, их там с полдюжины. Людям же не вдолбишь, что нечего неживым отпирать, сам таким же станешь, дело-то недолгое. Вроде и знают, а как видят знакомое лицо, так и теряют и память, и последние остатки рассудка, - ворчал дед Матрос.

- На место смерти не ходили? – быстро спросила дева.

- Нет, куда там, - замахал дед руками. – Кто отважится-то? Дело такое, непростое. Раньше можно было хоть священника позвать да молитвы почитать, а где же его взять-то теперь?

- Сказал бы, у нас есть, - заметил Дени.

Потому что и впрямь есть, и священник отец Ансельм, и трое монахов. Всех спасли от расправы, когда было им тяжко, теперь они молятся за Саважей и всех, кто рядом с Саважами.

- Так

- Верно, - кивнула она. – В котором часу обычно приходит эта ваша свинья?

- А незадолго до полуночи.

- И далеко ли до того места, где они полегли?

- Далековато, с полдня будет.

- И на ночь там, думаю, делать нечего, - сказал Дени как мог веско.

Станется ещё потащиться проверить, знает он таких!

- На ночь нечего, ночью нужно здесь ждать, - кивнула она. – А вот когда с ним разделаемся, потом и сходить проверить, чтобы никого не осталось. Завтра днём.

План выглядел годным, и Дени согласился.

Дед пошёл внутрь домика, Пушка понесла кувшины парням на террасу. А Дени взглянул на деву и спросил:

- Нежить-то доводилось бить?

- Ещё бы, - задрала она нос.

- А с боевыми магами вместе?

- Где ж их взять, тех боевых магов, - ещё и усмехается.

- Да вот есть у меня, - Дени тоже усмехнулся. – Главное правило – друг другу под руки не лезть. Ни тебе, ни нам.

- Годится, - кивает согласно.

- Парня своего здесь оставь, он нам не помощник.

- Конечно.

- Думаю, справимся, - он ничего не мог с собой поделать, смотрел и улыбался.

И, наверное, долго бы ещё смотрел, но снаружи завопили:

- Пришёл, пришёл! К мамке своей пришёл, прямо к дому Пернель!

- Вперёд, - Дени поднялся, надел шляпу и кивнул деве.

Она тоже поднялась, подхватила шляпу, взглядом велела своему мальчишке сидеть здесь и пошла за Дени.

* * *

Изабель было не очень-то интересно слушать, чем знаменит тот дохлый разбойник, которого предстояло уничтожить. Поэтому она не слишком вслушивалась в слова дедка, повествующего о деяниях разбойника при жизни, зато ела вкуснейшую похлёбку, в доме Туше варят не так, и поглядывала на Мстителя.

Все её знакомые маги остались дома и ещё обитали где-то в неведомом Зелёном замке, в который она совершенно не стремилась. Этот маг тоже был немного знаком – всё же, они пережили вместе неплохое приключение, и потом она ещё побывала в его доме. Старше неё, но ненамного, не как брат Эдвард и Антуан де Риньи, а как те братья, что поближе по возрасту. Но держит себя, как главный – потому что самый сильный здесь, потому что от него зависит безопасность этих людей.

Она уже немного разобралась в здешних законах. Несколько лет назад случился бунт против короля – его ещё называли революцией. В чём разница, Изабель не очень-то понимала, но послушав своих нынешних домочадцев, уяснила себе, что тот бунт, как его не назови, возник совсем не просто так. Простые люди и впрямь жили плохо и очень плохо – чаще всего. Вся земля принадлежала дворянам – ну, на Островах в принципе так же. Просто тут чаще сеют, а дома много земли отдали под пастбища для овец, но смысл тот же. И вроде бы так называемое третье сословие пыталось добыть себе какие-то возможности мирным путём, но король не послушал. Говорят, очень уж был упёртый. И в итоге все получили то, что получили – настоящую войну против короля, против его ближних и ещё против магов в довесок.

А маги – да что маги? Такие же люди, как простецы. Тоже делают глупости, тоже ошибаются, тоже обманывают и поступают так, как им лучше. Своя сорочка и впрямь ближе к телу, в какой стране ни живи. Но здесь магам как-то очень крепко досталось – против них использовали те самые оковы из сплава господина Руссо – так их называли, и мало кто мог противостоять тому сплаву. Честно говоря, все говорили, что тот сплав неодолим для мага, и маг Мститель оказался первым, кто опроверг эту неопровержимую истину.

Изабель слышала множество историй о том, как в первый год беспорядков воевали сторонники старой и новой жизни. О том, как маги убивали противников короля, о том, как охотились на магов. Имя Саважей звучало то и дело, и даже если говорившие были за нынешнюю власть, то всё равно соглашались – Саважи отличные полководцы, Саважи могучие маги, Саважи хорошие управляющие для своих земель.

Правда, королевскую семью тоже называли хорошими управляющими. О покойном короле говорили редко, а вот его младшего брата нет-нет, да вспоминали. Вроде бы он сначала ввязался в заговор против племянника, чтобы добиться каких-то реформ, так говорили, и оказался в ссылке где-то на краю света, откуда невозможно вернуться. А потом всё равно вернулся, победил мятежников, но их было слишком много, и тогда он заколдовал Лимей – королевский замок на озере, самый красивый замок на всём белом свете, и снова отбыл туда, куда никто по доброй воле не отправится ни за что. И может быть, ещё вернётся когда-нибудь и наваляет всем, кто тут обижает магов, да и простых людей тоже, потому что он и в бытность командующим армией всегда заботился о своих солдатах.

Но тот принц и вправду где-то далеко, и дети его – тоже. А один из двоих последних оставшихся Саважей – вот он, и его здесь уважают – и как мага, и как того человека, кто заботится о земле и о людях.

Изабель знала, что по новому закону у дворян и магов отобрали все их владения. Но она понимала, что отобрать – одно, а смотреть за ними потом – совсем другое. И понимала Мстителя – что он всё равно остался здесь хозяином, несмотря ни на какие законы.

И вот теперь они выходят на порог таверны, он командует троим из своего отряда – следовать за ним, и ей командует тоже – пошли, мол. Изабель строго взглянула на Пьеррена – сиди, не вздумай никуда отсюда деться. Но мальчишка с ней не в первый раз, правила знает, если вдруг что – сможет убежать и спрятаться, а она потом его найдёт. Проходили уже.

- Так, господа, это некромант, господин Черепок, нам с ним уже случалось действовать вместе, - говорил тем временем Мститель. – И очень хорошо, что с нами некромант, потому что наш враг отлично знает здешние места и людей, силён и хитёр. Таковым был при жизни, и в посмертии, думаю, не изменился. Поэтому всем быть осторожными и смотреть в оба, ясно? Действуем по моей команде, вперёд меня не лезем.

- Я вижу, где он, - говорит Изабель и шагает в тени, слыша в спину

Но она и впрямь отлично видит, где нежить, и не стремится выходить в мир и показываться ему, пока не разведает обстановку. Осматривается – точно, стоит на улице у дверей, перетаптывается с ноги на ногу, зовёт свою мать. И мощный, не как те, что обычно по деревням шастают да домой просятся, и… что?

Да он не один, с ним ещё пятеро, о как! Изабель пока доставалось самое большее трое за раз. А тут что? Надо предупредить Мстителя и его магов!

Один шаг – и она выходит перед ними, останавливается, поднимает руки.

- Глянь, вернулся, испугался паренёк-то, - сказал один из тех троих, что со всех ног бежали к домику матери неживого разбойника и теперь остановились.

- Молчи, - зыркнул на него Мститель. – Что там? – а это уже ей.

- Их шестеро, - говорит Изабель. – Главный – мощный, чернущий, первый раз такого вижу. Пятеро помельче, с ними сложностей не будет.

- Ох ты ж, разведка, - восхищается ещё один.

- Сможешь довести нас туда тенями? – спрашивает Мститель.

- Я-то смогу, а вы как? – интересуется Изабель.

- Держимся за тебя, - спокойно говорит он. – Мы так уже делали, почти все.

Она пожимает плечами и протягивает им руки. Мститель тут же берётся за левую, за правую ещё один, а двое оставшихся берутся за них. Пробуем?

В тенях Изабель никогда не ощущала никого, кроме себя, даже если была с кем-то. Сейчас же она отчётливо ощущала всех магов – и Мстителя сильнее, он виделся ярко-алым сгустком огня, даже если прикрыть глаза. Остальные трое – тоже алые, но поменьше, наверное, и сил у них тоже поменьше.

- Все – защита, не забываем. Черепок, тоже, - говорит Мститель.

Это правильно, Изабель прикрывается.

- Я выйду, - говорит она, - и нападу. – Вы из-за меня.

- Годится, - кивает Мститель.

Шаг – и все они вышли на улицу, и видят домик, и слышат, как из-за запертой двери женщина со слезами в голосе говорит неживому, чтобы он уходил, куда ему положено.

Изабель собралась с силами – и ударила. Прямо по тому неживому. Помня о том, что их тут несколько, и нужно, чтобы досталось всем.

Что ж, он мигом позабыл про живых и обернулся к ней. И на миг ей стало страшно, потому что такое глянуло на неё… но она собралась и ударила снова.

И снова оказалось недостаточно. Он словно стряхнул с себя её серебристые сполохи и шёл, шёл… она не поняла, отчего так, но ударила со всей силы.

И поняла, что снова всё без толку.

* * *

Неужели тёмная тварь – успел подумать Дени, пока три удара Черепка всё равно что в песок ушли. О таких он только слышал – что столько нагрешили в жизни, и после смерти продолжили, и превратились в нечто, очень трудно уничтожаемое.

Рассказывал как раз маркиз Анатоль и говорил, что за время беспорядков такого добра развелось не в пример больше, чем в мирное время.

И конечно же, девчонка-Черепок тоже не встречалась с такой разновидностью падали.

- Черепок, защита, проверяй защиту. И снимай к дьяволу амулет, мы прикроемся, а тебе будет проще!

Выдохнула, встала потвёрже, потянула цепочку с шеи. Дени тем временем командовал своим – Грегуар, направо, Арно, налево, Тиссо, держишь сзади защиту, потом поменяешься. А то будут ещё обижаться и считаться – кому больше дохляков досталось.

- Черепок, ты наша сила, ясно? Бей его, как можешь, держи на расстоянии, не позволяй приблизиться. Грегуар, Арно. Видим вон там под деревьями подкрепление? Сейчас они двинут на нас, жечь без промедления.

Что ж, Черепок пришла в себя, сдёрнула амулет… и столько из неё плеснуло, что парни рядом аж попятились и присели. В прошлый раз столько не было, вот правда, не было! Растёт? Будет мощный маг? Господи, какое чудо!

- Прикройтесь, кому говорю! Вперёд!

Она ударила щупальцем наотмашь – и попала, но щупальце оказалось слишком длинным, и она не успела отдёрнуть, получила по нему, охнула тихонечко. Не умеет, не справляется. Ладно, сначала тогда избавимся от его отряда, а потом вместе добьём этого чернущего.

И у них выходило – сожгли троих, те только показались из-под деревьев на улице. И всё бы ничего, но с другой стороны, из-за спин, на дорогу вынесло троих деревенских парней.

- Куда прёте, идиоты, - не выдержал Арно.

Но было поздно – один из оставшихся неживых заметил и скользнул к ним, и не успевал ни Арно, ни Тиссо. Только жертв нам и не хватало, думал Дени, поворачиваясь и запуская в него пару зарядов, к счастью, хватило, тот осыпался пеплом с едва слышным скрипучим воем.

- Убери их, - командует Дени, Тиссо слышит и бежит, и едва не руками поворачивает и ещё придаёт ускорения пинком.

Но тут пятый неживой оказывается у него за спиной и нападает, и Дени не успевает на долю мгновения – Тиссо жив, но повреждён, его нужно будет отправить к целителю. Правда, местные идиоты устрашаются и куда-то прячутся.

Дени сам добивает этого пятого, перешагивает через кучку пепла и осматривается – что ж, трое боевиков и один некромант против тёмной твари, сдюжат ли? Должны, вариантов нет.

Этот Вепрь и выглядит-то не как обычная нежить, которая похожа на людей, но не на земле, а как бы в воздухе висит, а плотный и чёрный, это что ж надо сделать, чтобы таким в итоге оказаться?

Правда, пока Дени размышлял, Вепрь пробил защиту Арно, и тот свалился под ноги Грегуару и девчонке Черепку. Оттащить, бросить на него защиту помощнее, и встать перед Вепрем.

- Грегуар, за спину, защита на нас обоих и о себе не забудь, подпитывай всё время, чтобы этот гад не пробил. Черепок, бьём вместе. Не зарывайся, мы сильнее, но он тоже мощный. Руки ближе к себе, не тяни, получишь по ним, - кто её учил-то, и чему, или вообще ничему не учили?

Она только кивнула со вздохом, подтянула локти и очень точно попала по Вепрю с двух рук. Дени сделал примерно то же самое, тот попытался отклониться, но пара щупалец схватила и держала, и не давала пошевелиться.

Это было здорово, но опасно – а ну как окажется сильнее и утянет куда-нибудь?

- Сейчас бьём его со всей мощи,

- Да, - выдыхает она, и они бьют вместе.

И она при том ещё держит, молодец какая, и получает по одному щупальцу, и ей больно, но подхватывает вторым, и снова бьёт, и ещё Гергуар добавляет из-за спины Дени, и он сам поддаёт огня…

Неужели всё?

Дени ощутил тот момент, когда добили Вепря, как струна какая со звоном лопнула. И он тоже осыпался пеплом, а Дени доводилось слышать, что лучше всего тот пепел развеять над водой или сбросить в воду. Вроде как вода помогает такому уйти окончательно и насовсем. Ладно, сделаем ещё.

Так, Грегуар цел, только выдохся, девчонка сидит на земле, дышит и смотрит.

- Амулет свой надевай, сейчас набегут, - проворчал Дени, и она послушалась, надела. Дышать сразу стало поспокойнее.

Но двоих оставшихся нужно срочно к целителю. Зеркало, и пускай Филипп поскорее отзовётся.

Филипп отозвался почти сразу.

- Что у тебя?

- Не поверишь, тёмная тварь. Еле уделали. Забирай двоих, нужно срочно лечить.

Портал открылся, оттуда пришли люди и забрали Арно и Тиссо, Дени подумал, и Грегуара отправил туда же. Всё равно они собирались из Анвиля домой, просто остальные попадут туда завтра.

О девчонке Дени не сказал брату ни слова. Потом. А пока…

Вокруг уже собралась толпа деревенских, и тётка Пернель вышла из дома – увидела, что Вепря нет, заревела. Её подхватили, начали успокаивать.

- Спасибо вам, господин маг, - поклонился Дени здешний староста, - и товарищу вашему тоже. Примите, не откажите, - и протягивает мешочек.

- Мне не нужно, это моя земля и моя обязанность, отдайте господину некроманту, он-то не здешний, ему до всех ваших дел далеко, - усмехнулся Дени. – А совесть будет мучить – ну, пришлите провизии в Саваж, не обидимся.

Староста сунул мешочек в руки девчонке – она так и сидела на земле, но мешочек взяла и спрятала, хоть и дрожащей рукой, не сразу сообразила, что сделать.

А Дени осмотрел то, что осталось от Вепря, и не сразу понял, что девчонка смотрит туда же. А она шевельнула пальцами, и в земле рядом образовался провал… такой, небольшой, но основательный. И весь пепел от нежити улетел туда. Провал сомкнулся… будто и не было ничего.

- Эй, надо было в реку выбросить, - а речка здесь не рядом, до неё идти, а сил-то нет.

- Земля не хуже, - прошелестела она и осела ему под ноги.

Так, кажется, кто-то оказался без чувств, надо спасать. Дени зыркнул на местных – расходитесь, мол, подхватил девчонку – мелкая и лёгкая, и потащил обратно на постоялый двор.

Там будет видно, что дальше.

3. На чердаке

Изабель пришла в себя и не поняла, где она. Темнота, но она подстроила зрение и увидела какие-то стены и какое-то сено. Сено, правда, оказалось свежим и душистым. И холодно, очень холодно. Хотелось сжаться в комок и заползти под одеяло, но где тут найдёшь одеяло?

Так, что было?

Её позвали упокоить нежить, и она пришла, потому что какой она маг, если не будет делать то, чего не могут простецы? Но сначала оказалось, что здесь уже есть маг, и даже не один, и она знает того мага, потому что уже попадала в историю вместе с ним. А потом – что нежити много, и говоря по совести, одна она не справилась бы.

Но… они же справились, да? И где она сейчас?

Попробовала подняться – и оказалось, что сил-то и нет. Ей удалось сесть, опираясь на пол и стену, и только, подняться на ноги представлялось невозможным. И так холодно, что аж зубы стучат. И что делать?

Ей случалось терять силы после боя с нежитью или после того, как строила какие-нибудь защиты-заборы, и чрезмерно вкладывалась. Но ни разу ей не было так плохо – голова немилосердно кружилась, тошнило. Может быть, она попробует добраться тенями домой? Но где-то Пьеррен, его нужно забрать.

Пока она думала, услышала шаги – будто кто-то поднимался по лестнице. Повернуть голову оказалось сложно, она немного повернулась вся – как раз чтобы увидеть, как откуда-то снизу показывается сначала голова, а потом и весь маг Мститель.

- Ты пришла в себя, это хорошо, - он опустился в сено рядом с ней. – На, пей, это подогретое вино, оно должно помочь. Нам бы в речке искупаться, но это лучше утром, сейчас темно, и кажется, будет дождь, - он протянул ей керамическую кружку.

- Где мы? – спросила она.

И только потом сообразила, что он сказал. Попробовала подняться и дёрнуться отсюда, но он оказался быстрее – утвердил кружку в сене и схватил её за руку.

- Тебе пока нельзя двигаться. Приди в себя – потом беги, куда хочешь.

- Куда… хочу? – не поняла она.

- Ну или куда тебе надо, где-то ж ты живёшь, правда? В том загадочном месте, которое никак не может найти маркиз де Риньи. И нет, я не скажу ему, что видел тебя, обещаю.

- Он… всё ещё ищет меня?

Вообще-то она ощущала поиск время от времени, и пряталась сразу же, но сейчас-то как она спрячется?

- Не беспокойся, я прикрыл этот сарай, здесь никто тебя не найдёт. Просто сначала восстановись, потом уже беги, хорошо?

Его слова звучали разумно, и сил в самом деле не было, и очень хотелось согласиться на это заманчивое предложение.

- И ты… не станешь разузнавать, куда я пойду?

- Разве только ты сама скажешь.

- Что ты знаешь? – она попыталась впиться в него суровым некромантским взглядом.

- Не пугай, я пуганый, - улыбнулся он.

И легко-легко коснулся пальцем её щеки.

- Такой пуганый, что не боишься некроманта? – неправда это, все боятся некромантов!

- Не боюсь, даже маркиза не боюсь. Я видел его без амулета, это было… впечатляюще, но не смертельно, - ещё и улыбается, вот ведь! – На, пей, - протянул ей кружку. - Здесь нет пряностей, даже лимона нет. Только вино и ложка мёда. И я ещё немного согрел.

Она взяла – и впрямь ощутила тепло. Его не хватало, и несмотря на летнюю ночь, её всё ещё знобило.

- Ты сильно выложилась, - говорил он ей, пока она жадно пила. – Боевым магам после боя приходится терпеть боль, а некромантам – бороться с холодом. Кто учил тебя, что

- Да никто меня не учил, это братьев моих учили, а меня – нет, - вздохнула она.

Хотелось в сердцах вытворить что-нибудь этакое, но сил не было, поэтому она просто ещё раз вздохнула.

- Дураки какие-то, - он забрал из её слабых пальцев кружку и поставил рядом. – Я могу ещё раз сходить за вином, могу налить воды, я притащил полный кувшин.

- Можно воды? – осторожно спросила она.

Мало ли, что он потом от неё захочет?

- Конечно.

Он подтащил большой глиняный кувшин и налил в кружку воды, и ещё взял её в ладони и немного подержал, пока от воды не пошёл пар.

- Грейся, тебе должно быть холодно. Тебя бы к нам в замок, там есть ванна, и воды можно нагреть.

- Я помню, - кивнула она. – Но там ещё есть твой брат, и он снова захочет сдать меня маркизу де Риньи.

- Ему сейчас немного не до тебя, - он улыбнулся. – И даже не до меня, он собрался жениться и отправился к невесте. Саважам нужен наследник.

- А если родится девочка? – нахмурилась она. – Тоже учить не будете?

- С чего это не будем? – удивился он. – Моя сестра окончила Академию, между прочим. Боевой факультет.

- Что? – а так вообще бывает? – И никто не возразил? И кто взял её в жёны?

- В жёны её взял отменный боевой маг, Джироламо дель Мориони. Они жили счастливо, у них родились две дочери. А потом случилась революция.

- И что?

- В что бывает с такими, как мы, в революцию? Муж Жанетты защищал королевский дворец вместе с нашим отцом, оба остались там.

- А она?

- А с ней непросто. Она… она тоже встретила свой нож из антимагического сплава господина Руссо, но её лечил невероятный целитель, и спас бы, но она не хотела лежать смирно и лечиться. И тут ещё на Саваж наползли враги, пришлось обороняться. Её бы не спасли… никак не спасли, но… в общем, среди наших союзников оказался демон. И он сказал, что тело её не спасти, а дух – можно. И она теперь тоже демон. И если я или Филипп позовём – придёт.

- Ты мне сказку рассказываешь? – потому что в это поверить невозможно.

- Куда уж сказку, - вздохнул он. – Так и есть. Дочки её, мои племянницы, сейчас на краю света, с его высочеством Анри и его супругой. А где она – я тебе этого не скажу, сам не знаю. Но… где-то есть. И это немного греет душу. Понимаешь, нас было пятеро братьев и сестра, а остались мы с Филиппом, и Жермена с Лилианой, и всё.

Изабель поняла, что ей ещё и повезло – потому что все братья, насколько она понимает, живы и здоровы.

- У меня… семеро братьев, - тихо сказала она. – Четверо старших и трое младших. Некроманты – самый старший и тот, что следующий после меня. И трое универсалы. И двое вообще не маги.

- Мощная большая семья, это хорошо. Но как получилось, что ты оказалась здесь, посреди нашего хаоса, совсем одна? Я знаю, что тебя везли к де Риньи, и что Антуан не довёз. Почему тебе там у себя не нашли мужа?

- Потому, что я ошибка природы, - зло усмехнулась Изабель. – Потому что никто не хотел жену-некроманта. Кроме этого вашего маркиза.

* * *

- Глупости какие, - возмутился Дени. – Но почему? На тебе не написано, что ты некромант. Ну да, другой маг не перепутает, но если он приличный маг, и приличный человек, то никогда так не скажет!

- Значит, мой отец не был приличным магом и приличным человеком, - вздохнула она, не глядя на него.

- Так бывает, - кивнул Дени. – Но видишь ли, я вообще не могу подобрать для твоих родных добрых слов. У вас там нет войны, бунта, хаоса, твой отец и твои братья должны были вывозить тебя в свет, представлять ко двору, представлять тебе своих друзей и других людей. Почему они этого не сделали? Им на самом деле не было нужды везти тебя к де Риньи через пролив и через нашу революцию. Они могли отлично устроить твою жизнь дома, но не захотели.

- Но я ж вправду некромант.

- Ну и что? Веришь, мне нет разницы, какой ты маг, - он попытался вложить в эти слова всё возможное в тот момент убеждение. - Ты очень мощный маг и очень красивая дева, понимаешь?

- Я? – и столько изумления было в тот момент в её словах, что он пожалел, что нет рядом никого из её родни, повозил бы носом по полу.

- Именно ты. Только не сердись, но – ты очень неумелый маг, понимаешь? – Дени рискнул взять её ладони в свои.

Вообще её бы подпитать силой, но не выйдет же, она ж некромант. Или всё равно попытаться?

- Ты умеешь принимать силу другого мага? Пробовала когда-нибудь?

- Нет, - покачала она головой, не глядя на него.

Он рискнул попробовать – немного, осторожно. Так вышло, что после стычки он остался самым бодрым – как-то так случилось. И его долг, как мага – помочь товарищу. И что за дело, если тот товарищ оказался прелестной девой?

Конечно, есть и ещё один способ поделиться силой… но кто он такой будет, если решится? Он-то хочет, ещё как хочет, а она?

Дени понимал, что она очень даже может тоже захотеть, но – нужно время, время и внимание. Отчего бы не поухаживать? Или тут главное – позаботиться, а поухаживать – потом?

А она сидела спокойно, дышала глубоко, прикрыв глаза. Но вдруг распахнула их широко-широко.

- Ты… что делаешь? Ты ведь… просто взял меня за руки, да? Или не просто?

- Не просто. Объясню. Скажи, как тебя зовут? Я могу звать тебя Черепком в бою, но сейчас, когда никто не слышит, буду рад называть по имени.

- А сам-то?

- Я думал, ты знаешь, все знают. Я Дени де Саваж, младший сын герцога Жана-Луи де Саважа и младший

- Я… Элизабет Горэй, - прошептала она, будто давно не произносила этого имени. -Но здесь меня зовут Изабель, - и глянула сурово, как заправский некромант.

- Пусть будет Изабель, как скажешь, - улыбнулся он ей.

- И никаких родовых имён, - сверкнула глазами. – Нет их, и точка.

- Ну почему? Вдруг ты захочешь выйти замуж за достойного человека, и тогда он даст тебе своё имя.

Да-да, за достойного человека из семьи Саваж. Можно прямо сейчас, можно чуть погодя. Только вот если он ей это скажет, она сбежит, можно на что угодно спорить, что сбежит.

- Не хочу ни за кого, - поджала она губы. – Нечего. Я была готова выйти замуж, за кого сговорили. Но теперь я поняла, что могу и так. И даже не знаю, что должен предложить мне кандидат в мужья, чтобы я согласилась, - фыркнула презрительно.

- Может быть, он должен полюбить тебя? – улыбнулся он.

- Глупости какие, - пожала она плечами. - Женятся не потому, что полюбили, а потому что это выгодный союз двух семейств. Имя жениха, имя невесты, имущество жениха, приданое невесты. Семья каждого из них, потому что – а вдруг понадобится прийти на помощь? Власть и влияние.

- Я знаю одного достойного человека, у него всё это есть, он не растерял в случившихся передрягах. И маг, говорят, неплохой, и на помощь приходит, и власть с влиянием сохранились, - улыбнулся он.

- Не нужны мне достойные люди, - прошипела она и выдернула у него руки. – А недостойные и тем более не нужны! И… у меня нет ничего. У меня больше нет имени, у меня больше нет семьи, и даже безупречной репутации у меня больше нет, я ведь живу в лесу с крестьянами!

- У тебя есть ты сама, - сказал Дени, и постарался сказать как можно более уверенно. – А ты – редкий и очень сильный маг. Это будет поважнее семьи и приданого.

- Но ты же сам сказал, что неумелый маг? – сощурилась, смотрит недобро.

- Так это – дело поправимое. Научиться всегда можно. И даже некроманта в наставники найти можно, они ещё не все повывелись.

- Я не хочу к де Риньи! – зашипела, снова сощурилась.

- А я тебя к ним и не отправляю. Вот ещё, потеряли – сами виноваты, - усмехнулся он. – Но если ты готова доверять мне, я научу тебя тому, что знаю сам. И о связке боевого мага с некромантом расскажу, что знаю, у меня много такого опыта.

- Рассказывай, - потребовала она.

- Что ты, не сейчас. Заниматься магическими искусствами нужно после отдыха, еды и сна. Если ничьей жизни ничего не угрожает. А ещё желательно после боя мыться в проточной воде, или хотя бы в ванне. Этому учат, ну, совсем в детстве. Свет зажигать, воду греть и основным правилам. Твоих братьев тоже не учили, как быть магом?

- Я не знаю, - вздохнула она. – Может, и учили. Мне иногда разрешали приходить к ним на занятия, мне досталось совсем немного. Меня учили быть леди, только кому это сейчас нужно?

- Может, и пригодится, - покачал он головой. – Я думаю, хаос не вечен, и мы к чему-нибудь придём. Из тех, кто казнил короля и оставил нас без родных, в живых почти никого не осталось. Так что я верю, что спокойная мирная жизнь для нас ещё возможна. Тогда тебе как раз пригодится всё, чему тебя научили дома. А пока ты поучишься тому, чего тебе дома не дали.

И снова взял её руки в свои.

- Что ты делаешь? – она уже не шипела и не щурилась.

- Помогаю тебе восстановить силы. Кажется, получается. Не так, как с магом-универсалом, но – получается. Немного.

- Моя мать была магом-универсалом.

- Может быть, поэтому. Может быть – ещё по какому благоволению небес.

Ладони её всё ещё были холодны, и он поднёс их к губам и подышал немного.

- Мне никогда не было так холодно.

- А ты никогда и не выходила против такого врага. Ничего, пройдёт.

- Скоро пройдёт?

- Скоро. Могу ещё вот так, - он обхватил её осторожно и привлёк к себе. – Так теплее?

- Теплее, - сказала она спустя некоторое время. – А как ещё можно магу восстановить силы?

* * *

- Тебе расскажи, - усмехается он, и почему-то это злит Изабель.

Она высвобождается из его рук и смотрит сурово.

- Начал, так рассказывай. Или… иди отсюда. Или я пойду отсюда.

- Погоди, - он снова берёт её за руку. – Не нужно тебе пока в тени, хотя бы до утра. Не сможешь вынырнуть – кто будет тебя там искать? Я не сумею. А звать де Риньи не хочу.

Изабель не очень-то верила, что не сможет вынырнуть из теней. Потянулась – вроде бы видно то место возле дома, куда она обычно приходит, потому что дом наглухо закрыт от любого магического проникновения. Изнутри она может шагнуть в тени, а снаружи никак туда не попадёт. Но и никто другой тоже не попадёт, и это замечательно.

Но вот дойдёт она сейчас туда, или не дойдёт? Точка выхода из теней вроде и видна, но как будто не так чётко и ясно, как обычно. У неё до сих пор кружится голова, хотя, конечно, после питья стало проще. Но всё равно хочется лечь на сено… или прислониться к магу. Он снова обнимет, и можно будет закрыть глаза. И сейчас никуда не идти.

- Не нужно де Риньи. И завтра мы ещё хотели посмотреть место смерти того чёрного.

- Это нужно, да, - кивает он. – И лучше всего – как договаривались, по свету.

Ну вот, сейчас можно никуда не рваться и не проверять, дойдёт она или потеряется. И что, в самом деле можно… опереться на него? Или даже самой взять его за руку?

Вообще этот самый Мститель, которого зовут Дени де Саваж, пока не сделал ей ничего плохого. Он в прошлую их встречу помог ей выбраться из плена, сама бы она не справилась. А сегодня без его помощи не одолела бы нежить. Значит ли это, что ему можно доверять? Вообще отправить её к де Риньи хотел его брат, брата сейчас рядом нет.

И что, выходит, он ей друг?

Ни разу так не было, чтобы ей вдруг захотелось коснуться мужчины. Никого не трогай, ни на кого не смотри в упор, можешь смотреть на свои юбки и мило улыбаться. И ей было совершенно непонятно, чего ради нарушать все эти заведённые века назад правила игры. До нынешней ночи.

Потому что они не в гостиной, и не на паркете бальной залы, они не играют. Он настоящий, и говорит, что думает, она видит. Она тоже настоящая, и тоже говорит, что думает. А думает, что он красив. Даже сейчас, когда не слишком чистый после схватки с нежитью. Взять его за руку? И посмотреть, что будет?

Изабель берёт его ладонь и даже зажигает серебристый шарик – рассмотреть. Но шарик выходит слабым и тусклым.

- На тебе, смотри, - смеётся он, и зажигает свой – золотистый, тёплый. – Видишь, как ты пока ещё слаба? Ничего, к утру станет лучше, правда.

- Сделай ещё раз так же, когда ты держал мои пальцы, и мне становилось лучше, - говорит она, набравшись смелости.

Это против неживого не страшно, и против зарвавшихся бродяг, что иногда приходят в домик господина Туше и требуют еды и ласки, и против солдат, которые ищут магов. А с Дени де Саважем вдруг оказалось… неловко.

Может быть, она и здесь тоже чего-то не знает и не умеет? Её не учили кокетству и флирту, и ей не с кем было о том поговорить. Она спросила как-то у мачехи, как ей выйти замуж, если она никого не знает и не видит, но та только усмехнулась – мол, главное, чтобы жених нашёлся, а всё остальное – дело нехитрое, все справляются.

Замуж она не собирается, какой ей замуж, а вот разное другое…

Руки Дени не самые чистые, но она ведёт по ладони кончиком пальца и убирает грязь. Она умеет это с детства, ей это почти ничего не стоит. Это проще, чем против нежити, это проще, чем сейчас шагнуть в тени. И любуется на длинные тонкие пальцы и красивые ногти – кстати, аккуратно подрезанные. У неё самой не сильно лучше, это дома Черити и Джеймсон полировали ей ногти до блеска, сейчас ни у кого нет на это времени. Черити помогает по хозяйству, а Изабель спасает от нежити крестьян, соседних и не очень, как вот сегодня.

А он смотрит, и улыбается. А потом берёт и целует её раскрытую ладонь.

- Никогда в жизни меня не избавляли от грязи некроманты, - смеётся тихонечко. – Смотри, не напрягайся.

- Даже и не думаю, мне это ничего не стоит. Просто… если я делаю что-то не так, скажи.

- Ты всё делаешь так. Ты невероятная.

Похвала окрыляет, и вот она делает ещё одну вещь, о которой иногда подумывала, вспоминая о нём – касается его щеки, сначала осторожно, кончиками пальцев, затем и ладонью, зарывается пальцами в его короткие тёмные волосы.

- Изабель, - он произносит её имя так, как никто.

Нежным шёпотом, и те губы, что произносят имя, близко-близко.

- Дени, - отвечает она.

Порыв ветра заставляет обоих вздрогнуть и посмотреть в сторону маленького окошка, откуда дунуло.

- Сейчас, подновлю защиту, станет теплее, - он поднимается и вправду что-то делает с тем окошком, и оттуда больше не дует.

А Дени возвращается, садится рядом, снова обнимает её. Ветер снаружи повыл ещё немного и утих. Лёгкий шелест дождя по крыше – слабенькой, соломенной. Можно было вечность так сидеть, обхватив его, закрыв глаза, слушая дождь.

Но дождь усиливается, а крыша не везде хорошо держит. Капля срывается с потолка и падает ему на нос, это смешно. Изабель тянется и стирает каплю кончиком пальца.

И тут же получает сверху сама – и тоже на нос. Он улыбается и… касается её кончика носа губами. Капли нет, а ласка так мимолётна, что она и понять-то ничего не успела! Поймать ещё одну? Или просто… попросить?

- Сделай так же ещё раз, - говорит она.

- Я сделаю лучше, - отвечает он серьёзно и касается её губ.

Так же легко и осторожно. Но тут уже ей самой очень хочется попробовать, и она тянется к нему и тоже касается своими губами его губ. Снова не очень понимает, чего все люди целуются, и повторяет – должна же она в этом разобраться, правда?

* * *

Дени не сразу поверил, что дева Изабель и впрямь желает быть с ним здесь и сейчас. Но когда поверил – всё равно что крылья отросли, мгновенно и мощно, и ему показалось, что он всемогущ.

Неужели её никто не целовал? Потому что смущается, хоть и отвечает. Смущающийся некромант небывалой силы? Пожалуйте. Не думал, что так бывает… а вот.

Золотистые кудряшки оказались необыкновенно мягкими, а кожа её всё равно что светилась в полумраке, всё же, света было немного, совсем немного. Ну и ладно, фарфоровые ванны, паркетные полы, широкие кровати и много света ещё будет у них, непременно будет. Пока же… они есть друг у друга сейчас, и это чудо господне, невероятное чудо.

Суровый некромант – девица? Неожиданно. Значит, осторожно и нежно, да? Постараться. Потому что если что не так – сбежит, и не найдёшь потом. А ему нужно, чтобы не сбежала, чтобы сама захотела остаться, чтобы… чтобы навсегда. Утром, он скажет ей утром. А пока… Налить из кувшина воды в чашку и научить её, что сделать. Потому что рожать детей нужно после свадьбы, чтобы потом не задавали всяких грязных вопросов об этих детях и их родителях.

- Тебя же не учили, верно?

- Кто бы меня научил? – пожала она плечами. – Наверное, такому тоже учит муж? А у меня мужа не случилось, и хорошо.

- А если случится? – улыбнулся он.

- Если кому-то жизнь не мила, пусть попробует, - усмехнулась она. – Я недобрая.

- Ты необыкновенная и самая лучшая, и самая красивая.

- Я же некромант? – и смотрит, прищурившись.

- Ты маг, и ты прекрасная дама. Остальное не важно, понимаешь?

- А не была бы магом?

- Мы бы не встретились тогда, я думаю. Ни в прошлый раз, ни сейчас.

- Точно.

- А раз встретились, то это знак. Знак судьбы, я думаю. Я… я думал о тебе. Не скажу, что всё время, но –

Она помолчала, потом заговорила. Не глядя на него.

- Знаешь, я тоже думала о тебе. Я… знакома с очень небольшим кругом магов. Родные, лорд Торнхилл, и ваш де Риньи. И всё. Ты… совсем не такой, как все они. Ты другой, ты не важничаешь, ты не задираешь нос оттого лишь, что мужчина, и не говоришь, что знаешь всё на свете, и что я хуже только потому, что уродилась девчонкой.

- Ты ничуть не хуже, поверь. Ты замечательная! Если господь создал всех нас такими разными, значит – так нужно. И ещё говорят, что женщины-некроманты редки, но они всегда сильные маги. Как будто им достаётся много накопленной предками силы.

- Ты знал женщин-некромантов?

- Только понаслышке. И все они сейчас в Другом Свете. Маркиз де Риньи хотел жениться на дочери виконта Гвискара, Луиз. Они родились близнецами – она и её брат Луи. И её отец взял к себе на воспитание Алоизия де Риньи, старшего сына нынешнего маркиза, и ещё одного молодого человека, Раймона де Монзи. И неудивительно, что эти Раймон и Луиз полюбили друг друга, а когда родители стали сватать молодому человеку совсем другую невесту, они просто сбежали. В Другой Свет. Маркиз Анатоль не последовал туда за ними, и остался без невесты-некроманта. Но это всё случилось очень давно, лет пятнадцать, что ли, назад, я ещё был совсем маленьким, только слышал обрывки разговоров взрослых. И сейчас все они там, далеко – и Луиз с мужем, и её мачеха виконтесса Гвискар. Дочь их с виконтом универсал, не некромант. Поэтому – да, такие, как ты, редки, очень редки.

- У Торнхиллов рождаются некроманты, и женщины тоже, я слышала. Но мне никто из них не подошёл по возрасту. И как раз лорд Торнхилл сказал моему отцу, что меня тоже нужно учить пользоваться силой по-настоящему, а не только в быту.

- Конечно, надо. Я думаю, если мы обратимся за помощью к той самой Луиз де Гвискар де Монзи, она подскажет, что делать.

Есть же магическая связь, и порталы есть. И для мага расстояние – не препятствие. И в Другом Свете безопаснее, чем здесь, и никакой маркиз Анатоль не дотянется до Изабель.

Это был прямо план, только его нужно было обсудить сначала с Изабель, а потом с госпожой Луиз. Потому что Изабель не та, о ком нужно решать за спиной. Она только-только начала доверять ему, и утратить это доверие легко. Поэтому – откровенность, поддержка, помощь. Только так.

- Я смотрю, ты уже что-то придумал, - замечает она.

- Думаю. Обсудим. Но я готов спросить у госпожи Луиз, может ли она помочь с твоим обучением. Правда, только если ты согласишься.

- Это… неожиданно. Могу я подумать?

- Сколько нужно, столько и думай. Главное – найти решение, а мы его потихоньку находим, как мне кажется.

- И где она, та госпожа Луиз? Это же… далеко.

- У Гвискаров есть портал, и даже если мы не станем ничего говорить моему брату, то расстояние в этом случае преодолимо.

- Твой брат по-прежнему сердит на меня?

- Мой брат собрался жениться, Саважам нельзя без наследника, особенно с нашей нынешней жизнью. Пока нас было много, мы об этом не думали. Пока врагов было много, мы тем более не думали. А сейчас врагов проредили, и он задумался.

- И кто-то готов отдать за него дочь или сестру?

- Саважи это Саважи, уверяю тебя. Даже если по нынешнему закону наше имя ничего не стоит и у нас ничего нет – это означает только то, что законы не всегда отражают действительность, только и всего, - рассмеялся он.

Потому что, ну, придите и возьмите. Ах, кишка тонка? Ну тогда просим прощения со всем уважением. Или с неуважением, так тоже можно.

Снаружи шумел дождь. Крышу он немного магически подлатал, чтобы не капало и не раздражало, да и вообще неприятно спать в луже. А спать хотелось неимоверно – после схватки да после любви, ещё бы!

Изабель как раз спала, обхватив его руками и положив голову к нему на грудь. Он легонько поцеловал её – куда дотянулся, и тоже закрыл глаза.

Кто б знал, на что похоже счастье? Он придумывал себе разное – это были и поверженные враги, и признание его заслуг, и самые прекрасные женщины. Но всё это неожиданно сложилось сейчас – и победа, и самая прекрасная дама, какая только есть в целом мире. И в нынешнем моменте он определённо счастлив.

И когда на рассвете его разбудил настойчивый магический вызов, он даже не сразу сообразил, что это вообще такое и для чего нужно именно сейчас.

4. Прогулка в горы

Изабель проснулась – и не сразу сообразила, отчего вдруг ей кажется, что мир не так плох, как обычно. Ладно, что мир сегодня хорош весьма и весьма.

Вчерашний день и ночь следом за ним виделись просто невероятными. Она вместе с магом Мстителем, который на самом деле Дени де Саваж, сначала упокоили какую-то невероятно сильную нежить, потом рассказывали друг другу о себе и говорили о каких-то таких вещах, о чём она не говорила никогда и ни с кем.

А потом и вовсе – когда она рискнула пойти чуть дальше простого обычного разговора, а он поддержал с полуслова, будто всегда так и делает. Она давно хотела попробовать, как это… не очень-то поняла, в чём сакральная прелесть самого действа, но обрамление ей понравилось, она бы ещё раз попробовала. Или даже не раз. Но сейчас отчаянно хотелось в кусты и помыться.

Встать удалось легко – от вчерашней невероятной слабости не осталось и следа. Она чувствовала себя воскресшей и едва ли не обновившейся – но вспомнила когда-то услышанные от господина Герберта, наставника братьев, слова. Мол, каждая новая решённая магическая задача делает мага сильнее. И каждый новый сильный побеждённый враг – тоже. Она вчера победила сильного врага, значит ли, что она сегодня стала сильнее? Похоже на то. И это замечательно.

Так, а где же прекрасный герой её грёз, который ночью строил такие чудесные планы? В сарае с сеном она пробудилась совершенно одна. Точнее, на втором этаже этого сарая. Внизу была конюшня, ныне пустая – кажется, у хозяев постоялого двора сейчас не было коней.

Изабель спустилась вниз – судя по солнцу, уже

- Тихо, - сверкнула она на него глазами. – Где господин маг и остатки его отряда?

- Так получили какое-то спешное известие и отбыли, ещё на рассвете, - это подошёл хозяин, дед по прозвищу Матрос. – И не просто так отбыли, прямо портал им раскрыли. Раз – и нету. Видать, что-то важное стряслось.

Что важного могло стрястись на рассвете? Да что угодно. Нашествие врагов на их скрытый замок, новая нежить, угрозы их людям… можно придумать множество вариантов. Ладно, она позовёт его... позже. Когда он раскидает всех врагов.

Пока же следовало попросить у хозяйки воды и умыться на заднем дворе. Хотелось окунуться в речке, может быть, сегодня ещё получится? И переодеться в чистое, и помыть голову… наверное, Дени де Саважу понравится, если она окажется чистой?

Тьфу ты, Изабель, ещё платье надень и парик какой-нибудь, чтобы скрыть отрезанные косы! Дени де Саважу ты сгодилась и грязная, и после боя, и вообще не пойми, какая. Как и он тебе, кстати. Отзовётся – там видно будет. Или, может быть, он соскучится и сам тебя позовёт?

В общем, помыться, как кошка лапой, и холодной водой. Ладно, воду немного согреть. Потом попросить еды и проводника до того места, где убили вчерашнего неживого ходока.

Проводники нашлись – два деревенских парня, кажется, они вчера пытались подлезть под руки и получили от магов Дени. Смотрели на неё с опаской, и на Пьеррена тоже – который то и дело трещал, что, мол, господин маг сильнее всех, и господину магу не страшен никто – ни живой, ни мёртвый.

- Откуда знаете, где убили вашего Вепря?

- Знаем, - пожал плечами один. – Ходили посмотреть, не осталось ли там денег каких.

- И как? – усмехнулась Изабель.

Потому что если там была драка за те самые деньги, то явно ничего не осталось.

- Да не нашли, - поскрёб один из них свой не слишком чистый затылок, а второй только молча кивал.

Пошли вчетвером – потому что по завершении дела Изабель собиралась отправиться домой. Ну хорошо, сначала попытаться позвать Дени, а потом всё равно отправиться домой. Он точно сказал, что для магов нет проблемы в расстоянии. Значит…

Ладно, всё это потом, сейчас снова дело.

Дело привело в горы – пришлось подняться довольно высоко. Но тропа оказалась нахоженной.

- И зачем по той тропе ходят? – спросила она у проводников.

- Так можно пройти до самой империи, если знать пути дальше.

- И как, знаете? – посмотрела хитро.

- Если господину магу занадобится, проводника найдём, - уверенно ответил тот, что побойчее, второй снова кивал.

Изабель понятия не имела, понадобится ли ей такое знание, но вдруг? Отказываться нельзя ни от чего. Мало ли, что окажется важным?

Подниматься в гору под солнцем тяжело и жарко. Хотелось пить, она то и дело прикладывалась к фляге с водой, интересно, можно будет где-нибудь наполнить её снова?

- Да конечно, там чуть повыше того места, куда идём, ручей, в нём хорошая вода, намного лучше, чем внизу.

- В горах всегда так, вода если есть, то хорошая, лучше, чем внизу.

- Напиться и фляги наполнить.

Парни – все трое – болтали о каких-то пустяках, а Изабель шла настороже. Незнакомое место, незнакомые люди, и если честно, с Мстителем Дени было бы лучше, только где он, тот Дени? Она пропустила всех троих вперёд и прислушивалась – мало ли, кого может занести сюда? Место глухое, лес, случись что – концов не найти, только вот если те концы потом сами в неживом виде куда-нибудь не заявятся.

И всё же, она была пока ещё не слишком опытным магом, потому что едва не пропустила нападение.

Завопил тот парень, что держался молча, не болтал. Он шёл первым, и упал на тропу с криком, и крик этот слился со звуком выстрела. Изабель не почуяла смерти – значит, жив. И мгновенно схватила за руку Пьеррена и дёрнула в тени.

Осмотрелась уже из теней. Двое парней постарше тех, что пришли с ними из деревни, понаглее, один с ружьём, но его нужно перезаряжать. Оба не маги.

- А ну стой, - сказал тот, что без ружья. – Куда остальных дел? Вас четверо было, я по шагам слышал. Ты балаболил, мальчишка мелкий ещё, и последним у вас шёл кто-то, кого я не знаю.

- Отпусти, Волчок, мы ж не знали, что вы тут, - заныл болтун.

Второй лежал на дорожке тихо-тихо, но дышал, кажется, притворялся мёртвым.

- А чего притащились?

- Так господин маг сказал, надо зачистить то место, где Вепрь подох.

- А что, Вепря упокоили что ль? – спросил второй, перезаряжавший ружьё.

- Так вчера! Толпа магов собралась, сам господин Саваж пожаловал, и люди его, и ещё господин некромант! Ваших-то прочих быстро развеяли, а вот Вепрь разожрался, так господин Саваж сказал, и его положить оказалось не так просто, но господин Саваж с господином некромантом справились! И нету больше Вепря, ни живого, ни мёртвого.

- И где ваш некромант?

Тут болтун заозирался и конечно же, никого не увидел.

- Он не дурак, спрятался.

- Да тут прятаться негде, камни да кусты, да деревья поваленные, только на тропе! Сбежал, что ль?

- Да врут они, не было никакого мага. А если был, так дал стрекача давно, - второй перезарядил своё ружьё. – Захотели денег? А вот нечего, не вы положили, не вам и брать, ясно?

- Дурак ты, Кошон, вот вылезет из того места, где Вепрь подох, какая-нибудь срань, тут-то ты и попляшешь, - продолжал хорохориться болтун, но Изабель видела – ему страшно, очень страшно.

- Да никто не вылезет, если до сих пор не вылез – то с чего бы, скажи?

- Вы ж его не похоронили по-христиански!

- Ты, видать, позабыл, что по-христиански никого больше не хоронят, - усмехнулся Волчок, разбойник без ружья.

Был он грязен и космат, давно не мылся и не чесал спутанных волос.

- Вот потому и нежить лезет, что не хоронят, - сказал деревенский болтун.

- Поговори у меня, - названный Кошоном тут же навёл на него ствол.

Изабель усмехнулась. Куда дели, как же. Защиту на себя и на Пьеррена.

- Прячься вон там за камнем и не высовывайся, ты не маг, и пулю защита не остановит, - она вывела мальчишку в мир чуть ниже по тропе. – Жди, я сейчас решу там, наверху, и приду за тобой, пойдём домой.

А сама шагнула в тени – и вышла возле разбойников. Тут же схватила щупальцем ружьё и выдернула из рук, а разбойник и выпустил – видимо, от неожиданности, а сам отлетел на шаг назад и шлёпнулся на задницу.

- Кто таковы? – спросила болтуна.

- Да это… господин маг… Вепря сотоварищи…

- Те самые, что его убили, а деньги поделили? – хмыкнула Изабель.

- А не ваше маговское дело, - сообщил второй, пока остававшийся на ногах. – И, вашество, зря вы сюда нос свой маговский сунули. Точнее, наоборот, хорошо. Потому что магам одна дорожка – на виселицу, а мы ещё и денег заработаем, смекаете, парни?

- Один уже хотел меня повесить, - ухмыльнулась Изабель, она надеялась, что научилась ухмыляться нагло и устрашающе.

- И что же? – обезоруженный поднялся и смотрел без страха.

- А вот что, - она с улыбкой дотянулась и взяла его жизнь – и неожиданно это оказалось очень легко, много легче, чем раньше.

- А-а-а-а, - завыл деревенский болтун и отступил на три шага.

- А ну стоять, - Изабель приморозила его к дорожке, потом поговорим.

Пока же – руку с отобранным ружьём за спину, а оставшегося разбойника щупальцем за горло. И с него разом слетела вся храбрость – аж побледнел.

- Господин маг, - прохрипел, - не убивайте, господин маг, пожалуйста, не убивайте, я всё расскажу, всё-всё, и где деньги, и где Вепря положили!

- И так расскажешь, - пожала она плечами. – И покажешь.

Могилу Вепря она уже увидела. Чуть выше, шагах в десяти влево от тропы громадные валуны образовали небольшую пещерку, вход в которую смотрел вверх по склону. А тело Вепря сбросили чуть дальше и завалили камнями поменьше, но не слишком хорошо. Дени был прав – там нужно зачистить. Но это потом, а пока…

- Так что там, где деньги? – сощурилась нехорошо.

Тот заговорил – сбивчиво, тяжело дыша, а глаза так и бегали. Надеялся, что удастся сбежать, видимо – никогда раньше не попадался магам. Даже простым магам, не некромантам. Оказалось, что деньги в той самой пещерке, под камнем, а от постороннего глаза прикрыты артефактом, на который ещё Вепрь разорился. Получив приказ, привёл Изабель в пещерку и всё показал.

Когда вышли обратно, увидели прекрасное: двое деревенских оболтусов попытались сдвинуть валун, чтобы запереть выход из пещерки. Точнее, примороженный командовал, а второй пытался, но было ему тяжело.

- Идиоты, - вздохнула Изабель. – Не поняли ещё, что мага не запрёшь?

Дальше было просто – взять жизнь второго разбойника, а двух безмозглых болтунов подтащить к себе щупальцами.

- Простите, господин маг, случайно вышло, господин маг, не подумали, господин маг! – верещали оба на два голоса.

Правда, Изабель не верила ни на грош и потребовала рассказать правду. А правда оказалась совсем простой – о нет, два дурака не сговорились с разбойниками заранее, но как только увидели их, то и решили – подмаслить да избавиться от мага, а там, глядишь, разбойники поделились бы деньгами. Ну да Изабель не сомневалась, что делиться бы никто ни с кем не стал, пристрелили бы, и всё. Поэтому оба были отправлены вниз по склону пинками, и побежали вниз быстрее ветра, и кажется, будут заикаться до осени, потом, может, отпустит. А вот нечего нападать на магов.

- Пьеррен, иди сюда, уже можно, - позвала она мальчишку.

И принялась за уборку.

Утащить тела щупальцами и столкнуть туда, где разлагается Вепрь – нелегко, но возможно. А потом… зажмуриться, сосредоточиться и вырыть им яму, поглубже.

Расщепить камень оказалось сложнее, чем землю, но – у неё вышло. Устала, но – не смертельно, как когда-то, в первый раз, когда нужно было похоронить госпожу Норвич и Джеймсон. Сесть, перевести дух.

- Пьеррен, говорили, тут ручеёк есть, будь другом, найди.

Мальчишка нашёл, и наполнил их фляги, а она тем временем осмотрела пещерку. Хорошее укрытие, и деньги пригодятся. Один мешочек Изабель отдала Пьеррену, два взяла сама. Плюс то, что дали деревенские вчера. На какое-то время хватит, можно будет затаиться и посидеть тихо.

И так она была горда в тот момент собой, что решилась и позвала Дени де Саважа. Рассказать. Похвастаться. Спросить, в конце концов, куда он подевался и почему не сказал ни слова. Зеркало заговорённое, не разбивается, ещё из дома. И вообще магическая связь – это про дом, потому что связывалась она дома с братьями. И всё, и всё.

Сейчас же она позвала – но никто ей не отозвался. И со второй попытки не отозвался, и с третьей.

Да и из дома потом не отозвался тоже.

5. Не убий, не предай

Дени не раздумывал ни мгновения, когда понял, что зовут из дома. Зовут – значит, что-то происходит, и он нужен немедленно. Все знают, что он не просто так погулять отправился, а объезжает владения и смотрит за порядком, и без серьёзной причины дёргать не станут. Тем более, что позвавший, правая рука Филиппа Арман ан Шансоль де Шайор просто убедился, что Дени слышит, сказал – «Дени, ты нужен немедленно», и уже хотел открывать портал, но Дени сказал, что сначала соберёт оставшихся своих.

Свои были готовы подорваться и отправляться домой. Изабель спала, что ж, значит, важный разговор откладывается до завтра или на пару дней. Потом он позовёт её, и они непременно поговорят.

Пока же – шаг в портал, выйти на террасе Саважа. Упереться взглядом в бледного, как смерть, Армана.

- Что случилось? – как-то ясно было, что именно случилось, и случилось пакостное.

- Пошли, - тот кивнул, не проронил больше ни слова и двинулся внутрь, и Дени ничего не осталось, только пойти следом.

Они пришли в большой зал первого этажа, где на двух сдвинутых вместе лавках лежал… Филипп. И так лежал, что было ясно – нет, уже не спасти. А рядом с ним сидела… Жанетта.

Дени не видел сестру после того, как скрыли Лимей, в общем… после того. Сейчас

Дени подошёл и обнял её. Как обнимать стихию? Как-то так. Сразу понимаешь, что перед тобой не человек, даже если у этого человека облик кого-то, кто давно знаком и любим.

- Как это случилось? – только и спросил он.

Потому что не ожидалось никаких сложностей, потому что брат поехал за невестой в семью союзников.

- Поганый Мелез сговорился с Национальным Собранием и пообещал головы всех живых Саважей, - сказал Арман. – У них племянник попался, вот он и договорился – его голову в обмен на ваши две.

Дени не сразу понял, потому что Мелезы – это ближайшие соседи, и как раз сестру двоих последних оставшихся Мелезов, Дезире, собирался взять в жёны Филипп. У них, как и у Саважей, до революции была большая семья, и племянник – сын кого-то из покойных старших братьев.

- А что девица? – спросил он первое, что пришло в голову.

- Притащили с собой, сидит, связанная. И мы сказали Франсуа, что обратно он её живой не получит. Голова за голову.

- А что Франсуа? – так звался старший брат девицы, а имелся ещё и младший, Гийом.

- Заперся в замке. Гийома-то мы прирезали, уходя, и голову с собой прихватили, вывесим на стене. Ещё бы добыть голову Франсуа, и сестрицу их тоже рядом повесить, - Арман смотрел нехорошо.

- Ещё б ты с девицами не воевал, да и я тоже, - брезгливо поморщился Дени. – Рассказывай, как было. Я и уехал-то только потому, что у вас тут всё было в порядке. Отчего сразу не позвали, прямо к ним в замок?

- Так всё случилось, считай, на рассвете. Утром собирались двинуться сюда – поездом, с невестой, с братьями её, как положено. Как раз бы к твоему возвращению доползли. А эти твари подлые взломали дверь покоя, где мы ночевали, вломились и если бы не Трубадур Труа, то всех бы нас и перерезали там. Но он лежал поперёк двери, об него запнулись и случилась куча-мала. Проснулись, похватались за оружие, кто мог – что-то колдовал, каша полная. И как раз в кашу эту Франсуа и подошёл, и под шумок в Филиппа выстрелил. Пулей из поганого сплава Руссо, сразу насмерть. Ему от меня тоже досталось, но остался жив, свои утащили. Тут ещё девчонка прибежала, завопила, чтоб не трогали её Филиппа, а её Филипп уже и не дышал к тому моменту. Ну, взяли портал, открыли сюда, прихватили всех наших, и кто остался жив, и кто нет, и девчонку с Гийомом. И тебя позвали. А госпожа Жанетта уже вот только сейчас появилась.

Дени вопросительно взглянул на Жанетту.

- Я услышала, - просто сказала она. – Понимаешь, не могла не услышать. И не могла не прийти. Что думаешь делать?

Что делать, что делать… идти и разносить Мелез по камешку. Некроманта бы… но не нужно мешать в этот нехороший вопрос никого другого. До их семейных дел и семейных же неудач нет никакого дела ни де Риньи, ни другим некромантам у него на службе… ни девушке про прозванию Черепок. Это его обязанность и только его. И может быть – ещё и Жанетты.

- Жанетта, ты сможешь помочь? – спросил он прямо.

- Смогу, - кивнула она с такой улыбкой, что будь он тем Мелезом – уже сам бы создал такую ямку, как делает Изабель, и провалился в неё, и засыпал сверху, чтоб не дай бог не нашёл никто.

- Вот и славно. Ещё только не хватало, чтобы маги выдавали друг друга Национальному Собранию, - его передёрнуло. – Если кто-то забылся и заигрался, то ему придётся напомнить, что он не прав. Арман, кто у нас на ногах? Собирай всех. Моих вчерашних вылечили?

- Грегуар в порядке, Арно и Тиссо ещё нет.

- Значит, Грегуара с нами. Сможем подобраться быстро и скрытно?

- Сможем, - на губах Жанетты по-прежнему играла та самая улыбка, от которой разумным людям положено бежать и прятаться.

Но кто и когда называл хоть одного из Саважей разумными людьми? Очевидно, никто.

Отряд собирался на террасе. Пойти и отомстить за Филиппа хотели решительно все обитатели замка, пришлось напомнить, что хоть Саваж и скрыт, а оставлять его совсем без защиты не годится. С этим согласились, и говорили – ну хоть вы тогда там всех заройте.

Зароем. Ещё как зароем.

Такой холодной ярости – именно не огненной злости, когда пламя застит глаза и не даёт сделать в уме ни шага, а холодной, строго выверенной ярости Дени в себе раньше не замечал. Что ж, значит, и он в этой жизни чему-то учится.

Жанетта на мгновение исчезла – и тут же появилась снова.

- Нас не ждут.

- Вот и славно, - кивнул Дени. – Порталом?

- Мы с тобой идём первыми, остальные за нами порталом, - ответила она.

Дени переглянулся с сестрой – ну и что теперь, что сестра немного демонизировалась, с кем не бывает? – они взялись за руки и шагнули вперёд.

…Дени никогда не задумывался о том, как сущности, подобные теперешней Жанетте, преодолевают пространство. Но кажется, для них просто нет преград. И во времени тоже нет – потому что когда они вынырнули из ниоткуда на стену замка Мелез, да ещё в хорошей невидимости, солнце ещё только-только показалось из-за отрога горы.

Мелезы – ближайшие соседи, и Дени случалось здесь бывать миллион раз или немножечко меньше. И в спокойное мирное время, и уже потом. Замок Мелез был выстроен лет на сто позже Саважа, то есть – тоже старый, каменный, вросший в гору. Просто поменьше и пониже. И людей здесь поменьше. Всегда было – а сейчас так и вовсе. И конечно же, на рассвете, да после резни, здесь тишина. Затаились.

- Я вернулась чуть раньше, - сказала Жанетта. – Наши не так давно отбыли, и здесь внутри хаос, воспользуемся. Пошли, поговорим с Франсуа? Как только мы окажемся в одном моменте с нашими, они смогут навести по нам портал.

- Пошли.

С Франсуа Мелезом они никогда ничего не делили, да и вообще в целом с Мелезами. Когда-то давно те и вовсе были вассалами

Один шаг – и они в том покое замка, где и сидит за столом Франсуа – подпёр рукой перевязанную голову, опирается на высокую спинку кресла. Но стол пуст – ни писем, ни каких других бумаг, ничего. Мелезы не учёные, не политики, не книжники в целом, они тоже всегда воюют, и всегда воевали на одной стороне с Саважами.

Дени оборачивается – запечатать дверь, но Жанетта делает это сама. И верно, Дени понимает, что с ходу такую преграду не одолеет, что говорить о немногочисленных магах замка Мелез?

Мелезы – универсалы, преимущественно боевики, но не все – не каждый в поколении рождается магом. И не самые сильные боевики. Так, сколько-то базовых умений. И сейчас Франсуа Мелез смотрит… и не понимает.

- Ну что, соседушка, поговорим? – спрашивает Дени.

- Да какой это соседушка, падаль это, - усмехается под нос Жанетта. – Как по мне, и разговаривать-то особо не о чем, но ты смотри, конечно, тебе тут жить.

Франсуа разинул рот в изумлении – потому что известие о гибели Жанетты разошлось широко, и ни одного демона он, конечно, в жизни своей не встречал. Когда скрывали Саваж и Лимей – сидел здесь, ещё с двумя братьями, сторожил подступы к горам и перевалам. Скрыть Мелез отказался – мол, и так справлюсь. Уже тогда задумал предательство?

- Не ожидал, что мы так быстро обернёмся? – спросил Дени. – А мы вот обернулись, видишь ли. И перед тем, как покончить с тобой, я всё же хочу услышать, что это такое было.

- Твой брат обесчестил мою сестру, - выдохнул Франсуа хмуро и не глядя на них с Жанеттой.

- Даже если и так, он был готов жениться на ней уже через неделю, - пожал Дени плечами. – Говори, как есть.

Мелез помялся, потом, видимо, понял, что с живого с него не слезут, и заговорил дальше.

- Луи попался. Вот кто из твоих попался бы ты бы тоже стал торговаться!

- Торговаться? Нет, я не торгуюсь с убийцами и разбойниками, я их убиваю. И отчего же ты не пришёл, и не позвал, и не попросил помощи?

- А его бы убили, пока я прошу помощи, да?

Дени уже было подумал, что сосед и знакомец детских лет рехнулся, но его остановила Жанетта. Вот прямо положила руку на плечо, он глянул… в той руке ему почудились когти.

- Нет, Дени, ты не понимаешь. Он и сейчас ещё думает ускользнуть, этот Мелез. Думаешь, он лишился последнего ума и напал на Филиппа, не подумав, что следом придёшь ты? Ничего подобного, он, можно сказать, сидел и ждал, пока ты появишься. Он только не подумал, что я приду с тобой.

- Ты сдохла! – Франсуа прямо подскочил из своего кресла. – И значит, ты нежить, а Саважи водятся с нежитью! Я сейчас де Риньи на помощь позову!

- Де Риньи, в отличие от тебя, падаль, знает, что к чему, - Жанетта сняла ладонь с плеча Дени и поймала Мелеза за подбородок.

Когтем поймала, да. Появившимся ниоткуда. А за спиной на один вздох возникли… не крылья, нет, но только лишь ощущение огненных крыльев. Во всяком случае, Дени ощутил мгновенный жар.

Наверное, Франсуа Мелез тоже что-то ощутил, потому что кулём упал обратно в кресло.

- Понимаешь, Мелез, в чём дело, - вздохнула она, - наверное, в том, как ты жил, и как сдох. Очевидно, что из тебя даже путной нежити не выведется, разве только ты сожрёшь всех своих вассалов и переродишься в тёмную тварь, и тут точно придётся звать де Риньи, чтоб упокоил. А ну говори немедленно, в чём дело! Чем тебя купило Национальное Собрание?

- Не они, Директория, - сказал, как выплюнул.

Жанетта вопросительно посмотрела на Дени, но тот только пожал плечами – потому что не следил за тем, как представители новой власти в столице ели друг друга один за другим, и что вылуплялось на месте сожранного.

- Ладно. Разберёмся. И что тебе обещали?

- Мирную жизнь. Всё вернуть – ну, что забрали. У всей семьи. Потому что сколько можно-то! Но чтобы был мир, нужно уничтожить непримиримых. А вы да де Риньи как раз непримиримые, с остальными-то можно договориться, кто остался! Потому что сколько уже можно воевать?

- Воюют, Мелез, если ты не знал, столько, сколько нужно, - усмехнулась Жанетта. – Не меньше, да, но и не больше. Никто не полезет воевать просто так, от скуки или по дурости, если у него голова на плечах и если он отвечает за землю и людей. И что же, ты ждал Дени, и кому ты должен был его отдать? Говори уже, как есть, надоел.

Наверное, она что-то сделала, потому что Франсуа схватился за горло и закашлялся. А как смог снова дышать, так и заговорил.

- Они здесь, в замке. Ждут. Тут ловушка на ловушке, ты бы попался в какую-нибудь обязательно. А я бы забрал твой портал и вместе с ними отправил тебя в столицу.

- Сейчас покажешь, где ждут, - улыбнулась ему Жанетта, и огненные сполохи в глазах уже не прятались за ресницами.

- А если не покажу? – ухмыльнулся Мелез в ответ.

- Значит, покажет кто-то из твоих людей, - ответила Жанетта. – Поднимайся и иди, мы за тобой.

Она сняла своё заклятье с двери, да так, что та трухой осыпалась. А потом положила руку на плечо выбравшемуся из-за стола Мелезу – и кажется, чёрный коготь прорвал куртку и рубаху и вонзился в плоть. О да, Мелез взвыл.

- Не вой теперь, - она не собиралась отпускать его. – Ты ведь уже понял, что всё, да, и вопрос только – прикончим мы тебя здесь и сейчас, или ты сделаешь ещё несколько шагов по своему замку? На прощание, так сказать? Бросишь последний взгляд?

- Тварь, - выдохнул Мелез.

- Демон, господин Мелез, как-то вы не слишком сильны в классификации нечеловеческих сущностей, - усмехнулась Жанетта, и когтя не выпустила. – Ведите. Где там у вас ловушки и засады? А то скоро уже и наши подоспеют, нам бы завершить до подхода основных сил.

Дени смотрел – и понимал, что всё правильно, так и надо.

Мысль о том, что он теперь главный и должен не только воевать, но и управлять, он пока гнал подальше поганой метлой. Успеется ещё, сейчас другое важно.

Франсуа Мелез привёл их в небольшую гостиную, где Дени даже доводилось когда-то бывать. У закрытых дверей стояла стража – двое его людей с ружьями. Они изумлённо вытаращились на командира и на них с Жанеттой, но она только шевельнула пальцами свободной руки – и оба ружья выпали на пол с искривлёнными насмерть стволами, наверное, ещё и подплавились внутри, а оба вояки затрясли руками, на которых прямо на глазах проступали волдыри.

- С дороги, - сказала Жанетта.

Очередная дверь осыпалась трухой, и они вошли через эту труху. Точно, Луи Мелез, сын Жерома, старшего брата Франсуа. Жером погиб в самый первый год беспорядков. Тогда Луи был совсем мелким, сейчас ему лет пятнадцать, что ли. Но тут же вспомнилась Изабель, которая немногим старше, но уничтожает нежить там, куда не дотягиваются де Риньи. А вовсе не помогает родственникам предавать соседей и вассалов.

Двое прилично одетых мужчин дремали за столом, но встряхнулись и поднялись навстречу хозяину замка. Беглый взгляд на обоих показал Дени, насколько сам он опростился и обносился, и даже не обращал на это никакого внимания.

- И что же, это вот прямо тот самый оставшийся Саваж? – спросил один, в его шейном платке даже булавка какая-то посверкивала.

- А это ещё кто? – уставился второй на Жанетту.

- Жанна де Саваж дель Мориони, - сообщила та с ухмылкой и сверкнула глазами.

В прямом смысле – сверкнула.

- Но ведь… - этот второй взглянул на Жанетту и поперхнулся.

- Молчи, - Жанетта стряхнула на него что-то с пальцев, тот упал на лавку и очевидно не мог пошевелиться.

Второй просто стоял и разевал рот, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и издать ни звука тоже не выходило.

- Жанетта, думаю, оба они нужны нам живыми. Сподручнее будет торговаться с кем? Как там это теперь называется? С Директорией, - Дени сам изумился холодности своего голоса. - Мелкого Мелеза тоже заберём, потом отдельно расспросим. Луи, извольте сказать – сколько человек в замке, кто и где находится. Понимаете, моей сестре ничего не стоит разрушить эту чёртову груду камней, но вдруг здесь есть кто-то, о ком нам следует знать?

Франсуа вскинулся и хотел что-то возразить, но Жанетта только шевельнула когтем, и он затих.

- Молчи, болезный, отболтался уже, - её ухмылка вышла даже и не злой, нет, просто… ухмылка демона, да. – А ты, мелочь, говори, да не вздумай лгать, услышу ведь.

- Да я вообще не при чём, - вдруг заорал мальчишка. – Это дядюшка Франсуа и дядюшка Гийом. Они снеслись с этими вот, они позвали их сюда. А до того два месяца письма писали, и я не знаю, о чём, мне не докладывались. А три дня тому пожаловали эти двое. А через день после них – и герцог Саваж приехал за Дезире. Ну и… вот, - закончил он уже совсем тихо.

- И вот ещё одного моего брата нет на свете, - сказала Жанетта холодно. – И один из двух оставшихся Мелезов за это уже ответил, а второй ответит сейчас.

- Ну и меня тоже можете убить, заодно, я же тоже Мелез, да? – мальчишка встал и подошёл. – Вместе с дядькой. Раз был дураком и послушал его!

- Послушать старшего – не беда. А вот сдавать магов новой власти – уже серьёзно, - сказал Дени как мог веско. – А убивать Саважей и вовсе не следует, никому и никогда.

- То-то ты один остался, - буркнул Франсуа, и снова коготь опустился ещё глубже в его плечо, но он только дёрнулся.

- А ты знаешь, где сейчас все те, кто был мне должен за смерть родичей? – усмешка Дени вышла не просто холодной – ледяной. – Вот, то-то же. И ты сейчас будешь там же, - спокойно, спокойно, спокойно. – Луи, ты готов отправиться в Саваж?

- Да что там, готов, - сказал мелкий, глядя в пол.

- Вот и славно. Как только подойдёт Арман, отдать ему этих двоих и младшего Мелеза, и пойдём, пройдёмся по замку. А Франсуа…

- Он будет казнён за убийство Саважа перед своими людьми, - голос Жанетты тоже холоден. – Странно, что надеялся выйти сухим из воды, будто не знал, что это невозможно.

Портал раскрылся прямо за спиной Дени – и оттуда повалили свои, первым Арман, желающий отомстить за Филиппа, и дальше остальные. Как только они выбрались – обратно в Саваж отправили Луи Мелеза и парламентёров от Директории. А потом прошлись по замку – огнём и мечом, как говорится.

Кто сопротивлялся – там и остался, кто бежал – вояк убивали на месте, слуг не удерживали. Слугам велели собраться во внутреннем дворе, туда Жанетта и привела Франсуа.

Его левая рука очевидно не шевелилась, и из раны в плече – от когтя – не показалось ни капли крови. Но видимо, там было что-то иное, не клинком и даже не антимагической пулей. Франсуа стоял и держался, но был бледен до синевы.

- Видите вашего властителя? Вместо того, чтобы держаться вместе с другими магическими семьями против притеснений и грабежей, исходящих от новой власти, он решил договориться и убивать представителей древних родов, - произнесла Жанетта так, что слышно было всем-всем. – За что и будет наказан.

Коготь взлетел из раны наверх, но язык пламени вырвался из ладони Жанетты и охватил Франсуа – от макушки и до пят, и поглотил во мгновение ока, и тот осыпался пеплом – почти как тёмная тварь накануне, только накануне вечером, но как же давно это было, думал Дени.

И разом с тем осыпалась мелкими раздробленными камнями главная башня замка Мелез.

Но мысли пришлось гнать, а пока – объявлять себя командующим в захваченном замке, обещать решить судьбу Луи и Дезире де Мелезов в ближайшее время, обязать обитателей и прислугу похоронить всех погибших с соблюдением всех обрядов, если нет священника – дать знать, он пришлёт. Потому что

И возвращаться в Саваж, к Филиппу.

6. Совсем другая жизнь

Сколько времени продолжались проводы?

Дени потом и не сказал бы. Не то несколько дней, не то несколько часов. Саваж резко стал вновь многолюдным – потому что сообщили всем, кому смогли, и портал к вашим услугам, да, прибывайте, будем признательны.

Арман хмурился – потому что уже успел отвыкнуть от такого количества людей в замке. Мол, зачем они все нужны. Но Жанетта только глянула в его сторону, и он тут же затих. А она сказала:

- Всё верно. Хаос не вечен. И даже если во Франкию вернутся не все, мир – это не только Франкия. Мир велик. И маги есть везде. И маги – это сила, даже если кто-то не слишком умён и не понимает этого. И сейчас все эти люди своим вниманием к нам говорят о том, что Саважи не одиноки. Что в мире есть и другие магические семьи, как бы кто-то не хотел обратного. Что жизнь будет продолжаться, в конце концов.

Вообще услышать такое от Жанетты – дорогого стоило. Она ж первая всегда жила здесь и сейчас, и умерла-то именно по этой причине. Но наверное, её нынешнее состояние открывает что-то большее? Не забыть бы спросить. Потом.

Не забыть бы спросить вот об этом и об этом. Не забыть бы поговорить с тем и этим. Не забыть бы решить вот здесь вот об этом – но тоже после. Столько дел, которых Дени раньше никак не касался – теперь тоже шли к нему. Что подавать на стол, где разместить прибывающих гостей, в котором часу начинаем прощальную церемонию, а тут вот пленница кричит и стучится, нас не слушает, скажите ей, чтоб замолчала, вас-то послушает!

Какая, к бесу, пленница, думал Дени, когда шёл следом за управляющим Рошем, но потом тот отпер засов на двери, из-за которой и впрямь доносились какие-то звуки, и распахнул её.

- Вот, господин Дени, глядите. Воет и воет.

Дени взглянул – и не сразу понял. Потому что девчонка, да, растрёпанная, зарёванная, со связанными руками и ногами, на кровати. Тьфу ты, это ж Дезире де Мелез, невеста Филиппа, значит. А чего не развязали?

Девчонка всхлипывала и не смотрела на них, и только когда он подошёл ближе, подняла голову и замолчала.

- А чего не развязали? Не сбежит, замок заклят хорошо. Не некромант, и портала у неё нет, - достал нож, разрезал верёвки.

- Ну как же, господин Арман самолично связал. Берта заглядывает и поит её, а развязать не велели ж.

- Ну всё, я велел, - Дени повернулся к пленнице и взял её за плечо – осторожно. – Не реви, нечего. Из твоих остался племянник – пока, я после с ним поговорю и решу, что делать. Что ты знала о нападении на Филиппа?

- Ничего, - выдохнула она еле слышно, и маг в Дени не ощутил лжи. – Я… я ненавижу их, обоих. За что они так с нами, за что они так со мной?

- Ты для них ресурс, разменная монета, - пожал плечами Дени. – В общем, не реви, никто тебя не убивает, говорить будем потом. После похорон.

Она подняла голову, взглянула – тёмные глаза как провалы какие.

- Могу я… попрощаться?

Он даже не сразу понял, о чём она, а потом, как сообразил, подумал – вреда не будет, наверное.

- Сейчас пришлю кого-нибудь, чтобы принесли поесть и умыться, - да ту же Берту можно попросить.

Берта, конечно, тоже рыдает, и отменно зла на всех Мелезов, но вдруг только на мужчин?

В общем, девицу заперли за засов, Дени нашёл Берту и попросил осмотреть девицу Мелез, помочь ей умыться-одеться и проводить к покойному жениху, пускай поплачет и помолится, что ли.

А гости, желающие выразить Саважам уважение, всё прибывали.

Появились де Риньи – все, и те некроманты, кто там с ними в Зелёном замке. Маркиз Анатоль просто подошёл к Дени и молча обнял, и почтительно поклонился Жанетте.

- Дени, ты можешь на меня рассчитывать всегда. Госпожа Жанна, рад видеть вас снова, хоть и в таких горьких обстоятельствах.

Прибывали и из более далёких краёв – из Видонии, с Полуночных островов, из Фаро. Бенедикт Вьевилль с супругой, Лионель Дюваль, Шарль де ла Мотт – дядя юного графа де ла Мотта, скрывавшегося вместе со своей матерью в столице и брат того де ла Мотта, которого казнили вместе с королём. Из Другого Света прибыли виконт Гвискар с супругой, и их дети. Последним появился – и удивил всех, что уж – его высочество Анри де Роган, дядя казнённого короля, из своей далёкой крепости где-то на востоке. С ним прибыли супруга и два сына – родной Максимилиан и приёмный Северин, некромант.

- Ваше высочество, - Дени не ожидал.

- Мы должны быть вместе в трудные моменты, - сказала госпожа Женевьев-Эжени, супруга старшего принца, раньше она была маркизой дю Трамбле. – Если хотите, Дени, отправляйтесь ненадолго к нам. Смените обстановку, подышите, некоторое время не будете делать ничего. Там всё другое, не такое, как здесь, и там сейчас лето, и совсем не холодно. Мы будем рады принять вас.

- Эжени дело говорит, подумай, - усмехнулся в седые усы старший принц.

- Благодарю, я подумаю, - не стал спорить Дени.

Но и принимать приглашение не собирался. Потому что ну какое путешествие на восток? Нужно понимать, как он дальше живёт здесь, и как живут его люди, и не только его люди. Но это не сейчас, а пока – пускай Рош разместит всех, пускай Арман проверит охрану – на всякий случай, хоть замок и скрыт, но в нём сейчас слишком много сохранившихся высокопоставленных магов.

Ночь перед похоронами Дени почти всю просидел возле брата. С ним была Жанетта, и они почти не говорили, а если и говорили, то – о далёких счастливых временах. О родителях, о других братьях, перебирали воспоминания детства.

Что ж, всё прошлое было детством, как сейчас кажется, и далёкое-счастливое, и наполненное потерями и горечью. А теперь начинается какая-то совсем другая жизнь.

Гости издалека не задерживались надолго – все или почти все говорили о том, что готовы прибыть по зову, если понадобится, и чтобы Дени даже и не думал – звать

Последними оставались маркиз де Риньи – всех прочих он отправил домой, его высочество Анри с супругой и Жанетта. Они все вместе проводили герцога Вьевилля – тот возвращался в Фаро, там в магической школе обучались его внуки. А потом вернулись за стол.

- Дени, может быть, ты в самом деле отправишься с нами на некоторое время? – спросил принц.

- Я благодарен за предложение, ваше высочество, - Дени даже встал и поклонился, - но думаю, мне нужно остаться здесь. Пока. Дальше будет видно. Сейчас же я должен понять, сколько у меня осталось людей, сколько неотложных дел и сколько врагов.

- Люди есть, - проворчала Жанетта. – С врагами поговорили, и теперь если кто-то захочет попробовать тебя на зуб, поостережётся, если хоть сколько-то разумен. А если неразумен, то ты позовёшь, и мы всё решим.

- Жанетта права, зови её без стеснения, - кивал принц. – И держи в курсе – что тут у тебя.

- Кстати, ты говорил, что поймал представителей новой власти, - напомнил маркиз Анатоль. – Хоть бы показал, кто таковы да на что похожи.

- На людей похожи, внешне, - хмыкнул Дени. – Две ноги, две руки, голова. Что в тех головах – судить не берусь. Но или они смогли очаровать Франсуа де Мелеза, или Франсуа резко поглупел, тут я не понял.

- А давай их сюда, посмотрим, - усмехнулась Жанетта. – Вот удивятся-то, увидев нас всех, потом будут детям рассказывать – если мы их отпустим и они выживут, конечно же.

Дени велел привести пленников, Арман вышел распорядиться. Привели быстро, и оказалось, что за дни плена оба они утратили свой блеск и лоск. Увидев сидящих за столом, оба они переглянулись и непонимающе уставились на Дени.

- Кажется, они нас просто не знают, - заметил маркиз де Риньи.

- Ты де Риньи, - один, пониже ростом, с лысиной, смотрел на маркиза едва ли не с ужасом.

- Не «ты», «вы». Мы вместе не воевали и не пили, - покачал головой маркиз и суровенько глянул на обоих. – Кто таковы?

Второй, повыше, с аккуратно подстриженными тёмными волосами, закашлялся, наклонился – кажется, попытался таким образом избежать маркизова взгляда.

- Дайте им воды, что ли, - глянул Дени на конвойных.

Тут же притащили кувшин и глиняные кружки, наполнили.

- Пейте, не отравим, - солдаты глядели мрачно, ну да сейчас в Саваже не до веселья.

Оба схватились за кружки, опустошили и поставили обратно на стол.

- А теперь извольте рассказать, что вы забыли в Мелезе и для чего хотели извести Саважей, - Дени надавил совсем чуть-чуть. – Думаю, и сестра моя, и маркиз де Риньи, и его высочество с супругой, и мои люди не откажутся послушать.

На словах о его высочестве оба как по команде вытаращили глаза в сторону принца – ну да, они ж, наверное, его и в глаза-то не видели, если только не ходили брать Лимей уже почти три года назад. Да и то там, судя по рассказам, больше видели демона, названного братца Жанетты, чем его высочество – принца тяжело ранили и если бы не умелый целитель, не спасли бы.

- Если бы не вы, вы все, во Франкии давно бы уже наступил мир и благоденствие, - сказал плешивый. – Можете теперь убить меня своими бесчестными маговскими способами, но я вам это сказал!

- С духом-то долго собирался, чтобы сказать? – усмехнулась госпожа Женевьев, о ней все говорили, что за словом в карман не лезет. – И теперь сказал, молодец. Что будешь дальше делать?

- А что мы можем сделать, будучи пленниками? Очевидно, ничего, - пожал плечами второй. – Да, мы собирались обманом заманить в ловушку сидящего здесь гражданина Саважа и доставить в столицу. А дальше у нас было бы много возможностей – начиная от возможности обменять его на выгодных для Конвента, Собрания и Директории условиях, заканчивая просто публичной казнью – он столько наскрёб, что там на несколько казней хватит!

- Слышал, братец? Ты, говорят, наскрёб, и даже слова подбирать не стараются, совершенно не понимают, с кем имеют дело, - Жанетта смотрела с нехорошим прищуром.

- Да пускай говорят, что хотят. У них там, очевидно, своё мнение, у нас здесь – своё, и договориться не получится. А вот обменять их на кого-то или на что-то – отличная идея. Право, я и не задумывался, думал – повесить, и дело с концом.

- Одно другому не мешает – можно сначала повесить, а потом обменять то, что останется, - Жанетта ухмылялась. – Ту голову Мелеза, что у нас на стене болтается, дадим в придачу.

- Жанетта, - вздохнул принц.

- Да, дядюшка Анри? – она взглянула с интересом.

- Уж или казни, или отпускай. Договориться очевидно не выйдет, да и о чём бы с ними договариваться?

- Чтобы забыли сюда дорогу? – Дени взглянул на обоих.

Те сидели ни живы, ни мертвы – очевидно, до них наконец-то дошло, что доигрались.

- Эти двое забудут, так другие найдут. Если договариваться, то с кем-то другим и как-то иначе, - раздумчиво сказал маркиз де Риньи. – Заложники уже были, и убивать умеют все с обеих сторон, видели, убедились. Дени, ты вправду хочешь договариваться с теми, кто организовал убийство Филиппа?

- Именно что не хочу, - покачал тот головой. – Но и просто так отпустить не готов. А убить всегда смогу. Здесь в целом неплохая темница, пускай посидят и подумают. Если смогут что-то предложить – ну, отпустить с условиями тоже всегда можно. А не смогут – там и видно будет.

- А если за ними придут?

- Пускай приходят. Поглядим, кто там придёт. И если их окажется слишком много – ну так я ж позову друзей и родичей.

- И правильно, - кивнул маркиз. – Зови, мы придём.

- И от нас кто-нибудь непременно придёт, - подтвердил принц. – Максимилиан и Северин страсть, как хотят подраться. Да и ещё у нас там хватает молодых и рьяных.

На том и порешили. Пленников отправили в подвальную темницу, гости сами отправились по домам, осталась лишь Жанетта.

- Дени,

Что? Жениться? Эти слова были… как из какой-то другой жизни. И пришлось с некоторым усилием сообразить, что вообще Жанетта не говорит ничего необычного. И что у него даже есть, на ком жениться… если удастся убедить её.

- Знаешь, я готов жениться, - сказал он сестре.

И вообще, наверное, нужно было сказать Изабель о том, что тут у него происходит. Но он просто потерялся, и до этого вот момента даже не подумал о том, что сбежал от неё, не сказав ни слова.

- И кто она? – заинтересовалась сестра.

- Девушка из древнего магического рода, но не нашего, а с Полуночных островов. Вообще её сватали за маркиза Анатоля, но её к нему не довезли, - и Дени рассказал историю знакомства с Изабель.

- Дева-некромант? Ничего так, - Жанетта взглянула одобрительно. – И ты готов спорить за неё с де Риньи?

- Отчего же спорить? Что упало, то пропало. Сами не сберегли. А я нашёл.

- Что-то пока я не вижу, что нашёл. И где она вообще живёт, что делает?

- Уничтожает нежить там, куда не дотягиваются де Риньи.

- Какая хорошая девочка. Что будешь делать?

- Я попробую дотянуться до неё.

Но… ни магическая связь, ни попытка открыть портал не дали ровным счётом ничего. Как и раньше. Но у него осталось ощущение, что она пыталась вызвать его. И не преуспела. А теперь, значит, снова спряталась.

- И что же? – не поняла Жанетта.

- Хорошо скрывается.

- Молодец, правильно делает. Но как ты разыщешь её в таком случае?

- Разыщу, - кивнул Дени.

- Поторопись, - сказала она. – Это важно, теперь это очень важно. И я думаю, что времени у тебя немного – мало ли, что может случиться. Лучше, если у тебя появятся наследники. Нельзя, чтобы в мире не осталось ни одного Саважа.

- Ты ведь не думаешь, что я буду сидеть за каменными стенами и беречь свой зад? – Дени в целом был согласен с сестрой, но начал злиться, да что такое-то!

Ну подумаешь – сейчас не дозвался, дозовётся же когда-нибудь! И решит этот вопрос, непременно решит.

- Ни шагу без охраны и без защиты, понимаешь? – продолжала Жанетта. – И чуть что не так, зови меня.

- Хорошо, Жанетта. Нет, я не глупец, и уже не так безрассуден, как был в начале. И тогда у меня были все вы, и господин граф де Февр, и весь наш отряд. А сейчас не осталось никого, и если ты думаешь, что я не понимаю, ты неправа, всё я понимаю. И не спорю. Но – дай мне немного времени, потому что… потому что она невероятная, второй такой нет. Она бесстрашна, и невероятно сильна, и очень красива, - вздохнул Дени, вспоминая их ночной разговор. – Я просто не понимаю, как можно предпочесть кого-то, зная её, после того, как стоял с ней спина к спине и побеждал.

- Да, это сильно, когда стоял с кем-то вместе против врага, - тихо вздохнула Жанетта. – Такое не забывается. Но что же, ты не сказал ей, как она поразила тебя?

- Я попытался. И думал, утром предложу ей… всё предложу. А утром меня позвал Арман.

- Утром, значит, - проворчала Жанетта. – Про зелье-то хоть не забыл?

- Не забыл.

- Конечно, нам сейчас и бастард будет хорош, но лучше всё ж по-людски, и тебе лучше, и ей. Нет ли у тебя какой её вещицы?

- Увы, нет, - вздохнул он. – Но де Риньи её вещи не помогли, они не смогли найти её, а искали, хорошо искали.

- Отлично прячется, - Жанетта чуть улыбнулась. – Что ж, я рада, что ты нашёл свою единственную, но желаю тебе найти её поскорее и объясниться. А что будешь делать сейчас?

- Сейчас нужно разобрать бумаги Филиппа, что он делал в последнее время, возможно, какие-то дела требуют моего внимания даже быстрее возможной женитьбы. Я-то чаще бывал снаружи, объезжал наши земли и смотрел, как там наши люди. Хоть кто-то и говорит, что они уже не наши. Опять же, Мелезы – там остался мальчишка, его, думаю, нужно приставить к делу. Он говорит, что его не посвящали в заговор, а если бы посвятили – был бы против. Правда, думаю, слушать его не стали бы.

- Как и девчонку, да. Смотри за ними – если будут держаться, как приличные люди и маги, то можно потом и замок вернуть. А если нет – то шею свернуть недолго.

Дени в целом был согласен – хоть и не собирался сворачивать шею ни девчонке, ни юнцу.

- Дезире в самом деле хотела замуж за Филиппа, - заметил он.

- Стать герцогиней Саваж, да. Если бы он был четвёртым сыном – это одно, а тут – совсем иное. И кстати, ты теперь тоже весьма интересен с этой стороны – хоть формально по нынешним законам ты никакой не герцог, но ты последний оставшийся Саваж, а это не баран чихнул. Ещё будешь выбирать, на ком жениться, найдутся желающие пристроить своих дочерей.

- Это они не видели наш замок – каков он сейчас. А что с домом в столице, я и думать боюсь.

- Дом в столице под заклятьем, о нём подумаем потом. Пока – жизнь в замке, и жизнь твоя, остальное потом.

Дени в целом был согласен… но понимал, что будет искать Изабель, и никто другой ему не нужен.

Пока же в самом деле нужно было выяснить, чем занимался Филипп, пока он сам мотался по окрестностям, и Дени засел в кабинете брата, бывшем отцовском. И довольно быстро нашёл письмо – под сводками управляющего Роша о поступающей в замок провизии. Письмо оказалось вскрытым, но, судя по всему, было прочитано и возвращено в конверт. На конверте было написано – «Господину Филиппу Саважу в собственные руки», и только. Дени достал сложенный пополам лист бумаги.

«Господин Саваж, я полагаю, нам с вами равно важно и ценно будущее Франкии, и по этому вопросу нам есть, что обсудить. Если вы готовы к разговору, дайте знать любым подходящим вам способом. Бонапарт»

7. Предложение

Дени даже не сразу сообразил, кто таков этот Бонапарт, и почему Филипп мог отложить его письмо, не выбросив сразу же, если не собирался отвечать. Точнее, о втором нужно расспросить, потому что подозрения копошились – письмо, потом вся эта история мерзкая – они как-то нехорошо сложились. А вот первое…

Три с лишним года назад они захватили Тулон – отряд графа де Февра плюс присланные в помощь силы принца Анри – кавалерия, артиллерия и маги. Эскадра с Полуночных островов поддержала артиллерийским и магическим огнём, и город всё равно что упал им в руки. Но продержались не так уж и долго – потому что появилась республиканская армия, и артиллерией командовал тот самый Бонапарт.

Наверное, он и вправду хороший командующий, и артиллерист тоже хороший, потому что использовал все возможности своей армии, рельефа, погоды и что там ещё, и отбил Тулон. Люди принца Анри уже отправились, кто куда, отряд графа де Февра никогда не был многочисленным, в городе нашлись сторонники новой власти, готовые поддержать пришедшую армию. Речь уже шла не о том, чтобы отстоять Тулон, но о сохранении отряда и собственных жизней, и графу де Февру как раз сохранить жизнь не удалось, хоть он и дал уйти остальным. Графа казнили, а отряд возглавил Дени – ещё на какое-то время.

Когда их осталось в том отряде семеро, они просто вернулись в Саваж, и дальше уже делали вылазки оттуда, и то больше для охраны местных и поддержания порядка, чем ради уничтожения представителей новой власти. Их уничтожать – что волшебную гидру бить, у той на месте отрубленной головы вырастает три новых, и тут на месте уничтоженного зарвавшегося чиновника появляются трое новых. Теперь у него в подвале сидят двое, и что с того? Явно без них в столице не скучают, потому что не ищут.

И что было нужно тому Бонапарту от Филиппа? Да ещё и с таким пафосом – мол, будущее Франкии?

Дени подумал и позвал Армана – тот явно должен был быть в курсе дела.

- Арман, что ты знаешь вот об этом? – и показал письмо.

- А, это, - Арман взглянул и узнал. – Было такое, да. Филипп был готов спросить, что ему нужно, но уже после свадьбы.

- А как доставили? – почту к ним сюда уже те же три года не доставляют.

- В деревню у подножия, старосте тамошнему, и велели передать старшему Саважу. Тот и передал – когда парни туда за провизией спускались. Филипп прочёл и не понял – что от него хочет этот артиллерийский генерал, но кажется, был готов спросить. Вроде бы, это не самый противный из нынешних командующих, так он сказал. И молод – говорят, ему всего двадцать шесть, и уже успел показать себя не худшим образом.

- Что ещё о нём известно?

- Да вроде бы он как раз был за революцию – поддерживал младшего Робеспьера, или тот его поддерживал, от нас не видно.

- И что тогда ему может быть нужно от одного из Саважей? И не связано ли убийство брата с его делами?

- Так можно спросить этих, что в подвале сидят, там же гадят, и кормить ещё их нужно, - Арман от всей души сожалел, что посланников власти не повесили на замковой стене, а оставили в живых, да ещё и кормят.

Спросить спросили, но ответов не получили – потому что оба, и плешивый, назвавшийся Леру, и волосатый, Салюте, сказали, что дел с означенным Бонапартом не имели никогда, слышать слышали, но не более, и вообще – ему не доверяют, он ставленник казнённого не так давно Робеспьера. Даже некоторое время сидел в тюрьме, правда, вроде бы оправдали. Говорят, бредит походом на Латинский полуостров, но кто даст ему армию и денег? Армии нужны в других местах, а денег обычно нет.

Если честно, Дени не слишком следил за тем, где, с кем и насколько успешно воюет революционное правительство. Воевать воевали, потому что Франкии угрожали и флот Полуночных островов, и сухопутные армии из Видонии и Потсдама. А вот насколько результативно – нужно бы узнать. Как вообще сейчас с этим обстоят дела. Это раньше армию Франкии представляли Анри де Монтадор, Бенедикт де Вьевилль и его отец, Жан-Луи де Саваж. А что сейчас? И какое место занимает этот самый Бонапарт?

- И что, был ли договор о том, куда и как доставить ответное послание? – спросил Дени у Армана.

- Да вроде был, оставляли что-то там для связи.

- Узнаешь? Если что, портал к твоим услугам.

- А ты, гляжу, заинтересован? – сощурился Арман.

Дени задумался.

- Знаешь, я хочу всё же лучше понять, где я живу, на что похож окружающий меня мир, и потом уже соображать, как дальше жить в этом мире, раз уж я не захотел принять предложение его высочества Анри. По сравнению с Саважами прошлых поколений, да и с моими старшими братьями, я мал и слаб – потому, что не успел толком ни выучиться, ни научиться применять свои знания. Я силён в партизанской войне, но кажется, нужно что-то иное. Мой отец водил армии, мой старший брат водил армии, а что могу я? Да почти ничего. Даже если случится чудо и жизнь наша переменится, кем я буду в той изменившейся жизни? Владельцем старого замка и наследником славного прошлого?

Арман молчал.

- Что-то подобное говорил и Филипп, собирался обсудить с тобой. Но не успел.

- А я буду пытаться успеть.

Арман предпринял розыски канала связи, но оказалось, что того уже нет. Тогда принялись выяснять, где этот самый генерал, желающий беседы, оказалось – в столице. Что ж, туда отправился Грегуар, и передал в запечатанном конверте и письмо, послужившее первопричиной активных действий, и ответ Дени – что готов встретиться, и если господин генерал не опасается портальной магии, то портал Саважей к его услугам. А встреча, конечно же, состоится на нейтральной территории.

Дени полагал, что поддерживающий правительство генерал не станет связываться с последним представителем бывшего могучего, но ныне опального магического рода. Тем более, он не так давно подавил в столице пушками про-роялистский мятеж – отменно бестолковый, как сказали все чего-то стоящие люди, но громкий.

Однако, генерал согласился на встречу и на портал тоже согласился. Договорились о месте – трактир на дороге из столицы в Массилию, согласовали количество участников – по четверо

С Дени отправились и Грегуар, и Арман. Четвёртой участницей ожидаемо согласилась стать Жанетта.

Портал привёл в небольшой лесок, из которого просматривались подходы к трактиру на дороге. Арман пошёл проверить безопасность – вообще, конечно, у всех у них чутьё неплохое, но проспали же в Мелезе, потому что понадеялись – свои, мол, почти родственники уже. Арман казнил себя за это и рвался везде – проверить, выяснить, доказать.

Вот и сейчас он первым отправился в трактир – место в целом знакомое, случалось заглядывать перекусить, а может, и не только перекусить, Дени уже и не помнил. Арман довольно быстро сообщил, что в трактире только простецы, других магов нет, засад нет – он прошёлся и убедился, а вот их уже ждут. Ещё вчера приехали.

Ну да, сейчас даже маги всё больше ходят по земле ногами, если не некроманты и не Саважи, что говорить о простецах. И чтобы быть к определённому часу в отдалённом месте, нужно приехать заранее. Значит, идём, вперёд и только вперёд.

Дени позвал Жанетту – она откликалась на обычный вызов зеркалом, говорила, что отлично слышит, где бы ни находилась. Появилась, обняла его, поправила ему шляпу, оглядела себя – и вместо кожаного доспеха, ладно облегавшего её фигуру, появилась привычная одежда, правда, мужская. Она поправила шляпу и сказала:

- Пошли, что ли?

Подхватила их с Грегуаром за руки и мигом перенесла на порог таверны, где уже поджидал Арман.

- Госпожа Жанетта, - он почтительно поклонился. – Я проверил, всё чисто.

- Молодец, - одобрила она. – Поглядывайте с Грегуаром.

Войдя, они сразу увидели тех, с кем предстояло поговорить – в дальнем углу, за отдельным столом, всё правильно. И если честно, выглядели они немногим лучше компании из Саважа – шляпы не новые, сорочки не белоснежные, перчаток нет. Что, революционный генерал переживает не лучшие времена?

Впрочем, если без шляпы Дени обходиться не научился, то о перчатках забыл уже давно. Это в прежней жизни были и перчатки, и кружевные манжеты, и ещё что-то – наверное, если поискать дома в сундуках, то можно найти. Только зачем?

Тем временем их заметили, и к Дени летел от стойки хозяин, а из угла двинулся невысокий человек с определённой военной выправкой, его нестриженые волосы спадали на плечи, а шляпа осталась на столе.

- Господин маг, счастлив видеть вас вновь, - хозяин успел первым. – Чего изволите? Похлёбка свежайшая, жаркое доходит, скоро будет готово, есть сидр, есть вино, всё для вас и ваших людей! И не думайте, мне ни монетки от вас не нужно, старый Пьер Коти помнит добро и тех, кто ему то добро сделал! Понимаете, он же и трактир спалить не дал, и жену мою с дочками защитил, а у бандитов, что тут орудовали, только пятки сверкали, и то у тех, кто поумнее оказался и быстро сбежал! – трактирщик уже подхватил подошедшего военного за рукав и вещал ему о каких-то давних делах, которые сам Дени помнил с трудом, ну да всех спасённых не упомнишь.

- Мне очень приятно слышать, что вы – человек чести, - поклонился тот в сторону Дени и остальных. – Но может быть, мы пойдём за стол и побеседуем?

- Безусловно, - кивнул Дени, и добавил уже трактирщику: - Неси похлёбку, и жаркое неси, и что там ещё. На всех, - он успел оглядеть стол и убедиться, что там только кувшин и стаканы.

Добрались до стола, Грегуар притащил ещё одну лавку, и расселись – с двух сторон Дени с Грегуаром, и Жанетта с Арманом, эти последние спиной к залу.

- Я почую, если что не так, - проворчала Жанетта.

- Я надеюсь, сложностей не будет, - проговорил тот, кто и устроил эту встречу.

Дени рассматривал его во все глаза – старше лет на пять, наверное, а его сопровождающие – и того моложе.

- Сложности всегда могут быть, - пожала плечами Жанетта. – Что ж, представляйтесь, господа. Это вот, как вы можете догадаться, Дени де Саваж, с ним его адъютанты Грегуар де Сен-Поль и Арман ан Шансоль де Шайор. И я, Жанна де Саваж дель Мориони.

О да, все четверо разом, как по команде уставились на Жанетту. Самый младший, ровесник Дени, или чуть старше, даже рот приоткрыл.

- Но ведь… - начал он и не смог завершить.

- В мире много такого, что не охватить человеческим умом, и не вообразить, если сам не столкнулся, - усмехнулась Жанетта. – Не пугайтесь, есть не буду. Но все Саважи под моей защитой, сколько бы их ни оставалось в мире.

Их главный нахмурился, но, видимо, принял решение, и заговорил.

- Я Бонапарт, это мои адъютанты Жюно, Мюирон и Мармон. Я полагал, господин Саваж придёт со своими людьми.

- Так и есть, просто я уже немного не вполне человек. И мы с Дени совсем недавно потеряли ещё одного нашего брата – отчего-то это случилось вскоре после получения вашего письма, господин Бонапарт. Дени, как зовут этих, что занимают наш подвал?

- Кто-то из них Леру, а кто-то Салюте, я не разобрался, да и не старался, - пожал плечами Дени. – Не знаете о таких господах, чего ради их принесло в наши края и почему они организовали убийство моего брата?

- Это ж люди не то Тальена, не то Барраса, кого-то из них, - тут же откликнулся один из адъютантов.

Грегуар и Арман переглянулись, и разом покачал головами – имена ничего им не сказали. Дени не был уверен полностью, но кажется, кто-то из названных руководил конфискацией имущества у дворян и магов в Антуансвилле и где-то ещё на западном побережье. Не в Массилии, иначе обоих бы уже не было.

- Не хотят ли их забрать? Можем доставить в лучшем виде, оба пока живы и целы, хоть мне и предлагали их повесить на крепостной стене, - сказал Дени. – Только в ответ будем хотеть объяснений. И мы не готовы быть добрыми к тем, кто подсылает в нашу семью убийц – ни Жанетта, ни я.

- Понимаю вас, господин Саваж, - коротко кивнул Бонапарт. – Узнаем. А сейчас изволите ли выслушать моё предложение?

- Безусловно, - кивнул Дени.

- Все мы живём во Франкии и собираемся тут жить дальше, - начал Бонапарт. – И вы, господин

- Звучит неплохо, - Жанетта воспользовалась паузой. – Но у вас же голосование, и нет единой власти, и поэтому-то вам так непросто договориться о каждом принятом решении, - усмехнулась она.

- Вы не верите в демократию? – усмехнулся один из адъютантов, Жюно.

- Нет, - улыбнулась ему Жанетта. – А если бы и верила в юности, то события последних лет ничего бы от той веры не оставили. Но прошу прощения, генерал, продолжайте.

Тот молча кивнул, очевидно, собираясь с мыслями. Тем временем трактирщик с помощником притащили подносы с едой и принялись споро расставлять тарелки по столу. Парни генерала оживились и принюхались – что, и впрямь у них сейчас тоже тяжёлые времена?

- Откровенно говоря, моё слово сейчас значит немного и не имеет почти никакого веса, - генерал дождался, пока трактирщик с помощником уйдут, взглянул сначала на Жанетту, потом на Дени. – Но я надеюсь, что это не навсегда. И что мне ещё доведётся осуществить свой план кампании на Латинском полуострове. И мне нужны магические войска. Все приличные полководцы, что вели военные кампании до революции, располагали не только пехотой, кавалерией и артиллерией, но и магами, и маги всегда были существенным подспорьем в любом сражении. О нет, теперь мы умеем и без магов, но у наших врагов маги есть.

- А у вас есть антимагические приблуды, - пробормотал Арман. – Дьявольский сплав господина Руссо и прочее.

- Сколько-то есть, конечно, но сплав Руссо, как известно, требует хитрого компонента, а желающих поставить тот компонент в последние пару лет днём с огнём не сыщешь, - ответил генерал.

- Что, неужели революция испытывает недостаток в жертвенных простецах? – изумилась Жанетта.

- Полагаю, что так, госпожа де Саваж, - коротко ответил Бонапарт.

- И к лучшему, - кивнул Дени. – Но скажите, генерал, чего именно вы хотите от меня?

- Я предлагаю вам место командующего магическими войсками в моей армии. О да, - он улыбнулся грустно, - армии этой пока ещё нет, не только магических войск, но и кавалерии с артиллерией тоже. Однако, я уверен, что армия будет. Я планирую доказать правительству необходимость этой войны. Мы должны продемонстрировать, что Франкия сильнее всех прочих, и использовать для того все возможные средства убеждения.

- И что же, нынешнее правительство готово финансировать магические войска? – изумилась Жанетта.

- Если оно окажется готовым финансировать Латинскую армию, то и на магов деньги найдутся. Есть ли у вас военное звание, господин Саваж?

- Увы, - развёл Дени руками. – Я не служил в регулярной армии. Я многое знаю о разведке, тайных операциях и партизанской войне, но не был ни в одном крупном сражении.

- Как же, а когда пытались взять Лимей, разве не были вы среди защитников?

- Нет, я тогда сражался в отряде графа де Февра.

- Что ж, я полагаю, ваш имеющийся опыт, ваше имя и репутация вашей семьи сделает всё, чего вам не достанет, если таковое случится, - сказал Бонапарт.

- А потом нас с вами разом повесят за измену, - расхохотался Дени. – Вас – ваши друзья за измену идеалам революции, а меня – мои, за предательство магического сообщества. Или у вас не вешают, а гильотинируют?

- Идеалы революции давно уже не те, что раньше, - спокойно заметил генерал. – И во главе сейчас, конечно, никак не старая знать, но и не те, кто выступал на площадях, улицах в Конвенте и Национальном Собрании, требуя смерти для той самой старой знати. В итоге, я полагаю, должно сложиться что-то среднее, подходящее для всех, и если магам нужно, чтобы их интересы учитывали, они тоже должны выбраться из своих потайных мест и заявить о себе.

- Заявить о себе несложно, но как это сделать, не оказавшись в итоге на гильотине? – поинтересовалась Жанетта. – Скажем, наши давние друзья и союзники де Риньи по сей день приносят немалую пользу добрым гражданам нынешней Франкии – тем, что уничтожают нежить, на которую уже который год небывалый урожай, мы все, думаю, понимаем, почему. И что же, им можно открыть подступы к Зелёному замку, и им ничего за это не будет? Может быть, ещё похвалят за ту несомненную пользу, которую они приносят уже какое поколение подряд, невзирая на все перемены в стране?

- Я бы и похвалил, и наградил, потому что польза бесспорна, - мгновенно откликнулся Бонапарт. – Я сам бессилен против нежити, я только лишь знаю, что её можно жечь и обычным огнём тоже, но магическим выходит успешнее, а некроманты и вовсе вправятся быстрее и проще. И да, в финале любого сражения нужны некроманты, потому что всегда есть убитые, но не всегда их хоронят быстро. Я понимаю, почему в королевских войсках непременно были некроманты. И я никогда не командовал магами, и не уверен, что умею делать это правильно.

- Вам бы спросить его высочество Анри, или маршала Вьевилля, - заметила Жанетта. – Из ныне живущих они знают по вопросу больше других.

- Если выпадет возможность – непременно спрошу, - сказал генерал, чем весьма удивил Дени.

Ладно он, он молод, и не имеет перспектив – потому что маг не имеет перспектив в этой стране в нынешнем году. А что будет через год, никому не ведомо. Но что принц, что Вьевилль вполне имеют и перспективы, и занятия, просто они… исключили из своей жизни Франкию. И если этот генерал захочет говорить с ними обоими – ну, пусть попытается.

Дени пытался оценить собственные ощущения – нет, убить генерала на месте не хотелось. Этот человек не был его кровным врагом, а его желание воевать и завоёвывать для Франкии престиж и территории было Дени совершенно понятно. Опять же, прямо сейчас никто никуда воевать не идёт, так ведь?

Значит, можно поблагодарить за предложение и договориться о возможном канале связи – куда присылать письмо, чтобы его доставили Дени. И подумать, просто подумать.

8. Лето кончилось

- И как ты думаешь, чего

- Мне показалось, того и хотел, о чём говорил, - сказала Жанетта, глядя куда-то в стену. – Он понимает, что может больше, чем бороться с заговорами в столице, и готов делать это большее, и пытается найти поддержку там, где её не получат соперники. Где и с кем Франкия воюет в последние годы?

- С империей, с германцами. С Полуночными островами – кажется. И генерал хочет провести кампанию против империи на севере Латинского полуострова – потому что там как раз имперцы. Выселить их в собственные границы. Чтобы не трогали ни нас, ни кого-то ещё. Вроде бы, я слышал, на Рейне с ними воюет генерал Лазар, тот, помнишь, что пытался взять Лимей.

- И чьи войска были сметены непогодой и демонической силой, - улыбнулась она. – О нет, я не помню, мне ж только рассказывали, я как раз тогда получила нож в бок и даже ещё не пришла в себя.

- В общем, он воюет, но с переменным успехом. Но… Жанетта, я ж вправду не был ни в одном большом сражении. Я просто не очень-то понимаю, что в таких случаях делают. Я толком не учился, и в Академию не попал.

- Почитай какие-нибудь мемуары наших доблестных предков, - рассмеялась она. – Всё толк.

- И что, ты не будешь отрекаться от меня за то, что я выслушал предложение этого генерала и не отказал ему на месте с грохотом и пафосом? – Дени испытующе взглянул на сестру.

А Жанетта только рассмеялась.

- Понимаешь, Саважи не приспособлены к сидению годами дома. Нам нужно что-то делать, быть в гуще событий, на острие какой-нибудь заварушки. А чем ты сейчас можешь здесь себя занять? Да ничем. Конечно, выходить наружу и гонять разбойников и нежить, де Риньи примерно тем же занимаются. И как скоро ты треснешь и наделаешь каких-нибудь глупостей? Уж лучше в какую-нибудь приличную военную кампанию, Саважи чувствуют себя в таком деле хорошо. За пределами государства? Щёлкнуть по носу бывших союзников, которые не так уж и помогли? Почему бы не попробовать? Нет, братик, я не стану от тебя отрекаться. Наоборот, напомню, что в любой момент могу прийти на помощь. А в сражении это бывает необходимо, и выходит незабываемо для всех участников, - рассмеялась она.

- Кажется, генерал не понял, с кем связался. Попытался, - хмыкнул Дени.

- Увидим, - улыбнулась Жанетта. – Но ты помнишь, что обещал мне жениться? Найди свою красавицу, и пусть она станет совсем твоей. А если не робкого десятка – то и дом сможешь спокойно на неё оставлять, когда отправишься в поход.

Дени был бы очень рад найти свою красавицу, потому что очень уж о многом хотелось ей рассказать. И спросить, и обсудить.

Но красавица не отзывалась.

* * *

А Изабель в тот момент даже и не думала ни о Дени, ни о каких личных делах. Потому что навалились совсем другие сложности.

В провинции снова сменилась власть, и представители Совета пятисот и посланцы Директории желали знать, кто здесь проживает, чем занят и какие деньги можно получить с этих людей. Порядка стало немного больше, местные разбойники попритихли. Правда, они и раньше не очень-то отваживались совать свои носы в лес и в хижину господина Туше, а сейчас и вовсе как отшептало.

Но зато стали наведываться те самые посланники новой власти.

А кто таковы? А что вы все здесь делаете? А почему вас так много в здешней глуши? А почему столько женщин – куда дели мужчин? Поумирали мужчины, а это всё – честные вдовы, да неужели? А что у вас в кладовых, нет ли лишних запасов? Лесник явно живёт охотой, значит и мясо должно быть, и рыба, и что там ещё, говорите?

Отваживать всех этих людей было непросто, потому что – напористые, горластые, те, кто не успел разжиться имуществом казнённых дворян и магов, и теперь пытался добрать то, что только можно. Деньги, добытые Изабель в схватке с Вепрем и потом с его товарищами, разошлись на взятки, официальные поборы и закупки необходимого только так, никакого запаса сделать не получилось. Но ничего, пока есть в мире нежить – не переведётся и работа для некроманта. А она – сильный некромант.

Может быть, и вправду, не самый умелый, но это ж дело наживное! Больше практики, как говорил братьям в далёком и уже подзабытом доме господин Герберт. Дом оставался всё дальше, становился подёрнутым дымкой воспоминанием. Было, да. Но очень давно. Сейчас всё иначе.

Ближе к осени стало больше нежити, и её нередко звали, чтобы управилась. А она что – она маг, придёт и развоплотит. И денежку попросить не постесняется, у неё полный дом людей, о которых нужно заботиться.

И когда Черити вновь примется ворчать, что, мол, миледи совсем опростилась, скоро разучится мыть руки и расчёсывать волосы, и никогда не найдёт себе достойного мужа, Изабель уже даже и не злилась и не огорчалась. Хочет Черити придумать себе какую-то невероятную хорошую жизнь, в которой она – камеристка миледи, и повелевает другими слугами – ну, пусть. Изабель давно уже перестала придумывать и загадывать, жила здесь и сейчас. Дожили до вечера – замечательно, проснулись утром – и того лучше, есть еда и нет непрошенных претендентов на ту еду – вовсе отлично.

Поэтому какой тут муж? Да и кто отважится взять в жёны некроманта?

Правда, в ответ на эти мысли тут же возникало откуда-то из глубинных залежей памяти: другой маг. Некромант, или даже не некромант.

Но некроманты ей не нужны, они живут где-то там, в своём Зелёном замке, и пускай живут. А тот, что не был некромантом, но сумел показать ей что-то, чего она раньше не знала… он не отзывался.

Уже потом дошли слухи – у него убили брата, он отомстил, кого-то убили в стычке, кого-то повесили на стене замка. Она иногда подумывала – может, позвать? Спросить?

И не звала, и ничего не спрашивала.

Лето кончилось, наступила осень.

_______________________

Дальше идём в новую часть! Наши герои получили опыт и пищу для размышлений, и живут дальше. Пока не вместе, но в конце концов это изменится )

Часть третья. La Poule 1. Что значит "не везёт"

Декабрь 1795

- Вот, господин

Изабель кивнула и взяла, и от приглашения пообедать в местном трактире не отказалась – потому что если она придёт домой сытая, то всё больше домашним останется. Зима подступала, близилось Рождество, нужно бы добыть гуся, или даже пару гусей, потому что у них снова перенаселение. Жермена привела двоих парней, пришлых, парни двигались куда-то на юг в поисках лучшей жизни и в трактире ближней к ним деревушки Ном столкнулись с вооружённым отрядом из Руанвилля. Солдаты искали не то разбойников, не то рекрутов, вышла драка, а Жермена, заглянувшая в трактир за новостями, пожалела едва живых бедолаг и с помощью трактирщикова сына приволокла их в домик дядюшки Туше. Сейчас оба уже понемногу ходили, помогали в разных делах по хозяйству, но ели как два здоровых молодых мужика. А из всей пёстрой компании обитателей домика дядюшки Туше добывать деньги лучше всех выходило у Изабель. Потому что нежить нет-нет, да заводится, а без некроманта пойди её одолей, ничего не выйдет. Крестьяне понимали и не скупились.

И вот очередной возвращенец отправлен туда, куда ему и положено пойти, а она застегнула плащ, посильнее натянула шляпу и замотала горло шарфом – снаружи лютый ветер, и хоть в тенях и нет зимы, но всё равно неприятно.

Вторая зима в этих краях пока выходила проще первой – но кто его знает, что там ждёт впереди? Никогда нельзя расслабляться, всё время может что-то произойти.

Но лучше о таком не думать, лучше вообще не думать ни о плохом, ни о хорошем. Говорить и думать о плохом – накликать. Ждать хорошего – огорчаться, когда оно не приходит и не приходит. Поэтому – здесь и сейчас.

Она шагнула в тени, приготовилась выйти возле домика дядюшки Туше… и остановилась в последний момент. Накликала, да?

У домика ржали кони, и солдаты в форме переругивались с дядюшкой. Изабель прислушалась – чего хотят-то, вдруг уйдут?

- Ты, лесник, не спорь, а просто выдай нам разбойников, и дело с концом. Понимаешь, они убили одного нашего, и мы никак не можем оставить это дело так, убивать солдат Франкийской республики не позволено никому!

Так, это отголоски той истории из Нома. Изабель глянула – солдат пятеро, у всех ружья. Если честно – она справится. Но в доме женщины и дети, и если они сейчас сидят внутри, под защитой артефакта, то могут ведь и высунуться, такое уже случалось.

Артефакт Старших отлично охранял дом – в него не могли зайти чужие. Не видели ни дверей, ни окон. И от магического поиска закрывал, и от магических же вызовов. Но если вышел – тут уже никакой артефакт не спасёт. И сам дом вместе с постройками отлично виден – если пришли ногами, как люди. И если дом каменный, то конюшня частично из дерева, и сенной сарай, и ещё один, где всякие грабли да лопаты да прочее, что в хозяйстве людям нужно, и кладовая. Можно ли придумать абсолютную магическую защиту – Изабель не знала.

И вот сейчас вместо того, чтобы зайти домой, помыться над ведром – после нежити это очень облегчало жизнь – и прилечь хоть ненадолго, потому что устала, Изабель слушала из теней, как дядюшка Туше бранится с солдатами. Убеждает их, что нет тут никаких разбойников, и что сами они ничуть не лучше тех разбойников, раз притащились в глушь и пристают к добрым людям. А солдаты совершенно не готовы его слушать, и знай отгавкиваются – мол, дед, не нарывайся, а то и сам получишь, и домочадцы твои тоже получат.

Изабель поняла, что пора вмешаться, и что солдат, скорее всего, придётся убить, лошадей поймать и, может быть, продать, а ружья забрать и припрятать – для таких вот случаев. Сама она бралась за ружьё дядюшки Туше всего пару раз, понимала, как прицелиться и куда нажимать, но – не более того. Ей вернее магической силой. И ей никак нельзя раскрывать себя перед солдатами, а если уж раскрыть… то вот потому и насмерть.

Шаг – и она выходит в мир, за деревом, чтобы не прямо перед ними, и приближается.

- Кто таковы, зачем пожаловали? – спросила она сурово.

Правда, сколько ни добавляй суровости голосу – всё одно выглядит она как мальчишка. Ну и ладно, это лучше, чем как девчонка.

- А это ещё кто? – ближайший солдат, не сходивший с коня, наставил на Изабель ружьё.

Огнестрельного оружия она побаивалась – потому что знала, что пулю с близкого расстояния магическая защита не остановит. Поэтому легко шевельнула рукой, и ружейное дуло мигом опустилось в землю.

- Ты глянь, - державший ружьё смотрел то на свою опустившуюся руку, то на Изабель. – Пацан-то не простой, а магический. Настоящий человек так бы ни в жизни не сделал!

Все трое, кто оставался верхом, попятились. Двое других мгновенно повернулись в сторону Изабель и тоже наставили ружья.

Вот только этого сейчас не хватало, да? Настоящими людьми простецов называли как раз противники магов и магии, в последние месяцы о таких почти н не слышали – потому что маги если и не перевелись совсем, то сидели тихо. И что, у них есть пули из сплава господина Руссо, так это называется?

Значит, убивать. Изабель вздохнула, стянула перчатки, сунула их за пояс под плащом. Встряхнула руки. Медленно, уверенно. Тяни время, говорила она себе всегда, вдруг что-то ещё случится?

И снова накаркала. Случилось.

- Чего это он перчатки снял?

- Дурак, маги всегда без перчаток нападают. Может того, пошли отсюда?

- Ага, сейчас, а что нам сержант скажет, если мы без разбойников придём?

- Значит, выкурим разбойников из домика, - сказал ещё один верховой.

В руках у него мгновенно оказался факел, он его лихо зажёг, приподнялся в стременах и зашвырнул на крышу дома. Солома загорелась.

Изабель никак не могла этого стерпеть, и солдат тут же завалился наземь с коня – уже мёртвый. Остальные закричали, она нырнула в тени, выскочила с другой стороны от них, а в то место, где она только что стояла, ударили беспорядочные выстрелы – по деревьям, по земле.

Так, что делать с пожаром? Она ни разу не тушила пожар, никак!

Двери открылись, из домика повалили все, кто был внутри, дядюшка Туше выстрелил в ближайшего солдата, Изабель забрала жизнь ещё у одного, и пуганула коней – их разнесло

И прямо возле домика на земле из ниоткуда возник ещё один маг-некромант, совершенно ей неизвестный. Он держал за ухо Пьеррена, внука дядюшки Туше.

- Что, дьявол вас всех забери, здесь происходит? – поинтересовался он.

Изабель всё равно что заморозили – она могла только стоять и разевать рот. Потому что… да откуда взялся этот маг, и зачем Пьеррен его привёл? Или наоборот, это Пьеррена привели?

- А ну выходите из дома все, кто там есть живо, спасём сейчас ваши горшки и плошки, и еду забирайте, - командовал этот неизвестный ей маг.

Спасём? Можно спасти? Она наконец-то сбросила оцепенение, мигом погрузила в неподвижность оставшихся солдат – оба повалились наземь, лошади разбежались – ничего, дядюшка Туше поймает потом.

- Говорите, можно спасти дом? – спросила она у неизвестного.

- Спасём, только припасы надо забрать, протухнут. Эк вас там много-то пригрелось!

Она нырнула через тени внутрь, схватила горшок с похлёбкой, вытащила ногами, сунула Жавотте. Нырнула ещё раз, за хлебом и за молоком, и в третий раз – за корзиной с морковью и луком, и этот третий уже оказался пределом – свалилась вместе с корзиной на землю в скрутившем её сильнейшем приступе кашля.

И могла только видеть, как неизвестный маг зовёт через зеркало других, и появляются ещё трое. А потом они вместе прихлопнули домик мощным щитом, как крышкой какой – и под той крышкой пламя довольно быстро погасло.

- Крыша погорела, да чердак, а дом-то цел остался, только проветривать долго придётся.

- Ничего, справятся.

- Справимся, господа маги, благодарим вас от сердца, если бы не вы!

- Что тут у вас вообще происходит? – спросил старший из магов. – Луи, как тебя сюда занесло? И зачем ты убил солдат? Слов не понимали, что ли?

- Так они ж, окаянные, дом-то подожгли, - сказал дядюшка Туше.

Изабель понимала, что ей надо срочно куда-то деться отсюда, но кашель не переставал, и силы кончились. Она могла только лежать на земле, и даже до свалившейся шляпы не доставала.

- Взгляните, господин маркиз, какая неожиданная находка, - говорят совсем рядом с ней.

А потом бесцеремонно берут под мышки и поднимают, но ноги её не держат, стоять у неё не получается. И слова «господин маркиз» доходят как сквозь толщу воды.

Какой ещё, к дьяволу, господин маркиз? Неужели… тот самый? Она слышит шаги, поднимает голову… и встречается с ледяным взглядом серых глаз. Но лёд сменяется… чем? Изумлением? Пониманием?

- Леди Элизабет, вы ли это? – произносит он с усмешкой по-аглицийски.

- Меня зовут Изабель Рикот, - отвечает она по-франкийски и тоже пытается усмехнуться.

- Луи, усади куда-нибудь… госпожу Рикот, видишь, она наглоталась дыма, пока спасала свой обед, - командовал тем временем маркиз. – Да нет же, не на землю, земля холодная, замёрзнет. Вон, там сундук вытащили, на него. Что? Если сбежит? Да и пускай бежит, разве ж я сторож неумелым девчонкам, возомнившим себя великими магами?

А по роже холёной он давно не огребал, этот маркиз? Изабель сама не поняла, отчего начала думать, как разбойники и отребье, которого за полтора года перевидала достаточно. Но сил и вправду не было, и она осталась на сундуке – на её собственном, к слову, сундуке, который вытащили Черити и кто-то из мужчин. Черити тут же подобралась и присела рядом на землю.

- Земля холодная, садись на сундук, - велела ей Изабель.

- Что он вам сказал, этот человек со страшными глазами? – шептала камеристка.

- Он понял, кто я, - что скрывать-то, сейчас все узнают, наверное. – Это маркиз де Риньи. Видишь, он похож на того своего сына, который вез нас позапрошлым летом.

Маркиз ходил и командовал – собрать и уложить троих покойников, допросить двоих оставшихся в живых, поймать лошадей, собрать оружие. Его слушались все, и дядюшка Туше тоже. В доме раскрыли настежь все окна и обе двери, а Изабель подумала – будь она поживее, продула бы магически, а сейчас не может, так подкосил её дым. Ладно, не только дым, а ещё и охота на возвращенца, и потом схватка с солдатами – двоих-то она уложила. И это ещё амулет не снимала, а могла бы.

Неумелая девчонка, значит, да? Самого-то, наверное, учили? И учили не просто так, а сначала дома с толпой учителей, а потом в этой их академии, которой сейчас нет? А не как её – сначала дома ни то, ни сё, а потом поволокли замуж на край света? И ладно бы хоть довезли до того замужества, но нет же, потеряли по дороге. А теперь, значит – неумелая девчонка. Ну да, ну да.

Домик проветрили, Жавотта утащила горшок обратно – и уже из домика закричала, что сейчас мигом согреет и подаст, на всех хватит, и на своих, и на господ магов тоже. Ну да, господа маги спасли имущество дядюшки Туше. Крышу перестелют, если дождь не зарядит, солома есть. Вещи почистят-постирают. Большая часть припасов в кладовке, она отдельно, у неё крыша не горела и её смертной силой не прихлопнули. Так что… всё в порядке.

Но откуда они вообще взялись?

- Черити, позови Пьеррена.

Она на миг усомнилась, но Изабель сопроводила слова взглядом, и та подхватилась и мальчишку привела.

- Изабель, я не виноват, я ж не знал, что это маг, - захныкал паршивец.

- Что ты вытворил? – спросила она сурово.

- Ну… я залез к нему в карман в трактире в Номе, а он тут же меня хвать за ухо и в тени, - вздохнул воришка. – И сказал, что не выпустит в мир, там и бросит, если я не скажу ему, где живу. Ну, пришлось сказать, что я внук дядюшки Туше. И он как-то понял, куда идти, и привёл меня домой. А тут у вас вон что, - он кивнул на троих покойников. – Что теперь будет-то?

- Да ничего не будет, только я бы двоих оставшихся тоже прибрала, - пожала плечами Изабель. – Разболтают ведь.

- Надо с умом, - сплюнул Пьеррен, - наверняка они сказались своим, куда поехали.

Впрочем, маркиз распорядился увести двоих оставшихся куда-то – и его некроманты их забрали. Лошадей поймали и поснимали с них всю сбрую – потому что приметная, лошади ж армейские. А покойников маркиз тоже допросил – Изабель смотрела во все глаза, она однажды видела такое,

Изабель смотрела на всё это с сундука – с одной стороны к ней прижалась Черити, а с другой Пьеррен. И тут она вдруг поняла, что не ощущает привычной силы работающего артефакта. Да-да, того домашнего артефакта, что, будучи расположен под крышей, скрывал домик дядюшки Туше.

Она собралась с силами, поднялась, опираясь на плечо Пьеррена, и пошла в дом.

- Миледи, вы куда! – всполошилась Черити, но Изабель не слушала.

Она добрела до лестницы на чердак, поднялась туда, вся перепачкалась в саже, дотянулась до невысокой крыши – и увидела на обгорелой балке маленький корявый кусочек серебра. Взяла его и сжала в кулаке.

И что, настал конец их безопасной жизни?

Изабель спустилась во двор и прислонилась к стене дома. Слёзы сами побежали, потому что… потому что не было сил. Она уже и не помнила, когда плакала в предыдущий раз, давно уже всё решалось без слёз, и она решила, что сильна и могуча, а такие не плачут.

И даже не заметила подошедшего к ней маркиза.

- Согласится ли уважаемая госпожа Рикот побеседовать со мной? – спросил он.

2. Счастливый ли это случай

- Что вам угодно от неумелой девчонки, возомнившей себя магом? – поинтересовалась она недобро.

И как назло, ни платка носового, ничего – только рукавом нос хлюпающий и вытереть. А Черити и Пьеррена как ветром сдуло.

- Вам не место в этой хижине, - отрезал маркиз де Риньи.

- Отчего же? Во-первых, другого дома у меня как-то нет, а во-вторых, я неплохо здесь живу и приношу пользу здешним жителям.

- Ещё бы, - усмехнулся он. – Я так понимаю, вы защищаете окрестности от нежити и как-то хитро скрываете этот дом от поиска.

- Уже не скрываю, - она разжала ладонь и показала сплавившееся кольцо.

- Артефакт Старших? Даже сейчас я ощущаю остаточную силу, думаю, можно восстановить, главное – найти умельца.

- И где ж его найти, здесь сейчас магов днём с огнём не сыскать, - фыркнула она.

- Здесь сейчас, не поверите, пятеро некромантов, - да он усмехается, гад такой! – А найти, конечно же, не здесь, а через вашу родню. Кстати, отчего вы не вернулись домой? Не думаю, что для мага вашей силы это оказалось бы запредельно сложно. Расстояния вы преодолеваете хорошо, судя по вашей здешней деятельности, пролив невелик, справились бы, если бы хотели. Почему же?

- Вас это не касается, - отрезала она.

- Как же не касается, вполне так касается. Раз уж так вышло, что я взял за вас ответственность, выдернул вас из родного дома и так глупо утратил.

- Что упало, говорят, то пропало.

- Несомненно. Но раз уж я вас так неожиданно нашёл, то придётся принимать участие в вашей судьбе, - он вздохнул.

- Не придётся, - покачала она головой. – Вы меня не видели, и всё. Никаких судеб.

- Отчего же? Я даже сейчас не скажу ни слова о неисполненных обещаниях, а я слышал, магам лучше от подобного беречься. Я просто спрошу: хорошо ли вам живётся в этой хижине? Сытно ли вас кормят? Есть ли, где помыться после боя и после пожара? Есть ли у вас тёплые сапоги на зиму?

Изабель была готова укусить его – потому что не в бровь, а в глаз.

Сапоги она носила ещё домашние. Мягкая кожа хорошей выделки облегала ногу, как чулок, подмётки реставрировал дядюшка Туше. Но кожа начала вытираться – когда зимой и летом одним цветом, в одной и той же паре обуви, то самые хорошие сапоги рано или поздно начнут разваливаться, так и происходит. И та самая реставрированная подошва держится на честном слове.

Моется она над ведром, воду греет сама. Или Черити поливает из ковшика. А потом – она льёт воду на Черити. Так и живут, сколько времени уже. Окунуться полностью в последний раз довелось в конце лета, тогда они с Жерменой и Черити ушли далеко и там купались в речке в безлюдном месте. После того – только как кошка лапой, домик мал и перенаселён, купальню здесь не пристроишь.

А обед она сегодня попыталась сберечь для других, потому что её накормили… кажется, не вышло, в животе громко заурчало, но маркиз сделал вид, что не заметил, хотя мог и об этом что-нибудь сказать.

- Как живётся, так и живётся. Я в ответе за этих людей.

- Понимаю вас, вы, как приличный маг, даже в чужой стране нашли себе простецов, взяли их под свою руку и заботитесь о них, - кивнул он. – Но если вы… приведёте себя в должный вид, будете есть досыта, спать в чистой постели и выучитесь владеть своей силой, как положено магу из древнего рода, то возможности ваши тоже вырастут. Вы… полагаю, сможете продолжать защищать этих людей.

- Каким же образом? – поинтересовалась она, просто чтобы не молчать.

- Отыщете другой артефакт, или договоритесь с другим магом, не некромантом, чтобы заколдовал здесь всё, ваша сила не годится.

- Я понимаю, что не годится, потому и пользовалась артефактом.

- Что делал один артефакт, сделает и другой, - пожал он плечами. – В здешних землях маги виртуозно скрыли довольно много мест от нынешней власти, а в некоторых из них после сокрытия даже и живут. Всё решаемо. Просто нужно не сидеть в глуши, а брать и делать.

- Если вы обо мне, то я не сижу в глуши. Мне регулярно приносят заказы на нежить, - хлюпнула она носом.

Выглядело не очень, но капля под тем носом ещё хуже.

- Не поверите, я знаю. Я не знал только, где именно вы скрываетесь, и как вам удаётся делать это столь виртуозно, и сегодня счастливый случай, не иначе, помог разрешить эту загадку.

- Ничего себе счастливый случай!

- Наверное, трое убитых и пожар не слишком похожи на счастливый случай сами по себе, но – я считаю, что мне повезло. Понимаете, магу нужно вырасти и сформироваться, как магу, среди себе подобных. Человечество давно уже придумало способы и формы, а сидеть в глуши, подобно вам – это всё равно что воспитывать человеческое дитя среди

- Я выросла, где положено.

- И многому ли вас там научили?

Она снова захотела укусить, но взглянула на маркиза – и не увидела в лице его ни тени насмешки.

- Чему смогли… и захотели.

- Вот, захотели. Впрочем, мой сын сказал, что и братья ваши подготовлены не бог весть как хорошо. И что самый одарённый маг из вашей семьи – это вы. Понимаете, так обычно и случается – если рождается женщина с даром некроманта, она получает наибольшую часть семейной силы, никто не знает, отчего так. У моего предка, Жиля де Риньи, который двести лет назад взял в жёны деву с Полуночных островов, первой родилась дочь, некромант. И по его словам, остальные трое детей по силе и мощи ей были не соперники.

- Ваш предок взял в жёны деву с Полуночных островов? - не поняла она.

У них это что, фамильное – искать жён чёрт-те где?

- Да, именно так. Захотите – я расскажу вам эту занимательную историю и дам почитать сохранившиеся записки. Это весьма любопытно, на мой взгляд.

- А… из какого рода была та дева? – это ничего не значит, но всё равно.

- Её звали Кэтрин Торнхилл.

Значит, Торнхиллы, вот так. Изабель не припомнила, чтобы ей рассказывали о Торнхиллах что-то подобное, но ей вообще много о чём не рассказывали, не только о них.

- Господин маркиз, мы всё сделали и готовы отправляться, - к ним подошёл тот самый молодой человек, который привёл Пьеррена за ухо.

И услышав его слова, Изабель поняла, что всё это время говорила с маркизом по-англицийски и даже не заметила этого.

Она стояла, смотрела куда-то в пространство и продолжала сжимать в руке бесформенный комочек серебра с оставшимися кое-где линиями рисунка. И не знала, что ответить маркизу, на каком языке и главное – зачем.

Всё то, что он говорил, звучало разумно. Потому что если она съедет от дядюшки Туше, то освободит две лавки за шторкой, и угол, в котором громоздились её три сундука. И Черити с собой заберёт. Минус два рта. Правда, и денег давать уже не будет, потому что а будут ли у неё самой деньги?

Денежная часть приданого к этому моменту истаяла, как дым под ветром. Оставались украшения, но их продавать или менять Изабель пока была не готова – наверное, ещё настолько не припёрло. Заказы на нежить давали доход, и его хватало, но – на жизнь скромную. Наверное, можно побродить по дорогам и поискать заказы подальше отсюда, но там, наверное, справляются некроманты господина маркиза, и не попадётся ли она властям, как когда-то уже попадалась? Явно же никакой Саваж её больше не спасёт. О нём вообще давно ничего не слышно, а почему сама она не звала его на помощь ни разу – Изабель сказать не могла. Ждала, что он появится чудесным образом, как добрый волшебник из сказки? Да какие там волшебники и какие чудеса!

Слова о том, что она обладает большой силой и ей нужно учиться использовать эту силу, весьма задели её. Она думала, что практикой сможет той силой овладеть и как следует её откалибровать, но справлялась не очень хорошо. Где-то не могла одолеть врага с одного удара, где-то наоборот, выкладывалась слишком сильно. Припоминала, что господин Герберт водил куда-то братьев ночами и там они тренировались. Может быть, некромант может тренироваться не только на нежити, выползающей в крестьянские поселения, а на чём-нибудь ещё? А она ничего этого не знает, и пока живёт у дядюшки Туше, тоже не узнает.

- Скажите, господин маркиз… - она перешла на франкийский.

- Да, госпожа Рикот?

Он всё это время стоял рядом, делал вид, что ему не интересно происходящее совершенно, на неё не смотрел и разве что иногда что-то говорил своим – принести, унести, отправить. И сейчас просто повернулся и взглянул на неё. Да, глаза ледяные… но она тоже умеет так смотреть. Просто он так смотрит уже изрядно много лет, а она сильно младше его, и пока умеет мало, в этом вопросе – тоже.

- На каких условиях вы взялись бы обучать меня всему тому, чего я не умею?

Его бесцветные брови чуть шевельнулись… и это было всё, что он позволил ей заметить. И ответил, не раздумывая.

- Точно на таких же, как обучаю всех остальных магов-неумех. Вы беспрекословно слушаетесь меня, пока я не скажу, что вы уже готовы для самостоятельных действий. Вы не убегаете никуда, не сказавшись, вы не совершаете магических действий, о которых мы с вами не условились. Вы живёте в Зелёном замке, и если на него нападают, вы принимаете участие в обороне. Безусловно, я забочусь о ваших нуждах, для вас не будет необходимым искать заказы по уничтожению нежити. Для тренировок есть специальные места, где её достаточно. Увы, я не могу предложить вам курс в Академии ввиду отсутствия сейчас такого явления во Франкии. Но вы можете прослушать такой курс в Академии Фаро или в Монте-Реале, но сначала я бы рекомендовал вам базовое обучение под моим руководством, потому что домашнего образования вам явно недостаёт.

Изабель выслушала всё это… с удивлением. Потому что она ожидала чего-то совсем иного. А он ей просто выдвинул требования… да как учитель, вот. Господин Герберт тоже требовал от братьев послушания и запрещал магические шалости, потому что они могли оказаться опасными для остального населения замка.

И что, он в самом деле предлагает ей возможность? Или же нужно проговорить сейчас всё-всё, как говорил лорд Торнхилл, приезжая в гости к отцу, договориться на берегу?

- Но вы желали взять меня в жёны, - она взглянула на него испытующе.

- Желал, - кивнул он.

- И что же? Вы по-прежнему желаете? – для этого вопроса потребовалась вся её храбрость, честное слово, проще развоплощать нежить или угрожать зарвавшимся солдатам.

Потому что ощущение от него исходило не самое приятное.

- Увы, не могу ответить вам определённо, - усмехнулся он. – Речь шла о юной девице из родительского дома, не знающей жизни и её опасностей. Её только и можно было взять из родительского

- Да ладно вам, я тут недавно побывала замужем, чистота не принципиальна, - усмехнулась она ему в лицо.

Та ещё история, и о ней почти никто не знает – кроме чиновника, выдавшего бумагу, Черити, которой она магически приказала молчать, и ещё нескольких человек, оказавшихся случайными свидетелями. Но бумага у неё есть, в ней закреплено её новое имя.

О, он удивился, определённо удивился. А потом рассмеялся.

- И сколько же ещё разного в вас скрывается, интересно? Кстати, раз так, то где ваш супруг? Потому что по нынешним законам он должен решать, куда вам идти и что делать.

- Его уже нет в живых.

- Очень предусмотрительно, - кивнул маркиз преувеличенно вежливо.

- Это не я, если что, - покачала она головой.

- Да хоть бы и вы, сейчас очень мало тех, кто способен определить, отчего человек скончался, и нынешняя власть не располагает такими умельцами, - пожал он плечами. – Но мне было бы обидно начинать с вами занятия, а потом внезапно прерываться оттого, что какой-то человек заявит на вас свои права. Он был магом?

- Нет.

- Тем более. Что ж, вы не выглядите безутешной. Значит, и мне не о чем беспокоиться. Много ли у вас вещей?

- Три сундука. И ещё у меня Черити, я не оставлю её здесь.

- Да бога ради. Зелёный замок существенно больше этой хижины. И кто ещё? Берите, кого хотите, но они должны осознавать, что будут жить в некромантском замке, отчего-то не все готовы так поступать. И оставьте этим достойным людям их обед, который вы так отважно спасали – в замке нас непременно накормят.

И даже если где-то и оставался подвох, то определить его сейчас Изабель оказалась не способна. Значит, она будет разбираться по ходу дела.

3. Зелёный замок

Собрались очень быстро. Да, Черити сразу же заявила, что без миледи не останется ни в какую, и чтобы даже не пытались её уговаривать. И на удивление, с Изабель попросился Пьеррен. Сказал, что будет ей служить, потому что это лучше, чем ставить силки в лесу и искать дрова для печи. Изабель только кивнула – раз её не ограничили в людях, то и ладно.

Кухарка Жавотта причитала – куда это теперь пойдёт Изабель, Жермена и Пьеретта хлюпали носами, а дядюшка Туше прикрикнул на них и сказал – мол, всё правильно, магу нужно жить там, где другие маги, и учиться.

- Удачи тебе, дочка, - он обнял Изабель на прощание.

- Я… я подумаю, что смогу сделать для вашей защиты, - сказала она. – Мой артефакт сгорел.

- Нельзя же вечно жить под защитой, - пожал тот плечами. – Спасибо тебе, что помогала, без тебя пришлось бы туго.

- Так и мне бы без вас всех плохо пришлось, - улыбнулась Изабель. – Это я вам благодарна от души.

- Если придут звать против нежити, куда посылать-то?

- А в Зелёный замок, дядька, и посылай, - сказал один из молодых некромантов, что были при маркизе. – Нас там много, справимся.

На том и расстались, и маркиз сначала велел своим перетаскать её сундуки, а потом просто кивнул ей – следуй, мол, за мной. Изабель умела ходить в тенях за кем-то, подхватила за руки Черити и Пьеррена и шагнула. И вышла в очень красивом месте.

Замок из серого камня был весь увит плющом. И он был весь такой… воздушный и красивый, Изабель с ходу не поняла, больше ли отцовского, потому что тот старый, приземистый, к главному зданию позже достраивали другие, а этот как будто сделали раз и навсегда какие-то строители-сказочники. Некромантский замок, говорите?

За спиной – стена, из такого же серого камня, но невысокая. От пушек высокая бесполезна, всё верно, здесь защищаются не оружием, но чарами. От ворот в стене – дорожка, обсаженная фигурно подстриженными кустами.

Вся жизнь, которая сопровождает, по мнению Изабель, всякий приличный замок, здесь видна не была. Не ржали лошади, не мычали коровы, не переговаривались люди, не ходили по стенам солдаты. Хотя… какие-то звуки доносятся, если очень хорошо прислушаться, наверное – откуда-то с заднего двора, должен же быть здесь ещё какой-то двор, кроме этого вот?

- Ничего себе, замок-то будет побольше, чем у милорда вашего брата, - бурчала рядом Черити.

А Пьеррен просто рот разинул и смотрел на башни.

- Здесь ещё летом птицы вьют гнёзда и поют, - её встречал знакомый ей сын маркиза, Антуан де Риньи. – Раз вас видеть, миледи Элизабет.

- Теперь Изабель, - отрезала она, потом вспомнила о вежливости и добавила: - Здравствуйте.

- Как вам угодно, - усмехнулся он. – Прошу, отец известил о вашем прибытии, и вам спешно готовят комнаты. Они, понимаете, были готовы, но тогда, позапрошлым летом. С тех пор стояли запертыми. Сейчас их спешно проветривают, перестилают постель и что там ещё можно сделать? Пока же приглашаю вас умыться с дороги и немного перекусить.

- Благодарю вас, - Изабель благовоспитанно кивнула.

Всё же, вежливость никому ещё не повредила, верно? А там, где её принимали за слабость, она научилась открывать двери с ноги и разговаривать недобро, сопровождая слова столь же недобрыми некромантскими взглядами.

Сейчас же она пошла за Антуаном по ступеням в высокие двери, за которыми уже исчез маркиз и прочие, и её сундуки тоже унесли куда-то туда. Антуан проводил её в умывальню на втором этаже – они поднялись по винтовой лестнице в башне. И в этой умывальне была горячая вода!

- Доброго вам дня, госпожа, - женщина изрядных лет в ослепительно белом чепце и таком же переднике, несомненный некромант, поклонилась Изабель. – Я Марта. Позвольте помочь вам умыться. Купальня с магическим нагревом на первом этаже, мы с

Пьеррен потерялся по дороге, но госпожа Марта сказала, что о нём тоже позаботятся.

Изабель уже так давно никто не помогал умываться – ну, кроме Черити, но это даже почти уже и не считается – что она растерялась и молча позволила полить себе на руки.

- У меня… есть чистая одежда, в сундуке, его куда-то унесли.

- Безголовые мальчишки, - махнула рукой Марта. – Ничего, сейчас всё найдём и сделаем. Господин Анатоль велел сначала вас подкормить, а потом уже мыть и одевать, и я вижу – был прав.

И Изабель опомниться не успела, как её привели в комнату рядом, где уже стояли все три её сундука, и две здешних камеристки доставали вещи и аккуратно раскладывали по лавкам.

- Господин Анатоль сказал, был пожар, так мы проветрим, вы не беспокойтесь, госпожа, обязательно проветрим!

Вообще в одном из сундуков под заклятьем стояла шкатулка с украшениями, но Изабель подумала, что не найдут – обе девушки не были магами. Значит, не только маги обитают в некромантском замке.

Изабель мигом усадили у окошка, из которого был виден лес и в лесу какая-то река, сунули в руку металлический кубок, покрытый чеканкой – какая-то сцена охоты, из кубка шёл пар и упоительно пахло пряностями. Она глотнула – горячее вино.

У неё к этому моменту был весьма небольшой опыт с вином, дома ей вина не наливали, дальше – тем более. Поэтому она пила маленькими глоточками, и старалась не проглотить разом кусок хлеба с каким-то очень нежным паштетом. А тем временем здешние камеристки что-то делали с её вещами – артефактами, между прочим, делали, поняла она. И ведь вычистили от запаха дыма сорочку, чулки, платье и туфельки. Это сапог у неё, считай, что нет, а несколько пар туфель есть, просто в домике лесника они были совершенно бесполезны.

Тем временем пришла пора идти вниз – наполнилась ванна, и госпожа Марта просто вытряхнула Изабель из её не самой чистой на свете одежды, тоже пропахшей дымом и покрытой копотью, и погрузила в эту ванну. И честно говоря, Изабель в той ванне едва не уснула, настолько это оказалось невероятно – тепло и чисто.

Впрочем, госпожа Марта не дала ей спать, а помогла выйти, посушила руками короткие кудри и расчесала, дальше они вместе с девушками быстро одели её и подвели к зеркалу.

- Так-то лучше, верно?

Может, и лучше, думала Изабель, оглядев быстро свою похудевшую фигуру – платье, сшитое перед отъездом из дома, сейчас болталось на ней свободно. Но ей тут же сказали, что всё ушьют, пускай госпожа не беспокоится.

И привели в столовую, где при её появлении из-за стола поднялись и господин маркиз, и три его сына, и те молодые люди, что тушили пожар в домике лесника.

Изабель поняла, что очень, очень давно уже не сидела за по-настоящему накрытым столом. Крестьянские хижины, столы в тавернах, перекус в пути, салфетка на земле, или даже и без салфетки, а так, как получилось. Сейчас же ей на маленькое мгновение захотелось повернуться и убежать, и попросить принести ужин в её комнату. Но она поборола недостойное желание и приветствовала всех, будто снова была дома.

- Добрый вечер, господа, - кивнуть всем и никому.

Затем кивнуть слуге, который отставил стул, чтобы она могла сесть, и спросил, чего ей налить. Она попросила воды.

- Госпожа Изабель Рикот будет обучаться в Зелёном замке, - сказал маркиз, сидевший во главе стола.

На неё и так поглядывали с любопытством, теперь же смотрели во все глаза. И впрямь, больше ни одной женщины за столом. И правда – женщины-некроманты редки?

Она старалась не рассматривать соседей в упор, так, осторожно, краем глаза. Её посадили между Антуаном де Риньи и молодым человеком по имени Луи, он привел за ухо Пьеррена. Сейчас Пьеррен исчез где-то в недрах дома, и Изабель только и оставалось надеяться, что у него всё хорошо, его тоже помыли, накормили и определили где-то спать.

Фарфоровые тарелки, серебряные приборы, стеклянные бокалы… Изабель уже и не думала, что когда-то вернётся в цивилизацию. Но вернулась. Наверное, это хорошо.

Дальше стоило некоторых усилий не смести с тарелки всё разом, и ещё прихватить с соседних. Впрочем, её спрашивали, что подать, и подавали – отрезали запеченное мясо, подкладывали тушёных овощей, передали ножку цыплёнка. Во второй бокал налили из кувшина – судя по запаху, это было то же вино с пряностями, какое она уже попробовала.

А говорили за столом маркиз и его старшие сыновья, и говорили о каких-то новостях. О том, как обстоят дела в городе Лиме – насколько крепка новая власть и что можно сказать о тех людях, что представляют её в департаменте Лимей. Кто таковы Баррас и Тальен, и что светит стране, если они задержатся у власти надолго. Кто из них больше награбил, у кого какие владения и замки.

Изабель не очень-то ориентировалась во всех этих подробностях, и сейчас они казались ей невероятно скучными. Примерно как в детстве, когда отец рассказывал брату Эдварду о каких-то делах в столице. Это казалось чем-то далёким, не предназначенным для неё. Хотя… эти люди принимают решения, а такие, как она, потом сталкиваются с последствиями этих решений.

А потом глаза её стали закрываться, и разлепить их не удавалось никак. Только громкий звук с другой стороны стола заставил её вздрогнуть и проснуться. И взглянуть на источник звука.

Оказывается, там сидели совсем мальчишки – ну как мальчишки, постарше её Пьеррена, но как будто помладше неё самой. Трое. И они из-за чего-то сцепились, и неизвестный ей сын маркиза поднялся, подошёл к ним и бесцеремонно вытащил двоих из-за стола за уши.

- Что опять случилось? – грозно спросил он.

Заговорили оба сорванца – обвиняя друг друга во всех смертных грехах. Кто-то кому-то не так сказал, второй не так ответил, и ещё один называл другого «гражданин», а второй его – «господин», и как будто эти обращения здорово злили обоих.

- Вас предупреждали, чтоб не смели драться, тем более за столом, - сказал маркиз негромко, но оба мигом замолчали.

- Но господин маркиз, - попытался встрять третий.

Маркиз так глянул на него, что парня мигом подбросило и он оказался рядом с теми двумя, разве что его за ухо никто не держал.

Впрочем, двух других тоже выпустили, и они стояли

- Немедленно по своим комнатам, судя по всему, вы уже поели, если решили, что можно задевать друг друга. Завтра весь день под замком, наружу только на занятия. Дальше посмотрим, - произнёс маркиз.

Все трое, понурившись, побрели из столовой, а маркиз тут же обратился с каким-то вопросом к кому-то, кто сидел близко, и беседа продолжилась.

Дальше ничего не мешало Изабель дремать, но спинка стула оказалась неудобной, опереться на неё как следует не выходило. А можно ли выйти из-за стола и пойти спать, она не поняла.

- Антуан, проводи нашу гостью, - услышала она над собой голос маркиза и снова проснулась.

- Благодарю вас, - пробормотала она благовоспитанно.

Маркиз, стоявший рядом с её стулом, кивнул с усмешкой, а Антуан предложил ей руку и в самом деле довёл до комнаты, одна бы она заблудилась. А внутри её поджидала Черити, которую накормили, что-то уже рассказали о замке и его хозяевах, и она была готова делиться всем этим обретённым знанием прямо сейчас. Но Изабель больше всего на свете хотела спать.

Она смутно понимала, что Черити помогла ей снять платье и забраться в кровать. Чистые простыни, мягкая подушка, тёплое одеяло – невероятная роскошь, если судить по последним месяцам её жизни!

Впрочем, она не забыла запереть дверь магически – потому что мало ли?

Сон пришёл мгновенно и был очень ярким.

Бальная зала – о, это несомненно бальная зала. Хрустальные люстры, натёртый паркет, очень много людей – дивно одетых. Мужчины в шитой золотом военной форме, женщины в лёгких платьях из тонких тканей с забавно поднятой талией. В причёсках диадемы и страусовые перья, на шеях украшения. На ней самой алое платье из невероятного шёлкового бархата. И танцуют что-то… она не поняла, какой-то непростой танец.

И она не поняла, с кем танцует сама, её кавалер то и дело куда-то утанцовывал, к каким-то другим дамам. А потом как будто пришла её очередь танцевать, она вышла вперёд, ей навстречу двинулся… кто-то. В синем с золотом мундире, с тёмными волосами, а когда Изабель попыталась рассмотреть лицо, то будто её кто-то толкнул в бок – и она проснулась.

И что это был за сон? И главное, кого она не успела рассмотреть?

Спокойно, Изабель. Ты в Зелёном замке, у маркиза де Риньи. Комната твоя заперта, Черити спит у дверей на лавке, в окно заглядывает луна. Спи и ты.

Она повернулась на другой бок и в самом деле уснула.

4. Первые шаги

Изабель просыпалась, переворачивалась на другой бок, снова засыпала. В какой-то момент была разбужена тихим поскуливанием Черити, которая просилась наружу – ну да, дверь-то заперта, никто, кроме неё, не отопрёт. Изабель сняла заклинание и снова провалилась в сон. Вот если вдруг кто-нибудь заявится, тогда и будем разбираться, а пока – спать.

Снов ей больше не снилось, никаких. Ни про балы, ни о чём-то ещё. Просто спала и всё. И когда наконец-то проснулась, оказалось, что снаружи темно, но вроде бы близок рассвет.

Она успела отвыкнуть жить по часам – потому что в домике дядюшки Туше часов не было. Жили по солнцу, да и всё. Просыпались летом с восходом солнца, а зимой так и до него, вот как сейчас.

Черити на лавке не нашлось, но она появилась, стоило Изабель подняться с кровати и произвести какой-то звук.

- Миледи, наконец-то! Я уже не знала, что и думать!

- А что случилось? Я долго спала?

- Ночь, день и ещё ночь, - кивала Черити.

Ничего себе! Но… последние дни оказались какими-то тяжёлыми. Нежить в разных местах, потом солдаты эти, пожар… Видимо, нужно было просто выспаться. Опять же, мягкая перина, широкая кровать, чистая постель – всё это прямо кричало о возможности поспать, как человек. И что же, она проспала сутки с половиной, и это никого не задело?

- Что говорили господа де Риньи?

- Маркиз спрашивал о вас, но узнал, что вы спите, и не велел будить, пока сами не проснётесь. Завтрак будет через полчаса в столовой. Вы как раз успеете умыться и одеться.

Умывание тёплой водой порадовало. Изабель задумалась – а как они отапливают эту груду камней? Дома справлялись камины, воздуховоды и жаровни с углями, здесь не было видно ничего подобного. В комнате прохладно, но не холодно. Стоять на полу босыми ногами было бы неприятно, но на полу ковёр. Ладно, это всё потом.

Пока же – умыться, расчесать волосы, порадоваться, что короткие и не нужно с ними возиться, надеть то платье, в котором ходила ужинать.

- Черити, тебя кормят? Поят? И не знаешь ли ты, что с Пьерреном?

- Со мной всё хорошо, миледи, не беспокойтесь. Я признакомилась со здешними девушками, они рассказывают, что да как. Мне не привыкать жить в некромантском замке, я так и сказала, они сначала думали меня пугать, но не стали. Сами они почти все не маги, что там они могут?

- Если вдруг что не так – говори, хорошо? – сказал Изабель серьёзно.

Потому что Черити у неё единственное родное существо.

- Хорошо. А Пьеррен трётся на кухне – чем-то там помог вчера, его похваливают. И кормят, да, но здесь никто не голодает, всех кормят, без изысков, но сытно. Господин маркиз говорит, что магу нельзя ходить голодным, да и простецу тоже, потому что они тогда не смогут делать то, ради чего они все здесь.

- А ради чего они здесь? – нужно же понимать?

- Господин маркиз не говорит, или говорит, но не всем, - вздохнула Черити. – Может, вам скажет.

- Может, скажет, - кивнула Изабель, и двинулась в столовую.

Там уже собрались здешние обитатели, на её «С добрым утром» кивали далеко не все. Мальчишки, которых выводили из-за стола за ухо, стояли втроём и вовсе не обращали внимания ни на кого. Из сыновей маркиза у стола стоял самый старший, он улыбнулся ей и кивнул на стул.

Маркиз появился, увидел её.

- Доброе утро, госпожа Рикот. Рад вашему пробуждению. Можете ли вы уделить мне время после завтрака? – и приподнял бровь, будто посмеивается.

- Да, господин маркиз, - кивнула она, не стала брыкаться.

- Отлично, а пока прошу всех к столу, и извольте уже подавать, - кивнул он дворецкому.

На завтрак каша, сыр, масло. Арро. Изабель не была привычна к этому питью

- Госпожа, вам арро чёрный или со сливками? – спросил слуга.

- Со сливками, пожалуйста, - кивнула она.

Попробовала чуть-чуть – странный, непривычный, яркий вкус. Не заметила, как опустошила крохотную чашечку. Поставила.

- Госпожа желает ещё?

- Да, пожалуйста.

В стоящий рядом стакан налили воды, она подумала – правильно, арро – это лакомство такое, а еду-то чем запивать? Водой. Но в целом пока ничто не вызывало у неё отвращения или протеста. И просьба маркиза о разговоре – тоже.

Когда маркиз закончил завтрак, он просто поднялся из-за стола, осмотрел всех и раздал какие-то указания – что-то сыну, что-то остальным. Младшим мальчишкам было сказано быть в зале через полчаса, те закивали.

- Идёмте, госпожа Рикот.

Следуя за ним, Изабель добралась до, видимо, кабинета. Письменный стол, много книг, большое окно с хорошим стеклом. Села в кресло у стола, на которое указал ей маркиз.

- Вы выспались? – спросил он первым делом.

- Думаю, да, - ответила она.

- Госпожа Рикот, мы с вами уговорились о некоем обучении, - начал он, и она кивнула – всё так. Он продолжил. – Значит, каждый день вы будете являться к завтраку, потому что голодным магу в тренировочном зале делать нечего, а после завтрака – приходить в зал. Сегодня мы с вами определим, что вы умеете, и наметим для вас план обучения. Кроме занятий в зале, вам придётся читать, на каких языках вы читаете?

- Англицийский и франкийский.

- Хорошо, что у вас с древнеимперским?

Изабель знала, что такой существует, кажется, старшие братья что-то подобное изучали. Уж конечно, ей никто не предлагал.

- Ничего, - пожала она плечами.

- Значит, будете учить, магу это необходимо. Я посмотрю, что дать вам на чтение. Вообще в замке есть библиотека, можете полюбопытствовать.

- И что, можно прямо брать и читать всё, что найду? – изумилась она.

- Можно, - кивнул маркиз. – Если там и есть что-то, что вам не по уровню, вы просто не сумеете ни раскрыть, ни прочесть.

- Мне покажут, где это?

- Да, я попрошу мальчишек. Сейчас же, если вы не имеете возражений, извольте проследовать со мной в зал.

Он что, так всегда и будет разговаривать? - думала Изабель по дороге в тот самый зал. Но понимала, что он здесь главный, и разговаривать может, как ему вздумается.

Зал, в который маркиз привёл Изабель, располагался в подвале. Она смогла оценить, насколько хорошо зачарован тот зал – в нём можно было выпускать наружу свою силу, не беспокоясь об остальных обитателях замка. И в зале их поджидали те самые трое мальчишек. Они стояли кружком и болтали, но услышали шаги, увидели маркиза и вытянулись в струнку.

- Вы уже здесь, хорошо, - сказал маркиз. – Подойдите.

Подошли беспрекословно, уставились на Изабель, во взглядах ясно читалось – что это такое к ним пожаловало. Но не проронили ни звука, ждали, пока маркиз продолжит.

- Госпожа Изабель Рикот будет заниматься с нами. Сейчас каждый из вас назовётся, да-да, назовётся, как воспитанный и образованный человек, а не как обычно.

Переглянулись, потом тот, что повыше прочих, рыжеватый блондин, взглянул на Изабель и, ей показалось, попытался скопировать снисходительный взгляд маркиза.

- Вильгельм фон Эрре, единственный сын и наследник барона Генриха фон Эрре, прибыл из Потсдама для обучения у господина маркиза.

Ну да, ну да, наследник барона. Но единственный сын, не как Эдвард, не нужно заботиться о младших. Можно отправиться в другую страну и поучиться там.

- Габриэль д’Аммори, - задрал нос второй, темноволосый и кудрявый. – Из Аммори, что под Антуансвиллем.

- Только от того Аммори остались одни развалины, - тихо ухмыльнулся третий, самый мелкий из них, юркий, верткий и очень коротко стриженый, он сразу же быстро поклонился маркизу – мол, я ничего, я просто так мимо шёл. А потом взглянул на Изабель с видом небывалого превосходства. – Гражданин Дидье Барусс, из Массилии, сын депутата Национального Собрания от Массилии гражданина Жозефа Барусса!

О как. Сын депутата Национального Собрания учится у маркиза и мага. Прелестно.

- Я напоминаю, что господа и граждане остались за пределами этого зала, и даже, я бы сказал, за пределами этого замка, - маркиз говорил негромко, но все трое снова вытянулись и слушали. – Здесь в зале я вижу магов, и мне нет дела до того, кто таковы их родители, чем они владеют, или уже не владеют, чем они знамениты и чем был знаменит их род, есть ли у них какие бы то ни было права и как они те права осуществляют. Здесь я вижу перед собой магов, и мне интересно исключительно то, как эти маги умеют защититься сами и защитить тех, кто оказался рядом, напасть, уничтожить нежить, победить врага. Буду повторять столько раз, сколько нужно, чтобы вы уже это запомнили, Дидье Барусс, - и глянул на мальчишку сурово, тот смешался, уставился на свои ботинки.

- А то, что она девчонка, тоже не важно? – сощурился Габриэль д’Аммори.

- Значит, важно ли то, что девчонка, - маркиз взглянул на парня. – К слову, у этой девчонки… сколько у вас братьев, Изабель? Запамятовал.

- Семь, - ответила она.

- И сколько из них магов?

- Пятеро.

- А некромантов?

- Двое.

- Так вот, отец и старший брат этой, как вы изволили выразиться, девчонки, тоже думали, что её нет никакого смысла чему-то обучать. Почему я не согласен с ними? Сейчас убедитесь сами. Изабель, становитесь передо мной. Дидье, Габриэль, Вильгельм – напротив неё по кругу. Защита – какую можете создать. Все. Изабель, нападайте.

Что? Она непонимающе взглянула на маркиза. Нападать? На них?

- Что вас смущает, Изабель? – улыбнулся маркиз.

- Не умеет, - прошептал рыжий Вильгельм тихо-тихо.

- Но они же не нежить? – позволила себе уточнить она.

- Нет. Но поддаются магическому воздействию ничуть не хуже, как и всё живое, - кивнул маркиз. – Вообразите себе, что это… нежить. Совсем не убивайте, упаси господи, они не совсем безнадёжны и ещё сгодятся. Представьте, что хотите напугать.

- А нам можно отбиваться? – нахмурился мелкий Дидье.

- Будет можно, если переживёте первый заход, -

Она прикрылась – защита не помешает никогда, мало ли, что. Осмотрела всех троих, прикинула, что самый крепкий, наверное, Вильгельм, и ударила по нему щупальцем. Так, не слишком сильно, чтобы показать, ну, что может.

И никак не ожидала, что он с воплем откатится по полу назад.

Двое оставшихся мигом встали плечом к плечу, ощетинились защитой, вытаращились… она ударила с двух рук, как по нескольким дохлым. Легко прошла защиту, остановилась в последний момент.

- Стоп! – прозвучало сзади. – Все сюда. Вильгельм, цел?

- Да, господин маркиз, - парень уже поднялся на ноги, отряхнулся, поправил манжеты и подошёл.

Двое оставшихся просто таращились на неё с разинутыми ртами.

- Всё поняли про девчонку? – грозно спросил маркиз.

Кивали, смотрели в пол. На неё не смотрели.

- Откуда она такая взялась? – пробормотал мелкий Дидье.

- Из хижины лесника, - усмехнулся маркиз. – Вильгельм, расскажи, сколько раз тебе доводилось уничтожать нежить?

- Три раза дома и ещё два здесь, - гордо поднял голову парень.

- Габриэль?

- Дома один раз, и вот ещё здесь.

- Дидье?

- Дома нежити не было, я в городе живу!

- Изабель?

- А я что, считала? Сколько звали, столько и уничтожала, крестьяне не справятся. Серьёзно было только один раз, но там мне помогли боевые маги, против нас был мёртвый разбойник, забравший жизни у нескольких своих товарищей, и эти товарищи с ним тоже пришли.

- Жирный возвращенец, значит. И что, справились? – маркиз смотрел и интересом.

- Да. Но было тяжело.

- Что за боевые маги помогали вам?

Изабель задумалась – как сказать? Потом придумала.

- Его называли Мститель. И трое магов из его отряда.

Была вознаграждена – брови маркиза так и влетели в изумлении.

- И что, вы победили возвращенца и расстались?

- Ну да, - пожала плечами Изабель, в целом так и было.

- Изумительно, - покачал головой маркиз. – Ладно, об этом потом. Сейчас же, надеюсь, всем всё понятно. Скажу ещё, что госпожа Рикот защищала не только окрестных крестьян от нежити, но ещё и тех простецов, в доме которых жила, от всех внешних врагов. Всё ясно, господа и граждане?

Вздыхали, сопели. Очевидно, было ясно.

- Не огорчайтесь, у всех вас отличные задатки, все вы сможете стать приличными магами в будущем, если не будете лениться сейчас. А госпожа Изабель дана нам всем… чтобы не забывать, как вообще в мире бывает, ясно? И в будущем жизнь никогда не будет давать вам противников ровно по силам, будут и просто сильнее вас, и изрядно сильнее. Нужно уметь противостоять. Становимся в линию, представляем себе воображаемого противника. И нападаем. По очереди, по команде. Вильгельм, бей сильнее. Габриэль, соберись. Дидье, стой смирно, не верти головой. Изабель, осторожно. Тебе нужно научиться точно дозировать немалую силу. Приступаем по команде, Вильгельм начинает.

5. Нападаем и защищаемся

Изабель никогда не доводилось нападать и защищаться в режиме тренировки. То есть – чтобы не уничтожить противника, а просто попасть по нему, и посмотреть, выстоит ли его защита. У неё всегда было – или она, или её, и никаких сантиментов, и чуть что не так – бежать в тени, выныривать в другом месте и бить снова. И когда она постояла против мальчишек, то поняла – умеет и может намного больше них. А они мальчишки – это раз, и их-то как раз учили, хоть и немного – это два.

Сначала маркиз командовал, а они нападали и держали защиту – по очереди. Ей всё удавалось легко – пока маркиз не скомандовал, что дальше все против всех. И эти три мелких засранца, Изабель не смогла придумать другого слова, конечно же объединились и двинули на неё единым фронтом. Правда, она поступила с ними, как с несколькими штуками нежити – нырнула в тени, запрета не было, выглянула с тыла, прошлась щупальцами по их защите, разодрала в клочья, снова нырнула в тени, выбралась с третьей стороны, прошлась щупальцами по спинам и задницам, снова нырнула, выбралась и встала, накрывшись самой мощной защитой, какую смогла создать, и приготовилась отражать нападение. И отражала бы ещё сколько-то, но маркиз скомандовал завершение.

И только тогда она поняла, что осталась совершенно без сил. Посмотрела на мальчишек, а они тоже, надо сказать, держались на ногах с трудом, и чем-то они напомнили в этот момент младших братьев.

- Что скажете? – сурово спросил маркиз.

- А что она вообще тут делает? – спросил Габриэль, почёсывая место пониже спины, по которому Изабель перед тем поддала ему щупальцем. – Она всё умеет!

- Госпожа Рикот кое-что умеет лучше, чем любой из вас, просто потому, что имеет боевой опыт. Если бы вам каждый божий день приносили просьбу избавить соседнюю деревню от нежити, вы бы тоже умели больше, чем умеете сейчас. Будете тренироваться – научитесь тоже. Изабель, что скажете?

- Я никогда не сражалась с другими некромантами. Только с нежитью. И врагами.

- О врагах поговорим отдельно, общаться с нежитью пойдём завтра в ночь. Сейчас всем мыться и обедать, после обеда читать, вечернюю тренировку с вами проведёт Алоизий. Свободны, - и маркиз снял защитное и запирающее заклятье с дверей.

Мальчишки тут же дунули к выходу, Изабель как раз отдышалась и тоже пошла.

- Госпожа Рикот.

- Да, господин маркиз? – обернулась, посмотрела.

- Сегодня я сказал вашей камеристке, чтобы приготовила ванну, дальше имейте в виду и напоминайте ей сами. Обед через полчаса. После обеда придёте в библиотеку, это на том же этаже, где ваша комната, соседняя справа башня. Я оставлю для вас книги на столе, посмотрите. Вечерняя тренировка в пять пополудни здесь же.

- У меня нет часов, господин маркиз.

- В библиотеке есть.

- Благодарю, - кивнула она и побежала наверх.

Тренировка озадачила: она не такая уж и неумеха, да? Или впрямь всё дело в том, какой у тебя предыдущий опыт? У неё вот такой.

Черити и впрямь поджидала с ванной воды, и приготовила свежую рубаху и чистое платье.

- Черити, мне понадобятся штаны. Новые, а пока почисти те, что есть.

- Снова, миледи? – уставилась та в возмущении.

- Снова. Что поделать, магические тренировки удобнее, когда в штанах.

Потому что не кувыркнёшься, не увернёшься, ничего такого не сделаешь. А если мальчишки наловчатся выступать втроём

Обед оказался простым и сытным – горячая похлёбка, свежий хлеб, жаркое. Мальчишки сидели напротив неё за столом и поглядывали исподтишка – надо же, сидит, ест, как ни в чём не бывало. А Изабель вправду сидела и ела, а думала-то об одном – как бы не уснуть сейчас в библиотеке.

И когда закончила обед, поднялась, поблагодарила, и двинулась искать ту самую библиотеку. Что характерно, нашла быстро, и впрямь – вход в башню оказался рядом с её комнатой, уже внутри башни небольшая лестница привела в круглое помещение – в несколько этажей высотой, и по всем стенам до самой крыши разместили книжные полки, и на них – книги. У неё даже голова закружилась, когда она представила – сколько там книг и сколько времени нужно для того, чтобы все их прочесть!

Пока же её ожидал стол и на нём три толстых книги. Она посмотрела – все франкийские. Гвидо Монферратский, «Основы магических искусств». Гильермо Манфреди, «Золотой век». Лионель де Вьевилль, «Хроника царствования Анри Четвертого, Великого». И для чего же ей эти книги?

В первой, как очень скоро поняла Изабель, содержалось упорядоченное описание места магов и магических сил в мире. Она опомнилась, только прочитав первую главу, и поняла, что хочет знать дальше – потому что чего-то подобного ей и недоставало.

Вторая оказалась предметно о силе некромантов, да ещё и рукописная – манускрипт! И на первой странице значилось каллиграфическим почерком: «Из собрания Ангеррана де Шамбора. Перевод сделан по заказу маршала де Шамбора для его внучки Жийоны д’Анрие де Нериньяк, 1562 год». Изабель не сразу наловчилась разбирать рукописные буквы, но потом пристроилась. «Сила некроманта есть самая мощная магическая сила в целом свете, и другому не бывать. Сейчас я докажу это для всех сомневающихся маловеров, и пускай им станет стыдно». Перспективное начало! Она уже хотела читать дальше, но оставалась ещё и третья книга, что в ней?

Третья книга оказалась исторической хроникой – как и было заявлено, но какой! Автор уже во вступлении заявлял, что провёл рядом с помянутым королём Анри большую часть жизни, поскольку приходился ему кузеном со стороны Роганов, и видел его в разные моменты – и в победе, и в торжестве, и в отчаянии, и в разочаровании, и в бессилии. И готов записать воспоминания для того, чтобы в памяти человеческой Анри де Роган остался не только блистательным сеньором своих земель, а позже и отличным правителем королевства, но и просто человеком. Король – и просто человеком? Но уже первая глава заставила рассмеяться, и Изабель едва не пропустила бой часов.

Часы впрямь висели прямо напротив и отбивали каждые четверть часа. Ей нужно было подняться из-за стола в половину пятого, чтобы успеть переодеться. Она подскочила без четверти пять, решила, что переоденется быстро и как-нибудь успеет. Если Черити вычистила ей штаны.

Черити справилась. Изабель поблагодарила её, переоделась и припустила вниз, в уже знакомый ей зал. Вошла… и обомлела. Потому что кроме уже известных ей мальчишек, там сейчас были двое из троих сыновей маркиза и ещё трое молодых магов. И все они, конечно же, повернулись к двери и посмотрели на неё.

- Госпожа Изабель, мы все рады вас видеть, - кивнул ей старший сын маркиза.

Изабель уже знала – его зовут Алоизий, ему хорошо за тридцать, он старше брата Эдварда. Но в отличие от господина маркиза, этот Алоизий умел улыбаться. И сейчас он улыбнулся ей.

- Проходите и слушайте. Вы у нас новое лицо и неизвестная пока величина, и поэтому я сейчас говорю в первую очередь для вас, но, думаю, кое-кому будет совершенно не вредно послушать ещё раз, - и он пристально взглянул на юную троицу, те тут же подтянулись. – Так вот, для того, чтобы магу выжить в нашей нынешней недоброй жизни, маг должен быть сильнее, выносливее, хитрее, изворотливее и простецов, решивших, что они справятся без магов, и нежити. К слову, с нежитью-то и не справляются, и госпожа Изабель одна из тех, кому это известно не понаслышке. Если что, именно она взяла на себя окрестности Руанвилля, именно поэтому мы в последние месяцы совершенно не получали оттуда вестей о новых нападениях.

На неё взглянули снова – теперь с изумлением и с уважением.

- Но я не осталась в лесу, теперь им туго придётся, - сказала она.

- Не беспокойтесь, мы не оставим ни ваших друзей, ни их соседей, - кивнул ей Алоизий. – А я продолжу. Для того, чтобы побеждать врагов, как живых, так и неживых, маг должен быть силён и крепок. И поэтому мы начинаем вовсе не с магических упражнений, а с обычной тренировки. По очереди бегом от стены к стене, вперёд. Луи, Вильгельм, вы первые.

Молодой человек, сидевший рядом с Изабель за столом, легко обогнал Вильгельма. Потом ещё один, его звали Поль, проиграл мелкому Дидье. И дальше ещё кто-то с кем-то.

- Изабель, прошу вас.

Оказалось, ей выпало бежать с Антуаном – который не довёз её сюда прошлым летом. И что делать? Она никогда никуда не бегала, если жизнь не заставляла.

Так и оказалось – он без усилий её обогнал.

- Изабель, вы легки и воздушны, вам просто нужно научиться. Бывает так, что от выносливости и скорости зависит многое, - говорил Алоизий, пока она переводила дух. – И нужно научиться бежать так, чтобы не сбивалось дыхание.

Потом ещё бегали, и прыгали – кто выше, и кувыркались – она сто раз порадовалась, что надела штаны, хороша была бы в платье! И до собственно магии дошли как раз тогда, когда она поняла – устала так, что не в силах пошевелиться.

- Поднимаемся, разминаем руки. А теперь самое интересное. Изабель, нам всем очень любопытно, что вы можете и умеете. Начнём с защиты, показывайте. Самая мощная, какая только может быть, понятно? Становитесь в центр, а мы пытаемся вас достать. Только магическая сила. Не убегать, не упрыгивать, в тени не проваливаться. Стоять и держать.

Изабель кивнула – поняла, мол – накрылась… и дальше стало жутенько. Потому что днём были мальчишки, а сейчас – взрослые умелые маги. Она зажмурилась и держалась, держалась, держалась… пока не поняла, что осталась без сил и падает.

- Ничего себе, она откуда такая, где таких берут? – изумлялись все эти взрослые умелые маги.

- Где берут, там, однако, уже нет, - усмехнулся Алоизий, и протянул ей руку. – Поднимайтесь,

Да мне и дела до вас нет, думала она, поднимаясь, отряхиваясь и пытаясь встать потвёрже.

- Вперёд, госпожа Изабель, - кивнул Алоизий, а потом добавил шёпотом по-англицийски: - Задайте им всем! Сейчас можно!

И эти слова словно подхлестнули её. Она мигом собралась, вспомнила, как били с Саважем Чёрного Вепря, и на первый же выпад мигом выпустила десяток щупалец – не забыв накрыться. Старалась не смотреть на них, кто бы там ни приблизился и ни напал, бить – так всех! В самом деле, чего это они? Да, её не учили ничему из того, что знают они, но кто сказал, что она хуже? Она сильнее и мощнее, и пусть только подставятся, получат! Всё! И ещё бы поддать братцу Эдварду, только нет же его рядом, но она когда-нибудь непременно до него доберётся!

Изабель вертелась и отбивалась, и самые мелкие из её противников просто вывалились из круга – все трое младших мальчишек, и один из тех, что постарше. Правда, отбиваться от остальных становилось всё тяжелее, пальцы делались всё менее поворотливыми, и холодели, шевелить ими становилось всё сложнее и сложнее. И вот она понимает, что сейчас пропустит удар, проваливается в тени… и забывает, как вернуться в мир.

Она в сером безвременье, вокруг неё звучит стройный многоголосый хор, он торжествует – кажется, не так часто им здесь достаётся почти бездыханный некромант. Все оттенки серого шевелятся и движутся вокруг Изабель, и ей даже чудятся знакомые голоса…

- Изабель, немедленно возвращаемся, - слышит она голос.

О нет, она не хочет никуда возвращаться. Ей здесь хорошо… Но её поднимают и тащат, и выводят в мир – в том же самом тренировочном зале Зелёного замка. Тут она понимает, что вытащил её Алоизий, а е саму колотит от холода, и пальцы замёрзли так, что не пошевелить.

А все остальные обсуждают их тренировочный бой.

- Ну ничего себе девчонка!

- Дайте нам ещё пяток таких девчонок, и мы произведём ещё одну революцию в этой несчастной стране!

- Девчонка сильнее мальчишек, так бывает?

- Тихо, - командует Алоизий, и все замолкают. – Видели? Испытали? Поняли?

Стоят молча, кивают.

- Изабель, чтобы к концу такого поединка не провалиться в тени безвозвратно, нужно тренироваться. Тренировать тело и дух, и магическую силу. Понимаешь?

Она может только кивнуть.

- Сейчас я отведу тебя в твою комнату, там обязательно вымыться и потом прийти на ужин, прийти своими ногами, поняла? А чтобы было проще, делимся силой, смотри.

Он держит её за одну руку, Антуан за вторую, и ей впрямь становится легче. Что-то такое когда-то делал для неё Саваж. Значит, бывают и другие? Но она может дышать, и руки уже не такие холодные, и на ноги, наверное, тоже встанет?

Встала. Но от помощи Алоизия не отказалась, и он привёл её в комнату, а там уже переживала Черити – мол, вода готова, где же миледи и что это с ней такое?

Миледи могла только прошептать, что всё в порядке, но ей нужно помыться, переодеться и поесть. Черити позвала ещё какую-то местную девушку и вдвоём они помогли Изабель помыться и надеть платье. И проводили её в столовую.

Что было за ужином – она не особо поняла, потому что очень хотела к себе и в постель. Поела, кивнула, пошла.

- Завтрак в восемь, госпожа Рикот, - донеслось до неё.

В восемь? До этого часа ещё прорва времени, наверное, она выспится. И сможет продолжить. Потому что иначе зачем это всё?

6. Маги для Франкии и Франкия для магов

Дени сидел над картами Латинского полуострова. И если честно, они не говорили ему ничего, ничегошеньки. Это окрестности Массилии, Тулона и вообще побережье он знал, как свой карман, и окрестности Саважа, и даже не окрестности, а поболее. Арман посмеивался и говорил – что ж, может быть, и это пригодится тоже.

Дени отчаянно жалел теперь, что не присоединился к его высочеству Анри, когда тот пытался сначала отвоевать ну хоть что-нибудь, а потом отстоять Лимей военной силой. Потому что у хорошего командующего вся армия – единый кулак, и пехота, и артиллерия, и кавалерия, и маги. И для того, чтобы хорошо командовать, надо знать не только местность, но ещё и возможности той армии, что тебе досталась свыше.

Пределом Дени до этого времени была сотня человек, напополам простецы и маги. Каждого он знал, понимал, что тот может и как это лучше применить, да и местность тоже знал. А что делать, когда этих всех в несколько раз больше, пока не представлял совсем.

Вообще, конечно, его предполагаемый командующий пока тоже не получил примерно ничего – судя по тому, что сообщают из столицы. Никакой армии ему не дали, очевидно, он не сумел убедить Директорию в необходимости войны с империей на территории Латинского полуострова. И не исключено, что и вовсе никакой армии не будет.

Жанетта права, что тогда он станет делать? Репу выращивать? Ходить на охоту и приносить дичь к ужину? Некроманты хотя бы борются с нежитью, а он?

Кстати, ведь и маги тоже изрядно различаются по свойствам и возможностям, и нужны, надо думать, всякие. Уж конечно, он слышал легенды об обороне Лимея и о том, как раскидывали порядки противника ураганом и градом – ну да для того нужен необыкновенный воздушник, у него такого нет. Необыкновенный водник поможет с переправами. А несколько обыкновенных некромантов зачистят поле сражения от нежити.

Мысли о некромантах традиционно свернули на мысли об Изабель… О том, какая она необычайная, о словно светящейся коже и серых глазах. Вот кого бы он оставил в замке, когда сам отправится в поход – если отправится, конечно. Но где та Изабель и встретятся ли они ещё хоть раз?

Ладно, нужно вернуться к делам. На глаза попалось письмо, подписанное «Поль Баррас», где ему приносили извинения от имени правительства и очень просили вернуть в Паризию граждан Леру и Салюте, где они несомненно будут наказаны за организацию убийства гражданина Филиппа Саважа. Это в целом было что-то новое – наказывать своих за убийство магов, что же, этот самый Баррас ищет сторонников?

Дени даже предпринял некие розыски и выяснил, что этот человек, хоть и простец, но – титулованный дворянин. И в самые первые годы хаоса поддержал перемены и ухитрился изрядно разбогатеть, приобретая за бесценок имущество казнённых, как и некоторые его нынешние товарищи. И уже не раз с момента разрушения Бастиона сменил партию, которую поддерживал.

Это-то и бесило в нынешних политиках больше всего – их лёгкость в перемене убеждений. Дени не видел для себя возможности принести присягу какому-то подобному правительству – потому что все эти люди виделись не самыми умными однодневками, как им таким присягать? И смена декораций в столице происходила очень уж быстро.

Дени не сразу решился ответить на письмо – а решившись, поинтересовался, какая судьба ожидает двух названных преступников в столице, и почему он сам не должен казнить их за убийство. Его в ответ уверили в том, что казнить смогут и в столице, официально и публично, и что названные деятели как раз достаточно запятнали своим имена разнообразными преступлениями, и гражданин Саваж может не беспокоиться – граждане Леру и Салюте проживут в столице недолго.

Что ж, порталом возврат был совершён, и он даже посмотрел на этого гражданина Барраса живьём – человек как человек, да. Две руки, две ноги, голова. А что в той голове, одному небу известно – что в голове у высокопоставленных бунтовщиков? И как оно туда попадает, и как обезопасить себя, а то вдруг так станется, что поговоришь с таким – и сам свихнёшься?

Дени мог понять крестьян – у многих из них до революции ничего не было, а теперь есть. Мог понять некоторых буржуа, у них вышло так же. А что делать в революции дворянам – не понимал. Наверное, их просто учили не там, не те и не тому?

Но факт налицо: никто не порывался ловить его или казнить, как объявленного вне закона преступника – а ещё несколько месяцев назад было именно так. С ним раскланялись и едва ли не забыли в его присутствии, что все со всеми на «ты» и все всем граждане. Но Дени не стал рисковать и оставаться в столице надолго, а то его ещё и в салон какой-то приглашали, мол, там весь цвет армии и правительства, и самые прекрасные женщины.

Правда, он понимал, что выглядит вовсе не модным красавцем, после нескольких-то лет в рейдах. Там было не до моды. Впрочем, ещё раз встреченный в Паризии генерал Бонапарт тоже не выглядел модным и вообще сытым – так же тощ и ещё более обтрёпан. И что, ему дадут армию? И он позовёт туда таких, как Дени? Мир сходит с ума окончательно, правда?

Одно хорошо – помянутых Леру и Салюте гильотинировали. Даже самому вешать не пришлось, о как. Дени без особого удовольствия пронаблюдал за процедурой, а позже, из дома, связался с Жанеттой и отчитался ей. Жанетта одобрила. Спросила, как идут дела у нищего генерала, посмеялась, что, судя по его виду, не дала бы ему и десятка пушек. Но вдруг вид его обманчив и он чего-то стоит?

С кем ещё обсудить? Кто вообще остался из представителей плюс-минус его поколения? Сыновья маркиза де Риньи?

Старший, Алоизий, выслушал приглашение и сказал, что не готов участвовать хоть в каких военных действиях. У него договор с отцом, и как только все условия договора будут выполнены, то он отправится из Франкии туда, где его уже давно ждут. Дени слышал, что маркиз де Риньи отец вовсе не либеральный, поэтому, наверное, с другими его сыновьями тоже ждёт неудача?

Но оказалось наоборот – Анри и Антуан де Риньи живо откликнулись и сказали, что готовы отправиться в поход, потому что сил больше нет уже сидеть всё равно что в вечной осаде в Зелёном замке. С ними попросился Луи Тьерселен, дальняя родня Саважам – когда-то давно сын Саважа женился на деве-некроманте, у них родились дочери, и оттуда пошли Тьерселены, а потом они ещё и с Гвискарами породнились. Из Тьерселенов Луи остался последним, Гвискары все в Другом Свете.

Луи и Анри де Риньи заглянули в Саваж – обсудить. От них Дени и узнал, как так вышло, что в Зелёном замке поселилась дева-некромант небывалой силы по имени Изабель.

- Нет, Дени, такое не вообразить, это нужно видеть – как она всех нас размазывает по стенам тренировочного зала, - хмыкнул Анри де Риньи, средний из троих братьев.

Ему тридцать три года, он видел, наверное, всё, что можно видеть во Франкии в наше время, думал Дени, но его побеждает на тренировках… это милое создание?

Потому что Дени-то помнилось именно милое создание. А то, что это милое создание держало возвращенца, пока он его жёг, ну… с кем не бывает, да?

- Так она говорила, что знает тебя, - заметил Луи. – Вроде господин маркиз спросил её про опыт с нежитью, что ли, младшие рассказывали. И она выложила, как на духу – был, мол, возвращенец, сама бы не справилась, но помогли боевые маги, господин Мститель и компания, мимо случайно проходили.

Если честно, то так и было, мимо случайно проходили. Более того, он потом наведался в ту деревню и узнал, что дева наутро сходила с местными дураками в горы, там напоролась на последних из банды Черной Свиньи, или как там его звали, положила их, свинские останки тоже магически закопала, да ещё и разбойничий клад нашла и унесла. Огонь-дева.

Но если она попала к маркизу, то… что? Он уже не выпустит её из своих цепких лап? Нужно бежать туда и свататься? А если не выйдет, как у людей, звать на помощь Жанетту? Или ещё что-нибудь придумать?

Или пускай учится, потому что лучше маркиза никто её не научит? Академии сейчас нет, а для мага такой силы, о которой рассказывают Анри и Луи, учиться обязательно. И во Франкии сейчас ничего лучшего для некроманта просто не существует.

- Да господин маркиз её ещё и похваливает, потому что она книги читает, мы-то не очень смотрим в ту сторону, скучно это, если честно, - пожал плечами Луи. – А вот подраться – пожалуйста.

- Если честно, я и в Академии не очень-то любил всё это читать, - пожал плечами Анри.

Ну да, у него Академия была, он ещё успел поучиться, как положено. Луи старше Дени на два года, ровесник покойного Филиппа, он уже учился исключительно на

- Если я что-то понимаю, нам предлагают как раз подраться, - Дени показал разложенную карту. – Королевства и княжества северной части Латинского полуострова находятся под властью Священной Империи, и генерал Бонапарт видит нашу миссию в том, чтобы освободить народы полуострова и дать им что-то вроде здешней Конституции.

- Это о том, что люди рождаются свободными и равными в правах? – хмыкнул Анри. – Только при том вдруг оказалось, что у кузнецов и разнорабочих прав больше, чем у некромантов, особенно если они уродились ещё и дворянами?

- Последняя версия их Конституции уже говорит о чём-то ином, если я не ошибаюсь, - пожал плечами Дени. – И сдаётся мне, тем, кто сейчас у власти, хочется не уничтожать тех, кто родился не в том сословии, но укреплять собственные кресла, чтобы не упасть в случае очередной бури. А люди в тех креслах меняются как-то очень уж быстро.

- И что же, нам предлагают присягнуть этому их правительству? – наморщил нос Луи.

- Я не собираюсь этого делать. Именно потому, что правительства и политические симпатии тех, кто рядом, меняются слишком быстро. Для магов – непростительно быстро. Я готов пообещать участвовать в определённой военной кампании, и только. Я готов служить Франкии, но никак не тем, кто сейчас пытается ею так неуклюже управлять, - сказал Дени и посмотрел на обоих.

- Вот я об этом только думал, а ты взял и сказал, и сказал то, что надо, - Анри хлопнул его по плечу.

- Так и я думал. Вроде бы и нужно выбираться из наших запечных углов, потому что вокруг жизнь, и нужно её жить. И жить здесь, раз уж мы остались и не подались ни в какие более спокойные края. И если те, кто пытается управлять, вспомнили о магах и о том, что от них тоже есть некий толк – ну, поглядим. У всех наших противников есть магические войска, а у Франкийской республики – нет. И генерал Бонапарт оказался первым, кто об этом задумался.

- Потому что ни один приличный маг не был готов служить этой самой республике после того, как казнили короля, - фыркнул Луи.

- С тех пор сменилось не одно поколение людей на самом верху, - ухмыльнулся Анри. – Что-то они там долго не задерживаются.

- А страна остаётся, и люди тоже, и, думаешь, почему господин маркиз наладил целую систему извещений о нежити? Потому что просто сожрут всех и не поморщатся, неживому нет разницы, кто у власти, кто во что верит и кто принадлежит к какой партии, оно просто хочет жрать живое, - заметил Луи.

Дени понял, что совершенно не задумывался о том, какие причины держат маркиза в Зелёном замке. Вообще у де Риньи с незапамятных времён владения на Устике, это к югу от Латинского полуострова, на берегу моря. Он бы мог легко удалиться туда и избежать всех опасностей нынешней жизни. Но он остался во Франкии. Впрочем, у Саважей тоже есть дом в Фаро, только сейчас там никто не живёт. Там жила Жанетта с мужем и девочками…

- Маркиз не хочет покидать Франкию, потому что без некромантов ей не бывать? - прямо спросил он у Анри.

- Да, он так и сказал. Что в любой момент можно убраться отсюда, но возвращаться окажется некуда. И не к кому. И во что превратится эта самая Франкия – соседи-то не сразу поймут. И не факт, что смогут справиться. Поэтому он придумал, как получать известия о нежити из любой провинции. Он знает, что земли Саважей под защитой – ты справишься. И вот ещё вокруг Руанвилля госпожа Изабель заботилась, и между Руанвиллем и Лимом. Для того и мальчишек в обучение набрал – чтобы было, кому продолжить, если с ним вдруг что. И он сказал, что если мы желаем в армию, то он не станет нас держать. Но кому-то всё равно придётся остаться.

В итоге Дени удалось найти десятка два сочувствующих магов – стихийников, преимущественно боевиков – и троих некромантов. Анри и Антуан де Риньи и Луи Тьерселен. Но всё равно не полноценные магические войска это не тянуло никак, даже отряд графа де Февра поначалу был больше. И из этих магов хорошо, если десять застали столичную Академию и успели хоть как-то там поучиться. Поэтому… такой себе отряд, если честно.

Дени подозревал, что если кликнуть клич громко, что нужны маги вот для такого дела, ущемлять не будут, будут кормить-поить и уважать, то найдутся ещё. Потому что уехали главным образом высокопоставленные образованные обладавшие приметным имуществом маги. А те, кто принадлежал к третьему сословию, просто затаились и маскируются под простецов.

Если даже маркиз потихоньку ищет одарённую молодёжь и занимается обучением – наверное, это к каким-то переменам в мире. Анри де Риньи рассказал, что у него в обучении сейчас парень из Потсдама, парень с запада, из-под Антуансвиля, и недавно прибыли двое деревенских парней с северного побережья. И даже парень из Массилии, сын какого-то депутата, из которого вдруг в тринадцать лет полезла сила, и отец прямо в ноги маркизу бухнулся – чтобы тот подсказал, что делать-то с таким дивом.

В общем, какие-то маги ещё есть. Скорее всего – необученные. Ну да Дени сейчас не в том положении, чтобы копаться и выбирать.

Ему было непросто, но он решился поговорить с его высочеством Анри – просто магической связью. Честно рассказал, что происходит, о чём он думает и что, возможно, будет делать. Принц задумался.

- Ожидаемо, - кивнул он. – Маятник должен был качнуться в обратную сторону. Что ж, если тебе удастся – это будет хорошо. Если маги из преследуемых преступников снова окажутся уважаемыми членами общества, это пойдёт тому обществу только на пользу.

- Мне тоже так кажется. Правда, пока общество до предела странно, но я говорил с некоторыми из главных в этом обществе. Они тоже странны, как мне кажется, но вдруг с ними что-нибудь случится, на их место придёт кто-то поразумнее и сможет устроить жизнь во Франкии так, чтобы в ней нашлось место для всех?

- Тебе сейчас виднее, ты ближе ко всему происходящему.

- Мне кажется, для этого кто-то должен сделать первый шаг, отчего не я? Но я, кажется, совсем не подготовлен.

- Я думаю, ты знаешь и можешь больше, чем думаешь. Пришлю Максимилиана, обсудите.

Максимилиан де Роган появился в Саваже на следующий день.

Дени слышал, что его высочество Анри занимается исследованиями суровых далёких краёв – вместе с друзьями. И Максимилиан тоже побывал много где за пару истекших лет. И у него там, в далёкой крепости, жена и сын, и второй сын на подходе, вот так.

Когда Дени слышал, что у кого-то жена и сын, то отчаянно жалел об одном – что тогда, в сарае, убегая домой, не взял с собой Изабель. Как-нибудь. И тогда бы они были сейчас вместе. А они не просто не вместе, но как-то прямо очень далеко.

Он разок позвал её после того, как узнал, что она в Зелёном замке. Она не ответила… и ладно, значит – не судьба. Живём дальше, просто живём.

Максимилиан де Роган как раз из тех, кто успел окончить факультет для боевых магов в Академии Паризии. И он рассказывал – чему и как его учили, и где потом довелось применить полученные знания – в основном, когда начались революционные беспорядки, против бунтовщиков.

- Я командовал, конечно, но – как-то. И кем-то. О приличной армии говорить не приходилось, - смеялся он.

И рассказывал какие-то основы теории – как можно применять магов в сражении, если в распоряжении командующего столько-то пехоты, такая-то конница, столько-то пушек. И добавлял, что глобально есть два типа командующих, одни верят только трактатам великих полководцев и действуют всегда в согласии с ними, а вторые оценивают ситуацию и разбираются по ходу. Каков предполагаемый командующий Дени, как он воюет?

Дени был вынужден признать, что пока знает о нём очень мало – кроме того, что когда-то он блистательно отбил Тулон в том числе и у магов с союзниками.

- Значит, и ты будешь смотреть по обстановке. Говоришь, отряд пока невелик? Значит, ты с ним справишься. Некроманты вообще отдельная сила, их будешь использовать там, где никто другой не справится. А что делать с двумя десятками обычных стихийников и боевиков – сообразишь, такого опыта у тебя достаточно.

Слова Максимилиана немного успокоили. В самом деле, отчего он решил, что ничего не умеет и не справится? Справится.

Ещё был вопрос – как оставить Саваж. Потому что не остаётся ни единого человека с нужной кровью. Замок в целом скрыт, но никого нового без него сюда не привести. Как они будут приходить, уходить и просто здесь жить? Справятся ли? Или переселить всех, кто тут есть, в деревеньку в предгорьях?

Но и управляющий Рош, и Берта, и целитель Круи только руками замахали.

- Идите, господин Дени, куда вам там надо, и не беспокойтесь, а мы останемся здесь. Дождёмся вас. Без вас Саваж и вполовину не такой лакомый кусок. Ну и всё же он скрыт, а если среди тех, кто остался, заведётся предатель, то мы сами его на стене повесим, - сказала Берта.

Уж конечно, Дени мог придумать десяток вариантов – как бы поступил сам, доведись ему решать задачку по уничтожению последнего Саважа и его родового гнезда. Всегда можно сыграть на каких-то человеческих слабостях. Или нет?

Но Луи Мелез отправится с Дени на войну, и никаких ему послаблений, пускай учится. А вот его тётка Дезире – куда её девать?

Впрочем, за Дезире Мелез заступилась Берта.

- Вы, господин Дени, не вникаете, и вам оно не нужно. А она изрядно помогает мне во всяких обычных моих делах по замку. Я пригляжу.

Помогает? И пускай. Значит, люди остаются, он уезжает. Решено. Вот только когда?

Рождество пришло и ушло, приближалась весна. Письмо о том, что генерал Бонапарт покинул столицу и выехал к армии, принесли в первых числах марта. Дени предлагалось прибыть в точку сбора как можно скорее.

Что ж, он выступает. Вперёд и только вперёд, как говорят Саважи уже не первый век.

7. Облезлое пополнение

- Присоединяйтесь, господин маг, - позвали Дени от костра.

- Мы тоже тут, Дени, - помахал Анри де Риньи.

Дени обходил лагерь и проверял, как устроены его люди. В итоге с ним отправились тридцать человек, по прежним временам – не густо, по нынешним – роскошно. И ещё несколько простецов, увязавшихся за компанию. Скажем, де Риньи прибыли не только с благословением и добрым напутствием господина маркиза, но и с очень знакомым мальчишкой, Дени не сразу сообразил, что за мальчишка и где он его видел. А потом сообразил.

- А ты здесь откуда? – спросил строго.

- А меня госпожа отпустила. Сказала только, что если убьют, то чтоб к ней не возвращался, - сообщил Пьеррен Туше, вот как его зовут, оказывается.

Вокруг захохотали – потому что знать не знали, кто такова госпожа Пьеррена.

- А что госпожа, не захотела с тобой?

- Она сказала, ей надо учиться, она ещё не все книги прочитала, - хмыкнул малец. – Ну и не всех магов господина маркиза побила.

Хохот стих, всем стало любопытно – кто это бьёт магов господина маркиза, а на слова о деве-некроманте озадачились, да и только.

Но это было уже больше месяца назад, и сколько же всего уже случилось за тот месяц!

Дени посмеивался про себя, когда вспоминал свои мысли месяц назад – как примут в армии кучку ободранных магов, так назвал это Анри де Риньи, когда воинство построилось во внутреннем двое Саважа, чтобы оттуда порталом двинуться к командующему. Портал был для пафоса и вообще напомнить – кто они такие и для чего нужны. И правильно, потому что ближние командующего очень даже впечатлились. Сам же генерал Бонапарт приветствовал своё облезлое пополнение, велел Дени прибыть на совещание через полчаса, а пока разместить людей.

Что ж, армия генерала Бонапарта оказалась ровно такой же облезлой, как и её магическая часть. Дени проследил, чтобы палатки ставились и еда варилась, и отправился на совещание в шатёр командующего.

Остальные четыре генерала разом покосились на него – молодой, да ещё и маг, и что он будет здесь делать? Мысль отчётливо читалась в глазах каждого.

- Полковник Саваж командует магами, - сообщил генерал Бонапарт. – И если вдруг у кого-то в запасе есть маги – отправить к Саважу.

Дени усмехнулся про себя – о, вот и реальное звание выдали.

Содержание взглядов несколько изменилось – в момент произнесения фамилии. Ну да, ну да, самый старший, наверное,

- Откуда бы? – изумился тот самый генерал в возрасте, а потом кивнул Дени – присоединяйся, мол. – Я помню вашего отца, молодой человек. Он был выдающимся командующим.

- Благодарю вас, - тихо ответил Дени, устраиваясь на соседнем табурете.

А дальше все слушали командующего и изумлялись – потому что предстояло очень быстро пройти по очень неудобной для передвижения армии дороге. Скальный карниз на берегу моря отлично просматривался и простреливался с воды, но Бонапарт сказал, что если двигаться быстро, то и не подстрелят. А более удобные дороги не так пустынны и там очевидно будут ждать, а с моря – не будут, потому что кто вообще в здравом уме там пойдёт?

Вообще Дени так и подумал, когда услышал. А потом ещё раз подумал и рассмеялся тихонько – реально, совершенно реально, значит – будет сделано. Выступаем с рассветом, время на привалы минимально – только немного отдохнуть людям и лошадям и подкрепиться, и вперёд.

Так он и рассказал своим, когда вернулся. Выслушал комментарии – осуждающие, естественно. А потом Пьеррен, зараза мелкая, спросил:

- А мы тоже ногами пойдём, или сразу в портал?

- Ногами, ногами, - Дени даже не повернулся в его сторону. – И ладно, не своими, конскими.

Лошади были у всех, и в целом – хорошие лошади. И значит – вперёд. И пусть остальные смотрят, что маги тоже идут вместе со всеми.

Дени как раз поручил своего коня Грегуару, а сам шёл пешком – пусть видят, что у него есть ноги и он может ими ходить. Маги – такие же, как и все прочие в этой армии, и готовы делать всё то же, что и остальные.

Тем более, что Бонапарт тоже шёл пешком – показывал пример. А если не зазорно командующему, то ему – и подавно.

И вот основная часть пути позади, дорога по карнизу над морем позволила не пересекать Альпинские горы через перевал, а англицийские суда, державшие море под контролем, не заметили передвижения франкийских войск. Или не обратили внимания на толпу оборванцев, а великая франкийская армия выглядела именно как толпа оборванцев. Жанетта права – если судить по внешнему виду, то и десяток пушек не доверишь, потому что сопрут и продадут, а деньги проедят тут же.

Пушки, кстати, были, но – всего тридцать на тридцать же тысяч человек. Маловато.

Наверное, остальные армии Франкийской республики выглядели лучше. Тут же и двух третей личного состава не было – кто-то умер, кто-то дезертировал, кто-то перевёлся, кто-то остался охранять берег, кто-то просто куда-то делся. Но с того момента, как прибыл новый командующий, никто никуда не девался – он обещал, что они выйдут на обильные земли Латинского полуострова, прогонят оттуда зарвавшихся имперцев, и добрые местные жители накормят их и напоят. И все, кто хочет быть сыт и богат, идут вперёд, а все, кому и так неплохо, могут прыгать с карниза вниз, в море, авось англы подберут. А нет – так туда и дорога.

Уж конечно, все хотели есть, пить и сражаться, если для сытости необходимо сражаться. А пока делили кашу – солдаты и офицеры, маги и простецы.

- Каши, господин маг? – поинтересовался сержант-простец, раскладывавший ужин по мискам.

- С удовольствием, сержант, - Дени опустился на лежащее на земле седло и вытянул ноги.

- Завтра сражаемся? – спросили откуда-то сбоку.

- Непременно, - подтвердил Дени, принимая миску с дымящейся кашей.

- И что, маги тоже драться будут?

- А как же, иначе зачем мы здесь? – усмехнулся Дени. – Маги умеют драться ничуть не хуже тех, кто не маг. Завтра увидите.

- Ни разу не видел, как маги дерутся, - заметил кто-то с другой стороны костра, из темноты.

- Вот и полюбуешься, - усмехнулся Анри де Риньи. – Уверяю тебя, будет, на что посмотреть.

Драться уже очень хотелось, и не одному Дени. Значит – немного поспать, и вперёд.

У костра ещё болтали, но он ушёл в палатку и вытянул там ноги. Вот завтра и посмотрим, как командует генерал Бонапарт, и как сам Дени справится со своей задачей.

Утро в походе не было для Дени чем-то необычным. Труба, подъём в рассветных сумерках и стремительные сборы, завтрак на ходу, и вперёд. Задачу командующий поставил ещё вчера, и сегодня сам собирался обратиться к солдатам перед началом.

Но у магов своя задача. Бонапарт прямо спросил: чем вы можете быть полезны. Дени и сказал, что первое и главное – связь. Как известно, гонцы не летают, а во время сражения неплохо бы, чтоб летали. И для этого сгодятся маги. И сейчас все стихийники расходились порталом по дивизиям и корпусам – чтобы оперативно сообщать Дени все нужные сведения. При нём остался Луи Мелез, и ещё мелкий Пьеррен Туше, внук лесника и паж Изабель.

Пока шли по карнизу, парень рассказал о нападении на домик, в котором все они обитали, и как маркиз их спасал. А потом – как Изабель когда-то появилась у них, с каретой и сундуками, но без лошади, и с камеристкой. И как она ходила бить нежить, а теперь господин маркиз учит её делать это правильно.

Некроманты тоже остались при Дени, если что – шагнут тенями до того мага, который сможет провести в нужное место. А всё остальное сообразим по ходу дела.

Противостоящий Бонапарту имперский генерал д’Аржанто надеялся легко и быстро захватить все укрепления облезлой армии. Накануне разведчики напоролись на его передовые порядки и отошли, и укрепились в старом редуте на отроге горы, который охранял проход мимо Монтенноте. Бонапарт отправил часть своих сил наверх, выше того редута, а ещё одну колонну вокруг, чтобы пройти соседним перевалом и наступать утром с другой стороны. Дени только диву давался – как хорошо тот знал здешние места и умело использовал их особенности.

С возвышения, на котором находились и командующий, и его адъютанты, и Дени, перестало быть что-то видно почти сразу же, как только зазвучали первые пушечные выстрелы.

- Развеять дым, - велел Дени юному Мелезу.

Воздух у него не самая сильная сторона, но он есть, и пускай тренирует. Мелез и попытался, но у него не очень-то вышло.

- Смотри, как надо, - Дени сам чуть сосредоточился, поймал дуновение воздуха и направил его в нужную сторону, знакомые воздушники

- Вот как оно, когда с магами-то, - сказал кто-то сзади. – А хорошо!

Вот именно, с магами хорошо.

Дальше Дени главным образом наблюдал, как атаковали неприятеля с двух сторон, как постепенно отражали все попытки прорыва и сопротивления, и отвлекался только на то, чтобы принять доклад у кого-нибудь из своих и передать сведения Бонапарту. И это тоже оценили – надо же, мол, стремительно и точно, и адъютантов можно не гонять.

Впрочем, адъютанты были отпущены в строй – потому что очень уж хотели тоже приложить руки к сегодняшней победе, а выходила именно победа, сомнений не было никаких. Мелеза Дени тоже отпустил к Грегуару, тот присмотрит, а мальчишку Пьеррена нет, сказал – мало ли, нужно будет что-то куда-то передать, а у меня и нет никого под рукой. Тот засопел, но промолчал, молодец, понимает.

Ничего, если сам Дени что-то понимал, то это вовсе не последнее сражение, так что – славы хватит на всех.

В сражении у горы Монтенотте облезлая армия одержала полную победу, заполучив четыре знамени, пять пушек и пару тысяч пленных. Дени не знал, что будут делать с пленными, точнее, чем их кормить, но полагал это головной болью командующего. В конце концов, можно отпустить за провиант или за деньги, Бонапарт не маленький и про снабжение понимает.

Бонапарт понимал, и на следующий день их поджидало новое сражение – за высоту Миллезимо, облюбованную имперцами. Имперцев не просто сбросили, а ещё и преследовали, и в итоге захватили полтора десятка знамён, три десятка пушек и шесть тысяч пленных.

Что же, кампания только начиналась, и начиналась удачно – армии Империи и Пиемонте были разъединены, и дальше предстояло покончить с каждой из них по отдельности. Дени захватил азарт – уже очень хотелось знать и видеть, что и как будет дальше.

После первых двух сражений он понял, что имел в виду командующий, когда сказал, что магов отправлять к нему. На следующий день после Миллезимо прибыли трое пехотинецев, смотрели под ноги, чувствовали себя неловко.

- Господин полковник, сказали, вы магов берёте, - проговорил один.

- Беру, - кивнул Дени. – Кто таковы, что умеете?

Оказалось, что умеют так себе – зажечь огонь, немного атаковать, немного защищаться. Откуда способности – не знают, не задумывались, есть, да и всё, а маги в роду то ли были, то ли не было их вовсе, так, ветром надуло.

Все трое остались, а Дени пришлось спешно соображать, как проводить тренировки во время марша или во время короткого отдыха. Конечно, о полноценном обучении речи не шло, но хотя бы чтобы можно было использовать те таланты этих людей, которых нет у других, и ради которых их к нему прислали!

Проще всего оказывалось со связью, поэтому всем, кто не мог пока более ничего, выдавали зеркало и обучали пользоваться. В первый раз отправляли под присмотром кого-то опытного, а дальше уже можно было и самостоятельно. Возможность мгновенной связи оценили все, и даже те, кто смотрел на магов косо, постепенно переставали это делать.

С нападением и защитой выходило сложнее, но все те, кто попадал ему в руки, очень хотели тут и оставаться, поэтому выполняли всё, что велено, даже если не получалось с первого раза, даже если не получалось идеально. Он не сомневался, что захотят – получится.

Тем более, что после тех троих первых стали приходить ещё. Вдруг оказалось, что магические способности – это не повод для казни, а великая польза, и скрывать их не было нужды. Больше того, пару раз приходили и обыкновенные простецы, пытавшиеся таким образом пролезть на тёплое местечко, но таких, конечно же, отправляли обратно, как бы они не ныли о своей необыкновенной полезности.

Облезлая армия понемногу становилась похожей на армию нормальную – не только победами, но также умениями и внешним видом. И Дени это, страшно сказать, нравилось. Стремительные переходы, изумительно использующие местность планы сражений, и общее желание победить, и сделать это быстро и хорошо – заражало, не могло не заражать.

Впервые за несколько последних лет Дени ощутил себя на своём месте.

8. Сокровище

В поход с генералом Бонапартом и Дени Саважем отправились шестеро обитателей Зелёного замка, но Изабель показалось, что не шестеро, а десятка два.

На вечерней тренировке стало тихо – нет троих из самых сильных. Ей говорили, что она тоже из сильных, но она пока не верила. Да, могла раскидать, если нападали, но отчего-то не видела в том какой-то особой силы. Не ощущала себя на месте.

Хотя сила поддавалась намного легче, чем раньше, было проще точно дозировать воздействие. Алоизий де Риньи посмеивался и повторял, что это всего лишь навык тела, и всегда можно улучшить его многократным повторением. Изабель соглашалась и повторяла – под неусыпными взглядами остальных.

Эти взгляды остальных… изрядно беспокоили, прямо сказать. Как будто дай слабину – и схватят, притянут к себе, утащат в комнату. Пометят как собственность. Поэтому в ответ – только спокойствие с небольшой ноткой презрения. Даже если иногда и хочется ответить как-то иначе.

Черити любопытствовала – отчего же миледи не выберет себе кого-нибудь, они ж все некроманты и почти все из хороших семей. Мол, будут рады взять в жёны знатную особу и сильного мага. Да только в жёны пока никто не звал.

Луи Тьерселен заглядывал в глаза и приглашал посмотреть на звёзды. Ансельм Тьерри предлагал почитать ей вслух книгу в библиотеке. Анри де Риньи посмеивался, что её нельзя выпускать за пределы замка, она предназначена одному из де Риньи самой судьбой и небесами. Младшие просто смотрели и вздыхали, но там даже не требовалось ничего говорить, хватало сурового взгляда.

Изабель совершенно не интересовало, кому и каким образом она предназначена. И она даже разок спросила Алоизия, тот казался ей самым разумным:

- Отчего они такие липкие, все?

- Оттого, Изабель, что дева-некромант – редкая редкость, и я не верю, что у вас на Островах не так.

- Так, но иначе – у нас просто не знают, что делать с такой девой.

- Ой ли, - усмехнулся он. – Знают, отлично знают, это просто тебе не повезло с родными. Или наоборот, повезло – и ты оказалась здесь, у нас, с таким багажом, какого дома бы никак не получила.

Это точно, дома никак бы не получила. Или продолжала

- И что, тебе тоже нужна дева-некромант? – она усмехнулась ему прямо в лицо.

- У меня есть та, кому обещался я, та, что готова ждать меня – ещё некоторое время.

- Она не рядом? – Изабель не поняла.

- Нет, она далеко. Она немногим старше тебя, мы знакомы с её детства, и она… пока ещё ждёт. Когда здесь будет больше обученных некромантов, я отправлюсь к ней, так мы условились с отцом.

- Она некромант?

- Нет, но оба её родителя – некроманты. У неё спящая наследственность, её дети могут быть некромантами, и это её не убьёт.

К тому моменту Изабель уже знала, что деве-простецу небезопасно рожать от некроманта – можно умереть, потому что некроманты обладают силой с рождения и конечно же, никак не могут ею управлять, поэтому на новорожденных некромантов сразу же надевают ограничивающие силу амулеты. И слабая здоровьем или силами мать может не пережить родов ребёнка-некроманта. А женщины с нужной силой, как говорят, редки.

Сведения исправно поставляла Марта, сама некромант, и сыновья её, все четверо, родились некромантами. Правда, в живых осталось двое, ещё двое не пережили беспорядков. Но двое оставшихся служили маркизу и вместе с ним охотились и на нежить, и на живых разбойников. Марта, оказывается, была кормилицей и няней трёх сыновей маркиза – рождённых от разных матерей, когда маркиз был ещё совсем юн. Все матери уродились в простом сословии, и все принесли детей в замок – потому что, говорила Марта, зачем им возиться с маленькими некромантами? Все три получили от старого господина Жиля Северина, деда нынешнего маркиза, некоторые деньги, и с ними смогли выйти замуж, и вроде бы все неплохо устроились. Правда, сейчас в живых осталась только мать среднего, Анри, потому что мать Алоизия умерла следующими родами, а мать Антуана вместе с мужем и ещё двумя детьми погибла во время разграбления Руанвилля. А маркиз Анатоль так ни на ком и не женился, не вышло у него.

- И что же, пытался он жениться? – полюбопытствовала Изабель.

- Так дважды. Сватался к дочери друга, тоже некроманта, но она сбежала с любимым. И вот совсем недавно сватался к деве из-за пролива, с Островов, но не сам за ней поехал, Антуана послал. А что Антуан? Не справился Антуан, - вздохнула Марта, - потерял девицу. Господину маркизу самому надо было ехать, за ручку брать и тенями домой вести, и дома уже обхаживать. Уже, наверное, все локти искусал, что так вышло. И родня у девочки тоже не подарок – не поняли, какое сокровище им досталось, не отправили сильного отряда, плохо стерегли и не уберегли, - вздыхала Марта. – И где ж теперь та девочка, наверное ж не выжила!

В замке никто, кроме Антуана и самого маркиза не знал, кто такова Изабель. И хорошо, что не знал. Потому что… так проще.

Но… что, она ценный приз? Или как?

Ощущение оказалось странным – из не пойми кого и едва ли не позора для собственной семьи превратиться в сокровище. Отец и Эдвард чего-то не знали? Потому что если б знали, не продешевили бы никогда. Устроили бы торги за её руку, или ещё там что. Видимо, в самом деле не понимали, что от маленькой Элизабет может быть какой-то толк!

И что же ей делать теперь?

Если честно, ни один из окружавших её некромантов ей не нравился. Она их рассматривала… как средство для тренировок, вот. Так точнее всего. И если уж кто ей и нравился в жизни хоть сколько-то, то это был маг по прозванию Мститель, иначе Дени де Саваж. Который, кажется, даже звал её, но это было во время тренировки, и она не смогла ответить. А потом почему не позвала сама? Да кто знает-то, почему!

Потому, что её учили – женщина сама не должна подавать никаких признаков своей заинтересованности? Это мужчина должен прийти и сказать – предлагаю руку и сердце. И точка. Никаких других вариантов.

Или же нет?

Но тот раз, когда она сама решила, что будет дальше, не принёс никому даже особой радости, не то, чтобы счастья. Или объект оказался не тот?

… Это случилось осенью, они с Черити, Жерменой и дочкой дядюшки Туше Мари отправились аж за Руанвилль на праздник. Дальний родственник Жермены женился, а дело-то такое, гости, забавы, глядишь – вдруг и тебе найдётся суженый? Так говорила Жермена, и собирала с собой всё женское население домика. Но Пьеретта простыла и лежала с жаром и кашлем, её выхаживала Жавотта, и конечно же, никуда она не поехала. Поэтому отправились вчетвером, в телеге дядюшки Туше. В дороге провели целый день, прибыли вечером накануне свадебного дня, где-то и как-то их разместили. Утром собрались-принарядились, Изабель даже платье какое-то надела, попроще, и плащ поверх, и платок на голову – чтобы кудри короткие не показывать. Ещё одна гостья, да и только. И не смотрела ни на кого пристально – знала уже, что крестьяне пугаются взгляда некроманта. А она сегодня не некромант, она гостья. Но к разговорам прислушивалась – мало ли, о чём будут говорить, вдруг о нежити тоже?

Но о нежити не говорили, а музыканты, которых позвали играть на празднике, оказались на диво хороши. Молодые и рьяные, шутили так, что все со смеху покатывались, пели песни так, что заслушаешься, а самый главный у них ещё на флейте играл, не только пел. И танцевали под те мелодии – только стук башмаков стоял. Изабель даже потанцевала немного – и с тем самым певцом-флейтистом тоже.

- Ух, какие глазищи, - восхитился он в финале танца.

Изабель подняла ресницы, взглянула с интересом… но кажется, парень выпил и характерного блеска не заметил. А звали его Шарло, просто Шарло. Шарло-Флейтист-как-то там.

Потанцевали – и будет. А наутро весь домик Жермениной родни пробудился от шума на улице – что-то там творилось.

- Там воришку повесить собрались! – сообщил мальчишка, успевший сбегать на разведку.

Ну что, пошли смотреть на воришку – в здешних краях это самое такое развлечение. И оказалось, что воришка – тот

Женщины принялись причитать – ну куда такого красавчика, как можно его повесить, он больше не будет. И тогда старейшина возьми и скажи – если вам он так глянулся, и если есть среди вас незамужняя, пускай берёт замуж, по обычаю. Тогда отпустим.

Женщины переглянулись да повздыхали – кто замужний, кто вдовый. А Изабель подумала, что можно ж человека спасти, и сказала:

- Ну, я незамужняя. Отдашь его мне на поруки?

Свои ахнули – как можно-то, кто-то поддержал, а старейшина, припёртый к стенке собственным словом, был вынужден парня отпустить. Правда, он настоял на том, чтобы тут же оформить документы честь по чести – записал в книгу, что Шарль Рикот взял в жёны Изабель Горэй, имя своё она написала по-здешнему, не так, как дома. И получила бумагу, что она теперь Изабель Рикот.

Что же, свадьбу даже сыграли, и этот самый Шарло снова пел и танцевал, а потом, ночью, обнимал Изабель, а она… А она просто смотрела, что будет. Отличается ли один мужчина от другого? И чем?

Оказалось – отличается, почему-то от слов и поцелуев Дени было вовсе не так. Или этот самый Шарло просто не умеет? Его никто не научил, а Саважа кто-то научил? Девица должна быть неучёная, а мужчин кто учит?

Правда, когда он понял, что Изабель не девица, попытался что-то сказать… и был остановлен щупальцем силы.

- Не нравится? – поинтересовалась она. – Так ступай обратно на виселицу.

- Ты… ты… ты кто? – он даже дышать забыл.

- Маг-некромант.

- Я думал, красивая девица, а ты…

- А я не девица и вообще маг. Жить не хочешь – здесь и останешься, и никто не поймёт, что с тобой случилось.

- Тьфу ты. Прости, прости. Мой дурной язык меня погубит.

Правда, погубил его не язык, а дурные руки, которые тянули всё, что плохо лежало. Дома у него не было, двинулись потихоньку в домик дядюшки Туше, но останавливались в деревнях – заработать. Петь и играть, а в одном месте и для Изабель нашлась работа. Так вот бестолковый музыкант позже в таверне прикарманил чей-то кошель, его поймали за руку, а владелец кошеля тут же подхватил с лавки ружьё и выстрелил. Насмерть. А раз воришка был не свой, а приблудный, то туда ему и дорога.

Изабель даже не сказала, что это её муж. Потому что так проще.

Так что замужем Изабель пробыла ровно неделю. И получила ощутимую прибыль в виде бумаги на настоящее здешнее имя. И это было совсем не о чувствах, это было о чём-то другом.

Черити даже плакала, потому что ну как так – миледи сначала вышла замуж за проходимца, а потом и недели замужем не пробыла. Изабель пожимала плечами – мол, реши уже, что хуже – замуж на неделю или замуж за проходимца. Но история в целом вышла грустная.

И вот теперь ей рассказывают, что она – нечто необыкновенное. Да куда там необыкновенное, разве что – необыкновенно неудачливое. И приносить ту неудачу кому-то ещё ей вовсе не хотелось.

А после разговора с Алоизием Изабель вспомнила, что и у Дени Саважа после встречи с ней тоже была неудача, да какая – смерть последнего брата. И что, это случайность, и ей не следует вовсе обращать внимание на мужчин? Или же нет, глупости всё это?

Ансельм Тьерри прямо предложил ей «немного любви», так он сказал.

- Мы маги, госпожа Изабель, нас не нужно судить по меркам простецов. Если вы не захотите, простейшее зелье избавит вас от последствий.

Это точно, в её кратком неудачливом браке она не забывала о том зелье, которому научил её Саваж. Потому что… какие тут дети, в этом хаосе! Детей нужно рожать и воспитывать хотя бы в безопасности, если не в любви. А безопасность – это не про нынешнюю Франкию.

Ансельм не принял её отказа, стал настаивать, и она тогда воспользовалась уже известным способом – щупальцем подтащить поближе к себе и взглянуть в глаза. Просто взглянуть.

- Эй, не надо так! – на тренировке он никогда не мог сравниться с ней в силе и точности заклятий.

- Если не надо, значит, я сейчас тебя отпущу, ты повернёшься и пойдёшь. И никогда больше не заговоришь со мной ни о чём подобном, ясно?

Видимо, ему было ясно, потому что он повернулся и пошёл, и с тех пор обходил её десятой дорогой. Было бы лучше, если бы он уехал в поход с Саважем, но он остался.

И когда на вечернюю тренировку пришёл маркиз, то он долго смотрел на них – как и что они делают. А в конце сказал:

- Нас осталось мало, поэтому новички тоже присоединятся ко мне в рейдах против нежити. Изабель, Вильгельм, Дидье. Быть готовыми сегодня после ужина.

Мальчишки радостно завопили, а Изабель подумала – вот и посмотрим, как это делают умелые подготовленные люди.

9. Кто поджидает в ночи

Изабель перед ужином попросила Черити почистить одежду после тренировки – пока она моется, чтобы сразу же пойти на ужин во всеоружии. К тому моменту у неё уже были новые хорошие сапоги – из такой же мягкой кожи, что и домашние, очень удобные, но на тренировки она надевала ботинки – тоже сшили здесь, из мягкой кожи и с мягкой кожаной подошвой. В них было хорошо и нападать, и обороняться. У сапог же подошва толстая – чтобы никакой сучок и никакой случайный гвоздь не пропороли ненароком.

И когда она заявилась в обеденную залу в штанах, на неё только посмотрели – да и всё. Подумаешь, Изабель в штанах, эка невидаль!

Но кажется, кого-то задело, что её взяли в ночной рейд. После ужина Колен, появившийся не так давно крестьянский парень-некромант, подошёл, неуклюже поклонился маркизу и спросил:

- Господин маркиз, возьмите меня с собой! Я умею против нежити! Это драться магией ещё не научился, а нежить-то могу! Вон её взяли, а я не хуже буду!

Маркиз внимательно посмотрел на Колена, как будто впервые увидел.

- А нежить-то ты как будешь уговаривать, если драться не умеешь? – поинтересовался ласково.

Сзади кто-то хрюкнул от смеха.

- Молитвой заговорит.

- Нельзя теперь молитвой. Можно только крепким словом, их не запрещали.

- Нам всё можно, мы маги, дурак. Особенно тем, кого уже

Маркиз глянул на болтунов – все смешки разом завяли.

- С тем, кто считает, что ему всё можно, поговорим после. С тем, кто рвётся в бой – тоже. Пока же – всем названным быть внизу через четверть часа.

И шагнул в тени.

А они, оставшиеся, переглянулись, обидевшийся Колен засопел и отвернулся, кто-то пожал плечами, да и всё. Изабель, отчаянно делавшая вид, что её здесь нет, тоже шагнула в тени – и вышла возле своей комнаты. Взяла шляпу и перчатки, велела Черити ложиться спать и не ждать её, и сбежала по лестнице вниз.

Парни уже стояли там, и не только парни, а ещё и пара взрослых некромантов. Кажется, один из них – как раз сын Марты, а второго она не знала. Некромантов в замке больше, чем на тренировках, и за столом маркиза собираются не все, и она знает далеко не всех. Далеко не все ходили на тренировки в зал, кто-то, наверное, просто уже всё знает и умеет.

Маркиз появился в назначенный час – в чёрном с ног до головы, только лицо да волосы светлые.

- Все здесь? Отлично.

Дальше он отправил старших куда-то в разные места, предварительно объяснив задачу, а их троих внимательно осмотрел.

- Следуем за мной, выходим, сразу же ставим защиту. Какой-то умник растревожил старое кладбище, клад какой-то искали, гении несчастные. Их, я думаю, не жаль, туда и дорога. Но рядом деревня, и жители той деревни ни в чём не виноваты.

- Старое… это? – с придыханием спросил Дидье.

- Это старше пятисот лет, всё верно, - кивнул маркиз.

Изабель встряхнулась – о нежити старше пятисот лет она только читала, лично встречаться не доводилось. Но если другие некроманты такую нежить бьют, то и ей не след бояться.

Она вдохнула и сделала шаг в тени следом за маркизом. И вышла… где-то.

И впрямь, какое-то кладбище. Вспомнила, набросила защиту, потом осмотрелась и прикрыла ещё и разинувшего рот Дидье.

- Дидье, не спать, - тут же отреагировал маркиз.

Дидье захлопнул рот и принялся сам ставить защиту. Вильгельм тоже справился. Изабель усмехнулась.

- Смотрим по сторонам, - голос маркиза вернул их к действительности. – Прислушиваемся. Что видим?

- Вон там! – завопил Дидье, показав куда-то направо.

- Так громко совершенно не обязательно. Движемся осторожно, смотрим по сторонам.

На взгляд Изабель, напоминания были излишни… но нет, маркиз хорошо знал своих учеников. Вильгельм зазевался, и едва не был подхвачен серой дымкой из-за ближайшего креста. Изабель хлестнула дымку щупальцем, та осыпалась пеплом.

Хоть в книгах и писали, что такая нежить человекоподобна, но на деле никакого подобия она не увидела. Серая серость, и только. И они не помнят себя, но хотят пожрать всё живое. Поэтому – вперёд.

Ну их, этих мальчишек, подумала она. Шагнула, встала поудобнее, проверив почву – чтобы не скользила, огляделась. Ну да, растревоженное кладбище останется таковым, пока не придут некроманты и не проредят местное население. Вот она сейчас и займётся. А остальные пусть справляются сами, как хотят и как могут.

Что ж, её увидели. Потянулись из-за крестов, тихо, но – издавая шипенье на грани слышимости. Подползали и получали – щупальца с двух рук, сгустки силы прицельно, а потом ещё раз щупальцем, а потом…

- Что это ты делаешь, Элизабет? И почему ты так вульгарно одета? Куда смотрят твоя мачеха и госпожа Норвич? – поинтересовался неизвестно как очутившийся тут отец.

- Милорд, она совершенно отбилась от рук, - госпожа Норвич, откуда только взялась!

- Миледи, немедленно домой! – камеристка Джеймсон тоже не задержалась. – Нечего вам тут делать, настоящая леди никогда не пойдёт в такое место по ночи, да ещё в такой одежде!

Изабель даже не поняла, что не так, откуда все они тут взялись и почему она стоит и их слушает, и что вообще делать. А вишенкой на торте явился Шарло Рикот.

- Изабель, крошка, пойдём-ка со мной, ты, помнится, обещала быть мне женой, и где же ты? Я тут, а ты совсем не рядом, ты далеко, кто будет петь со мной и танцевать под мою музыку?

Он и впрямь достал флейту – ну точно так, как раньше, и приложил к губам, и Изабель даже показалось, что она слышит ту музыку…

Порыв ветра отрезвил её, а удар щупальцем – сильный и точный – поразил сначала Шарло, потом прошёлся по госпоже Норвич и Джеймсон, да и отцу досталось. И что же? Осыпались пеплом, как… нежить. Как обыкновенная нежить.

- Внимательнее, Изабель. Живых здесь нет. И людей из нашего прошлого тоже нет. Только нежить. Ясно? – маркиз смотрел… по-доброму он смотрел.

- Благодарю вас, - только и смогла выдохнуть она.

И вправду, в книгах встречалось такое – что нежить старше пятисот лет может принимать формы и образы тех, кого мы знаем, тех, кого мы знали, кого мы любили, тех, кого уже нет с нами. Прикидываться близкими и заманивать. И пожирать, потому что это нежить, а вовсе не те, кем они прикидываются. И поэтому некроманту очень важно не терять головы…

Изабель вообще редко теряла голову, прямо сказать – почти никогда. Поэтому она встряхнулась и пошла дальше.

Кладбище оказалось обширным – ничего себе деревня! Или дело не только в деревне? Какие-то имена… не вполне деревенские. Барон кто-то там Первый, рядом Второй и Пятый, интересно, где Третий и Четвёртый? Но из-за креста снова просочилось нечто, а ещё одно настигало сзади, и ещё, и ещё… Нужно было идти, смотреть под ноги и не зевать.

Скольких она испепелила, прежде чем поняла, что неспособна и шагу ступить дальше? Оглянулась, прислушалась… где-то вдали перекликались мальчишки, что-то им говорил маркиз. Нужно было вернуться, проще всего это сделать одним шагом через тени… но она подумала и не стала. Потому что нет рядом того Алоизия, который, случись что, вытащит обратно.

Серая тень воздвиглась перед нею, когда она уже сделала несколько шагов в обратном направлении. Изабель даже не сразу поняла, кто это… а потом поняла.

Брат Дени де Саважа стоял перед ней – такой же хмурый, каким она запомнила его по своему единственному визиту в замок Саваж.

- Это с тобой был Дени, когда меня убивали?

Вдох, выдох, это нежить. Это не человек, и человек не сказал бы ей такого… наверное. Собраться с силами и полоснуть по серой фигуре с колеблющимися краями… и не

- Стоять, не лезть под руки! Изабель, защита! Держи защиту!

Она не поняла, в какой момент появился маркиз, и что именно он сделал, тоже не увидела. Ощутила только, как он рассыпал в прах этого неживого, и осела на землю.

- Чего это она?

- Так девчонка, что с неё взять!

- Эта девчонка уничтожила больше нежити, чем вы оба, - голос маркиза звучал грозно. – Ещё раз услышу про девчонку, жалеть не буду, поняли? Кто из вас скажет мне, что это такое сейчас было?

Сопели, молчали. Но Изабель тоже не знала названия тому, что сейчас перед ней было.

- А ещё туда же, великие воины и непобедимые некроманты, - пробормотал маркиз больше себе под нос, чем им всем. – Возвращаемся, мы здесь сделали всё, что можно, на какое-то время это кладбище безопасно. Изабель, руку.

Она даже не сразу сообразила, что к ней обращаются. Поэтому маркиз сам взял её за руку и поднял на ноги, но ноги не держали и подгибались в коленях. Тогда он просто подхватил её и с ней на руках шагнул в Зелёный замок.

Вышли где-то на втором этаже, маркиз что-то велел мальчишкам, они исчезли. А с ней сделал ещё один шаг – в её комнату.

- Ой, что это, - заворочалась Черити на сундуке.

- Помоги госпоже, - маркиз опустил Изабель на кровать и шагнул в тени.

- Миледи, да что с вами такое, как можно-то, - причитала Черити, пока помогала Изабель раздеться и добраться до ванной.

Впрочем, подогреть воду пришлось самой Изабель, и на это несложное действие ушли все остатки её сил. И даже вода не привела в себя, ей просто хотелось лечь и закрыть глаза, и уже не важно, что там будет дальше.

Пробуждение свершилось засветло, более того – солнце стояло высоко. Изабель поднялась с постели, глянула в окно – на плющ, оплетающий стены, и розы под теми стенами, вспомнила ночь… Ничего, главное, что она жива. Уж наверное, маркиз не выгонит её из обучения оттого лишь, что она обессилела в финале? Но сил всё равно было как-то подозрительно мало, наверное, нужно ещё помыться и поесть.

Черити заглянула проверить – как она тут, бурно возрадовалась и принесла чистую одежду.

- Господин маркиз велел известить, как проснётесь. И немедленно накормить вас. Сейчас принесут.

- Да я спущусь, - начала было Изабель, но Черити только руками замахала.

- До обеда ещё далеко, а завтрак был давно, там нет никого и ничего. Вам оставили, я скажу сейчас, что уже можно нести.

Ей и впрямь принесли поесть, и еда немного вернула силы – но не до конца. Она могла подняться и сделать сколько-то шагов, но совершенно не имела сил отправиться на тренировку. И вообще больше всего на свете хотела спать. Но Черити передала – что маркиз ждёт в библиотеке.

Что ж, библиотека – это недалеко. Дойдёт.

Маркиз и впрямь поджидал её за библиотечным столом.

- Добрый день, Изабель. Присаживайтесь.

Это во время тренировки или боя он всем говорит «ты», а во все другие времена вежлив.

- Добрый день, господин маркиз.

- Располагайтесь, нечего стоять, - кивнул он на свободное кресло.

Изабель села, осмотрела книги на столе… она тех книг не знала.

- Та штука, что окончательно лишила вас в ночи сил, называется – гнездо. Редкий случай, когда несколько тварей сплавляются в одну, обычно они независимы. Но в таком случае и сила их возрастает необычайно. Рекомендую читать, - он пододвинул к ней стопку книг. – Можете взять к себе в комнату, если вам там удобнее сегодня. Нужно восстановиться.

Изабель посмотрела… и поняла, что ничего она не прочитает.

- У меня всё ещё плохо с древнеимперским.

Маркиз помолчал… потом встал, принёс ещё одну книгу – совсем небольшую, и положил перед ней.

- Значит, развлекайтесь. Это совсем лёгкое чтение, по силам даже начинающему магу. Опять же, есть способы понять содержание текста при помощи толики магической силы, знаете?

- Нет, конечно, - дёрнула она плечом.

- И ничего страшного в том нет. А что признаёте своё незнание – так вы молодец. Признаёте – это уже путь к совершенствованию. Смотрите внимательно.

Маркиз открыл верхнюю из книг в стопке и начал читать, и она не сразу уловила момент приложения силы:

- Классификация видов неживых сущностей, сделанная Марко Амброзио из Медиолана, самая полная из всех существующих, а кто не согласен с тем – глупцы и лентяи, не ведающие ничего. Продолжайте, Изабель.

Изабель всмотрелась в текст, проскользила взглядом по странице, приложила чуточку силы… и неожиданно для себя смогла продолжить.

- Знать неживые сущности магу необходимо для того, чтобы со знанием дела их уничтожать, а для каждой такой сущности необходимо знать её слабые места.

- Верно, Изабель, теперь вам понятно? Но правила грамматики всё равно нужно знать, и словарный запас тоже пригодится. Если удастся, выпишу наставника именно в этом языке, пока мне не удалось, а из меня выходит не самый лучший наставник.

- Нет, господин маркиз, вы отличный наставник, - сказала она совершенно искренне.

- Мне приятно, что вы так думаете, Изабель, - он скупо усмехнулся. – Жду вас на обед, на тренировки сегодня не ходить. Восстанавливаться. Читать можно.

Поднялся и вышел.

10. Бравые ребята

Каменный мост полыхал магическим пламенем. Конечно же, пламя было невозможно залить, и что-то ещё сделать с ним тоже было невозможно. Только уничтожить магическим путём.

Дени протолкался в первый ряд глядящих на неудачливый мост и другой берег, присвистнул, оценил красоту картинки. Неплохо так, и днём было бы неплохо, а в сумерках так и вовсе. Речка сама по себе невелика, но приходит с ближних гор, а значит – каменистое дно и стремительное течение. Пушки переправить только по мосту.

Тому самому, который сейчас полыхает.

Вообще маги у имперцев есть, конечно же, и в армии тоже есть. Но – на севере, на рейнском театре военных действий и где-то ещё. Здесь не было, потому что

- Саваж, сделайте же что-нибудь! Это как раз по вашей части, - сказал, поморщившись, начальник штаба Бертье.

Дени усмехнулся – по вашей части, говорите? Достал зеркало, вызвал де Риньи.

- Оба ко мне, и Луи прихватите.

Появились мгновенно, все трое. Если магами-универсалами отряд Дени уже прирос, то некромантов больше не стало. Или нет, или прячутся. Или сидят по домам и сторожат односельчан от нежити.

- Какая прелесть, - ухмыльнулся Анри, глядя на горящий мост.

В нём иногда прорезывалось что-то… лихое и дерзкое, чего не было у его отца и младшего брата, но за что Дени его очень ценил. Антуан же являл собой копию маркиза. Алоизий, говорили, был похож на деда нынешнего маркиза, такой же рассудительный и относящийся ко всему с улыбкой – пока не доходило до дела, в деле он показывал себя неумолимым и жёстким, впрочем, о старом маркизе говорили ровно так же. В Анри же прорывалась ещё какая-то память предков.

- Прихлопнем? – спросил Дени у некромантов.

- Попробуем, - хором ответили и рассудительный Антуан, и лихой Анри, Луи только кивнул.

- Только бы подойти поближе, что ли, - сощурился Анри.

- Эй, вы куда? Вас господин маркиз потом домой не пустит! – выкатился под ноги из толпы мальчишка Пьеррен.

- Сгинь, - отмахнулся Дени. – Мелез где? Сюда его. Грегуар, Арман – готовьтесь поддержать, на вас защита от огня. Простецы, шаг назад!

- С чего это? – пробурчал кто-то из офицеров.

- С того, что если некромантским щупальцем прилетит, мало не покажется, - громко заявил наглец Пьеррен.

- Кому сказал сгинуть? – Дени глянул сурово, мелочь снесло.

- Я здесь, господин командующий, - Луи Мелез глядел на мост расширенными от изумления глазами – не сталкивался пока.

- Защиту на мне держи, и держи хорошо, - сказал ему Дени.

Себе он назначил обеспечить полное безветрие – чтобы искры не разнесло никуда.

- На счёт три… Раз, два, три, начинаем!

Охватить пространство моста и оградить, чтобы исключить лишние воздушные потоки. И держать, пока некроманты втроём строят купол, которым нужно прихлопнуть магический огонь. Неожиданно это оказалось непросто – потому что с тех же гор, что и речка, налетел порыв ветра, или сам налетел, или маги противника увидели их и позаботились?

- Пьеррен, зови ещё кого-нибудь на подмогу, - бросает Дени.

Прибегают трое магов, двое встраиваются и помогают Дени, один подхватывает угол защитного купола. Так проще, и некромантам удаётся-таки завершить свою работу. Пламя прихлопнуто враждебной силой и опало, мост свободен.

- Вперёд! - звучит команда сзади, дружно стреляют установленные по обе стороны от моста пушки, освобождая от неприятеля противоположный берег, пехота движется, а магам остаётся только убраться из-под ног и не мешать идущим.

Но можно ещё добавить магического освещения – потому что мост потух и ничто больше не освещает переправу. На это сгодятся все те, кто не участвовал в тушении моста, они как раз справляются. А те, кто участвовал, пускай отдыхают, потому что выложились. Дени подумал, что и сам бы присел, а то и прилёг… может, и получится. Потом.

А чуть позже Дени и команде тоже пришло время перебраться на тот берег и поддержать атакующих – магическим пламенем и защитой для орудий. Маги противника убрались, потому что – магов нужно беречь, всё верно. К тому же франкийцы известны как любители сплава господина Руссо – для борьбы с недружественными магами. Поэтому маги противника не показываются, не выходят на открытое пространство и добраться до них непросто.

Впрочем, посмотрим, вдруг и не придётся ни до кого добираться. Сами увидят, что есть противники и для них, не захотят сталкиваться и уберутся от греха. Такое тоже бывает.

Армия бодро перебиралась на левый берег речки, по очереди перевозили пушки, и тут же устанавливали их на новую позицию. Врага гнали, отстающих брали в плен, и к полуночи всякая активность наконец-то утихла. Было ясно, что с утра сражение скорее всего продолжится.

- А вы, оказывается, бравые ребята, - заметил проходящий мимо друг Бонапарта полковник Жюно.

- А ты не знал, с кем связался? – ухмыльнулся из темноты Анри де Риньи. – Приходи ещё, отсыплем, что там тебе нужно, жалеть не станем.

На самом деле вопросов к магам уже не осталось ни у кого – потому что польза оказалась несомненна, и на глазах у всех, вот как сегодня. А военные задачи… задачи решались. Каждый раз, когда Дени оказывался в ситуации, требующей вмешательства магов, он обычно смотрел – и понимал, что можно сделать имеющимися у него невеликими силами. Впрочем, у него не было данных о том, сколько магов, например, было под командованием отца в дореволюционные времена. Может быть так, что нисколько не больше.

И значит – всё правильно, продолжаем.

В Медиолан вступили в середине мая, и наконец-то это был отдых.

Дени полагал, что в отряде графа де Февра жизнь была тяжёлой и напряжённой. Но сейчас понимал, что скорее – отчаянно опасной. Они разыскивали, находили и не жалели. Их разыскивали, находили и точно так же не жалели. Звериная жизнь – со всех сторон.

На войне с Бонапартом всё было иначе. Ты не зверь в засаде, ты часть чего-то большого и очень, очень мощного и опасного. И это мощное и опасное ещё и передвигается по незнакомой местности с невероятной скоростью.

Бонапарта ждали только послезавтра – а он появлялся уже сегодня. Его ждали в одном месте – он отправлял генералов в три или четыре. У него недоставало пороха и пушек – ну так имперцы были вынуждены поделиться тем и другим, так смеялись солдаты.

Уже некоторое время никто не голодал. Еды хватало, потому что обязанность кормить армию была возложена на местное население. Кроме того, все местные властители, с кем заключали перемирие, исправно платили контрибуцию – и оборванная армия понемногу начинала становиться сначала менее оборванной, а потом и вовсе приличной.

После сведений о победах армия прирастала – все те, что числился больным, в отпуске и других подобных местах, притекали и тоже хотели приобщиться к славе и возможным богатствам.

Передышкой пользовались как раз для переформирования армии – Бонапарт составлял новые дивизии из пополнения, и готовил тыл для дальнейшего наступления. Дени же наконец-то получил возможность заняться тренировками новобранцев – не на ходу, не в ущерб и так краткому отдыху и сну.

Ему случалось натаскивать новичков, но никогда этих новичков не было так много. У большинства магические способности оказались невеликими, но – они были, и этот факт оказывался решающим. Даже те, кто мог только осветить путь себе и товарищу и согреть воды, уже приносили пользу армии как маги, а не как солдаты-простецы. И задачей Дени было – научить этих магов пользоваться своими возможностями в полной мере.

Сначала нужно было посмотреть, что умеет каждый из них. И нередко случалось, что могут, но не подозревают об этом, и если бы учились, то умели бы больше и лучше. Антуан де Риньи, Арман и Луи Мелез кривились – мол, зачем нужны эти неумехи, пускай берут ружья и идут в пехоту, там им самое место. Дени это взбесило.

- Антуан, я тобой я потом отдельно поговорю. Арман и Луи, скажите-ка мне оба, а что было бы с вами, если бы вас не учили? Если бы ты, Арман, не вырос в Саваже и не учился у моего отца вместе с моими старшими братьями? Луи, а что бы ты сейчас собой представлял, если бы отправился в заложники в столицу, как предполагали твои старшие братья?

- Да подох бы уже, - Пьеррен тут как тут, а язык ему хоть узлом завязывай.

- Не могу сказать, что доволен формулировкой, но суть передана верно, - кивнул Дени. – Пьеррен, брысь. Узнай, скоро ли обед. Луи, встань мне за спину и смотри за этой спиной и за моей защитой. Арман, бери тех новобранцев, с кем я уже побеседовал, и отрабатывайте огонь по команде. Только отойдите куда-нибудь подальше, и чтобы без потерь, да?

Кроме неумелых боевиков и стихийников Дени получил двух неумелых некромантов – против простейшей нежити они что-то могли, да и всё. Но их он со спокойной душой передал братьям де Риньи, каждому из них случалось в Зелёном замке вести магические тренировки. Опять же, не скучно. Правда, некромантам приходилось уходить далеко и искать такое место, где рядом нет никого живого. И предупреждать солдат-простецов, чтобы не тащились за ними посмотреть, что вообще происходит. Им, конечно же, не верили, но после того, как они пару раз напугали случайных зрителей до полусмерти, к ним не приставали.

А вот поглазеть на тренировки универсалов вечно собиралась толпа. Им всё было любопытно – как это так, что огнь просто на ладони, без огнива и без пороха. Как это так – ветер дует, куда скажем, а не куда сам хочет. Как это так – позвали тучи и пошёл дождь.

Кстати, насчёт дождя вышло не очень-то и хорошо – позвали маленькую тучку, из неё упало три капли. Но чтобы вот прямо суровая непогода – для того был нужен отменный воздушник. Конечно, вспоминали, как его высочество Анри оборонял Лимей, и как ему помог именно такой маг – ну и ещё демон, названный братец Жанетты. Но о демоне можно умолчать, они здесь для того учатся, чтобы справляться без демона. А вот рассказать о великих магах прошлого и настоящего – самое то, пусть послушают, на что равняться и куда стремиться. Тем более, что в собственной семье как раз хватало разнообразных героев, о которых не грех и вспомнить. Конечно, рассказы – после учений, то есть в обед и вечером, когда уже ноги не держат и язык тоже с трудом ворочается. Но Дени помнил, что подобные рассказы в отряде графа де Февра всегда собирали толпу и даже некоторым образом сближали. Так что – не важно, насколько ты устал, бери и делай, вперёд и только вперёд.

И к большой радости Дени, уже здесь, в Медиолане, к нему присоединились трое целителей. Обученных целителей. Рудольфо Сотторо оказался из местных восторженных почитателей военного гения Бонапарта и идей Франкийской республики. Пять лет назад он окончил магическую школу в Фаро, и с тех пор практиковал в родном Медиолане. Жак Блэз обретался при лазарете, но скрывал умения и возможности, и долго присматривался к Дени – стоит ли вообще с ним связываться и открываться ему. И рассказал, что учился в столичном госпитале у госпожи вдовой графини де ла Мотт, которая до сих пор практикует там инкогнито, но все же знают, что это она, и молчат.

- А что её сын? У неё же был сын? – спросил Дени.

- О сыне не скажу ничего, не слышал. Но сама она, насколько я знаю, в порядке, - кивнул доктор Блэз.

Третьим оказался юный Амори Сомми из Массилии, которому повезло обучаться под руководством деда, теперь уже покойного. Он утверждал, что ему исполнилось двадцать, но Дени крепко подозревал, что парень привирает и на самом деле ему меньше. Впрочем, он в свои двадцать два ощущал себя как минимум пятидесятилетним.

Но кого это вообще волнует? Примерно никого. Поэтому – учения, проследить, чтобы все были сыты, одеты и обуты, а вечером – сказки на ночь.

- Первым знаменитым Саважем стал Жан-Филипп, получивший от его величества герцогский титул за спасение короля от еретиков в ночь святого Бонифация, - начал он.- А спина к спине с ним стояла его тогда ещё даже и не супруга, Анжелика де Безье, впоследствии – отменный боевой маг и одна из первых преподавателей Академии…

11. Перевернуть страницу

Изабель теперь проводила в библиотеке утренние часы – потому что маркиз дозволил ей ходить на тренировки только вечером.

- Вы сильнее мальчишек, Изабель. Им сложно стоять против вас, а ещё сложнее осознавать, что они не могут справиться с женщиной. Вся их стройная картина мира летит к чертям, - он скупо усмехнулся.

- Может быть, стоит расширить их картину мира? – спросила Изабель, не глядя на маркиза.

Отчего-то трудно ей на него смотреть. Вот и не смотрит.

- Это случится рано или поздно. У тех, кто скорее прочих начнёт соображать – раньше, у других – позже. Если маг не научится соображать и не расширит ту самую картину мира, то долго не проживёт. В нашем случае его просто сожрут в очередной

Изабель была с ним полностью согласна. Конечно, создавалось ощущение, что новая власть поутихла в своём преследовании магов – раз даже взяли в армию и применяют там по назначению, как следовало из сообщений для маркиза, которые иногда слышали все они. И ещё один раз с ней по просьбе Пьеррена связался Анри де Риньи – и радостная мордашка Пьеррена в зеркале сообщала ей, что всё прекрасно, на войне отлично, командующий герцог Саваж великолепен, а командующий Бонапарт – и вовсе сродни божеству. Изабель даже на минутку пожалела, что её туда никак не могли взять, а она бы попробовала, некромантов много не бывает.

Правда, ей жизнь тоже выдавала… удивительное. Три дня тому маркизу привезли очередных детей в обучение – явно ж прослышали, что можно так делать, и пользовались. Обычно везли некромантов, но тут некромант случился только один – мальчишка лет десяти, зато шестеро универсалов. Их привезла женщина крестьянского вида и грозно спросила:

- Это где тут магов берут в обучение?

Удивились все, потому что ни о каком систематическом обучении магов речь пока вроде как и не шла. Но маркиз вышел и полюбопытствовал – что происходит во дворе его замка. Женщина под его взглядом поутихла, но сообщила:

- Вот, извольте видеть, все маги. Умеют посветить ночью, воды согреть да мышей искрами пугать. С нашей деревни да с соседней. Двое мои, прочие соседские. Говорят, у вас тут берут и выпускают потом учёными, чтоб не только искры да воду, а чтоб погоду привечать хорошую, лечить да разбойникам по голове давать.

- Откуда такое богатство? – поинтересовался потрясённый маркиз.

Тем временем уже прижившиеся в замке мелкие маги свешивались из окон и со стены – любопытствовали. Маги постарше вышли на крыльцо – тоже посмотреть на дивное.

- Так оно того, раз – и пробуждается. Говорят, сейчас много у кого сила пробуждается, и что с ней делать-то? Ещё того и гляди дом спалят ненароком, не умеючи-то ничего, - сообщила женщина.

- Верно говоришь, но знаешь ли, я некромант, и не смогу научить других магов, только некромантов, - маркиз смотрел испытующе.

- Ты знаешь, где ещё остались маги, и найдёшь таких, что смогут, - пожала плечами женщина. – Пять лет тому их бы просто зарезали, да и всё, а теперь, говорят, надо учить, чтобы пользу приносили.

Изабель, стоявшая на крыльце, осмотрела телегу, на которой приехала женщина. Из телеги торчали головы, сверкали глаза. Со страхом – куда это их притащили, но и с любопытством. И… что? Ей не показалось?

Она сделала несколько шагов с крыльца, подошла к телеге, осмотрела отшатнувшихся детей… точно, две девочки. Одной лет десять, вторая и того меньше. Видимо, сёстры – потому что похожи, одинаковые тёмные глаза, одинаковые чумазые круглые мордашки. И определённо маги.

- Вы кто? – спросила она.

- Маги, - сообщила старшая. – Не веришь? А вот, - и вправду швырнула горсть искр, едва не подожгла солому в телеге, Изабель еле успела погасить.

Тем временем маркиз о чём-то там договорился с женщиной и тоже подошёл посмотреть на пополнение.

- И как вам? – сверкнул он глазами на Изабель.

- Я под впечатлением, - вздохнула она. – Что мы будем с ними делать? Хотя у меня дома был один наставник для всех братьев, и для тех, кто некромант, и для тех, кто универсал. Для начального обучения хватало. А потом они продолжали в Академии.

- Вот, вы уже сами ответили на свой вопрос, - кивнул маркиз и взглянул на юных магов. – Кто не боится, вылезайте.

Не боялись все. Потом оказалось, что детям пообещали – будут кормить от пуза, дадут хорошую одежду и в поле работать не нужно.

- Ну того, прощевайте, - сказала детям женщина. – Даст бог – свидимся.

- Кто из них твои? – спросил маркиз.

- А вон те, - показала она на двоих мальчишек, постарше и помладше.

- И что, не жаль отдавать? Как без них-то будешь?

- Так дома ещё семеро, - пожала та плечами, забралась в телегу и прикрикнула на лошадь.

А эти дети стояли кучкой и молча разглядывали замок – куда это их занесло.

- Ну что, маги, пойдёмте в замок, что ли? – усмехнулся маркиз. – Изабель, проследите, чтобы барышень помыли и одели, я думаю, Марта справится, но всё равно.

Изабель кивнула, взяла за руки обеих девочек и повела к Марте.

С тех пор прошло дней десять. Дети обживались в замке, маркиз соображал, кого позвать к ним в качестве преподавателя-универсала, а Изабель в какой-то момент ощутила себя всё равно что дома. Младшие, за которыми неплохо бы приглядывать, которые то и дело куда-то лезут и куда-то встревают. Маркиз изумлялся – его не боялись. Тащили еду со стола и прятали, вскрывали запертые магически комнаты, никак не хотели примириться с тем, что он тут главный и его слово – закон.

- Маркизов отменили, какой ты маркиз, - сообщил ему один из мальчишек и заработал подзатыльник – но не от самого маркиза, который только поглядывал, а от Алоизия.

- Нечего нарываться, ясно? Ты пришёл в чужой дом, и это значит – живёшь по правилам этого дома. Не только потому, что боишься подзатыльника, но ещё и потому, что уважаешь хозяев. А не уважаешь – ну так ступай обратно, - сказал Алоизий сурово.

- Не, обратно не хочу, - вздохнул мальчишка.

Девочки – Жанна и Люсьена – вели себя тихо и на неприятности не нарывались. Но тенями скользили за Изабель.

Она взяла за привычку прятаться в библиотеке – хотя бы на пару-тройку часов. И вот маркиз ей прямо говорит, что она может так делать.

- Откуда это нашествие? Откуда столько магов? – недоумевает она.

- У меня есть предположение, но я не уверен в нём полностью, - говорит маркиз. – Веками магов не было слишком много, а если вдруг становилось так, то – во многих магических родах появлялись дети без способностей. Но эти способности, я думаю, не исчезали, но спали где-то там, в крови, и теперь, когда магов ничтожно мало, пробуждаются. У всех этих детей когда-то были в предках

- Ничего, я думаю, они обучатся, - пробормотала Изабель.

- Надеюсь на это. А вам, Изабель, советую больше читать на древнеимперском. Тогда вы сможете больше узнать об устройстве мира. Раз уж нам это внезапно оказалось нужно. Я давал вам книги, вы справились?

Она вздохнула и уставилась на столешницу.

- Пока нет. Сложно.

- Начните с простого, - усмехнулся он. – Потом и сложное подтянется. Помнится, я давал вам совсем лёгкую книгу.

Точно, что-то было. Она отложила и не вспоминала.

- Я займусь, - кивнула.

Он тоже кивнул и вышел – усмирять своё беспокойное воинство.

Изабель же озадачилась – точно, была какая-то книга, с которой маркиз рекомендовал начинать. И где она?

После того рейда на кладбище с нежитью старше пятисот лет она два дня отлёживалась в своей комнате, книги унесла туда же. Но потом привезли детей, и юные магички-универсалы Жанна и Люсьена то и дело приходили в её комнату и бесцеремонно трогали вещи, и тогда она почла за лучшее вернуть книги в библиотеку, туда юным дарованиям пока хода не было. Значит, где-то здесь.

Стопку книг на древнеимперском она нашла на соседнем столе, и точно, в середине стопки лежало что-то небольшое. Изабель вытащила книгу и раскрыла. И упёрлась взглядом в надпись на англицийском языке.

«Из книг Элизабет Торнхилл».

И чуть ниже ещё одна:

«Дорогому братцу Жилю на память от сестры Бесс. Не скучай во Франкии и вспоминай наши годы учёбы».

При том имя «Жиль» имело франкийское написание. Так, тут ведь и дата есть, тысяча шестьсот двадцатый, что ли, год.

Изабель в душе не ведала, какие Торнхиллы были в тысяча шестьсот двадцатом году и отчего у сестры Бесс братец Жиль. Ладно, можно спросить у маркиза, за вопросы по делу он не сердится.

А что за книга-то? Её невероятно раздражало, когда не удавалось сразу, с ходу брать и читать. Это ей-то, грамотной умнице! Ещё больше раздражало, когда в застольных разговорах старших обитателей замка выяснялось, что в мире существует много книг, о которых она не имеет никакого понятия. И не только магических книг, но и самых обыкновенных. Здесь читали о философии, об астрономии, об истории Франкии и Европы в целом, Алоизий нередко сидел над какими-то трактатами по математике, физике и механике, они не были написаны на древнеимперском, но ей всё равно не хватало знаний, чтобы уместить всё это в своей голове.

Значит, нужно умещать. Изабель уже поняла, что её домашнее образование оказалось на поверку весьма скудным. Его бы хватило, стань она женой кого-то из соседей, если б те соседи не убоялись жены-некроманта. Наверное, подумали, что её ж не побьёшь, и не овладеешь ею против воли – приложит магической силой, и поминай, как звали. Но это в прошлом, а её настоящее – вот этот замок, и странная жизнь, когда ты живёшь сегодняшним днём и не понимаешь, что дальше. Потому что всё время что-то случается, и эта жизнь меняется как-то очень уж быстро.

Но знания, говорят, не бывают лишними никогда. Поэтому нужно перевернуть страницу и прочесть, что там, в этой приехавшей почти двести лет назад из Торнхилла книге. Ведь зачем-то её сюда привезли!

Все слова сплошь незнакомые, но если попробовать сделать, как показал маркиз, приложить немного силы и попробовать проникнуть в суть написанного…

Но там оказались… какие-то сказки! В стихах! О том, как некий рыцарь Бран совершал подвиги во славу некоей королевы Изольды. Ритм стиха подсказывал, где ставить ударения, где кончается одно слово и начинается другое. Но… читать о любви? Вот только этого ей сейчас и не хватало, да?

Дома романов о любви не водилось, ей разве что слышать случалось, что такое, мол, бывает. В сундуке лежали прихваченные с собой в новую жизнь книги о приключениях древних героев, переведённые на англицийский язык – читать Изабель любила, но книг вокруг было очень, очень мало. Теперь же руки до тех книг не доходили совершенно. Зато жизнь подбросила другие.

- И был в пути он в дождь и мглу, и помнил свет её лица, и взгляд он помнил, и слова, что были сказаны ему, и в самом сердце нёс вперёд он слов тех силу и тепло, и верил, что ещё не раз Изольде скажет о любви.

О какой, к дьяволу, любви? Нет её, не бывает. Бывает договорённость, иногда она немного смягчена сердечной склонностью, когда тело твоё не противится касаниями другого человека и слиянию с ним. Да и всё. При чём тут любовь? Нет никакой любви.

Она с треском захлопнула ни в чём не повинную книгу и с силой опустила её на самый верх стопки.

- Изабель, я прошу вас быть бережнее к наследию моих предков, - оказывается, маркиз стоял за её спиной.

И как давно он там стоял?

- Простите, книга не виновата, всё верно. Вы правы, читается легко. Но невозможно же серьёзно читать все эти глупости! – раз уж он здесь, то пускай слушает.

- Отчего же глупости? – вот такой, с лёгкой улыбкой, он казался ей наиболее… человечным, что ли?

- Оттого, что никакой любви не существует, это выдумали люди, чтобы оправдать свои глупые поступки, - вот, она это и сказала.

- Может быть, вы просто не встречали ничего подобного? – маркиз продолжал смотреть на неё мягко и… не как старший и учитель, а просто смотреть.

Как на обычного человека. Может быть, даже равного себе человека.

- Может, я не говорю, что успела повидать всё на свете.

- Ваш жизненный опыт разнообразен, но, сдаётся мне, несколько однобок, если мне будет позволено так выразиться.

- Почему однобок? – нахмурилась она тут же.

- Потому что к вам не слишком душевно относились в родительском доме, а потом вы назначили себя ответственной за десяток простецов. И ещё как-то не слишком удачно побывали замужем. Вами не любовались, вами не восхищались, вам не открывали сердца, и вы в ответ не делали ничего подобного.

- А это обязательно – открывать сердце? – Изабель продолжала хмуриться, потому что ничего не понимала.

- Нет, - покачал он головой, - совершенно не обязательно, и многие люди живут и ничего подобного не делают никогда. И не знают, чего лишены.

- Да, - кивнул он, не раздумывая. – Доводилось. И я могу сравнить, как это – если любишь и если нет. Поэтому – не закрывайтесь. Не все вокруг враги, вдруг к вам придёт что-то хорошее?

- Например?

- Увидите – не перепутаете, - он, всё ещё улыбаясь, легко пожал ей руку и шагнул прочь.

А ей казалось, что эта его странная улыбка, не несущая в себе никакого превосходства, старшинства, многих умений и что там у него ещё есть за душой, так и осталась висеть в полумраке библиотеки. И чтобы избавиться от этого наваждения, пришлось зажечь свет. Много света.

А после она дотянулась до верхушки стопки, открыла несчастную книжицу и снова вчиталась.

- Он вышел – и надежды свет растаял вместе с кратким днём, и неужели никогда он не вернётся к ней теперь, и не увидит вновь она сиянье глаз, и губ изгиб, и силу рук не ощутит…

12. Летний вечер

На дворе конец лета, за окном – каналы Фаро, а Дени неожиданно для себя оказался военным губернатором этого самого Фаро. Кто бы мог подумать, да?

Но Бонапарт откуда-то знал, что в Фаро от века учатся маги, и что вообще магов в городе всегда проживало немало – потому что три магических ордена, существующих с незапамятных времён и сохранившихся по сей день. И поэтому несмотря на глухое неодобрение – как же, богатый город, взять, взять с них побольше! – назначил военным губернатором мага.

Более того, Дени смотрел на собственную семейную историю. Давным-давно первый герцог Саваж был сначала франкийским посланником в Фаро, а после – представлял интересы франкийцев на всём Срединном море. Могучий был человек – и подраться, руками и магией, и решить вопрос дипломатическим путём, и музыкантом был, и поэтом, и художником, и супругу себе взял необыкновенную – боевого мага, среди женщин такие редкость.

Этот древний дворец когда-то купил именно тот самый Саваж. Сначала в первом этаже размещали франкийское представительство, а во втором и третьем жили сами. После под дипломатические нужды приобрели ещё один, по соседству, а этот остался во владении семьи. И раз здесь не случилось никакой революции, то и собственность не конфисковали. Последней здесь жила Жанетта, не позвать ли её, пускай взглянет, ей должно понравиться?

И таким образом Дени неожиданно оказался дома.

Правда, дом этот, как и всё другое, где он оказывался, мгновенно превратился в военный лагерь, его личную ставку и что-то ещё. В полуподвальном этаже размещались два мощно заклятых зала для магических тренировок – и несмотря на то, что дом простоял безлюдным почти десять лет, заклятья не рассыпались. Последней обновляла их явно Жанетта, вряд ли её муж Джироламо дель Мориони делал это. Дени его почти что и не помнил, если уж честно, но слышал, что тот был больше учёным, выпускником здешней магической школы, нежели военным, хоть и справлялся с задачами из области боевой магии на «раз».

Но сейчас два этих зала оказались именно тем, что нужно. Пока Бонапарт планировал следующие этапы кампании и обсуждал с имперцами условия возможного перемирия, Дени пользовался моментом и натаскивал своё воинство.

Точнее, ему приходилось решать множество вопросов, и магические тренировки – только один из них, да ещё и самый простой.

Правил здесь престарелый герцог Филиппо Фаро, родившийся где-то в самом начале века, и от большой поначалу семьи сохранилась единственная наследница – его внучка, эту внучку он пока не видел. Господин герцог понимал, что не может ничего противопоставить армии Франкийской республики, и объявил Фаро нейтральной страной, но по сути ему приходилось выбирать, кто будет распоряжаться на его островах и в прибрежной материковой части – Франкия или Империя. И кажется, пока он не мог выбрать, кто же будет меньшим злом. А подданные его отчётливо не хотели над собой ни Франкию, ни имперцев. Дени их понимал – великое прошлое взывает к независимости, только вот если нет сил отстоять то великое прошлое? Пожалуй, он понимал очень хорошо.

И поэтому каждый день – постоянное разрешение каких-то сложных, спорных, опасных ситуаций. Франкийские солдаты – и маги, и нет – ходили по городу во множестве, смотрели, дивились. Даже после других городов, в которых уже побывали, и которые совсем не походили на своё, домашнее, Фаро поражал, бил под дых, сносил голову. Дени понимал, почему предки прикипели к здешнему зелёному морю, при том, что здешнюю воду было невозможно пить, если не очистить её магически. Ему говорили – привозят с материка, там ручейки текут с холмов. Да какой там к дьяволу привезти с материка, сделайте сейчас, говорил он.

Вода. Провизия – местные не горели желанием кормить захватчиков, нужно договариваться. Порядок в городе – потому что кто-то из местных пытался нападать на франкийцев, кто-то из франкийцев полагал, что может брать всё, что понравится, а Дени не устраивало ни одно, ни другое. За мародёрство и грабёж приходилось вешать на месте, иначе это потом не остановить. А с местными вельможами из Совета Десяти – договариваться.

Это было невероятно сложно – выслушивать все их бесконечные речи о былом величии. Он сам мог бы порассказать им о том, как рушится то самое былое величие, и потом приходится собирать его по крупицам и из осколков. Но эти люди в старомодных роскошных одеждах говорили, говорили…

- Господин герцог, да продлит Великое Солнце его дни, несомненно понимает, что Фаро никогда не подчинялся чужой руке, не склонится и теперь. И если господин герцог не верит, что в нашем распоряжении есть мощные магические способы воздействия и устрашения…

- Насколько я помню из истории, ваши невероятные способы предназначены в первую очередь против тёмных тварей и вообще против неживого, так ведь? – отвечал со вздохом Дени. – А все мы пока ещё живы, и я полагаю, так и останется ещё в течение продолжительного времени. Мне бы этого хотелось. Мне будет весьма неприятно поворачивать пушки против дворцов Фаро. Мы владеем отличными антимагическими чарами, спасибо всем преступникам, изучавшим вопросы о том, как простецу уничтожить мага. Если мы не договоримся и если я получу приказ – я исполню его.

- Господину герцогу неплохо бы вспомнить собственную историю и собственных предков, немало сделавших для союза между Франкией и Фаро.

- Господин герцог может не знать по юности своей, но сестра его была супругой нашего известного человека.

- Господин герцог должен

Дени уже озверел и был готов сказать, что в моменте он вообще не готов относиться с уважением ни к кому, хотя бы пока не поест – переговоры тянулись с раннего утра и завершаться не собирались, а день давно перевалил за полдень. И уже был готов сказать что-нибудь, о чём после, возможно, пожалел бы. Но к всеобщему счастью, ему принесли письмецо от Бонапарта, он завершил говорильню под предлогом неотложных дел, и сказал, что будет готов продолжить наутро, не раньше.

С письмом он отбыл к себе – переговоры велись в присутственной части дворца Великих Герцогов. В том письме на самом деле не было ничего особо срочного – просьба об отчёте, чтобы Бонапарт располагал свежими сведениями об остановке в городе. Но это легко – при командующем находится Грегуар, как раз для связи.

Связались, обменялись сведениями, можно было сесть и выдохнуть. Дени полюбил выходящую на Гранд Канал террасу – просто сидеть и смотреть, а на закат – так и вовсе. Велел принести ему какой-нибудь еды, да, хоть бы и рыбы, он ничего не имеет против рыбы, он достаточно долго пробыл в окрестностях Массилии, где ели почти что одну только рыбу. Поэтому пускай жарят и несут.

И вот рыба съедена, три письма написаны, доклад Армана о тренировках принят. Ещё надо бы прочитать какое-то прошение здешних учёных магов – из той самой школы, и вообще, учёные маги ж нынче редкость, вдруг удастся убедить кого-нибудь из них отправиться во Франкию, там у маркиза де Риньи какое-то нашествие требующих немедленного обучения юных дарований?

- Господин Дени, тут к вам, - Пьеррен так и не научился прилично докладывать, но если честно, Дени некогда его натаскивать.

Вечером приходили свои или почти свои – де Риньи, Арман, заглядывал Бенедикт Вьевилль, обосновавшийся здесь после великого исхода, и приводил внуков, и ещё кое-кто из франкийских эмигрантов. Дени махнул рукой – проси, мол.

Но это оказались не свои.

Эту даму он видел впервые. И от единого брошенного на неё взгляда очень остро ощутил и хаос ставки вокруг, и собственную свою взъерошенность и неидеальность. К нему зашла именно важная и прекрасная собой дама – модное платье с высокой талией, подчёркнутая тем платьем пышная грудь, тяжёлый узел тёмных волос, украшенный цветами и жемчужинами. Дени сто последних лет не встречал таких дам.

Да что там, дамы были в детстве, и там же остались. В пышных парадных платьях, с высокими причёсками и в напудренных париках. Дени на них только поглядывал и изумлялся – как вообще в этом можно ходить?

Немного дам случилось позже в Лимее – там супруга его высочества Анри пыталась наладить какое-то подобие нормальной жизни. На осадном по сути положении, да. Но ему тогда было не до той жизни, он там появился-то всего пару раз, потому что в отряде графа де Февра было веселее и полезнее.

Потом были разные девчонки – в трактирах и деревнях, и в Массилии, и ещё бог весть, где. И самая лучшая среди них, но тоже по сути задорная девчонка, всем девчонкам девчонка – Изабель по прозвищу Черепок.

И вот перед ним стоит… он не может подобрать слов, кто она. Словно с фрески какой сошла, фресок здесь множество, несмотря на сырость. Смотрит глазами своими тёмными… и молчит.

Дени уже даже почти отмер и был готов поклониться и спросить, чем он может быть полезен такой даме, но она вдруг стремительным движением упала к его ногам и склонила голову.

- Господин герцог, пощадите Фаро, - произнесла она по-франкийски.

- Но кто вы, госпожа моя? Поднимитесь же, негоже такой даме преклонять колени, тем более, здесь не слишком чисто, - и впрямь, мраморный пол не мешало бы помыть!

Ему пришлось самому поднять её, потому что она не двигалась и ничего не говорила. А будучи поднятой, не поднимала глаз.

- Как мне к вам обращаться, госпожа моя? И что делаете здесь в такой час? – Дени попытался продолжить расспросы. – Думаю, вам не следует здесь находиться. В доме нет дам, что могли бы принять вас, ваша репутация непременно пострадает!

Он сам понимал, что говорит какие-то глупости, что нужно сказать что-то, совсем другое. Что говорят таким дамам? Что бы он сказал какой-нибудь красавице из легенды, появись она вот так перед ним? Тоже стоял бы столбом и не мог подобрать слов?

Она молчала, ему уже захотелось её чуть-чуть встряхнуть… легонько, чтобы привести в себя. Но это явилось бы отчётливым неуважением, а это же, наверное, какая-то здешняя знатная дама?

- Простите, господин герцог, я никак не подберу нужных слов, - вздохнула она.

И подняла глаза… и посмотрела на него, просто посмотрела, не было в том взгляде никакой магии, хоть дама и маг, и неслабый. Но он пропал, просто пропал.

Что там дальше, что делать ему, что будет завтра – не важно, оно кануло куда-то за горизонт, вслед за солнцем. На террасе стремительно стемнело, а они всё стояли, стояли…

А потом где-то там, в доме, что-то грохнуло, кто-то заругался по-франкийски, ему очень громко и яростно отвечали по-местному. И они оба всё равно что отмерли. Он пошевелил пальцами и зажёг сколько-то света.

- Госпожа моя, извольте сесть, - Дени пришёл в себя, взял даму за руку и подвёл к стоявшему с другой стороны его рабочего стола креслу.

Она не сопротивлялась, но не сводила с него глаз.

Он же подошёл к двери, открыл её, на удивление никого не обнаружил, даже Пьеррена. Что там случилось, его дом взяли штурмом, а он не заметил этого?

- Эй, кто-нибудь!

- Да, господин Дени! – Пьеррен тут как тут.

- Что происходит?

- Лысый Андре местного в кости обыграл, а тот завопил, что Андре жульничает, а Андре не жульничает, это все знают, ну может самую малость, как другие, и чего тут стульями швыряться?

Тьфу ты.

- Побью обоих собственноручно. Завтра. Скажи там, пускай подадут арро, вина да закуски какой, поприличнее.

- Сей момент, господин Дени, скажу немедленно, я ж понимаю, дама дело такое!

- Оторву болтливый язык. Сейчас, если не перестанешь болтать. А следом и голову, и пойдёшь к госпоже обратно бесплотный.

- За что, господин Дени? Я ничего такого, я просто так тут был, сейчас всё сделаем, что вы велите, вот прямо мигом! – мелкий

- Простите. Мой дом, боюсь, не может сейчас служить образцом этикета и комфорта, - сказал он, усаживаясь напротив. – Но я буду рад услышать от вас что-нибудь о причине, заставившей совершить столь неоднозначный визит в столь поздний час.

Она вздохнула, взглянула на него своими глазами, показавшимися ему огромными… и наконец-то заговорила.

- Я Франческа Велассио.

Вот так. Внучка Филиппо Фаро. Та самая.

- И?... – нужно же понимать, что происходит, да?

- Дед уговорил меня побеседовать с вами, но… я весьма дурной переговорщик. Я не понимаю, о чём с вами говорить и какие доводы привести. Я вижу, что вы сильнее, и что у Фаро нет сил сопротивляться. Если вы повернёте пушки против нас, мы не выстоим. Или дадим вам мощный магический отпор, и тогда вместо Фаро останутся одни развалины.

И вместо магических сил Франкийской республики – ничего, потому что Дени понимал – если здешние вздумают сопротивляться изо всех своих магических возможностей, то им придётся плохо, силы весьма и весьма неравны.

- Что вы предлагаете, госпожа моя?

В этот момент в дверь поскреблись, дождались разрешения войти и принесли два подноса – с чашками арро, вином, бокалами, сыром и чем-то ещё, какими-то фруктами. Посуда в доме имелась в достаточном количестве, но конечно же, франкийских солдат никто не учил премудростям сервировки. И наверное, эта важная красотка просто смеётся над ним в глубине души.

Дени дождался, пока они поставят подносы на стол и удалятся, сам разлил вино, пододвинул к ней поближе чашечку арро и спросил, не сдержав смешок:

- Вы, наверное, в бешенстве от того, что толпа дикарей завалилась сюда, к вам, и ставит вам какие-то условия?

Она вздохнула… и тоже рассмеялась. Кажется, без задней мысли.

- Есть немного, да.

- Но мы уже здесь, и с этим ничего не поделать. Любой другой командующий, не маг, вовсе бы не воспринял серьёзно ваши угрозы, потому что во Франкии уже восьмой год обходятся без магов.

- Вот поэтому я и согласилась с дедом, что с вами имеет смысл поговорить.

- Скажете ему, что поговорили. И что я готов обсудить какие-то предложения о компромиссах, но – с ним самим, без этого вашего Совета Десяти, они удивительно тягомотны и не готовы трезво смотреть на ситуацию.

Она рассмеялась – и словно осветила своей улыбкой полутёмную террасу.

- Хорошо. Я скажу ему. А потом сообщу вам, - и поднялась из кресла.

Он тут же подскочил.

- Вас ждёт лодка? Вас проводить?

- О нет, - снова улыбка, она достаёт из висящей на запястье изящной сумочки кристалл знакомого вида и открывает портал. – До встречи, господин герцог.

- До встречи, - наконец-то он смог вспомнить давнюю науку и поклониться, как подобает.

Он не знает о ней ничего, ничегошеньки. Кажется, нужно это исправить.

13. Развлечения взрослых людей

Изабель шагнула в тренировочный зал тенями – потому что снова засиделась в библиотеке над книгой. Книги затянули настолько, что выныривать из них в жизнь оказалось сложно. Это был новый мир, до того скрытый от Изабель, да и сейчас открывавшийся понемногу, с каждой новой страницей, и нередко эти новые страницы приходилось брать штурмом.

О нет, никакое знание не давалось просто так. Но маркиз с кем-то связался и кого-то долго в чём-то убеждал, как гласили долетавшие до неё обрывки слухов, и в замке появлялись новые наставники. Так, самых младших взял под крыло маг постарше маркиза, звали его Огюстен Ренар, и он рассказывал, что его отец был великим магом и необыкновенными наставником для молодёжи, а он занимался только со студентами в Академии, когда оно ещё была, и надеется хотя бы приблизиться к отцовским возможностям. Его собственные дети остались где-то в Арагонии, так он сказал, они уже взрослые, и справляются сами. А он с радостью вернулся во Франкию, да ещё и знания его неожиданно оказались нужны.

А в библиотеке всё равно что поселился вредный и въедливый старый маг по имени Адольфо Реньяно, он прибыл аж из самого Фаро, и кажется, этому поспособствовал Дени де Саваж. Господин Реньяно говорил на многих языках, прочёл невероятное количество книг, и был готов вбивать всю эту книжную премудрость в головы здешней молодёжи. С Изабель он занимался древнеимперским языком отдельно – требовал, чтобы она заучивала слова, способы их начертания и видоизменения, устойчивые выражения и отдельные цитаты из книг. Говорил – пригодится.

И конечно же, каждый день требовал с неё пересказ прочитанного – на том самом языке, чтоб ему. Это давалось нелегко, но давалось, и она уже почти не использовала магическую силу для понимания текста. Кстати, господин Реньяно этого способа не одобрял и называл жульничеством, и повторял – если уж взялись учиться, так учитесь, и нечего тут. В целом Изабель была с ним согласна и не спорила.

И тренировка отлично годилась для того, чтобы сбросить накопившееся напряжение и раздражение. Нужно просто дождаться, пока кто-нибудь скажет какую-нибудь глупость… и оттоптаться на нём. А говорили с завидным постоянством.

Конечно, обычно не сдерживались новенькие, их стало как-то очень уж много. Их жестко призывали к порядку и Алоизий, и господин маркиз, но нередко они оказывались непонятливыми, особенно если полагали, что старшие не видят.

И вот сегодня Алоизия нет, он отправился куда-то бить нежить, и тренировку ведёт маркиз. Все уже стоят и ждут от него задания, когда Изабель шагает в зал и становится рядом с Ансельмом Тьерри.

- Изабель, вы задержались, - отмечает маркиз.

- Прошу прощения, господин маркиз, - не спорит она.

Он кивает и объясняет задачу: все против всех. И сегодня в зале не только некроманты, но и двое новеньких-универсалов.

- Я напоминаю, что силы универсала и некроманта никак между собой не сочетаются – это аксиома, - говорит маркиз. – Исключения настолько редки, что здесь мы их и не увидим, я думаю. И значит, во время учебного боя нужно быть внимательными – потому что защита ваша скорее всего не поможет. Для того, чтобы универсалу поразить некроманта, нужно очень постараться, как и наоборот. И сначала вообще понять, как это можно сделать. Вот и понимайте. Вперёд.

Что ж, Изабель к тому моменту уже знала – новички не столь сильны, чтобы хоть как-то

Ансельм подумал так же и мгновенно повернулся к ней, но она успела прикрыться и тенями скользнула к нему за спину, прошлась щупальцем по той спине – но он закрылся, поддала ещё двоим – и оказалась напротив тех самых двоих универсалов.

- Бей девку! – завопил один из них, дурак дураком. – Пускай сдаётся на милость победителя и потом сделает всё, что мы скажем!

Сзади засмеялся кто-то из старых, кажется, Ансельм. Изабель усмехнулась и легко прошла щупальцем защиту одного, а потом и второго. Так, больше напугать, чем реально повредить. Не соперники они ей. Но дураки только раззадорились и попытались атаковать её обыкновенным магическим огнём, ну да она уже умела от такого защититься. И ничего они ей не сделали, но не успокоились, только разозлились.

- Девке здесь не место, - сообщил один.

- Это противно природе и всем законам, пускай идёт книжки читает, - поддержал второй.

- Или пускай вот ещё ляжет с нами, говорят, девка-маг должна быть хороша, - дурак протянул к ней руку, просто руку, без всякой магической силы, наверное, думал, она испугается и убежит?

Но отчего-то её так это взбесило, что она не сдержалась,

Дотянуться, схватить щупальцем, подтащить, пнуть под рёбра – просто так, без магии. У её новых сапог окованные металлом носы, и бьёт она больно. Потом второго – стреножить, уронить на пол, наложить на руки и ноги магические путы, и тоже пнуть напоследок. И поднять голову, осмотреться.

Оказалось, все стоят и смотрят – на них. И маркиз куда-то делся.

- Ты что-то много воли взяла, - начал было ещё один дурак, некромант Колен, неотёсанная деревенщина, который сбегал из библиотеки под любым предлогом, потому что и по-франкийски-то читал с трудом, и ему изрядно доставалось от господина Реньяно.

- Колен, заткнись и отстань от неё, - начал было Ансельм.

- Тебя забыл спросить, - ухмыльнулся тот, шагнул к Изабель и схватил её щупальцем, то есть попытался.

У неё, что называется, забрало упало.

Схватить его, впечатать в пол, обрушить бесформенный клуб силы – да так, чтобы ему дышать стало трудно и глаза на лоб вылезли, и тоже пнуть, да посильнее. И тут уже её хватают и просто оттаскивают.

- Изабель, стоп, - это Ансельм. – Он гнида, но убивать его не надо.

Ну и чёрт с вами всеми, думает она.

И шагает из зала… куда-то. То есть не куда-то, а на балкон, небольшой балкон на самой верхней башне, почти под крышей. Говорят, раньше он был для дозора, а теперь просто так. И только там заревела. Потому что… да сколько можно-то?

И даже не сразу поняла, кто возник за спиной и положил ей руку на плечо.

- Вы сильнее их, Изабель. И они никак не могут это пережить. Что ж, если не выходит не бить – бейте, разрешаю. Когда-нибудь они поймут.

Она обернулась… и упёрлась взглядом в маркиза. Отчего-то слёзы полились совсем неудержимо, она никак не могла взять себя в руки.

А он – смог, именно что обхватил её и гладил по голове. Молчал, не говорил ни слова. А потом поцеловал.

Изабель не сразу поняла, что вообще происходит, а когда поняла – дёрнулась. И мгновенно была отпущена на свободу – маркиз опустил руки и смотрел на неё… заинтересованно смотрел.

- Если хотите сбежать – сбегайте, - говорит он ей.

Бежать? Куда бежать? И сколько можно бегать-то?

- А чего хотите вы? – она сначала спросила, потом задумалась – не сочтёт ли он этот вопрос недопустимым.

- Сейчас? Вас, конечно же, - говорит он прямо. – Вы великолепны, Изабель. Вы сокровище, и ваши родные – болваны, и муж ваш покойный такой же болван, кем бы там он ни был.

- Для вас я тоже редкий приз? – усмехается она.

- Для меня вы очень многое, поверьте, - возвращает он ей усмешку. – И обещание, которое я не смог выполнить. И ученица, лучшая из всех учеников, какие у меня были. И прекрасная дама, которой можно восхищаться, которая будоражит воображение и одним своим существованием заставляет думать о ней. О том, достаточно ли она освоилась, не примет ли заботу и ласку за темницы и оковы. Да, я желал взять в жёны деву-некроманта, мне не было дела до того, кто она такова и о чём думает. Сейчас же я желаю именно вас, Изабель.

- И чего же именно вы желаете? – Изабель щурится и смотрит недобро.

- Всего, Изабель. Вас, сейчас – обхватить и унести к себе, и любить до рассвета, или как захотите. Взять вас в жёны – перед богом и людьми. Держать вас за руку, стоять за вашей спиной, когда вы выходите против нежити, учить вас магии, учить вас всему тому, что я отчего-то уже знаю, а вы – пока ещё нет. Сдаётся мне, вам есть, что взять у меня. Так вот – берите. Мне удалось сохранить в наших бурях довольно многое, я вовсе не нищ и не отщепенец какой, - улыбается, снова улыбается той улыбкой, что то и гляди повиснет в воздухе сама по себе, без него.

Изабель растеряна, она не находится с ответом. Потому что… ну да, она вроде обещала выйти за него. И магу вроде нужно исполнять обещания. И на самом деле он оказался вовсе не таким, каким она его себе представляла. Ну да, старше неё, но вообще большинство мужчин, встречавшихся ей, старше неё, просто потому, что ей немного лет. И что делать-то?

- Послушайте себя, Изабель, - говорит ей маркиз. – Послушайте своё тело и свои желания. Вдруг… вам тоже захочется? И если да, то вы знаете, где меня найти. Благодарю, что выслушали.

Поклонился ей и шагнул в тени. А она осталась на том балкончике.

Что он ей сказал? Послушать себя? Сделать так, как она хочет? А как она вообще хочет? Что она о том знает?

Много ли она в жизни делала потому, что сама хочет?

И тут же память подсунула воспоминание. Сарай с сеном, прохудившаяся крыша, сияющие глаза. Там она совершенно точно хотела, сама, никто ей ничего не советовал, не уговаривал и не заставлял. Воспоминание вызвало улыбку – такую, добрую и светлую. Где-то он сейчас, Дени? Где-то с ним Пьеррен, и хорошо, если выйдет в люди

Но после того случая прошло время, целый год. Что за тот год произошло с ней? Столько всего, что и не поверишь, если кто другой расскажет. Она уже не только не едва выбравшаяся из родного дома и потерявшаяся в чужой стране Элизабет, она даже и не та Изабель, что держала нежить, пока он ту нежить жёг. И что ей делать сейчас?

Изабель зажмурилась, постояла так немного. И первым, что вспомнилось, как открыла она глаза, была – та самая улыбка маркиза. Она и не думала, что он может улыбаться, тем более – улыбаться ей.

- Господин маркиз суров, - вздохнула она как-то в разговоре с Мартой.

- Так жизнь заставила, - вздохнула та. – Родителей лишился рано, дед его любил, конечно, и вырастил, и выучил, но всё равно – не мать и не отец. Своих детей родил случайно, сам ещё был мал. Жениться не вышло, возлюбленная – и та богу душу отдала. Будешь тут суровым.

- Возлюбленная? – не поверила Изабель.

И услышала, что – да, было такое дело, жила по соседству вдовушка, никто не знал, что господин маркиз в ней нашёл, но они были вместе долго, лет десять, пока не взяла её по зиме смерть пару лет назад. Отчего-то она не боялась его страшной силы, хоть не была магом – вовсе не была, никаким, даже слабеньким универсалом. Замуж за него не пошла – мол, дети не поймут, не по чину ей за маркиза, да ещё и мага, благословение божье тоже не обязательно, так и встречались.

Сейчас же Изабель думает, что та женщина, наверное, увидела улыбку маркиза и не устояла перед ней. И понимает, что сама не прочь попробовать… не устоять. Это не неведомый и страшный жених, к которому её везли, да не довезли. Это не мальчишка, которого она, честно сказать, пожалела. Это не случайно встреченный невероятный маг, который ушёл своим путём. Это… что-то такое, к чему можно протянуть руку. И взять. И не жалеть потом, что не попробовала.

И что, поискать его? Рискнуть? Она же смелая и сильная, да? Не должна ничего бояться? Сделает ошибку – ну так сколько она их уже сделала?

И может, не сразу замуж? А посмотреть, ну, как это? Когда с ним?

Изабель вновь зажмуривает глаза и пытается понять – где он. Замок весь сияет сгустками силы – потому что полон магов. Много силы, страшной силы. Тренировка в подвале давно закончилась, мальчишки разбрелись по комнатам, наверное, ещё и ужин был? Или ещё нет?

Самый мощный сгусток силы… где он? О, вот он, в библиотеке. И больше там нет никого. Что же, это шанс? Или нет, это ошибка?

Не попробуешь – не узнаешь, так она говорит себе, когда делает этот самый один шаг. И оказывается в библиотеке… за его спиной, он стоит у шкафа и что-то ищет там. Оборачивается к ней. Молчит, смотрит. По-доброму смотрит.

- Я решила… попробовать, - говорит она, и голос звучит неожиданно тихо и хрипло.

- В самом деле? – он стремительно подходит, но – только смотрит, не касаясь её.

- Да. Мне кажется, что я хочу этого. Но я не уверена, что умею хотеть.

- Умеете, непременно умеете, - говорит он. – Ощутите – не перепутаете.

Кажется, оба они сделали этот последний шаг друг к другу, взгляд сцепился с взглядом, руки обхватили другого, губы коснулись губ. Вперёд, да?

Оказывается, стальные серые глаза могут сиять. Сильные руки – не только творить заклятья на тренировке или в вылазке против нежити, но и – подхватить её, и шагнуть с ней… куда-то. Это его спальня, да? Очень… аскетичная, ничего лишнего. Стол с книгами – и здесь тоже. Какой-то сундук. Кресло с подушками на сиденье. Кровать – широкая, со столбиками, накрыта покрывалом. Правда, покрывало очень быстро летит куда-то вдаль.

- Сдаётся мне, для первого раза заваленный книгами стол в библиотеке был бы несколько чрезмерен, - говорит он ей необычайно серьёзно.

- Не знаю про ваши первые разы, и про столы не знаю тоже, - отмахивается она.

Что делать-то вообще? Расстегнуть ему клапан штанов? Она тоже в штанах, потому что с тренировки, но у неё не клапан, у неё завязки. Всё одно снимать, ей клапан не поможет ничем, ни в кустах, ни в замковых уборных. Но он не торопится – садится на кровать, придерживая её, усаживает на колени и снова целует. Запускает пальцы в её кудряшки – они, конечно, отрасли, но немного, до плеч, или чуть ниже, она всё ещё не леди, а не пойми кто, неужели ему нравится?

Тоже, что ли, потрогать его волосы? Коротко стриженые, очень светлые, прямо вот бесцветные, у его сыновей такие же. Рука поднимается всё равно что сама, ладонь ощущает их мягкость, и что, можно вот так трогать его всего, да? И отчего сердце так колотится, что такого происходит-то?

Впрочем, он-то знает, что делать. Освобождает её от жилетки, вытаскивает из штанов сорочку, развязывает завязки на запястьях и у горла. Она хочет отзеркалить, но на его чёрном… кто он? Камзол, куртка, мундир? Вроде есть франкийское слово, она это слово не помнит. В общем, на этой штуке два десятка, не меньше, серебряных пуговиц, и все нужно расстегнуть, и осторожно обращаться и с самими пуговицами, и с навесными петлями, а он смотрит с улыбкой и не мешает. Продолжает перебирать её кудри, легко касается головы, проводит пальцем за ухом, потом за другим, по щеке, обводит её губы, по шее спускается ниже. Заводит палец под воротник сорочки, гладит ключицы. А она замерла и слушает, слушает, слушает.

Как правильно – смотреть на него или наоборот, зажмуриться? Он смеётся, добавляет света – серебряные шары так и искрятся вокруг них, это красиво. Но если не смотреть, то разве что прикосновения, их ощущаешь, и дыхание, его слышно, и его негромкий смех – и всё, а что там ещё? Она открывает глаза, вновь едва не спотыкается о его взгляд, а он знай, смеётся.

- Любопытство пересилило, так?

- Должна же я разобраться, - бурчит негромко.

- Это несомненно, звезда моя полуночная, сияющая, конечно же, вам необходимо разобраться. Я, прямо сказать, изумлён, как вы при вашем усердии в обучении всему до сих пор не разобрались, - говорит он преувеличенно серьёзно.

- Моё дело, - щурится она.

Она верит, потому что от его прикосновений жарко, ей кажется – он знает о ней что-то такое, чего не знает она сама, потому что касается – то легче, то сильнее, смотрит, слушает, и как-то понимает, в каком случае повторить. И коснуться не только подушечками пальцев или ладонью, но и губами, и телом, всем телом.

Её сорочка улетела куда-то под стол, она встряхивается и стаскивает с него тоже, и рискует расстегнуть штаны, и кажется, дёргает пуговицу и она отлетает, и громко катится по деревянному полу. Изабель замирает.

- Глупости, дорогая, потом найдём, или кто-нибудь найдёт, - говорит он ей в самое ухо.

Штаны, чулки, на нём домашние туфли, а на ней-то сапоги, и штаны длинные, узкие, в них заправленные. После тренировки обычно Черити помогает их стянуть, а сейчас-то что делать?

А ничего. Он берёт и снимает, один, потом второй, а потом и остальное. Ей немного неловко – потому что обнажённой она бывает только в ванне, и такой её видят только служанки, в общем – женщины, а это… это что?

Он же как будто только этого и ждал, и добирается до других местечек её тела, всегда скрытых, а тут вдруг доступных, и она понимает – его восхищает её грудь, небольшая, но он говорит – совершенная, а на боку и под лопаткой у неё какое-то чувствительное место, может, всегда было, а может – сейчас вдруг образовалось, и вообще вся её кожа будто одно такое чувствительное место, это всегда так было, или это он знает какие-то специальные слова и магические действия?

И даже действия, понятные по эпизодам с другими, в его исполнении неожиданно кажутся магическими – наверное, дело в нём, это он знает что-то такое, чего не знает никто. И неожиданно щедро делится с ней.

Когда она приходит в себя, то не понимает – что дальше. Шевелится, пытается выпутаться из его объятий, впрочем, он тут же позволяет ей высвободиться.

- Вы прекрасны, Изабель. Прекрасны во всём.

- Я как будто снова неумелая ученица, - вздыхает она.

Потому что весь её прошлый опыт кажется каким-то неуклюжим и детским, а сейчас ей как будто показывают что-то другое, из настоящей взрослой жизни. Что все, кто стал взрослым обычным, положенным путём, что-то знают и умеют, о чём ты и не подозреваешь, пока не столкнёшься? Развлечения взрослых людей, да?

- Эка невидаль, научитесь. Скажите лучше, вы ведь не ужинали, так?

- Так, - чего скрывать, и так ясно.

- Значит, сейчас я подниму кого-нибудь, и пускай принесут нам еды.

- А потом?

- А потом продолжим, - усмехается он.

14. Победа

Дени довольно быстро разузнал, кто такова Франческа Велассио. Есть воздушники, они всё обо всех узнают легко, дознались и тут. Действительно – внучка Филиппо Фаро, двадцать шесть лет, была замужем за его же внучатым племянником, внуком младшего брата, Томмазо Велассио. Но он был из учёных магов, что обитают в здешнем Ордене Света, и погиб пару лет назад во время какого-то магического опыта. Остался ребёнок, сын пяти лет.

То есть, выходит, не столь и одинок его милость Великий Герцог? И что он в целом хочет от него, Дени Саважа, и от Бонапарта, и всей франкийской армии?

Дени велел сделать уборку во дворце. Все эти маги слушали его и смотрели недоумевающе – он что, серьёзно? Но Дени смотрел в ответ так, чтобы не было никакого сомнения – да, серьёзно, очень серьёзно.

- Не знаете, с какого конца браться – ищите здешних, кто владеет магической уборкой, - пожал Дени плечами.

Но три четверти его воинства – родом из деревни, и о магической уборке дворцов и слыхом не слыхивали. Тут у уроженцев Саважа некое преимущество – эти хоть вообразить могут. А сам Дени тем временем оделся, как подобает главе почти иссякшего, но всё же древнего и магического рода, ступил в здешнюю чёрную лодку и велел везти себя к его милости герцогу.

Тот сегодня был одет как человек, а не как древняя реликвия – ради разнообразия, наверное. Но всё равно Дени был рад, что некую часть ранее полученной в других местах контрибуции раздали солдатам и офицерам, и все смогли наконец-то придать себе божеский вид. Отец всегда говорил, что дела делами и война войной, а выглядеть нужно так, чтобы в твоих силах и возможностях не сомневались. Правда, они с матушкой ещё и при дворе регулярно бывали, а туда тоже в чём попало не отправишься. Дени никакой придворной службы не досталось вовсе, и вообще оказалось непривычно соображать – что надеть. Хоть человека заводи под эти нужды, чтобы подсказывал.

Но пока его спасает франкийская военная форма, а дальше – ну, как-нибудь. Разберёмся.

Его доставили во дворец Великих герцогов – но не в официальное здание, а в другое, связанное с тем переходом, вроде бы это частное пространство. И что, его милость Филиппо собирается дать ему частную аудиенцию?

Мрамор, фрески, картины, ковры, золото, много золота. Здешние обитатели с незапамятных времён – солнцепоклонники, по мнению франкийцев, еретики. Но сейчас кто таковы сами франкийцы – сказать сложно, поэтому пускай все верят в то, во что хотят и могут. И не мешают верить другим.

В кабинете и впрямь поджидал его милость Филиппо – поднялся, приветствовал Дени и пригласил располагаться за столом. Прохлада толстых стен – спасение в сравнении с влажной жарой снаружи, после гор Саважа всё ещё непривычно. Но господин герцог сегодня был радушным хозяином, и велел подать чего-нибудь прохладительного, и арро.

- Что вы предпочитаете, господин герцог? – сегодня Филиппо Фаро говорил по-франкийски.

- Доверюсь вашему выбору, - Дени наоборот решил блеснуть знанием местного языка – зря в него вбивали когда-то всю эту премудрость, что ли?

- Вот, я говорил – вы вовсе не варвар, хоть и командуете толпой варваров, - замечает хозяин.

- Думаю, в сравнении с моими покойными старшими братьями я именно что варвар, - качает головой Дени. – Но толпа варваров, которой я имею честь командовать, уже здесь. И от того, как мы с вами договоримся, будет зависеть наша с вами будущность.

Двери отворились, слуги внесли подносы с фруктами, кувшины с напитками и малый кувшинчик с арро. Следом за ними вошла Франческа – снова в светлом платье

Что ж, арро здесь отменный, персики и груши сочные, а в лимонад наморозили льда. Будем договариваться?

- Что вы готовы предложить, господин герцог? – спрашивает Дени прямо. – Имперцы не готовы сейчас завершать войну, они уверены, что дела их неплохи. Армия франкийской республики тоже чувствует себя весьма уверенно. И не готова оставлять за спиной неизвестную величину.

Его милость Филиппо некоторое время молчит, затем изрекает:

- Я готов пойти на союз с Франкийской республикой, если армия означенной республики охранит нас от Империи. Предположим, что Саважи для нас – меньшее зло, нежели император Франц-Иосиф.

- Но я действую не от своего имени, - качает головой Дени.

- Это пока, молодой человек, но всё меняется. Бонапарты приходят и уходят, а древние магические фамилии остаются. Много ли осталось тех, кто начинал у вас революцию?

- Почти не осталось, - соглашается Дени.

- А вы остались, и оставайтесь далее. Уточните у вашего командующего, что именно он будет желать с нашей стороны в случае союза. Но договор подписывать нам с вами, Бонапарт – не маг, с простецом я ни одной бумажки не подпишу. Или отправлю вместо себя подписывать такого же простеца. И вы понимаете, чем всё закончится.

Дени понял. И даже несколько восхитился.

- Я пришлю вам сегодня проект договора несколько позже, - сообщает его милость Филиппо.

После они ещё немного говорят о нуждах франкийской армии в Фаро, о разрешении для Дени посетить магические ордена и магическую же школу, ещё о каких-то мелочах. Дени поглядывает на сидящую в стороне женщину – она молчит, но тем самым ещё вернее притягивает его внимание. И даже когда на прощание она всего лишь молча кланяется, в молчании этом он ощущает некое обещание.

Весь оставшийся день она словно безмолвно и незримо сопровождает его – в магическую школу, которая восхищает его, в Орден Луча, где по сей день готовят боевых магов, снова в палаццо Саважей – пока не наступает вечер. Дени снова на террасе с бумагами, и ему снова докладывают о позднем госте с посланием от его милости.

И конечно же, этим поздним гостем оказывается она.

- Возьмите, господин герцог, дед передал это для вас, - Франческа протягивает Дени запечатанный конверт. – Это его предложения.

- Благодарю вас, - Дени уже вполне владеет собой, когда видит и слышит её, и отвечает ей, и что-то делает, когда она рядом.

Берёт конверт, просит дозволения прочесть сразу же, читает – ожидаемо, всё то, о чём они сегодня говорили с герцогом Филиппо.

- Дед сказал, что у вас столько времени на ответ, сколько вам понадобится, - говорит она.

- А меньше и не выйдет, вы ведь понимаете, что я буду обсуждать это с командующим, - он поднимает на неё взгляд от листа.

- Конечно, - она грустно улыбается.

А он вдруг спрашивает:

- А вам что во всём этом? Отчего вы позволили деду вовлечь себя?

- Это семейное дело, - пожимает она плечами. – Это будущее моего сына. Могла ли я остаться в стороне?

Жанетта тоже не осталась бы в стороне, думает он. Только вмешалась бы яростнее и разрушительнее. Так что… как будет.

Дени связывается с Грегуаром, сообщает о необходимости говорить с Бонапартом – как можно скорее. И сразу же получает повеление – прибыть немедленно.

- Госпожа моя, я отбываю к командующему. Проводить вас?

Она смотрит прямо на него.

- Могу я подождать вас? Я хочу узнать, какое решение будет принято.

Он пожимает плечами – пускай ждёт, если хочет. Но…

- За вами присмотрят. Я попрошу, чтобы принесли арро и вина, и что там у нас ещё есть.

Она не возражает. Он же отдаёт распоряжения – и порталом отбывает в лагерь к Бонапарту, ногами это часа три быстрой езды, плюс добраться на материк.

- Вы убедили Филиппо Фаро? – первым делом интересуется командующий.

- Я постарался обрисовать ему настоящее положение вещей, - улыбается Дени.

Отдаёт бумагу, остаётся ждать в приёмной, пока командующий связывается с кем-то ещё и просит вызвать для срочного совещания. Пока ждёт – слушает новости, какие деревушки заняли и сколько пушек захватили за последнюю неделю.

- Зачем нам Фаро? – кривится кто-то из недавно присоединившихся к армии офицеров, Дени с ним незнаком, и офицер тот – простец простецом. – Почему мы терпим наглость их Совета Десяти, и вообще почему мы до сих пор не пригрозили им пушками?

- Потому что Саважа всё устраивает, - пожимает плечами случившийся тут же Мюрат. – У него там большой дворец и великое прошлое.

- Или потому, что маги с магами всегда договорятся? – спрашивает кто-то там ещё.

- А вы попробуйте в лоб, - усмехается Дени. – Только предупредите, я в сторонку отойду и людей своих тоже отведу, они мне нужны. Посмотрю из безопасного места. Или вовсе потом рассказы выживших послушаю. Я понимаю, что здесь не все ходили в школу, но те, кто ходил, могли бы рассказать остальным, в чём вопрос.

Кто-то обиделся, кто-то усмехается, кто-то возмущается. Появляется генерал Бертье – начальник штаба, гасит назревающую свару распоряжением командующего – кого к нему, кому ждать. Дени идёт к командующему, и там как-то быстро приговаривают принять предложенные условия и уточнить размер контрибуции, которую Фаро выплатит Франкийской республике. На некоторых лицах Дени ловит мечтательное выражение – золото, драгоценности, что там ещё?

- Я бы предложил часть контрибуции взять в виде магов-наставников, коих сейчас отчётливо недостаёт во Франкии, - говорит Дени. – Раз уж мы вспомнили, что в мире помимо простецов есть и маги, то нужно признать, что маги должны учиться, иначе всем будет только хуже.

- Нам предстоит возродить столичную магическую Академию, всё верно, - говорит командующий, и это мигом прекращает все недовольные шепотки. – Саваж, вы обсудите этот вопрос?

- Завтра же, - кланяется Дени.

Ему очень нравится мысль о возрождении столичной Академии.

- Вот и отлично, а сейчас все свободны.

Так просто? Где подвох? Или подвоха нет, и всё в порядке? В любом случае, можно вернуться домой и рассказать… всем.

Портал, дворец… дежурный сержант.

- Всё спокойно, господин герцог, - кланяется он.

- Что гостья?

- Не покидала комнаты.

Дени отправляется

- Я вернулся, госпожа моя. Вы можете рассказать господину герцогу, что командующий склонен принять его предложение. О деталях будем договариваться с ним завтра.

- Мне очень приятно, что удалось договориться, - она поднимается. – Благодарю вас, господин герцог.

- И что же, вы прямо сейчас отправитесь будить вашего деда? – нужно же понять, да?

- Нет. Я навещу его утром, пораньше. Он ранняя пташка, поднимается с рассветом. Не понимает всех этих посиделок в ночи.

- И совещаний? Ставка Бонапарта не спит никогда.

- И совещаний.

- Наверное, потому и дожил до своих почтенных лет.

- Скорее всего, да. Никогда не забывал о себе.

- А вы? Помните ли вы о себе? – Дени ловит себя на том, что жадно впитывает детали её облика – тёмный завиток, жилка на виске, контур губ.

- Не всегда, иначе не выполняла бы большинство его поручений. Но сегодня мне захотелось лишний раз поговорить с вами без соглядатаев и сопровождающих. Вдруг бы ваш Бонапарт отказал? Вдруг бы заменил вас кем-то другим, решил бы, что здесь нужен простец с пушками, а не маг, вооружённый знаниями?

- У меня не так много знаний, как могло бы быть, как было у моих самых старших братьев и сестры.

- Ничего, это дело наживное. Думаю, библиотеки Орденов будут к вашим услугам.

- Мне бы этого хотелось. А ещё мне бы хотелось, чтобы вы сейчас не торопились – если это возможно.

Она улыбается – легко и радостно.

- Возможно.

Он берёт её руку и целует раскрытую ладонь.

- И вас не смущает, что я по сути завоеватель?

- Не слишком. Вы красивый мужчина и сильный маг, это важнее.

Он привлёк её к себе, вдохнул её запах – а пахла она розами, точнее, её духи, или что там у неё есть. Роскошная женщина, пахнущая розами, решённый непростой вопрос… всё слилось воедино сегодня, и можно же ему побыть победителем?

А она ответила и на поцелуй, и даже если тоже сейчас торжествует победу, то кто он такой, чтобы мешать ей?

15. Пока смерть не разлучит

Когда Дени пару раз появился с Франческой на официальных приёмах во дворце её деда, о них заговорили. Конечно, заговорили тихо – потому что если вдруг громко, то можно схлопотать и от его милости великого герцога, и от франкийцев, которые по-прежнему не покидали города. И конечно же, заговорили недобро.

Слухи ловил по городу Пьеррен, и кажется, ему для того не нужно было никаких магических способностей, он так управлялся.

- И что же говорят сегодня? – интересовался Дени поутру.

- Что вы не пара внучке здешнего правителя, - пожимал плечами Пьеррен. – Что у вас нет ничего за душой, кроме славы предков, что вы зацепились за неё потому, что она богата, и что она права, раз с вашей помощью получила для Фаро неплохие условия – мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Дени очень неприятно чувствовать себя паршивой овцой, хоть во Франкии несколько последних лет магов воспринимают преимущественно так. Здесь хочется быть тем самым представителем древнего магического рода. Ничего, говорит он себе, всё впереди.

Пока же они с его милостью Филиппо подписали тот самый договор, и значительную часть контрибуции как раз брали не деньгами и ценностями, а здешними знаниями. Наконец-то можно было отдать своих людей в хорошие умелые руки.

Его магический отряд продолжает разрастаться – в том числе за счёт некоторых местных, кто не соглашался с общественным мнением и считал, что за Бонапартом будущее. К тому моменту во многих занятых городах происходили реформы по принципу франкийских – в первую очередь о том, что владеть землёй и заниматься предпринимательством могут все, вне зависимости от происхождения. И если здешние торговые империи возникли давным-давно, то земля столь же давно принадлежала правящему сословию, и не всегда приносила ту пользу, какую могла бы. В экономике Дени не был силён совершенно, но понимал, что нужно прослушать хоть какой-то небольшой курс – чтобы вообще представлять, как это работает. Потому что франкийские крестьяне поддерживали новую власть потому, что им дали те самые возможности, коих не давали при королях. Здесь не было такого жёсткого сословного деления, к тому же, в городе проживало множество магов, а магические способности – это всегда возможность изменить жизнь, не глядя на происхождение. Но у Фаро немалые материковые владения, и там-то как раз владеют землёй одни, а способны получить от той земли прибыль совсем другие.

Дени отправил всех своих учиться – кого-то в Орден Луча, там издавна готовили боевых магов, кого-то в Орден Света – там занимались со всеми остальными. Раньше магическая школа существовала при каждом из орденов, но лет с полсотни назад начальное магическое образование отделили от углублённого, и теперь школа, одна и общая, существовала отдельно, там учились до шестнадцати лет, а далее уже постигали глубины магических действий в тех самых орденах. Сам Дени при случае тоже посещал занятия и читал, ведь раньше было совершенно не до того, а теперь – неожиданно появилась возможность. Он весьма ценил эту возможность и пользовался – пока мог.

Бонапарт требовал магов для отдельных операций, Дени отправлял отряды порталом по очереди – и возвращал на учёбу обратно. Некоторые операции после того пополняли копилку примеров в Ордене Луча – потому что и впрямь там было, что изучить и далее использовать. Сам он покидал Фаро нечасто – потому что местные всё ещё настороженно относились к франкийцам, хоть последние и вели себя прилично.

И ещё здесь была Франческа.

В ту первую их ночь они настолько остро пожелали друг друга, что очнулись уже на рассвете, и ей только и осталось, что отправиться порталом к деду с известием о том, что его условия приняты. Весь тот день Дени спал на ходу, а потом подумал, что может позволить себе что-то подобное, скажем, трижды в неделю. Чаще просто сдохнет.

- Госпожа моя, - он любовался блеском её волос в свете магических огней, - я хочу быть с вами постоянно, но мои обязанности не оставляют мне такой возможности. Если же я их брошу, то, боюсь, от меня и моего имени вовсе не останется ничего приличного.

- И

- Выходите за меня замуж, - сказал он.

Потому что… ещё сбежит, потом перестанет отзываться, а потом скроется у кого-нибудь, с кем за неё только воевать. А воевать нужно с другими и за другое, прекрасную женщину же – очаровывать, и потом заботиться.

- Может быть, я не так плох, как болтают на площадях и улицах?

- Вы не можете быть плохим, - качает она головой, - вы великолепны. Вы – это жизнь, как она есть, задор, сила и мощь. И ваше старание привести всё вокруг вас в гармонию дорогого стоит. Я согласна стать вашей женой, господин герцог.

Ему приходилось слышать о том, что здесь не венчаются и не подписывают документы, как во Франкии, но дают обеты на рассвете. И это в самом деле пока смерть не разлучит. Что ж, он был готов – раз это нужно для того, чтобы быть с ней, то он это сделает.

- Ваша репутация переживёт брак с франкийским варваром?

- Отчего же с варваром? – она улыбается. – Мне очень интересно наблюдать за вами и за всем тем, что вы делаете. И немного быть к этому причастной.

О нет, рядом с ней он уже не чувствовал себя варваром. Да, она получила отличное здешнее магическое образование, она прочла множество книг, она до сих пор шлифовала и совершенствовала свои немалые силы, она каждодневно занималась с сыном – потому что по сути он наследник Филиппо Фаро и должен вырасти образованным человеком и умелым магом. Но оказалось, что Дени тоже что-то знает и умеет, и его странная, не подходящая ему по рождению жизнь всё же многому его научила. А теория приложится.

Сын Франчески носил имя Танкредо – семейное, как у Саважей старший сын всегда Жанно, так у Велассио едва ли не в каждом поколении есть Танкредо. Дени познакомился с ним, малыш уже в свои небольшие годы пользовался магическими силами – пока больше для шалостей, но всё равно.

И когда они официально известили великого герцога о своих намерениях, тот оглядел их внимательно, помолчал - и кивнул. Всем так будет лучше, сказал он.

Бонапарт, к слову, тоже одобрил – командующий и офицеры были приглашены на само действо на рассвете.

Церемония оказалась совсем простой – обещания друг другу и подтверждение здешнего служителя. И всё – пока Великая Тьма не разлучит.

Пускай не торопится, что ли?

* * *

Изабель снова готовилась к свадьбе, снова с тем же самым человеком, как и два с лишним года назад, но только сейчас всё в её жизни было иначе, совсем иначе.

Маркиз не сразу спросил её, согласится ли она стать его супругой. И добавил с усмешкой:

- Теперь вам предлагается не кот в мешке, но известный с разных сторон мужчина, и что вы на это скажете?

Изабель ответила не сразу, потому что ей всё ещё хотелось задеть и зацепить его – не всегда, но сейчас очень и очень. А цеплять его, если честно, было совершенно не за что. Более того, кажется, она чуть-чуть поняла, что это такое – быть с другим человеком, раскрыться для него, раскрыться вместе с ним.

С маркизом оказалось очень интересно обсуждать прочитанные книги. Он обычно знал о нужной книге всё – кем и когда издана, что там содержится, насколько серьёзно можно относиться к содержимому. И тут же мог посоветовать прочесть ещё пару-тройку книг, связанных с этой темой ли, автором или как-то ещё. Иногда они вечером просто сидели рядом в библиотеке и читали, молча – и отчего-то это было хорошо. В такие моменты ей как раз не хотелось ни цеплять его, ни подкусывать, а иногда даже улыбаться.

На тренировках теперь он стал намного внимательнее смотреть на то, что и как она делает. Чаще поправлял положение рук, чаще обращал её внимание на точность дозировки силы и точность исполнений магических действий. И как обещал – не говорил ни слова, если она поддавала кому-то зарвавшемуся.

Впрочем, после того, как до всех в замке дошло, что они с маркизом вместе, зарываться перестали. Как отрезало.

Изабель даже рискнула обсудить этот момент с самим маркизом. Он только отмахнулся.

- Вы думаете, они сумасшедшие? Вовсе нет. Пока вы были сами по себе, каждый из них мог мечтать о шансе – что он с вами так или иначе сговорится. А теперь у них такого шанса более нет, и все это понимают. Вот вам и объяснение.

Изабель внутренне поморщилась – значит, рядом с маркизом она неприкосновенна, а сама по себе – нет? Ладно, разберёмся, и посмотрим, что можно будет сделать для изменения к лучшему этих дремучих умов.

Пока же она замерла над раскрытой страницей… и задумалась.

Если бы не нападение на отряд Антуана более двух лет назад – она бы доехала до Зелёного замка и стала маркизой де Риньи уже тогда. Только она бы не была той, что есть сейчас. И вряд ли смогла бы оценить маркиза… со всех сторон.

Сейчас же она не могла сказать о нём ни единого дурного слова, и поддавала тем, от кого слышала, а слава о её тяжёлой руке опережала её саму, о её непростом нраве предупреждали всех прибывавших новичков, кстати, их становилось только больше. И понимала, что маркиз – отличный вариант, а для необразованной девицы откуда-то из-за пролива, вся ценность которой в приданом и некотором количестве магической силы – так и вовсе. Сейчас же она могла предложить ему в ответ… кое-что.

Силу. Характер. Некоторый опыт и знания. Ну и всё то, что вложили в неё в родительском доме, тоже ведь никуда не делось, правда?

Поэтому она подумала и сказала:

- Да, господин маркиз, я выйду за вас замуж.

- Я очень рад и благодарю вас за доверие, - он держал её руки в своих и улыбался.

- И… когда же? – поинтересовалась она.

- Мне кажется, нам с вами стоит подумать о том, насколько большое событие мы хотим. У нас с вами здесь полно жителей, ещё приедут из разных других мест, так что венчанием по-тихому мы не обойдёмся.

Да, в Зелёном замке сохранилась и часовня, и священник.

- Но я воспитана в другой вере?

- Так ли она отличается? В деталях – безусловно, но если вам это важно – побеседуйте с отцом Доре, он лучше

- Это… нужно? - её никто никогда не одевал по моде.

- Нужно. Маркиза де Риньи должна быть краше всех. В этом доме очень долго не было маркизы, более сорока лет, если я не ошибаюсь. И нынешняя должна воссиять рассветной звездой, - усмехнулся он.

Куда там воссиять, думала она. Но не спорила.

И впрямь, через некоторое время прибыл портной – суетливый человек лет тридцати, показывал ей ворох тонких светлых тканей, рисовал силуэты – совершенно изумительные, маркиз не ошибся.

Под прямое платье с высокой талией надевали сорочку и коротенький корсетик – только чтобы поддержать грудь. Пояс размещали под самой грудью. В глубокое декольте примерили несколько рядов жемчужных бус – маркиз велел отдать ей все украшения своей давно покойной матери, и бабушки, и ещё каких-то более древних людей. И даже показал застёжку в форме лисьей головы, которая, по его словам, прибыла из Торнхилла почти двести лет назад. Изабель сидела и гладила серебряные нос и уши – надо же, как бывает.

Ещё из столицы выписали особу постарше Изабель лет на пять и назначили ей в камеристки. Мол, она всё знает о той самой нынешней моде, потому что служила в доме кого-то из сильных мира сего, а её сестра служит в доме самой Жозефины Богарне, ныне Бонапарт. Особу звали Жоржина, она с ходу восхитилась волосами Изабель – они оказались самой той длины, которая нынче, как оказывается, в моде. Конечно же, Черити шипела на неё и называла столичной выскочкой, а Жоржина её – провинциалкой с края света, но в целом они друг другу не мешали.

А госпожа Марта узнала о том, что они с маркизом вместе, одной из первых, как то экономке и положено.

- Ну слава богу, - сказала она. – Госпожа Изабель, вы спрашивайте, если что по дому и хозяйству, я отвечу.

Изабель не сразу, но отважилась спросить. И оказалось, что хозяйство Зелёного замка не сильно сложнее хозяйства замка Горэй. Просто людей обитает больше. Марта мигом поняла, что новая хозяйка обучена всему, что положено, и успокоилась.

- Правильно, значит, господин маркиз себе жену нашёл, и хорошо, что всё же собрался, - говорила она.

На свадьбу прибыли порталами и другими экзотическими путями разные гости – в том числе целое семейство некромантов из, как оказалось, Другого Света. Изабель представили виконту Гвискару и его супруге, и их детям, и оказалось, что Алоизий помолвлен с их дочерью Антуанеттой, и после свадьбы отца отбывает в Другой Свет сам.

- Мы давно так договорились, - пожал он плечами. – Пора.

При том, что Анри и Антуан где-то в походе – и нет, на свадьбу они не прибыли, но прислали поздравления и подарки – Изабель с маркизом оставались в Зелёном замке одни, с толпой учеников, но без родных.

- Ничего, - улыбнулся маркиз. – Я в самом деле долго не позволял им жить так, как они хотят, пускай уже. А я тоже буду жить, как хочу. С прекрасной супругой.

Что ж, значит – и она будет жить с могучим и знаменитым супругом. И посмотрит, чем замужняя жизнь отличается от всякой прочей.

___________________

И на этом завершается третья часть. Дальше наши герои живут своей жизнью, но эта самая жизнь сложна, и мы не сомневаемся, что она столкнёт их снова ))) Не переключайтесь!

Часть четвёртая. La Pastourelle. 1. Нужда в некромантах

Осень 1799

- К нам желает нагрянуть удивительный гость, - сказал маркиз.

- Кто же это? – Изабель перевернула очередную страницу и подняла голову от книги.

Читать теперь выходило только вечерами, времени отчаянно недоставало. Внимания требовали годовалый сын Рауль, дела Зелёного замка и вопросы обучения юных магов, число которых никак не хотело уменьшаться. Конечно, всё это они преодолевали вместе с Анатолем, но ей постоянно казалось, что она не справляется. Что нужно две или даже три Изабель, чтобы сделать всё идеально.

Какой простой теперь казалась ей жизнь в отцовском замке! И даже у дядюшки Туше было проще, честное слово. Там количество дел в моменте не было таким… впечатляющим.

Впрочем, Анатоль уверял, что она справляется, и не просто справляется, а лучше всех. Его простые слова и улыбка действовали безотказно – ей хотелось улыбнуться в ответ и тоже сказать ему что-нибудь поддерживающее. А после пойти и двумя словами решить вопрос с задержкой поставок, и одним взглядом разнять очередную свару юных дарований.

Рауль-Жиль-Марсель де Риньи, конечно же, уродился некромантом – кто бы сомневался? Проваливался в тени с рождения и неосознанно тянул везде не только кулачки, но и щупальца силы – если снять с него запирающий амулет и посмотреть, что будет. Изабель время от времени снимала и смотрела, её это забавляло. И то ещё забавляло, что сын походил на отца только в точности такими же глазами, а характером он пошёл в кого-то другого, в каких-то предков, потому что рос громким и активным. Сейчас он уже достаточно уверенно стоял на ногах и исследовал замок – благо, для такого крохи замок выглядел огромным и можно было много куда залезть. Изабель постоянно держала сына в поле зрения – физически или магически – и недоумевала, как справляются женщины-простецы, они ведь не могут мгновенно ощутить ребёнка и шагнуть к нему тенями, чтобы извлечь из какого-нибудь совершенно неподходящего для детей места.

Но сейчас сын спал под присмотром Мари, невестки Марты, и можно было выдохнуть, помолчать, почитать и просто побыть в спасительной тишине библиотеки. В вечерние часы сюда не дозволялось приходить ученикам – именно потому, что хозяйке нужно время и место для отдыха. Поэтому Анатоль обычно находил её здесь – чтобы подержать за руку, посидеть рядом и рассказать новости. Как сейчас, например.

- С нами желает о чём-то поговорить господин Жозеф Фурнье, нынешний министр полиции.

- И что мы знаем об этом человеке?

- Немногое, - пожал он плечами. – Знаете, я видел его всего лишь однажды, семь лет назад он изволил прибыть в Лимей и попытаться договориться с его высочеством Анри.

- Что? – не поверила Изабель.

Принца Анри, старшего

Принц виделся тем человеком, с которым договориться можно. И что же, этот господин из правительства не преуспел?

- Он спросил, на каких условиях его высочество согласится сотрудничать с новой властью. Принц сказал, что только в том случае, если все те, кто приложил руки к казни короля, будут наказаны. Конечно же, они не договорились. В том числе потому, что сам Фурнье был из тех, кто голосовал за казнь. Принц, помнится, посмеялся и предложил вернуться к этому разговору лет так через несколько.

- И что ему может быть нужно от нас? – недоумевала она.

- Понятия не имею, но судя по всему, его нужда велика, раз он согласился лично прибыть в некромантский замок, - усмехнулся Анатоль.

- И когда же он прибудет?

- Я подумал, что мы сможем выслушать его. И написал – пускай прибывает. Дней несколько пройдёт, я думаю – пока ему доставят письмо, пока он напишет ответ…

- Эти люди не готовы пользоваться магическими способами упрощения жизни? – поинтересовалась Изабель с усмешкой.

- Отвыкли уже. Да и привыкнуть было некогда – это старое поколение чиновников имело представление о такой возможности, новые уже так живут, - Анатоль тоже усмехался. – И чего ради я буду упрощать кому-то из них жизнь?

- И вправду, нет такой причины, - согласилась Изабель. – Мне любопытно – что ему нужно от нас.

- Узнаем, - улыбнулся он. – Много ли вам ещё осталось дочитать?

- Могу прерваться, - улыбнулась она в ответ и закрыла книгу.

Развлечения взрослых людей не наскучили ей совершенно, более того – с поправкой на некромантию. Тайное знаньице о том, что если снять амулет, и твой мужчина сделает то же самое, то выйдет что-то необыкновенное, супруг передал ей уже довольно давно. Правда, нужно хорошенько оградить комнату – мало ли, кого может занести ненароком, в переполненном-то замке? И уже никого из них не смущало задержаться за таким делом в библиотеке ли, в подземном ли зале после тренировки вдвоём, или вообще в каком-нибудь странном помещении замка. Так и сейчас – дотянуться, поцеловаться, по-хозяйски взяться за завязки его сорочки…

Дела подождут, и все возможные визитёры тоже подождут.

Впрочем, господин министр полиции решил все свои вопросы довольно быстро и явился в Зелёный замок, и вся его фигура источала любопытство. Он вертел головой по сторонам, и видно было, что хотел задать множество вопросов, но – сдерживался.

Изабель тоже любопытствовала – на кого похожи министры? На людей, вот неожиданность-то. Плотный, округлый, лысоватый. Смотрит с интересом, взгляд цепкий, хоть и простецовый.

Впрочем, гостя усадили в кабинете, налили арро, и потом только маркиз поинтересовался:

- И о чём же вы решились беседовать только лично, не доверяя переписке?

Гость посмотрел по очереди на маркиза и на Изабель, и только потом сказал:

- О том, что в столице большая нужда в услугах опытного некроманта.

- Какого рода услуга? Неужели убить кого-нибудь, чтобы не осталось следов? – усмехнулся маркиз. – Мне казалось, с такого рода запросами научились справляться без магов.

- Нет, господин маркиз, - покачал головой гость.

Изабель заметила, как супруг усмехнулся на словах «господин маркиз» - титулы-то отменены давным-давно, как и господа. Но, видимо, что-то заставляло гостя играть по старым правилам. Большая нужда?

- Тогда что же?

- Сложность, с которой может справиться только некромант. Понимаете ли, в столице разгулялась нежить.

Маркиз усмехнулся – ещё бы, ему о том регулярно сообщали, и Изабель совершенно точно знала, что некромантам из Зелёного замка периодически приходится наведываться в столичные предместья – точно так же, как и в другие города. Но никогда их не приглашали официально с самого верха.

- Насколько я знаю, нежить в столице разгулялась довольно давно, - заметил маркиз. – Слишком много казней совершилось, и далеко не всегда о телах казнённых заботились, как подобает.

- Как-то справлялись, - министр как будто не заметил усмешки Анатоля. – Но сейчас оказалось недостаточно огня или перезахоронения, и я слышал, что даже молитва не всегда помогает – а некоторые, рассказывают, пользуются.

- И что же изменилось?

- К некоторым приметным людям стали заходить их покойные родственники, - сообщил гость с таким видом, будто сам-то он не верит в эти истории нисколечко.

- В самом деле? – деланно изумился Анатоль. – И что же эти приметные люди?

- Перепуганы, - пожал плечами гость. – И совершенно не понимают, что им делать. Попытки перебраться ночевать или жить в другое место успеха не приносят.

- А что хотят-то? Иногда, я слышал, достаточно просто спросить – чего хочет такая сущность, выдать ему да отправить восвояси.

- Вы думаете, дама сможет сохранить присутствие духа и поинтересоваться у нежити, что тому нужно? – рассмеялся министр.

- Даже и не представляю, - пожал плечами Анатоль. – Изабель, как вы думаете, может дама поговорить с нежитью?

Изабель рассмеялась.

- Наверное, может, но в целом о чем там разговаривать-то? – она не добавила «бить надо», но на её взгляд, это и так было понятно.

- Вот-вот, о чём там говорить, бить надо, я согласен с супругой, - посмеивался Анатоль.

- Но эта дама, о которой идёт речь, не умеет никого бить. Но готова очень, очень хорошо отблагодарить того, кто поможет ей справиться с этой нехорошей ситуацией.

- Что за дама? – спросил Анатоль.

- Госпожа Жозефина Бонапарт. Супруг её далеко, на краю света, а ни сама она, ни люди в её доме не могут одолеть напасть.

Надо же, думала Изабель, супругу знаменитого победителя Империи одолевает нежить! И она ничего, ничего не может с этим поделать. А муж её далеко, а то, наверное, прогнал бы, о нём хорошо говорят. Впрочем, как простец может прогнать нежить? Да почти никак.

- И что же это за нежить? Что говорит госпожа Бонапарт?

- Кажется, нежить имеет облик её первого супруга, виконта Богарне.

- Кажется?

- Ну так я сам

- И вам не доложили, что ему нужно?

- О нет, госпожа Бонапарт становится удивительно бессвязна, когда говорит об этих визитах, - пожал плечами Фурнье. – Но я не стал пытаться встретиться с ним сам, но решил как можно скорее поговорить с тем, кто знает больше меня.

- И что же вы желаете?

- Не желаю, прошу. Я прошу вас прибыть в столицу и помочь бедняге Жозефине. Думаю, её супруг не останется глухим к её бедам – когда вернётся из египетского похода, конечно же. Впрочем, дела там, кажется, не слишком хороши, так что…

- Я знаю о тамошних делах, - кивнул Анатоль.

Если Алоизий уже два года жил в Другом Свете и там женился на красавице Антуанетте де Гвискар, то Анри и Антуан домой пока не возвращались. Анри осел в Фаро – в тамошнем Ордене Света. Антуан же отправился в Египет с Бонапартом – тому снова были нужны маги. Дени де Саваж по каким-то неизвестным Изабель причинам не отправился в Египет, и магическими войсками в том походе командовал Антуан. И он регулярно, не реже раза в неделю связывался с отцом и рассказывал, что у них там происходит. С ним же был и Пьеррен – адъютант-простец у генерала-мага, но говорят, бывает и не такое.

Судя по докладам Антуана, дела франкийской армии и впрямь были не особо хороши, но возвращаться, кажется, никто не собирался. А пока командующий воюет, его супругу, оказывается, одолевает покойный первый муж.

- Более того, буквально накануне выезда из столицы мне стало известно, что с похожими трудностями столкнулся ещё один приметный человек, и если вы сможете помочь супруге генерала Бонапарта, то он тоже готов обратиться к вам за помощью, - продолжал Фурнье.

- Что ж вас там прижало-то, и отчего так поздно? – посмеивался маркиз. – Все казнённые враги должны были или давно успокоиться, или давно проявиться, что произошло? Понимаете, существование этих… сущностей тоже подвержено неким законам, они не возникают просто так, потому что кому-то так захотелось.

- Кто же сейчас знает о тех законах? – кисло усмехнулся Фурнье. – Только вы. И ваши ученики, наверное, вы их учите и всем этим законам. Ну да, некоторые уже пожалели, что изгнали и казнили магов. И самые разумные среди нас пытаются что-то делать – кто-то берёт магов в армию, кто-то пытается договариваться.

- Берёт в армию потому, что иначе сложно, у противника-то маги есть, - Анатоль улыбается. – И если бы не герцог Саваж, вряд ли Бонапарт разошёлся бы с герцогом Фаро миром, а немирье стоило бы ему весьма недёшево.

Изабель слышала историю о том, что только Дени Саваж смог уговорить герцога Фаро не уничтожать франкийскую армию всей своей магической мощью, но в обмен на то ему пришлось взять в жёны какую-то родственницу герцога. Он никого не звал на свою свадьбу – видимо, это был не праздник, а именно что договор. И она вообще давно ничего не слышала о нём – наверное, остался в Фаро и что-то там делает.

- И что же, если я с несколькими учениками прибуду в столицу, меня не станут преследовать? – тем временем Анатоль продолжал посмеиваться над гостем.

- Более того, вас будут рады видеть гостем во множестве домов, - поклонился Фурнье.

- Благодарю, у меня есть свой дом, он хорошо законсервирован и, полагаю, пребывает в порядке, - покачал головой Анатоль. – Хорошо, господин Фурнье, я согласен наведаться в столицу, скажем, завтра, - он смотрел на гостя и на его реакцию на слово «завтра».

- Сейчас же отправлю гонца, чтобы вас ожидали и проводили в нужный нам дом, - кивнул Фурнье. – Вы остановитесь на улице Сен-Катрин, так ведь?

- Так, - кивнул Анатоль.

А Изабель понадеялась, что ей не придётся убеждать мужа взять её с собой, пускай сам догадается.

2. У кого-то неприятности

Разговор с мужем состоялся у Изабель только поздним вечером – когда отправили гостя восвояси и завершили все повседневные дела.

- Я прав, и вы желаете отправиться в столицу со мной? – спросил он.

Изабель подумала, что в их случае откровенность – лучший вариант, и ответила:

- Да, Анатоль, я хочу отправиться с вами. И полагаю, что окажусь не бесполезным балластом, но ещё одним обученным магом.

- И вы готовы расстаться с Раулем?

- Я полагаю, что это ненадолго. Марта и Мари присмотрят. А потом мы вернёмся. Мне кажется, если все эти высоко летающие люди готовы принимать услуги магов, это хороший знак? Ведь столько времени даже и не думали об этом.

- Наверное, их просто не прижимало, - задумчиво произнёс маркиз. – Военных прижало, но первым что-то менять согласился Бонапарт. Теперь и остальные тоже ощутили.

- Посмотрим на супругу Бонапарта, - улыбнулась Изабель. – Мне любопытно.

- Анри и Антуан говорили, что она обычная. Жадная до денег и впечатлений. И он просто дал ей всё это.

В какой-то момент Бонапарт обосновался во дворце в Медиолане, и выписал туда супругу и родню, и ещё каких-то близких людей. Одел их, украсил, сделал богатыми. Но в Египет все эти люди за ним не потащились, остались во Франкии. Точнее, надо полагать, он их не взял, потому что зачем?

- Хорошо, Изабель, собирайтесь. Не забудьте отдать распоряжение упаковать ваши парадные платья.

- Зачем? – не поняла она. – Мы ведь собираемся ловить нежить?

- И не только, уверяю вас, не только. И камеристку не забудьте. Какую-нибудь.

- Черити. Жоржина боится теней.

Черити очень быстро разобралась во всех модных ухищрениях, чем немало злила Жоржину. Ничего, все переживут.

Сборы оказались быстрыми, а сложность возникла одна-единственная – та самая Жоржина. Она с ходу залилась слезами.

- Но госпожа маркиза, как это вы отправитесь в столицу без меня? Это невозможно! Эта неотёсанная провинциалка не справится ни с нарядом вашим, ни с причёской!

- Зато она пройдёт со мной тенями, - пожала плечами Изабель.

- Я тоже пройду, вот!

- Ты же боишься? – Изабель взглянула строго.

- Ну и что, но я ещё больше боюсь, что не увижу столицу! Ей-то всё равно, а мне нет!

- Хорошо, собирайся, - кивнула Изабель. – Но если я услышу хоть полслова о том, что тебе страшно и ты

Изабель в глаза не видела тот дом, но подозревала, что раз он стоял без хозяев долгое время, то работы там непочатый край. Потому что не бывает дома, в котором не было бы никакой работы.

Рауль был поцелован на прощание и оставлен с Мартой, Мари, щенками и любимым паучком, которого сшила Черити. Сшила после того, как он попытался поиграть с настоящим – немалого размера тварью, обитавшей на чердаке. Маркиз показал Изабель паука незадолго до свадьбы и объяснил, что тот здесь для дела. Что во многих старых некромантских жилищах есть подобные пауки, они питаются мышами и магической силой и присматривают за сохранностью и порядком. Изабель удивилась, потому что у неё дома никаких пауков не было, она доподлинно это знала. Но не дала Раулю вытаскивать это чудище из паутины, а потом Черити сшила ему игрушку, и он пока удовольствовался той игрушкой.

Маркиз тоже прихватил с собой пару человек – камердинера и секретаря, и двоих учеников. Изабель велела камеристкам держаться за Вильгельма, а люди маркиза тоже как-то распределились, и наконец-то они все шагнули за маркизом в городской дом.

Что ж – оказался дом, как дом, хороший дом, просторный. Снаружи в него всё это время было не попасть, только тенями, и никакой прислуги не сохранилось, но маркиз знал, кого и откуда позвать – оказалось, он приплачивал кое-каким старым слугам. Первым делом он снял все заклятья, а дальше к ним доставили записочки, и в доме появились дворецкий, повар и супружеская пара, готовая заняться обустройством обожаемого хозяина, который наконец-то вернулся в столицу, да ещё и не один, а с молодой женой.

Хозяина с молодой женой мигом разместили – в просторной спальне, из кухни скоро запахло едой, а Анатоль отправил ещё одну записку – к той самой госпоже Бонапарт.

Что ж, ответ принесли – они ещё и пообедать не успели. Супруга прославленного полководца желала видеть «несравненного господина маркиза де Риньи» как можно скорее.

Что ж, они пообедали и потом только собрались. Изабель ещё подумала, что её-то Анатоль одел по моде, а сам остался старомоден и сдержан, но – так ли это важно? Если вдруг переберутся в столицу – там и задумаются о том, как тут выглядят люди и сложно ли соответствовать моде. Пока же – у них дело.

Ранние осенние сумерки весьма способствовали страшным рассказам, когда Анатоль подал ей руку и они вместе шагнули… куда-то, в неизвестное ей место. Впрочем, оказалось, что он всего лишь хорошо знает столицу и отлично представил, где дом супруги Бонапарта и как, следовательно, туда побыстрее попасть.

Им обрадовались, хотя на Изабель и смотрели с подозрением. Но проводили в гостиную – изумительную, на взгляд Изабель, гостиную. Шёлковые обои, фарфоровые статуэтки, множественные драпировки, и сама хозяйка – идеальная, словно тоже фарфоровая кукла, Изабель даже не сказала бы с ходу, сколько ей лет. Старше неё.

Дочь и сын хозяйки тоже выглядели постарше Изабель. Все одеты дорого, причёски дам – локон к локону, кажется, волосы тоже короткие, завитые-уложенные. На плечах шали – Изабель прямо восхитилась, кажется, они тонки и легки необычайно, и при том тёплые, где бы такую взять?

- Здравствуйте, дорогой маркиз, я весьма рада видеть вас и вашу очаровательную спутницу, - хозяйка пригласила их располагаться.

- И я рад приветствовать вас, госпожа Бонапарт, - поклонился маркиз. – Это моя супруга, госпожа Изабель де Риньи, она тоже маг-некромант. Мы готовы выслушать рассказ о ваших неприятностях.

- Ничего себе – «неприятностях», - возвела очи к потолку молодая дама, представленная как Гортензия Богарне. – Папенька сошёл с ума и желает забрать нас всех с собой! Это не неприятность, это иначе называется!

- Он прямо высказался о своём намерении? – тут же отреагировал маркиз.

- Да, конечно! Сказал, что ему там плохо без нас, и мы должны отправиться с ним, все!

- И как вам удалось спастись от неизбежного?

Гортензия вздохнула. Ответил её брат Эжен:

- Ему не понравилось, что дамы подняли визг и устроили переполох. Он сказал, что ещё вернётся, и исчез. Это было вчера. До того – только появлялся, пугал и ничего не говорил, потому и переполоха не было, только обмороки.

- Значит, мы дождёмся вашего супруга и побеседуем, - улыбнулся маркиз.

Изабель показалось, что Жозефина немного выдохнула, услышав спокойный голос маркиза, и даже приказала подать арро.

- Госпожа Бонапарт, я бы не подвергал вас подобной процедуре, она не слишком приятна. Но боюсь, без вас и ваших детей господин виконт не появится. Если он желает забрать вас с собой, вы нужны. А мы уж постараемся не дать ему забрать вас куда бы то ни было, - сказал Анатоль.

- Мы понимаем, господин маркиз, - нервно улыбнулась Гортензия. – Скажите, вы провели всё это неспокойное время в вашем замке? Наш удел – слушать сказки о магах, не более, а всё это время где-то неподалёку живёт настоящее чудо.

Изабель усмехнулась про себя – такое уж и чудо, это Гортензия не видела, как мелкие маги выясняют, кто сильнее, устраивают разнообразные шалости и таскают магическими способами еду с кухни и книги из библиотеки! Но не стала ничего говорить, мало ли, вдруг этим людям лучше не напоминать, что маги есть, что их ещё много и что они в самом деле неподалёку. В одном шаге, если уж совсем по-честному.

- Ещё десять лет назад это чудо было самой обычной частью жизни, - заметил маркиз.

- И нужно, чтобы снова стало, - кивнула Жозефина. – Потому что невозможно терпеть… это всё. Раньше маги могли сделать многое – и волосы уложить, и платье сшить за ночь, и перенести нужное за один шаг на край света, и добыть редкое.

- Ладно волосы, маменька, маги могли победить врагов, или вот – отвадить нежить, - вмешался Эжен.

- Всё важно, и волосы тоже, - произнесла Жозефина. – Ничуть не менее важно, чем победить врагов. В Медиолане у меня была камеристка-маг, она одним движением пальцев могла уложить складки на платье, и снять пятно с ткани, а тамошний целитель касался моего виска – и голова переставала болеть. Но они не решились последовать за нами в Паризию, потому что у нас здесь всё ещё действуют законы против магов, - вздохнула она.

- Что ж, если господа Тальен

Но осторожно, из-под ресниц, от прямого взгляда она бы убежала в испуге. А если Изабель что-то понимала, здесь хватает, кому пугать Жозефину.

- Я уже думаю об этом, - кивнула она.

- В какое время приходил ваш покойный супруг? – поинтересовалась Изабель.

Потому что сколько ещё ждать-то?

- В разное, - ответил Эжен, - как только дом затихал и все расходились по спальням. В тот вечер, когда в доме были гости, вовсе не пришёл, наверное, решил, что ему поздно, - улыбнулся он.

- Тогда если вы отпустите прислугу и потушите огни, он может решить, что вы уже отошли ко сну? – поинтересовался маркиз.

- Можно попробовать, - соглашается Эжен.

- Да, давайте, что для этого нужно? – подхватывает Гортензия.

Жозефина хмурится, ей очевидно не хочется предпринимать ничего, чтобы приманить в дом покойного супруга, но она уступает уговорам детей.

- Думаю, вы можете остаться здесь, но потушите огни, пускай дом погрузится в темноту, - говорит ей маркиз.

- А вы, как же вы? – живо интересуется Гортензия.

- О нас не беспокойтесь. Мы будем рядом, но нас не увидят и не учуют, - маркиз поднимается и подаёт руку Изабель.

Шаг в тени – и они смотрят на гостиную Жозефины со стороны. Жозефина вертит головой и едва ли не плачет – куда делись спасители. Изабель перебирает в сумочке прихваченные из дома артефакты, находит свою старую подвеску, которая когда-то прятала её магическую силу от враждебно настроенных солдат, и надевает. Пользоваться силой эта штука давно уже не мешает, а ввести в заблуждение нежить должна.

- Госпожа Бонапарт, мы здесь, - Изабель выходит в мир и показывается. – Мы рядом, можно сказать – за вашей спиной.

- А вдруг вы не успеете? – она отчаянно хлопает глазами, но слёзы всё равно льются, и портят её идеальное лицо, точнее – все те косметические вещества, которыми она это идеальное лицо делает.

- Успеем, не плачьте, всё будет хорошо, вот увидите. Вряд ли ваш супруг так наелся, что стал непобедимым, - замечает она.

- Наелся? – не понимает Жозефина.

- Ну да, он же не просто так уводит, ему нужно сожрать живое, они от того жиреют, - замечает Изабель самым спокойным тоном. – Но мы с господином маркизом справимся. Он подержит, а я побью. Или наоборот, я подержу. Мне уже доводилось.

- Что? – кажется, Жозефина даже плакать забыла, а уж бояться – тем более.

- Вы… подержите? - не верит Эжен. – Но вы ведь…

- Скажите, кто я, скажите, - Изабель добавляет самую капельку яда.

- Девчонка вы, - выдыхает он.

- Двадцать один год, - пожимает плечами Изабель. – Замужем второй раз. Один сын. Управляюсь с Зелёным замком и всеми его обитателями. Сколько нежити уничтожила – не считала.

Сама удивилась этой речи. Она не привыкла говорить о себе – обычно или и так всё ясно, или не нужно вовсе. Тут же пришлось.

Свечка догорела, Гортензия зажгла другую, а Изабель подумала, что за последние месяцы совсем отвыкла от свечного освещения. Огонь в камине и в кухонной печи, а всё остальное – магический свет. Здесь же душно – огонь выжигает воздух в маленькой комнате, и видимо, хорошо утеплили, потому что нет ни сквознячка.

- Госпожа Бонапарт, вы не открываете окон? – спросила она, чтобы отвлечь Жозефину.

- Что вы, будет же дуть, и я простужусь, - тут же откликнулась Жозефина. – И так на балах то и дело устраивают сквозняки, а эти нынешние платья такие тонкие, никакой защиты от холода! Только шали и спасают.

- Не подскажете, где берут такую шаль? Она кажется мне лёгкой и тёплой.

- Верно, и лёгкая, и тёплая. Я скажу вам, к какому торговцу обратиться, - кивает отвлекшаяся Жозефина.

- Благодарю вас, - кивает Изабель. – Если бывать в столице, нужно одеваться так же, как это делают здесь все.

- Верно, всё верно, - кивает Жозефина.

Это даже не звук, а что-то на грани слышимости – шелест, шорох. Кто-то громоздкий и тёмный делает шаг в гостиную и приветствует хозяйку.

- Доброго вам вечера, Жозефина. Сегодня-то вы уже меня не прогоните ни криком, ни прочей суетой, - говорит он низким, хорошо поставленным голосом.

Но Жозефина всё равно кричит – громко и безостановочно.

- Господин Богарне, успокойте вашу матушку, - Изабель даже не поворачивается в сторону Эжена, она не сводит глаз с неживого гостя. – Госпожа Гортензия, отойдите подальше, например, за кресло.

Эжен взял маменьку за плечи и встряхнул, она замолчала, Изабель выдохнула. Взглянула – простецы сгруппировались вокруг одного кресла, можно бросить на них защиту и разговаривать с неживым.

Неживой колоритен – тёмен, страшен, он умер на гильотине – голова приставлена туда, где ей положено быть, но почерневшая полоса на шее указывает на место отделения её от тела.

На мгновение Анатоль показался за спиной нежити – именно что показался и снова отступил в тени. Изабель успокоилась – он с ней, он владеет ситуацией, он поможет, в случае чего.

- Что вам угодно, господин Богарне? – интересуется Изабель.

- Жену, - с готовностью отвечает он. – Она обещала быть со мной.

- Но не после того, как смерть разлучит вас, - замечает Изабель. – Смерть разлучила, более того, она вышла замуж снова, поклялась быть верной другому человеку, теперь уже вы никак не властны над ней.

- Она неверна тому человеку, она нарушила обещание, значит – и я могу дотянуться до неё, - сообщает неживой виконт.

Вот так, значит. Простецам тоже нужно быть внимательнее с соблюдением клятв – за нарушения могут спросить. Например, вот таким неприятным образом.

- Пускай она решает это со своим нынешним мужем, хорошо? – Изабель медленно смещается и закрывает собой кресло с Жозефиной. – Нас с вами это не касается.

- Вас точно не касается, кто бы вы ни были, - усмехается нежить.

- Вы ошибаетесь, меня попросили о помощи – и я помогаю, - возражает Изабель. – И я спрашиваю – что вам здесь нужно и отчего вы не находитесь там, где вам следует быть?

- Я нахожусь там, где считаю нужным, - сообщает

- Кто уже ушёл с вами? – продолжает расспросы Изабель.

- Маркиза де Шапелль, мать другой моей дочери, - отвечает он.

Как у них всё сложно-то, у этих неживых.

- А дочь?

- Она защитила дочь артефактом, я не смог забрать её, - виконт страдальчески морщится.

Неожиданно. Но были же у них тут раньше артефакты, не могли же их все уничтожить, как уничтожали магов!

- Вот и правильно, нечего, - кивает Изабель.

- И вам нечего указывать мне, что делать, - вскидывается он. – Кто вы такая вообще?

- Изабель де Риньи, - улыбается она.

- Дочка маркиза? У него же одни сыновья? – недоумевает он. – Но не важно, значит, тоже пойдёте со мной.

- Не пойду, - улыбается она.

Руки взлетают, щупальца силы оплетают его. Она успела – потому что хорошо заболтала виконта, и он только подёргивается, но не может вырваться.

Изабель переводит дух – где там Анатоль, пускай уже помогает! Но этим пользуется виконт, сбрасывает с плеч её путы и пытается утечь.

Ой нет, не утечь, а забрать своих! Бьётся в защиту, не преуспевает, пытается сбежать… тоже не может, и издаёт скрежещущий по грани слуха вопль.

Анатоль шагает в комнату и мигом опутывает виконта щупальцами.

- Де Риньи? – хрипит виконт. – Мы не враждовали с вами раньше!

- Пока вы были человеком – безусловно, - Анатоль вежливо кивает. – Но сейчас мы с вами по разные стороны, уж простите. Изабель, вперёд, он ваш.

Изабель встряхивается и атакует – но он крепкий и не пробивается, тогда она атакует ещё, ещё, ещё и ещё. Выпускает изрядно силы… и только тогда ощущает, как он перестаёт быть, и как прекращается это противоестественное существование. И больше не ощущает ничего.

…Она слышит голос мужа и не сразу соображает, что вообще произошло. Она где-то спала? И Анатоль будит её?

- Изабель, приходите уже в себя, пожалуйста, - он держит её лицо в ладонях, потом касается холодными кончиками пальцев за её ушами, и от этого она окончательно приходит в себя и пытается оглядеться и подняться.

Тьфу ты, они охотились на нежить, покойного первого супруга Жозефины Бонапарт. И кажется, победили.

- Мы победили, да? – интересуется она на всякий случай.

- Победили, - кивает Анатоль и помогает ей усесться в кресло поудобнее.

- И хорошо…

Он тем временем отходит, и командует.

- Открывайте окно, я сказал, необходимо проветрить помещение после такого визита. Жить хотите, госпожа Бонапарт? Значит, послушайте знающего человека. Госпожа Гортензия, укутайте вашу матушку шалью и сходите умыться. Не знаю, кто поможет вам, в вашем доме должны быть слуги, полагаю. Господин Эжен, придите тоже в себя, распорядитесь – пусть нам всем принесут выпить, что ли.

Комнату освещает множество магических огней, никаких свечей. И окно открыли, это хорошо, прохладный ночной воздух, можно дышать. Гортензия тихо возвращается, умытая, и сейчас видно, что она совсем юна, определённо младше Изабель, лет шестнадцати, не более. Эжен тоже выглядит осунувшимся и совсем юным, когда возвращается с причитающей горничной, горничная несёт подогретое вино, бокалы раздают всем.

- Он… он больше не придёт? – тихо спрашивает Жозефина.

- Нет, госпожа Бонапарт, не придёт, - отвечает ей Анатоль. – Вы можете спать спокойно, но рекомендую вам ванну, если у вас есть такая возможность. Такие переживания необходимо смывать, лучше в проточной воде, но просто чистая тоже сгодится.

Она выглядит презабавно – её не отправляли умываться, а надо было бы. Но держится по-королевски.

- Я благодарю вас, господин де Риньи, госпожа де Риньи. Скажите, что мы можем сделать для вас? – спрашивает слабым, но весьма уверенным голосом.

- Даже и не знаю, госпожа Бонапарт. Но обещаю подумать об этом, - усмехается Анатоль.

А потом берёт Изабель за руку и шагает с ней в тени – домой.

Спустя некоторое время они, помывшись и обнявшись, лежат в кровати их здешнего дома.

- Вы молодец, Изабель, но не следует так выкладываться. Я думал, вы уже научились разумно отмерять силу своего воздействия.

- Я тоже так думала. Мне показалось, я не справляюсь.

- О нет, вы справились. Но если нам с вами встретятся ещё подобные сущности – вам нужно быть осторожнее. Я не готов отдать вас нежити.

Он касается губами её носа. Она улыбается и засыпает.

3. Политика теоретическая и практическая

- Дени, ты не прав. Потому что того, о чём ты говоришь, не может быть, - заявил Гийом де Вьевилль.

- Если всякого лавочника допускать до управления государством, то что от того государства останется? Мы все это видели и хорошо знаем, - поддержал брата Франсуа де Вьевилль.

Анри де Риньи посмеивался, но молчал. Луи де Мелез тоже молчал, но он и не чувствовал себя с ними всеми на равных, поэтому вообще редко что-то говорил.

Франческа улыбалась, и в улыбке той виделась загадка. Она почти никогда не участвовала в философских или политических спорах, но ей всегда было, что сказать. Сейчас же она просто сидела в кресле и улыбалась, иногда, впрочем, поглядывая на спящую рядом дочь. Корзинка с младенцем стояла тут же, на террасе, выходящей на Гранд-Канал, на специальной широкой лавке.

Жанна-Аделина-Бьянка де Саваж появилась на свет месяц назад. Все, решительно все ждали сына, но родилась дочь, и судя по всему, внешность у дочери будет классическая саважевская, медового оттенка волосы и кошачьи глаза. И как положено, получила традиционное для старшего ребёнка Саважей имя.

Более того, приветствовать племянницу прибыла Жанетта. Она очень обрадовалась новой веточке родословного древа и предложению дать племяннице имя.

- Тогда пускай будет Аделин. Я думала, что если у меня родится ещё одна дочь, то я назову её Аделин, но третьей дочери не случилось.

Третье имя новорождённая получила по покойной матери Франчески. Сплошные родственники, так уж вышло.

Две дочери Жанетты уже некоторое время обучались здесь, в Фаро, Жермена изучала стихийную магию и целительство, а Лилиана ментальную магию. Они взяли за обыкновение навещать Дени и Франческу уже довольно давно, кроме них, заглядывали молодые Вьевилли, обосновавшийся в Ордене Света Анри де Риньи и разные другие франкийские эмигранты, их дети и внуки. Сначала просто рассказывали о своей жизни и о том, как идёт эта жизнь в разных частях света,

Сам Дени по-прежнему исполнял обязанности военного губернатора Фаро, и обязанности эти отнимали немало времени и сил. Но он тоже старался учиться – везде, где только удавалось. На лекциях в Ордене Света или в Ордене Луча – когда получалось выкроить время для тех лекций. На торжественных приёмах во дворце Филиппо Фаро. На встречах и переговорах с имперцами и другими соседями. И во время таких вот посиделок с дискуссиями.

Сегодня обсуждали разные способы управления государством, и какой из них самый лучший, и почему. Так вышло, что никто из участников не бывал при дворе его казнённого величества Луи де Рогана – по малолетству или другим причинам, а потом уже негде стало бывать. Поэтому рассуждали умозрительно, сравнивали со Священной Империей, с Россией, Полуночными Островами, с крошечными государствами, расположенными здесь по соседству.

- Алоизий рассказывает, как живут в Другом Свете – там, понимаете ли, отродясь не было никакого короля, власть Полуночных островов они сбросили давным-давно, для них привычно, что люди рождаются свободными и равными в правах, - говорил Анри де Риньи. – Тем более, там много неосвоенных территорий, и нередко кто пришёл и стал жить – того и земля, того и власть.

Его старший брат уже два года как отбыл в Новую Массилию и живёт среди выходцев из Франкии, и неплохо живёт – судя по рассказам. Франкийцам там принадлежит обширная территория, семь лет назад она приросла множеством эмигрантов из метрополии. Однако всё равно тон задают его высочество Анри де Роган, старший сын принца Анри, кузен казнённого короля, виконт Эмиль де Гвискар, эмигрировавший ещё до революции, и подобные деятельные люди, и большинство из них, как ни странно, маги. Связь с метрополией не поддерживается – в том смысле, что обитатели Новой Массилии не признают над собой нынешнюю франкийскую власть, и посмеиваются, что им проще договориться с обитателями соседних территорий – которые ещё до начала смутных событий во Франкии сбросили власть короля Полуночных островов и добились независимости. И у них как раз и конституция, и декларация независимости, и те самые равные права для всех.

- Но я слышал, там практикуют рабство, - заметил Шарль де Лок. – Так что говорить о равных правах не приходится.

Ему уже тридцать семь, он старший в их компании. Он получил серьёзную рану в бедро во время попытки старшего Анри де Рогана вернуть власть и порядок, ходит, опираясь на трость, и главным образом занимается изучением разнообразных экономических систем. Говорит, чтобы понимать, куда движется общество, и что будет, если власть достанется не тем, кто владеет землёй, и у кого есть какие-то освящённые церковью и временем права, но тем, кто зарабатывает деньги и приносит государству доход. А всё идёт именно к тому, что наверху окажутся собственники и обладатели устойчивого дохода.

- Да какие могут быть равные права у магов и простецов, вы о чём! - горячился Франсуа де Вьевилль. – Пускай они сначала научатся всегда и во всём обходиться без магов.

- Не научатся, - рассмеялся Анри де Риньи. – Вчера связался отец и рассказывал дивное – помните Жозефа Фурнье? Который когда-то приезжал к его высочеству Анри и пытался договориться? Так вот, он пригласил отца в Паризию ловить нежить! Не просто где-то там в предместьях, а какой-то глупец растревожил захоронения казнённых в первые годы революции, и все они пошли бродить по домам, куда дотянулись! Кто-то явился к родне, кто-то к жене, кто-то к детям! Даже к жене Бонапарта пришёл покойный первый муж!

- Может, господин маркиз предоставит этих людей их судьбе? – смеётся Гийом де Вьевилль. – И нежить их просто уничтожит?

- Возвращаться некуда будет, - пожал плечами Анри. – А я всё же предполагаю когда-нибудь вернуться.

Все замолчали, потому что – мысль висела в воздухе. Все хотели когда-нибудь вернуться, как бы здесь ни было хорошо.

Дени регулярно получал известия из Саважа – всё, мол, в порядке – но чем дальше, тем больше скучал. Думал – не вернуться, но навестить? Просто убедиться, что всё хорошо, и дальше исполнять обязанности здесь?

Или дождаться каких-нибудь официальных перемен в своей судьбе, раз уж он согласился на здешние обязанности?

Бонапарт отбыл в Египет в мае прошлого года. Он полагал, что без франкийского присутствия в Фаро расклад сил здесь изменится быстро и обратить его снова в пользу франкийцев удастся потом сильно не сразу и ценой новой военной кампании. Поэтому Дени остался в Фаро, а магическими войсками в армии Бонапарта командовал Антуан, младший из трёх братьев де Риньи. Тьфу, уже не младший и уже не из трёх, маркиз женился-таки на Изабель и у них, как слышал Дени, родился сын.

А его дочка, юная Жанна-Аделина-Бьянка, проснулась и заплакала, Франческа тут же подхватила её на руки и ушла с ней внутрь, в дом. Гости посетовали на поздний час и тоже разошлись. Впрочем, традиционно договорились, в котором часу можно будет собраться завтра.

Но это завтра, а пока можно пойти к Франческе и Аделин, так чаще всего называли девочку.

- Дед просил навестить его завтра утром, - сказала Франческа.

Конечно же, у крохи Аделин были две сменяющие друг друга няни, но Франческа возилась с ней сама и говорила, что ей это нравится. Юному Танкредо летом исполнилось семь, с ним она тоже проводила много времени – они вместе читали и обсуждали прочитанное, сын показывал задания, которые каждодневно задавал ему учитель, и если возникали какие-то сложности, Франческа садилась рядом, объясняла, показывала, где ошибки, если что-то не ладилось в вычислениях. Дени приглядывался – потому что вдруг ему придётся что-то объяснять детям, да не из понятной практики, а из основ теории? Конечно, дома учили хорошо, но вся премудрость быстро забылась.

Сейчас же у него время от времени возникала нужда в знаниях из математики, геометрии, физики. Свойства вещества, вычисления – как взаимодействуют между собой разные магические силы, например. Он всегда полагал, что магия – это вопрос способностей и их контроля, но здешние учёные говорили – все магические действия поддаются описанию и вычислению. И пока он наловчился хотя бы понимать, каким образом всё это вычисляется, прошло вполне ощутимое время.

И нет, Дени не ощущал себя глупым, просто – он знал

Но если случится так, что законы против магов будут отменены, то нужно будет сразу же восстанавливать Академию.

Мысли о возможных переменах связывались с Бонапартом – но он далеко, и кампания идёт вовсе не так легко и блестяще, как здешняя. Флот Полуночных Островов уничтожил франкийские корабли, и даже если возвращаться – это будет непросто. Но Бонапарт что-нибудь придумает, он всегда что-то придумывает. А пока лично Дени де Саважу не нужно никуда бежать и ничего делать, то он займётся задачами на взаимодействие разных магических сил.

Франческа разбиралась и тут – подсказывала, на что обратить внимание, если он не понимал, как решать задачу. Но сейчас задачи числом пять решились, Аделин спала, Танкредо завершил занятия с наставником и тоже уже спал, а на завтра образовалось дело.

- И что нужно его милости Филиппо?

- Я попыталась выяснить, но он не был готов делиться со мной, - покачала она головой. – Или новости, которые просто так не узнать, или что-то от тебя снова нужно.

Его милость великий герцог не стеснялся просить франкийцев о поддержке в разных делах на материке – раз уж Фаро не удалось сохранить нейтралитет, то нужно взять от тех франкийцев всё, так полагал Дени. И думал, что сам не стал бы вести себя так дерзко, как время от времени действовал его милость Филиппо. Конечно, сам облик Фаро просто кричал о той дерзости – мол, если можешь, приди и возьми. Наше золото, наши реликвии, наши артефакты, наши знания. А не можешь – утирайся.

Дени ощущал, что франкийцы пришли и взяли, конечно, и продолжали брать – в первую голову как раз знаниями. И пускали здесь корни – не один Дени женился на местной знатной особе, так поступали и другие. Его милость Филиппо морщился, но молчал. Впрочем, он и по поводу союза Дени и Франчески тоже морщился. И тоже молчал.

- Имеете ли вы известия от тех ваших офицеров, что отправились с Буонапарте на юг? – спросил он Дени, когда тот поутру заглянул к нему.

Его милость называл командующего на местный манер, подчёркивая его не вполне франкийское происхождение.

- Время от времени, да. Полагаю, ваша милость тоже получает известия от ушедшей армии.

- Да, верно. И если англицийские моряки уничтожили франкийский флот, то быстро вернуться в случае нужды они не смогут.

- Скорее всего, так, - кивнул Дени.

Все здесь знают, что существуют порталы. И что в случае нужды портал Саважей поможет спасти тех, кого не спасти иначе.

Но и портал тоже может не успеть, об этом знают всё. Так что…

- Вчера мне дали понять, что наши северные сухопутные границы более не в безопасности.

Значит, вот в чём дело.

- Империя?

- Она самая.

- Провокации? Нападения? Попытки перейти границу?

- Пока нет, но могут случиться в любой момент.

- Проследим, - пожал плечами Дени.

Это понятно, и это входит в условия договора. Он уже был готов браться за зеркало и раздавать поручения, когда его милость продолжил:

- А если магические силы противника окажутся превосходящими?

- Там и посмотрим. И сдаётся мне, мы с вами должны быть на одной стороне. Или вам наскучили франкийские маги, вы желаете видеть в Фаро имперских солдат?

- Франкийские маги уже давно ведут себя прилично, - покачал головой его милость. – Как будут держаться имперские солдаты, я не знаю.

- И надеюсь, пока не горите желанием узнать. Вместе мы – сила. По отдельности вряд ли что-то выйдет.

- Скорее всего, да, - качал головой его милость Филиппо. – Но мне приятно осознавать, что вы здесь не просто так и поможете нам в сложной ситуации.

В переводе с дипломатического на человеческий это звучало – если у нас возникнут сложности, мы отправим вас вперёд, а уж если вы не справитесь, там посмотрим.

- Если ситуация окажется сложной – безусловно, - Дени поклонился с улыбкой. – Осталось оценить степень сложности. Если опасность высока, я не оставлю в Фаро супругу с детьми, они отправятся в Саваж сегодня же. Он безопасен.

И по вмиг побледневшему лицу его милости понял, что удар попал в цель.

- Нет, нет. Не смейте увозить Франческу и Танкредо, - его милость нахмурился.

- Если мы здесь будем воевать – увезу непременно, - Дени оставался холоден и спокоен. – И мне не понадобится для того много времени. Вы и сами должны быть заинтересованы в безопасности наследника.

- Я… заинтересован. И полагаю, опасности нет, - тихо сказал его милость Филиппо.

- Вот и хорошо. Пусть так и остаётся, - кивнул Дени, поднимаясь.

И всю дорогу до дома думал – что из сказанного можно будет обсудить в своём тесном кругу вечером.

Впрочем, с Франческой он именно что обсудил всё.

- Не беспокойся, - тут же сказала она. – Будет опасно – отправимся в Саваж. Портал в помощь. Нянек и наставников прихватим с собой. Давно хотела посмотреть на ваши горы.

Он выдохнул – и улыбнулся. Хорошо, что хотя бы дома не нужно ни с кем воевать.

4. Грядут перемены

Впрочем, воевать не пришлось. Имперские войска просочились через горы и постепенно заняли все территории, завоёванные Бонапартом совсем недавно, но на территорию Фаро не двигались. Пока.

Дени не сомневался, что ещё двинутся, но вдруг случится чудо, и император передумает? Он понимает, с кем его войскам придётся иметь дело. А у него там, между прочим, живёт принцесса Мари-Луиз – дочь казнённого короля. Ей сейчас уже должно быть лет двенадцать. Так и останется при дворе своего деда или кто-то к ней посватается?

Но всё это оказалось совершенно не важным после известия из Франкии – Бонапарт вернулся. С небольшим количеством ближних людей, среди которых оказался и Антуан де Риньи, тайно, одним фрегатом, лавируя и скрываясь от англицийской эскадры. Основная часть франкийского корпуса оставалась в Египте, и небольшая часть военных магов – там же. Очень хотелось понять, что же случилось.

И случай представился очень скоро – Антуан связался с Дени по просьбе командующего и передал приказ – прибыть в Паризию. Полномочий не сдавать, только лишь передать на время. Основную часть отряда оставить в Фаро – для поддержки и охраны.

-

- Конечно. Я вроде как обещал, - вздохнул Дени.

- Кто будет за тебя?

- Анри де Риньи, и Франсуа де Вьевилль.

Гийом де Вьевилль очень хотел в Паризию и очень просился с Дени. Дени разрешил. Его младший брат тоже хотел в заварушку, все они полагали, что заварушка неизбежна, а дед обоих братьев, королевский маршал Вьевилль, только хмурился – мол, куда торопятся, успеют ещё. Правда, потом говорил Дени – что на их месте тоже бы рвался в настоящее дело.

Более того, оказалось, что Гийом де Вьевилль сговорился с Жерменой дель Мориони, старшей племянницей Дени. И накануне отбытия они произнесли обеты на рассвете, связав себя тем самым на всю оставшуюся жизнь.

- А почему тайно? – не понял Дени.

Жанетта тоже была призвана и даже на некоторое время утратила дар речи.

- Мама, скажи честно – ты поступила бы по-другому? – прямо спросила её Жермена.

Она нынешним летом завершила своё обучение в Ордене Света, но примерно треть курсов у неё была в Ордене Луча, наследие не отбросить. И конечно же, она собиралась в Паризию с мужем.

Дени послушал всё это и махнул рукой. Пускай все, не учтённые на франкийской службе, поступают, как считают нужным. Все сами себе хозяева.

Но оставалось ещё выяснить, что думает по насущному вопросу Франческа. Мощный маг, она может поддержать и советом, и магическими действиями. Но дети?

Впрочем, Танкредо дождался момента, когда рядом не случилось никого, и подошёл к Дени.

- Ваша милость, - мальчик изящно поклонился.

- Да, Танкредо?

Дени очень нравилось проводить время с приёмным сыном – тот рос не капризным, но смышлёным и деятельным, то и дело убегал из-под присмотра наставника и вместе с парой приятелей – детей прислуги такого же возраста – смотрел за тренировками, оружными и магическими. И очень хотел тренироваться вместе со взрослыми магами.

На тренировки взрослых детям вход был закрыт, у них были свои – конечно же, здесь всех учили всему, что полагается. Но дети всё равно прорывались, и Дени не сердился, потому что сам в детстве поступал ровно так же.

- Вы ведь отправляетесь во Франкию?

- Скорее всего, да.

- Возьмите меня с собой, пожалуйста! Я никогда не покидал пределов Фаро. И если слушаться дедушку, то никогда и не покину. Сам он никуда не ездил даже в молодости, ему хорошо здесь. Но я-то хочу посмотреть мир! Как я смогу стать хорошим правителем, если не посмотрю, как живут люди в других местах?

Извольте, как я стану хорошим правителем. Как-как… как все.

- А что думает по этому вопросу твоя мама, молодой человек?

- Она говорит, что как вы решите, так и будет. И мы если и поедем, то все вместе.

- Послушайте, молодой человек, ваша мама говорит дело. Если честно, в столице нам пока некуда ехать. У меня там есть дом, но он был хитро заколдован семь лет назад, и пока я не представляю, как в него попасть. Мне нужна будет помощь, чтобы снять заклятие, и я буду это делать, только если увижу, что в Паризии безопасно. Для этого мне нужно очутиться там и посмотреть своими глазами.

Потому что когда Дени оказался там в прошлый раз, магам безопасно не было.

- Вот, так всегда, - разочарованно вздохнул мальчик.

- Уверяю тебя, дел на твой век хватит. И путешествий, и приключений, - Дени сел на лавку и усадил его рядом.

Как сказать-то, чтобы дошло? Танкредо вряд ли проникнется вопросами безопасности, он сам в таком возрасте вовсе не думал, почему взрослые запрещают то или это, полагал – потому, что старшие и могут запретить, потому и запрещают. А что жизнь сложнее, понял уже в отряде графа де Февра.

И сам не понял, как начал рассказывать. Как хотел выбраться за пределы замка, как хотел приключений и странствий, особенно – наслушавшись рассказов старших, и как жизнь подкинула столько, что лучше бы и не надо.

- Вы можете обещать, что пришлёте за мной? – прошептал мальчик.

- Могу, - кивнул Дени, - и обещаю. А пока – ждите меня здесь, и занимайтесь магией хорошенько, чтобы скорее научиться.

- Обязательно, - вздохнул Танкредо.

- Вот так и вышло, - Дени рассказал о разговоре Франческе. – Вы… вы все дождётесь меня здесь? А я пришлю за вами, как только пойму, что мне в Паризии есть, где жить, и что делать.

- Обязательно дождёмся, - улыбнулась Франческа. – Помни, что мы ждём тебя, береги себя, пожалуйста.

- Непременно, - ну вот, всё понемногу решается.

И хорошо.

В столице пришлось остановиться в гостинице.

Да-да, Саважу, Вьевиллю и некоторым другим представителям приметных в прошлом фамилий – в гостинице. Потому что дома у всех были, но – их заколдовали крепко и сурово, и не так, как Саваж – потому что Саваж был базой магической контрреволюции, а столичные владения предполагалось покинуть до лучших времён.

Теперь же следовало понять, куда дует ветер дальше, и возможно – заняться поисками магов для обратного заклятья. Или же просто поинтересоваться у творца заклятья – как его можно снять.

Творцом был великий маг господин Асканио Нери, друг его высочества самого старшего принца Анри. Он обретался где-то в тех же дальних далях, что и принц, и не собирался обратно в цивилизацию. Или собирался, но не торопился с этим. Однако его можно было вызвать магической связью. И расспросить.

Но это потом, а пока – они заняли весь верхний этаж в небольшой гостиничке, и Дени навёл порядок в обеденной зале при помощи одного лишь хмурого взгляда и немного – золотого шитья на форменном мундире. Пообедать в гостиничке собирались какие-то окрестные жители, но к форме армии Франкийской республики относились с уважением, а услышав, что граждане офицеры участвовали в Латинской кампании и сейчас прямо оттуда, хозяева тут же предложили всё лучшее, что сегодня могла предоставить здешняя кухня. Даже магическая сила не понадобилась.

А наутро отправились к Бонапарту. Накануне Дени дал знать, что они прибыли, его очень вежливо попросили появиться с утра на улице Шартерен, где обитал командующий. Что ж, отчего нет? Дени был совершенно не прочь разузнать, что именно носится в воздухе.

Он отправился к Бонапарту вместе с Гийомом де Вьевиллем. Внук великого маршала насчитывал те же двадцать четыре года, что и Дени, но – семь

Бонапарт совершенно не изменился за полтора года – так же худ, только загорел на суровом южном солнце. И глаза сверкают в точности как и раньше.

- Господин Саваж, вы говорили, что не готовы приносить присягу, но готовы рассмотреть каждую военную кампанию отдельно, - начал он.

- Именно так, - кивнул Дени.

- Готовы ли вы поддержать меня и общее наше отечество? – спросил Бонапарт.

- Рассказывайте. Дело всегда привлекательно, и господин Вьевилль не даст соврать – если дело хорошее, то мы не просто присоединимся, но ещё и сторонников найдём.

Появилась госпожа Жозефина, с улыбкой руководила слугами, подавшими арро и закуски к нему. Дени познакомился с ней и с семейством командующего в Медиолане, куда все они явились и провели там немало времени, и истратили немало денег. Она приветливо улыбалась Дени и с любопытством поглядывала на Вьевилля. Слухи гласили, что она неверна своему мужу, но Дени не старая сплетница, чтобы таскать те слухи. Поэтому он просто поблагодарил её.

О деле должен был рассказать ещё один приметный человек – господин Талейран, министр иностранных дел. Говорили, никто лучше него не знал все тонкости настроений при других европейских дворах. Дени до того момента не встречался с ним.

- Рад знакомству, господин герцог, - поклонился Талейран. – Я весьма высоко ценю ваши заслуги по поддержанию мира в Фаро и окрестностях.

- Думаю, вы бы тоже справились, - поклонился Дени.

- Может быть, но я не маг, не вполне понимаю все возможные тонкости и мне бы это далось значительно труднее, - отвечал дипломат. – И уж конечно, я бы не смог вскружить голову прекрасной наследнице Фаро, - добавил он лёгкую усмешку.

На это Дени только пожал плечами.

- Что же, маги нынче в цене? – он тоже позволил себе усмешку.

- Ещё в какой, - дипломат широко улыбнулся – на этот раз совершенно без задней мысли. – Верите ли, ко мне тут осмелились явиться некоторые неприятные личности, прямо скажем, давно покойные личности. Их потревожила бестолковая молодёжь, - тут он пожал плечами с выражением «что с неё взять, с той молодёжи». – И некоторые приличные люди подверглись форменному нападению.

- И что же вы сделали? – поинтересовался Вьевилль.

Дени тоже было интересно.

- Позвал некроманта, - весело улыбнулся Талейран. – Точнее, его позвал для меня Фурнье, он был знаком с маркизом де Риньи, а я в тот момент – ещё нет. И маркиз спас всех нас, и меня, и госпожу Бонапарт, и ещё некоторых уважаемых людей. Он – и его прекрасная супруга.

- Маркиза Изабель? – Дени сам не понял, что улыбнулся.

- Она самая. Вы представлены этой даме?

- Мы знакомы, - кивнул Дени, совершенно не желая вдаваться в детали того знакомства. - И что же, де Риньи в столице?

- О нет, они вернулись в свои владения неподалёку от Лима. Но обещали прибыть, если в них вновь возникнет нужда. А все мы оказались у них в должниках, - отчего-то это весьма веселило Талейрана.

- И что они с вас попросили? – любопытно же.

- Господин маркиз обещал подумать. Он не торопится с просьбами.

Очень на него похоже, маркиз вообще не торопится – и обычно выигрывает.

- А нам, господин Саваж, очень хочется понять – что вы попросите за поддержку. Вы, и господин Вьевилль, и у вас там есть ещё другие господа де Риньи, помладше, - Талейран смотрел внимательно.

- Смотря за что, - пожал плечами Дени.

- Конечно же, за участие в заговоре, - ответил Талейран. – Мы готовим небольшой государственный переворот, и очень хотим обеспечить магическую поддержку. С магами лично я буду чувствовать себя намного более уверенно, чем без них.

И Дени мгновенно понял, что у него есть ответ на этот вопрос.

- Отмену всех законов против магов в случае победы, конечно же, - вежливо улыбнулся он в ответ.

5. Расчистить дорогу

Предложение в тот же день обсуждали узким магическим кругом в гостиничке. К прибывшим из Фаро присоединился Антуан де Риньи – южный загар дивно смотрелся с почти бесцветными волосами и ледяными серыми глазами. Он обитал в доме на улице Сен-Катрин, и говорил, что невероятно рад возвращению. Да, он всю жизнь хотел посмотреть мир – едва ли не больше даже, чем Алоизий и Анри, но сейчас ему очень нравится просыпаться дома.

С Антуаном пришёл Пьеррен – загорелый и восторженный. Нет, он не желает возвращаться к родным, ему и так отлично!

- А что господин маркиз? – поинтересовался Дени.

- Он в Зелёном замке и перебираться в столицу не собирается. Во всяком случае, пока жизнь наша не изменилась.

- Так вот, похоже, мы на пороге тех самых перемен. Главное – сначала привести к власти нужных людей, а потом сделать так, чтобы они не вздумали обманывать нас.

Антуан слышал о намерениях что-то там делать – то ли вводить Бонапарта в состав Директории, то ли отменять Директорию совсем и устраивать на её месте что-то новое.

- Понимаешь, я не политик, - пожимал он плечами.

- Я тоже не политик, - качал головой Дени. – Но для того, чтобы дальше жить, и чтобы нашим детям тоже дальше жить, нужно менять законы. И если нам будут обязаны, то пускай делают это.

- Бонапарт уже обязан отцу, - усмехается Антуан. – Если бы не они с Изабель, Жозефину бы увёл виконт Богарне.

- Талейран тоже обязан твоему отцу и понимает это. Чем больше сильных мира сего обязаны магам, тем нам лучше. Я даже думаю, что приглашу твоего отца поговорить.

Сказано – сделано, и в тот же день Дени связался с маркизом.

- Жив, здоров? Молодец, всё правильно делаешь, - кивал ему с улыбкой маркиз.

Дени изумлялся – маркиз? Улыбается? Ничего себе! Был же кремень, суров, как скала, и со всех требовал того же. Что случилось?

Маркиз согласился прибыть в столицу на следующий день – чтобы обсудить, что именно нужно сделать, и что потом потребовать. И пригласил совещаться у него дома.

- Всё лучше, чем где-то там в гостинице. А если всё получится, можно будет открыть скрытое.

- Это сможет сделать только господин Асканио Нери, - покачал головой Дени.

- Позовёшь и договоришься, у принца портал. Ничего невозможного.

Дени был согласен. И на следующий день магическая часть заговора Бонапарта собралась в доме на улице Сен-Катрин. Маркиз прибыл один, без Изабель и самого младшего сына. Но дом его уже был вполне обжитым домом – гостям подали арро и закуски ничуть не хуже, чем в доме Бонапарта.

- Что хотят от вас заговорщики? – первым делом поинтересовался маркиз.

- Постоять за спиной в решающие моменты, - усмехнулся Дени. – О нет, о магическом огне на головы членов Совета Пятисот речь не идёт. Если что-то пойдёт не так, пускай обходятся старыми добрыми пушками.

- Наверное, это можно сделать без ущерба для репутации, - кивнул маркиз.

- Какой уж там ущерб репутации после всего, что было, - отмахнулся Дени.

- Не скажи. Я уверен, найдутся такие, кто скажет – а что это они хороводились с Директорией, служили в республиканской армии, помогали Бонапарту совершить переворот?

- Гоняли нежить от жены Бонапарта, а ещё от министров республиканского правительства, - закивал Дени с усмешкой. – Сдаётся мне, говорить будут те, кто отсиделся по щелям и вовсе не сделал ничего – ни хорошего, ни худого. И слушать их будут такие же. Но я думаю, их осталось не так уж и много.

- Вот увидишь, если только покажется, что стало лучше – тут же валом повалят разные эмигранты, и захотят должностей, денег, компенсаций и прочего подобного.

- И если мы будем где-то близко к власти, то ничего им не дадим, а спросим – где вы были, уважаемые, когда мы создавали для вас возможность вернуться? – Дени сощурился холодно. – И послушаем, что нам ответят.

- Придумают множество причин, - скривился Антуан де Риньи. – Хвори, дети, жёны, отсутствие денег, вина и хорошей еды, и что там ещё можно придумать. Ну их всех, в общем. Нарисуются – там посмотрим, что с такими делать. А пока – что будем делать мы?

- А мы завтра встречаемся с Люсьеном Бонапартом, и договариваемся о деталях. Кто где, кто куда прибывает к которому часу и прочее, - сказал Дени.

И договорились как-то достаточно легко – наверное, оттого, что пришла пора? И сколько уже можно магам прозябать где-то на окраине жизни?

Пять дней перед предполагаемым переворотом Дени провёл в каких-то бесконечных светских встречах. Приём у каждого из членов Директории по очереди, приём у Талейрана, приём у Бонапартов. При том Бонапарт тоже был везде, в глаза не лез, молчал, приглядывался. Дени тоже молчал и приглядывался. При том всё было согласовано – где какие полки, где артиллерия – мало ли, что, вдруг понадобится.

В день переворота – для этого дня было обозначение в духе революционного календаря, но Дени никак не мог взять его в голову, как ни старался – в общем, если по-человечески, то это девятое ноября, и все они были на ногах с утра. Прибыли, как договаривались, к Бонапарту на улицу Шартерен, там дождались сведений, что Законодательный корпус назначил генерала командующим войсками округа Паризии, и после того при параде двинулись выступать перед Советом Старейшин.

Бонапарт произнёс речь – коротко и по делу, как обычно говорил перед сражением, о том, что принимает полномочия, и сделает всё для мира и спокойствия. Далее состоялся смотр войск, и войска разместили в важных точках столицы.

Часть членов Директории уже поняли, куда дует ветер, и известили о сложении с себя полномочий – до неких новых выборов. И можно было считать, что переворот в целом завершился.

Правда, на следующий день вторая часть Законодательного корпуса – Совет Пятисот – отказалась признавать отставку членов Директории. И Дени увидел то, что в целом полагал немыслимым – Бонапарт растерялся и не нашёлся сразу с ответом, он стоял, как громом поражённый, и молчал. И тогда они с братом генерала Люсьеном переглянулись весело, шагнули вперёд – и Люсьен приказал вышвырнуть вон всех несогласных, а Дени подсветил его немного магическим и светом, иллюзия, не более того, но её оказалось достаточно. А за их спинами в зал вошли гренадеры Мюрата, предводительствуемые генералом, Мюрат добавил напутствие - крепкое словцо, от которого все эти парламентарии пришли в ужас ещё сильнее, чем от простого магического действия.

Всё было кончено в четверть часа, тем временем Бонапарт пришёл в себя, и уже мог и говорить дальше, и действовать.

Вместо Директории были назначены три консула, и никто не удивился тому, что Бонапарта назвали первым из них.

Конечно же, об условиях и нуждах договаривались ещё до переворота. Потому что потом люди просто скажут, что ничего не было, и пойдут себе. А такой вариант Дени не устраивал никак. Он вдруг с совершено непонятной ему самому силой захотел жить в Паризии, и семью привезти сюда же. Здесь совсем не так, как в Фаро, но не хуже, ничуть не хуже. Но для того, чтобы это стало возможным, нужны новые законы и достойное магическое обучение.

- И что, ты заставишь Бонапарта дать обещание? – не поверил Гийом Вьевилль.

- Зачем заставлять? Попрошу, - улыбнулся Дени. – Он видел меня в деле, и не усомнится в том, что я серьёзен.

Дени и впрямь поговорил с Бонапартом, и высказался прямо.

- Нам нужно обещание. Мы готовы поддержать вас, но – в обмен на поддержку с вашей стороны. Если Франкии нужны маги, магам нужно дать возможность жить так же, как и всем прочим гражданам республики.

- Я уже понял и я согласен, - отозвался Бонапарт сразу же. – Я рассчитываю на магов и далее, и я готов сделать то, что представляется мне необходимым. Я, Наполеон Бонапарт, обещаю в случае своей победы отменить принятые революционным правительством законы против магов и вернуть магов в общество. Маги получат все те же возможности, какие есть у прочих граждан республики.

- Засвидетельствовано, - тихо сказал присутствовавший тут же Анатоль де Риньи.

- Засвидетельствовано, - кивнул Морис Талейран.

Переворот удался, оставалось немного подождать. Дени

- Ты всё делаешь правильно, - кивнула она. – Политика никогда не бывает аккуратной и чистой. И если этот путь поможет вернуть магов в общество, то делай и дальше всё, что кажется тебе верным. Я хочу, чтобы мои дочери и моя крестница жили в мире не худшем, чем жила я сама. Пока всё не посыпалось, конечно же.

Согласно революционному законодательству, маги не имели права владеть землёй и другим движимым и недвижимым имуществом, занимать государственные должности, вступать в брак с не-магами, обучать и обучаться магическим искусствам. Далеко не все маги были объявлены вне закона, но многие приметные – вполне, и сам Дени, и маркиз Анатоль, и три его старших сына до сих пор оставались в этих списках. Всё это было необходимо изменить.

Бонапарт, став первым консулом, тут же принялся абсолютно за всё разом – и как ни странно, успевал. Готовилась новая конституция, в ней отдельной статьёй должно было быть упомянуто о том, что маги такие же граждане республики, как и магически не одарённые – так это теперь называлось, потому что простецы не хотели называться простецами. Дени было решительно всё равно, как именно их называть, только бы не озверели снова, да и ладно.

Тем временем новые законы понемногу начали готовиться и выпускаться. Бонапарт и в выступлениях, и в документах говорил о том, что ему лично нет разницы, кто перед ним – простолюдин, аристократ, маг или нет. Все уже должны наконец-то стать франкийскими гражданами. И начал он, как понимал Дени, с того, что поддержат все или совсем все – законы о ветеранах франкийской армии, законы о поддержке франкийских товаров, законы о нерушимости собственности.

И после того – корпус законов о магах, наконец-то.

- Не прошло и десяти лет, надо же, - криво усмехнулся Анатоль де Риньи.

Хотя прошло как раз почти десять лет, девять-то точно.

- Он оказался дальновиднее, чем я предполагал, - отозвался из своего далёкого края света Анри де Роган. – Что ж, посмотрим, как покажет себя дальше.

- Любопытно, возможно, я даже готов посмотреть, на что это похоже, - сказал сын старшего принца Максимилиан де Роган.

А Дени интересовал вопрос – что нужно для того, чтобы расколдовать заклятый дом на улице Сент-Антуан. Он сказал, что готов стать первым из тех, кто попробует.

Творец исходного заклятья господин Асканио Нери выразил готовность прибыть в Паризию и произвести нужное действие.

- Насколько я представляю, разрушить такое заклятье проще, чем наложить его, - сообщил он.

- Я жду вас, господин Нери, - поклонился Дени.

Интересно было всем. Помнили о том, что когда-то для создания такого заклятья была нужна сила всех стихий и кровь владельцев дома. На всякий случай искали тех, кто сможет представить все стихии, жизнь, смерть и божественную правду.

Стихии нашли легко – потому что магов-стихийников вообще много. Некромантов вокруг тоже хватало с избытком, так уж случилось. Нужда оказалась в менталисте и целителе.

- Госпожа графиня де ла Мотт, - тут же произнёс маркиз Анатоль. – Она должна быть где-то здесь, просто хорошо скрывается.

- Вы возьметесь найти её? – нахмурился Дени.

Потому что вроде бы и встречались – тогда, в лето великого исхода, но он совершенно не помнил эту даму и позвать не смог бы.

Маркиз смог – связался, сходил и привёл её поговорить. Графиня де ла Мотт совершенно не походила ни на какую графиню, и вообще на мага. Коротко стриженая, в простой одежде, все её сорок с лишним лет видны на лице.

- Ношу маскирующий амулет, уже давно. Служу в госпитале – бывшем Королевском, теперь это просто больница.

- А ваш сын, госпожа графиня? – нахмурился маркиз.

- Со мной. Ему уже десять, учится понемногу. Если удастся решить вопрос с магическим образованием – то я буду весьма рада. Увы, он не целитель, он пошёл в тех де ла Моттов, которые универсалы и боевики.

- Госпожа графиня, если вы доверите молодого человека мне, я обязуюсь научить его всему, что нужно, - поклонился Дени. – А возрождением Академии мы займёмся совсем скоро.

- И не просто Академии, нужна такая школа, куда брать детей и учить всему прямо с азов, - веско говорил маркиз Анатоль. – Знаете, сколько их уже у меня? Даже отправка нескольких к его высочеству на край света не помогла – новых привезли.

Дени слышал о нашествии юных магов на Зелёный замок, но не представлял себе масштабов, а они оказались впечатляющими. Что ж, значит, нужно шевелиться быстрее и устраивать жизнь всех этих перспективных молодых людей.

Пока же – приветствовать прибывшего господина Нери и производить эксперимент на улице Сент-Антуан.

Господин Нери оказался таким, каким Дени его и помнил – высоким, одетым с иголочки и пронзительно рыжим. С ним прибыла его супруга – кажется, из дам её высочества старшей принцессы Роган, маг невероятной силы. Она сказала, что может встать за любую из сил, возможности ей позволяют.

Господин Нери осмотрел то место, где должен появиться дом, остался доволен.

- Да, снять заклятье окажется проще, чем наложить. Предпримем попытку завтра на рассвете.

На всякий случай позвали Жанетту – чтобы приглядела. Ей тоже было интересно пробуждение старого дома – она провела там немало времени в детстве и юности.

Господин Нери как-то быстро и легко собрал силу от всех участников и выплеснул её в то место, где полагалось быть дому, и где его, очевидно, не было. Несколько ударов сердца ничего не происходило… а потом окрестные дома как будто раздвинулись и все они увидели серые стены… носившие следы боёв. Ну да, сюда приходили с пушками, нападение отбил самый старший из них, Антуан, он тогда ещё был жив…

А сейчас жив Дени. И он непременно приведёт всё это в порядок. Генерал Франкийской республики и глава древнего магического рода будет жить в самом лучшем доме на свете. И его семья – тоже.

Что ж, значит – нужно что-то решать и с Академией, да поскорее.

6. Неожиданные семейные дела

Изабель никак не предполагала, что ей ещё доведётся встретиться со своей семьёй.

Она ничего не знала о том, как живут Горэи, и что происходит в их жизни.

И когда маркиз Анатоль где-то незадолго до их свадьбы сказал, что связался с братом Эдвардом и рассказал ему, что Изабель нашлась и свадьба всё-таки состоится, она только хмуро взглянула и промолчала. И вообще молчала весь тот день, до позднего вечера.

Маркиз поглядывал на неё, но ничего не говорил. Сказал уже ночью в спальне:

- Изабель, если вы считаете, что я неправ – извольте сказать об этом. Не нужно молчать.

- Моё дело, - дёрнула она плечом.

- Безусловно, - не стал он спорить. – Но на мой взгляд – нет ничего хорошего в том, чтобы ходить по замку, запинаясь, ронять из рук всё, что в эти руки попадает, включая ценные книги, и пропускать глупейшие удары на тренировке.

- Я… я соберусь. Посплю, и всё пройдёт.

- А вдруг нет?

Он сел рядом с ней на постель, взял за руку.

- Пройдёт обязательно. Если не завтра, то послезавтра непременно.

- Изабель, - вздохнул он. – Давайте поступим так. Вы сейчас мне расскажете всё, что сочтёте нужным. О вашей семье, о ваших братьях. Один раз, больше я вас ни о чём подобном не спрошу.

- А вам зачем? – не поняла она.

- Мне затем, что я хочу видеть вас спокойной и счастливой, а вовсе не то, что вижу сейчас. С вашими родными знался Антуан, он высказался, конечно, но без особых деталей. Я же не видел их живьём ни разу, только по магической связи. Никого. Но раз уж мы породнимся, я хотел бы представлять себе, что такое поджидает меня за проливом, и часть чего я беру в жёны.

- Не поздновато ли? – спросила она довольно-таки зло.

- Нет, узнавать что-то новое никогда не поздно, - покачал он головой. – За что вы в обиде на свою семью?

- За то, что они… выбросили меня, и всё. Стыдились меня. Я им всем была как не пойми что, неведома зверюшка. Девица-некромант – извращение. Будь я универсалом, как некоторые мои братья, меня бы вывозили в свет, знакомили с детьми из подходящих фамилий, потом нашли бы мне мужа где-нибудь поблизости. А я была не пойми что. К мужчинам-некромантам относились проще, и то не все. Но я сейчас думаю, что это просто наш отец обладал скверным характером, ни с кем не дружил, и с ним тоже никто не дружил. И он не смог обеспечить сыновьям связи и поддержку. Старший брат Эдвард казался мне… хорошим, вот. Я думала, мы друзья. Но оказалось – нет. Он тоже думал, что я – ошибка природы и мироздания, и был только рад отправить меня подальше.

- Сколько всего у вас братьев, Изабель?

Ей показалось, что маркиз улыбается. Она решилась взглянуть – в самом деле улыбается. Совсем чуть-чуть. Немного.

- Семеро.

- Сестра семерых братьев живёт одна где-то, в другой стране, охваченной беспорядками, в неподобающих условиях. Выходит замуж за первого попавшегося бродягу. Защищает от нежити толпу простецов. Сражается с разбойниками и мародёрами.

- Они сами так решили.

- О нет, уверяю вас, ни в коем случае. Они решили, что устроили для вас самую подходящую жизнь, наилучшую из возможных. И когда вы пропали, мне пришлось выслушать, гм, довольно много неприятных слов. Но я считал, что господа Горэй в своём праве, и снёс все упрёки без возражений, - усмехнулся он. – И был весьма рад, когда судьба всё же столкнула нас с вами. Скажите, отчего они не прибыли и не попытались найти вас? Любому из них это было бы проще, чем мне, потому что они хорошо знали вас, а я не знал совсем, и даже Антуан, как оказалось, знал недостаточно для того, чтобы найти.

- Непросто найти некроманта, если некромант не желает быть найденным.

- Всё верно. Вы, очевидно, не желали. Но сейчас вы в порядке, здоровы, сильны и свободны. И я счёл нужным известить ваших родных, что вы живы и благополучны.

- Можно подумать, они там меня оплакивали, - дёрнула она плечом.

- Были уверены, что вас нет в живых, - сказал маркиз. – И явно обрадовались, когда я сказал им, что это не так. Они обрадовались также и предстоящей свадьбе.

Изабель вздохнула.

- Может, и к лучшему.

- Я так понимаю, у вас там царит полное магическое разнообразие? Много братьев, и у всех у них разные силы?

- Всё так, да.

- Расскажите. Я лучше представлю будущую родню.

- Вы имеете в виду – что с них взять? Нечего с них взять, уверяю вас.

- Позвольте мне решать, - он снова улыбается. – А вдруг?

- Как с той паршивой овцы, да? Хорошо, извольте. Мой отец, лорд Томас Горэй, был женат трижды. В первый раз он женился на леди Оливии Стэнтон, она происходила из семьи магов-универсалов и родила ему троих сыновей. Старший Эдвард – некромант, средний Роберт – универсал, младший Томас, названный по отцу – простец. Этот факт отца особенно раздражал.

Маркиз усмехнулся.

- Ну и зря раздражал.

- Отцу в нас всё было не так, - пожала она плечами и продолжила. – Леди Оливия умерла от какой-то зимней хвори, и довольно скоро отец взял в жёны леди Анну Мэй Говард, мага-универсала, и это была моя мать. Но я её не помню, потому что она скончалась, когда рожала моего младшего брата Энтони, некроманта. Мне только-только исполнился год.

- Но сначала родила вас, и успешно.

- Сначала был Филипп, он родился универсалом. Затем я, и потом Энтони.

- А дальше?

- А дальше была леди Диана Таксис, простец из семьи простецов. Её приданое было невелико, и связей её отца не хватило на хорошую партию, вот она и стала третьей женой некроманта. Родила двоих сыновей, Тимоти и Джеймса, и оба они простецы.

- Но вы ведь понимаете, что все, абсолютно все ваши братья могут породить детей-некромантов? – усмехнулся маркиз.

- В самом деле? - нахмурилась она.

О нет, она не понимала. Она была уверена – простец значит простец, и всё тут.

- Вы видите то множество юных магов, что окружает нас с вами с недавних времён. И это как

Она не нашлась с ответом, и просто смотрела в стену. В самом деле, бушевавшая внутри буря поутихла. И боли, той самой боли, которая, казалось, стала постоянным её спутником с того самого момента, как она покинула дом, тоже не было. Даже дышалось проще.

И как ему это удалось?

Изабель подняла голову, взглянула на маркиза, увидела в его глазах понимание и поддержку.

- Что же, вы больше не сердитесь на меня?

- Нет.

- А на них?

- Не знаю. Может быть, и сержусь.

На следующий день маркиз ещё раз связался с братом Эдвардом, и она стояла рядом с ним. Молчала, только под конец разговора сказала, что рада видеть брата в добром здравии.

Но всё это случилось два с лишним года назад. С тех пор связывались нечасто, но – делали это время от времени. Извещали о прибавлениях в семействе, поздравляли друг друга с Рождеством.

И когда её вызвал брат Роберт и очень попросил прибыть, хотя бы ненадолго, она очень, очень удивилась.

На все расспросы о том, что случилось, Роберт только качал головой. Сказал лишь, что погиб Эдвард и погиб глупо, и что в семье из-за того склоки, и нужна помощь Изабель. То есть сказал-то он не так, конечно

- Сдаётся мне, Лиззи, что без тебя мы не справимся. Про тебя и раньше поговаривали, что почти вся семейная сила тебе досталась, а нам – так, крохи. И сейчас будет неплохо, если ты приедешь и поможешь, а где слов не послушают – там иначе объяснишь.

Это звучало странновато, и брату Изабель не поверила. Но вызнать у него по магической связи, что там на самом деле, да ещё ж он универсал, не некромант – в общем, у неё не вышло.

- И что же, ты хочешь видеть непременно меня? Непременно одну?

- Да хоть как приезжай, хоть одна, хоть с мужем, хоть со всем его семейством, я помню, там взрослые дети постарше нас.

Изабель рассказала об уговорах брата маркизу, тот задумался.

- И не сказал, что именно ему нужно, так? А что другие братья? Там же остался минимум один некромант, насколько я помню?

- Да, остался, Энтони, но Роберт сказал, что он в столице и давно уже не был в замке. А меня ждут как раз в замке.

- Что ж, мы можем предпринять путешествие за пролив, чтобы познакомиться с родственниками, - кивнул Анатоль. – Но только если ты сама захочешь. Если нет – то я объясню любому твоему брату, почему ты отказала.

Изабель подумала пару дней, а потом согласилась.

Побывать ещё раз дома? Посмотреть на эти стены, подержаться за них. На знакомые холмы, которые видно из окна её комнаты. Пройтись по тем холмам, теперь-то она не просто дочь тамошнего лорда, но супруга приметного человека из другой страны и по меркам дома сама себе хозяйка.

Она не спрашивала, где и у кого муж достал артефакт портала. Видимо, он тоже помнил, с какими сложностями было сопряжено её прошлое путешествие, и решил избежать тех сложностей. И отправились большим отрядом – кроме неё, Черити, Жоржина и Мари с Раулем, а маркиз взял с собой нескольких своих учеников. Дома остался Антуан, а ещё маркиз попросил Анри ненадолго прибыть из Фаро – иначе юные дарования, заполонившие замок, разнесут его по камушку и возвращаться будет некуда.

Все они собрались в холле Зелёного замка, и сундуки притащили туда же, а потом маркиз вложил кристалл ей в руку.

- Вперёд, Изабель. Из всех нас только вы сможете легко попасть туда.

В теории она знала, что делать – ей рассказывали. Нужно взять кристалл в руку, представить себе то место, куда хочешь попасть, и дать толику силы. Она выполнила все эти несложные действия, зажмурилась… и по радостным возгласам вокруг поняла, что у неё что-то вышло.

Открыла глаза, увидела повисший перед ней туманный овал с неровными краями, и уже была готова шагнуть, но маркиз придержал её за плечо.

- Постойте, Изабель. Антуан, будьте добры сходить и разведать обстановку.

Точно, Антуан там бывал и он не пропадёт ни в каком случае.

Антуан шагнул в портал, и было слышно, как он с той стороны с кем-то здоровается. И прямо сразу возвращается.

- Всё в порядке, отец, Изабель. Вы окажетесь именно там, где нужно, и все они вас там поджидают.

Анатоль сам подхватил на руки Рауля, придержал его одной рукой, а вторую подал Изабель, и так втроём они и шагнули в портал. И тут же на Изабель нахлынули знакомые до боли запахи и звуки, и краски, и лица, всё же среди этих людей она прожила намного дольше, чем во Франкии.

- Лиззи! – завопили младшие братья, Тимоти и Джейми, и тут же обхватили её. – Ух ты, какой у тебя суровый муж, а это наш племянник, да? Здорово! Глаза не наши, а лицом и кудряшками наш, правда? Вылитый Горэй!

- Спасибо, Лиззи, что прибыла, - это подошёл Роберт, он сейчас старший, если Эдварда больше нет. – Я распорядился подготовить твои бывшие комнаты для вас с супругом, и для племянника, а ваших людей мы разместим в комнатах рядом.

- А что Мэри, она не командует?

- Да она всё равно что не в себе, так и не опомнилась ещё со смерти Эдди, - отмахнулся Роберт.

И вправду, среди встречающих не было ни Мэри, ни её детей, а тех детей, кажется, уже трое, два сына и дочь. Ничего, разберёмся.

Портал следовало вернуть владельцу, поэтому его унесли на франкийскую сторону и там передали Антуану. Изабель и компанию проводили в приготовленные покои, предложили прямо там воду для умывания и лёгкий перекус. Роберт сказал, что как только гости будут готовы к разговору, так он сразу же к их услугам.

Магического нагрева воды с тех пор, как Изабель отправили замуж, в замке не появилось. Черити с важным видом кивала старым знакомцам – мол, у неё всё хорошо, у миледи всё хорошо, и у неё так же. А на вопросы, отчего же она до сих пор не замужем, если всё хорошо, только хмыкала с видом небывалого превосходства. Жоржина не знала языка и

Изабель одели в наимоднейшее дневное платье, хоть она и пыталась отмахиваться – мол, кому здесь пускать пыль в глаза? Но Черити сказала:

- Вот ещё, пускай смотрят, и видят, что вы богаче и удачливее их всех!

К платью с короткими рукавами полагалось взять бенгальскую шаль с узорчатой каймой – лёгкую и тёплую. Такие шали привозили из неведомых далёких стран, стоила каждая из них, как хорошая лошадь, а то и дороже, и в гардеробе Изабель их было уже пять. Две первых прислала в подарок Жозефина Бонапарт – от себя и от Гортензии, после той ночи, часть которой они с Анатолем провели в её доме. Три других добыли для неё по просьбе супруга.

Анатоль оглядел её и остался доволен. Рауль не хотел новых замков и новой родни, а хотел спать и капризничал, и Мари осталась укладывать его на дневной сон. Всем остальным было строго-настрого велено не болтать лишнего, особенно Черити. Та даже немного обиделась – мол, она никогда не скажет про миледи ни единого худого слова, но маркиз только глянул – и тут же замолчала.

Сам же он подал Изабель руку.

- Ведите, Изабель, и пускай ваш брат расскажет, что у них здесь творится.

В гостиной, кроме Роберта, Изабель увидела и Мэри – безмолвную и мрачную. Она сидела на стуле с высокой спинкой и смотрела на них холодно и безразлично.

- Добрый день, Мэри, - кивнула Изабель. – Это мой супруг, маркиз де Риньи. Мэри – вдова моего старшего брата, - пояснила она Анатолю. – И мы готовы выслушать, что у вас здесь случилось.

- Лиззи, ты должна помочь нам узнать, кто убил Эдди, - мрачно проговорил Роберт.

7. Кто виноват и что теперь делать

- Эдвард убит? – изумилась Изабель.

Что-то невероятное. Гореи умирают сами, их обычно не трогают, даже если очень не любят.

- Он неделю назад отправился на охоту с двумя своими людьми, и не вернулся ни один. Но обоих парней мы нашли, то есть – тела, бездыханные холодные тела. И кони – три мёртвых коня. И всё, больше ничего и никого. Ну, позвали Энтони, он прибыл, мы вместе с ним осмотрели то место, он и сказал, что Эдварда больше нет, он не слышит его никак. И сказал, что прочие люди и кони убиты смертной силой.

Вообще Изабель тоже не ощущала самого старшего брата – никак. И кому он мог перейти дорогу? И кто оказался так глуп, что убил некроманта?

Даже дурные революционеры во Франкии опасались казнить некромантов, ей рассказали, какой случай заставил задуматься. Потому что насильственное прерывание жизни некроманта – это всегда выплеск смертной силы, неодолимой смертной силы. От такого, наверное, и не защитишься толком, будь ты хоть пять раз маг.

- Так, и кто сейчас у нас лорд Горэй? Ты или сын Мэри? – поинтересовалась Изабель.

- Оба сына Мэри простецы, - пожал плечами Роберт. – Она, конечно, возражает, но лорд Горэй не может быть простецом. А универсалом – может. И женщиной, кстати, он тоже не может быть.

- А причём тут женщина? – не поняла Изабель.

- Так маленькая Мадди – некромант, - усмехнулся Роберт.

Очевидно, речь о третьем ребёнке Эдварда и Мэри.

- Всевышний благословил этот дом, не иначе, - преувеличенно вежливо произнёс маркиз.

На него тут же воззрились и Роберт, и молчавшая Мэри.

- Вы о чём? – не понял братец.

- О том, что дева-некромант – редкое сокровище и редкая удача, и наверное, у опекунов девы хватит ума вырастить и воспитать её, как подобает, - маркиз по-прежнему сохранял убийственную вежливость.

- О Мадди мы тоже поспорили, потому что Мэри не желает, чтобы опекуном её детей был я, - сообщил Роберт.

- Да, не желаю, опекуном будет мой отец, - Мэри соизволила открыть рот.

- Может быть, мы будем решать наши непростые вопросы по очереди, последовательно? – спросила Изабель. – Начнём с Эдди, а потом уже и до его детей доберёмся. Энтони допрашивал тех людей, что были с ним на той охоте и тоже погибли?

- Так они ж померли, - не понял Роберт.

Маркиз громко вздохнул.

- Состояние местных умов удручает, - заметил он светским тоном по-франкийски.

- Ничего, мы посмотрим, что можно с этим сделать, - улыбнулась Изабель в ответ на том же языке. – Вечером посмотрим умерших, да? – вернулась она на англицийский.

- Несомненно, - кивнул маркиз. – Где похоронили неудачников?

- Так возле нашей местной церкви, как положено, - подал плечами Роберт. – А Эдди просто отпели, ну, как и отца, и табличку с его именем сделали, под именами отца и деда и прочих.

- Правильно сделали, - кивнула Изабель.

В Зелёном замке тоже только таблички в часовне. В детстве она думала, что так и надо, и что некроманты самые-самые, оттого у них могил и не бывает. Впрочем, с годами она только укрепилась в этой мысли.

- Значит, расспросим, а после уже сообразим, что дальше, - кивнул маркиз. – Пока же очень хотелось бы знать всё, что случилось перед той охотой. Всё неожиданное, всё особое. Всё, что как-то примечалось.

Роберт задумался – и ничего не придумал. По его словам, всё шло, как всегда, никаких ссор, сложностей или неприятностей. Мэри молчала и не смотрела ни на кого из них.

- И я бы позвала Энтони, пусть тоже будет и посмотрит, - сказала Изабель. – Где он вообще и чем занят?

- В столице, - пожал плечами Роберт. – Кажется, у него там какая-то интрижка.

- Интрижку не смущает смертная сила? – изумилась она.

- Видимо, нет, но я не видел эту особу ни разу и не представляю, кто она. И не думаю, что нам следует это знать, зачем бы?

- Напрасно, в ваших обстоятельствах чем больше знаешь, тем лучше, - заметил маркиз.

- Значит, я позову, - кивнул Роберт. – А сейчас должны подать обед, и я приглашаю всех вас за стол.

Это было правильно – если Роберт теперь хозяин, ему и распоряжаться. Он вышел и раздавал какие-то указания, маркиз тоже вышел… и тут Мэри наконец-то отмерла.

- Зачем ты явилась? – поинтересовалась она. – И без

- Так вот это тоже моя семья, понимаешь, - раздумчиво произнесла Изабель. – И раз меня позвали, я разберусь.

- Ты хотела сказать – разберётся твой муж? – ехидно спросила Мэри.

- Мы вместе, - Изабель не собиралась спорить с невесткой. – Скажи лучше, кто ищет твою дочь, если она проваливается в тени?

Она отлично помнила, как лихо это делал Рауль в первые дни своей жизни при каждой удобной возможности – то есть едва лишь оказывался без амулета, пока ему не подобрали подходящий по размеру и силе. Но Анатоль, как опытный отец, находил его мгновенно и возвращал ей в руки.

- Никто не ищет, потому что она никуда не девается, - прошипела Мэри. – Потому что Эдвард заклял её, как положено!

Заклял? Как положено? Нужно бы взглянуть на девочку, но это чуть погодя. Пока же можно и пообедать.

За стол вышла леди Диана – встречать она не выходила. Поздоровалась, да и всё, хоть и поглядывала потом всё время украдкой – Изабель то и дело ощущала на себе её взгляд. Вряд ли соскучилась, конечно. Может, шаль разглядывает?

Энтони появился после обеда. За столом засиделись, Роберт расспрашивал маркиза о делах во Франкии, Анатоль рассказывал – отчего бы не рассказать, в самом деле, тем более, эти дела явно улучшаются.

- Для чего я тебе понадобился? – набросился Энтони на старшего брата.

- Здравствуй, братец, - сказала Изабель.

- Лиззи? – не поверил тот. – А ты откуда здесь?

- Я позвал. Нужно выяснить, что случилось с Эдди. Ты не справился, и я пригласил сильнейшего мага из нашей семьи, - мрачно сказал Роберт.

- Сильнейшего? В самом деле? – Энтони явно не верил. – Или ты о господине маркизе? Я рад знакомству, кстати, - поклонился он с улыбкой.

- Изабель, сколько лет молодому человеку? – поинтересовался маркиз.

- Двадцать один, он на год младше меня.

- И он, говорите, учился в Академии?

- Вроде бы до сих пор учится.

- Учится или так, числится?

- Отчего вы так обо мне говорите? – нахмурился Энтони.

- Тони, не задирайся. Они сказали – ты не всё узнал, что мог, вот и помолчи, - вмешался Роберт. – Лиззи справится там, где ты сплоховал. И справится уже скоро.

На улице темнело, и решили до ночи не ждать. Ранний январский вечер обеспечивал прекрасную темноту, в которой пошли до часовни. Кроме Роберта и Энтони, присоединился Филипп, ещё один брат-универсал, простецы Тим и Джейми, и Мэри. Роберт даже спросил её – в самом ли деле она желает присоединиться, но она что-то прошипела сквозь зубы и пошла.

На кладбище подошли к двум свежим могилам, и маркиз тихонько сказал Изабель:

- Приступайте. Это непременно должны сделать вы.

- Понимаю, - кивнула Изабель, и приступила.

Выраженное намерение и сила – сначала не слишком много, потом поболее. Позвать. Оба умерших не должны были уйти далеко, шанс дозваться велик. Она позвала, потом добавила силы… и ещё раз добавила, и только тогда услышала слабый отклик.

Оба появились – не нежить, нет, посмертные сущности оказались едва видимы. Ещё несколько дней – и не дозвались бы совсем.

- Кто вы? – спросила она чётко.

- Том Скарр… Майк Оуэн…

- Расскажите, как вы погибли.

- Смерть нас взяла.

- Откуда смерть?

- Так лорд Эдвард помер, и от него смерть-то за нами и пришла. Мы и понять ничего не успели.

- Отчего умер лорд Эдвард?

- Так выстрелили в него из засады, мы и в лес-то недалеко заехали, как выстрел – и всё, конец ему пришёл, он начал падать, но даже до земли не долетел, исчез прямо в воздухе, как и не было его. Но разом с тем и нам смерть пришла.

- Лиззи, могу я спросить? – вмешался Роберт.

- Говори мне, я спрошу. Тебя не услышат.

Дальше при помощи расспросов Роберта удалось установить примерное место, откуда стреляли. Эти двое не знали более ничего, поэтому Изабель вопросительно взглянула на маркиза, но он не добавил ни слова. И тогда она произнесла:

- Ступайте туда, куда положено, - и отпустила обоих.

Но на место смерти лучше попасть при свете дня, так ведь? Или наоборот, нужно бежать туда прямо сейчас, несмотря на темноту и холод?

- Тони, ты понял, что за место? – спросила Изабель брата-некроманта.

- Да понял, понял, - пробурчал тот.

Ему очевидно хотелось сбежать поскорее и не заниматься здесь не пойми, чем.

- Сможешь привести нас туда?

- Ну, смогу, прямо сейчас что ли?

- Именно прямо сейчас, - сказала она жёстко.

Осмотрела участников вылазки. Братья-простецы смотрели настороженно – конечно, им доводилось ходить тенями, но оба это дело не любили, насколько Изабель помнила. Мэри маг, но когда до неё дошло, что сейчас будет, она побледнела ещё сильнее, стала совсем как снег под луной.

- Лиззи? – Роберт смотрит вопросительно.

- Тим, Джейми. Проводите, пожалуйста, Мэри домой, нечего ей делать ночью в лесу, - говорит она непререкаемо.

- И присмотрите за ней, - негромко, но веско добавляет маркиз.

И так смотрит на обоих, что они кланяются и подхватывают Мэри под руки, чтобы вести к дому.

Но она вырывается.

- Ничего подобного! Речь о моём муже! Я должна всё знать!

- Узнаете, - холодно говорит ей Изабель. – Вам нечего делать в лесу в ваших башмаках и шёлковом платье.

- А вы сами? – Мэри всё же пытается настоять.

- А я сама подготовилась, - Изабель с усмешкой приподнимает суконную юбку и показывает сапоги, в которых ходит по ночам охотиться на нежить.

И в последние месяцы всё чаще маркиз назначал её старшей и отправлял присматривать за мальчишками. Изабель справлялась. Но говорить об этом Мэри совершенно незачем.

- Ступайте домой, мы расскажем вам всё, о чём узнаем, - говорит она непререкаемо.

И немного подталкивает Мэри магической силой – иди, мол, уже, не надоедай. Мэри подчиняется и позволяет мальчишкам взять себя и увести.

- Не нужен ли там ещё и магический пригляд? – спрашивает маркиз.

Быть магическим приглядом назначают Филиппа – всё же, маг посильнее, чем Мэри. И не некромант.

Таким образом, в лес они отправляются вчетвером – Роберт, Тони и Изабель с маркизом.

Тони делает шаг, Изабель подхватывает

- Сдаётся мне, это было где-то здесь, - говори Тони. – Но что вы хотите здесь делать? Пулю искать? Так это надо днём, сейчас ни черта не видно.

- Надо понять, где стоял стрелок. Ясно же, что их ждали!

- И как стрелок защитил себя, - добавил маркиз. – Потому что от него бы тоже осталось бездыханное тело, уверяю вас.

Выпустили множество магических огней, осветили лес, даже каких-то птиц вспугнули – злобное карканье, а потом и уханье до них донеслось отчётливо.

Мужчины ушли искать место, а Изабель просто прислонилась к стволу и прикрыла глаза. Раньше она бывала здесь – не ночью, упаси боже, днём, и непременно с кем-нибудь. Хорошая девочка из замка Горэй. Конечно, было любопытно пойти в лес ночью, и пару раз они с Филом и Тони это делали, но – летом, когда ночи коротки. Не зимой, когда холодно и ничего не видно.

Или она была неправа, и нужно было ждать утра?

Впрочем, возгласы оттуда, куда ушли мужчины, сообщили ей о какой-то явной находке. Она вздохнула, отлепилась от дерева и двинулась туда.

- Лиззи, он стоял вот здесь, - Тони показывал на некое место, где сохранилась кучка снега и в ней – следы, и где ружьё стояло и опиралось на ствол, тоже было видно. - И он тоже здесь умер, но потом тело забрали, - продолжал Тони тем временем.

- Значит, не защитился никак, - констатировал маркиз. – И отчего-то мне кажется, что беднягу не предупреждали о том, что с ним будет. Велели выстрелить, да и всё. Он был исполнителем, но никак не заказчиком.

- И где искать того заказчика? – хмуро спросил Роберт. – Он же может быть вообще откуда угодно!

- У меня есть одно соображение, но оно может не сработать, - покачал головой маркиз.

Изабель подумала… она ведь видела всё то же самое, что и он. На что не обратила внимания? Или наоборот, как раз обратила – на то, что вечно язвительная и болтливая Мэри молчит и как будто остерегается сказать лишнее слово?

- Мы… подумали об одном и том же? – она даже схватила мужа за рукав.

- Полагаю, что так, - кивнул он с лёгкой улыбкой.

- А нам что делать? – щурится Роберт.

- Возвращаться в замок, и поговорить с леди Мэри. Мне кажется, она знает несколько больше, чем рассказала нам, - маркиз легко поклонился ему.

- Мэри? – не понял Энтони. – Да она дура безобидная!

- Дура не бывает безобидной, дорогой родич, - покачал головой маркиз. – Давайте договоримся, милорд, - повернулся он к Роберту. - Скажете ей, как войдём, что мы были на месте и всё узнали. Она совершенно не обучена, и знать не знает, что мы тут могли найти. Но я подозреваю, может больше нашего знать о своём муже. Или о его врагах.

Единым шагом они перенеслись в гостиную, где сидели Мэри и те братья, что отправились с ней. Тут же Изабель запечатала двери, и только потом посмотрела на родственницу. Темновато, нужно добавить света, подумала Изабель, и выпустила пяток крупных серебристых шаров. В том числе – и чтобы лучше видеть, что там у Мэри на лице написано.

А написан страх, вот что.

- Мэри, мы были в том месте и всё разузнали, - Роберт смотрел сурово и так же сурово говорил. – Зря ты не сказала нам ничего сразу.

- Ой, зря, - подхватил Энтони.

А Изабель с мужем просто стояли по разные стороны от двери и молчали.

- Я… что я вам не сказала? – пробормотала она. – Я не виновата, это не я, это никак не могу быть я!

- Умолчание – тоже преступление, - веско произнёс маркиз. – Извольте говорить правду, леди.

- Да говори уже, как есть, - Роберт возвышался над ней – и Изабель уловила тот момент, когда он магически принудил её к откровенности.

Мэри задышала часто, захлопала глазами…

- Я в самом деле ничего не знала! Дерек должен был сам всё решить! Он сказал, что у него идеальное решение, свидетелей не будет! И никто ничего не узнает никогда! Зачем ты приехала, зачем ты взялась расспрашивать мёртвых? Без тебя всё было так хорошо!

Мэри подскочила и наверное, набросилась бы на Изабель, но та взглянула на неё, как смотрела на зарвавшихся мальчишек на занятиях… и та остановилась, как на стену налетела.

- Мэри, изволь сесть и рассказать всё, - сказала Изабель жёстко. – Эдвард был нам всем братом, и мы желаем знать, что ты с ним сделала.

- Не я! Не я, нет, я непричастна! Это Дерек!

- Кто такой Дерек? – спросила Изабель у остальных.

Старшие переглянулись и пожали плечами, а Тим подскочил и хлопнул себя по лбу.

- Да это же старого лорда Трэвора внук! Он к нам сюда в гости приезжал то и дело!

- Трэвор Калкотт, владелец соседних земель, - пояснил Роберт в ответ на поднятые брови маркиза. – У него в самом деле есть внук, наследник. И он у нас нет-нет, да бывал – по-соседски. С Эдди дружил, но выходит, значит, не только с ним, - посмотрел он на Мэри.

- Нет, нет, невозможно. Он сказал мне, что никто ничего не узнает, невозможно, - шептала та.

- Есть у леди какая-нибудь доверенная камеристка? – спросил маркиз.

- Нэн, вечно с ней таскается, - хмыкнул Тим. – Привести?

- Веди, - кивнул Роберт.

Камеристка была доставлена мгновенно – видимо, знала, что происходит, и ждала госпожу в её комнате. Без споров пошла и заподозрила неладное, только когда уже оказалась в ярко освещённой гостиной. Наверное, ровесница Мэри – тоже лет тридцати, опрятное платье, белоснежный чепец, скрывающий волосы, в серых глазах вопрос.

- Нэн, говори всё, что знаешь, о леди Мэри и о господине Дереке из Калкотта, - строго сказал ей Роберт.

- Ничего не знаю, - замотала та головой.

- Госпожа Нэн ещё не поняла, что ей придётся рассказать всё, о чём она знает, - произнёс маркиз, да так, что младшие – Тим и Джейми – ощутимо вздрогнули.

- Не смей, я запрещаю тебе говорить! – Мэри снова подскочила, но Изабель оказалась быстрее.

Щупальце мягко

А Нэн испугалась и завыла, упала на колени, причитала, что она не при чём, но рассказала-таки, что Мэри встречалась с тем самым Дереком и была не прочь выйти за него, потому что устала быть женой некроманта, с которым лечь в постель и то страшно. И как раз любовник леди Мэри придумал план, по которому свидетелей не должно было остаться никоим образом, однако же их всё равно нашли и расспросили.

Изабель переглянулась с мужем. Вот так, значит. Лечь в постель – и то страшно.

…Разбирательство по поводу смерти Эдварда и участия в том его супруги и соседского внука затянулось дней на десять. В замок приехал судья, он оказался простецом, позвал другого судью, аж из столицы – тот уже был магом, и этот самый маг, судья Беррингтон, смог понять всё, что рассказали ему Горэи, а также Изабель и маркиз.

Дерека Калкотта увезли в столицу, и там некоторое время спустя судили и сослали в колонии. Его дед сурово молчал и один раз только высказался – что нечего было связываться с этими паршивыми некромантами, он не раз повторял, что толку с них не будет. Мэри попытался взять на поруки её отец, лорд Блетчли, но её тоже отправили в колонии – в антимагических кандалах, в какое-то место, куда принимали магов-преступников. И никто уже не претендовал на то, чтобы стать опекуном детей Мэри, дети остались в семье Горээв, все трое. Изабель показалось, что немалую роль в этом сыграло глубокомысленное замечание маркиза о том, что все эти дети имеют спящее наследие некроманта, и когда вырастут, смогут породить детей-некромантов, и даже супруги-маги им для того не понадобятся, сгодятся и простецы.

А юная Мадди, Маделейн, в самом деле оказалась некромантом. Того же возраста, что и Рауль, она отлично нашла с ним общий язык. Черити и Мари присматривали за обоими.

Изабель попыталась выяснить, что означали слова Мэри – «Эдвард заклял её как положено». Оказалось – всего-то подобрал сильный амулет. Она подумала и заменила на попроще – как раз по малютке. И время от времени давала девочке побыть без каких-либо ограничений вовсе, как и сыну.

- Роб, тебе жениться бы, - сказала Изабель после всего брату. – У дома должна быть хозяйка, а у тебя – любимая жена и дети.

- Да я уже понял. Только в нашей округе искать невесту не рискну, уволь, - покачал он головой.

- Давай привезём тебе деву-мага из Франкии, - усмехнулась она. – У нас вроде были какие-то.

Маркиз выслушал и усмехнулся – вправду, были не только совсем мелкие, но и лет шестнадцати-семнадцати тоже.

- Да ладно, я подумаю. Только того, надо бы в столицу. И Лиззи, могу я ещё тебя попросить? Вы с господином маркизом уже очень много для нас сделали, я понимаю, но можешь ты остаться у нас ещё на какое-то время? Поедем в столицу, меньших всех пристроим к делу, кого учиться, кого на службу. Дом тамошний в запустении, Мэри-то здесь жила, туда не рвалась, и теперь мы знаем, отчего так. Я сам не справлюсь, а если свататься и всё такое, нужно и дом открытым держать.

- Я поговорю с мужем, - сказала Изабель, хоть уже и понимала, что согласится.

Маркиз только посмеялся.

- Конечно, Изабель, только умоляю вас – не на всю оставшуюся жизнь. Жените поскорее вашего брата и возвращайтесь. Меня же зовут в Паризию – там некие выдающиеся умы что-то предпринимают для возрождения Академии, нужно им поспособствовать.

Так Изабель впервые оказалась в столичном доме Горэев. Что, хороший дом, основательный, в три этажа. Даже бальную залу можно устроить.

В Зелёном замке бальной залы не было – как-то так сложилось. Но в Паризии балы случались то и дело, в столичном доме можно попробовать провести, если они теперь будут жить и там тоже. А пока – потренироваться на доме своей родной семьи.

Удивил Энтони – он попросился у маркиза, чтобы тот взял его с собой. Вы, говорит, хорошо учите, у нас в Академии не так. Изабель не знала, кто именно преподаёт на факультете некромантии в Академии Островов, но пускай брат сравнит, конечно же. Маркиз, ясное дело, не отказал.

Дом потребовал сил и времени – организовать слуг, чтоб отмыли, кое-где подремонтировать, заказать кое-какую новую мебель, и хорошо, что Эдвард был рачительным хозяином и деньги нашлись. Роберта приодели – помогать приглашённому портному взялась Черити, как особа, побывавшая в Паризии и видевшая тамошних модных кавалеров. Впрочем, отношения между Франкией и Полуночными Островами никак нельзя было назвать хорошими – потому что король то и дело участвовал в антифранкийских коалициях, англицийский же флот неизменно побеждал франкийцев на море. Поэтому франкийская мода вовсе не являлась здесь образцом для подражания. При том в столице проживало множество франкийских эмигрантов – дворян-простецов и дворян-магов. И эти последние, прослышав о появлении в городе маркизы де Риньи, потянулись в гости.

Гости были Изабель очень даже на руку – потому что нужно присмотреть для Роберта подходящую невесту. И желательно, чтобы они с Робертом друг другу понравились. Потому что без хотя бы симпатии не выйдет ничего хорошего.

Поэтому гостей принимали радушно, беседовали с ними и о здешних делах, и о материковых, Изабель рассказывала кое-что из того, чему сама была свидетелем, или о чём у неё были известия из первых рук. Например – о новых законах, уравнявших магов в правах с простецами, и о возвращении магам имущества.

Сами тоже ходили в гости – навещали разных знакомцев, оказывается, и у отца были приятели, и у Эдварда, да и у других братьев они тоже есть. Если честно, нужно было женить не только Роберта, но и следующих за ним по старшинству Томаса и Филиппа. Томас вообще обретался у родни своей матери, леди Оливии, и явился в столицу только после прямого приказа Роберта, как старшего в семействе. Явился и сообщил, что готов взять в жёны дальнюю кузину с той стороны, простеца, за ней дают небольшое поместье, и вместе с его частью семейного дохода этого будет достаточно для жизни и будущих детей. Филипп желал найти супругу-мага, Изабель понимала его в этом стремлении. С девами-магами знакомились при каждом удобном случае и пристрастно их осматривали.

… Этот вечер Горэи проводили в доме, который арендовал для своего немалого семейства господин Дюваль, бывший посланником казнённого франкийского короля Луи. Изабель даже не

Изабель рассказывала старшему господину Дювалю о том, как в Зелёный замок валом повалили родители юных магов с просьбой взять чадо в обучение. И господин Дюваль соглашался с мнением маркиза – что мир не терпит пустоты, и если где-то образовался недостаток магов, то его следует исправить. И всех этих юных магов непременно нужно учить.

Она даже не сразу поняла, что такое происходит. Просто ощутила… что-то. Или кого-то. Это оказалось неожиданно и странно, как будто вошёл человек, она его даже ещё не видит, но уже ощущает и уже должна посмотреть и выяснить – кто это такой.

Что ж, она посмотрела. В дверях стоял Дени де Саваж. Маг по прозвищу Мститель.

8. Путь на Острова

Дени не знал, что сделать раньше – заниматься ремонтом дома или везти в Паризию Франческу, чтобы она это делала. Дом на улице Сент-Антуан выглядел намного хуже, чем выходящий на Гранд-канал дворец в Фаро. Дворец не пытались взять штурмом и не обороняли магическим огнём. Ещё пытались осадить Пале-Вьевилль, но маршал Бенедикт надавал нападающим по головам, да так, что больше не вернулись. Пытались напасть на Зелёный замок, но маркиз решил вопрос расправой с двумя вожаками, остальные разбежались.

И почти десять лет все жили где-то и как-то. Маги скрывались, простецы учились жить без магической помощи. Неужели теперь можно как-то иначе?

Жанетта тенью скользила по комнатам, зашла в библиотеку, постояла в дверях бальной залы…

- И никто не скажет, были ли мы правы. Или не были. И можно ли было как-то иначе, - усмехнулся Дени.

- Что о том говорить, - вздохнула Жанетта. – Пролитого не поднимешь. Мы… просто идём дальше. И я, и ты. И девочки. Привози сюда свою Франческу, она всё придумает быстрее, чем соберёшься ты сам.

Дени согласился, и Франческа откликнулась с готовностью – да, она с Танкредо и Аделин готова прибыть, никогда не думала, что побывает в Паризии, и даже поживёт, так что – всё отлично.

Пока Франческа собирала себя и детей, расколдовали Пале-Вьевилль. Огромная крепость занимала места, как три или четыре обычных дома. Дени не успел побывать здесь ранее, и теперь восхищался – да за этими стенами можно пережидать осаду долго-долго! Особенно если есть подземный ход. А подземный ход был, как во всякой уважающей себя крепости, и выход из него находился довольно далеко. И два колодца, и отличные, надо сказать, магические каналы для обогрева и подачи воды.

- Всё это когда-то делала принцесса Катрин де Роган, герцогиня Вьевилль, а потом поддерживали её дети и внуки. Бабушка в этих вещах должна разбираться, она хоть и не сказать, что мощная водница, но понимает, - говорил Гийом де Вьевилль.

Его супруга с восхищением смотрела на доставшееся ей имущество.

- Никогда, - качала она головой, - не думала, что буду жить в таком громадном доме.

- Ты ещё посмотри на портреты, - говорил ей Гийом и вёл в большой привратный зал, где и вправду на стене висели парные портреты герцога Годфруа и его супруги Катрин, той самой принцессы, что напитала древние стены магической силой.

- Да они как будто следят за нами, - не поверила Жермена.

- Именно это они и делают, - подтвердил Гийом.

А Дени, с улыбкой наблюдавший, думал – жаль, что от знаменитых Саважей не осталось таких портретов, только статуи. Парная скульптура, Жан-Филипп де Саваж, первый герцог, и его супруга Анжелика. Изваяли в Фаро, там они и стоят. Может быть, забрать в Паризию? Или в замок?

Но это потом, а пока – сделать дом пригодным для жизни и открыть портал для Франчески и детей.

И Франческа, и Танкредо бродили по всем трём этажам и рассматривали убранство, картины, книги.

- Дед говорит, что цивилизация – это Фаро, а остальное ерунда, - улыбалась Франческа. – Но я вижу, что это не так.

- Конечно, не так, - вот ещё, только Фаро. – Каких-нибудь два десятка лет назад этот дом был полон людей и жизни. Родители принимали множество гостей, а потом и Жанетта, и Антуан, и другие. Но если бы господин Нери не придумал, как заколдовать и скрыть этот дом, ничего бы не сохранилось.

- Значит, долгих лет ему, - серьёзно сказала Франческа. – Эта фамилия известна в Фаро, когда-то из неё выходили могучие маги. Я не удивлена, что один из Нери сотворил такое.

- Он говорил, что у него есть какая-то собственность в Фаро, дом, что ли. Но сейчас ему хочется жить на краю света, там же, где его высочество Анри, и супруга у него откуда-то оттуда, невероятно мощный маг.

- Значит, придёт время – и вернутся. А его высочество Анри тоже скрыл свои владения?

- О да, и это было самое мощное магическое действо, что я видел в своей жизни, наверное, - Дени улыбнулся воспоминанию. – Задействовали всех известных сильных магов, потому что дом в столице – не так и велик, наверное, такой же, как этот, или похож на этот. А вот Лимей – там и замок, и озеро, и парк вокруг озера, и всё это хотели сохранить.

- И хорошо, что сохранили. Не будем торопиться – пусть всё идёт своим чередом.

Всё шло именно что своим чередом. Вернули дом графине де ла Мотт, а Дени познакомился с её сыном – ему исполнилось десять, и он уже дважды пытался убежать из дома в армию. Дени посмеялся и обещал мальчику взять его в обучение, как только появится такая возможность.

На самом деле вопрос с магическим обучением нужно было решать, и решать быстро. Антуан де Риньи рассказывал о множестве мелких магов, заполонивших Зелёный замок, и туда даже выписали из Фаро пару преподавателей. Но Академия Паризии была заклята точно так же, как и дома древних магических родов, и её тоже нужно было расколдовывать.

А когда расколдуют – то решать вопрос с восстановлением. Нужны преподаватели, нужен ректор – человек, который возьмётся за организацию всего, который хорошо это знает.

- Вообще господин Дюваль, бывший ректором в

- Кто из нас лучше всего его знает и может вызвать и поговорить? – тут же взялся за дело Дени. – Господин маркиз?

- Отец – конечно, да, он сейчас, кстати, где-то там, решает мутные семейные дела своей супруги.

- Госпожи Изабель? Там же… большая семья?

- О да, толпа бестолковых братьев. И кто-то кого-то убил, я не вникал. Но я жду его обратно, потому что сил моих недостаёт на то, чтобы командовать всей этой магической мелочью, что обретается у нас в замке, я бы с удовольствием передал кому-нибудь эти полномочия.

- Тогда давайте попросим господина маркиза переговорить с господином Дювалем и убедить его вернуться, - сказал Дени.

- Я думаю, убеждать его вернуться должен тот человек, который может наилучшим образом расписать нашу новую жизнь и уверить господина Дюваля в его полной безопасности здесь, - усмехнулся Антуан. – И отчего-то мне кажется, что лучше других это сделаешь ты.

Дени сопротивлялся, но недолго. Потому что понимал – да, он сейчас представляет собой такой ходячий рассказ о новом образе жизни и о том, что магам можно жить, дышать, есть, пить, служить в армии и не только в ней, а вообще служить Франкии, как бы она ни называлась. Ему откликались слова Бонапарта о том, что нет дворян и крестьян, нет магов и не-магов, а есть франкийцы, и это главное. И магически одарённые франкийцы должны учиться.

Ему не очень-то хотелось оставлять Франческу одну в столичном доме, но потом он подумал – куда там одну, здесь что ни день, то толпится толпа из друзей, соратников и прочих. Более того, он познакомил Франческу с Жозефиной Бонапарт, её дочерью Гортензией, и с дамами из многочисленной семьи Бонапартов. Все эти дамы были весьма рады знакомству с представительницей рода Велассио-Фаро, и вдобавок с магом, и очень желали общения.

Его милость Филиппо Фаро бурчал, что его лишили внучки и правнука, и постоянно говорил всякое и разное магической связью, но Дени оставался непреклонен – Танкредо будет с матерью, а когда ему придёт время поступать в магическую школу, Дени лично привезёт его в Фаро. И конечно же, будет привозить повидаться с прадедом. Время от времени. Пока мальчику всего семь лет, и нечего загружать его обязанностями – пускай радуется жизни, пока на него не свалилось никакой ответственности. И твёрдо на том стоял.

Танкредо довольно быстро нашёл язык с Луи-Флорианом де ла Моттом, хоть тот и старше. Они устраивали свои военные кампании на чердаке дома Саважей, среди старой мебели, сундуков с неведомыми никому богатствами и прочего хлама. Франческа хмурилась, а Дени улыбался – понимал, что доведись до него самого в таком возрасте, он бы делал ровно то же самое. Но он рос в Саваже, и там у него была отличная компания детей схожего возраста – они лазали по чердаку и крыше замка, ходили в лес и в горы, учились выслеживать зверьё и охотиться и вообще всему, что полагается знать человеку и магу. Почти все эти ребята потом отправились в отряд графа де Февра вместе с Дени…

И поэтому пусть мальчишки играют, пока ещё чего-нибудь не стряслось.

Но чтобы занять этих мальчишек серьёзно, да и не только их, других тоже, нужно было заняться Академией. Опять же, Бонапарту нужны были консультанты в области магического права – по-хорошему, добыть бы таких. Дени думал – и соглашался, что нужно отправляться на Острова и лично разговаривать с Дювалями, а может быть – и ещё с кем-нибудь.

Кстати, маркиз де Риньи вернулся с Островов, появился в Паризии, осмотрел всё равно что появившийся из небытия академический квартал и выдал несколько воспоминаний о счастливом времени учёбы.

- Нас брали учиться в шестнадцать, а до того мы учились дома. Теперь же нам нужна какая-то… школа, что ли. В Фаро принимают учиться в десять лет. Но у меня есть дети и шести-семилетнего возраста, и я не универсал, я не смогу дать им необходимые основы. Поэтому давайте звать учёных мужей, которые всё это знают, и поможем им всем, что они от нас попросят.

Что же, значит – вперёд и только вперёд. Сама по себе дорога на Острова оказалась недолгой, потому что отцовский сослуживец виконт де ла Мерт, нашедший убежище в тамошней столице, очень обрадовался просьбе Дени приютить его на время визита.

Дени и Бонапарта предупредил, что отбывает, и пояснил, для чего ему это понадобилось. Поскольку формально Франкия и Полуночные Острова находились в состоянии войны, то никаких посланников или официальных действий не было и быть не могло. А передвижения частных лиц – дело тех самых частных лиц.

- Магическое образование нужно, потому что Франкии нужны обученные маги, - сказал Бонапарт. – Поручаю вам решить эту задачу. Академия и школа? Отлично. Договаривайтесь с нужными людьми, ищите преподавателей. И докладывайте об успехах.

На взгляд Дени, всё это было совершенно справедливо. И он пообещал докладывать об успехах.

Портал сократил дорогу, и виконт де ла Мерт радушно принял сына Жана-Франсуа де Саважа. У него самого не было ни детей, ни внуков, супруга скончалась ещё до великого исхода, и сам он обратно не торопился. Но с удовольствием слушал рассказ Дени о походе на Латинский полуостров, о переговорах вокруг Фаро, и обо всех переменах, случившихся в последние полгода во Франкии.

Конечно же, он сразу же пообещал сводить Дени к Дювалям. Дювали арендовали особняк уже довольно давно, еще с тех пор, когда Франсуа Дюваль был посланником короля Луи де Рогана. Позже его отец, ректор Академии, просто прибыл к нему сюда – после того, как они вместе с Асканио Нери придумали, как скрыть от революции имущество магов.

Теперь же Франсуа Дюваль держал открытый дом – и для франкийцев, и для здешних. Виконт де ла Мерт связался и получил приглашение прибыть вечером – как раз придут разнообразные гости.

Что ж, чем больше франкийских эмигрантов прибудет – тем лучше, Дени готов рассказывать всем о том, что происходит. И о том, что для всех, кто пожелает, найдётся место на новой государственной службе.

Впрочем, надевать синий с золотом мундир Дени не стал. Кто его знает, какие чувства это может

В гости отправились не порталом, но в экипаже, в доме их встретили и проводили в гостиную, Дени оглядел толпу, вот прямо толпу людей… и не сразу понял, что происходит.

Потому что ощущение оказалось престранным – и оно диктовало необходимость немедленно пойти, заговорить, что-то сделать… едва ли не позабыть всё, чего ради он сегодня сюда явился. И даже зрение подвело, увиденное никак не хотело становиться чётким: стройный стан, серые глаза, золотые кудри в модной причёске, светлое платье из тонкой ткани, драгоценная шаль с широкой каймой… на него смотрела маркиза Изабель де Риньи. Маг по прозвищу Черепок.

9. В бою было проще

Дени продышался… так, нужно вспомнить, для чего он здесь. У него задача, нужно решать задачу. И то, что госпожа маркиза неожиданно оказалась в том же доме, что и он... бывает, ещё как бывает, и не такое случается.

Тем временем виконт де ла Мерт ведёт его к хозяевам дома, Дени не знаком с Франсуа Дювалем, всё верно, нужно познакомиться. Поклон, все необходимые слова. Комплименты госпоже Дюваль. И двум юным госпожам Дюваль тоже. И знакомство с юным господином Дювалем, сыном и наследником. И с самым старшим представителем семейства, господином Лионелем Дювалем, бывшим ректором Академии Паризии. Или действующим, его ж никто не отправлял в отставку с этой должности, и сам он не уходил. Тут только его добрая воля, и задача Дени сделать так, чтобы та добрая воля оказалась на пользу франкийским магам.

- Экий вы встрёпанный, молодой человек, - усмехается старший господин Дюваль. – И какая же забота привела вас сюда? Очевидно, нешуточная, ведь Франкия воюет с Островами. И кстати, вы представляете вашего консула или же сами по себе, как Саваж?

- Я представляю нужды франкийских магов, господин Дюваль, - быстро собрался с мыслями Дени. – Но господин Бонапарт в курсе моей миссии и всецело одобряет её, потому что уже оценил те преимущества, какие дают маги, если дать им жить и служить.

- Нашёлся разумный человек, значит, - усмехнулся господин Франсуа Дюваль.

- Да, ещё пять лет назад, на самом деле. Когда он планировал Латинскую кампанию и был готов первым из новых командующих сформировать подразделение из магов. Его задевал тот факт, что противникам служат маги, и это их преимущество, а в армии Франкийской республики магов нет. Неожиданно оказалось, что противостоять хорошо обученному отряду магов не так легко, как поймать одного. И даже сплав господина Руссо не всегда спасает, и даже нелюбовь к магам не может помочь, если тебя поливают магическим огнём.

Слушатели смеялись, потому что хорошо представили, как это может выглядеть.

- И что же, с вами считались? Или вас терпели? – спросил кто-то из собравшихся слушателей.

- С нами считались. Мы делали всё то же, что и остальные, шли ногами теми же дорогами, ели из общих котлов ту же самую еду, помогали тащить наши тогда ещё немногочисленные пушки, ставили защиту, мгновенно доставляли сведения, не говоря уже о том, что и атаковать противника случалось тоже. А потом начали возникать те случаи, когда на переговорах был нужен не простец, но маг.

Тут слушатели заулыбались, потому что представили себе такие случаи. А Дени говорил, говорил… отвечал на вопросы, улыбался, кивал… но всё это время ни на мгновение не переставал ощущать, где находится Изабель. Вот, она у камина говорит с хозяйкой дома, вот она подошла к похожему на неё молодому мужчине, вот она улыбается чему-то в компании неизвестных ему дам…

- Что же, господин герцог, вы уже сейчас готовы говорить о своей нужде? – улыбается хозяин дома.

- Если можно, я бы навестил вас завтра. И даже не сколько вас, как вашего уважаемого отца.

Господин Лионель весело сверкает глазами, говорит – будет рад побеседовать, и они договариваются - завтра, в полдень. Вот и славно.

Так, теперь не рвануть к цели, не видя препятствий, а приблизиться осторожно, естественно проложенными путями, здороваясь, знакомясь, кланяясь. И добраться в конце концов.

Он попытался произнести что-то вроде «рад приветствовать вас, госпожа маркиза», но удалось только еле слышно выдохнуть:

- Изабель.

- Дени, - услышал он такой же вздох в ответ. – Я… рада тебя видеть, рада, что ты цел и благополучен.

- Я… тоже очень рад тебя видеть, - проговорил он.

Конечно, можно было взять тонкие пальцы и коснуться их губами, но нет, и оба поняли, что нет, и разом убрали руки за спину – и он, и она.

- Дени, мы уже скоро отправляемся домой. Приходите к нам завтра, у нас приёмный день. Я сейчас представлю вас братьям, они будут рады видеть вас.

И она вправду зовёт одного из похожих на неё молодых мужчин, а потом ещё одного, и кто-то из них Роберт, а кто-то Филипп, оба универсалы, а где некроманты-то? Куда делись, у них же некромантский род?

Так, Дени, соберись немедленно, разберись в том, кто есть кто, и держи себя, как подобает.

- Милорд Горэй, я с удовольствием приму ваше приглашение. В котором часу вы обычно принимаете? В семь пополудни? Отлично.

Они и впрямь отбывают, но остаётся множество других гостей. Дени только и успевает отвечать на вопросы – а каков Бонапарт, сам по себе и в бою, и что он думает про магов, и с чего он вдруг решил вернуть магам все наследственные права, и что он хочет взамен. И в самом ли деле готов возвращать собственность – ведь что-то конфисковали, далеко не всё скрыли. Кто-то эмигрировал ещё до великого исхода Анри де Рогана, кто-то и не подумал обратиться к принцу и компании.

- И что, если я вернусь, меня возьмут на службу? И жалованье положат? И дом вернут? – спрашивал барон Сен-Арно, лет так тридцати пяти, мощный здоровяк, но маг слабенький, насколько видел Дени.

- Мои владения конфисковали в самом начале, я могу претендовать на то, что получу их в полном объёме? – интересовался господин де Грантен, щуплый и сухой, вовсе не маг, Дени припоминал, что вроде бы тот был поставщиком зерна для армии, одним из.

И таких вопросов ему задавали множество, и он мог ответить только одно.

- Господа, вам необходимо обсуждать все эти детали

Расходились в задумчивости – кто-то был готов рисковать, кто-то – нет. Да, жизнь в эмиграции не сахар и не мёд, и если не нашёл здесь какого-то источника дохода – то вовсе не так хороша, как может показаться. И Дени отчётливо ощущал все сомнения – а вдруг отменят только что принятые законы, а вдруг казнят, а вдруг, а вдруг, а вдруг…

Но наутро он поднялся бодрым и готовым действовать дальше. Потому что сначала нужно переговорить с господином Дювалем, а потом, вечером, его ждёт Изабель.

И с господином Дювалем всё оказалось очень легко. Он с улыбкой выслушал предложение Дени, и было видно, как обрадовался этому предложению.

- Я уже и не надеялся на такой исход, господин герцог, - важно говорил он. – Благодарю вас за добрую весть, мне очень радостно, что в нынешней Франкии готовы думать об образовании для магов. Я принимаю ваше предложение и готов вернуться в самом скором времени. Мой сын пускай сам решает за себя и своё семейство, а я готов отправиться в Паризию.

Это было даже лучше, чем Дени предполагал, о чём он и сообщил. Правда, потом пришлось садиться и рассказывать подробности – как сейчас в Паризии, как расколдовали Академию и другие здания, что за юные маги в Зелёном замке. Правда, тут Дени улыбнулся и отослал к маркизе де Риньи – наверное, она знает лучше.

И дальше уже можно было отправляться к той самой маркизе. К Изабель.

Он не понял, что у неё за дом, сколько ещё людей живёт в тот доме, да и вообще почему она здесь, а муж её в Паризии, или в Зелёном замке, или где там он ещё может быть?

Как-то так вышло, что обычно Дени вообще не думал об Изабель. Не было такого – носил в сердце образ, не мог забыть, хранил верность, спать ночами не мог, что там ещё говорят в таком случае? Нет, не было такого. Он просто жил. Очевидно, как мог, так и жил. Она тоже, надо полагать, жила. Всё равно вышла замуж за маркиза и как-то там с ним живёт.

О нет, он ни на мгновение не задумывался о том, что нужно менять жизнь, раз он её увидел, что нужно что-то делать… ничего тут не сделаешь, оба они не свободны. Но не идти в её дом он тоже не мог. Хотя, наверное, было бы правильно вчера поздороваться и этим ограничиться.

А сейчас экипаж, находящийся в распоряжении виконта де ла Мерта, привёз его на улицу – на какую-то здешнюю улицу, остановился перед каким-то домом, наверное, тем, который нужен. Дом немалый, три этажа, чердак, наверное, подвалы, о какой ещё ерунде выходит думать, чтобы не думать… о чём?

Его встретили и повели на второй этаж в гостиную. У камина стояли два кресла, и из одного навстречу ему поднялась она, Изабель.

- Рада видеть, прошу, - и кивнула ему на кресло.

И уселась сама во второе, но перед тем распорядилась – подать арро, чай и что-то там ещё.

- Меня приучили здесь к чаю, я привыкла. Вернусь домой – буду скучать, - улыбнулась мягко.

И вся она стала какая-то… мягкая. Деликатная. Ничуточки не похожая на кусачую задиру, какой он её помнил. При том, что лет-то ей немного, немногим меньше, чем ему самому.

- Можно же достать. Опять же, пускай родня присылает, - улыбнулся он.

Говорить о ерунде, потому что он вообще не понимал, о чём говорить. И если не говорить, то что? Взять за руку, и как дальше?

- Рассказывай, - кивнула она.

- О чём? – не понял он.

- Обо всём, - она смотрела серьёзно, но потом улыбнулась. – Как ты жил? Что было? Конечно, какие-то слухи долетали. Жена? Дети?

- Жена, дочь и приёмный сын.

- У меня сын и кажется, будет приёмная дочь, я собираюсь забрать племянницу, когда буду возвращаться домой. Представь, её дурная мать спуталась с дурным простецом, вместе они придумали, как убить мужа, а детей она хотела отдать под опеку своему отцу, и хоть кто-нибудь из них бы понимал, что следует делать с некромантами, - Изабель говорила спокойно, но он видел – на самом деле она в бешенстве.

- Я вообще не понял ничего о твоей семье, вы же некроманты?

- Отец, самый старший брат, и ещё один брат, Энтони, он уехал с маркизом, хочет у него поучиться. Остальные универсалы и простецы. Простецов трое, универсалов двое. И я.

- И… что ты здесь сейчас делаешь?

- Хочу женить старшего брата, следующего. И потом уже отправлюсь домой, в Зелёный замок.

Она взялась рассказывать о том, как маркиз случайно нашёл её и взял в обучение. Он же в ответ рассказывал о Латинской кампании, о переговорах в Фаро, о женитьбе. Говорить, чтобы не думать ни о чём другом. Держать чашку, чтобы занять руки, да?

Время от времени кто-то из домочадцев Изабель заглядывал в гостиную. Некоторых братьев Дени уже видел вчера, кому-то его представляли. Все они чего-нибудь от неё хотели и называли «Лиззи». Она всем им отвечала, говорила, куда пойти, что делать и где взять. Но не двигалась с места.

Встала только когда нянька привела двоих детей, ещё маленьких, некромантов – видимо, сын и племянница. Изабель поцеловала обоих и велела им идти ложиться спать, а завтра они непременно поедут гулять и поиграют. И вернулась в кресло.

- А ты? Как ты здесь оказался?

Дени охотно рассказал об Академии и о том, что нужен человек, который понимает в организации магического обучения больше их всех, кто там сейчас есть. И что старший господин Дюваль – как раз такой человек, и что он согласился отбыть в Паризию и снова заниматься делами Академии.

- И все де Риньи говорят, что у вас там не только молодёжь, а прямо дети, - вспомнил Дени.

- Именно, - кивала она, и рассказывала – как привозили в Зелёный замок этих детей, не убоявшись ни маркиза, ни репутации гнезда некромантов. – Ладно некроманты, их и маркиз обучает, и его сыновья так или иначе понимают, и даже я уже научилась кое-что делать, объяснять и показывать. Но там же ещё универсалы, а их нужно учить

- Раньше таких детей учили дома, или отдавали в обучение к сеньору, если сеньор был магом, - кивал Дени.

- А тут и дома никак, и сеньоров не осталось, - грустно улыбнулась Изабель.

- Я думаю, мы справимся, - серьёзно ответил ей Дени.

- Я даже и не сомневаюсь. Ты справляешься со всем, за что берёшься.

- Мне кажется, ты тоже. Слушай, а что за история с супругой Бонапарта и её покойным мужем?

- Хотел увести, - пожала она плечами и рассказала, как его приманили и развоплотили. - Они ничего не могли ему противопоставить, совсем. Люди, которые охотились на магов, неожиданно поняли, что в каких-то случаях без магов не выжить.

- Вот именно, без магов не выжить, - согласно кивал Дени.

Кажется, уже ночь. Дом затих, а они говорили, говорили и никак не могли перестать. Даже на камин не обращали внимания, пока он не потух совсем.

Дени потянулся к лежащим рядом дровам, а добыть искру – дело нехитрое.

- Я позову кого-нибудь, они сделают, - улыбнулась Изабель.

И что, сказать ей – не зови ни в коем случае? Или наоборот? Или вообще пора убираться отсюда подальше? Или как?

Она поднялась и смотрела на него, но – снова спрятала руки за спину. Что ж, он сделает так же.

Сколько они смотрели друг на друга вот так, у погасшего камина? Где-то в доме раздался какой-то звук, и оба отмерли.

- Поздно уже, - сказала она.

- Верно, - согласился он. – Благодарю за этот замечательный вечер.

Это были какие-то совсем не те слова, какие нужно было говорить, но он не сумел придумать более ничего, вовсе ничего. И вот он спускается вниз, она провожает его, он садится в экипаж, двери дома закрываются… и всё.

В самом деле всё? Или нет? У него портал, он может добраться до неё в любой момент… может, да? А нужно ли это? Нужно ли это ей? Нужно ли это ему?

Ничего не понятно. В бою проще. И даже в политике – тоже.

10. Лиловые лепестки

Изабель не ожидала, что простое появление человека из прошлого так встряхнёт её, так выбьет из обычной правильной жизни, жизни, в которой у неё всё идёт, как надо, как свыше человеку и положено. И когда Дени приблизился и заговорил, она отчётливо увидела, что ему настолько же не по себе, он точно так же утратил опору, и точно так же пытается сообразить, что делать дальше.

Главное – не привлекать ничьё внимание, остальное ерунда, справимся. Он в путешествии, он не дома, значит, ей и командовать. Поэтому… пускай приходит в гости, к ним кто только не приходит, и рассказывает – что там происходит во Франкии сейчас, вообще она уже два месяца здесь, наверное, успели накопиться какие-то новости. Да и просто… пусть говорит. Она тоже будет говорить. Говорить безопасно. Говорить о том, что с ними было. Уже было. Это уже прошлое, оно уже случилось.

А о том, что будет или может быть – ни слова, незачем это.

- Кого это ты зазвала к нам, я так и не понял, что за фрукт, - спросил дома Роберт.

- Это герцог Саваж, глава франкийского древнего магического рода, - сказала Изабель самым светским тоном.

- И что за польза от него может быть?

Изабель вздохнула, ещё раз вздохнула.

- Этот человек спас мне жизнь. Достаточно пользы? – и посмотрела так, чтобы стало понятно – не лезь, будет хуже.

Она не делилась с братьями подробностями своей жизни до того момента, как оказалась в Зелёном замке. Потому что была уверена – незачем им это знать. Обойдутся. С точки зрения обычного англицийского землевладельца из так называемого общества эта жизнь не вписывалась ни в какие рамки для девицы. Девица не должна так жить ни при каких обстоятельствах. А если вдруг жила, то пусть молчит об этом. Они не видели, им не вообразить. Анатоль видел, он понял.

А Дени… Да он сам так жил. И тоже потом, видимо, возвращался к подобающему ему образу жизни – и было это непросто. Вот об этом бы она послушала. Потому что… две их давние встречи никак не вписываются в нынешнюю жизнь.

- Так его надо благодарить, раз спас, и что-нибудь сделать для него, непременно, - вскинулся Роберт.

- Принять его и побеседовать – самое малое, что я сейчас могу, - кивнула она.

И когда Дени пришёл, она проводила его в гостиную, где у камина уже стояли кресла, и усадила, и сама села так, чтобы только видеть, но никоим образом не дотянуться, не коснуться.

Потому что дотянуться и коснуться хотелось, ой, хотелось. Но… она не станет. Это лишнее. Ведь как быть после? Вернуться домой и сделать вид, что всё идёт, как было? Не выйдет. Она не знает, что у Дени с женой, а маркиз совершенно не заслуживает того, чтобы она привечала кого бы то ни было за его спиной.

И поэтому – говорить, просто говорить, обо всём. О том, что было с ним, о том, что было с ней. Отчего-то с ним можно говорить обо всём… хорошо, почти обо всём, её личное с маркизом его не касается, да и ей не очень-то хочется слышать о его жене, она там какая-то важная, наследница Фаро, с отличным образованием, обычным и магическим, разбирающаяся и в магии, и в политике… Совсем не то, что дочь никому не известного лорда Горэя и сестра нескольких дурных братьев!

И поэтому… они оба то, что они сейчас есть, не более и не менее. И как же хорошо, что есть, и что можно видеть его, и говорить, и улыбаться. Если дела будут приводить маркиза в столицу – так ещё и будут видеться. И хорошо, что эта первая за много лет встреча случилась не в столице и не под прицелами любопытных взглядов, а вот так, почти что на краю света. И что у него совершенно понятная причина для того, чтобы быть здесь, и навещать разных здешних знакомцев. И у неё тоже все причины понятны, раз она взялась устраивать жизнь своих братьев, старших и младших…

В гостиную заглядывали, на них посматривали – и исчезали, и правильно. Побаиваются. После того, как они с Анатолем разобрались со смертью

У обоих – и у Дени, и у неё – набралось много такого, о чём наконец-то можно рассказать. Она словно шла вместе с армией Бонапарта, участвовала в сражениях, доставляла сведения, отбивала и обороняла мосты, перевалы и дороги. А он улыбался в ответ на её рассказы о жизни в домике дядюшки Туше, и потом – когда она доказывала ученикам маркиза, что ничуть не хуже них, а ещё и посильнее, и опыта боевого побольше, чем у мальчишек, которые только что из дома. И наверное, ей удалось легко командовать братьями и прочими обитателями здешнего дома потому, что она уже чему-то подобному научилась в Зелёном замке…

Вечер воспоминаний. Вечер понимания – жизнь изменилась, она очень, очень далеко ушла от той Лиззи, которая когда-то приехала на материк. И даже от той Изабель, что попала в плен вместе с магом по прозвищу Мститель. И если бы не всё то, свершившееся, никогда не бывать ей той, какая она есть сейчас.

Дрова прогорели, камин потух. Становилось прохладно. Дени потянулся разжечь… нет, не нужно, уже не нужно. Она сама не поняла, как поднялась, стояла, смотрела на него. А он не сводил глаз с неё, и нет, ни в коем случае не нужно поддаваться моменту и касаться его, нужно убрать руки… вот так, правильно.

Они ещё увидятся, когда-нибудь. Обязательно. И привыкнут встречаться в свете. И уже их не будет так встряхивать от одного вида друг друга, от одного упоминания имени друг друга. Они просто будут дальше жить эту жизнь.

Распрощались. Она даже помахала ему с крыльца. И шагнула к себе в комнату, и не раздеваясь, упала на постель, просто упала. Не хочет она сейчас говорить ни с кем, ни с Черити, ни с братьями. Это нужно пережить, просто пережить. Утром будет легче.

Это случилось через два дня, на рассвете. Она проснулась и не могла понять – что такое на подушке рядом с ней. Открыла глаза – и увидела совсем небольшую корзинку фиалок. Просто цветы с нежным запахом, и всё.

Хорошо, что она спит одна и запирает двери. Корзинка отправилась к другим корзинкам, в которых складывали иголки и нитки, цветы были высушены на подоконнике, прикрытом заклятьем от любопытных глаз, и лиловые лепестки разложены между разными платьями в сундуке. Кроме одного цветка – его она вложила закладкой в книгу, там и засушила.

О том, что герцог Саваж вместе со старшим господином Дювалем отправился в Паризию, ей рассказали знакомцы на каком-то светском вечере. А ещё через месяц она и сама отправилась туда – Роберт женился на одной из девиц Дюваль, Антуанетте, Томас женился на дальней кузине Элис, Филипп подумал и решил не торопиться.

Дела сделаны, пора возвращаться. Дома ждут новые дела.

______________________

Четвёртая часть завершена, между нами и финалом ничего более не стоит!

Часть пятая. La Finale. 1. Бал в Опере

Декабрь 1804

Дени не любил балы.

И повод для множества торжеств тоже не сказать, чтобы одобрял. Но… подумал и согласился участвовать.

Его устраивало, что Бонапарт был первым консулом – потому что когда разумный человек стоит во главе государства, это хорошо и правильно. Бонапарт показал себя разумным, причём не только военным гением, но и отличным управленцем, а это было едва ли не важнее, чем военные победы. Новые законы затронули все стороны жизни, и в целом ничего плохого в них не было, а если смотреть со стороны магической части общества – так и вовсе.

Маги понемногу возвращались и во Франкию, и во все те сферы, где без них нельзя или сложно. Конечно, понятнее всего оказалось с некромантами, но и польза от всех остальных уже не ставилась под сомнение. Все те, кто десять с лишним лет назад готов был отправлять магов на гильотину и выжил, теперь либо истово соглашались с новыми законами, либо молчали. О нет, упёртых ненавистников хватало тоже, иногда они осмеливались что-то говорить, да кто бы их слушал!

Возрождённая Магическая Академия Паризии в прошлом году набрала студентов уже в четвёртый раз. Лионель Дюваль с радостью принялся за восстановление старого и устройство нового, и так на территории Академии появилась школа с пансионом для магически одарённых детей. Так же оказалось, что до революции магическое образование финансировали вовсе не из королевской казны, а из личных средств магических фамилий – скажем, Роганы вкладывались именно как древний магический род, а вовсе не как короли. И сейчас оказалось, что те самые магические фамилии вовсе не располагают теми же доходами, как раньше, и даже возвращение отобранных земель пока ещё не поправило дело. Что ж, вложились все, кто смог, но этого оказалось недостаточно.

И тогда Бонапарт вмешался и в магическое образование – как и во всё прочее. Он предложил проект закона, по которому Академия и школа получают деньги из казны, но все маги обязаны получить образование и после отслужить государству. Он уже вполне представлял, что необученный маг в лучшем случае не принесёт никакой пользы, а в худшем – создаст множество проблем, и считал магов стратегическим ресурсом. И распорядился – все маги должны быть учтены и обучены, и после применены на государственной службе. Выпускной экзамен из Академии являлся как раз необходимым для государственной службы, и обученного мага ожидали армия, правительство, целительство и многое другое.

В целом Дени был согласен с такой постановкой вопроса, но понимал – далеко не всем это придётся по нраву. Как это так – государство учитывает всех магов, оплачивает их подготовку и потом требует службы? Раньше так не было.

Но раньше вообще всё было иначе, и раз уж мы движемся куда-то там вперёд, то может быть, такая система подойдёт тем самым новым людям в новой жизни? Скажем, Жанетта недоумевала и фыркала, когда он рассказал ей о таком подходе к магическому образованию и последующему учёту всех магов республики. Но, правда, сама она тут же согласилась, что старые методы не работают, и теперь нет тех сеньоров, которые готовы отвечать за магическое обучение в своих землях. И раз так, то пускай этим занимается государство – в лице того же Бонапарта, а после него – ну, поглядим.

Лионель Дюваль нашёл себе какое-то количество преподавателей, восстановил факультеты,

Целительский факультет возглавила графиня де ла Мотт, и все порадовались. А вот за деканом некромантов пришлось побегать – то есть все соглашались, что это место предлагать некому, кроме маркиза де Риньи, у него самый большой опыт и борьбы с нежитью, и боевых взаимодействий, и обучения юношества. Он упрямился, говорил, что хочет уже просто жить, как обычный человек, но в итоге согласился. Правда, сказал – до тех пор, пока не появится какой-нибудь юный талант, или пока кто-нибудь из его сыновей не дозреет до этого дела.

Дозреть по идее должен был второй, Анри – он провёл довольно много времени в Ордене Света в Фаро, и все полагали, что рано или поздно именно он сменит на должности декана факультета своего отца. Младший, Антуан, всё же был военным некромантом и генералом республики. А самый младший, сын Изабель, ещё совсем мал.

К слову, несмотря на то, что маркиз с супругой переселились из Зелёного замка в столицу, Дени нигде и никак не пересекался с Изабель. И опасался расспрашивать о ней. Ведёт частную жизнь – и пусть. Так всем проще.

Сам он при помощи разных умелых людей привёл в порядок дом Саважей на улице Сент-Антуан. Командовала ремонтом Франческа, и отлично справилась, и ей было не привыкать держать открытый дом, а статус главы магического рода и генерала армии требовал именно такого.

Танкредо уже три года учился в магической школе Фаро, его забирали в Паризию на каникулы. Луи-Флориан де ла Мотт летом стал студентом боевого факультета Академии Паризии. Аделин сравнялось пять лет, она демонстрировала устойчивую стихийную силу. Других же детей пока не родилось.

То есть жизнь шла себе своим чередом, но прошедшей весной оказалось, что Бонапарту недостаточно быть первым консулом, и он решил стать императором франкийцев. Думали о том разное, и простецы, и маги, но – не возражали. В конце концов, детей у Бонапарта нет, и о династии говорить не приходится, так что… пускай будет.

В итоге Дени, Антуан де Риньи и Гийом де Вьевилль уже несколько месяцев назывались маршалами Франкии. И присягу они проносили не лично императору, кем бы он там ни был, но именно государству, и это всех устроило. Потому что люди приходят и уходят, а Франкия, надо думать, останется.

Дальше – больше и в начале декабря Бонапарт короновался – пышная церемония, много затрат, много пафоса… если ему это нужно, то и пускай. Немного посмеялись над поспешным венчанием их с Жозефиной – потому что иначе она никак не могла стать императрицей.

Да, церковь тоже вернули, священников восстановили в правах, как и магов. Но в целом оставили свободу вероисповедания – то есть, решай сам, что тебе ближе, и Дени считал, что это правильно.

И вот после всего множества церемоний нужно было ещё пережить череду пафосных балов, а для того – уметь танцевать.

Конечно, когда-то в детстве танцам учили, но когда это всё было-то, уже забылось. А новоявленный император настаивал, чтобы его блестящие офицеры блестели со всех сторон – не только в военных кампаниях и в политических баталиях, но ещё и в бальной зале.

Франческа поулыбалась и сказала, что всего-то нужно позвать какого-нибудь наставника, это такое же искусство, как и любое другое, и тренированному магу совсем нетрудно научиться чему-то ещё. И что она тоже готова учиться новомодным новинкам вместе с ним.

И чёрт его возьми, вправду пришлось учиться. Нечто громоздкое под названием «франкийская кадриль» представляло из себя несколько фигур, которые нужно было вытанцовывать определённым образом и в определённом порядке. Кроме того, танцевали разные контр-дансы, какие-то из них оказались осколками прошлой эпохи, какие-то возникали вот прямо на глазах. Старшее поколение, те, кого учили танцевать до революции, умели больше и лучше. Те, кто навёрстывал сейчас, пытались впихнуть в себя всё и сразу. Разве что только новомодные вальсы на императорских балах не танцевали – потому что этот танец предполагал не просто исполнение фигуры за руку с дамой, но – держать её обеими руками, одной за пальцы, но второй-то за талию. Отчего-то Бонапарту это казалось вульгарным и недопустимым. Но в целом вальсы полюбили, быстро выучивались вращаться по зале под музыку и на частных балах танцевали много и охотно. Дени с Франческой тоже выучились – отчего бы не танцевать, раз теперь такая мода?

Но для многих императорские балы оставались прежде всего местом встречи, где можно решить какие-то важные вопросы частным путём. Поговорить, пока другие танцуют, пока смотрят какой-нибудь специально подготовленный номер – например, танцорами или актёрами из Оперы, во время ужина. Пускай молодёжь танцует, а всем прочим можно постоять у стены и поговорить о новостях.

Новости либо приходили из-за границы, либо случались здесь же, на улицах Паризии. В газетах публиковали далеко не всё, потому что большую часть тех газет Бонапарт просто закрыл, а оставшиеся теперь очень тщательно выбирали, как и о чём писать. И разного рода слухи и сплетни, политические и частные, оставались как раз уделом подобных сборищ.

И вот в череде коронационных торжеств – бал в Опере Паризии. Кресла вынесли из зала, паркет сверкает, музыканты играют что-то, специально написанное для торжественного выхода императора и прочих. Новый этикет придумывают по ходу – кто с кем должен стоять в паре в открывающем шествии, каким образом потом могут быть составлены пары и едва ли не все танцы просто расписали заранее. Дени считал, что это глупость, но Франческа с улыбкой говорила – ничего, это просто первые попытки, а потом все привыкнут и уже никто не будет ничего расписывать. Может быть, кроме каких-нибудь открывающих бал церемониальных танцев.

И вот они с Франческой прошли по залу в открывающем шествии, а дальше Дени надеялся, что ему напомнят, если он забудет о необходимости принять участие в каком-либо танце. Пока же можно обсудить с Талейраном грядущую войну с Полуночными островами, которая, кажется, неминуема.

- Вам ведь случалось там бывать? – посмеивается министр

Он не маг, но у него мощное магическое наследие, которое, наверное, и позволяет уговаривать и убеждать. Кажется, Лионель Дюваль говорил как-то, что у Талейранов был мощный предок из Старших, хитрющий лис, и вроде бы совсем недавно – не более трёхсот лет назад.

- Я бывал на Островах, как частное лицо, убеждал вернуться некоторых наших эмигрантов, и просил господина Дюваля взять на себя заботы об Академии, - качал головой Дени.

- И преуспели, - заметил Талейран. – Отчего бы вам не преуспеть ещё раз?

- Оттого, что я дурной политик, но сносный военный, - смеялся Дени.

- Все высокопоставленные военные обречены быть ещё и политиками, - покачал головой Талейран. – Вам ещё не выделили каких-нибудь новых владений за пределами Франкии, которыми вы должны управлять от имени империи?

- Я пока всё ещё военный губернатор Фаро, - усмехнулся Дени. – И бываю там… несколько раз в год.

- И правильно делаете, - согласился Талейран, - потому что иначе с лояльностью Фаро было бы намного сложнее. Опять же, ваш приёмный сын – наследник его милости, это тоже хорошо. Но время от времени возникает вопрос о том, кто будет наследовать Саваж, и что вы отвечаете?

- Моя дочь, - нечего тут отвечать, не будет другого ответа.

- И правда. Вы уже подобрали ей жениха?

- Успеется, - вот ещё, пускай вырастет сначала.

- Смотрите, а то император заинтересуется этим вопросом, - усмехнулся министр.

- Император должен понимать, что мужем моей дочери может стать в первую очередь маг, и только потом уже думать о других интересах, - заметил Дени. – Мне казалось, что он стал больше и лучше понимать разное о магах, всё же мы снова вернулись в общество и живём наравне со всеми прочими.

- Император в первую очереди понимает про Великую Франкию, и только потом уже про интересы отдельных семей.

- Значит, будем действовать по мере необходимости. Моей дочери пять лет, ей в любом случае рано замуж.

- Вы говорите прямо как император, он уверен, что нужно ввязаться в бой, а там будет видно, - замечает Талейран.

- А я совершенно согласен, что это работающий метод, - пожал плечами Дени. – Смотрите, кого-то из нас явно ищет распорядитель.

Для балов император назначил специального человека – и этот Огюст Жослен имел отношение к организации балов едва ли не ещё при покойном короле Луи. Сейчас же он протиснулся к ним с Талейраном.

- Господин маршал, - поклонился, - у нас непредвиденное обстоятельство, куда-то пропал маршал Мюрат, образовалась дыра в кадрили. Вы ведь понимаете, дыры в кадрили быть не может, и император распорядился обратиться к вам.

- Вы хотите сказать, что мне сейчас надлежит танцевать какую-то кадриль? - уточнил Дени.

- Да, обычную франкийскую.

- И кто будет моей дамой?

- Маркиза де Сен-Мартен.

Дени не сообразил, кто это. Новые титулы раздавались и тем, у кого они были раньше, и тем, у кого не было. Поэтому он просто кивнул Талейрану и взглянул на Жослена.

- Только вам следует показать мне эту даму. Есть у неё другое имя?

- Извольте следовать за мной, - снова поклонился распорядитель.

Он уверенно проскользнул между стоящими и танцующими людьми и остановился перед дамой, и не сразу отступил, сначала кланялся ей, и Дени не сразу понял, кто оказался перед ним.

А перед ним оказалась Изабель.

2. Невидимый рубеж

Изабель никогда не хотела себе каких бы то ни было придворных обязанностей. Когда-то давно, пока она ещё не уехала из дома, иногда слышала вздохи Мэри – мол, вот бы в столицу да ко двору. Но ко двору Эдварда, а значит, и её тоже никто не звал, все остались в замке, и к чему это привело, тоже понятно.

И поэтому Изабель оказалась совершенно не готова к приглашению Жозефины Бонапарт.

Тогда она только-только вернулась домой от родственников и приводила в порядок и свой дом, и свою жизнь. Анатоль бывал в Зелёном замке наездами, потому что занимался устройством факультета некромантии в возрождающейся Академии, это-то и позволило пережить первые самые острые три недели и не привлечь внимания к своему не самому спокойному состоянию.

Изабель повторяла себе, что она сама вышла замуж, её никто не заставлял и не тащил, это было её собственное решение и только её, ничьё больше. И выполнять его тоже только ей, более никому. Брак – это договор, свою часть договора маркиз выполняет полностью, и она будет делать то же самое.

Пример Мэри оказался весьма своевременным и напомнил – вот так выглядит и супружеская измена, и вообще мечтания о чём-то там, когда у тебя муж, дети, дом и множество забот. Мечтать некогда, надо жить.

И она жила. Занималась делами замка, наставляла оставшихся немногочисленных некромантов, читала, проводила время с детьми. Рауль понемногу рос, Мадди тоже. Анатоль сразу же сказал, что её необходимо официально удочерить, потому что раз никакого имущества родителей ей не светит, то пускай она будет де Риньи. Её стали звать Мадлен де Риньи, ну да ей, кажется, всё равно, главное, чтобы с ней играли и её любили. А девочку с таким редким даром любили в Зелёном замке решительно все.

И вот в разгар идиллии Анатоль и сообщил магической связью, что с ней очень хочет встретиться Жозефина. И нет никакого повода отказать ей. И вообще, не перебраться ли Изабель в столицу? А то они скоро тут совсем одичают вдвоём с Антуаном.

Впрочем, Антуан далеко не всегда оказывался в столице – потому что генерал франкийской армии. И уж наверное Анатолю скучно одному – после населённого Зелёного замка.

Но она не думала, что придётся перебраться насовсем. Сначала решила просто побывать в столице и узнать, что за дело у Жозефины, а потом уже решать.

В столичном доме поджидал Анатоль, и он определённо соскучился. Впрочем, рядом с ним не оставалось места каким-то мечтаниям, потому что он был реален до невозможности, он был здесь и сейчас, и он был самым что ни на есть некромантом, а это безусловное достоинство. Поэтому просто живём дальше, да и всё.

- И что хочет от меня супруга первого консула?

- Не знаю, но она очень просила встречи с вами, Изабель. Сказала, что есть какое-то дело, которое она готова обсуждать

- Хорошо, пускай обсуждает.

Но Изабель и не подозревала, о чём пойдёт речь, пока не расположилась в гостиной Жозефины с чашечкой арро.

- Госпожа маркиза, умоляю, выслушайте меня, только с вами я и могу говорить о таких вещах, более ни с кем, - Жозефина была многословна и экспрессивна.

- Конечно, госпожа Бонапарт, я слушаю вас, - кивнула Изабель.

- Я боюсь. Понимаете, мой муж… он слишком заметная персона, и хочет быть ещё заметнее. У него много врагов, кто-то из них может оказаться и моим врагами. Мне нужен надёжный человек рядом, с которым не страшно. И это вы, вы бесстрашны и суровы, вы не боитесь ни живого, ни мёртвого, вы справитесь с любой угрозой.

Вот так заявление! Изабель оказалась совершенно не готова к такому предложению.

- И… как вы это себе представляете?

- Могу я обращаться к вам в том случае, если потребуется моё или же моей дочери Гортензии участие в какой-нибудь церемонии? На них бывает столько людей, что за всеми не уследишь, а вы – маг!

- Возможности магов преувеличены, уверяю вас. Маги такие же люди, как и все прочие. Мага можно убить обычной пулей, даже не нужен сплав господина Руссо.

- Ой, нет, я думаю, что у магов есть чутьё. Маги всегда ощущают, если кто-то хочет их убить, - с горячностью говорила Жозефина.

Она рассказала десяток каких-то историй – когда на неё кто-то нехорошо смотрел, кто-то угрожал ей и дочери, кто-то шуршал за портьерами, а кто-то кричал гадости, когда она проезжала по городу вот только вчера. На взгляд Изабель, всё это выглядело каким-то совсем обычным делом, не требующим специального отдельного человека, тем более, мага-некроманта, тем более – не требующим её, Изабель, времени и сил.

- Могу я подумать, госпожа Бонапарт? Потому что у меня дом и дети, - отказывать в лоб нехорошо, но может быть, маркиз придумает какие-нибудь убедительные аргументы?

- Конечно, госпожа маркиза, я понимаю, - кивала Жозефина. – Буду ждать вашего ответа, мы с Гортензией будем ждать вашего ответа.

Дома Изабель рассказала маркизу всю эту невероятную историю, он внимательно выслушал… и спросил:

- Что именно останавливает вас, Изабель? Что вам не нравится?

- Наверное, обязательства, - ответила она, подумав.

- Маги всегда исполняют обязательства, - пожал он плечами. – Когда вы присматривали за простецами в хижине лесника и уничтожали нежить в соседних поселениях, вам тоже не хотелось это делать?

- Да я не видела другой возможности, - честно ответила она. – А сейчас вижу.

- Воспринимайте это, как обязанности мага. И вы всегда будете на острие событий и новостей, вы будете знать всё обо всём. Госпожа Бонапарт – супруга первого консула, но кто знает, кем окажется её муж через год или через два? Тем более, проект закона об обязательной службе на благо республики для всех магов вот-вот будет принят.

- Вы тоже уговариваете меня? – рассмеялась она.

- Видимо, да, - он тоже рассмеялся. – У меня есть обязанности, а у вас нет, непорядок, - он погладил её по щеке. – Если вам окажется совсем невмоготу, подумаем, что сделать и кого рекомендовать на это место. Подумайте, хорошо?

Изабель думала всю ночь и всё утро… и согласилась.

На самом деле служба оказалась не такой и обременительной, настоящих угроз и покушений не случалось, скорее – её присутствие позволяло Жозефине не беспокоиться. Но если вдруг во время церемонии или шествия или прогулки кто-то говорил гадости о Жозефине, то Изабель стоило только посмотреть – и больше гадостей не говорили. Она ловила обрывки слухов о том, что Жозефину охраняет невероятно мощный и опасный маг, но кто именно этот маг – слухи молчали. И хорошо.

Уж конечно, она знать не знала, что будет дальше. Что Бонапарт довольно скоро станет пожизненным первым консулом, а Жозефина – первой дамой двора. Гортензия выйдет замуж за Луи Бонапарта – младшего брата своего приёмного отца, с неохотой, но выйдет. А ещё два года спустя Бонапарт объявит себя императором, Жозефину императрицей, а всем своим родичам раздаст разнообразные титулы и земли. И вопросы безопасности госпожи Бонапарт неожиданно окажутся вопросами безопасности императрицы франкийцев.

Под началом у Изабель оказалось четыре придворные дамы, все маги. Дамы дежурили по очереди, а во время важных событий – по двое или по трое, плюс ещё и обычная охрана, такая же, как у императора. Обычная охрана – видимая, а Изабель и её отряд – невидимый рубеж.

И этот невидимый рубеж окружал Жозефину всегда и везде. На приёмах, церемониях, да и на балах тоже.

Балы Изабель не радовали – потому что суета и толчея. И в той суете и толчее к Жозефине можно подобраться незамеченным даже простецу, что говорить о магах. Поэтому она даже если и танцевала, то всё одно поглядывала по сторонам – где там её подопечная и что поделывает.

Бал в Опере был как раз из таких – суета, толчея, много пафоса, все танцы расписаны заранее. Говорят, до революции не было никаких записей на танцы, все так обходились, и как-то справлялись, не страдали. И даже на придворных невероятно торжественных балах тоже как-то так справлялись. Теперь же накануне бала распорядитель доставлял всем участникам листы с программой, где было указано – кто, что и с кем танцует.

Изабель совершенно не могла привыкнуть, что она теперь называется «маркиза де Сен-Мартен». Император отличался изобретательностью в придумывании новых должностей, титулов и прочего, и очень желал отметить маркиза де Риньи с супругой. Маркиз сказал, что ему достаточно того, чем он уже владеет, а поощрить можно, например, его сыновей – один маршал, второй профессор Академии. Третий, то есть самый старший, присылал приветы с другой стороны мира, а четвёртый ещё мал, но двоих поименованных как раз можно радовать наградами и титулами. На что император возразил, что младшие де Риньи – отдельный разговор, а он желает отметить господина маркиза, и точка. И отписал некие земельные владения, оставшиеся в революцию без хозяина, располагавшиеся неподалёку от Зелёного замка, и вместе с ними – новый титул.

И вот теперь сначала они с Анатолем прошлись в открывающем бал церемониальном шествии, а потом время от времени танцевали с кем предписано. Маркизу предписали и Жозефину, и Гортензию, и сестёр императора Полину и Элизу. Изабель достался Эжен Богарне, брат императора Жозеф, маршал Бернадотт и маршал Мюрат, точнее, кадриль

- Маркиза, рад видеть вас снова.

- Взаимно, герцог, - кивнула она.

В прошлый раз они не рискнули даже за руки подержаться, сейчас всё вышло проще – он осторожно взял её за кончики пальцев и повёл на место в кадрили. На них не глазели, нет, но если она вдруг станет смотреть исключительно себе под ноги, это как раз будет неправильно и нехорошо – потому что обычно она держится вовсе не так. Поэтому она бегло улыбнулась Дени, быстро осмотрела зал, убедилась, что Жозефина в пределах видимости и Гортензия тоже, и выдохнула.

- Изабель, я, признаться, не лучший танцор, и вечно путаю фигуры кадрили, - со смехом сказал Дени.

- Я тоже не уверена, что хорошо знаю их все, - пожала она плечами. – Но что поделать, это теперь тоже разновидность церемонии.

- Вы кого-то искали в зале?

- Императрицу. Я… отвечаю за её безопасность. Там где-то рядом сейчас Жермена де Вьевилль, она присмотрит, конечно, но я обычно всё равно поглядываю.

- Я слышал от Вьевиллей о вашем изумительном бастионе, - кивнул он совершенно серьёзно. – Вам тоже нужно дать какое-нибудь звание, нужно намекнуть императору.

- О нет, не следует. Кажется, наша очередь идти вперёд.

- Идём.

К счастью, подручный господина Жослена объявлял фигуры чётко и громко, и – какая пара сейчас вступает, и что паре следует делать. Если прислушиваться, то можно исполнить всё, как положено. Они довольно много прислушивались и мало разговаривали – потому что велик риск пропустить что-то и сломать весь рисунок танца.

- Вам не выдали новых титулов и обязанностей? – спросила она, это лучше, чем неотрывно смотреть на вышивку его перчатки.

- Мне пока хватает тех, что есть. Император планирует новую кампанию, и магический корпус тоже непременно примет в ней участие. И к тому же, я всё ещё губернатор Фаро, Талейран вот только что мне об этом напомнил, - усмехнулся он.

- Но вы там хотя бы успеваете бывать? – улыбнулась она.

- Там учится мой приёмный сын, мы навещаем его и заодно его милость герцога Филиппо. А на рождественские каникулы заберём его в Саваж. У них там это называется иначе, всё, не как у людей, и не рождественские праздники, а перелом года, но каникулы студентам тоже положены, - он смеялся.

- Там учат лучше, чем здесь у нас?

- Ему потом там править, поэтому в его случае – определённо лучше.

- Да, я не сообразила.

В финальной фигуре разговаривать некогда – часть движений должны исполнять абсолютно все. Поэтому оба они сосредоточились на ногах и траекториях… и выдохнули только после финального поклона.

- Благодарю, Изабель, - он улыбался.

- Благодарю, Дени, - она тоже решилась посмотреть ему в глаза.

И неожиданная мысль закралась – хорошо, что он есть, просто есть в этом мире.

- Куда проводить вас?

- К маркизу, - кивнула она.

Дени взял её за руку, чтобы не потерять в толчее, высмотрел возле колонны маркиза и двинулся в ту сторону.

- Господин маркиз, возвращаю вашу прекрасную супругу, - поклонился он.

Анатоль острым взглядом осмотрел их обоих – и тоже поклонился.

- Рад вас видеть, Дени. Изабель, о вас спрашивала принцесса Гортензия.

- Сейчас я найду её, - кивнула она.

Следующий танец ещё нескоро, она как раз успеет узнать, что стряслось, если вообще стряслось.

Отошла, бросила взгляд назад – мужчины о чём-то говорили. Наверное, не о ней, хватит же им и без неё, о чём говорить, правда же?

3. Дальше будет видно

Январь 1807

Дени снова смотрел на зелёное море Фаро – как и двенадцать лет назад, когда он оказался здесь впервые. Правда, тогда стояла влажная августовкая жара, а сейчас – сырой январь, мерзкий и противный, гадостный и гнилой. Хотелось загнуть ещё посильнее, но какой-то частью себя Дени понимал, что и январь не при чём, и зимний ветер, и зелёная вода. Просто Франчески больше нет, и ничего с тем не поделаешь.

Она отправилась сюда вместе с Танкредо – после каникул он должен был вернуться и приступить к занятиям, ведь с осени наследник Фаро учился уже не просто в магической школе, но в Ордене Света. Тогда, в сентябре, они втроём долго спорили – куда ему лучше пойти, талантливого молодого человека были рады принять и в Ордене Света, и в Ордене Луча. Танкредо хотел стать великим воителем, но Франческа повторяла:

- Тебе нужно не только воевать, но ещё и управлять.

- Но мама, император Наполеон то и дело воюет! И его слушают все европейские властители!

- Да, но он ещё и отличный управленец, не только военный – спроси у Дени.

- И Дени маршал, а не счетовод какой-нибудь!

Дени усмехнулся и позволил себе вмешаться.

- Знаешь, я учился всему, что только получалось, и везде, где только получалось. Мне не досталось настоящего образования – как твоей маме, или вот как тебе самому. И я очень жалею об этом – наверное, сильнее всего в жизни.

- Но император ценит тебя, и доверяет тебе важные дела!

- Случается, - кивнул Дени, - но уже подрастают те новые выпускники Академии Паризии, которые опередят меня во всём.

- Ой ли, во всём, - не поверил Танкредо. – Ты лучший командующий магическим дивизионом Великой армии!

- Гийом Вьевилль ничуть не хуже, а Антуан де Риньи ещё и некромант. А скоро и молодой де ла Мотт их догонит.

На самом деле юный граф де ла Мотт рьяно осваивал академическую премудрость на боевом факультете Академии, а практические задания студенты выполняли во время постоянно случающихся военных кампаний, Дени сам регулярно просил таких студентов и использовал их в качестве адъютантов.

- Нет, папа, ты лучший, - заявила сидевшая до того тихо Аделин. – И тётушка Жанетта тоже говорит, что ты лучший.

Аделин восемь лет, она то и дело говорит, что тоже хочет в школу в Фаро через два года,

- Потому что пока жив, да, - усмехнулся Дени, - потому и лучший. Танкредо, ты всегда сможешь взять дополнительные дисциплины в Ордене Луча, тебе не откажут – ведь великий герцог Фаро и в самом деле должен знать и уметь много всего. Но нужно уметь не только воевать, но и жить мирно, и управлять. Вот увидишь, пригодится.

Тогда они с Франческой убедили Танкредо учиться дальше в Ордене Света, а три дополнительных курса в Ордене Луча он и впрямь получил легко. Учился с удовольствием, зимой приехал в Паризию – на праздники, а после вернулся к учёбе, и Франческа отправилась с ним. И если бы Дени знал…

Да ничего бы он не смог сделать, даже если бы знал. Потому что она сама не сразу поняла, что происходит, и что она не просто так замёрзла и не чуть-чуть простудилась, а как-то по серьёзному. И когда позвали целителей, они разве что облегчали состояние в моменте – потому что она очень плохо дышала, хрипела, никак не справлялась с жаром и лихорадкой, и ещё миллион каких-то слов, которые вообще не о ней, потому что она молода, сильна и здорова, и могучий маг!

Только оказалось, что зимние лихорадки угрожают могучим магам точно так же, как и простецам, и можно точно так же не спастись. Дени никак не мог смириться – ему казалось, что она сейчас поднимется, заговорит, улыбнётся, но…

Но нет. И ему нужно было стать опорой детям. Танкредо замкнулся в себе и молчал, Аделин же бесконечно плакала. И единственное, что он мог сделать для неё – быть с ней, говорить, держать за руку.

Филиппо Фаро как будто постарел ещё лет на сто. Сурово поджимал губы и молчал. Но как-то высказался в разговоре с правнуком – что он-де сразу знал, что из этого брака ничего хорошего не выйдет.

- Дени, я сказал ему, что ты лучший. Но он не поверил, кажется. Не обижайся, он же старый, правда? Пусть говорит, что хочет, - сказал Танкредо.

А потом Дени вызвали в Арагонию, потому что нынешняя военная кампания шла именно там, и нужно было понять, где останется Аделин.

- А куда хочешь ты сама? – спросил он дочь. – Смотри, я могу отвезти тебя в Саваж, там много кто сможет присмотреть за тобой, а могу отвезти в Паризию, и там ты будешь учиться в магической школе, хочешь?

- Не хочу. Можно мне в Саваж? – спросила дочь. – Я хочу здесь, но Танкредо в школе, а меня в здешнюю школу пока не возьмут.

Это в Паризии юных магов берут в школу в любом возрасте, даже совсем маленьких, если их некому учить дома – потому что так сложилось. Но если дочь хочет в Саваж – то пускай отправляется в Саваж, обитатели замка любят её и будут заботиться о ней наилучшим образом.

Так и вышло в итоге – Танкредо в Фаро, Аделин в Саваже, Дени в Арагонии. Но каждый вечер – непременно вызвать магической связью обоих детей, спросить, как у них дела и чем они занимались, и что будут делать завтра. И у самого также – план на завтра, планы отдельных операций, планы Бонапарта, и всё это обилие планов никак не может унять тоску.

- Саваж, вам следует жениться заново, вам нужны ещё дети, - говорил Бонапарт.

- Я обещаю подумать, - отвечал Дени.

Императорам не отказывают, а жениться он больше не собирался. Хоть и подумал однажды, что женился бы на Изабель, если бы она была свободна, но она-то как раз замужем, и пусть у неё всё будет хорошо.

А он… он справится.

Дени отправлялся в Саваж – и собирался провести там месяц, не меньше. У Танкредо каникулы, и он просился с ним, и ещё звал в гости Луи-Флориана де ла Мотта, а Аделин только рада будет, конечно же.

В Саваже он давно уже бывал наездами – а теперь собирался вернуть замку жилой вид и статус, а то он до сих пор так и стоял под суровым заклятьем господина Нери и остальных. И если Бонапарт издаёт указы о восстановлении дворянских гербов и титулов, и раздаёт их всем тем, у кого раньше ничего подобного и в помине не было, то представителям древних магических родов совсем негоже блекло выглядеть на их фоне. Император награждал и тех, кто до революции мог похвастаться знаменитым именем, и тут же создавал новую знать, в первую очередь – из военных, и кстати, графом Мармуароном стал Пьеррен Туше – уже не паж и не адъютант, а сам командующий, хоть и достаточно юный, но – сколько их таких, юных, успевали показать себя в последние годы! И он даже умудрился накопить денег, чтобы купить какую-то землю – потому что новые титулы не предполагали земельных владений. Но те, кто покупал землю, могли передать титул по наследству. Старая же аристократия, служившая империи, просто могла всё, как и раньше – если служила, конечно.

Скажем, Роганы так и не вернулись – ни старший принц Анри, ни кто-либо из его сыновей. Анри Деррийский оставался в Новой Массилии, или Новом Льене – Дени не слишком хорошо понимал, как далеко друг от друга находятся эти точки и что там вообще. Максимилиан де Роган иногда навещал знакомцев в Паризии, ещё он бывал в Видонии – и одно время даже был советником императора Франца, но против Франкии не воевал. Говорил – не настолько он пока ещё стал гражданином мира.

Иногда кто-нибудь из любой знати – хоть старой, хоть новой – вспоминал о скрытом Лимее. Но расколдовать и возродить Лимей могли только Роганы – никто другой даже и не собирался подступаться. Бонапарт же делал вид, что нет никакого Лимея, и никаких Роганов тоже нет. Ему намекали, что Лимей прекрасней и Тюильри, и Мальмезона, но – ни одного Рогана в досягаемости не было. А вступать в переговоры со старшим принцем Анри Бонапарт всё же не был готов. Хотя, как понимал Дени, принц следил за военными успехами Бонапарта и был в курсе всего, что происходило в Европе.

Дом в столице на улице Сент-Антуан стоял закрытым, Дени не устраивал никаких приёмов ни для кого. Вот когда дети подрастут и нужно будет искать им спутников жизни, тогда и откроем,

Но сначала нужно просто вернуться и обойти его весь – Дени заклятие не препятствие. И напомнить себе, что Саваж сам по себе живая память обо всех, кто тут рождался, жил и умирал. А потом уже пригласить господина Нери и попросить снять заклятие.

Собралась недурная компания – посмотреть на открытие Саважа прибыл Максимилиан де Роган, из столицы порталом появились все Вьевилли, какие там случились, и Анри де Риньи, и молодой де ла Мотт. Прибыла и Жанетта, её дочери к тому моменту уже родили ей троих внуков – двое из них наследники Вьевиллей, а третий, от младшей дочери, наследник де Локов.

И когда замок стал виден всем и снова проявился на отроге горы всеми своими башнями, стенами, бойницами и воротами, Дени скупо улыбнулся – и позвал всех внутрь. Праздновать.

Экономка Берта командовала в большом зале – столы, сервировка, перемены блюд. И Дени не сразу сообразил, кто помогает ей командовать, а когда присмотрелся – то очень удивился. И подошёл.

- Здравствуйте, Дезире, - кивнул он сестре Луи де Мелеза.

Луи не так давно стал полковником и хотел себе новый титул, как он говорил – чтобы не быть никак связанным с прошлым.

- Мелезы не древний магический род, Мелезы вассалы Саважей. А какие же теперь вассалы? Мне, как последнему в роду, нужно начинать что-то новое, - говорил он.

Дени понимал его – в части жажды нового. И одобрял. А теперь увидел его тётку – и понял, что вообще забыл о её существовании, и о том, что она осталась в Саваже.

- Здравствуйте, - кивнула она. – Вы как будто позабыли, что я осталась здесь.

- Я и впрямь позабыл, и давно сюда не заглядывал, - пожал он плечами.

- У вас другая жизнь и другие заботы, - она не смотрела на него. – А мне особо некуда идти. И если вы не возражаете, я буду и дальше помогать Берте с хозяйством.

- Так вы знаете здесь о хозяйстве намного больше моего, как я буду возражать, - вздохнул он. – Спасибо вам, Дезире. Вы одна из тех, кто хранил Саваж всё это время, пока я воевал.

- Так вышло, - невеста его покойного брата смотрела куда-то в окно.

- Но отчего вы не вышли ни за кого?

- Не хочу.

- Не хотите ли вы сказать, что будете помнить Филиппа до смерти?

- Нет, дело не в этом. Просто не хочу. И если вы не возражаете – просто останусь здесь и дальше.

- Дезире, вот ты где! Папа, можно я заберу Дезире? – подошедшая Аделин взяла её за руку и увела.

С дочерью Дени поговорил на следующий день.

- Ты подружилась с Дезире?

- Да. Она хорошая, и знает про наш замок всё-всё. Она показывает и рассказывает мне, что где, ведь если я когда-нибудь буду здесь хозяйкой, то должна буду это знать. А если не здесь, то всё равно пригодится, она так говорит. Где-то же буду, правда ведь?

- Где-то – обязательно, - дочери легко удавалось вызвать у него улыбку – несмотря ни на что.

А через месяц Бонапарт в очередной раз заговорил с Дени о том, что если Дени не женится, то он, Бонапарт, сам найдёт ему новую жену, пришлось крепко задуматься. Бонапарт с лёгкостью находил для своих ближних людей, военных и гражданских, и принцесс, и представительниц старой знати – во всех завоёванных к тому моменту странах. Дени совершенно не хотелось оказаться связанным с какой бы то ни было принцессой, да и была уже принцесса, самая лучшая на этом свете принцесса. Вообще ему было почти всё равно, на ком жениться. Он подумал, а потом ещё и посмотрел на то, как Аделин доверительно беседует с Дезире, и решил, что нужно попробовать.

- Дезире, что вы думаете о том, чтобы всё же стать герцогиней Саваж?

Она изумилась.

- Вы… вы предлагаете мне брак?

- Именно. Мне нужна жена, и если вы согласитесь выйти за меня – я постараюсь стать вам приличным мужем.

- Герцог Саваж не может быть неприличным мужем. Но… можно, я всё равно останусь здесь? Я… я никогда не была в столице, я не вела большой открытый дом, я не знаю о том ничего.

- Герцогине Саваж придётся бывать в свете, это неизбежно. Но начать мы можем здесь. Привыкнем друг к другу… а дальше будет видно.

- Хорошо, Дени, я выйду за вас. А дальше будет видно.

4. Будущее империи

Декабрь 1809

Новость выглядела неправдоподобно. То есть Изабель с ходу этой новости не поверила.

- Император разводится с Жозефиной, - сообщила Жермена де Вьевилль.

- Как так? – не поняла Изабель. – И откуда сведения?

- Из первых рук, - усмехнулась Жермена. – Император пришёл, когда я была у неё, и сказал, что всё готово – и документы, и план церемонии. Он же и ко всем публичным действиям относится, как к военным кампаниям, ему нужен план!

- Я слышала, что как раз в бой он может вступить и без чёткого плана, - пожала плечами Изабель, ей когда-то говорил о таком Дени, во время одной из немногочисленных встреч с ним во время танца. – Но в целом, конечно, император без плана не живёт, тут ты права. Но какой вообще может быть развод?

- Формальный повод – какое-то нарушение процедуры венчания, - пожала плечами Жермена. – А реальный – желание императора породить наследника. Сейчас наследником назначен маленький сын Гортензии, но он-то хочет своего.

- И собирается жениться ещё раз? И на ком же?

- А вот этого я не знаю, император не сказал об этом ни слова. Но Жозефина очень просила привести тебя, она говорит – ты действуешь на неё умиротворяюще.

- Не смеши меня, пожалуйста, умиротворяюще, - маг-некромант немалой силы на кого-то действует умиротворяюще, извольте видеть.

- Но это вправду так, Жозефина намного спокойнее, если ты рядом с ней, - пожала Жермена плечами.

- Значит, я сейчас соберусь и отправлюсь. Ты со мной?

- Да, я подожду тебя.

Изабель первым делом связалась с маркизом – предупредить, что отбывает к Жозефине. Потом сказала домашним – Черити, давно уже ставшей домоправительницей столичного особняка, и Жоржу Бревилю, наставнику

Дальше следовало быстро облачиться в придворное платье, уложить волосы, прихватить непременную шаль… и вместе с Жерменой шагнуть во дворец.

Жозефина и впрямь пребывала в таком виде и состоянии, какого старалась не показывать никогда – она даже и не говорила ничего, просто сидела в кресле, и ладони её лежали на подлокотниках, и в пальцах не было ни платка, ни кистей от шали, а по лицу её текли слёзы. Гортензия была с ней, и ещё две ближних дамы, и все молчали.

- Госпожа маркиза, как хорошо, что вы пришли! – воскликнула Гортензия. – Понимаете, это… это неминуемо, ничего не поделать, его не переубедить.

- А кто-то пытался? – изумилась Изабель.

- Все понимают, что бесполезно.

- Ваше императорское величество… Жозефина, вы слышите меня? – Изабель подошла к императрице.

- Мама не отвечает никому, с тех пор, как император покинул её покои.

- Так, поняла, - кивнула Изабель.

Вышла в соседние покои, взялась за зеркало, позвала графиню де ла Мотт. Был шанс попасть неудачно – на лекцию или операцию в госпитале, но ей повезло – графиня ответила.

- Госпожа графиня, не могли бы вы прибыть к императрице? Тут сложный момент, я подозреваю, что можно как-то ей помочь, но ничего в том не понимаю.

- Что случилось?

- Вероятно, потрясение. Тяжёлое известие, с которым непросто смириться.

- Через четверть часа, хорошо?

- Да, конечно, мы ждём вас.

Ну вот, сейчас появится Мари де ла Мотт и поможет Жозефине прийти в себя. Пока же нужно вернуться.

Графиня де ла Мотт пришла порталом ровно через четверть часа, осмотрела пациентку и велела отвести её в спальню. Две придворные дамы подняли Жозефину и повели, та передвигала ногами, но более, кажется, не была способна ни к чему. Изабель и Жермена не пошли туда за ними, и Гортензию Изабель тоже остановила.

- Не нужно мешать, графиня де ла Мотт не любит, когда она что-то делает, а вокруг толпа, если это не студенты, конечно же.

Мари де ла Мотт приближалась к пятидесяти годам, совершенно не обращала внимания на то, как выглядит, и почти не обращала на то, во что одета. Слышать не хотела ни про какие придворные наряды и никогда не бывала на торжествах. Говорила – сын выучится и будет это делать, а ей ни к чему, у неё другие дела. И поскольку она являлась одним из самых могучих целителей Империи, то даже император не пытался заставить её делать что-то, по её мнению бессмысленное. Кажется, кто-то пытался. И получил от ворот поворот. И ничего ей за это не было, потому что целители нужны всем.

Пока же Жермена распорядилась об арро и закусках, Гортензия упала в кресло и тоже заплакала, и Изабель обратилась к ней.

- Гортензия, расскажите подробности. Нужно же понимать, что нас всех ждёт.

- Император решил, что раз мама не может родить ему наследника, то это сделает другая супруга. Это больно и обидно для всех нас. Он сказал, что сохранит за ней титул императрицы франкийцев, и дарит ей дворец в Мальмезоне, и оплатил все её сделанные без его ведома долги, какие были, а там накопилось много, и назначил щедрое содержание. Он говорил, что никогда не забудет всего того, что она сделала для него за те пятнадцать лет, что они знакомы. И что всегда будет поддерживать её, и рассчитывает на её поддержку.

- А вы, а Эжен?

- Эжен – вице-король Медиолана, он не хочет там быть, но император не позволил ему отказаться. А я… останусь здесь, мне не дозволено переселиться с мамой в Мальмезон.

- И кто же будет нашей новой императрицей?

- Как, вы не слышали? Мари-Луиз де Роган, дочь казнённого короля.

* * *

Известие о том, что император желает расстаться с Жозефиной и взять себе новую супругу, сначала совершенно не встревожило Дени. Его, конечно же, известил Талейран, сам он оставался бы в неведении до самого последнего момента, ибо нелюбопытен, в столице бывает нечасто и сплетен не слушает. О том, что Жозефина неверна императору, не болтал только ленивый, ну да Дени для такого дела достаточно ленив. А Дезире, нынешняя герцогиня Саваж, наотрез отказалась ехать в столицу и представляться ко двору.

- Дени, прошу вас простить меня, но герцогиня Саваж в столице – публичная персона. Здесь, в Саваже, я продолжаю делать то, что делала уже некоторое время. Что я должна делать в Паризии и при дворе – я совершенно не представляю. Вам будет стыдно за неловкую и необразованную супругу. Придворная жизнь – это не мой уровень. Но я обещаю научиться. Если вы найдёте мне пару наставников – в этикете, танцах, манерах – и доставите сюда, это поможет мне освоиться.

- Дезире, моя супруга может быть какой угодно, честное слово, - потому что семейная история гласит – супруги у Саважей были самые разные. – Но я понимаю вас и разыщу наставников. Учиться новому всегда правильно.

Наставники были найдены и доставлены порталом в Саваж, заодно пусть и Аделин тоже занимается, тем более, что она дружна с Дезире. Да что там, если бы дочь с ней не подружилась, то Дени не рискнул бы предложить Дезире брак. И теперь все они как-то живут… и молчат о том, о чём помнят, о чём сожалеют и что в глубине души оплакивают.

А Дени вернулся в столицу, тут-то его и настигло известие о том, что император выбирает новую супругу. Конечно же, было любопытно – какой из правящих домов согласится отдать дочь за нового человека и выскочку. Этот выскочка, правда, диктовал условия всему континенту, но русскую княжну за него не отдают, принцесс Видонии не отдают, и что же, неужели император удовлетворится принцессой из какого-нибудь мелкого германского княжества? Или вот на Латинском полуострове вроде бы есть наследницы не присоединённых к империи территорий?

Но всё вышло так, как никто и подумать не мог. Потому что… с какой стороны ни посмотри, это плохо. Родство с казнённым королём обидит всех, кто ещё хранит в своём сердце память о революционных временах. И возмутит старое дворянство – потому что кто он таков, этот император, чтобы брать в жёны дочь Луи де Рогана?

Да и отдадут ли ему принцессу?

Что же, как раз об этом и пришёл говорить Талейран.

- Император Франц готов согласиться на этот брак, если согласится Анри де Роган.

- А что его высочество? – Франц не маг, ему достаточно легко перекинуть ответственность на мага, к тому же, проживающего бог весть, где, и не собирающегося возвращаться!

- Насколько я знаю, наш император ищет парламентёра к его высочеству.

- Вы ещё не предложили свою кандидатуру? – усмехнулся Дени.

- Даже и не подумал, я не представлен его высочеству Монтадору. Я предложил вас.

- Меня? – Дени даже рассмеялся.

- Конечно. Кто лучше вас сможет убедить его высочество, что принцессе Роган будет оказано всё надлежащее уважение? Только вы. Вам довелось и воевать рядом с нашим императором, и служить ему на дипломатическом поприще, вы справитесь, - Талейран не сводил с Дени своего внимательного взгляда. - И кстати, в глазах так и не вернувшихся представителей магических фамилий этот союз полностью легализует императора и его дела.

Об этом последнем соображении Дени и сам подумал первым делом – такое, знаете, примирение между старым и новым.

- А что говорит император Видонии – кроме того, что ждёт ответа от его высочества Анри?

- Император, как мне кажется, на самом деле будет рад решить судьбу внучки именно таким образом, - усмехнулся Талейран. – У него ещё не все другие дети и внуки пристроены, и они происходят не от казнённого революционерами отца, а от вполне понятных родителей, их судьба не омрачена ничем подобным. И если принцесса окажется на троне Франкии, то так будет лучше, чем если бы ему пришлось отдавать императору какую-то другую девицу из своей семьи.

- А все маги охотно принесут присягу принцессе Роган, - раздумчиво сказал Дени.

- Именно, друг мой, именно, - улыбнулся Талейран. – Что же, готовы встретиться с принцем Роганом и убедить его согласиться на этот брак?

- Я готов попробовать, - кивнул Дени.

Престранное дело, но – наверное и в самом деле так будет лучше для всех.

Через день Дени был приглашён к императору, и там услышал о задании уже официально.

- Саваж, я доверяю вам будущее империи, - сказал Бонапарт.

И что оставалось после такого? Только пойти и заняться этим будущим империи.

Предварительный разговор по магической связи состоялся в тот же день, и его высочество Анри с любопытством выслушал предложение императора.

- Дени, не желаете ли навестить меня? Изложите мне все соображения и расскажете какие-нибудь подробности о вашей нынешней жизни, которые можно получить только от человека непосредственно из Паризии? – улыбнулся принц.

Дени подумал буквально пару мгновений – и согласился.

5. Союз прошлого и настоящего

Его высочество Анри уже давно приглашал Дени навестить его – на том краю света, куда он сначала попал в ссылку, а потом обосновался на долгое время. О тех местах рассказывали разное, но все рассказчики соглашались – там отвратительный климат, долгая и суровая зима, и вообще те края не понять, для кого созданы, потому что цивилизованному человеку там жить не с руки. Однако, его высочество прижился и не желал перебираться ни в Европу, ни к старшему сыну в Другой Свет. Интересно, почему?

Дени открыли портал – да-да, портал Роганов у его высочества Анри, как старшего представителя семейства. Свой портал Дени оставил Дезире – потому что случиться может всякое, и если он окажется далеко, то она сможет действовать и без него.

А он оказался далеко, очень далеко.

Во Франкии ноябрь – осенний месяц, здесь же Дени с изумлением увидел снег. Снег виднелся в широкое хорошо застеклённое окно, он лежал на земле, на крышах небольших деревянных домиков вокруг, а впереди простиралось огромное, невероятных размеров ледяное поле, или даже ледяное море – он и вообразить такого не мог.

Да и то жилище, в котором Дени вышел из портала, тоже не походило ни что, известное ему. Дом из дерева, отапливался он большими печами, и немного магией, магия даже больше поддерживала и сохраняла тепло, чем производила его, всё устроено невероятно и, видимо, приспособлено к здешним условиям.

Его высочеству Анри уже исполнилось лет семьдесят, наверное, и тридцатичетырёхлетнему Дени он казался каким-то столпом существующего мира. Принц успел повидать и Франкию времён собственного отца, а потом – брата и племянника, угодить в ссылку, вернуться в разгар революции, спасти от конфискации и разграбления имущество древних магических родов и снова отбыть на край света – с развёрнутыми знамёнами, иначе это не назвать. И теперь он спокойно принимает посланника Бонапарта в деревянном доме на том своём краю света – обнимает Дени, улыбается, подводит к окну и говорит, что такого больше не увидеть нигде.

Дени согласен – и вправду, нигде.

Супруга принца, госпожа Эжени, так её все называют, тоже обнимает Дени и зовёт за стол, и смеётся, что здесь настолько холодно, что есть и пить горячее нужно постоянно. Дени всё ещё изумлённо рассматривает этот дом, а госпожа Эжени рассказывает, что дом построил ещё до революции сосланный сюда граф Ренар, и он отлично справился, а она потом получила этот дом, можно сказать, в наследство, и уже сама занималась ремонтом и поддержанием его в надлежащем виде. Да, здесь не самые простые условия для жизни, зато – очень, очень далеко от какой бы то ни было цивилизации с её политикой, войнами, странными законами и прочим, а всё лучшее, что даёт та цивилизация, можно доставить порталом.

Дальше Дени кормили и поили – удивительной едой и удивительными напитками.

- Знаешь, я тоже не сразу понял, зачем нужен этот самый чай, который так любит Эжени, - смеялся принц. – Но оказалось, что в зимние холода – самое то, что нужно. И – ты же не торопишься?

- Тороплюсь, но не слишком, - Дени понимал, что коротким разговором не обойдёшься.

- Вот и славно, значит, вечером у нас будет нашествие гостей, а завтра сходим в крепость, посмотришь, как мы тут жили раньше.

Но обсудить главное следовало до нашествия гостей. Принц пригласил Дени в кабинет на втором этаже дома, и туда же пришли госпожа Эжени, появившийся откуда-то с мороза принц Максимилиан и господин Асканио Нери. И Дени рассказал всё, что знал о предложении императора.

- Ты готов? – старший принц посмотрел на сына с улыбкой. – Я-то вот пока ещё в раздумьях.

- Я думаю, все маги охотно принесут присягу принцессе Роган, - сказал Дени, он совершенно в этом не сомневался.

- И будут её поддерживать в том случае, если с её супругом что-нибудь случится, так? – с хитрой улыбкой заметила госпожа Эжени.

- А что может с ним случиться? – не понял Дени. – Он, конечно, старше неё, и не маг, но он весьма прочный и деятельный, и у него выходит всё, за что бы он ни брался.

- Мало ли, - усмехнулась чему-то госпожа Эжени. – Увидим. Но если вы, Дени, достаточно близки к нему, то скажите, чтобы не ходил воевать в Россию.

- Почему? Вы же здесь всё равно очень далеко от любых мест, куда может дойти армия?

- Потому что ничего не выйдет, но я понимаю, что это может звучать невероятно.

- Дени, госпожа Эжени зря не говорит, её прогнозы обычно сбываются, - сообщил Максимилиан.

Но Дени мог только пожать плечами.

- А что думает о браке сама принцесса? – интересовалась дальше госпожа Эжени. – Я понимаю, что её в любом случае ожидает замужество из династических соображений, но вдруг там есть какие-то неизвестные нам тонкости?

- Давайте, я поговорю с ней, мы неплохо находили общий язык, когда я был при дворе её деда, - сказал Максимилиан. – Там обретаются родственники моей супруги, мы можем навестить их, а заодно и поговорить с Мари-Луиз. Вообще с ней кто-нибудь обсуждал эту идею?

Дени понял, что не знает о том ничего.

- Я точно знаю только об обсуждениях и приготовлениях с другой стороны. И раз уж Бонапарт отказался от супруги, которая, как он всегда говорил, приносит ему счастье, это что-то значит, наверное? А если он вдруг вздумает как-то обидеть её высочество, то все мы окажемся рядом, так ведь?

- Именно так, - кивнул Максимилиан.

На том и остановились – что младший принц отправится в Видонию говорить с потенциальной невестой, и далее он был готов выступать от её имени.

- А теперь рассказывай уже, что там вообще творится в Паризии и во Франкии в целом, - попросил его высочество Анри.

- Погоди, сейчас придут гости, вот там и пускай рассказывает, так ведь? – рассмеялась его супруга. – Все захотят послушать.

Так и вышло – небольшой дом наполнился франкийскими подданными, желавшими своими глазами увидеть человека с родины и узнать, что там творится, и какие изменения происходят. Пришли и местные, знающие язык – тоже послушать, что там, в большом мире. Сидели за широким столом, ели удивительную местную еду – какую-то невероятную рыбу, которой нет больше нигде, похлёбки, каши, стряпню – пироги и не только, с разными добавками и начинками, и чай, чай вёдрами, о чае говорила Изабель, что полюбила, вот, она бы нашла, о чём поговорить с её высочеством Эжени. Разговаривали допоздна, расходились по темноте. Дени уложили спать в жарко натопленной комнате, сказали – так надо, без горячей печи будет холодно.

А на следующий день его высочество сводил Дени порталом в ту самую крепость, которой он командовал когда-то, будучи в ссылке. Огромное сооружение, теперь уже перестроенное и тоже утеплённое, на высоком отроге горы – наверное, выше, чем Саваж. И невероятный вид оттуда – как будто на половину мира.

Что ж, Дени даже немного понял его высочество Анри – отчего он остался тут. Но как привыкнуть к холоду? Впрочем, возможно, он просто чего-то не знает.

А пока – можно возвращаться в Паризию и рассказывать императору о результатах переговоров.

Все дальнейшие действия завершились успешно, все сильные мира сего, от кого это зависело, дали своё согласие, и принцесса Роган тоже дала своё согласие. Дени не спрашивал Максимилиана, что там и как с той принцессой – потому что если все согласия получены и полным ходом идёт подготовка к свадьбе, то значит, так тому и быть.

Более того, Дени оказался среди тех, кто должен был отправиться в Видонию за принцессой и привезти её во Франкию. До того он бывал в Империи главным образом во время военных кампаний последних лет, теперь же оказался именно как герцог Саваж и представитель франкийских магических фамилий. Кому, как не Саважу, если Роганы не желают иметь дела с Бонапартом?

Впрочем, Максимилиан имел намерение отправиться в Паризию вместе с семейством, его старшему сыну недавно исполнилось семнадцать, он получил базовую подготовку в Поворотнице – там поселилось немало опытных магов, и все они охотно обучали молодёжь. Теперь же он собирался продолжить образование в Академии Паризии.

Кроме Максимилиана, прибыла и его сестра Шарлотта. Её первый супруг погиб на гильотине, но несколько лет назад она вышла замуж во второй раз, и муж её происходил из российского магического дворянства, откуда-то он взялся на их краю света. Но она сказала, что желает сама присмотреть за тем, как выходит замуж её племянница.

Старший брат Максимилиана и Шарлотты, принц Анри Деррийский, прислал поздравления и дары. И сказал, что сам пока не готов прибыть ни в Видонию, ни в Паризию.

А отец всех троих, самый старший принц Анри, тоже никуда не двинулся. И сказал, что – может быть, но не сейчас. А пока он вполне доверяет своим детям и их суждениям, если они говорят, что всё в порядке, значит – так и есть. За все семнадцать с лишним лет, что прошли после великого исхода магов из Франкии, его высочество побывал на родине считанные разы, и всегда – как частное лицо. Как правило, это было связано либо со смертью кого-нибудь из соратников и друзей, либо с пополнениями в чьём-то дружественном семействе. Может быть, если её высочество Мари-Луиз родит ребёнка Бонапарту, его высочество смягчится и навестит Паризию?

Но пока нужно было прибыть в Видонию, представиться принцессе и далее – множественные церемонии, достойные и Габсбургов, и Роганов, и Бонапарта.

Принцесса оказалась не слишком юной – двадцать два года, и обладала типичной внешностью принцессы Роган – высокий рост, гармоничное сложение, тёмные волосы и синие глаза. Прямо как её дед на портрете, что висит в Саваже, там изображены и отец, и маршал Вьевилль, и принц Анри, и король – все ещё

Она держала себя любезно и с достоинством, улыбалась, разговаривала, быстро выучила, кто есть кто среди встречающих, и уже разузнала, у кого какие семьи и дети, и справлялась обо всех. Максимилиан шепнул, что это он настоял на том, чтобы в обучение принцессы были включены и знания о Франкии и о том, кто в ней проживает потому что лишним не будет, может и пригодиться. И это время наступило.

Принцесса должна была прибыть во Франкию не порталом, но по земле, и по дороге показаться всем, остановиться во всех возможных крупных городах и продемонстрировать собой изменения, происходящие во Франкии. Множественная охрана, обычная и магическая, сеть охранных заклинаний – за это отвечали Дени и Гийом Вьевилль.

Уговаривались о том, что император встретит невесту на въезде в Паризию, но он не утерпел, и прибыл стремительно и неожиданно, как было у него в обычае, стоило только кортежу принцессы пересечь границу Франкии. Он, как у него водилось, представился сам, сел в карету невесты и дальше уже завладел всем её вниманием. Впрочем, это только лишь означало, что охранять нужно их обоих.

И дальше всё шло, как было задумано – прибытие в Паризию, размещение, представление принцессе двора – уже набраны придворные дамы, и из магических фамилий, и из простецов, потому что императрице Франкии должны служить и одни, и другие.

И в назначенный час случилась свадьба, а далее – коронационные торжества, присяга новой императрице, предполагалось множество балов и иных развлечений, и Дени полагал, что будет неплохо привезти Дезире в столицу и представить новой императрице. Новая герцогиня Саваж, новая императрица – уж наверное, они найдут общий язык?

Но когда он накануне всех церемоний побывал в Саваже, то Дезире вздохнула, сослалась на нездоровье и попросилась прибыть в столицу немногим позже, после завершения всех торжеств. И впрямь, выглядела она несколько болезненно, но целитель господин Круи заверил, что в целом всё в порядке. Значит, оставалось только вернуться в столицу самому.

Известие из Саважа настигло в финале коронационных торжеств, на очередном бесконечном балу. И вызывал Дени как раз господин Круи, не Дезире, не Аделин и не ещё кто-нибудь из тамошних обитателей.

- Господин Дени, вам непременно нужно прибыть. У нас тут неладно.

Предчувствие беды, заснувшее было в последние годы, пробудилось и завопило. Предупредить о том, что он никак не сможет остаться далее, и пускай всё то, что он ещё должен был сделать и станцевать, сделают и станцуют другие. И – в Саваж, не заходя домой.

- Понимаете, Дени, всё случилось так быстро, что мы не смогли ничего, даже госпожа графиня де ла Мотт не смогла ничего. Срок был совсем маленький, она просила никому не говорить, и вот…

Он совершенно не понимал, о чём они все говорят, причём тут графиня де ла Мотт, почему горькими слезами плачет Аделин, по какому поводу появилась Жанетта и что вообще происходит. Какой ребёнок, какие сложности? У него мог быть ребёнок? От Дезире? А теперь нет ни её, ни ребёнка? Да как так-то?

- Жанетта, почему? – спрашивал он без конца, он уже устал слушать о господней воле и прочем подобном. – Почему кто-то живёт жизнь с родными, супругами и детьми, а у нас всё вот так?

- Если бы я только знала, Дени, - вздохнула она. – Если бы я только знала. Возможно, я сама бы тогда жила иначе, и все мы, но – увы, знать нам не дано. Но я с тобой, мы все с тобой, все, кто только остался. И наверное, хорошо, что наша принцесса теперь императрица. Жизнь идёт, и это правильно.

Жизнь идёт, всё так. Но… всё равно, почему?

6. Один глупец

Май 1810

Изабель сочувствовала Жозефине.

Пока та была в силе и славе – посмеивалась про себя, нередко ощущала своё превосходство, считала Жозефину глупой, неосмотрительной, и в целом не слишком подходящей для статуса первой дамы Франкии.

Но как только она перестала быть таковой, и первой дамой Франкии стала совсем другая, чувства Изабель к Жозефине переменились совершенно. О нет, старшая императрица не стала бережливее или осмотрительнее в знакомствах. Нисколько. Её двор в Мальмезоне по-прежнему привлекал и военных, и чиновников, и бездельников, она по-прежнему тратила деньги со страшной скоростью, она придумывала моды и выращивала розы. Ей даже разыскали человека, который до революции служил одним из младших садовников в Лимее, и он рассказывал ей что-то о тонкостях разведения тех самых роз. С императором она сохранила дружеские отношения, и в итоге он тоже то и дело заезжал к ней – поговорить, преимущественно поговорить, Жозефина отлично умела его слушать.

И знала его, как облупленного, конечно же. Наверное, помнила, каким он был в момент их знакомства.

Изабель посмеивалась про себя – помнит ли Анатоль, какой она была в момент их знакомства? Да наверное, помнит. И человек, знающий о тебе что-то подобное, бесценен, особенно с годами, когда окружающие главным образом кланяются и почтительно слушают. Слушают хоть императрицу Жозефину, хоть маркизу де Риньи. Новый титул никак не желал прилипать ни к Изабель, ни к Анатолю, для всех они оставались именно де Риньи. Профессор де Риньи, декан факультета некромантии Академии Паризии. И одна из первых дам двора императрицы Жозефины.

О нет, Изабель очень быстро пригласили в число придворных дам новой императрицы, принцесса Мари-Луиз ещё до Паризии не доехала, а Изабель уже пригласили. Конечно же, Изабель явилась представиться, как же иначе? Но очень попросила оставить её там, где она есть сейчас. Попросила непосредственно у императора.

Тот лично хотел заполучить её для новой супруги – конечно, некромант за спиной нужен всем, она понимала. Пообещала найти и обучить деву-некроманта, как только, так сразу. Мадди ещё совсем мала, а как вырастет – там будет видно. Пока же… поищем.

- Ваше императорское величество, прошу оставить меня там, где я сейчас есть. Императрице Жозефине необходима не только охрана, но и поддержка, мы знакомы с её величеством уже давно, её величество доверяет мне. Но я обещаю вам представить несколько дам-магов, подготовленных, знающих своё дело, они с радостью возьмутся обеспечивать безопасность её величества Мари-Луиз.

Изабель почтительно поклонилась – не глядя на императора, не нужно глядеть на императоров взглядом некроманта, а другого у неё сейчас

Процедура развода была, на её взгляд, ужасной и унизительной для Жозефины. Конечно, император сначала поблагодарил её за всё, сделанное ею для него, потом перечислил, что оставляет ей и как обеспечивает её далее, а после она должна была прочесть свою часть документа – о том, что не способна подарить наследника императору и поэтому добровольно отказывается от всех своих супружеских прав. Жозефина не смогла дочитать, за неё это сделал кто-то из сановников, Изабель не запомнила, потому что стояла рядом с Жозефиной, готовая хватать и тащить, и графиня де ла Мотт была предупреждена и готова помогать, и что говорить – её помощь потом понадобилась.

И поэтому Изабель мягко и деликатно отказала новой императрице.

- Ваше величество, я рада, что Роганы вернулись на трон Франкии. Я вижу, как вокруг вашего величества собираются лучшие представители магического сообщества. Но считаю своим долгом следовать уже принесённой присяге, я маг, и я должна исполнять данные обещания.

Это всегда отлично работало – напоминание о том, что маги должны исполнять обещания. Новая императрица оказалась в достаточной степени магом, чтобы не настаивать. Но Изабель сдержала данное Бонапарту обещание, и к Мари-Луиз перешла Жермена де Вьевилль.

- Ваше величество, я рекомендую вам свою ближайшую сподвижницу, супругу маршала Вьевилля. Её мать – Жанна де Саваж дель Мориони, возможно, вы слышали об этой даме, - сама Изабель именно что слышала, но познакомиться не довелось, а было бы любопытно. – Дед её супруга – маршал вашего покойного деда и прадеда. Она справится со всеми непростыми ситуациями, какие только могут возникнуть в вашей жизни.

- И с нежитью тоже? – чуть улыбнулась императрица.

- И с нежитью тоже. Боевые маги это умеют, - с поклоном сказала Изабель.

Конечно, глядя на Мари-Луиз де Роган, никто и не думал сомневаться в том, что она достойна быть императрицей франкийцев. Безупречного поведения и репутации, безупречно одетая и безупречно держащая себя – и кроме того, за неё маги.

Все те маги, кто ещё не возвратился во Франкию, но имел такое намерение, теперь возвращались. Кто-то начинал приводить в порядок свои дома и замки, кто-то откровенно просил новое имущество в обмен на присягу и поддержку. Новая императрица привлекала, как факел в ночи.

Правда, вместе с Жерменой рядом с ней неизменно оказывался дядя, Максимилиан де Роган, сын старшего принца Анри, вместе с супругой, принцессой Амандиной, ставшей первой дамой нового двора. Чуть позже появился ещё один принц, правда, своеобразный – этот Анри де Роган народился ещё до революции от внебрачной связи принца Анри Деррийского, старшего брата Максимилиана и старшего сына Анри де Монтадора. Господи, думала Изабель, как в них всех не запутаться-то, ведь у принца Максимилиана тоже есть сын Анри! Но его хотя бы называют Жан-Анри. А как различать этих, Изабель внутри себя не придумала.

Так вот, принц Анри, кузен императрицы. Вырос вместе с ней в Видонии – потому что матерью его оказалась какая-то тамошняя высокопоставленная дама, увлекшаяся в юности франкийским принцем, когда тот навещал родных своей матери. А теперь плюс один Роган в Тюильри.

И поглядев на всё это, Изабель совершенно спокойно отправилась в Мальмезон к Жозефине.

- Знаете, Жозефина, - наедине они так и называли друг друга по имени, как привыкли с самого начала, - у вас мне нравится больше. Спокойнее и изящнее, что ли. Императрица Роган слишком… строга и суха. А у вас хорошо.

- Благодарю вас, дорогая Изабель. Давайте же попросим, пускай нам варят арро и станем, например, гадать на будущее лето, желаете?

Изабель не желала гадать, но была уверена, что другие дамы вполне подхватят развлечение. Поэтому молча кивнула и улыбнулась.

Но к сожалению, далеко не всех устраивало такое положение вещей.

…Изабель проснулась от магического вызова. Не сразу сообразила, что происходит, но встряхнулась, дотянулась до зеркала и ответила Лилиане де Лок, она сегодня дежурит у Жозефины.

- Изабель, здесь неладно. Прислуга видела нежить, то есть утверждают, что это нежить, и будто бы они подчиняются какому-то магу, а не просто так бродят сами по себе!

Лилиана отличный маг, но не некромант, и нежить может только пожечь, теневые измерения ей недоступны. Поэтому Изабель сказала, что сейчас прибудет, и прервала связь.

- С чего это вдруг нежить в Мальмезоне?

Анатоль ещё не ложился спать, он обычно по полночи читал что-нибудь для лекции студентам на следующий день, так и сегодня – книга раскрыта, и даже не раздевался пока.

- Так вот не с чего, - Изабель позвала Жоржину, спавшую в соседней комнате, и велела ей быстро найти одежду и помочь одеться.

Всё же к императрице пойдёт, не просто так.

- Я составлю вам компанию, - сказал Анатоль.

- Благодарю, у вас всё же опыт поболее моего, быстрее разберётесь, что происходит.

Один шаг – и они на месте.

- Это и вправду нежить, господин маркиз, Изабель, можете убедиться сами. Её довольно много и она агрессивна. Я велела всем попрятаться и поставила защиты, какие смогла, - отчитывалась Лилиана.

- Позвольте взглянуть на вашу нежить, - маркиз поклонился ей.

- В соседней комнате, извольте, - нервно усмехнулась Лилиана.

- Жозефина знает?

- Пока нет, всё тихо, я предупредила прислугу и дам и позвала вас.

- И правильно, сначала посмотрим сами, - кивнул Анатоль.

Изабель вслед за мужем заглянула в открытую дверь… и только что не отшатнулась с изумлением. Потому что там и впрямь бродили отличные экземпляры нежити, причём это не были неупокоенные души, а вполне так натуральные мертвецы, десятка полтора. Все они были одеты, словно собрались ко двору ещё до революции, и выглядели – как та самая нежить, проведшая в земле довольно долгое время, то есть – мерзко.

Переглянулась с мужем в изумлении – что это такое вообще?

- Да я же знаю некоторых из них, то есть – знал, - сказал он тихонько. – Их всех когда-то гильотинировали, они спокойно лежали… а сегодня кто-то потревожил и поднял. Видите, это не душа и не посмертная сущность, а самые что ни на есть поднятые покойники. И что же им здесь нужно, и главное – кто привёл их сюда и зачем?

- Какой-то безголовый болван, - выдохнула Изабель.

- Не могу не согласиться, но подозреваю, что он ещё и предатель.

- Безголовый некромант-предатель?

Но в душе-то понимала, что бывает всякое.

Анатоль открыл дверь широко и вышел к неживым – ему всё то, что поставила Лилиана, не преграда вовсе. И мгновенно все они оживились и двинулись к нему – не как обычная нежить, которая заводится на старых кладбищах, или же как возвращенцы какие, которые либо похожи на себя при жизни, либо вовсе серая дымка, не имеющая никакой формы, воплощённая смертная сила. Эти же были похожи… на несвежих мертвецов, ничего больше и не скажешь.

Очевидно, живой притягивал всё это, но когда Анатоль снял амулет, оградив предварительно комнату, и сила его плеснулась наружу сурово и страшно даже для привыкшей Изабель, мёртвое отшатнулось. И они попытались сбежать, причём – сбежать в дверь, но оттуда в не такую и большую гостиную пёр ещё десяток подобных же, если не больше.

- Снимайте амулет, защита, уничтожаем по одному, - командовал Анатоль. – Впрочем, можете дать знать Анри и Антуану, им понравится.

Изабель мигом связалась с обоими младшими де Риньи – и с профессором, и с маршалом, и велела прибыть к ним так скоро, как только они смогут, и ещё дать знать на факультет, потому что здесь что- то странное и лучше, если это увидят и другие некроманты тоже. А потом обернулась к Анатолю.

Тот делал что-то, ей непонятное – собирал силы для какого-то мощного, судя по всему, заклятья. И разом накрыл всех неживых суровым куполом, и держал его, а там, внутри, неживым было нехорошо – судя по тому, как их корёжило, и как они падали и не двигались уже более. И всё бы ничего, но в распахнутые двери пёрли новые, откуда их столько?

Изабель поняла, что может выводить неживых из строя по одному. И делала это. Анатоль же, когда прихлопнул всех, кто там у него оказался, выдохнул и сказал:

- Правильно делаешь. Первого, кто сюда придёт, отправляй искать кукловода, он должен быть, и где-то поблизости, скорее всего – здесь, во дворце.

Появился профессор Анри, тут же подключился к тому, что делал его отец, но тот отправил его проверить защиту и безопасность остальных живых во дворце. Далее появился маршал Антуан, и был послан на поиски того мага, кто устроил им это ночное развлечение. Двое преподавателей факультета тоже были посланы вылавливать новых неживых в комнатах дворца. Анатоль же собрался прихлопнуть тех, кто сейчас здесь тыкался в его защиту и не мог её преодолеть.

- Поддержи меня силой, - сказал он Изабель и снова принялся создавать купол – как она поняла, такой купол отрезал неживых от командующего ими и подпитывающего их мага, и они кончались.

Сама она никогда не делала ничего подобного, потому что не так часто приходилось сталкиваться с поднятыми мертвецами – разумные маги этого не делают. Но судя по Анатолю, действие требовало многих сил – он стоял совсем бледный и холодный, и тем не менее, плёл заклятье пальцами. Она поддержала силой, он выдохнул немного и благодарно улыбнулся. Купол был создан и прихлопнул очередную порцию, и спустя несколько мгновений неживые под тем куполом перестали шевелиться.

Изабель понадеялась, что уже всё, но – нет, новая партия, да где же там Антуан и что он вообще делает? Третью и четвёртую партии они прикончили вместе с Анатолем, причём сила была уже исключительно её, а он направлял ту силу, вместе они справились, и она только выдохнула, и думала – сядет сейчас и Анатоля усадит рядом, но он не удержался на ногах.

Она взялась за него и потащила в ближайшее кресло, уже не глядя – остались ли неживые, это было не важно, кто-нибудь справится. Взяла за руку, делилась силой – но поняла, что не может отдать, или даже точнее – он не может взять.

- Анатоль? – она не понимала, что происходит.

- Прикройся, мало ли, - выдохнул он, – ты сильна и могуча, но кто знает, как это будет-то, я вот не знаю. Ты скрасила мою жизнь, ты сделала её необыкновенной. Никто не дал мне столько тепла и света, как ты.

Он сжал её руку – едва-едва, она еле уловила. И перестал быть, и её в самом деле едва не смело за грань этим направленным потоком силы. Она только понадеялась, что остальные выживут и спасутся.

Изабель смогла открыть глаза только через некоторое время – от того, что её тормошили, а потом и вовсе трясли за плечо.

- Изабель, Изабель, что с отцом? Как? Почему? – спрашивал Антуан. – Я понял, что ему пришлось выложиться, этот гад постарался, но я бы не пошёл, мы бы все не пошли, потом бы поймали его, он бы всё равно не спасся!

- Алоизий теперь старший. Или Анри. Или ты, как решите, - проговорила Изабель, глядя куда-то в пустоту.

Потому что внутри у неё и в самом деле была пустота. Она думала только о том, что не успела сказать ему, сколько он значил для неё, сколько дал ей, сколько открыл и показал ей.

Всех неживых, сколько их ещё было, уничтожило всплеском, случившимся в момент смерти Анатоля. Все собравшиеся некроманты убирали их в тени, и только после того, как убрали, сняли суровые запоры, и тогда прочие живые, переполошившиеся там, снаружи, смогли заглянуть и узнать, что же случилось.

Вопрос задала Лилиана – остальные не решились.

- Вот он случился, - Антуан приволок человека, и Изабель даже и не сразу узнала Ансельма Тьерри, который когда-то обучался вместе с ними всеми в Зелёном замке, а потом вроде служил, или ещё что-то там делал... не важно.

- Это… он? – Изабель поднялась и сама изумилась своему голосу, какие-то доселе не существовавшие нотки прорезались в нём.

- Говорит, чем-то ему не нравится госпожа Жозефина, - пожал Антуан плечами. – Но мне вот совсем не важно, кто ему нравится, а кто – не очень. Ты же понимаешь, гнида, что тебе теперь тоже не жить?

- Не имеете права! Меня должен судить император!

- С какого это рожна? – поинтересовался подошедший Анри. – Хрен тебе, а не император, так ведь? – он взглянул на брата и Изабель.

- Так, - подтвердила Изабель медленно. – Сейчас допросим его, и нам бы пару свидетелей-магов. Лилиана, ты сгодишься, но нужны ещё. Кто там у нас в столице?

В итоге привели Вьевилля с Жерменой, Лионеля Дюваля и из не-магов –

Неожиданно открылся портал и появился… Алоизий.

- Что с отцом?

- Вот видишь, - вздохнул Анри. – Один предатель может сделать много гадостей. Но кажется, Изабель сейчас избавит нас от него.

- Рассказывай, гнида, - Антуан встряхнул Ансельма Тьерри, тот попытался вырваться, но не смог.

- Нечего тут рассказывать, - сплюнул он на ковёр, правда, после восставших мертвецов от того ковра уже мало что осталось.

- Нечего, но придётся, - Изабель подошла и просто захлестнула его щупальцем. – Будешь говорить, как миленький. Я и раньше была сильнее тебя, а теперь и вовсе. Поэтому – придётся.

И он заговорил – не сразу, попытался сопротивляться, но заговорил. Оказалось, что его устраивала императрица из Роганов, но ему казалось кощунством, что наряду с ней существует ещё одна императрица, простец, да ещё и не только простец, а глупый простец, один позор называть такое императрицей и содержать. И он решил, что будет хорошо, если подшевелить немного одно из кладбищ, где хоронили в революцию, поднять его обитателей и натравить на живых в Мальмезоне. Живых сожрут, потом можно будет неживых аккуратно отозвать и вернуть на место. Но дурища де Лок всё испортила и позвала маркиза, зачем? Он не собирался вредить маркизу, маркиз ему ничем не мешал, и жена его тоже, хоть и выскочка и выдерга и вообще не пойми из какой страны, и из какого рода. Лучше бы она отдала богу душу, чем он.

- Уберите простецов и прикройтесь, что ли, - сказала Изабель своим.

Ни один ни на мгновение не усомнился в её праве командовать. Она ощутила суровый барьер, оградивший их с презренным предателем от прочих, и только когда тот барьер окончательно встал, взглянула на Тьерри. Собаке собачья смерть, да?

- Сама же не выживешь, - сплюнул он.

- Отчего это я не выживу? Выживу, - усмехнулась она.

И просто взяла его жизнь – как у последнего простеца. Не забыв, впрочем, прикрыться – потому что сила некроманта не шутки. И успела отметить, что у Анатоля той силы было поболее даже на пороге смерти, после тяжёлого боя.

Обезвредила всё выпущенное и только потом уже опустилась в кресло. И не слушала, кто вокруг ходит и что говорит. А ходили, говорили, выясняли, шумели. Выносили испорченные ковры. Ей дали в руки бокал согретого с пряностями вина, потому что её колотила дрожь, несмотря на лето. Она выпила и не почувствовала вкуса, совсем.

Встрепенулась только, когда вокруг затихли и повернулись ко входу, и в гостиную вошёл император.

- Что здесь произошло?

Докладывал Антуан – что императрицу спасли, поднятых мертвецов обезвредили, но их было так много, что потребовались необычные действия, и во время их выполнения погиб маркиз де Риньи. А случившийся в момент его смерти закономерный всплеск уничтожил оставшихся неживых и того, кто их направлял, а это был генерал Ансельм Тьерри, очевидно, сошедший с ума.

Император простец, он вполне удовольствовался такой версией. Министр полиции Жозеф Фурнье сам едва пришёл в себя от увиденного. И только лишь Талейран тонко улыбался, слушая всё это.

- Вы были в своём праве, маркиза, - сказал он тихо ей.

Она же в ответ даже не вздохнула.

- Соболезнуем вашему горю, маркиза, - сказал ей император. – И благодарим за защиту её императорского величества – впрочем, как и всегда. Ваши дети получат лучшее образование, какое только может быть у нас, а заботу о вас самой я возьму на себя, не доверю более никому. И спустя разумное время найду вам нового супруга.

И вот тут Изабель уже не сдержалась и посмотрела на императора, просто посмотрела.

- Благодарю вас, я не собираюсь больше замуж, - нужно же пояснить.

Впрочем, оказалось достаточно – потому что император покинул гостиную очень быстро.

Дальше она говорила себе, что это случилось бы рано или поздно, потому что Анатоль старше неё, потому что жизнь его потрепала сильнее, чем её, и всё закономерно. Но реальность оказалась как-то очень уж сурова.

В дом на улице Сен-Катрин собрались все чего-то стоящие люди – и маги, и не маги. Прибыл со своего края света принц Анри де Роган с супругой и его друг Асканио Нери тоже с супругой. С другого края света прибыли Гвискары многочисленным семейством, и Луиз де Гвискар держала Изабель за руку и говорила, что при чуть другом раскладе это она сейчас должна была стоять тут и принимать соболезнования от друзей и соратников. Прибыли студенты и преподаватели из Академии. Появились её собственные братья Роберт и Энтони – им кто-то открыл портал. Ненадолго появился Дени – кто-то шепнул, что он сам не так давно потерял вторую супругу, и тоже не вполне в порядке.

Долго говорили об Анатоле, вспоминали его деда – кто успел застать, например – виконт Гвискар, его супруга и старший принц Анри. Вспоминали тепло и хорошо.

А потом трое братьев де Риньи долго рядились, кто теперь старший. Потому что Алоизий сказал, что не собирается оставаться во Франкии, его будущее в Другом Свете. Анри и Антуан долго разбирались, кому проще, но потом сошлись на том, что маркизом будет Рауль, а старшие просто научат его всему. Учёный Анри – всем возможным наукам. Маршал Антуан – военному делу. А он сам решит, чем будет заниматься – когда вырастет и отучится в Академии.

Значит, пускай так и будет.

7. Визави

Ноябрь 1810

- Вы будете моим визави на следующую кадриль, господин герцог?

Дени не хотел выходить ни в какой танец, тем более – в кадриль. Это ж нужна дама, с которой не скучно стоять всё то время, пока ваша пара не танцует, и которая хоть немного ориентируется в последовательности фигур. Конечно, распорядители на придворных балах всегда работали чётко, почти как в армии, и громко диктовали фигуры, но у императора всё, как в армии. Хорошо хоть сейчас не расписывают, кому с кем танцевать, как было поначалу, и то хлеб.

Дени вообще не хотел на бал. Но он человек военный, следовательно – должен исполнять приказы. А приказ императора был чётким и недвусмысленным – быть. Хорошо, хоть не следит лично, танцует этот Саваж или нет, а то с него сталось бы, если

И ладно, его бы позвал кто-нибудь приличный, но напротив Дени возвышался юный и долговязый Анри де Роган, кузен её новоиспечённого величества Мари-Луиз, прибывший из Видонии весной и пока никак себя не проявивший. Принцам не отказывают, даже если это бастарды. Отец-то у этого принца-бастарда приличный человек, а дед – тем более.

- Да, ваше высочество.

- Могу я просить вас? – принц смотрел, как заговорщик.

Что там ещё?

- Если вдруг у вас ещё нет дамы на этот танец….

Так, всё ясно. Принц хочет закрутить роман, или уже закрутил, а дама такова, что подступиться непросто. Или набивает себе цену, или у дамы ревнивый муж, или она из ближних её величества – та, несмотря на молодость, очень рьяно следит за нравственностью ближнего круга. Что ж, придётся оказывать услугу принцу. Дипломат ты или нет, в конце концов, хоть и военный?

- Вашему высочеству следует назвать даму.

- Госпожа Бон, - прошептал принц.

Супруга министра промышленности, недурственно. Молодая супруга немолодого, но хваткого министра. Сам министр когда-то звался де Бон-Осси, но в смутные годы переименовался, и теперь был просто Бон. И не так давно, кажется, взял в жёны кого-то из старой знати.

- Мы не представлены, - покачал Дени головой.

- Так мы сейчас это решим! С её супругом вы, как я понимаю, знакомы.

- Конечно.

- Не были бы вы так любезны – подойти и поприветствовать его? Вон они.

Дени глянул в указанном направлении – точно, старина Арно, и рядом с ним юная блондинка. Кажется, в девичестве она звалась Мари де Рьен.

Арно де Бон-Осси обрадовался.

- Герцог, я счастлив вас видеть! Вы знакомы с моей супругой?

- Почту за честь, - Дени склонился к руке госпожи Бон.

- Герцог, вы ведь умеете во все эти новомодные кадрили? Не сочтите за труд, развлеките мою бедняжку, если, конечно, вы ещё не пригласили никакой дамы.

- С удовольствием, - кивнул Дени. – Я как раз ищу даму на следующую кадриль, заранее не позаботился. Госпожа Бон, вас устроит третья пара?

Ещё б её не устроило, это ж, фактически, первая дама кадрили!

В новомодных танцах кавалер больше танцует с дамой визави, чем со своей, вот принц и старается. Дени же оставалось понадеяться, что принц не забудет о договорённости, и что пригласит не слишком глупую и в целом умеющую танцевать даму.

Распорядитель Жослен объявил кадриль, Дени предложил руку своей даме и повел её на паркет. Где там его высочество?

Высочества не было видно, зато к нему подбежал столь же юный Жан-Жак де ла Мотт, приятель принца.

- Господин герцог, верно ли, что вы – визави его высочества Анри?

- Верно, де ла Мотт, - отец этого де ла Мотта был младшим братом того, что разделил судьбу его казнённого величества.

Немудрено, что Дени уже давно предпочитал другого де ла Мотта, Луи-Флориана, и всячески его продвигал. Но тот блестяще осваивает курс Академии и ждёт, когда уже можно будет поступить на службу – как и подобает приличному человеку.

Четвёртым тоже оказался кто-то из молодёжи, и дамы у них были сплошь юные и незнакомые. Тридцатипятилетний Дени подавил зевок. Придворная жизнь как она есть. После этого танца нужно поскорее спасаться куда-нибудь, где не танцуют, и где только мужское общество. А то того и гляди, окажешься кавалером очередной юной девицы, и зачем это ему?

Принц с дамой появился в последний момент – уже заиграли вступление к первой фигуре. С ним была высокая блондинка в вишнёвом платье. Дени поклонился госпоже Бон, повернулся, чтобы поклониться даме де ла Мотта, и понял, кто стоит напротив него самого.

Если бы у ног его ударила молния, и от того разверзлась земля, эффект был бы ничуть не меньше. Потому что принц привёл откуда-то Изабель. В их последнюю встречу она была только что овдовевшей маркизой де Сен-Мартен, а сейчас? Не нашли ли ей нового супруга? Или её защищают императрица Жозефина и её величество Гортензия?

Холодная и надменная, Изабель обозревала кадриль, будто королева… а потом их взгляды встретились. Тело Дени кланялось кому-то там, а взгляд держался за Изабель. Он даже нашёл долю в музыке, чтобы поклониться ещё и ей. Поймать сочащийся льдом взгляд… и поклониться.

И она заметила! Ресницы дрогнули, затрепетали, легкий вздох… а там уже и руки их соприкоснулись во время шена, и ещё один легкий поклон оказался уместен.

Дени едва дождался второй фигуры. Госпожа Бон упорхнула танцевать к принцу, они там, в центре, держались за руки, и не исключено, что шептали друг другу какие-нибудь глупости, а он тем временем не сводил взгляда со своей визави. Пока фигуру выполнял де ла Мотт, видимость была затруднена, а потом они убрались с линии огня, и Изабель снова предстала во всей своей холодной красе.

Уфф, их очередь. Подошли, впились взглядами друг в друга. Левая рука, совершенно невесомая, правая рука. Хотелось не отпускать совсем, но – пришлось.

- Не теряйтесь после танца, умоляю, - прошептал Дени во время их финального до-за-до друг вокруг друга.

Балансе с госпожой Бон… и дальше.

Из танца Дени отследил только те моменты, когда они танцевали с Изабель. О нет. Он выполнял всё, что следовало, тело всё делало само – ходило, кланялось, исполняло нужные фигуры. Но жило только в те мгновения, когда глаза Изабель оказывались в опасной близости. И отвести взгляд было выше его сил.

Как хорошо, что молодёжи не до них, они слишком в себе.

После окончания танца Дени проводил госпожу Бон к супругу и тут же забыл о ней. Прикрыл глаза… ощутил знакомое холодное серое пятно где-то снаружи. Двинулся туда.

Изабель стояла у окна в галерее и держалась за портьеру. Пока он шёл к ней – не сводила с него глаз. А когда дошёл – бросила лёгким движением руки неодолимую стену между ними и остальным миром.

Они целовались, не сказав друг другу ни слова, как какие-то юнцы. Или нет, как умудрённые жизнью маги, у юных, конечно, есть задор и сила, но нет столько мощи, которую так легко переплавить в страсть – если знаешь, как.

- Ты надолго в столице? – это было первое, что она ему сказала.

- Кто ж знает, пока император не начал новую кампанию. Хочешь сказать, нужно торопиться?

-

- Ты сейчас где и как?

- Я вдова. Век бы не видела двор, но – пришлось.

- У тебя же сын и дочь?

- Строго говоря, сын, ему одиннадцать лет, и племянница, его ровесница, но мы удочерили её. Я по-прежнему служу императрице Жозефине и её дочери.

- Ты должна быть у императрицы сегодня?

- Надеюсь, уже нет. Завтра. А ты? – она ощупывала кончиками пальцев его лицо, прикосновения жгли.

- Я вдовец с апреля. У меня дочь, ей десять. Она не так часто видит меня, потому что я редко бываю дома. Сейчас вот – задержусь, пока император планирует дальнейшие действия.

- Хорошо-то как – задержишься…

Звуки вальса долетели из бальной залы и очень удивили Дени.

- Откуда в программе бала взялся вальс?

- Её величество настояла.

- Пойдём?

Вальс – это вам не кадриль, и не контрданс. Можно почти что обнять свою даму прилюдно, и вам обоим ничего за это не будет. Можно не сводить друг с друга глаз. Улыбаться. Чуть шевелить пальцами, поглаживая спину через слои придворного платья. Подсунуть кончик пальца под ленту шнуровки, упереться в ткань, где-то там, под слоями одежды – нежная кожа. И лететь, лететь по кругу, любуясь этими холодными серыми глазами, длинными ресницами, бледными губами.

Это был финальный танец бала, и Дени спросил:

- Вы позволите проводить вас, госпожа моя?

- Да, - ответила она с улыбкой.

Едва экипаж тронулся, они снова потянулись друг к другу – будто им снова было восемнадцать и двадцать один, под ними – старая солома, над ними – ветхая крыша, снаружи – дождь. Зато есть он, и есть она.

8. Между небом и землёй

Изабель сама не поняла, как так вышло, что в её жизни появился Дени.

Последние семь месяцев прошли, как в тумане. После отпевания и оплакивания Анатоля она хотела остаться в Зелёном замке, но Антуан попросил её вернуться в столицу.

- Если бы ты пожила там, а я здесь…

Она не сразу сообразила, в чём дело, но оказалось, что он всего-навсего надумал жениться, и хотел привести жену в дом хозяйкой. А невеста не некромант, она универсал, и вообще не из древнего рода, и даже не дворянка, и очень боится оказаться в одном доме с Изабель.

- Она привыкнет, вот увидишь, - говорил Антуан, но Изабель было всё равно.

Столица так столица. Тем более, можно отправить детей в школу при Академии, всё польза.

Две недели по возвращении в столицу Изабель либо пролежала в постели, либо просидела в кресле у окна, выходящего в сад, не отзываясь по магической связи и не реагируя на причитания Черити. А потом к ней нагрянула Жозефина.

Она не сказала ни слова о состоянии Изабель, но села рядом и принялась говорить, просто говорить. О погоде, о последнем бале в Тюильри, о розе нового сорта, которая распустилась у неё в Мальмезоне, о тканях, которые привезли из Медиолана, о новых шалях, присланных из Персии или ещё из каких-то не менее далёких и сказочных земель. И потом пригласила Изабель поехать к ней и прогуляться по саду. И Изабель согласилась, просто чтобы та замолчала. И отстала, может быть.

Но Жозефина не отстала. Она приезжала ежедневно, пристально смотрела за тем, как Жоржина одевает Изабель, слушала её немногие недобрые слова о том, что она не хочет носить светлые платья, глупости эти ваши светлые платья. Жозефина согласилась, и на следующий же день привезла портного и ворох тёмных тканей. И предложила выбирать. Изабель не желала ничего выбирать, но подумала, что если выберет Жозефина, то это окажется что-то не то. И выбрала, чтобы она отстала. Тёмно-красный бархат. Как-то очень он перекликался с её душевным состоянием.

- Изабель, это великолепно, вам подойдет. Суровая блондинка в красном – невероятно, - восхищалась Жозефина. – Сошьём вам несколько красных платьев. И синяки под глазами замазать, ясно? – строго говорила она Жоржине.

А Черити, кажется, была готова благодарить бога за то, что Жозефина свалилась на них, сидит тут, командует и заставляет Изабель шевелиться.

Императрица долгое время молчала о той ночи в Мальмезоне. Однажды только вспомнила, когда прошло уже месяца полтора, что ли, и Изабель с утра маялась от дурного настроения и полного нежелания что-либо делать.

- Жозефина, скажите честно, вам не надоело? Я сейчас… не самое приятное зрелище, и терпеть меня – то ещё удовольствие.

- Вы не говорили, что вам надоело, ни когда прогнали покойного Богарне, ни когда не дали ожившим мертвецам пожрать меня и всех обитателей моего дома. Мне не надоело, даже и не рассчитывайте.

Иногда с ней приезжала Гортензия. Время от времени появлялись Жермена и Лилиана, и рассказывали, как обстоят дела с охраной обеих императриц. Ближе к осени разнеслась новость, что Мари-Луиз в тягости и роды ожидаются к концу зимы.

С новостями заглядывали женившийся Антуан, не женившийся Анри, присмотревший богатую невесту Пьеррен Туше, ныне граф – подумать только. Жермена приходила с супругом.

Обоим детям нравилось в школе – и Раулю, и Мадди. Они радостно рассказывали, что именно там делают и чему учатся, и это было правильно, маги должны учиться.

И в конце концов Изабель просто вернулась к своим прежним обязанностям при Жозефине – потому что должен же человек что-то делать, правда?

Жозефина не удовлетворилась этим и уговорила Изабель прийти на бал. Даже и не на бал, а просто на вечер в Мальмезоне – сказала, будет толпа, побудьте со мной, дорогая Изабель, без вас неуютно. Изабель согласилась, потом ещё раз согласилась.

А потом случился тот бал, даже и не императорский, а просто бал, его давал некий выскочка из Массилии по имени Шарль Дюмон, в прошлом никто и звать никак, но он ухватил удачу за хвост, купил землю и женился на девице из магического рода – ещё когда о таких качествах невест предпочитали помалкивать. А полгода назад купил дом в Сен-Жерменском предместье у какой-то разорившейся дворянской семьи, отремонтировал его на все деньги мира и устроил грандиозный праздник, на котором обещали появиться даже император с императрицей. Изабель не собиралась танцевать, она приглядывала за Жозефиной и Гортензией, и думала этим ограничиться, но откуда-то явился принц Роган – его все так называли, хоть на самом деле он носил фамилию своей матери, и со всеми подобающими случаю поклонами и словами уговорил встать

И нужно же было Дени оказаться её визави!

Но впрочем, теперь их обоих ничего не сдерживало и не ограничивало. Они совсем немного поговорили, потом столь же немного потанцевали вальс… и отправились к ней, на улицу Сен-Катрин. Это было какое-то безумие – словно она получила что-то, чего ждала очень, очень долго. И наверное, даже очень хотела, только не понимала и не замечала. А кто-то хитрый свыше всё понимал и всё замечал.

Она даже не подумала об обитателях дома – видел ли её кто-нибудь и что скажет. Умный не скажет ничего, а глупых она вроде бы не держит.

Дени собрался домой уже перед рассветом.

- Я ведь снова приду вечером, - улыбался он. – Узнаю, где ты есть сегодня, и приду.

- Ты… можешь прийти? Тебе это… хорошо? – спрашивала она, не могла не спросить.

- Мне замечательно, - выдохнул он. – Раз так вышло, что мы с тобой столько лет провели друг без друга, то теперь будем наверстывать.

- Так вышло, да.

- И раз все высшие силы всё же отдали нас друг другу, кто мы такие, чтобы спорить с ними?

- Спорить не будем. Будем жить.

- Это обязательно.

* * *

- Доброе утро, Рауль, - приветствовала Изабель сына за завтраком. – А где Мадди?

Сын улыбнулся.

- Я сейчас позову, она придёт.

- Это хорошо, но сейчас-то куда она делась? – можно даже чуть нахмуриться и взглянуть строго, так, самую малость.

Изабель никогда не была строгой с детьми – не было нужды.

- Она завтракает в библиотеке, нашла там какую-то интересную книгу, - вздохнул он.

Дети полюбили читать после того, как пошли в магическую школу, и там им начали рассказывать о разных изумительных книгах. Многие из этих книг можно было найти и дома, но если в библиотеке Академии читать за едой было строжайше запрещено, то дома главное – чтобы тебя не поймали за этим делом, так понимала Изабель. Господин Адольфо Реньяно сказал, что он слишком стар для службы в Академии, и остался у де Риньи. Он мигрировал между Зелёным замком и столичным домом, и составлял каталог книжного собрания. И приглядывал за чтением детей.

Сейчас господин Реньяно как раз в замке, в библиотеке обычно никого нет, и дети этим пользуются. Набирают на кухне еды и идут туда читать.

Изабель не ругала за еду в библиотеке, только строго говорила – чтобы никаких потом крошек между страницами! И тем более, никаких жирных пятен от пальцев, маги вы или кто? Увидели грязь – выведите немедленно. Дети вздыхали и учились выводить со страниц жирные пятна и убирали застрявшие крошки.

И вот сейчас Мадди что-то там читает, а Рауль спокойно завтракает в малой столовой, так это называлось, где семья обычно собиралась, если не было гостей.

- И что, Мадди пользуется тем, что господин Реньяно в замке?

- И ещё тем, что тебе некогда, - совершенно спокойно сообщил ей сын. – Вдруг придёт госпожа Жозефина, или госпожа Гортензия, или что там у тебя ещё, раз ты спишь до обеда, - пожал он плечами.

Ах ты ж, вздохнула Изабель про себя. Ну, сплю до обеда, потому что уже которую по счёту ночь провожу вместе с Дени. Потому что они оба всё равно что пытаются успеть, или наверстать, или ещё что – даже почти и не разговаривают, на самом-то деле. Он не говорит о своей прошлой жизни, она молчит об Анатоле… но теперь уже не так больно, как она неожиданно поняла пару дней назад.

Да, Анатоль дал ей столько, как не смог бы никакой другой мужчина, наверное. И потому, что был старше и видел её насквозь, наверное, и ещё потому, что был магом той же силы, и понимал, и учил, и наставлял, и помогал, и любил…

О нет, то, что было с Анатолем, не повторится ни с кем, она будет хранить воспоминания. А то, что есть с Дени, тоже невозможно ни с кем, просто потому, что это Дени. У него тоже не воспоминания, а сплошная рваная рана, и не нужно с ним пока о том говорить. Может быть, потом.

А пока…

- И что же, Мадди читает домашнее задание? – поинтересовалась Изабель у сына.

- Нет, она читает какой-то роман, попыталась мне рассказать, но там ничуточки не интересно, - отмахнулся Рауль. – Там даже магов-то нет, одни простецы.

- Простецы тоже многое могут, и вообще их больше, - улыбнулась Изабель. – Не забывай, наш император – вовсе не маг.

- Ну и что, зато он великий полководец, - пожал плечами Рауль. – Дядя Антуан мне о нём много рассказывал.

Хоть Антуан и прочие для Рауля и братья, он называет их дядьями. Ну и ладно, никто не в обиде.

- И правильно делал дядя Антуан, - кивнула Изабель. – Слушай его побольше.

- Непременно. А вчера я слушал, у тебя был гость. И позавчера. И ты его нам не показываешь.

Изабель сначала нахмурилась, а потом рассмеялась. Дети-маги, дети-проныры, а что ты хотела? Закрывайся сильнее. Дени приходит порталом, но им случается немного посидеть, чаще всего просто молча, и подержаться за руки. Выпить согретого вина. Поворошить камин. Просто побыть… И потом уже провалиться в её спальню, где, конечно же, суровые защиты, и сквозь них дети уже не проберутся.

- Покажу, - легко согласилась Изабель.

Потому что Дени не тот человек, которого нужно прятать. Тем более, у него дочь почти такого же возраста, и дети могут подружиться.

Могут и не подружиться, конечно, но они всё равно маги и им жить дальше в здешнем сообществе, среди представителей магических фамилий в первую очередь. Учиться в школе, а после в Академии. Так что… пускай знают друг друга с детства.

Она спросила Дени в тот же вечер – предварительно убедившись, что дети разошлись по комнатам и спят:

- Что ты думаешь о том, чтобы прийти в гости при свете дня, вместе с дочерью? Мои беспокойные проныры засекли тебя и им очень любопытно.

- С радостью, - согласился Дени. – Привезу Аделин, и мы придём. А если ближе к Рождеству – то и Танкредо тоже будет. И вообще можно поехать на Рождество в Саваж.

Они не говорили друг с другом о браке. Потому что ну куда там, какой там ещё брак? Сейчас

Где-то между небом и землёй, она вычитала такое выражение в какой-то книге Анатоля, когда только начинала читать и учиться. И вдруг оно сейчас вспомнилось.

Конечно, это странно – вроде бы вместе, но и не вместе. Но пускай лучше так, чем снова терять и снова страдать.

А потом Изабель встретилась у Жозефины с графиней де ла Мотт, та периодически навещала императрицу и что-то советовала в плане здоровья. И уже собираясь уходить, скользнула по Изабель взглядом, потом задержалась, нахмурилась…

- Изабель, вы знаете, что вы в тягости?

9. Ну и семейка

Рауль де Риньи с осторожностью обследовал замок Саваж. Сестрёнка Мадди сначала составляла ему компанию, а потом нашла библиотеку, в которой не было никакого хранителя, и никто не гонял оттуда любителей почитать за обедом, и засела там.

Они прибыли, и не тенями, а порталом, вчера вечером. Раулю уже случалось ходить порталами, но он предпочитал теневые ходы, и очень удивился, когда мама сказала, что отправляемся в гости в неизвестное место, и что хозяева откроют портал.

Хозяев они с Мадди оглядели вчера вечером по прибытии, и это был мужчина, возраста, наверное, как мама, младше даже дяди Антуана, а у него дочь – наверное, помладше их с Мадди. Дочь сразу же после ужина куда-то скрылась, их с Мадди тоже отправили по комнатам, а наутро завтрак подали в спальни, и дальше оба они оказались предоставлены сами себе.

А что это значит? Это значит, что нужно рассмотреть, что здесь вообще есть!

Замок окружали горы, в таких высоких горах Рауль ещё никогда не был. Горы… поражали воображение. Он, конечно, читал в книгах о том, что горы существуют, и картинки видел, но реальность не походила на те картинки совершенно.

И вот он нашёл неплохое, как ему показалось, место – небольшой балкончик, чтобы попасть на него, нужно было просочиться через бойницу – узкую и высокую, ну, или пройти тенями. Внизу, на дне глубокого ущелья, текла река. На вершинах гор были какие-то белые пятна, наверное, это снег? Рауль не мог сказать с уверенностью, что видел снег и знает, что это такое. Но на вершинах высоких гор должен быть снег, в книгах так пишут, значит – это он и есть.

И вообще, зачем людям жить в таких странных местах? Если они не умеют ходить тенями и у них нет артефакта портала, то как они вообще забираются в этот замок, тут же высоко? И зачем мама привела их сюда?

- Ты что тут делаешь? – вдруг услышал он сбоку, и так это оказалось неожиданно, что едва не свалился, хорошо, успел зацепиться.

Рауль огляделся – и увидел рядом с собой девчонку. Её показывали вчера, вроде она дочь хозяина. Как там её зовут? Аделин де Саваж. Рыжеватая какая-то, наверное, в мать. Глаза у неё странные – желтоватые какие-то, будто не человек, а кот.

- Ты что ли оборотень? – спросил он первое, что пришло в голову.

На занятиях в школе им рассказывали, что у всех магов когда-то были предки-Старшие, и некоторые до сих пор умеют принимать звериный облик.

- С чего это я оборотень? – нахмурилась девчонка. – Сам-то кто! Некромант!

- Ну да, некромант, и попробуй только скажи, что это плохо, - усмехнулся он.

В школе им с Мадди поначалу приходилось отбиваться от дураков, не знающих, что хорошего в некромантах, они отлично научились.

- Это… я не знаю как это, вот, - честно сказала девчонка. – Посмотрю сейчас на тебя и пойму. У вас все некроманты, да?

- Все, - кивнул Рауль. – И мама, и Мадди, и папа был некромант, и дяди, и у мамы брат тоже некромант, правда, там есть ещё и другие, - магу же нельзя врать, а раз уже начал – придётся договаривать.

- Наверное, если много некромантов – это может быть хорошо.

- Зачем тебе много некромантов?

- Мне? Да вообще не сдались, ни один. Но раз у папы виды на вашу маму, то нам тоже деваться некуда.

- Что? – Рауль искренне не понял, что она сказала.

- Иначе зачем он вас всех сюда притащил? Только я не буду к вам привязываться, а то вдруг вы все тоже умрёте?

- Ты не заговаривайся, да? С чего мы все умрём-то?

- С чего умерла моя мама? А Дезире? А твой отец, его ж тоже нет на свете, да? И у меня ещё были дяди, много, их всех тоже нет.

- Ну мало ли, кто умер, так-то всё время то военная кампания, то ещё что, - пожал плечами Рауль. – То дураки и предатели.

Дядя Антуан рассказал ему, что обожаемый отец погиб как раз из-за дурака и предателя, а от таких не спрячешься, они везде пролезут. Их можно только убить, и мама его убила, но об этом никому нельзя говорить, только самим думать. Дядя Антуан сказал им с Мадди, и наложил заклятье – чтобы, как он сказал, случайно не проболтались.

- Да, дураки и предатели бывают, моя крёстная тётя Жанетта говорила. Вот у тебя кто крёстный?

- Его высочество Анри с супругой, - ответил Рауль.

Он хорошо знал ответ на этот вопрос, но самого принца с супругой видел всего один раз – когда оплакивали отца. Оба важных человека показались ему неприступными, но – пришли к ним с Мадди, и говорили с ними, и обнимали, и приглашали приехать в гости куда-то на край света. Он бы и собрался, но дела же всё время, так и сказал. Принц и принцесса отчего-то посмеялись.

- Это которые живут на краю света в Тихой Гавани? Ого себе, ничего так.

- А у Мадди крёстная из Торнхиллов, - сказал Рауль. – Могучий некромант.

Он сам не знал эту крёстную, с ней по магической связи иногда разговаривала мама. Но она то и дело присылала подарки для них с Мадди.

Девчонка смотрела хмуро.

- Я не знаю, кто это, и вообще видела мало некромантов. Но у меня есть старший брат! Он прибудет сегодня и

- А мы учимся в школе при Академии Паризии, - пожал плечами Рауль. – И у меня так-то три старших брата.

- Что? Три? Откуда столько? И где они вообще?

Рауль рассмеялся – наконец-то он хоть как-то вывел из себя эту здешнюю выдергу!

- Они сильно старше меня, и старше мамы, и твоего отца старше тоже.

- Да врёшь, так не бывает!

- А вот и бывает, - Рауль торжествующе улыбнулся. – Они родились у отца давным-давно, у них не моя мама, а какие-то другие, свои. И они все живут свою жизнь, я их дядями зову, потому что им правда много лет. Дядя Алоизий вообще в Другом Свете, у него дети, как я. Дядя Анри в Академии. Дядя Антуан в Зелёном замке. А я тут вот у вас.

- Что, скажешь - у нас плохо? – нахмурилась девчонка.

- Нет, красиво. Я раньше гор не видел.

Помолчали.

- Ладно, у Танкредо тоже другой отец, это мама у нас одна. У него вообще никого кровного не осталось, только старый дед, он не любит нас с папой, - вздохнула девчонка. – А вы с сестрой близнецы? Вы будто похожи, но не совсем.

Рауль усмехнулся.

- Мы на самом деле кузены, двоюродные. Она по рождению – леди Маделейн Горэй. Но у неё все умерли, и отец, и мама, а два родных брата простецы. И мы с мамой забрали её к нам, потому что некромант должен расти среди некромантов, а папа её удочерил, и она теперь Мадлен де Риньи.

- Что это вы тут обо мне болтаете? – Мадди шагнула из теней.

- А ты не подслушивай, - сощурилась на неё здешняя девчонка.

- Хочу и буду, - пожала плечами Мадди. – У вас тут правда в библиотеке нет никакого хранителя?

- А зачем он нужен? – не поняла девчонка.

- Ну как, чтобы если вдруг кто пришёл с хлебом или с пирожными – то выгнать взашей, - усмехнулась сестрёнка.

- А зачем туда с хлебом? – не поняла девчонка.

- Потому что я нашла там много книг, которые ещё пока не прочитала, и хочу добыть еды и засесть, Рауль, ты со мной? Там есть невероятные картинки! Вот такие здоровенные буквы, и разноцветные, и в каждой букве картиночка, маленькая-маленькая, и очень яркая. И картинки с кораблями, как они устроены, и с пушками, как они стреляют!

- Что, и про пушки тоже? – заинтересовался Рауль.

- Да! Пошли?

Они уже было ушли туда, куда звала Мадди, а здешняя девчонка снова скуксилась, но вдруг сбоку открылась неприметная дверка – так хорошо спрятанная, что казалась частью стены, или там заклятье какое, с запозданием понял Рауль, и местные просто то заклятье знают. Или заколдовал универсал, и некроманту то заклятье не по зубам. В общем, из той дверки появился сам хозяин замка – герцог, маршал Франкии – как дядя Антуан, и ещё какие-то там титулы у него вроде есть. И что, мама хочет выйти за него замуж? Или он хочет взять в жёны маму? А мама что говорит? Надо узнать!

- Молодёжь, как хорошо, что все вы здесь, - сказал господин герцог. - Пойдёмте, поговорим?

- О чём поговорим? – тут же встряла Мадди.

- О том, как будем жить дальше, - улыбнулся хозяин замка.

Что ж, они прошли через ту самую дверку – все вместе. И пришли в какую-то небольшую гостиную, где кроме обычного большого окна пробили две узкие бойницы. Но те бойницы тоже застеклили, да как – мелкими разноцветными стёклышками, будто витраж в соборе! Вот ведь, да?

В комнате уже была мама, она улыбнулась им с Мадди и обняла, и высокий кудрявый парень – что ли тот самый брат здешней девчонки? Видимо, да, она подбежала к нему и обняла, а он подхватил и закружил.

- Так, дорогие домочадцы и гости… пока ещё гости, рассаживайтесь и послушайте, - сказал господин герцог.

Мадди тотчас села рядом с улыбающейся и вообще сияющей мамой, прижалась к ней. Рауль подумал, что достаточно взрослый для того, чтобы сесть возле них на отдельный стул – как тот взрослый парень. Парень, кстати, кивнул ему и улыбнулся, и сел напротив. А девчонка с жёлтыми глазами никак не хотела сесть, а пыталась забраться на подлокотник кресла своего отца.

- Аделин, будь другом, сядь куда-нибудь, пожалуйста, - сказал ей господин герцог. – И послушай меня, и ты, Танкредо, тоже послушай. И Рауль, и Мадлен, - он по очереди смотрел на каждого, а под конец посмотрел на маму – молча, с улыбкой.

- Вот, я села, - несносная девчонка впрямь уселась на стул. – И что теперь?

- А теперь то, что мы с госпожой Изабель вскоре поженимся. Нет, вопрос решённый, мы его не обсуждаем, мы просто сообщаем вам всем. Более того, в начале осени у нас родится ребёнок.

Девчонка нахмурилась.

- А если они тоже умрут? Может, не надо? Пусть так, сами по себе?

- Не умрут, - заговорила мама. – Аделин, всё будет хорошо. Не нужно заранее ждать бед, и у нас есть шанс, что беды больше не придут.

- Так мы и не ждали, - девчонка не сдавалась. – Оно само.

- В этот раз – нет, - мама смотрела… строго и сурово, вот.

Рауль вообще редко видел у мамы такой взгляд.

- И что, у вас родится некромант? – продолжала хмуриться девчонка.

- Не важно, кто это будет, - покачал головой его отец. – Но ты можешь видеть здесь троих отличных некромантов – госпожу Изабель, Рауля и Мадлен.

- Они сказали, у них ещё есть, - вздохнула девчонка.

- Да, де Риньи – могущественный магический род, - подтвердил её отец, - а у госпожи Изабель ещё и множество родных на Полуночных островах.

- И как мы все уживёмся? – вот ведь, когда она уймётся-то!

Раулю уже стало жаль её отца.

- Я надеюсь, что уживёмся, - он говорил строго, но смотрел по-доброму. – Ты совсем скоро отправишься учиться, Рауль и Мадлен уже учатся, вы и встречаться-то будете нечасто.

- А Танкредо вообще сам, да.

- А Танкредо – наследник Фаро, у него совсем скоро

А Рауль изумился – ничего себе, ещё и наследник Фаро! И непроизвольно рассмеялся. Ну и семейка у них получается!

- Что, парень, нравится? – услышал он вдруг хриплый женский голос, повернулся… и увидел самое странное существо, какого не видел нигде и никогда.

Нет, она выглядела человеком… но это если прикрыть глаза и не приглядываться. А если приглядеться, то ничего человеческого не оставалось – огненный взгляд, сполохи огня вокруг неё… но неожиданно именно на неё оказалась похожа девчонка Аделин.

Это что ещё за родственница?

- Жанетта, это Изабель, - сказал господин герцог. – Моя Изабель.

- Наконец-то я вас вижу, - смеётся невероятная женщина. – Он ведь хотел дотянуться до вас давным-давно, и когда вы сбежали из замка, и потом, когда погиб Филипп, а когда дотянулся, вы уже были де Риньи.

Рауль взглянул на девчонку Аделин – для неё это тоже оказалось сюрпризом, и для её брата Танкредо. А Мадди даже рот ладошкой прикрыла. Что, мама знакома с господином герцогом давным-давно?

- И я рада знакомству, госпожа Жанетта, - улыбнулась мама. – Я очень дружна с Жерменой и Лилианой.

- И девочки всегда очень хорошо о вас говорят. Я слышала, какая судьба постигла того, кто заступил дорогу вам и Анатолю, вы всё правильно сделали. Я рада, что наконец-то все вместе, и вместе именно так, как надо. Всем ясно? Так, как надо. А кто не согласен или ещё там что думает – ну, пусть подумает ещё немного и перестанет. Всё будет хорошо.

Ладно, наверное, такие сущности знают больше людей? И им можно верить? Рауль попробует. Наверное, неплохо, если маму будет любить ещё кто-то, кроме них с Мадди, вон как господин герцог на неё смотрит! И что, у них была какая-то история? Они хотели пожениться давно, но у них не вышло? Или ещё как-то?

Тем временем удивительная госпожа Жанетта держала маму за руки, что-то говорила и улыбалась, несносная девчонка Аделин висла на госпоже Жанетте, брат девчонки тихо спрашивал о чём-то господина герцога, а Рауль подошёл к Мадди.

- Как ты думаешь, что будет? – спросил он её.

- Я думаю, ничего плохого. Они… не выглядят злыми и гадкими, они вроде приличные люди и маги.

- А… - он кивнул на госпожу Жанетту.

- Госпожа демон? Да где бы ты ещё получил такую родню? Я вот точно нигде. Да и господин герцог прав – после каникул мы снова отправимся в школу, да и всё, а они сами будут разбираться. Но наверное, если семья станет ещё больше – это неплохо?

Наверное. Увидим, мы всё увидим. Обязательно.

10. В потоке

Май 1812

Изабель перестала замечать течение времени. Как всё это началось с ухода Анатоля, так и продолжалось. Поток подхватил её, и если сначала он был всё равно что недвижим, и она оставалась в том потоке, даже просто сидя у окна и глядя в сад, то с пришествием в её жизнь Дени этот поток стал насыщенным и плотным. Но он всё равно нёс её… куда-то.

Жанно, Жан-Жак де Саваж родился восемь с половиной месяцев назад, спустя полгода после рождения сына у императора и Мари-Луиз де Роган. Он не был некромантом и не получил в наследство кошачьи саважевские глаза. Глаза его оказались вовсе зелёными, а кудри напоминали волосы самой Изабель в детстве, только у неё они светлые, а у него – отцовского тёмного оттенка.

На крещение собралось всё франкийское магическое сообщество и немного разного рода гостей и эмигрантов. Демон Жанетта умиротворённо смотрела на племянника и то и дело осыпала его легчайшими мельчайшими магическими искрами. Правда, сначала уверила Изабель, что это безопасно.

- Раз юный Жанно не некромант, значит – универсал, значит – ему только на пользу пойдёт, - усмехалась она.

Другие дети осмотрели нового братца и усвистали по своим делам. Разве только Аделин иногда прокрадывалась в детскую, сидела и смотрела, и молчала, а как видела Изабель – тут же сбегала. Поговорить удалось далеко не сразу, только под Рождество, когда Аделин приехала в Саваж из магической школы в Фаро. И не сразу, но снова прокралась в детскую – посмотреть украдкой на спящего Жанно. И так вышло, что не заметила Изабель – сначала не заметила, а потом та хорошо прикрылась. И показалась только спустя четверть часа.

- Аделин? – спросила тихо.

Девочка вздрогнула, но выпрямилась и взглянула Изабель в лицо.

- Госпожа Изабель.

- Что ты пытаешься увидеть у Жанно? Только честно, хорошо?

Аделин смутилась.

- Ну… я смотрю, всё ли с ним хорошо. Потому что если вдруг нет – с папой будет очень плохо.

- И что ты видишь? – приёмная дочь – маг, может что-то видеть, в самом деле.

- Вижу, что всё хорошо, - со вздохом ответила Аделин.

- Мне тоже так кажется.

- И с вами всё хорошо.

- Я надеюсь на это, - усмехнулась Изабель.

- И вы пока не умрёте.

- Пока не собираюсь. И буду по возможности осторожной, потому что вы-то все ещё малы, а Жанно и вовсе.

- Моя мама тоже была осторожной. И могучим магом. А Дезире как маг была не очень, но по осторожности ещё почище мамы.

- А у твоего папы были четыре брата и сестра, - Изабель подошла и обняла девочку.

- Тётя Жанетта не вполне умерла, - покачала головой та. – Если что вдруг, я хочу, как она.

Дени говорил, что задатки боевого мага у Аделин есть. Значит – придётся учиться владеть этой силой.

- Если ты не будешь сражаться, то не будет никакого «если что вдруг».

- Как это не буду? Мне нужно тренироваться!

- Вот и тренируйся. А на настоящую войну не заглядывайся, нет там ничего хорошего.

- Ну так это пока ещё я вырасту, - заметила Аделин.

Изабель тогда рассказала об этом разговоре Дени, тот только покачал головой.

- Я очень надеюсь, что у нас не наступят такие времена, которые потребуют от Аделин владения боевой магией. Конечно, она восхищается Жанеттой, но и Жанетта тоже не ходила воевать, пока всем плохо не пришлось, пока не убили её мужа, а потом нашего отца и старшего брата. Я очень хочу сделать для наших детей какой-то другой мир, проще и безопаснее.

Это очень

Император планировал новый поход, на этот раз – в Россию, и Дени даже попытался отговорить его от этой затеи, но не преуспел.

- Тот, кто думает, что императора можно переубедить, просто совершенно не знает его, - пожимал он мрачно плечами. – Но моё чутьё мага вопит о том, что делать нам в России с военным походом нечего. Нужно дружить, договариваться, может быть, вести какие-то дипломатические споры… но не воевать. Там такие просторы, в которых легко потеряться. И множество людей, которые нам вовсе не будут рады.

Изабель не слишком задумывалась о том, кто и где будет рад франкийской Великой армии. Император давно уже стал для населения Европы вроде пугала – придёт Бонапарт и съест. И ведь правда, приходил и съедал. Как съедал – назначал своих администраторов, которые меняли что-то в управлении, стараясь сделать его лучше в каких-то экономических вопросах, и старались сделать завоёванные территории доходнее – чтобы и самим что-то оставалось, и императору тоже перепадало. Кто-то мог оценить и говорил, что так хорошо, кто-то не мог или не хотел, и возмущался. А некоторые маршалы императора оказывались настолько хорошими управленцами и так находили общий язык с местными династиями, что их приглашали не просто оставаться и жить, но ещё и править – маршал Бернадотт перестал быть франкийским маршалом и назвался наследником шведского престола. Присылал просьбу к столичным магам о консультациях, потому что собрался открывать где-то там магическую академию, сказал, ему тоже нужно. К нему отправился Анри де Риньи – ненадолго, он же теперь декан факультета некромантии, и какой-то его знакомец из Фаро, этот остался там.

Дени же по-прежнему возглавлял Магический корпус Великой армии, и несмотря на его личное отношение к предстоящей кампании, собирался принимать в ней участие. И как раз отлучился из столицы, где они обитали в последнее время, на смотр войск.

Изабель ощутила магический вызов, не сразу сообразила, кто это, и почему её вызывает один из адъютантов Дени.

- Госпожа герцогиня, вы можете связаться с графиней де ла Мотт? Я не представлен ей, а она нужна срочно.

- Что случилось, Огюст?

- Господин герцог… в общем, пушку разорвало. Он спас всех, кто был рядом, но пострадал сам, сообщил парень еле слышным дрожащим голосом.

Вдох, выдох. Выяснить, где они, и как до них добраться – порталом, конечно же. Затем связаться с графиней де ла Мотт. Долго не получать ответ, потом получить, услышать откуда-то сбоку знакомый голос.

- Мари, поговорите с герцогиней Саваж и объясните ей, что я ответить не могу.

Дальше помощница графини объясняла, что та делает операцию и никак не может прерваться прямо сейчас.

Думай, Изабель, думай. Где найти целителя?

Зеркало не сразу приняло чары вызова, потому что руки тряслись. Но ответ пришёл.

- Госпожа Изабель, я рад вас слышать, - отозвался с другого конца света принц Анри, герцог Монтадор.

- Ваше высочество, я знаю, у вас есть хороший целитель. Нужно срочно спасти Дени.

К счастью, принц не стал ничего уточнять, он просто кивнул, ответил, что свяжется как можно скорее, и разорвал связь. Изабель же вызвала Огюста де ла Мерта, потребовала добыть у Дени артефакт портала и открыть ей проход. И уже там, на поле, где проходили учения, и где разорвалась та пушка, встречала прибывших господина Нери – его она видела раз или два, и его супругу. Как раз супруга оглядела лежащего, что-то командовала, что-то говорила господину Нери – кажется, они соображали, как лучше доставить пострадавшего… куда-то там.

И дальше Изабель шагнула за ними в это самое «куда-то там».

В «где-то там» оказалось холодно – ветер, едва ли не сбивающий с ног, и снег, вот прямо снег, какой снег может быть в мае месяце, скажите! Она быстро зашла в деревянный дом невиданной конструкции – прямо из толстых брёвен, надо же – вслед за целителями, которые, не касаясь, опускали Дени на широкий стол.

- Госпожа герцогиня Саваж, - услышала она, и то не сразу. – Госпожа герцогиня! Вам не следует здесь находиться, - строго сказал господин Нери.

Его самого облачали в какой-то снежно-белый балахон, госпожа его супруга, как понимала Изабель, снимала боль, а помощники подчинялись командам на смеси нескольких языков – видимо, так здесь всем удобнее, что ли?

- Женевьеву Ивановну позови, - сказала госпожа Нери, Изабель даже когда-то слышала, как ту зовут, но сейчас никак не могла вспомнить.

Господин Нери взялся за зеркало и кого-то позвал, и открыли какой-то портал, и в дом шагнула супруга принца Анри. В совсем простом платье, зато, наверное, тёплом.

- Изабель, пойдёмте к нам. Наши целители сделают для Дени всё, что можно, и даже больше. А вы пока подождёте. Вы одна? Где все ваши дети?

- Дети… дома, - в самом деле, она не предупредила никого!

Ни Черити, ни детей, ни Жозефину! Что делать-то?

И видимо, она так смотрела на принцессу, что та просто подошла, взяла её за руку и увела в раскрытый портал. И вывела в ещё одном деревянном доме.

Глазу не было возможности зацепиться ни за что привычное. Деревянные стены, большая, под потолок… печь, да? Это такая печь? Стол, лавки. Её усаживают на деревянную лавку, дают в руки что-то, говорят – выпить. Изабель глотает… это какая-то невероятная настойка, вовсе не похожая ни на домашний эль, ни на вина её второй родины.

Ей дают в руку какую-то еду, наливают в чашку… чай? У них здесь есть чай?

- Будет лучше, Изабель, поверьте, - его высочество Анри опускается на лавку рядом с ней. – Подумайте, кого вам нужно предупредить о вашем отсутствии, и может быть, кого-то забрать сюда? Скажем, ваших детей? Я так понял, что с Дени трудно, но не безнадёжно, подробностей наши целители пока не сообщили. Но подробности появятся, и вы ведь захотите быть с ним всё то время, пока он будет приходить в себя и восстанавливаться?

- Наверное… да…

Сказать что-то осмысленное не выходило.

- Я… мы… обещали Аделин, что больше никто не умрёт.

- Опрометчивое обещание, конечно, в таких делах обычно никто никого не спрашивает. Но я думаю, что Асканио и госпожа Евдокия справятся.

Что-то плюхнулось на колени

- Это… ваша кошка?

- Это госпожа Муся, старшая из здешних кошек. Она пришла утешать вас. А потом будет помогать Дени выздоравливать, она в этом деле большая мастерица.

Из недр дома пришла принцесса, села с другой стороны от Изабель и обняла её, просто обняла.

- Ждём, Изабель, просто ждём. Ничего другого пока не остаётся. Но можно сообщить вашим домашним, хотите это сделать?

Вообще принцесса права, нужно сказать, предупредить, сделать, сообщить.

- Ваш управляющий – маг? – спрашивает принцесса.

- Нет, маг – няня младшего сына, а Черити не маг, - качает головой Изабель.

- Значит, связывайтесь с вашей няней. Ваш мальчик ещё совсем мал, его бы к вам сюда. А старшие дети?

- Они в школе… но наверное, им бы тоже быть где-то здесь? Особенно Аделин, дочери Дени. Чтобы она видела – всё в порядке. Насколько это возможно сейчас.

- Значит, давайте собирать сюда ваших детей.

- И ещё Жозефина. Но её сюда не нужно, ей просто сказать, что я сегодня никак не приду.

- Кто это – Жозефина? – не понимает принцесса.

- Жозефина Бонапарт. Я служу ей и её дочери, так вышло.

- Давайте займёмся, - кивает принцесса.

- Слушайтесь её, Изабель, Эжени отличный командир, - улыбается принц.

И они впрямь связываются со всеми, и отправляются в дом на улице Сент-Антуан – как будто это на соседней улице, а не на другом краю света. Черити переполошилась, Мари кивает и говорит, что соберёт юного Жанно быстро, а старшие дети вот-вот придут из школы, и тоже быстро соберутся, наверное, нужно предупредить их наставников?

Сама Изабель предупреждает Жермену де Вьевилль – что отбывает на неопределённый срок, и наверное, нужно доложить императору? Кто там из магов сегодня может быть близко?

Близко оказывается Антуан де Риньи. Выслушивает её сообщение, и тут же передаёт его императору.

- Саваж нужен мне в грядущей кампании, как без него? – император в возмущении.

Изабель молчит, потому что иначе может сказать что-нибудь обо всех грядущих кампаниях, что не понравится императору. И просто разрывает связь.

А потом снова портал, туда отправляются вещи, и Жанно с Мари, а потом – пришедшие с занятий Рауль и Мадди, и до Аделин в Фаро тоже дотянулись, и она побледнела, как услышала, но только сжала губы и не пролила ни слезинки. Попросила немного времени – отпроситься у наставников и собраться. И через полчаса сама вышла на связь – что готова отправляться к обожаемому папе.

Когда всё семейство вывалилось из портала в деревянную гостиную принца Анри, на улице уже темнело. И ветер, кажется, перестал выть. Старших детей тут же усадили за стол и выдали какой-то еды, хнычущего Жанно Изабель взяла на руки. Теперь ждать, да?

Впрочем, ждать вышло недолго. Господин Асканио зашел просто в двери – откуда-то с улицы. А с ним вошла… госпожа Жанетта.

- Ваш брат, госпожа Жанетта, придёт в себя, когда сможет. И нечего тут указывать мне, что именно я должен с ним делать, - кажется, эти двое вели разговор по дороге.

- Главное, пускай очнётся поскорее, - сверкнула глазами Жанетта.

- Очнётся, - кивнул господин Асканио. - Ветер стих, снег, слава Великому Солнцу, прекратился. Никак не привыкну к снегу в мае месяце! Вот ведь погодка! – и потом уже обратился к Изабель: - Госпожа герцогиня, с вашим супругом всё хорошо… насколько это сейчас вообще возможно. У него множественные переломы, мы их зафиксировали, но насколько хорошо они срастутся – покажет время. Прогноз благоприятный, господин герцог здоров и силён. Сегодня он останется у нас под наблюдением, а далее посмотрим. Верно ли я понял, что вы с семейством намереваетесь остаться здесь?

- Видимо, да, - хоть она пока и не совсем понимала, где это самое «здесь».

- Вот и отлично.

- Могу я… навестить его?

- Можете, только одевайтесь хорошенько. Ну, или Анри откроет вам портал.

Им именно что открыли портал. Изабель передала уснувшего Жанно Мари, взяла за руку Аделин, а Рауль с Мадди следовали за ними. И все они шагнули в другой дом к госпоже Нери.

- Всё будет хорошо, - она уже сняла своё белое одеяние, в котором делала операцию, и просто сидела рядом с кроватью, на которую уложили Дени.

- Папа выздоровеет? – хмуро спросила Аделин.

- Да, дитя, непременно. Завтра он проснётся, и вы поговорите с ним.

Дени лежал белый-белый и весь в лубках – и руки, и ноги. Что ж, если так надо, то…

- Изабель, не нужно вам тут сегодня с ним сидеть, только если вы очень хотите. Здесь у нас есть дежурные ассистенты, - сказала госпожа Нери.

- Я подумаю, спасибо.

Конечно же, она собиралась остаться здесь, с Дени. Но нужно было разместить в доме его высочества детей, а когда дети разместились и угомонились, и немало этому помогли как раз местные чёрные кошки, то Изабель просто села куда-то на лавку и привалилась к стене. Слёзы потекли сами собой.

- Изабель, вы сделали всё, что могли, и даже больше. Вы совершенно правильно позвали меня, - это принц Анри.

- Графиня де ла Мотт тоже делала какую-то операцию и не могла прерваться, - Изабель позорно хлюпала носом.

- Ничего, я думаю, самое страшное уже позади. Дальше – нудный процесс выздоровления, - усмехнулась появившаяся принцесса. – Давайте мы уложим вас спать, хорошо?

Кажется, она и впрямь сделала всё, что могла. И пускай завтра будет лучше, да?

11. На краю земли

Дени пришёл в себя в совершенно незнакомом месте. Тело его было непослушно и отчего-то никак не хотело ни потянуться, ни повернуться. Глаза не хотели открываться. Оставался нюх, и магическое чутьё.

Второе подсказало, что в этом месте скопилось множество целительской силы. Как в госпитале, бывшем Королевском, теперь Императорском, где служила графиня де ла Мотт. Нюх же вычленил из запахов целительских снадобий нечто, в целом знакомое, но попадавшееся в жизни Дени не слишком часто. И он не сразу сообразил, что это – а потом вспомнил.

Деревянный дом так пахнет. Такой запах он встречал в одном-единственном месте, в нынешнем обиталище его высочества Анри, самого старшего принца. И откуда здесь такой запах?

Впрочем, окружающее не дало ему ответа, и он уснул, просто уснул.

А когда пробудился в следующий раз,

Голова немного шевелилась, её можно было чуть повернуть – и увидеть рядом расписную ширму, очевидно, отделявшую какую-то немалую часть помещения. И ещё в деревянной стене имелось окно, за ним удалось разглядеть только небо – какое-то бело-серое. И всё.

Память понемногу подсовывала моменты вчерашнего дня – учения, отрабатывали взаимодействие простецов и магов, а что, если пушка, как защититься от артиллерийского огня и как уменьшить потери, а потом та пушка вдруг разлетается на части… и дальше Дени уже не помнил ничего. Что там было, велики ли потери и как он оказался там, где есть сейчас, и где это вообще?

И что знают о его нынешнем положении и местонахождении Изабель и дети?

Император вот-вот скомандует начало очередной кампании, и судя по увиденному, самому Дени в той кампании не участвовать. И так вышло, что именно от этой кампании он пытался отговорить императора, основываясь на словах… супруги принца Анри и её некоей уверенности, откуда только та уверенность взялась? В общем, результата ожидаемо не случилось, императора очень трудно переубедить, и особенно – если не имеешь в руках надёжных аргументов, а Дени их совершенно не имел.

И вот судьба распоряжается так, что он-то как раз и не будет участвовать в той кампании. И вообще не очень-то понятно, когда он сможет принять участие ну хоть в чём. Жив, и хорошо, да?

Вообще нужны здешние целители, кто они тут? И их прогнозы. И связь, связь с семьёй, с Грегуаром, с Арманом, с императором, с кем-нибудь ещё.

За ширмой послышался негромкий смешок, и разговор – на неизвестном Дени языке. Дени попробовал подать голос, но сил отчего-то не было, из него вырвался то ли всхлип, то ли стон. Впрочем, оказалось достаточно – из-за ширмы выглянуло круглое девичье лицо, дева ойкнула и исчезла.

Чтобы спустя совсем малое время показаться вместе с господином Асканио Нери.

- Очень рад вашему пробуждению, господин герцог, - кивнул господин Нери и принялся за осмотр – то есть, говоря по правде, он просто снял с тела Дени простыню и принялся касаться пальцами разных точек на том теле.

Дени не ощущал ничего – ни боли, ни конечностей. Не нужно ничего выдумывать, да, пускай господин целитель сам расскажет, что и как, верно?

Так вышло, что серьёзных ран он можно сказать что и не получал, несмотря на бурную юность. По мелочи случалось, да, но вот так, чтобы как сейчас – впервые. И что теперь, как дальше?

- Я восстановлюсь? – спросил он прямо.

Громко говорить не выходило, только – еле шептать.

- Как то будет Великому Солнцу угодно, - пожал плечами целитель. - Но уже то самое, что вас быстро доставили сюда, и мы с супругой быстро смогли собрать ваши раздробленные кости, говорит в пользу хорошего прогноза. Кроме того, вы сильно ударились головой, вам нельзя резко шевелиться. А вставать будет нельзя ещё какое-то немалое время.

- Я… в Тихой Гавани? У его высочества Анри?

- В Поворотнице, местные называют это так. Да, здесь командуют его высочество, её высочество и здешний священник. Раньше ещё дед супруги моей тоже заправлял, но сейчас возраст не позволяет столь же активно интересоваться происходящим.

- Как я здесь оказался?

- Об этом позаботилась ваша супруга. Она тоже здесь, кстати, и дети тоже здесь. И сестрица ваша, гм, заглядывала.

- Жанетта?

- Именно, она напугалась, что с вами дело плохо, и пришла пронаблюдать, что мы делаем. Осталась довольна и отбыла, но полагаю, ещё появится.

- А где… Изабель?

- Я извещу её сейчас, что вы пробудились и с вами можно немного поговорить.

Дени хотел задать ещё тысячу вопросов, но господин Нери только махнул на него рукой – молчите, мол, нечего. Взялся за зеркало и говорил, отойдя на пару шагов, а потом вновь обратился к Дени.

- Супруга ваша ещё спит, но как только проснётся, то сразу же и придёт. Зато ваша дочь желает навестить вас.

Бедняга Аделин, она наверное перепугалась больше всех прочих. Она и так боится, как бы с ним, или с Изабель, или с Жанно не случилось чего-нибудь, а тут вышло вот так.

***

Впрочем, когда Аделин шагнула из портала к нему, она улыбалась.

- Папа, как хорошо, что ты очнулся, папа, с тобой же всё будет в порядке?

Ей было тяжело держать улыбку, она осматривала его неподвижные сейчас конечности и бледнела на глазах.

- Господин Нери говорит, что всё будет хорошо. Мы должны ему верить. Как вы все? Где вы? В доме его высочества?

- Да, - дочь справилась с собой, села на лавку рядом и принялась рассказывать. – Госпожа Изабель ещё спит, она вчера очень устала. И наверное, тоже очень испугалась. Я тоже очень испугалась, меня утешали госпожа Изабель, потом Рауль с Мадлен, а потом ещё её высочество Эжени. Жанно с Мари, с ним всё хорошо, Мадлен нашла здесь комнату с книгами и попросилась туда читать, а Рауль ушёл смотреть на озеро, сказали, что это озеро, но оно огромное, как море. И по нему плавают огромные льдины. Говорят, весна холодная. Но мне кажется, это никакая не весна, это зима такая, просто в здешних краях отчего-то всё ещё зима. Ещё в доме много чёрных кошек, нам сказали, что они целебные, принести тебе одну?

Дени даже чуть улыбнулся – представил, что скажут господа целители, если дети принесут ему кошку. Но вдруг у них тут и вправду кошками лечат?

Наверное, он устал, потому что Аделин ещё что-то говорила, а у него закрывались глаза и хотелось спать. Он и уснул, а когда проснулся, то на месте Аделин сидела Изабель. Ему захотелось пошевелиться, дотянуться до неё, взять за руку… но сейчас это оказалось невозможным.

- Изабель, я буду стараться выкарабкаться. Поверь, буду изо всех сил.

Она вздохнула и улыбнулась.

- Верю. Понимаю и верю. Но господа целители говорят, что всё это непросто. Что у тебя сломано множество костей, что ты ударился головой, и её тоже нужно лечить.

- Да если бы не те самые целители, меня бы вовсе не собрали, как я понимаю!

- Именно. Госпожа де ла Мотт не смогла прибыть, поэтому я обратилась к его высочеству. Он помог.

- И слава всем высшим силам. В порядке ли дети?

- Да, хоть и переживают, больше всех Аделин.

- Она уже побывала здесь сегодня, убедилась, что я очнулся и разговариваю. Не знаешь, много ли жертв было от той пушки?

- Да нет жертв, кроме тебя, сказали – ты успел всех расшвырять подальше. А сам уже никуда не делся.

- Уже как есть. А что император? Ему ведь сообщили?

- Конечно. Недоволен, говорит – ты нужен ему в грядущей кампании. Но в грядущей кампании он обойдётся без тебя. И мы останемся здесь так долго, как это будет нужно для твоего выздоровления.

…Выздоровление затянулось более чем на полгода. Даже самые лучшие целители не могут срастить множество костей мгновенно. Приходилось и терпеть боль, и заново учиться владеть обеими руками, в том числе – и совершать магические действия, а потом – учиться ходить. И ни господин Нери, ни его прекрасная супруга не могли предсказать, сможет ли он когда-нибудь ходить, не опираясь на трость.

Но Дени говорил себе – что без них вообще ничего бы не было. Никакой следующей главы его жизни. А она есть. И как только его освободили от постоянного целительского пригляда, Изабель забрала его в комнату дома его высочества (или даже её высочества, так говорили все), и у них образовалось много-много времени, чтобы быть друг с другом.

Говорить и молчать, читать и обсуждать то, о чём читали, и донесения с родины, конечно же. Бонапарт начал кампанию, и она почти сразу же пошла не так, как планировалось – потому что большие расстояния, нет возможности мгновенного подвоза припасов, и противостояние всего населения. О нет, Великую армию не были рады видеть в России, в точности, как говорила принцесса Эжени. Та только вздыхала, и ничего более.

Старшие дети отправились по своим школам довольно быстро, но приходили порталом на выходные. Всем им понравилось это необыкновенное место – огромное пресное озеро, суровый непроходимый лес на берегу, здешняя рыба – какой больше нигде нет, здешние кушанья – дома такого не готовят.

- Я понимаю, почему его высочество не рвётся во Франкию, - говорила Изабель. – Здесь необыкновенно спокойно.

Сюда не долетали следы бурь, только известия о них. О тяжёлом сражении под Москвой – это место называется Бородино, и даже Жанетта спасала оттуда кое-кого, потому что магам, как и всем прочим, пришлось несладко. А потом – долгое тяжёлое отступление, и к зиме стало понятно, что Великой армии больше нет.

Правда, Дени не верил, что император угомонится и больше не запланирует ни одной кампании. Война была его жизнью и его обычным способом действия. О нет, он умеет и многое другое, но захочет ли?

Впрочем, император постоянно интересовался здоровьем Дени и – как скоро тот сможет вернуться. Изабель время от времени навещала императрицу Жозефину – и приносила разные новости. О чём думают, о чём говорят, о чём пишут в газетах. И как бы тут ни было спокойно и светло, Дени понимал – нужно возвращаться.

Он каждый день брал трость и отправлялся наружу ходить. Но здесь вовсе не мостовые и бульвары Паризии, здесь горы, они словно вырастали из воды и воздвигались на изрядную высоту, наверное, даже выше, чем в Саваже. И каждый день он ходил немножечко дальше, и дольше, и хоть всё это было непросто, но он понимал – если не ходить сейчас вот так, через бессилие и боль, то потом не выйдет ходить никак. А он обещал Изабель долгую и счастливую жизнь…

И поэтому – вперёд и только вперёд. Иначе никакого смысла.

… Они вернулись в Паризию в самом начале 1813 года. Рождество встретили с их высочествами, их семьёй и другими тамошними обитателями. Собрались все дети, даже Танкредо. Осенью умер старый герцог Филиппо, и Танкредо теперь во главе Фаро, у него совсем мало времени, но для Дени и семьи он то время нашёл.

И теперь все они будут понимать, как и чем сейчас живут в столице. Надо полагать, поймут.

12. Уходит эпоха

Апрель 1814

- Благодарю вас, господин маршал, вы открываете мне глаза, - сказал русский император.

Совещание о том, кто и как будет управлять Франкией после отречения императора Наполеона, продолжалось довольно долго, но высокие договаривающиеся стороны никак не могли прийти к устраивающему всех решению. Наверное, потому, что такового не существовало. И если со стороны союзников были представлены разноообразные главы государств – русский император, император Священной империи – дядя Мари-Луиз, германский император, и это только главные, а сколько мелких властителей ещё здесь было – то Франкию представляли военные и сановники. И почти две трети из них – маги, так уж вышло.

Дени по-прежнему возглавлял Магический корпус, хоть сам уже и почти не принимал участия в сражениях. Верхом ему было проще, чем пешком, в седле он сидел по-прежнему как дай бог всякому здоровому, и голова, к счастью, тоже работала, как и раньше. А ещё отчего-то все считали, что он отменный дипломат и умеет договориться о чём угодно с кем угодно.

Что ж, нужно договариваться. Потому что не нужно Франкии никакого внешнего управления, Франкия справится сама.

Более того, Мари-Луиз согласна справляться, и это просто замечательно, потому что Дени немного опасался – а вдруг она захочет отбыть в Видонию, где прожила большую часть жизни? А магическая партия делала ставку именно на неё.

- Но ваше величество, разве вы не желаете далее жить в безопасной Видонии? – поинтересовался русский император Александр.

Молод, горяч, деятелен. Производит впечатление.

- Дорогая племянница, я полагаю, вы просто пока ещё не имели времени подумать, как следует. Ваш супруг отрёкся… - её дядя, император Франц, говорил вкрадчиво.

- Мой супруг отрёкся только за себя, - сказала её величество холодно.

- И что же, вы не желаете покидать Франкию? – спросил император Франц.

- Нет, - ответила она. – Даже и не думаю.

И что тут оставалось делать? Только снова идти вперёд.

Дени поднялся, опираясь на трость – сырость, и ноги болят. Конечно, их собрали отменно, и никто другой вовсе бы не справился, но – каждый шаг по-прежнему

И он заметил, что с другой стороны стола поднялся его высочество Максимилиан де Роган, другой дядя императрицы. Они переглянулись с улыбкой и встали по обе стороны кресла её величества.

- Маги Франкии поддержат императрицу Роган и её сына, кто бы ни был его отцом, понимаете? – весело сказал Максимилиан. – Нас полностью устраивает такое положение вещей.

Остальные переглянулись. Очевидно, франкийские маги представляли собой ту силу, с которой было необходимо считаться.

- И что же, неужели вы доверите сына всем этим людям? – скривился император Франц. – Они же воспитают его в духе революционных идей и наследия его отца!

В тишине раздался смешок – это позволил себе ухмылку Талейран, уж конечно, без него такое сборище обойтись никак не могло.

- Особенно те, кто сам очень живо помнит дни революции, - сказал министр иностранных дел революционного правительства и императора Наполеона.

- Франкия не станет воевать за расширение территории, но своего не отдаст, - улыбнулся Дени как можно более мирно.

Говорят, после ранения его мирной улыбки опасались. Та пушка, конечно, разлетелась в клочья не по злому умыслу, а от какого-то недосмотра при отливке, но Дени очень хотелось вздёрнуть или гильотинировать кого-нибудь за тот недосмотр. Или просто за общую несправедливость мира, или ещё за какие творящиеся события. Сейчас же нужно было держаться спокойно и отстранённо, и при том показать всем этим людям, что они уже получили своё обратно, а больше им ничего не светит.

Та кампания в России стала для императора, как сейчас видел Дени, началом конца. Уж конечно, самому императору было невозможно такое признать, и он изо всех сил пытался продолжать. Но армия – ресурс ограниченный, конечный, если его не беречь, то его и не останется. Дени думал, что та самая первая кампания на Латинском полуострове почти уже двадцать лет назад в этом смысле была самой результативной – потому что берегли всё, что было – и людей, и пушки, и лошадей… и магов, как отдельный ресурс.

А дальше уже маги попросту берегли себя сами. И за другими по возможности присматривали. И пытались притормозить императора – может быть, не в этот раз? Может быть, собрать силы? Может быть, дать стране передышку?

Но нет. Император не был расположен слушать, и теперь – как есть.

Впрочем, повлиять на судьбу императора франкийские военные уже не могли. Он должен был через неделю отправиться на переданный ему во владение остров Эльба в Срединном море, и остаться там… до скончания века, или пока ветер не переменится. А они остаются здесь – защищать его жену и сына.

Тем временем император Франц продолжал уговаривать племянницу проследовать с ним в Видонию.

- Дядя, - Мари-Луиз смотрела прямо на него. – Когда вы пять лет назад уговаривали меня выйти замуж за императора, вы говорили, что таким образом ко мне перейдёт наследие предков. И что же, теперь, когда я обрела это наследие и готова хранить его для сына, вы уже думаете как-то иначе? Но я-то не передумаю. Раз уж я решилась на такой шаг ради сына, то я сделаю его до конца.

Роганы неуступчивы, чтобы не сказать – упёрты как бараны. Дени иногда было любопытно, как император договаривается с супругой, они ж друг друга стоили. Но теперь они, наверное, уже этого не узнают.

Император Франц ещё что-то говорил про загубленную жизнь и невозможность нового брака, раз она так упорствует, но она взглянула жёстко.

- Дядя, вы не маг и не знаете, что маги не нарушают обещаний. А коронованного мага, нарушавшего обещания, ожидает гильотина, мы все видели это на примере моего отца. Я не собираюсь на гильотину. Я собираюсь хранить престол для сына. И я очень надеюсь, что мне помогут мой ещё один дядя и герцог Саваж.

Что тут оставалось? Только поклониться.

А после ответить на вопрос русского императора.

- Что вы, Роганы никогда добровольно не отступают от того, за что отвечают, - покачал головой Дени.

- Как же, а великий исход, когда самый старший принц, ныне живущий в моих сибирских лесах, покинул Франкию?

- Строго говоря, это была уже не его ответственность, и как только он это понял, так сразу же и решил, что его задача – сохранить для будущего всё, что ещё можно. И кажется, это будущее уже маячит где-то впереди. Не мешайте ему, и у всех нас в жизни всё будет хорошо.

Вот тут-то император Александр и поблагодарил Дени. А Дени поклонился в ответ.

* * *

Май 1814

Жозефина простудилась на прогулке.

И сначала никто не подумал, что это может быть серьёзно, потому что люди простужаются время от времени. Более того, сильно простужаются – потому что сквозняки, лёгкие платья даже зимой, а тёплая одежда… нечасто встречается, да?

После полугода на краю света у принца Анри де Монтадора Изабель отлично понимала, что значит – тепло и холодно. Ей пришлось забыть про столичные моды, там было даже холоднее, чем дома, в замке Горэй, что говорить о Паризии, Зелёном замке или Саваже. И по возвращении она подарила Жозефине привезённую оттуда шубу – скорее как сувенир, чем как настоящую одежду. Жозефина шубу любила, иногда надевала, но кто станет надевать шубу в мае месяце на прогулку в парке? Конечно же, никто.

Изабель навестила императрицу, та бодрилась и говорила, что вскорости выздоровеет, потому что русский император Александр пригласил её во время той самой прогулки на грядущий бал, как же без бала? Жозефина тосковала по отправившемуся в ссылку императору, но – понимала, что жизнь продолжается, и ей нужно жить эту жизнь, и для того – дружить с сильными мира сего. У неё не вышло дружбы с императрицей Мари-Луиз – да и неудивительно, очень уж они разные во всём. Но с главами государств союзной коалиции она как раз отлично дружила, со всеми. Принимала их в Мальмезоне и навещала в тех резиденциях, где они разместились. И собиралась так делать всё время, пока важные люди останутся в столице.

В общем, не было никакого повода хватать императрицу и тащить туда, где её укутают в белоснежные льняные простыни и меха и спасут. Более того, Антуан позвал Изабель в Зелёный замок – поразбираться с хозяйством, оценить необходимость ремонта, и она отправилась, и провела там три дня, и они всё решили… а когда вернулась, то оказалось, что Жозефина не

Отставную императрицу оплакивали горько и искренне – оказалось, что она, сама того не замечая, владела сердцами многих. В спальне возле торжественно одетого, волосок к волоску причёсанного и магически накрашенного тела сидели Гортензия, Жюли Бонапарт – супруга Жозефа, старшего брата императора, Жермена де Вьевилль, Лилиана де Лок и сестра Жюли Дезире Бернадотт – несмотря на то, что супруг её давно уже жил на севере и разорвал все отношения с Франкией, сама она осталась в Паризии и тоже навещала Жозефину. Изабель, конечно же, слышала сплетни о том, что Бонапарт когда-то там должен был жениться на Дезире, а в последний момент предпочёл Жозефину, но никогда не вдавалась в детали этой истории и не задумывалась о том, что Дезире думала об императрице.

- Изабель, как хорошо, что вы пришли, без вас невозможно, - бросилась к ней рыдающая Гортензия.

Утешить Гортензию, кивнуть Дезире и Жюли, поздороваться с Жерменой и Лилианой. И сесть подле них всех. И неожиданно понять, что ушедшая Жозефина была ей даже может быть и подругой – ей, Изабель де Риньи де Саваж, у которой никогда не было никаких подруг. С Жозефиной можно было посмеяться, пофыркать, обсудить какие-то частности… теперь нет.

Дверь приоткрывается, там кто-то пришёл и что-то хочет. Изабель решила, что она наверное, самая способная решать разные вопросы, поднялась и вышла. И увидела там заплаканную камеристку Жозефины и… Амандину де Роган, супругу принца Максимилиана, ныне регента при юном короле, и первую даму двора младшей, теперь единственной императрицы.

- Госпожа герцогиня, - приветствовала её принцесса, - её величество желает навестить этот дом сейчас частным образом.

Императрица? Частным образом? Неожиданно.

- Конечно, - что ещё она может сделать или сказать?

Принцесса Амандина даёт кому-то знак, открывают портал и императрица появляется. Высокая и строгая.

- Госпожа герцогиня, - кивает она Изабель без улыбки. – Мне отчего-то не было покоя, пока я приду и не скажу хотя бы про себя прощальные слова этой удивительной женщине.

Надо же, как оно. Изабель молча поклонилась и открыла дверь.

Конечно же, все они там подскочили, но Мари-Луиз кивнула им – не до протокола. И постояла молча некоторое время. А потом поклонилась и вышла.

Изабель оставалась снаружи, взглянула на императрицу вопросительно.

- Я всегда восхищалась умением её покойного величества собирать вокруг себя друзей. Она умела это очень хорошо. И я была бы весьма рада, если бы вы, госпожа герцогиня, присоединились к моему двору – и как супруга министра, и как опытный маг. Ваш родственник маршал де Риньи просится в отставку, мне нужен хотя бы один некромант рядом с его величеством. И просто было бы приятно видеть вас и встречаться с вами. Я не жду от вас немедленного ответа, но если вы решитесь – я буду вам благодарна.

И шагнула обратно в портал. И кстати, любопытно, какое семейство рассталось со своим порталом для императрицы, ведь портал Роганов у старшего принца Анри, а он не собирается возвращаться?

Когда хоронили Жозефину, проститься с ней пришли несколько тысяч человек, Изабель никак этого не ожидала. Да, её, оказывается, любили, в отличие от принцессы Роган, какой бы кровной наследницей та ни была. Это для магов Роганы безусловны, как и любой, наверное, древний магический род. А для простецов – нет, не так.

Но для того, чтобы детям проще жилось в этом снова изменившемся мире, нужно дружить с сильными этого мира. И Изабель через несколько дней прибыла к императрице Мари-Луиз в приёмный час и попросила доложить о ней.

Мари-Луиз приняла её немедленно.

- Ваше величество, - Изабель поклонилась.

- Рада видеть вас, герцогиня. Права ли я, и вы готовы присоединиться к нам?

- Да, ваше величество правы.

- Отлично, скажите, готовы ли вы приглядеть за безопасностью короля? У нас там нет ни одного некроманта. Возможно, вы порекомендуете кого-то.

- Да, конечно. Есть и некроманты, есть и другие хорошие маги.

Это понятно, этим она занималась уже довольно долго. Значит, займётся и впредь.

А потом к ней пришёл Анри де Риньи.

- Изабель, у меня к вам предложение. Выслушайте и не отказывайтесь сразу, пожалуйста.

- Говорите, Анри, но я уже изумлена.

- Вы нужны нам в Академии. Ваши практические знания необыкновенно широки, и если вы будете готовы консультировать студентов, будет очень хорошо.

Изабель даже рассмеялась.

- Анри, у меня нет упорядоченного образования. Я самоучка, и всему, что я знаю из теории, я обязана настойчивости вашего отца, да вы знаете.

- Ничего страшного, вы восполните все возможные пробелы. Это наживное дело, поверьте. Но вы знаете намного больше любого студента, и вы знаете, что делать с девицами-некромантами.

- И много ли у вас девиц? – Изабель даже встрепенулась.

- Две будут поступать нынешним летом, уже прибыли.

Что ж, девицы-некроманты – это повод, да. Она попробует. Вдруг получится?

_____________

Завтра эпилог!

Эпилог

Портрет

Осень 1821

Что за ерунда – позировать художникам? Дени просто бесился от необходимости пребывать в неподвижности так долго, да и залеченные ноги нет-нет да и давали о себе знать. Возмущалась, что с ней нельзя обращаться таким варварским образом.

Но господин Гро, маг-художник, был непреклонен и вежлив. Ещё немного, господин герцог. Ещё четверть часа, и мы завершим на сегодня. А вот госпожа герцогиня смогла уделить портрету намного больше внимания и сил, а у неё студенты! Вас же отправила ко мне её величество!

С её величеством не поспоришь, даже если ты – всесильный военный министр. Вот и приходится сидеть и терпеть, пока тебя рисуют. Откуда только у Изабель берётся терпение на всё это? Она садится в кресло с необыкновенным изяществом, и как будто отрешается от мира. Дени пару раз ловил себя на том, что просто стоит и смотрит, как она позирует господину Гро. Нет, не надоедает.

Он спросил – после, когда художник уже отправился восвояси, впрочем, обещав прибыть наутро. Она же только посмеялась. Сказала – знаешь, я просто пользуюсь возможностью посидеть в тишине. Без детей и студентов.

Студентов-некромантов никогда не было много, но Изабель ещё читала какой-то общий курс, про магов и мир, про магов и окружающую среду, как магам выжить в мире, полном простецов… что-то философское и очень важное. Пусть нынешние юнцы, не заставшие революцию, не представляют, что в таком мире магам может быть и неприятно, и небезопасно,

Сейчас баланс восстановлен – население Франкии не так давно считали, магов насчитали едва десятую часть. Это обычное сочетание, так говорят те учёные маги, кто давно изучает эту тему. И даже время от времени возникает вопрос – нужна ли школа при Академии, пусть магические дисциплины изучают в некоторых обычных школах, всё польза. А маги пусть учатся жить среди простецов.

Пока же никаких радикальных реформ. Юному королю Луи Наполеону де Рогану только десять лет, и по решению союзной коалиции семилетней давности он получит полную власть в восемнадцать. Пока же эту власть осуществляют его мать Мари-Луиз Бонапарт де Роган и Максимилиан де Роган, двоюродный дед мальчика. Франкия восстанавливается после многих лет революции и непрерывной войны.

Конечно, когда отец мальчика внезапно покинул место своей ссылки и вернулся во Франкию, и в три дня Франкия вспомнила, кто он таков, и снова присягнула ему – это было сильно. И выбирать между отцом и сыном – для магов вопроса не существовало, потому что присяга была дана как раз сыну. Более того, Бонапарт понимал это, и Магический корпус получил однозначный приказ: охранять Луи-Наполеона и его мать. Поэтому никто из них не был под Ватерлоо, где закончилась история Бонапарта в Европе.

После поражения Бонапарта передали англицийским военным, и его увезли так далеко, как смогли – на островок в океане, Дени и вообразить себе такое не мог, как это – после того, как вся Европа была твоя, командовать крохотным островком. Но что поделать, судьба.

И прошлым летом, с опозданием, потому что не магией, а обычным образом, Европа получила известие – Бонапарт скончался. Кто-то огорчился, кто-то выдохнул спокойно. Дени определённо относился к первым, потому что… это ушла его юность, это ушло воспоминание о тех ростках порядка, прораставших робко и очень осторожно, что пришли на смену хаосу и сделали возможным всё то, что есть сейчас.

Пока же вокруг порядок, и он – один из тех, на ком тот порядок держится, и кто делает всё возможное для того, чтобы и после них в мире тоже можно было жить. И простецам, и магам.

А если для того нужны портреты – что ж, пускай пишут. Тем более, что ещё один портрет господин Гро уже завершил, но это оказался вовсе не парадный портрет. Они с Изабель стоят на ступенях дома на улице Сент-Антуан, он во фраке, она в винно-красном платье, и держатся за руки. Более того, художник так заколдовал тот портрет, что казалось – люди на холсте поворачивают головы и смотрят на тебя. Дени пока не понял, как относиться к этому портрету, но для парадного зала пришлось заказывать ещё один.

А что делать с этим, придумают потомки.

Замок спящей красавицы

Лето 1829

Событие должно было стать громким и массовым… но о нём решили промолчать, насколько это будет возможно. Потому что кто его знает, что там, внутри? Лет-то сколько прошло?

Его величество Луи Наполеон де Роган вступил на трон полновластным королём месяц назад. Торжества собрали множество гостей со всего мира, и Изабель то и дело слышала – вот, Франкия вернулась на место.

Изабель не была уверена, что именно вернулась, ну да она не застала времена до революции, и как оно здесь было – не знает, зато что было после, помнит отлично. И ей совершенно не хочется возврата этих времён. Поэтому… всё к лучшему.

Новый король принял власть, будучи готовым, как полагал его регент и наставник принц Максимилиан. Его другой наставник сказал Изабель, смеясь, накануне коронации:

- Знаешь, я буду завтра чертовски рад отдать всё это юному Луи. Но я понимаю, что каких-то вещей никак не отдашь, и кое-что придётся нам всем тянуть ещё долго. Впрочем, мы всегда готовы встать рядом с Луи, что бы ни случилось.

Изабель отлично понимала это – готовы встать рядом. Три попытки переворота, три заговора, и Дени с Гийомом Вьевиллем и принцем Максимилианом раскрыли их все. И теперь король получил страну… но должен был получить кое-что ещё.

Она только на картинках в книгах видела Лимей – прекрасный королевский замок из прошлого. Анатоль рассказывал, как это было – когда замок скрыли, и сколько сил для того понадобилось. И – он расположен неподалёку от Зелёного замка де Риньи.

И конечно же, Саважи в числе участников действа.

Говорят, когда замок и парк вокруг него скрывали, понадобилось очень много магов и все Роганы, какие только нашлись. Теперь Роганов вроде даже и побольше, но главными действующими лицами станут король, его дядя Максимилиан… и самый старший принц Анри, который изъявил желание прибыть по такому поводу.

С его высочеством и его прекрасной деятельной супругой Изабель не виделась уже несколько лет. Максимилиан говорил – всё хорошо, живут, путешествуют, пишут мемуары. И вот – возвращение живой легенды.

Из всего множества разнообразных детей с родителями оставалась только младшая, Жанна-Жозефина де Саваж, маг-некромант. Ей всего тринадцать, в шестнадцать она собирается поступать в Академию, а пока настояла на том, чтобы учиться дома. Жанно учится в Академии. Рауль служит в департаменте внутренних дел, женился два года назад, и ему даже удалось найти себе деву-некроманта. Мадди окончила Академию и вышла замуж за сына Дидье Барусса – мелкий пакостник вырос в депутата парламента от магической партии, а его сын служит в полицейском управлении Паризии. Аделин получала образование в Фаро, и там, в школе Ордена Света, встретила Эрколе Легато, представителя местной выдающейся фамилии, и вышла за него по завершении обучения. У неё открылся мощный целительский дар, она смеётся, что её призвание – спасать от смерти. А Танкредо давно женат, у него сын и дочь.

В своё время Изабель восхитилась, когда узнала, что Саважам принадлежит дворец в Фаро, и полюбила там бывать. Жозефина тоже любит, и по завершении всех церемоний нужно будет с ней туда отправиться, пока лето и каникулы. Заодно навестить тамошнюю часть семейства.

А сегодня по плану пробуждение замка спящей красавицы, так это называет Дени. Смеётся и говорит, что когда его заколдовывали, то не верил, что доживёт и до того дня, когда придётся расколдовывать обратно.

Он почти всегда ходит без трости, и даже выходит с ней в некоторые танцы на балах – там, где можно не прыгать, не подниматься на носочки и не двигаться слишком быстро. Но если впереди церемония, на

Всех магов, кто должен принять участие в ритуале, и всех, кого позвали в качестве гостей, доставили на место порталом Роганов. Для действа были нужны маги всех стихий, плюс жизнь, смерть и божественная правда, так гласила древняя формула. И наверное, в это место на рассвете собираются все чего-то стоящие маги королевства.

- Я не видела, как скрывали Лимей, я только слышала рассказы. Но у меня остались смутные воспоминания об этом месте, - оказывается, сзади неслышно подошла императрица.

Впрочем, трава на лужайке, посреди которой они все стоят, отлично скрывает шаги.

- Сегодня проверите, соответствуют ли воспоминания действительности, - улыбнулся Дени.

- Уже скоро, да. Я отчего-то очень волнуюсь.

- Посмотрите, есть некто, он волнуется ещё побольше вашего, хоть и старается не показывать, - сказал ей Дени.

И впрямь, очередной портал раскрылся, и оттуда шагнул на траву Анри де Роган де Монтадор. По нему уже и не скажешь, сколько ему лет, правильный ответ – «много», как и его принцессе. Ещё из одного портала вышел его старший сын, старший брат принца Максимилиана, с супругой и взрослыми детьми. Появилась и принцесса Шарлотта – тоже с взрослыми детьми, и с мужем. А ещё – приёмный сын старшего Анри, Северин де Роган, некромант, с супругой и детьми, они тоже живут где-то в далёких краях неподалёку от Тихой гавани.

А с прибывшим из-за океана принцем пришёл и Алоизий де Риньи. Оба его брата тоже были здесь – потому что как иначе-то? С Алоизием была его супруга, урождённая Антуанетта де Гвискар, и тоже – их взрослые дети.

Де ла Моттов, кроме вдовствующей графини, представлял и нынешний граф Луи Флориан – он провёл много лет на военной службе, но не так давно женился и прибыл с супругой.

Вьевиллей собралось много – маршала Бенедикта уже не было на свете, но оставалась его супруга Анна, оба их внука и куча правнуков.

А проводить действо собирались, как и много лет назад, Лионель Дюваль и Асканио Нери.

Изабель пригласили в само действо как некроманта – вместе с Северином де Роганом и множественными де Риньи. И вместе с остальными она смотрела, как клуб силы поднимается к небесам и плавно опускается… куда-то. И постепенно из ниоткуда возникают башни замка, мост над озером, само озеро и парк вокруг него.

Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то там, на берегу озера, заквакали лягушки. И это оказалось сигналом ко всеобщему ликованию.

- Увы, мы не сможем пригласить всех в гости, - улыбалась императрица Мари-Луиз. – Это только в сказке пробуждённый замок был готов принять гостей сразу же. В жизни, я боюсь, нужно будет убрать клубы пыли и запасти множество припасов. Но мы сделаем это в ближайшие дни.

Правда, уже сейчас высокие гости разбрелись – кто-то отправился на берег озера, кто-то в цветник – потому что цветы тоже пробуждались под лучами утреннего солнца, а самый старший принц Анри как-то оказался возле них с Дени.

- Вот, всё и закончилось, - улыбнулся Дени. – Или нет?

- Или нет, - медленно покачал головой принц. – Жизнь идёт, и не собирается заканчиваться. И наше дело – жить эту жизнь, какой бы она ни была, так ведь?

Всё так. Жить эту жизнь дальше, какой бы она ни была.

_____________________

Дорогие друзья, я благодарю всех, кто дошёл до финала вместе с Дени и Изабель. Ваша поддержка бесценна, без неё я никогда бы не решилась на этот проект.

Наши герои ещё покажутся в финале Музея магических артефактов – это без малого сорок лет спустя после здешнего эпилога https://litnet.com/shrt/7Q58

Их история будет вдохновлять героев Отложенного эффекта https://litnet.com/shrt/G9Qy

А что было, когда Роганы перестали быть королями и стали магами-промышленниками, мы раскапываем в Служебных обязанностях https://litnet.com/shrt/n__a

И просто путеводитель по героям и эпохам магического мира лежит ЗДЕСЬ https://litnet.com/shrt/fiQW

Если вы ещё не подписаны на мой профиль – непременно подпишитесь, так вы не пропустите новинки.

Всех люблю, ваша СК )