Последняя тайна Магнитной горы

Глава 1

Дурная гора

Тёмная пелена тяжёлых свинцово-серых облаков медленно скользила над острыми вершинами редких коренастых горных пиков, словно задумчиво прощупывая землю перед своим дальнейшим путешествием на восток — туда, где бесконечная широта равнины жадно ожидала прохладных летних ливней. Пробившись сквозь небольшой разрыв между облаками, солнечный диск осторожно выглянул наружу, окрасив своими лучами зелёную нежность молодой травы, покрытой капельками росы, словно кто-то рассыпал прозрачные драгоценности среди зарослей разнотравья.

Нагретые камни мерцали в тёплом свете заката, щедро отдавая накопленное тепло стылому воздуху после прошедшего дождя. Солнце будто специально светило здесь ярче, быстро высушивая влажные камни и загоняя маленьких зеленых ящериц обратно в прохладные расщелины рыжей горы.

На узкую тропинку взошли три фигуры. Крепкий высокий мужчина, облачённый в грубую одежду, уверенно шел вверх по еле заменой каменистой тропинке. Каждый его шаг был решительным и уверенным. Взгляд устремлён вперёд — к цели, скрытой неизвестность в вершине горы. В след за ним стараясь не отставать спешил худощавый ребенок. Последним взбирался коренастый человек с густой бородой. Почти сливаясь силуэтами с суровым окружением, вскоре они оказались на вершине горы.

На самом верху, как обычно, ветры попеременно сменяли друг друга, гуляя сквозняком. Афанасий острым взглядом окинул окрестность. С одной стороны — бескрайняя, уходящая далеко за мерцающий горизонт степь. С другой — небольшая река, за которой за которой виднелась осажденная станица.

— Часто тут шастают? — коротко и недоверчиво спросил Афанасий.

Он выжидающе смотрел прямо в глаза собеседнику, словно старался разглядеть правду сквозь слова. Его взгляд был напряжённым и пронзительным, словно острый нож, режущий воздух между ними. Афанасий не моргал и молча продолжал ждать ответ на свой вопрос.

Его собеседник, крепкий казак Трофим, с хладнокровным прищуром смотрел в ответ. Затем нервно кашлянул и обернувшись в сторону степи глубоко вздохнул.

— Да кому ж тут шастать-то?! — отдышавшись выговорил Трофим. – Пастухов со степи редко увидишь, у них выше пастбища и водопой там по положе будет, –Трофим махнул правой рукой на восток. – Тут же камни и на берегу и в воде. Не то скотине, людям ноги порой не сберечь! – указав левой рукой на запад продолжил он. – На склонах ни ягод, ни трав добрых никогда не замечали. Птицы даже не садятся.

Трофим кругами ходил по вершине горы активно жестикулируя.

– В зной и в тенях её жарко, ночью холодом смертным веет. Только ящеркам да змеюкам впору, - продолжил он глядя на острые камни. – Как кто к горе пойдет, то обратно с бедой ворочается. То ногу подвернут, то хворь берет. Дурная слава этого места по станице всегда ходила, прямо-таки «Дурной горой» и прозвали.

Трофим помолчал немного, глубоко вздохнув, потом продолжил ещё тише и медленнее, как бы подчёркивая значимость своих слов:

— Сторонятся местные сюда ходить, — подытожил он.

— Хорошо, — коротко сказал Афанасий. – Копать будем?

— Не…. Прокопать невозможно. Инструмент эту гору не берет, – уверенно ответил Трофим, – тут у подножья в развалинах пещерка невзрачная есть, а в ней расщелина в два аршина, а после грот. В детстве сам лазил, покуда худощав был.

— Поэтому сына взял? – уточнил Афанасий.

— Да. Взрослому там не пройти. А Ваньке впору. К тому же мелким уродился, зато юрким, — ответил Трофим аккуратно спускаясь вниз по крутому склону.

— Тогда оба головой отвечать будете! – строго ответил Афанасий. — Таких монет больше нет, коли хоть одна у кого в народе раньше времени всплывет не обессудь.

Трофим остановился, обернулся и посмотрел Афанасию в глаза точно так же, как тот смотрел на него ранее.

- Понял, - спокойно сказал он и продолжил спускаться. - И Ванька все понимает, лишнего не скажет.

Афанасий посмотрел на Ваньку, худощавого парнишку примерно двенадцати лет. Он покорно следовал за ними, внимательно поглядывая под ноги. За все время, он, действительно, ни проронил ни слова. Всячески старался избежать даже пересечения взгляда и держался по одаль.

- Блаженный? - спросил Афанасий, кивнув в сторону мальчика.

- Нет, - улыбаясь, ответил Трофим, - Не по годам смышленый, - с гордостью добавил он.

- Откуда про пещерку прознал? – с пристрастием спросил Афанасий.

- Здешний я, - пожал плечами Трофим, плавно махнув рукой в сторону станицы. – Мы с «кочевыми» ребятами тут все вершины вдоль и поперек исходили, - на этот раз он махнул в сторону степи.

- А «кочевые» раньше нас не наведаются? – с тревогой спросил Афанасий.

- Нет, - твердо заявил Трофим. – Два лета тому назад, два коня пропали. С ночи не воротились. Однако же, их особо искать не стали, а сразу к коменданту пошли. Стали наговаривать на «кочевых», те в ту пору как раз недалеко стояли. К тому же и прочие распри упомянули, да и от себя щедро поприбавили. А комендант молодой был, совсем недавно прибыл. Авторитет только предписанный. Вот и пошел на поводу у народа! Распорядился привести ему «кочевых» молодчиков и судить принялся. Никто за них кроме меня не заступился. В итоге их высекли и в поруб на трое суток определили. А меня пожурили, ладно хоть тоже под горячую руку не попал. Однако же, на вторые сутки из поруба их уже мертвыми доставали. Но думаю, не без помощи сгинули. А на третьи сутки кони воротились. Вот так и получается, что я один теперь про пещерку эту знаю.

Афанасий ничего не ответил. Они молча спускались в лощину к лошадям, у которых их ожидали двое.

Легкий ветерок, едва колышущий траву, казалось, дышал томной усталостью уходящего дня. Воздух был наполнен пряным ароматом зверобоя и полыни. На фоне багрового неба едва различимые силуэты дальних курганов словно застыли в ожидании приближающихся сумерек. Длинные тени, стелющиеся по земле медленно удлинялись, отмеряя уходящие минуты заката.

Подойдя к лошадям, Афанасий одобрительно кивнул здоровенному мужику и тот подошел к лошади и засуетился. Его широкая спина, обтянутая добротным камзолом из грубого сукна, производила впечатление внушительности. Массивные плечи свидетельствовали о его недюжинной физической. Огромная шея, несоразмерная голове, словно из страшного сна молодого палача, заканчивалась где-то под роскошным меховым колпаком.

Он поднес два увесистых бочонка и его толстые окаменелые запястья поставили их на плоский рыжий камень.

Второй мужик был среднего роста и тоже широк в плечах. Его смугловатое лицо имело густую окладистую бороду, а большие черные глаза обладали пронизывающим взглядом. На нем был красный парчовый кафтан и синие порты, заправленные в начищенные словно сажей сапоги. Правая рука его была согнута и подвязана чистейшей белой тканью. При этом пальцы поврежденной руки, то ловко перебирали, то сжимали кулаке золотую монету, пока Афанасий ему что-то нашептывал на ухо.

Трофим вместе с сыном подошли к своим лошадям и отвязали два мешка. Они представляли из себя четырехгранную пирамиду с прямоугольным основанием, сделанные из плотной кожи.

- Нужно будет переложить в сабу, иначе не пролезет, – сказал Трофим и положил мешки рядом с бочонками.

- Нужно торопиться, - заметил Афанасий.

Действительно, уже смеркалось, а разжигать огонь, привлекая дополнительное внимание не входило в их планы.

Возвращались в станицу уже ночью. Обратная дорога проходила в полной тишине.

Ярко-серебристый диск луны плыл в бархатном океане безоблачного неба, заливая степные просторы своим холодным, завораживающим светом. Мягкие тени, отбрасываемые лунными лучами, то удлинялись, то сокращались, создавая иллюзию движения и трепета. Тусклый блеск курганов, погруженных в молчаливую дрему, лишь усиливал ощущение мистической атмосферы. Сама степь замерла в глубокой медитации, погруженная в сон, но чуткая к каждому движению ночи. И лишь величественный лунный лик, словно взирающий с высока на необъятные степные просторы, был единственным свидетелем этого первозданного покоя.

Вдруг, перед самыми воротами станицы, мужик с перевязанной рукой, ловко спрыгнул с лошади. Глубоко вздохнув, он направил свой взор в сторону Трофима. Они пересеклись взглядом. Трофим увидел в его глазах лунный блеск, словно сам черт, вложил в них частицу этого холодного леденящего сияния. Эти глаза были не просто темными омутами, а живыми окнами в необъятное ночное небо, манящие и загадочные.

Прижимая пояс левой рукой, широким шагом он направился к Трофиму и его сыну. Трофим спрыгнул с лошади и сделал шаг встречу.

Мужик взял жилистую руку Трофима и вложил в мозолистую ладонь золотую монету. Затем он с силой сжал его кулак и, глядя в синие как полуденное небо глаза Трофима, начал говорить размерным сиплым голосом, четко произнося каждое слово:

- Наступят дни и эти деньги будут укреплять народную волю, людскую правду и человеческий закон. А покамест, ни ты, ни сын, не приближайтесь к горе. Храни монету, как напоминание о нашем общем деле. Никому её не жалуй, а коли всплывет она где-то… Запомни, мои люди в каждом народе есть.

Мужик ещё мгновение молча продолжал с силой сжимать монету в ладони Трофима, затем его хватка ослабла. Он стремительно направился к своему коню и, словно подлетев при помощи невидимых крыльев, легко оказавшись в седле сказал:

- Я дам знак. Ждите сколько потребуется!

И, взбодрив лошадь хлесткими движениями шпор, умчался вглубь станицы.

- Оба головой отвечаете! – вновь напомнил Афанасий и, переглянувшись с его огромным соратником, пустились вдогонку за своим вожаком.

Трофим посмотрел на монету и на сына. А в голове у него непрерывно и навязчиво крутилось: «Воля, Правда, Закон… Воля, Правда, Закон…»

Глава 2

История историка

Отведенное на экзамен время подходило к концу. В старой лекционной аудитории оставались три студента – последние свидетели этого непростого испытания. Дмитрий, наблюдательный и невозмутимый, как всегда, видел, как они ловко списывали. Даже по своему обыкновению проследил где упрятаны шпаргалки. И если бы это не был его последний рабочий день перед долгожданным отпуском, то он уже давно бы отобрал эти хитро-сложенные бумажки и начал «прогонять» по ним своих создателей. А после обнаружения в них малейших неточностей, сразу бы отправил на пересдачу со словами: “Вот из-за таких халтур страдает историческая правда будущих поколений“!

Дмитрий был человеком верным своим убеждениям и болезненно относился к исторической правде. Внутри его бушевала идея, что малейшие исторические неточности и утрата контекста создают иллюзию знания. В то время как истинная мудрость рождается в трепетном отношении, честных усилиях и терпении.

Дмитрий небрежно перевернул не вытянутые билеты. Словно опытный картежник он быстро понял какие вопросы остались на руках.

- Что ж, Елена, похоже, ваша любимая тема: «Крещения Руси», сегодня вам не досталась? - спросил он, перебирая экзаменационные листки.

Елена промолчала, словно стараясь выиграть время, лихорадочно заучивая обрывки информации, которые успела списать. Дмитрий не одобрял, когда студенты читали ответ с листка. Он принадлежал к той плеяде преподавателей, которые считали, что знания должны быть в голове, а листок — это письменная репетиция ответа. Обычно, перед ответом он забирал все записи, предпочитая слушать свободное повествование.

- Вот что я предлагаю, - произнес Дмитрий, обводя взглядом притихшую аудиторию.

- У кого-то из вас на руках моя любимая тема: Восстание Пугачева. Если вы общими усилиями осилите её на достойную оценку, то поставлю всем удовлетворительно. Всех устроит тройка?

В аудитории по-прежнему висела тишина, наэлектризованная затянувшимся экзаменом. Такого поворота событий никто не ожидал, и потому никто не спешил первым соглашаться. Призрачная надежда на то, что кто-то в одиночку вытянет тему и спасет всех, конечно, теплилась, но вдруг это окажется непосильной задачей? И тогда не миновать беды и себе, и другим. Слишком велика ответственность.

— Может, кто-то все же претендует на оценку выше? — с нарочито удивленной мимикой спросил Дмитрий.

Елена обернулась к своим одногруппникам. Обменявшись взглядами, они без слов поняли, что предложенный вариант устраивает всех. Все трое поднялись со своих мест и перешли к столу напротив Дмитрия

Заветный билет оказался в руках Елены. Она протянула его и свои записи Дмитрию.

- Думаю, сегодня мы и здесь сделаем исключение, — с улыбкой произнес Дмитрий, возвращая листок с записями студентам. – Итак, приступим, - деловито заключил он. — Что вы можете рассказать мне о Емельяне Пугачеве?

- Емельян Иванович Пугачев родился в станице Зимовейской Донской области (ныне Волгоградской) в 1742 году. Был младшим сыном в семье донского казака. Его семья исповедовала православие. В 17 лет был записан на казацкую службу. Воевал в Пруссии, Польше. Принимал участие в русско-турецкой войне. Был женат, имел троих детей, - напряженно выдала Елена, словно зачитывая приговор.

Ее голос звучал монотонно, словно металл, а интонации напоминали молодого и амбициозного провинциального репортера, отчаянно цепляющегося за свой телесуфлер.

— Елена, ну что вы в самом деле, — не выдержал Дмитрий, расхохотавшись.

Елена испуганно посмотрела на преподавателя, не понимая, что происходит. Дмитрий с трудом сдерживал смех. Одногруппники, не зная, как реагировать на эту внезапную сцену, сидели молча и просто наблюдали.

— Что-то не так? — робко переспросила Елена, чувствуя, как краска заливает ее щеки.

- Простите меня, - неожиданно произнес Дмитрий, стараясь придать своему голосу серьезность. – Просто я словно сейчас смотрю телевизионную передачу «Криминальная Россия».

Студенты переглянулись в недоумении. Они едва ли понимали, о чем идет речь. Так как не просто не застали эту передачу, они вообще не застали традиции смотреть ТВ эфир. Телевизор для них был не более чем большим экраном для игр или онлайн-кинотеатров.

- Ребят, вспомните наши семинары. Только сейчас представьте, что веду его не я для вас, а вы для меня, — Дмитрий ободряюще улыбнулся и подмигнул, словно приглашая их в увлекательное путешествие во времени.

Его попытка проявить харизму в стиле Дуэйна Джонсона вызвала обескураживающее недоумение на лицах перенапряженных студентов.

- Так, ладно, - Дмитрий спешно прервал неудобную паузу. Он снял с шеи медальон в виде старинной золотой монеты. На одной стороне которой был необычный крест, а на другой - профиль бородатого мужчины в старомодной шапке.

- Вот, держите исторический артефакт, - предложил он, протягивая медальон ребятам. — Прикоснитесь к истории и поведайте мне о событиях тех лет. Но не забывайте о ключевых датах и событиях, — Дмитрий на мгновение вернул себе серьезное и немного строгое выражение лица, напоминая о том, что это все-таки экзамен.

— Дмитрий Вячеславович, но ведь золото Пугачева – это очередная красивая легенда. И в учебниках истории ничего о нем не говорится, — осторожно возразила одна из одногруппниц Елены, выражая общее сомнение.

— Да, вы же сами говорили, что история строится на сухих фактах, а легенды — на удобных версиях. А поскольку нет никаких первоисточников, описывающих этот артефакт и другие похожие монеты этого периода, то и эта монета не может быть верифицирована, а следовательно, относится скорее к красивой версии, чем к неоспоримому факту, — поддержал ее одногруппник, демонстрируя аналитический склад ума.

— Да, интернет переполнен информацией о затерянных кладах и несметных богатствах практически каждого значимого исторического события, но вероятно, большинство из них — это выдумки, — добавила Елена, присоединяясь к общему хору скептиков.

— Мне нравится ваш скептицизм и научный подход, — одобрительно произнес Дмитрий, довольный тем, что его студенты не лишены критического мышления. — Осталось добавить базу в виде дат и верной последовательности исторических событий. Итак, вернемся к Пугачеву, — Дмитрий указал на профиль человека, изображенного на монете.

Даже самые нерадивые студенты Дмитрия знали о Пугачевском восстании чуть больше, чем остальные. И в расслабленной обстановке они достаточно хорошо восстановили хронологию основных событий, назвали ключевых действующих лиц и даже по памяти нарисовали карту восстания. В какой-то момент Дмитрий, увлеченный рассказом, перехватил инициативу и провел дополнительную лекцию, основанную на собственных исследованиях по данному вопросу. Завершив экзамен на духоподъемной ноте, процитировав строки из Пушкина о бунте, Дмитрий отпустил уставших, но просветленных студентов с зачетами.

По своему обыкновению Дмитрий задержался на кафедре. Завершив работу с документами, он наконец навел порядок на своем рабочем столе. Откинувшись на спинку стула, его взор зацепился за парочку пожелтевших листочков фикуса, который стоял на шкафу в самом дальнем углу кафедры. Расценив это как знак, он подарил ему частичку своей заботы, обильно полив и опрыскав из пульверизатора. После, с абсолютно спокойной душой отправился домой.

На улице было довольно жарко, воздух представлял из себя вязкое пространство духоты. Небольшие порывы ветра изредка прогоняли теплый летний воздух вдоль улиц шумного мегаполиса. Спускаясь по ступеням университета, Дмитрия охватила легкая приятная ностальгия. Он вновь ощутил то чувство свободы и окрылённости, которое возникало у него после сдачи всех летних экзаменов, будучи школьником или студентом, когда впереди ожидало целое лето, полное возможностей и приключений. Погрузившись в приятные воспоминания, он решил пройтись пешком, наслаждаясь моментом.

Подойдя к своему дому, Дмитрий испытывал приятную усталость в ногах. Рекомендация врачей по количеству шагов в сутки была перевыполнена с лихвой. Эта прогулка позволила ему привести мысли в порядок, расставить все по полочкам. Он осознал, что в последнее время был сильно увлечен работой. В последние годы это сильно раздражало его жену, вызывая ее справедливое негодование. Особенно ей не нравились дипломницы: юные, полные энтузиазма и амбиций. Некоторые из них имели необыкновенную наглость названивать Дмитрию во внерабочее время для консультаций. И их бесконечные сообщения в мессенджерах часто служили поводом для грандиозных семейных скандалов.

У Дмитрия давно не было настоящего отпуска с супругой. В последние годы они отдыхали раздельно. Поначалу, конечно, он брал её с собой в свои исторические экспедиции и на археологические раскопки, надеясь разделить с ней свою страсть к истории. Однако там всё своё внимание и энергию уделял своим коллегам, пламенно обсуждая находки и гипотезы. К тому же спартанские условия проживания мягко говоря не соответствовали её ожиданиям. Их свадебное путешествие в Египет тоже не было идеальным. Дмитрий в силу своей личной заинтересованности предпочитал экскурсии по музеям и изнурительное изучение пирамид. В то время как его жене хотелось провести время в более праздных развлечениях, наслаждаясь солнцем и морем. Возможно, уже тогда в фундаменте их взаимоотношений возникли микроскопические трещины недопонимания. И вовремя не придав этому должного значения, трещины не только разрослись, но и раскрылись, грозя обрушить их брак. Но теперь пришло время их заделать, залечить раны прошлого и, наконец, отправиться на популярный курорт с пляжным отдыхом и хорошим отелем «всё включено».

- Скорее бы уже пришли отпускные, - произнес Дмитрий свои мысли вслух и легко взбежал на крыльцо своего дома.

Он зашел в подъезд любезно придержав дверь соседке. Она была не в духе. Войдя в парадную, она принялась громко делиться своими переживаниями с консьержем. Дмитрий зашел в лифт и нажал на кнопку пятого этажа. Лифт начал движение вверх, оставив шум от соседки где-то внизу.

Подойдя к двери, Дмитрий заметил грязные разводы на полу.

- Скорее всего, что-то опять сломалось, и жена вызвала мастера, -про себя подумал он.

Привычные движения рук не привели к желаемому результату: дверь не открылась. Ключ предательски не хотел проворачиваться в замке, словно он был от другой двери. Дмитрий даже на мгновение подумал, что это не его этаж. Но оглянувшись убедился в привычности окружения, узнавая знакомые черты. Звонки и стук в дверь оставались безответными. В квартире никого не было.

Дмитрий достал мобильный телефон и, до автоматизма привычными действиями, набрал жену. Но гудков не было. Вместо них был стандартный роботизированный женский голос, сообщающий об отключенном телефоне вызываемого абонента.

Дмитрий повторил попытку открыть дверь, достучаться, дозвониться, но все было безуспешно. Он почувствовал, как невольно нарастает тревога.

Тем временем поднялась проворочавшаяся соседка.

- Здравствуйте ещё раз! – обратился к ней Дмитрий. – А вы не видели случайно мою жену, а то я что-то не могу ей дозвониться? – вынужденно спросил у нее Дмитрий.

- Видела, – несколько удивленно ответила старушка. – А вы разве ещё не уехали на экспедицию?

- Какую экспедицию? Нет! – ответил Дмитрий, пораженный ее словами. – Я весь день был на работе в университете и никуда не планирую ехать.

- Странно. Днем твоя жена сказала, что ты надолго уехал и больше вернешься, - повторила соседка.

- Что за бред?! – удивился Дмитрий, не веря своим ушам.

- Говорю, как было, - задумчиво сказала соседка, словно взвешивая каждое слово.

- Так… При каких обстоятельствах она это сказала? – серьезным тоном спросил Дмитрий, чувствуя, как внутри него нарастает волна гнева и непонимания.

- Днем сказала. Я услышала шум, посмотрела в глазок, думала вашу дверь взламывают. Пригляделась, а это наш плотник местный. Замок меняет.

- Чей, наш? – переспросил Дмитрий.

-Да, ваш! Вот этой двери, - старушка постучала по двери квартиры Дмитрия. – Развел тут грязь, повсюду мусор. Я ему сказала, чтобы он мусор за собой убрал и подмел тут всё. Он огрызнулся, дескать, не его это дело. А я таких невежд у нас в подъезде не потерплю, ты же знаешь, - соседка серьезно посмотрела на Дмитрия.

- А зачем он замок менял? — с растущим недоумением спросил Дмитрий.

- Так вот слушай дальше. На шум вышла твоя женушка, заверила меня что всё подметет. Замок решила сменить на более крепкий и надежный, так как она сегодня надолго улетает в Индию. А про тебя сказала, что ты уже уехал надолго в куда-то Сибирь. Я даже ненароком подумала, что в ссылку. А потом вспомнила что ты археолог.

- Я историк, - уточнил Дмитрий.

Он невольно начал краснеть, чувствуя, как кровь приливает к его лицу. Его руки затряслись, и он обронил на пол ключи. Дмитрий взялся за голову и закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри него. Затем он дернул свою дверь и нервно с силой надавил на звонок, словно пытаясь разбудить.

- Как? Но почему? –выкрикнул он, не в силах сдержать свой гнев и отчаяние.

Соседка напугалось настолько эмоциональной реакции Дмитрия. Она начала понимать, что стала невольным свидетелем семейной драмы, коих видела не мало и в своей жизни, и по телевизору. И, не желая долго пребывать в данном статусе, спешно принялась открывать свою дверь.

- Что ещё она сказала? Как давно она ушла? – Дмитрий пытался выведать хоть что-то, зацепиться за какую-нибудь ниточку, которая могла бы пролить свет на происходящее.

- Ушла с огромными сумками после обеда. Говорила по телефону с мамой о том, что выезжает на такси в аэропорт, - доложила соседка.

- А она ключи от нового замка не оставила? – с надеждой спросил Дмитрий.

- Нет, мне ничего не оставила, - ответила соседка. – Может у консьержа оставила, спроси у него, - порекомендовала соседка и спешно удалилась в свою квартиру.

Дмитрий не мог дождаться лифта, потому что он не мог просто стоять. Его разрывал целый букет эмоций изнутри: гнев, отчаяние, непонимание, растерянность. Не дождавшись прибытия лифта, он побежал по лестнице вниз. Спотыкаясь и практически падая, он примчался к консьержу в надежде хотя бы на горсть успокоительных новостей. Но от него он узнал ещё более гнетущую информацию.

- Ваша жена сказала, что вы здесь больше не живете, - печальным, полным чувством мужской солидарности голосом сказал консьерж, искренне сочувствуя его горю.

Глава 3

Гаражный кооператив

Дмитрий брёл по пыльной дороге, мимо однообразных, выкрашенных в тусклый серый цвет ворот гаражей. Ржавчина, словно неумолимый хищник, разъела металл некоторых из них на столько, что их номера едва угадывались, а подступы к дверям погребены под дикой травой и ворохом мелкого мусора. Осторожно обходя тёмные лужи, оставленные вчерашним дождём, Дмитрий вдруг ощутил волну доброй ностальгии. Дед всегда стремился приобщить его к миру техники, и в детстве он провёл здесь немало времени. Однако, Дмитрия больше привлекали старые вещи, хранящие в себе отпечатки времени и человеческих судеб. Он жадно ловил любую возможность пообщаться с соседями, внимая их удивительным, наверняка приукрашенным историям жизни, визуальным подтверждением которых служили семейные реликвии. Те самые ценности, которые жалко было выбросить на свалку, но и хранить в тесных квартирах по разным причинам уже не представлялось возможным. Теперь Дмитрий смотрел на эти гаражи, скорее, как на неиссякаемый источник артефактов для "блошиных рынков", чем на кладезь достоверных знаний.

В конце проезда возвышалось несколько гаражей с надстройками. У одного из них дверь была приоткрыта, из тёмного проёма доносились обрывки теле- радио- эфира. Дмитрий шагнул в полумрак гаража.

- Дед ты тут? – – протяжно позвал он, застыв на пороге и ожидая, пока глаза привыкнут к скудному освещению.

-Дед? Это я, Дима, твой внук. Ты здесь? – не дождавшись ответа, повторил Дмитрий, оглядывая первый этаж.

Большую часть пространства первого этажа занимал легковой автомобиль, укрытый тёмно-зелёным чехлом. Вдоль стены тянулись три ряда металлических полок, каждый сантиметр которых был усеян россыпью железа: от гаек и болтов до тисков и всевозможных инструментов. В глубине, у дальней стены, виднелась наклонная деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Поднявшись по ней, Дмитрий оказался в довольно просторном помещении. Небольшое окно пропускало достаточно солнечных лучей, чтобы на какое-то мгновенье опять потерять способность нормально различать предметы уже из-за резкого контраста света и тени.

Источником звука оказался автомобильный телевизор, стоявший на небольшом старом журнальном столике. Перед ним, на старой кровати, закинув руку за голову и скрестив ноги, в потрёпанной кожаной куртке лежал пожилой человек. Его спокойный, протяжный храп и умиротворённое морщинистое лицо выражали полное согласие со всем, что вещали из телевизора.

Дмитрий наклонился к телевизору. Через секунду звонкий щелчок кнопки отключил вещание. В помещении воцарилась давящая тишина. Глаза деда открылись.

– Не выключай, я смотрю! – спокойным, чётким голосом скомандовал он, словно и не спал вовсе.

- Дед привет! Это я, Дима, твой внук! – на всякий случай уточнил Дмитрий. Всё-таки они давно не виделись, и с тех пор он немного отпустил бороду и в целом сменил имидж, придав себе вид, как ему казалось, более подходящий для человека из академической среды.

- Вижу, что не внучка! – недовольно ответил старик. - Чего не бреешься? Ходишь в обносках? Жена что ли выгнала?! – продолжал иронизировать дед.

Он приподнялся и сел, быстрыми движениями потёр ладони и приложил образовавшееся тепло к лицу, растирая глаза круговыми движениями.

-Нет! - на автомате ответил Дмитрий, видимо позабыв о своем положении и думая только о своём внешнем виде.

Спустя мгновение он всё же добавил:

- Ну… точнее да, сегодня выгнала – с глубокой печалью и нарочитой попыткой не унывать ответил Дмитрий и осторожно опустился на скрипучий от старости стул.

Дед, не отводя ладони от лица, а только приспустив их на нос, посмотрел на него широко раскрытыми глазами, выражающими тот самый многозначительный взгляд, в котором читалось и удивление, и порицание, и ещё много всего, что могло быть уместным в данной ситуации.

Старик взял пожелтевший от старости электрический чайник, налил воды в алюминиевую кружку, потерявшую свою правильную геометрическую форму ещё в прошлом веке, и начал жадно пить. В какой-то момент капельки воды стремительно проскользнули по его гладко выбритым щекам. Затем он вытер лицо обратной стороной ладони и сурово посмотрел на внука.

- А ко мне ты пришёл, потому что в квартиру не пускает? –начал расспрашивать он с некоторым пристрастием.

- Нет, не пускает, - обреченно ответил Дмитрий. – Она сменила замок и уехала, не забыв предупредить консьержа о том, что я в квартире больше жить не буду.

- Как не пускать?! – возмутился дед. – Это же твоя квартира тоже!

Он встал, снял кожаную куртку и кинул её на диван, подошёл к массивному зеркалу, висящему по деревенской моде под потолком, и начал прихорашиваться.

– Помнится мне, что половина квартиры твоя! А это как минимум две комнаты и один из санузлов, – деловито продолжал говорить дед. – Ишь чего удумала! Не пускает она! Консьержа предупреждает! Скандалы устраивает! Законного владельца не пускает! – лицо деда порозовело, его мимика и движения стали активнее, от последствий недавнего пробуждения не осталось и следа. – Я вам обоим подарил эту квартиру на свадьбу! Тебе и ей! Чтобы поровну было. Чтобы в семье было равноправие и паритет. Чтобы, чёрт возьми, никто никого не мог выгнать! – подытожил он.

– Чего расселся!? – резко повернувшись, дед рявкнул на Дмитрия. – Поехали! – скомандовал он и направился к лестнице.

- Там такое дело, - робко начал говорить Дмитрий, продолжая при этом сидеть и смотреть куда-то сквозь пол.

- В общем, я продал свою половину ещё в прошлом году, - виноватым тоном сказал он.

- Кому? – удивленно спросил дед.

- Жене, - невозмутимо ответил Дмитрий.

- Зачем продал жене? Что за глупости ты говоришь? Вы семья или деловые партнеры? Готовку, уборку и секс тоже друг другу продаёте? – с недоумением и новой волной раздражительной активности дед, который видимо начал разом озвучивать совершенно все вопросы, возникавшие у него в голове по этой ситуации. –Вы что?! В монополию переиграли? По нотариусам от скуки решили побегать? Калории так сжигали? – не унимаясь продолжал он.

- Дед, ну что ты начал!? Дай сказать! – попытался остановить его Дмитрий.

- Ну конечно говори! - сказал дед, но тут же продолжил: – Не понимаю, что ты молчишь!? Говори уже что-нибудь скорее!

Дед вернулся и сел на диван.

-Ну?

- В общем, нам опять срочно понадобились деньги, - начал Дмитрий. Учитывая тягу деда к накручиванию, он пытался аккуратнее выстроить своё повествование.

- Вот те раз! – с нарочитой ухмылкой начал дед. - А ты, кстати, ещё с двумя почками ходишь?

- Дед! Ну че ты опять начинаешь! – раздражённо сказал Дмитрий и продолжил:

- У жены постоянно болело горло. Ничего не помогало. Начались осложнения. И врач посоветовал сменить ей климат на пару месяцев.

- Ну так и ехала бы к маме в Саратов! – съязвил дед.

- Нет, её маме тоже нужно было сменить климат, - добавил Дмитрий.

- Удивительное совпадение родственного недуга, - не удержавшись, прокомментировал дед.

- Так вот, - подложил Дмитрий, - для того чтобы пару месяцев подлечиться в Индии…

- В Индии!? – перебил дед. – В Ессентуках уже не лечат что ли? И вообще, что ты тут мне зубы заговариваешь!? Твоя доля квартиры тут причем?

- А так, - продолжал Дмитрий, - теща же моя проработала много лет в налоговой, вот она и посоветовала продать долю жене. Ну как бы фиктивно, но по реальному договору. И она как покупатель получила налоговый вычет с этой сделки.

- И что, прям хватило на Индию? – уточнил дед.

- Нет, хватило только на Ессентуки, - Дмитрий обреченно ухмыльнулся и продолжил: - Но потом жена продала квартиру своей маме. Так же фиктивно, но по реальному договору и с заниженной суммой. И теща тоже получила налоговый вычет.

Дмитрий предусмотрительно сделал паузу, ожидая комментарий, однако дед на этот раз молчал. Он сидел задумчиво и, по-видимому, был ошеломлён финансовой расторопностью женщин. Пауза затянулась.

- Вычет и квартиру…, - тихо сказал дед.

- И отпуск в Индии, - добавил Дмитрий, уставившись в небольшое окошко гаража.

Холодный западный ветер нагнал с залива дождевые тучи. Порывы ветра сквозняком гоняли мелкую пыль по дороге вдоль гаражей, где-то на противоположном конце улицы периодически слышался скрежет металла. Темнота туч накрыла город и небольшой гаражный кооператив в нём. Начался дождь. Он шёл крупными каплями, барабаня по десяткам жестяных крыш. Через пять минут громкие звуки стихли, за окном заморосило. В гараже стало сыро и прохладно. Но этот холод ощущал только Дмитрий. Дед, вновь разгорячённый, не стесняясь в выражениях, ругал и хитрых женщин, и наивного внука, и даже налоговую систему. Дмитрий терпеливо дождался того момента, когда дед подустал. Заботливо налил ему воды и подал кружку.

- Дед, можно я пока поживу немного у тебя? – спросил Дмитрий.

Дед сделал вид, что не услышал вопрос. Снова надел позеленевшую от потертостей кожаную куртку. Включил телевизор и принялся настраивать громкость. Дмитрий хорошо знал эту его повадку: прикидываться тугоухим. Обычно это происходило тогда, когда он не хотел отвечать на неудобные вопросы.

- Дед?! Ты чего??? – переспросил Дмитрий.

- Чего!? – переспросил дед.

А сейчас дед начал свою любимую игру в маленького ребёнка с наивной простотой и блаженным неведением.

– Я понимаю, что ты расстроился из-за квартиры. Я даже предположить не мог, что всё так получится. Честно говоря, на тот момент я был полностью погружен в свою докторскую диссертацию. Возможно, кстати, именно тогда появились первые недопонимания с моей супругой…

Дмитрий на какое-то время призадумался. Затем снял с шеи цепочку, на которой висела монета, и, внимательно рассматривая её, продолжил:

- Помнишь, как ты мне её дал? – в голосе его звучало неподдельное восхищение.

– Помню. Ровно десять лет назад. Здесь же, на этом самом месте, - под успокоившись ответил дед.

- Кстати, именно в тот момент я понял, что хочу всерьез заниматься историей. Можно сказать, с неё у меня всё началось. А ты знал, что эта монета из чистого золота? Я носил её на множество экспертиз. Никто не верил своим глазам! Это же прямое доказательство существования пугачевского клада!

Дед молча слушал и смотрел на то, как Дмитрий рассматривает монету. Он поражался тому, как Дмитрий так же восторженно и внимательно её изучает, словно он получил её не десять лет назад, а только что.

- Я сделал кучу докладов на её основе, – продолжал Дмитрий, погружаясь в воспоминания. – Даже диссертацию написал! Помнишь, я приглашал тебя на мою защиту? – Он вопросительно посмотрел на деда.

- И слава богу, что не пришел! – отмахнулся Дмитрий. – Мне тогда не удалось доказать подлинность монеты, а, следовательно, и все те выводы, того что на этом основывается. К тому же, в случае признания моей работы, возникли бы чудовищные противоречия с трудами тех ученых, перед которыми я защищался. Некоторые даже напрямую намекнули, что я ловкий фальшивомонетчик! И как мошенник, красивыми легендами пытаюсь заболтать уважаемых историков! А я убежден, что эта монета на самом деле пример не легенды, а истинной истории.

Дмитрий повесил монету обратно себе на шею и посмотрел на деда. Лицо того расплылось в улыбке, которая переросла в какой-то наигранный смех.

- Да какой же ты мошенник!? – весело сказал дед, продолжая заливаться хохотом.

Дмитрий недоумевал и не мог понять почему его слова вызвали такую неоднозначную реакцию. Теперь уже он смотрел на деда, ожидая прекращения его истеричного смеха.

- Тут такое дело, - резко став серьёзным начал говорить дед.

- В общем, я недавно поучаствовал в тайной операции ФСБ, - сказал он и взяв ту самую театральную паузу добавил: - Да так, что по итогу теперь у меня ни одной квартиры не осталось, и всех счетах теперь пусто! – Дед картинно развел руками и звонко чмокнул губами.

- Да как же так!?- с искренним возмущением воскликнул Дмитрий. – Как им удалось тебя развести?!

- Вот так, внучок! Вот у кого надо учиться сомнительные диссертации защищать! Любого академика убедят в существовании конька-горбунка, на основании китайского брелока - подковы, - ехидно произнес дед и невнятно выругался в довольно свойственной для данной локации бранью.

- А в полицию ты обращался? – спросил Дмитрий.

- А ты? – парировал дед?

- Ну, у меня вроде как все законно и с моего согласия, - сдвинув брови сказал Дмитрий.

- Вот и у меня тоже вроде как все законно и с моего согласия, - язвительно, передразнивая внука, ответил дед, мотая головой из стороны в сторону.

- Надо что-то делать! Куда-то идти! К кому-то обращаться! – вслух размышлял Дмитрий.

- Вот ты к кому обратился в критической ситуации? – зачем-то спросил дед.

- Ну, к тебе, - ответил Дмитрий.

- Вот! – протянул дед. – Вот и я думаю, не пора ли и мне тоже обратиться к тому, с чего всё у меня началось, -интригующе произнес он.

- А с чего у тебя все началось?

- Ни с чего, а где, - уточнил дед.

Он загадочно посмотрел на внука. Его взгляд показался необыкновенно живым, а едва уловимая улыбка пробудила в нем прежнюю харизму.

- Мы поедем в Магнитогорск! – с неожиданным энтузиазмом заявил дед.

Глава 4

Бывший контрабандист

Тяжелые свинцовые тучи, подгоняемые пронизывающим ветром с залива, спешно удалялись на север, растворяясь в сером небесном покрывале. Вскоре появилось полуденное солнце. Его жаркие лучи сразу принялось просушивать мокрые мостовые узких лестниц и фасады старых домов центра Хельсинки. Озарённые светом, фигуры каменных медведей за мгновение преобразились из невнятных серых скульптур в приметный ориентир, к которому местные жители привыкли обращаться для того, чтобы сориентировать многочисленных туристов, желающих посетить старинную антикварную лавку.

Невысокий старичок в старомодном плаще, словно дирижёр перед началом концерта, отточенными движениями распахнул глухие ставни больших витрин. За двойным стеклом, словно в сказочной сокровищнице, заблестело несметное количество латунных, медных, фарфоровых и хрустальных вещиц, плотно расставленных друг к другу.

Войдя внутрь, старичок бодро зашагал по темному, скрипучему паркету, вдоль многочисленных стеллажей, с аккуратно расположенных на них предметами старины. Здесь покоились изысканные фарфоровые вазы, витиеватые часы, отсчитывавшие невозвратное время, и книги с пожелтевшими от времени страницами. На стенах не было ни единого свободного пространств от обилия картин. Их разнообразные размеры, сюжеты, цвета и обрамления создавали хаотичный коллаж, в котором бы любой порядок вызывал обратное впечатление беспорядка. Огромные раритетные зеркала в золоченых рамах, отчасти выполняли уже маркетинговую функцию: они вдвое умножали изобилие лавки, невольно вызывая у посетителей впечатление того, что именно здесь собрана самая большая коллекция антикварных диковинок в городе.

Дойдя до большого дубового стола, старичок снял с плеч объёмный, потёртый портфель и принялся извлекать из него разные причудливые предметы. Это были товары, которые он раздобыл ранним утром на блошином рынке с целью выгодной перепродажи. Тяжело вздохнув, он аккуратно рассортировал свою добычу по полкам и коробкам под ними.

В последние годы дела у этого бизнеса шли из рук вон плохо. Современные люди всё реже проявляли интерес к антиквариату, а истинных ценителей становилось все меньше по естественным причинам. К тому же, на блошиных рынках и в скупках найти действительно ценное стало практически нереально. Оставаться на плаву и кое-как сводить дебет с кредитом позволяли лишь скромные доходы от туристов. Однако и они скупали что-то символическое, небольшое и, в целом, недорогое, но обязательно с финской идентичностью и колоритом. Поэтому меньше всего пыли скапливалось на стеллажах с посудой, книгами, открытками и елочными украшениями с изображением персонажей Мумий-Троллей.

В ожидании первых посетителей, старичок налил себе кофе из расписного стеклянного термоса и поставил кружку на стол остывать. Надев очки, он достал виниловую пластинку и, бережно её осмотрев, аккуратно установил на граммофон. После непродолжительной паузы, словно из глубины времён, полилась народная мелодия. Затем старичок подтянул гири к старинным механическим часам с кукушкой и, убедившись в аутентичности антуража, принялся перебирать коробки с товаром.

Его прервал неожиданный телефонный звонок. С момента появления сайта, телефон в его магазинчике звонил крайне редко. Обычно покупатели предпочитали общение по электронной почте. За почтой следила его жена Майни, но в последнее время ей нездоровилось. И, видимо, настойчивый покупатель решил позвонить. По крайней мере, с этой мыслью хозяин магазина поднял трубку:

- Hyvää iltapäivää, antiikkikauppa. Miten voin auttaa? – вежливо и расторопно произнес старичок.

- Алло! Это Вели Корхонен? – послышалось из трубки.

- Anteeksi mitä? – машинально переспросил старичок.

- Это антикварный магазин? Мне нужно поговорить с Вели Корхоненом. Вели, это ты?

Вели, как опытный продавец, поверхностно знал много языков, но особенно хорошо владел русским, однако сейчас почему-то не мог вспомнить ни единого слова.

- Алло, меня слышно? Мне нужно связаться с Вели Корхоненном, - продолжал голос из трубки. – Передайте ему, что это Стальной лис. Мне нужно с ним поговорить.

После этих слов Вели замер, словно его парализовало. Мысли на мгновение спутались, и он ощутил лёгкую растерянность. Чтобы справиться с головокружением, он медленно опустился на стоявший рядом, потертый антикварный стул, достал платок и вытер выступившие на лбу капельки пота.

- Да! Это я, - прерывисто выдавил из себя Вели.

- Рад слышать тебя! Ты вспомнил меня? – весело произнес в трубку уже знакомый голос.

- Да, я хорошо помню тебя, Стальной лис! – медленно и с акцентом произнес Вели.

- Это хорошо! Как у тебя здоровье? Как твой магазин? – продолжал задавать вопросы его собеседник.

- Спасибо, все хорошо, - немного увереннее ответил Вели.

- Отлично! Помнишь наш последний разговор? – с азартом произнес голос. – Так вот, Вели, как на счет того, чтобы снова порыбачить? Как тогда, 40 лет назад?

Вели прекрасно понимал, о чем идет речь. Он часто вспоминал ту сделку, которая, как оказалась, принесла ему самые легкие и быстрые деньги. Да что уж там: роскошная жизнь, путешествия, грандиозный кутеж и казино. Все это разом всплыло в его памяти. Даже всё то, что его сейчас окружало – это остатки того лихого капитала, который принесла ему тогда эта авантюра под названием: «русская рыбалка».

- Это не шутка? – переспросил Вели.

- Нет, всё серьёзно. Рыбы будет столько же, как и тогда, - заверил голос.

- А качество? – проявляя заинтересованность, спросил Вели.

- Качество, как и в прошлый раз! Из одного же озера рыба! - с характерной ухмылкой произнес голос. – Но только на этот раз предлагаю сумму сделки увеличить втрое. Сам понимаешь, инфляция.

- Риски тоже возросли, - тактично заметил Вели. – Многое поменялось: партнеры, схемы, рынки, спрос…

- Постой, Вели! - перебил его голос. – Просто скажи свои условия?

- Смогу собрать не больше удвоенной суммы предыдущей сделки, но не раньше, чем через месяц, - заявил Вели.

- Хорошо! Тогда готовь валюту, - неожиданно быстро согласился голос.

- Я подготовлю, - ответил Вели.

- Тогда до связи! Контрольный звонок через месяц. Не хворай!

В трубке послышались короткие гудки.

Вели охватили возвышенные эмоции и размышления. С одной стороны, эта сделка поможет ему решить все его финансовые проблемы. Он сможет оплатить лучшую терапию для Майни, помочь детям и внукам, коих не мало. В конце концов, отремонтирует свой старый магазинчик, а может даже переедет во что-то более просторное. Сменит блошиные рынки на аукционные дома. Будет уважаемым коллекционером, а не полусумасшедшим барахольщиком.

Спустя некоторое время одухотворяющие эмоции охладели, и молодецкий оптимизм Вели сменился на старческий пессимизм. Всё-таки это контрабанда. Причем с перспективой загреметь за решетку до конца жизни. Создать гору проблем и баснословных долгов детям и внукам. Поставить под угрозу и без того пошатнувшееся здоровье Майни. Нет, эта авантюра слишком рискованна.

Вели знал, что эта сделка рано или поздно повторится. Ему намекнул об этом его русский подельник, который почему-то просил называть его «Стальным лисом». Но Вели тогда был готов называть его как угодно, лишь бы он вновь позвонил с предложением купить шестнадцать килограмм чистейших золотых монет по цене вдвое ниже цены приемщика золотого лома. И вот, когда надежда окончательно иссякла, он позвонил с долгожданным повторным предложением.

Но как сейчас, на старости лет, ему это всё опять провернуть?! Охрана границ усилена, как и контроль над ювелирным золотом. Так как этих странных монет нет ни в одном каталоге нумизматов и лишь небольшая горстка недорого разошлась в частные коллекции. Поэтому почти большинство монет были более выгодно применены в ювелирном деле. Но уже нет на свете тех людей, которые смогут организовать переплавку и легализацию такого большого объёма. Как и нет денег и даже предполагаемых спонсоров для выкупа.

Вели отгонял, как мог, холодящую душу мысль о том, чтобы связаться с тем влиятельным нумизматом, большим боссом, который сначала в бандитской манере выпытал все обстоятельства сделки, но при этом щедро заплатил за остатки монет. После чего Вели дал ему обещание сообщить о повторном звонке, естественно за хорошее вознаграждение.

Позже для себя зарекся впредь действовать аккуратнее и переплавлять абсолютно все до одной.

Сейчас же, понимая, что этот звонок, видимо, единственный, безопасный и быстрый способ получить хорошие деньги, Вели начал перебирать старую записную книжку, как раз лежащую возле телефона. Затем он вспомнил, что тот человек оставлял визитку. А визитки хранились в шкафу- картотеке рядом с полками для туристов. Визитки тоже пользовались определенным спросом, поэтому Вели перепродавал и их.

Перебрав с десяток разноцветных карточек, Вели нашел ту, что искал. Это была визитка со сдержанным дизайном на имя некого Александра Феррена, советника посольства Франции, мецената и главы VolonteVariteLoi фонда.

Вели набрал номер фонда и связался с его секретарем. Французский он знал хуже русского, поэтому общение продолжилось на английском. В результате выяснилось, что искомый месье не так давно погиб в результате несчастного случая в Швейцарских Альпах, и теперь всеми делами заведует его дочь, мадемуазель Анна-Мария Феррена. Эта прискорбная новость скорее обрадовала Вели и даже придала уверенности. На вопрос секретаря о причинах звонка Вели коротко пояснил, что у него появилась информация относительно «Стального лиса». Секретарь вежливо сообщил, что передаст эту информацию мадемуазель Анне-Марии, и она перезвонит, как только найдет для этого время. Вели поблагодарил собеседника и положил трубку.

Вели встал со стула, чтобы подойти и закрыть оставленный им шкаф картотеки, но не успев сделать даже пары шагов, раздался телефонный звонок.

- Алло! – Вели взял трубку, не садясь на стул.

- Здравствуйте! Это Вели Корхонен? – спросил приятный женский голос.

- Да! – уверенно ответил Вели.

- Отлично! Это Анна-Мария Феррена! Я правильно понимаю, что у Вас есть для меня информация по поводу золотых монет?

- Да. Однако, мы с мисье Александром Ферраном условились на том, что если у меня появится информация о монете, то я могу рассчитывать на щедрое вознаграждение, - деловито продолжил Вели, обратно присаживаясь на стул.

- Конечно! – без колебаний ответила Анна-Мария.

- Я безусловно соблюдаю все договоренности, достигнутые с моим отцом. Предлагаю, как можно скорее встретиться для обсуждения деталей. Продиктуйте пожалуйста ваши координаты.

Глава 5

Подготовка к путешествию

Дмитрий крепко спал, укутавшись в старомодный клетчатый плед. В отличие от своего деда, жаворонка по натуре, Дмитрий принадлежал к племени "сов". Он предпочитал бодрствовать до поздней ночи, погружаясь в пучины книг или исторического контента, а затем долго и мучительно выковыривал себя из объятий сна по утрам. Его будильник, как неумолимый утренний надзиратель, звенел над его головой, и Дмитрий, словно опытный переговорщик, раз за разом откладывал своё пробуждение на очередные пять минут. Утопая в сладкой дреме, он парил на зыбкой границе между явью и сном, где осознанные мысли плавно перетекали в безбрежный океан подсознания, пока безжалостный звон вновь не возвращал его в суровую утреннюю реальность.

Но на этот раз тишину утра разорвал не будильник, а какой-то ужасный металлический скрежет и суетливая возня, доносившиеся с первого этажа гаража. Дмитрий открыл глаза и боялся пошевелиться. Накануне вечером, он с трудом нашел положение, при котором у него затекало минимальное количество участков его, как выяснилось изнеженного тела. Всему виной была старая раскладушка, конструкция которой, должно быть, разрабатывалась теми же гениями инженерной мысли, что и водительская кабина УАЗ "Буханка". Возможно, ему было бы гораздо комфортнее, будь он на двадцать сантиметров ниже и на пятнадцать килограммов легче. Размышляя об этом, Дмитрий попутно разминался, с удивлением обнаруживая онемевшие мышцы, о существовании которых он даже не подозревал.

Превозмогая утренний дискомфорт, Дмитрий спустился на первый этаж.

- Дед, ты чего расшумелся? – сиплым от пробуждения голосом проговорил Дмитрий.

- О, Димка! Доброе утро! Ты голоден? – бодро отозвался дед.

- Ну да, не отказался бы, - признался Дмитрий.

- Вот, возьми! – Дед протянул ему несколько контейнеров и огромные пакеты с логотипом грузинского ресторана.

- О! Класс! Ресторан и доставка уже работают? – удивленно спросил Дмитрий.

Да нет, я сам сходил. Тут недалеко, буквально за углом. Отличный ресторан! — деловито пояснил дед. — Я сегодня рано проснулся и успел заскочить к ним перед их закрытием. У них там как раз выпускной закончился. Милая девушка-официантка, видимо решила, что я чей-то родитель, и всучила мне эти пакеты с едой. Ну я что!? Дают – бери, бьют – беги, вот я и побежал! — Дед расхохотался и добавил: — Поешь, а потом приходи помогать. У нас сегодня большой день!

Дмитрий поднялся обратно, поставил чайник и подключил телефон к зарядке. Еды было достаточно много. Утреннее солнце постепенно набирало силу. Металлическая крыша гаража накалялась и в помещении с каждой минутой становилось душнее и душнее. Открытое окно почти не спасало положения. Чердак есть чердак.

Щелчок чайника прервал очередные житейские размышления Дмитрия. Еда оказалась восхитительной. Плотно позавтракав, и даже не поморщившись от растворимого кофе, настроение и самочувствие Дмитрия значительно улучшились.

Он включил подзарядившийся телефон и запустил навигатор. В поле "пункт назначения" вбил Магнитогорск и нажал кнопку «В путь». Карта быстро определила местоположение и построила маршрут. Дмитрий ужаснулся. Этот город был на удалении от них почти на две с половиной тысячи километров.

- Дед, а зачем нам ехать в такую даль? — спросил он, спускаясь по лестнице.

- Помоги снять чехол с машины, - игнорируя вопрос Дмитрия сказал дед.

Встав по обе стороны автомобиля, они стащили зеленый шуршащий чехол. Под ним скрывался старенький двухдверный седан Ford Escort. Его кузов с насыщенным желтым цветом некогда блистал, придавая особый шарм. Однако неумолимое время оставило свой след на его внешности в виде угасших красок, легких царапин и точечных ржавчин на отдельных участках.

Дед очень любил эту машину, постоянно возился с ней. И для машины из восьмидесятых она выглядела довольно неплохо. По крайней мере внешне.

Дед открыл капот и принялся что-то там крутить.

- Только не говори, что мы поедем на этом! Мы уж лучше полетим, - Дмитрий принялся начал искать билеты на самолет в своем смартфоне.

- Мы не полетим! – отрезал дед, вытирая руки грязной тряпкой.

- Но мы же на этом просто не доедем! — воскликнул Дмитрий, указывая на автомобиль.

- Почему не доедем?! - искренне возмутился дед. – Всё мы доедем! Машина в полном техническом порядке и готова к выезду.

Дмитрий открыл дверь и с явным скепсисом осмотрел минималистичный салон, с простыми сиденьями и крохотной, по сравнению с современными автомобилями, приборной панелью.

- Нам нужно будет кое-что забрать и привести, - заявил дед, открывая капот.

- Что забрать? Что привести? – спросил Дмитрий.

Однако дед продолжал что-то подкручивать и постукивать под капотом.

- Мы разве не сможем сдать это в багаж или отправить транспортной компанией? – не унимался Дмитрий.

Дед продолжал пропускать мимо ушей вопросы внука. Он был нарочито сосредоточен на оживлении автомобиля. Взяв что-то из огромного металлического ящика с инструментами, он что-то бормотал себе под нос ковыряясь под капотом. Казалось, дед проводит некий древний ритуал по задабриванию железного коня. И вот, наконец, произошло чудо: с оглушительным грохотом и рычанием автомобиль заявил о своем воскрешении. В глубине холодного мотора начало разгораться живительное тепло. И теперь, с каждой минутой автомобиль становился всё более покладистым и тихим. Приобняв руль, дед преобразился, его лицо выражало снисходительное умиротворение. Автомобильные молитвы определенно были услышаны.

Машина выехала из гаража. Яркий дневной свет увеличил количество заметных огрехов салона и кузова. На фоне старых серых гаражей она смотрелась довольно органично. Дед вышел из машины и обошел ее вокруг. С важным видом он посмотрел на выхлоп, заглянул под капот, проверил колеса. Затем вернулся за руль и заглушил двигатель.

- Все в порядке! Можно ехать! - бодро радостно сообщил он.

- Я все-таки думаю, что отправляться на такое расстояние на "этом" — не самая хорошая идея, — настаивал Дмитрий, кивая на автомобиль.

- Может у нас есть другая машина? Ты, случаем, не прикупил себе авто? – Дед взглянул на Дмитрия с нескрываемой надеждой.

- Нет, зачем? - пожал плечами Дмитрий.

- Как зачем?! – изумился дед.

- Я стараюсь пользоваться общественным транспортом, хожу пешком или арендую самокат, — начал оправдываться Дмитрий. — Иногда вызываю такси или каршеринг. Мне машина просто не нужна.

- Каршеринг, самокат… вся жизнь на прокат! – проворчал дед. У каждого уважающего себя мужчины должна быть своя машина! Машина — это свобода! Сел и поехал! В любое время! Куда угодно и зачем угодно! Хоть на край света!

Дед обошел Ford и, приложив некоторую долю усилий в только ему известной точке, крышка багажника со скрипом откинулась. Он принялся укладывать туда необходимые инструменты, канистры, зачем-то взял палатку и даже резиновую лодку с веслами.

- Дед зачем всё это нам!? – изумленно спросил Дмитрий.

- По дороге расскажу! – нервно ответил дед. – Дима, ты слишком много болтаешь и мало делаешь! Вот в чем твоя проблема! Наверное, потому что ты преподаватель и привык болтать в своем университете. А вот если бы меня больше слушал, то стал бы технарем! И машину бы купил, и больше делал, чем болтал! Давай, помогай!

Закончив укомплектовывать багажник, дед захлопнул крышку.

- Димка, ты будешь вести машину! - скомандовал он.

Дмитрий сел за руль, окинул взглядом приборную панель, подкрутил сиденье, отодвинул солнцезащитный козырек. За ним обнаружилась небольшая книжечка. Открыв ее, Дмитрий нашел документы и пару пятисотрублёвых купюр.

В это время дед, закончив запирать гараж, устроился на пассажирском сиденье. И, увидев деньги в руках, тихонько и поучительно сказал: - Через Башкирию поедем…

- Это уже давно не так работает, — ответил Дмитрий, убирая документы и деньги обратно.

Он посмотрел на магнитолу, в которой торчала кассета. Толкнув ее с некоторым усилием, магнитола включилась и создала атмосферу немного грустного, но полного надежд на лучшее, настроения. Дед отвернулся к окну и задумался, глядя на свой гараж. Дмитрий завел машину, включил фары. И они тронулись в путь, покидая город белых ночей под музыку давно забытую, но бессмертную музыку 80х.

Глава 6

Везучий литейщик

Солнце, достигнув зенита, щедро заливало полуденным светом бескрайние поля, изрезанные прихотливыми узорами проселочных дорог. Они, словно весенние ручейки, игриво петляли, избегая прямолинейности, и устремлялись к тенистым рощам, словно в поисках укрытия. То пропадая в изумрудной зелени, то вновь появляясь из ниоткуда, они всегда искали пересечения с главной магистралью. В отличие от этих тихих, органично вписанных в пейзаж дорог, магистраль была пряма, как струна, и полна движения. Сотни автомобилей, словно стальные стрелы, пронзали её пространство, неудержимо несясь в обе стороны, перевозя водителей и пассажиров из пункта А в пункт Б.

Желтый Форд выделялся в этом стремительном потоке не только своим старомодным внешним видом, но и неспешной скоростью. Последнее добавляло Дмитрию и его Деду время для разговоров и внутренних размышлений под аккомпанемент старых музыкальных кассет.

Дмитрий не хотел вытягивать из деда, как нерадивого студента, интересующую его историю. Он предпочитал терпеливо слушать, поддерживая темы, которые волновали собеседника, медленно направляя разговор в желаемое русло. Больше всего он ненавидел общение в стиле допроса – с краткими, односложными ответами и многозначительными фразами, лишенными конкретики. Но вот уже второй день путешествия подходил к концу, а дед все еще не потрудился объяснить для чего они едут в Магнитогорск.

Таким образом Дмитрий перешел к своей излюбленной тактике – тотальному игнорированию собеседника, пока тот, не выдержав, сам не начинал разговор на заветную тему. Эта тактика, справедливости ради, нещадно раздражала жену Дмитрия и, возможно, стала одной из тех многочисленных причин, которые привели к их расставанию.

Но на деда это молчание не оказывало ровным счетом никакого воздействия. Он обладал удивительной способностью засыпать крепким сном в любом транспорте, невзирая на шум и тряску. И, в перерывах между своим отсыпанием, не найдя поддержки разговора, дед просто немного говорил сам с собой, а через некоторое время закрывал глаза и вновь заспал.

– Дед, давай сейчас перекусим, а потом ты сядешь за руль. Я очень устал, – сказал Дмитрий, сворачивая к придорожной заправке.

– Хорошо! Только тогда налей мне кофе в термос, – отозвался дед, потянувшись за небольшим термосом на заднем сиденье.

Заправив полный бак, они зашли в придорожное кафе. Качество еды не вызывало сомнений из-за большого количества дальнобойщиков. Дмитрий заказал куриную лапшу и макароны с котлетой, а дед – борщ и картошку с мясом. На протяжении всей трапезы они молчали. Дед внимательно следил за новостями по телевизору, а Дмитрий погрузился в мир своего телефона. Они неспешно утоляли не только телесный, но и информационный голод.

– Я сейчас попрошу налить тебе эспрессо, – сказал Дмитрий, вставая из-за стола.

- Да, да! Отлично! – ответил дед, не отрываясь от телевизора.

Дмитрий подошел к буфетчице и попросил налить в термос крепкий чай с сахаром, а заодно прихватил внушительную порцию пирожков в дорогу.

– Ну что, поехали? – спросил Дмитрий, возвращаясь к столу.

– Да, да! Сейчас только сюжет закончится, – ответил дед, не сводя глаз с экрана.

По телевизору шли новости. Молодой журналист с воодушевлением рассказывал о том, как ему посчастливилось побывать в самой настоящей засаде пограничников на контрабандистов. В качестве доказательства он продемонстрировал кадры, где под несмолкаемый лай собак и "запиканные" возгласы доблестные стражи границы успешно пресекли противоправное деяние. «Граница на замке!» – пафосно подытожил журналист.

– А ключ в кармане! – продолжил дед. – Но водичка дырочку найдет, – с недоверием добавил он.

Солнце миновало зенит и неуклонно устремлялось к западу. Дед сел за руль, а Дмитрий попытался вздремнуть. Но сон не шел, и он просто ехал с закрытыми глазами.

Спустя пару часов монотонной езды дед попросил налить ему кофе.

– Наверное, буфетчица перепутала, – сказал Дмитрий, протягивая ему теплый чай.

- В смысле?! – искренне возмутился дед. – Как это можно перепутать!? – он начал заводиться и накручивать себя. – Недопустимо так поступать! Там же куча дальнобойщиков было! Они тоже без кофе что ли сейчас едут!? Это же опасно! Повышение риска на дорогах! Нужно срочно сообщить куда следует!

- Да, бывает. Это тот самый человеческий фактор, – успокаивающе произнес Дмитрий.

Но дед продолжал негодовать, ворча что-то себе под нос. Ему нужно было хоть как-то бодриться, иначе Дмитрию снова придется садиться за руль. Но он тоже устал, и дед это понимал.

- Что там у тебя есть? Пирожки? А с чем? – оживленно спросил дед.

- Я разные взял. Есть с капустой, с колбасой, с картошкой, с луком и яйцом. Тебе какой найти? – спросил Дмитрий, рассматривая пакет.

- Давай с капустой.

- Вот, держи, - Дмитрий протянул пирожок деду.

- Спасибо.

После небольшого перекуса дед наконец-то решил сам рассказать о цели их поездки.

– Димка, я сейчас расскажу тебе о том, о чем никому никогда не рассказывал, – начал дед.

- Слушаю внимательно, рассказывай, - с нескрываемым интересом ответил Дмитрий.

- Как ты знаешь, я родился и вырос в Магнитогорске. Учеба мне давалась нелегко. Я в отличие от тебя, не любил тратить время на книжки и пустую болтовню. С самых ранних лет я искал возможность подзаработать. После школы я пошел в ПТУ, потом армия, и вот наконец-то можно было начать свою серьезную трудовую деятельность. Я устроился на металлургический завод в фасонно-литейный цех. Работа была трудная, но очень интересная, да и платили по тем временам достаточно неплохо. Я попал в команду перспективных разработок и хотел сделать там карьеру. При условии долгого и упорного труда, можно было заработать и на семью, и на мечту, - в этот момент дед погладил панель приборов автомобиля.

– Но ты же говорил, что совсем недолго проработал литейщиком? – уточнил Дмитрий.

- Да, это так, - согласился дед. – Но ты послушай дальше. Я бы, может, и до сих пор там работал, если бы не один случай. В начале восьмидесятых к нам в цех прилетел необычный заказ от администрации города: изготовить скульптуры крылатых львов – этаких грифонов.

- Таких же, как у нас в Питере, украшающих Банковский мост? – с интересом уточнил Дмитрий.

- Намного сложнее, - протянул ответил Дед. – Питерских грифонов четыре, и они абсолютно одинаковые. Их изготовили по одной типовой форме. А Магнитогорских львов требовалось девять. При этом каждый лев должен был быть уникальным – со своим образом и характером, подчеркнутым множеством сложных в изготовлении деталей. Эскизы скульптур вызывали глубокую задумчивость даже у бывалых литейщиков. Многие отказались отказывались от перспективы многочасовой кропотливой работы, учитывая еще и то, что планы основного производства никто не отменял. Но нашлись энтузиасты, готовые проводить всё своё свободное время в цеху, чтобы всё-таки подарить городу эти удивительные скульптуры. Среди них был и я.

Дед сопровождал свой рассказ активной жестикуляцией. Его правая рука постоянно находилась в состоянии полета, выписывая в воздухе замысловатые пируэты и периодически похлопывая руль.

Дмитрий внимательно слушал деда, одновременно следя за дорогой и готовый в любой момент подстраховать повествующего свой рассказ водителя.

- День, который изменил мою жизнь, был самым обыкновенным. Я пришел на работу пораньше. Помню, что была пятница перед майскими праздниками. Наконец-то установилась долгожданная теплая летняя погода. Все разговоры вокруг были только о садово-дачном сезоне и планах на лето. Меня же искренне волновала технология и процесс изготовления скульптур львов. В тот день должны были привести руду для их отливки. Заказчикам было важно, чтобы она была непременно местной. А поскольку мы с послевоенных времен работали на привозной руде, то искали подходящую в старых отвалах. Возможно, именно поэтому поставка задерживалась. К тому вечеру почти весь цех разошелся раньше обычного. Все спешили открывать дачный сезон. Ночная смена ещё не пришла. Я взял на себя ответственность дождаться руду и копошился в опустевшем цеху. Вскоре подъехал самосвал. Я указал спешащему водителю место разгрузки и расписался в накладной. Руда с грохотом высыпалась на площадку подняв непроглядное облако пыли. Самосвал, опуская на ходу кузов, спешно уехал восвояси. После того как пыль осела я решил взять пару образцов для анализа. Аккуратно пройдя по руде, я почувствовал, что наступил на что-то нехарактерное. Среди твердых камней породы лежали связанные между собой запылённые кожаные мешки странной формы. По цвету они ничем не отличались от основной массы камней. Мне стало интересно, что это, и я попытался из раскопать. Внутри них явно что-то было. Вытащив мешки, я долго не мог развязать их горловину. Она была перемотана необыкновенной туго сплетённой веревкой. В итоге я кое-как срезал её ножом. Внутри были монеты. Сотни монет из чистого золота. Твоя монета как раз из того мешка, - дед указал пальцем на грудь потерявшему дар речи Дмитрию.

Дмитрия охватили смешанные чувства. Это был целый букет разных эмоций, которые на какое-то время парализовали его нервную систему. Он прибывал в состоянии перезагрузки и принятия новой реальности. Тем временем дед, изрядно взбодрившись, продолжал свой удивительный рассказ.

- Как потом выяснилось, это было сорок килограммов чистого золота! По двадцать килограммов в каждом мешке! Я не верил своим глазам. Огромный клад, о которых я читал в книжках, был передо мной. Разум упорно отказывался верить в реальность происходящего. Я находился посреди огромного континента и не понимал, как гипотетический пират смог сюда добраться и закопать нажитое. Других моделей объяснения возникновения кладов у меня не было. От того и поверить, что это не сон, не было причин. И знаешь, в тот момент у меня отсутствовали какие-либо чувства. Лишь появилась одна навязчивая идея - спрятать это золото куда подальше. Я хорошо знал цех и припрятал все это в надежное место. Потом я ещё несколько недель я ходил и проверял эти старые мешки. Я, признаться даже полагал, что если это затянувшийся сон, то они не существуют и однажды они просто исчезнут. Но они не исчезали. Тем самым я постепенно убедился в реальности своего бытия, - звонко рассмеявшись, подытожил дед.

- Что было потом? - спросил Дмитрий. Он ни на секунду не сомневался в искренности дедовского повествования, так как с каждой новой подробностью ранее мучавшие его вопросы прояснялись, и всё становилось на свои места.

- После того, как я пришел немного в себя и осознал, как мне повезло, я начал думать, что делать с этим добром В цеху его не оставишь, да и вынести что-либо с территории предприятия было задачей не из легких – на проходной то и дело устраивали досмотры. Но мысль пришла неожиданно и быстро. В наш цех нагрянули скульпторы, дабы воочию наблюдать за ходом работ. Я поинтересовался у них для чего им грифоны. Выяснилось, что они нужны для экспозиции скульптурной группы солнечных часов, которая будет установлена в одном из новых районов города. Затем я убедил начальника цеха изготовить не девять, а двенадцать грифонов. Так сказать, «про запас», на случай форс-мажора, например, брака при отливке. Девять безупречных скульптур, разумеется, отдать заказчику, а оставшихся трех, передать в дар пионерскому лагерю, над которым шефствовала его супруга. Начальник цеха, поначалу скептически отнесшийся к моему предложению, похвалил мою предусмотрительность и рачительность, заметив, правда, что лучше бы эти три "неудачных" экземпляра отправить на переплавку. Однако на следующий день, видимо после общения с женой, решил полностью согласиться с моей идеей. Таким образом у меня появился реальный шанс, и я им воспользовался. После того как комиссия забраковала трех грифонов, утвердив остальные девять, я замуровал золото в тех изваяниях, что должны были отправиться в пионерский лагерь. И даже наварил на них постаментах свою фамилию и инициалы.

- И что же? Всё получилось? – с нескрываемым интересом спросил Дмитрий.

- Ну, как тебе сказать… и да, и нет! – протянул дед. – В конечном итоге грифоны благополучно покинули территорию завода. Я был вне себя от радости, убежденный, что теперь без особого труда извлеку всё золото из скульптур в пионерском лагере во время пересменки. В принципе, так оно и произошло. Но, увы, мне удалось заполучить лишь половину сокровищ. Другая половина так и осталась в грифоне.

- То есть ты оставил золото на черный день? - переспросил Дмитрий.

– Вовсе нет! В моих планах такого не было, – ответил дед. – Но, по всей видимости, что-то случилось с одним из утвержденных грифонов, возможно, его раскололи при транспортировке. В итоге произошла замена. И выбрали как раз того, в котором находилась вторая часть моего клада.

- И этот грифон по сей день стоит на улице? – изумленно воскликнул Дмитрий.

- Конечно! - с усмешкой ответил Дед. – А что с ним будет?! Он же памятник!

- А ты уверен, что его не забирали, ну, скажем, на реставрацию или не перенесли в другое место? Вдруг его разрушили вандалы или сдали на металлолом в лихие времена? – с тревогой спросил Дмитрий.

- Нет, за ним присматривают, - уверенно произнес дед и посмотрел на Дмитрия с загадочной улыбкой, прищурив один глаз.

В этот момент он был похож на старого морского волка, пирата, прошедшего огонь и воду. Горящий взгляд, нарочито театральная мимика, невероятная история, полная тайн и недосказанности, – Дмитрий никогда не видел Деда таким: полным авантюризма и, несвойственной ему ранее, но так уместно проявившейся сейчас, харизмой.

Смеркалось. Дорога, словно серебряная нить, уходила в непроглядную даль. На горизонте, словно мираж, начала вырисовываться синеющая гряда гор. Впереди путников ждал самый трудный участок пути – извилистый горный перевал.

Глава 7

Городская прогулка

Дмитрий отпустил вожжи сознания, поддавшись вольной веренице мыслей, что рождаются на грани дремы, когда явь плавно перетекает в сон. Калейдоскоп образов и размышлений бесконтрольно уносил его в область бессознательного. Изрядно уставший от дороги, он молча смотрел на однообразную и местами бесконечно-длинную линию придорожного ограждения. Металлический профиль, обросший толстым слоем дорожной пыли, обычно появлялся по обе стороны дороги на поворотах и пригорках, словно выдвигающиеся бортики в боулинге. Те, которые часто просят поднять детям или новичкам, чтобы шар наверняка докатился до цели. И сейчас они словно внутри шара, запущенного великаном, медленно, но верно приближались к Магнитогорску. Горный ландшафт постепенно сходил на нет, открывая взору широкую панораму. Теперь можно было разом охватить взглядом несколько небольших озер, с удвоенной силой отражающих поблекший свет неба. Редкие деревья сменялись лесопосадками. Количество линии электропередач увеличивалось, а их провода, безжалостно разрезающие небо черными линиями, сгущались. На горизонте уже проступали крыши одноэтажных жилых массивов. Вырисовывался угловатый силуэт водонапорных башен, телевышек и всевозможных труб. И совсем скоро весь обозреваемый горизонт оказался в техногенной дымке.

В город въехал потрепанный жизнью эвакуатор. Проплывая мимо автомоек, где никогда не бывал, он, словно истинный санитар дорог, неспешно нес на своей спине очередной безнадежно заглохший автомобиль — желтый Ford Escort. Перебраться через перевал ему так и не удалось

Стальной конь умирал без жалоб. Сначала не смог лихо взлететь в затяжную гору на второй передаче. Перейдя на первую, он окончательно отдал всю свою запасенную мощь, скромно обозначая своё нездоровье клубом сизого дыма. Спускаясь с горы, продолжил цепную реакцию полураспада как систем разгона, так и систем торможения. Избежать катастрофы помогло только наличие полосы торможения, которую сделали предусмотрительные дорожники. Возможно, это ответвление спасло жизнь ни одному десятку, казалось бы, обреченных водителей и их пассажиров. В свою очередь, уже предусмотрительные водители стареньких эвакуаторов разместили объявления своих услуг в таких правильных местах. Такой вот «третированной» рекламой и воспользовался Дмитрий.

- Вы итоге куда едем, к Леше Камазисту или деду Вадику? – спросил водитель эвакуатора.

- К Леше Камазисту, - ответил дед.

Машину необходимо было не только починить, но и подготовить к обратной дороге. Менять машину Дед категорически отказался. И дело было не только в той невидимой эмоциональной связи, что возникает между водителем и его автомобилем. Ford был подготовлен для перевозки золота. Имелся тайный отсек, сделанный ещё для первой партии, а главное, успешно опробованный.

Чинить старый Ford в современных мастерских дед тоже наотрез отказался. Аргументировал тем, что молодые мастера все равно сначала полезут искать видео по ремонту, а затем, накосячив, начнут строчить гневные комментарии авторам этих гайдов. Поэтому лучше сразу отвести машину к старым гаражным мастерам, по совместительству — блоггерам. К тому же Дед смутно припоминал Лёшу-Камазиста.

Всю дорогу Дед расспрашивал у водителя эвакуатора о городе, о новостях, о жителях. Тот, в свою очередь, охотно отвечал. Очень быстро они поймали общую волну, на которой и дрейфовали до самого города.

Дмитрий же с интересом изучал новую для него окружающую среду. Вглядываясь в детали местной архитектуры и планировки улиц, он по своей привычке мысленно реконструировал исторический период строительства того или иного дома. Представлял, как всё это могло выглядеть раньше: без самостийно остеклённых балконов и хаотично установленных кондиционеров на фасадах, без пестрых рекламных плакатов и разросшихся тополей, без покосившихся фонарных столбов и ржавых потёков. Воображая это Дмитрий был в восторге от логичности и соответствующей строгости индустриального стиля городу. Ему хотелось заглянуть во дворы, пройтись по центральным улицам, набережным, паркам и скверам.

Но в место желанного променада они свернули в гаражный кооператив. И, оставляя за собой шлейф мелкой дорожной пыли, направились вглубь узкой и местами заросшей гаражной улицы. Остановившись на небольшом пяточке, напоминающем кладбище старых, ржавых машин, водитель эвакуатора торжественно произнес: «Приехали!». К счастью, двери нужного гаража были распахнуты настежь, а это значит, что искать механика не придется, осталось только договориться о цене и сроках. Дед взял эту миссию на себя.

Дмитрий надеялся, что дальше непредвиденных трат будет меньше и его отпускных и небольших сбережений хватит, чтобы провернуть задуманное.

Сгрузив машину, водитель эвакуатора предложил подбросить своих уже бывших клиентов до ближайшей трамвайной остановки.

- Какой дальше план? – спросил Дмитрий/

- Едем к грифонам, - ответил дед, вглядываясь вдаль в надежде увидеть приближающийся трамвай.

- Прям так сразу? – удивился Дмитрий. - Может лучше заедем в гостиницу? Оставим вещи и передохнем, - продолжил он.

- Нет, сначала проведаем грифонов, - ответил дед. – Потом зайдем в гости кое к кому, там и решим, что делать дальше, - таинственно добавил он.

Дмитрию не очень нравилась эта недосказанность и сопутствующая ей неопределенность. Однако пристально расспрашивать не было сил, да и людей на остановке становилось все больше. Он, как и все, посмотрел в ту сторону, откуда должен был появиться трамвай.

Две пары рельсов, блестящие на солнце, уходили далеко за горизонт. Бетонные шпалы, рябящие вблизи остановки, довольно быстро сливались воедино, образуя сплошную бетонную полосу. Несмотря на массивность и прочность бетонного основания, рельсы не создавали ощущения натянутой струны. Скорее наоборот, лежали словно длинные, слегка вьющиеся волосы девиц из рекламы шампуня. Показавшийся трамвай, по мере своего приближения, лишь подтвердил эту неидеальную прямолинейность. Его мотало из стороны в сторону, как пиратский корабль, на скорости заходящий в бухту параллельно надвигающимся волнам перед начинающимся штормом.

- Это наш номер? – cпросил Дмитрий.

- Это не важно, - ответил дед. – Тут важно, чтобы мы не перепутали направление, -добавил он.

- Прямо как в метро, - заметил Дмитрий.

Забрав всех пассажиров на борт, трамвай просигналил звуком старого школьного звонка и тронулся.

В салоне трамвая Дмитрий почувствовал себя крайне неуютно, словно главный герой типового фильма, вошедший в бар на окраине. Только вместо лихих ковбоев или байкеров на Дмитрия, как на чужака, пристально смотрели местные пассажиры. В основном это были рабочие, возвращающиеся домой после смены. И не ясно, что именно привлекало их внимание. Может быть, это была одежда, может, прическа, а может, нехарактерное остальным поведение. Причем Дед не словил ни одного мимолетного взгляда. Он уселся на единственное пустое место и, как образцово-показательный пассажир, в отличии от остальных, увлеченно уставился в окно.

Из глубины вагона, словно рыба на нерест, прямой наводкой к Дмитрию направилась внушительных размеров женщина в яркой жилетке. На лямке ее массивной сумки, в которой явно громыхало несколько кило монет, был прикреплен значок в виде безобидного розового зайца, перечеркнутого красной линией в круге. Ее устремленность и готовность ко всему читалась не только во взгляде, но и в каждом движении. Теперь Дмитрий чувствовал себя неловко не только из-за того, что зашел на чужую территорию, но и из-за того, что уже вторую минуту едет бесплатно.

- Проезд оплачиваем! - скомандовала женщина.

- Сколько стоит проезд? – робко спросил Дмитрий, судорожно проверяя свои карманы в поисках банковской карты.

- Вы по карте будете оплачивать? – неожиданно спросила кондуктор.

- Да, - Дмитрий, наконец, достал карту и протянул ее кондуктору.

- Тогда стоит столько, сколько стоит, - женщина взяла карту и приложила к терминалу. – У нас цена билета единая, вне зависимости от дальности поездки и способа оплаты, - кондуктор вернула карту вместе с чеком, приказав сохранить его до окончания поездки.

Женщина вернулась на свое место, которое находилось на небольшом возвышении. Оно отличалось от остальных не только пестрым вязаным чехлом, но и наличием крупной надписи на стекле: «Место кондуктора». Не менее крупными буквами, но уже на картонной табличке сбоку от спинки, было написано от руки: «Не занимать!».

Самое удивительно было то, что деду каким-то странным образом удалось избежать участи оплаты проезда. Он слился с салоном, растворился в пространстве, создав мнимую реальность для кондуктора, в которой она была убеждена в том, что уже продала ему билет. Как выяснилось потом, эта сверхспособность была у него давно и не утратилась временем.

Внезапно раздался протяжный трамвайный звон и через мгновение произошло резкое торможение. Вероятно, у водителя трамвая была весомая причина пойти на этот шаг, например, попытка избежать столкновения или предотвратить другой дорожный инцидент. В любом случае комфорт пассажиров был нарушен. Однако, с ловкостью опытных бобслеистов, пассажиры, вцепившись в поручни, сгруппировались так, чтобы с максимальной эффективностью совладать со своей внутренней инерцией. И только Дмитрий сообразил, что произошло лишь тогда, когда находился в свободном полёте. Его красивый, но недолгий полет был прерван группой рабочих, в которых он, собственно, и влетел. Протяжный трамвайный звон наконец прекратился. Но, как оказалось, он подобно свистку футбольного судьи перед началом матча, обозначил лишь начало словесной перепалки. Сначала произошел выплеск риторических вопросов, на которые, даже если у Дмитрия и были ответы, не стоило и отвечать, так, как это бы только подлило масла в разгорающийся конфликт. Затем посыпались обвинения, паузы между которыми заполнялись словами, предположительно оскорбительными. Дмитрий не понимал и половины местного сленга. Зато все прекрасно понимала кондуктор, как собственно и то, к чему все идет. За секунду до физического столкновения женщина, словно опытный боксерский рефери, развела конфликтующие стороны по разным углам вагона. Запретив сближаться до окончания поездки, она вернулась на свое возвышение и грозно продолжила наблюдение за вверенной ей территорией.

Первыми поле едва несостоявшегося боя покинули рабочие, буркнув напоследок обещание неминуемой встречи и расправы. Вместе с ними вышло большинство пассажиров, оставив свободным место рядом с Дедом.

- Дед, а кто это вообще был? Чего они так взъелись? - удивленно спросил Дмитрий, все еще ощущая привкус адреналина.

– С рабочей смены, наверное, возвращались, – пожал плечами дед. - Не понравился ты им. Одет слишком модно и выглядишь лощено. Поверь, здесь твой столичный внешний вид не повод для комплимента, а скорей наоборот, - ответил Дед.

- Что за дремучий лукизм?! – возмутился Дмитрий.

- А ты не обращай внимания, - – усмехнулся дед, пытаясь разрядить обстановку. – Наверняка смена тяжелая была, начальство пожурило, в отпусках давно не были, а тут ты, весь такой… холеный в них влетел. Вот и попал под горячую руку.

- Да уж… Им бы к психологу на курсы управления гневом походить, – пробормотал Дмитрий.

- Только ты им это при следующей встрече не вздумай предлагать, – расхохотался Дед, похлопав Дмитрия по плечу.

Взглянув в окно, он воскликнул:

- Похоже, наша остановка! Выходим!

Трамвай, высадив пассажиров, издал короткий звонок и двинулся дальше по маршруту. Через дорогу от остановки была небольшая площадь с прилегающей к ней сквером. Одна ее половина была вымощена огромными бетонными плитами, на которых, словно маленькие акробаты, играли дети. Их игра заключалась в том, чтобы, вышагивая широкими шагами, пройти некий воображаемый маршрут, ни в коем случае не наступив на заросшие мелкой травой швы между плитами. Другая половина сквера утопала в асфальте, на котором и располагалась необычная скульптурная группа: заветные львы-грифоны, странным образом разместившиеся возле желтой двойной стелы, увенчанной чем-то, напоминающим циферблат.

- Это солнечные часы, - неожиданно пояснил Дед, словно прочитав мысли Дмитрия.

Однако проверить точность их работы не представлялось возможным: небо было затянуто плотной пеленой облаков.

С противоположной стороны циферблата, словно по спирали и на разном, выверенном как по линейке, расстоянии друг от друга возвышались удивительные скульптуры грифонов. Дмитрий с неподдельным интересом принялся рассматривать каждую из них. Стальные мифические звери, отливающие пепельно-черным блеском, разыгрывали каждый свою таинственную сцену. Они напоминали персонажей из шумерских мифов, и в связке со стелой с солнечными часами создавали странную, почти мистическую атмосферу.

Рассматривая одного из грифонов, у Дмитрия вдруг предательски подкосились ноги, участился пульс и потемнело в глазах. Не веря своим глазам, он провел пальцами по надписи на постаменте грифона с ребенком: «Гельфанов Р.Б.».

- Дед, это твои инициалы, да? – трудом выдавил из себя слова Дмитрий, словно ему не хватало воздуха.

- Да! Всё цело и невредимо, - ответил Дед, внимательно осматривая массивную стальную фигуру.

Глава 8

Семейная легенда

Анна-Мария смотрела из иллюминатора своего огромного частного самолета на уходящую к горизонту ослепительно-белую простыню из облаков. Легкие, прихотливые завитки, словно сахарная вата, замерли в небесной вышине, колеблясь: то ли растаять без следа, то ли разрастись до невообразимых размеров. Не дожидаясь ни того, ни другого самолет начал снижение. Стремительно преодолев плотный туман облаков летел уже не над солнечной и белоснежно- ровной пустыней, а над зеленовато - золотой степью хаотично изрезанной темно-серыми линиями автомобильных дорог. Вскоре шасси мягко коснулись мокрого асфальта небольшой взлетно-посадочной полосы.

Повинуясь сигналам регулировщика небольшой самолет занял отведенное для него место. Через минуту к нему уже подъехали два автомобиля: черные, словно ночное осеннее небо, микроавтобус и длинный лимузин.

Анна-Мария, ступая осторожно, словно по хрупкому льду, спустилась по мокрому от мелкого моросящего дождя трапу. Вместе со своими спутниками они спешно укрылись в автомобилях и помчалась в сторону города.

В тихом салоне лимузина ехали двое: Анна-Мария и её тень - верный слуга.

Рафаэль, невысокий, опрятный молодой человек безупречно одетый, казалось, сошел с обложки модного журнала. С нервным педантизмом он промокал розовым платком крошечные капли дождя на ткани своего костюма, не скрывая досады на ухабы дороги. Его пальцы то и дело касались прически, идеальной, как скульптура, то поправляли большие прозрачные очки с черной оправой, которые, казалось, увеличивали его огромные голубые глаза, окруженные длинными черными ресницами.

- Рафаэль, что с недостающим разрешением? – спросила Анна-Мария, словно желая усмирить его суету.

Усмирив на некоторое время свое желание к преображению. Рафаэль достал из кожаной сумки маленький ноутбук, украшенный броской наклейкой.

- Нет, мне ничего не прислали, - быстро проговорил он.

- Нужно тогда позвонить нашему человеку в министерстве, - сказала Анна-Мария.

- Будет сделано, - ответил Рафаэль.

Рафаэль был квинтэссенцией городского хипстера, сотканного из причуд и странностей. раздражала его маниакальная страсть к разным носкам. Он не надевал одну пару дважды Каждый день он носил новую пару, пеструю, кричащую, отражающие то повестку дня, то его внутреннее состояние. Порой это был мерч второсортных блоггеров. Однако Анна-Мария давно смирилась с этой и другими девиантными странностями своего помощника. Его профессиональные качества, аналитический ум в совокупности с умением вести переговоры были непревзойденными.

- А Вы уверенны что-то что мы ищем находится в этих грифонах? – спросил Рафаэль.

Анна-Мария молча посмотрела на Рафаэля, затем перевела взгляд на водителя. Рафаэль понял её опасения.

- Si vous allez plus calme, nous doublons le paiement, - сказал он водителю на французском языке.

- I'm sorry, I don't understand. Do you speak English?- напряженно и скомкано произнес тот.

- Далеко еще? – переспросил Рафаэль на уверенном русском.

- А… Да нет, город не большой, доедем быстро. Хотите прибавлю? – успокоившись ответил водитель.

- Нет, нет, благодарю! Тише едешь - дальше будешь, ведь так?! – с натянутой сказал Рафаэль.

- Ага, - кивнул водитель и, вопреки словам, слегка увеличил скорость, что вызвало ощутимую тряску.

Убедившись в конфиденциальности разговора, Анна-Мария продолжила разговор на французском:

- Я абсолютно уверена в том, что монеты сокрыты в грифонах, возможно, в нескольких из них. Поэтому нам необходимо вывезти их всех. Я лично проверила каждый факт. – Она достала папку с документами и начала свой увлекательный рассказ.

- Мне удалось установить личность звонившего старому антиквару из Хельсинки. Это некто Гельфанов Роман Борисович. Вот его архивные фото, - Анна -Мария передала Рафаэлю несколько фотографий.

- Вели Корхонен опознал его и за солидное вознаграждение рассказал всё что он знает. По его словам, накануне, этот Роман Борисович вышел с ним на связь спустя сорок лет! И пообещал, что через месяц подвезет к границе вторую партию золотых монет.

- А Вы не допускаете того, что старик мог сбрендить и на самом деле нет никакого золота?! – недоверчиво спросил Рафаэль.

- Мой отец, Александр Ферран, был потомком яицких казаков. Его предки иммигрировали во Францию ещё в конце XVIII века. Они привезли с собой красивую легенду о сокровищах Емельяна Пугачева. Он - реальная историческая фигура, который был предводителем восстания в этих краях и контролировал много земель в округе. В какой-то момент он даже начал чеканить свои монеты и позиционировал себя царем. И, как любой дальновидный правитель, имел свой золотовалютный запас, который рассредоточил по своим владениям, чтобы в нужный момент использовать для пополнения ресурсов своего войска. Но восстание было подавлено, и Пугачева казнили.

- Да, я как раз посмотрел в самолете пару документальных фильмов об этих событиях, - с важным видом сказал Рафаэль. - Но в них ничего не говорится о кладах и тем более золоте.

- Рафаэль, не будьте так наивны! В официальной истории акцент всегда делается на идеологическую составляющую событий. И, как говорил мой покойный отец: «Деньги любят тишину, а экономика лучше себя чувствует в тени». А он, как ты знаешь, умел ладить с деньгами.

В уголках ее губ возникла легкая улыбка, то ли из-за наивности Рафаэля, то ли из-за теплых воспоминаний об отце, Анна-Мария протянула вперед руку, сжатую в кулак. Словно распускающийся весенний цветок лилии, она неспешно разжала свои бледновато-длинные пальцы. В ладони у неё сверкнула золотая монета на тонкой цепочке.

- Эту монету завещал мне мой отец, а ему - мой дед. На протяжении многих лет эта золотая монета является нашей семейной реликвией. Она передаётся вместе с красивой легендой о том, что это всего лишь малая часть того, что спрятано моими предками по велению самого Емельяна Пугачева где-то в далекой рыжей горе. Но в какой именно горе в легенде не говорится. Однако есть строгое указание: терять и продавать эту монету нельзя, иначе беда, проклятие, грех и санкции. - с сарказмом подытожила Анна-Мария. И, убедившись в достаточной прочности соединения цепочки, она повесила монету себе на шею, спрятав её за пепельно-черный воротник бадлона.

- И это могло бы так и остаться семейной легендой, если бы отцу, который был членом закрытых элитарных кругов коллекционеров, не попалась на глаза такая же монета. Чистейшее золото с изображением бунтовщика в генеральском мундире с одной стороны и необычным крестом на обороте. А на кресте надписи на древнерусском языке: «Воля, Правда, Закон». Не оставалось сомнений – это была такая же монета. Отец рассказывал, что в тот момент у него словно земля ушла из-под ног. Таким образом легенда оказалась правдой. Следовательно, кто-то нашел сокровище. Но кто? И при каких обстоятельствах? Не было ни сенсационных репортажей, ни кричащих заголовков бульварных газет, ни обсуждений в кругах музейщиков, историков и археологов. Тихо и без шума, но то тут, то там у монеты начали всплывать у нумизматов. Отец, используя свои связи и влияние, довольно быстро вычислил хитрого продавца этих монет. Им оказался Вели Корхонен - мелкий торговец с блошиного рынка из Хельсинки, и, как оказалось, по совместительству контрабандист. Немного припугнув его, моему отцу удалось выяснить, что он выкупил эти монеты у некого русского. Но Корхонен видел его лишь однажды: в момент сделки. Контактов этого русского не было, так как он предпочитал сам выходить на связь. Единственное, что было известно это кличка: «Стальной лис». На этом история появления монет обрывается на долгие годы. Так как каких-либо связей в Советском Союзом у моего отца уже не было. Но осталась немалая вероятность того, что этот русский появится вновь. Так как он сам об этом непрозрачно намекнул Корхонену, - Анна-Мария открыла стеклянную бутылку с водой и сделала пару глотков.

- И вот, мы дождались. - сдержанно и предвосхищено сказала Анна-Мария. - Три дня назад «Стальной лис» позвонил своему старому подельнику с предложением повторить аферу.

Анна-Мария провела самое настоящее детективное расследование. Без труда выяснила кому принадлежит номер. И, благодаря открытым, закрытым и слитым базам, собрала максимально возможное досье. По результатам анализа всевозможных реестров, перелетов и движения денежных средств на банковских счетах подтвердилось, что в какой-то момент Гельфанов Р.Б. стал весьма состоятельным человеком. Это случилось после его непродолжительной карьеры на заводе, на котором он меньше года проработал литейщиком в небольшом экспериментальном цеху. И единственное над чем он успел проработать – это заказ на скульптурную группу грифонов. Огромная путаница с количеством скульптур в документах и накладных не оставляла сомнений в том, что золото спрятано в них.

Теперь же, когда финансовые дела Романа Борисовича идут весьма неважно и от былого состояния практически ничего не осталось, его телефон, по информации от сотовых вышек, а, следовательно, и он, направляется вдоль федеральных трасс на восток.

- Нам известно какое количество золота мы ищем? - деловито поинтересовался Рафаэль.

- По информации от месье Корхонена, «Стальной лис» обещал передать вторую партию золота в количестве не меньше первой. А первая партия, по его же словам, была около двадцати килограммов! –Анна-Мария сделала очередной глоток воды.

Рафаэль достал розовый платок, подобранный в тон к узору на его носках, и убрал слегка проступивший пот со лба.

- Рафаэль посмотри пожалуйста, где сейчас находится Гельфанов. Данные о его местоположении размещены на нашем облачном сервере.

Рафаэль вновь открыл свой небольшой ноутбук.

- Сегодня утром въехал в город, с оттенком тревоги в голосе произнес он.

- Мы должны опередить его! –сказала Анна-Мария, сдвинув брови.

Неожиданно раздался протяжный, дребезжащий звон - старомодный, металлический, словно эхо ушедшей эпохи. Звук исходил от не менее древнего трамвая. Оказалось, что поворот на перекрестке не был приспособлен для длинномерных машин. Заднее колесо лимузина угодило в разбитое дорожное пространство между краем асфальта и выступающим рельсом. Свободно вращаясь и не имея возможности за что-либо зацепиться, оно вздымало клубы желтой дорожной пыли, тщетно пытаясь вырваться на свободу. Наблюдая за этим, водитель трамвая, мужественно превозмогал боль от уже синеющего пальца, но ни на секунду не отрывал его от кнопки звонка. Долгожданная тишина наступила лишь после того, как охранники из микроавтобуса и пара прохожих, объединив усилия, раскачали и вытолкали лимузин из ловушки трамвайных путей.

Глава 9

Сила львов

- Дед, а куда мы идем? – спросил Дмитрий, скользя взглядом по тесному зеленому дворику.

- К старой знакомой, - отозвался дед. –Тут раньше был неплохой магазинчик, - добавил он с ноткой надежды в голосе, — надеюсь, еще работает.

Но на месте, где когда-то ютился "неплохой" магазинчик, теперь красовалась вывеска сетевой "Пятёрочки".

Совершив покупки для "нежданных гостей", они двинулись вдоль монотонной череды пятиэтажек. Наконец, свернув в один из ничем не примечательных подъездов, они поднялись на пятый этаж. Дед остановился перед деревянной дверью, выкрашенной в красно-рыжий цвет. Он тщательно поправил прическу, разгладил складки на одежде, затем взял пакеты с гостинцами и букет цветов у Дмитрия.

- Дим, нажми на звонок, пожалуйста, - попросил дед, вербально сославшись на занятость рук.

Дмитрий послушно нажал на старенький звонок. Из-за двери донесся знакомый дребезжащий звук, словно маленький трамвайчик подал свой короткий сигнал. И в ту же секунду Дмитрий ощутил довольно неприятное воздействие. Ободряющий заряд тока, подобно острой игле, словно электрический змей, проскользнул до самого локтя, прежде чем рука машинально отдернулась. Электрическая нервозность наполнила тело Дмитрия. С негодованием он посмотрел на ухмыляющегося деда.

- Это чтоб не трезвонили, - с усмешкой произнес тот.

Накопившаяся усталость, неопределенность и этот дурацкий электрический звонок могли послужить отличным предлогом для эмоционального взрыва. Но не успел Дмитрий дать волю чувствам, как за дверью послышалось бряцание замков, и через мгновение дверь распахнулась.

На пороге стояла немолодая женщина в пестром халате с абстрактным рисунком. С невозмутимым видом, на котором не отражалось ни единой эмоции, она внимательно окинула взглядом нежданных гостей, словно оценивая их значимость. В её руке медленно дымилась сигарета, а пальцы были увешаны кольцами разных размеров и форм.

- Ты опять куришь? – прервав неловкое молчание, спросил дед.

- А ты опять придурок? – неожиданно грубо ответила женщина, переведя взгляд на цветы.

Дед покраснел, тоже посмотрел на букет и что-то невнятно пробормотал себе под нос. На его лбу выступила испарина, и он начал переминаться с ноги на ногу.

Тем временем женщина, не говоря ни слова, скрылась в глубине квартиры, направившись на кухню.

- Что это значит? – тихо спросил Дмитрий?

- Значит, можно заходить, - ответил Дед.

Они зашли в крохотную прихожую и принялись раздеваться. Хозяйка тем временем шумела на кухне. В небольшой квартире царил настоящий хаос и беспорядок: поверхность была плотно заставлена всевозможными флакончиками, баночками и коробочками. Особое впечатление производили книжные полки. Такое разнообразие литературы обычно характерно для бывших работников вузов. Однако, бегло изучив содержимое библиотеки, Дмитрий отбросил это предположение. Стало также очевидно, что в квартире помимо хозяйки проживает кот, , а может, и не один.

К большому удивлению Дмитрия, дед уселся на диван, включил телевизор и, словно у себя дома, увлеченно принялся смотреть новости.

- Дед, что ты делаешь? – тихо спросил Дмитрий.

- Смотрю, что в мире твориться, - невозмутимо ответил дед.

- Дед, кто эта женщина? Что мы здесь делаем? Почему она позволила себе назвать тебя придурком? – Дмитрий осыпал деда вопросами, не дожидаясь ответов.

- Я всё время забываю, что она не любит желтые цветы, - с наивной улыбкой произнес дед.

- А почему ты должен знать, какие цветы любит эта женщина? – удивленно спросил Дмитрий.

- Ну, тут такое дело… В общем, мы раньше много общались… - аккуратно подбирая слова медленно и неуверенно выдавил из себя слова дед.

- Я долгое время была его любовницей! – неожиданно громко произнесла женщина, стоя у них за спиной.

Дмитрий вздрогнул. Он не слышал, как она подошла.

Дед тоже вздрогнул и виновато посмотрел на неё, на внука и даже на пушистого белого кота, который, видимо, под прикрытием хозяйки осмелился выйти из-под дивана.

- Так, мальчик, раздвинь этот стол, - повелительным тоном женщина обратилась к Дмитрию.

- Есть будем здесь, на кухне втроем не поместимся, - добавила она и ушла обратно на кухню.

Пребывая в шоковом состоянии, Дмитрий не знал, как разложить стол, заставленный цветами, бумагой, книгами, проводами, наушниками, баночками и прочими мелочами.

Дед принялся помогать перетаскивать вещи со стола, изыскивая другие свободные горизонтальные поверхности.

- В общем да, был у меня небольшой роман, - между делом тихо оправдывался дед.

- Да! Тридцать лет и три года! Все как в сказке! – снова неожиданно громко произнесла женщина, вернувшись в комнату. Она достала белую скатерть с изображением толстых карикатурных котов по краям, развернула её и застелила стол. Затем снова ушла на кухню.

- Ну да, она стала немного нервной с тех пор, - робко продолжал дед.

- Ох! Если б я знала, что роман с Романом будет таким, то давно бы вышла за Женю! – вернувшись, произнесла женщина.

- Женя же тебя выгнал, - подхватил дед.

- Вообще-то я сама решила уйти к тебе! – возразила женщина. – А вот ты сбежал, оставив меня одну здесь!

- Но ты же сама отказалась переезжать, - осторожно парировал дед.

- Я что?! В догонялки должна была играть?

Дмитрий стал невольным свидетелем старой драмы. Выяснилось, что женщину зовут Светлана. Она - художник-декоратор. Они познакомились с дедом случайно, на благотворительном субботнике. Бригада деда приехала перед летней сменой в детский лагерь делать благоустройство. Светлана в то время работала там художницей. Они вместе разукрасили там какого-то льва, и с тех пор львы стали символом их нездоровых отношений. Этот факт объясняло наличие весьма дурацкой татуировки головы льва на правом плече деда. По заверению Светланы у неё точно такая же, но на левом. Дмитрий убедил ее в том, что он совершенно не сомневается в её наличии и сейчас демонстрировать её для доказательства не стоит.

Но самое интересное было то, что квартира, в которой сейчас проживает Светлана была приобретена дедом. Он красиво подарил её Светлане за символическое обещание вечно его любить. И уехав в Питер, он оставил счастливую обладательницу новых квадратных метров с видом на львов-грифонов, которые тоже сделал её возлюбленный.

Поначалу Дед часто звонил, и они часами говорили о силе львов и их любви. Но спустя время в их разговоре количество претензий стало сильно превышать количество комплиментов. Созваниваться стали реже, и, как весьма позитивно подытожила Светлана: «Любовь прошла, а квадратные метры остались!».

Дмитрий, невольно побывавший в роли семейного психолога и порядком подуставший от этого статуса, вышел на балкон. Солнце уже клонилось к закату. Мягкий желтый свет озарял серые улицы, фасады домов и молодую зелень. Начинался «золотой час»: такое волшебное сочетание облачности и света, при котором весь мир словно становится под фильтром мягкой ностальгической сепии. В такие моменты всем хочется фотографировать.

Дмитрий достал телефон и сделал пару снимков. Однако, ему никак не удавалось дождаться удачного момента, чтобы сделать снимок скульптурной группы солнечных часов. Какие-то люди в касках и ярких жилетках мелькали в кадре. Это были дорожные рабочие. Через некоторое время стало ясно, что они огораживают грифонов.

- Дед! Иди скорее сюда! – встревоженно прокричал Дмитрий.

- Что такое!? – не вставая из-за стола, переспросил Дед.

- Там рабочие огораживают наших грифонов!

- Чего!? - дед выбежал на балкон и чуть было не вывалился через открытое окно.

- Срочно идем туда! Нужно выяснить, что происходит! - скомандовал дед.

Они выбежали на улицу и пулей направились к дорожным рабочим. Прикинувшись ответственными местными жителями района, они с пристрастием опросили бригадира. Как оказалось, в кое-то веки, грифонов решили отреставрировать. И сейчас они проводят подготовку для того, чтобы их уже завтра утром вывезли в специализированную мастерскую.

Это был практически провал. Каждое слово? как ледяной душ, сковывало тело и разжигало внутреннее желание кричать: «Почему сейчас!? Остановитесь и убирайтесь!». Но каким-то чудом удалось сохранить хладнокровие. Взять паузу, присесть на скамейку, оценить ситуацию, нащупать надежду на выход.

- Так, что мы имеем, - начал рассуждать дед. – Утром они начнут демонтаж и увезут скульптуры неведомо куда. Значит, у нас есть только эта ночь! А может, это даже и нам на руку! – с некоторым позитивом произнес дед.

- В смысле на руку? – спросил Дмитрий.

- Смотри. Сейчас мы найдем такую же форму, как у них. Сделаем вид, что работаем в ночную смену. Нам понадобится газорезчик и тачка, чтобы подвести баллоны с пропаном и кислородом. Я покажу, где резать. А ты быстро сделаешь рез. Вытащим мешки с золотом и на тачке довезем до квартиры Светланы. А завтра днем уже уедем, - с приподнятым настроением протараторил дед.

- Но я не умею пользоваться этим газорезчиком, - признался Дмитрий.

- Я тебя научу! А ты научишься! – дед приободрительно похлопал Дмитрия по плечу.

- А где же мы его возьмём?

- Димка! На дворе не восьмидесятые! Вызывай такси. Едем с на строительный рынок, тут, кстати, недалеко. Сейчас всё купим! Ещё и потренироваться успеем.

Глава 10

Непростая ночь

Две фигуры рабочих, словно тени, выскользнули из мрака двора и направились к стеле солнечных часов. Дмитрий осторожно катил тачку, лавируя между колдобинами, но бесшумно это делать не удавалось. Колесо то и дело проваливалось в ямы и с звенящим грохотом преодолевало их.

Миновав знак дорожных работ, Дмитрий раздвинул сетчатое ограждение. Добравшись до скульптур, они с дедом слаженными движениями возвели каркас и натянули плотный тент над выбранным грифоном. Эта было необходимо для того, чтобы сократить распространение яркого света от газорезчика. Дед тщательно прочертил мелом линию реза на правом боку чугунного изваяния. Всё шло по плану, но впереди ждала самая сложная задача: как можно быстрее прожечь толстый слой металла.

Дмитрий включил газорезку и принялся выставлять давление. Яркое пламя на миг озарило площадь вокруг, после чего скрылось под пологом тента. Всё было готово, но внезапно раздался грубый низкий голос:

- Эй, Вы кто? Что здесь делаете!?

- Мы рабочие! – парировал дед. – А сам ты кто такой? – тут же переспросил он.

- Я - представитель частной охранной компании. Прошу Вас покинуть огороженную территорию, - заявил человек в строгом черном костюме и галстуке.

- Вон наш бригадир! Иди с ним договаривайся, - сказал дед, указывая на темную глубь за спиной нежданного свидетеля.

Охранник обернулся, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, но послеобраз яркого пламени все еще плясал в его глазах. Этим временным замешательством воспользовался дед. Он мгновенно, словно юркий шимпанзе, лихо перепрыгивающий с ветки на ветку, приблизился к здоровяку и нанес сокрушительный удар трубой по голове. Охранник рухнул, как подкошенный.

- Дед, ты что творишь!? – ошарашено спросил Дмитрий.

- Димка режь! Всё нормально, так надо. Режь! – прокричал дед.

Он оттащил охранника в кусты, вспомнив все армейские хитрости по обездвиживанию пленных: связал руки самозатягивающимся узлом при помощи ремня, перевязал ноги с трубой, а когда тот начал приходить в себя, заткнул ему рот кляпом из его же галстука.

- Как он? Живой? – снова поинтересовался Дмитрий.

- Да живой, лежит отдыхает. Ты уже начал резать?

- Да начал, но металл толстый очень.

- Добавь давления!

Дед огляделся и проворчал: «Не площадь, а проходной двор!». К ним приближались три подвыпившие мужские фигуры, неуверенно шагая и громко переговариваясь. И как назло, один из них отошел в кусты по известным делам. И все бы ничего, но именно в этот момент у охранника предательски зазвонил телефон. Прохожий принялся ворошить кусты, наткнулся на связанного человека, невольно отпрянул и замер.

- Чего там? – спросил у прохожего дед.

- Тут человек связанный! – ответил подвыпивший. – Парни, идите сюда! Тут человек! - крикнул он своим друзьям.

- Тише! Разбудишь! Ну, прилег отдохнуть. Ночи же теплые! Пусть лежит, - с наигранной заботой проговорил дед.

- В смысле, пусть лежит?! Он связан и мычит! – отвергая версию деда, сказал прохожий.

Тем временем подошли его друзья. Их приподнятое настроение сменилось серьезной озабоченностью за судьбу связанного человека. Они принялись его развязывать и приводить в чувство.

Дед понял, что с троими уже не справится. Он тихо отошел к скульптурам. Надежда на то, что охранник ничего не разболтает, была призрачной, но всё же была.

- Димка, ты скоро? Надо поторопиться! – сказал дед.

- Очень тяжело режется, - пожаловался Дмитрий, выглянув из-под тента.

Он снял сварочную маску, чтобы перевести дух и глотнуть свежего воздуха.

- Это же тот красавчик из трамвая! – неожиданно крикнул один из прохожих.

Хуже быть и не могло! Подвыпившие прохожие оказались теми нервными работягами из трамвая, которым так не понравился внешний вид Дмитрия.

- А ты че тут делаешь? – с претензией выкрикнул один из них.

И, не дожидаясь ответа, рабочие молниеносно рассудили между собой и пришли к выводу, что Дмитрий - не дорожный работяга, а скорее всего иностранный шпион. Связанный человек - это его рук дела, а Дед — это его подельник из местных. И сейчас они будут действовать.

Окончательно потеряв интерес к связанному охраннику, рабочие уже закатали рукава и сжали кулаки, как вдруг на площадь выехал черный минивэн. Из него вышли пятеро: трое крепких людей в строгих костюмах, элегантная девушка и хиленький хипстер в очках и розовых носках.

- Всем оставаться на местах! – скомандовал он с жутчайшим французским акцентом.

Однако это не только не охладило пыл борцов с шпионами - работяг, но и добавило им адреналина в и без того захмелевшую кровь. И с криками «Бей, красивых! Крути шпионов!» началась потасовка.

Светлана Львовна с самого начала наблюдала за всеми событиями со своего балкона. Она заблаговременно вызвала полицию ещё тогда, когда дед оглушил охранника. Поэтому потасовка продолжалась недолго и была прервана в самом начале вовремя подъехавшим патрулям ДПС и ППС. Подтянули даже целый полицейский автобус. Через мгновение в него усадили всех находившихся на площади и увезли.

Автобус въехал на территорию участка и заглушил мотор. Через минуту вывели подвыпивших рабочих с охранниками. Их спешно сопроводили в здание полиции.

- Рафаэль, что сказал адвокат? Когда пообещал нас вытащить? – спросила Анна-Мария на французском.

- Делает всё возможное для нашего скорейшего освобождения. Уже подключили людей по линии министерства иностранных дел. Уверен, что скоро нас выпустят, - ответил Рафаэль.

- Пресвятые угодники! Как же нас угораздило так влипнуть! – закатив глаза, сказала Анна-Мария. – Почему мы тут сидим? Они про нас забыли? – продолжила она, глядя сквозь мелкую решетку автобусного окна.

- Французы что ли? – шепотом спросил дед у Дмитрия.

- Похоже на то, - ответил Дмитрий.

Тем временем Рафаэль подошел к двери автобуса и начал стучать.

- Откройте! Мы иностранные граждане! Отведите нас в комнату ожидания адвоката! – прокричал Рафаэль.

В этот момент на крыльце курили двое полицейских. Один из них подошел к автобусу.

- Ты чего расшумелся? В обезьянник захотел?! Сиди смирно, а то ведь отведу! – ухмыляясь, сказал полицейский и вернулся к своему собеседнику уже с явно приподнятым настроением.

- Что значит «в обезьянник отведу»? Это проявление расизма со стороны представителя власти? – удивленно размышлял Рафаэль, глядя на Дмитрия и деда.

- Тише ты! Дурачок! Он тебе физиономию спасает! Такому, как ты, там будет очень несладко! –так же ухмыляясь, сказал дед. – Это вам не гостиница, отдельных номеров там нет, да и те, что есть, похоже, переполнены. Поэтому сидеть нам здесь до девяти утра, пока участковый не придет, - глядя на часы, продолжил он.

Рафаэль достал платок в цвет его носков, протер сидение и ручку напротив, сел глубоко вдохнул и нервно выдохнул

- В этом — вся человеческая мудрость. Самый великий, самый сильный, самый ловкий — тот, кто умеет ждать, - неожиданно сказал Дмитрий.

Рафаэль с недоумением посмотрел на Дмитрия, и не понимая, что на это ответить, демонстративно отвернулся в окно.

- «Королева Марго». Александр Дюма, - произнесла Анна-Мария.

- Замечательная книга, - произнес Дмитрий.

- Я перечитывала её трижды, а эту фразу любил цитировать мой отец, - разоткровенничалась Анна-Мария. – Не думала, что рабочие настолько хорошо знакомы с творчеством французских писателей, – продолжила она с заинтересованностью, глядя на Дмитрия.

- Я не рабочий. Это так получилось. Не обращайте внимания, - оправдываясь, сказал Дмитрий. – Я на самом деле старший преподаватель истории и работаю в университете в Санкт-Петербурге. А вы, наверное, иностранные туристы? Je m'appelle Dmitry, – улыбаясь, произнес он.

Анна-Мария невольно тоже улыбнулась в ответ.

За годы работы в университете Дмитрий выработал навык предрасполагать к себе аудиторию. У него была дюжина увлекательных историй и сотни афоризмов на любую ситуацию. Его таланту - быстро приобретать доверие и выводить собеседника на душевный разговор могли позавидовать как разведчики, так и мошенники. Тем более что сейчас его неповторимая харизма рассказчика заработала вдвойне: толи из-за перенесенного стресса, толи из-за неуправляемой симпатии к собеседнице, усиливающийся после каждой её положительной реакции на ту или иную историю.

Тем временем дед, воспользовавшись своим умением, мирно спал, облокотившись на решетчатое стекло автобуса.

Рафаэль без устали переписывался в телефоне, периодически кому-то названивая.

- Ничего не понимаю! – сказала Анна-Мария, еле сдерживая смех после очередной юмористически-поучительной истории Дмитрия. – Как вы оказались на позиции дорожного рабочего? Тем более не пойму, почему вы начали демонтаж ночью, а не утром, - с недоумением продолжила она.

- Да я же говорил вам, что я не рабочий. Так сложились обстоятельства, - медленно проговорил Дмитрий, попутно обдумывая детали свой легенды. – Я решил провести свой отпуск с пользой и изучить малую родину моего деда, - Дмитрий с улыбкой посмотрел на дремлющего старика.

- Это ваш дед? – предположила Анна-Мария.

- Да! Знакомитесь, это Роман Борисович Гельфанов! Бывший литейщик, бизнесмен, ныне пенсионер, - Дмитрий указал в сторону деда, который как по заказу начал громко храпеть.

- Вот он тоже рад знакомству! - попытался перевести ситуацию с храпом в шутку, сказал Дмитрий.

Анна-Мария резко изменилась в лице и с трудом сдерживала нахлынувшие её эмоции. Рафаэль мгновенно потерял интерес к телефону и повернулся. Он посмотрел на спящего старика, а затем пересекся удивленным взглядом с Анной- Марией.

Дмитрий почувствовал это необъяснимое, отрезвляющее изменение, но, не придав ему значения, продолжил пересказывать свою легенду.

-Так вот, - продолжил он. – Мой дед родился и вырос здесь, в Магнитогорске. В начале своей карьеры трудился литейщиком. И мы пошли смотреть на результаты его труда – чугунные грифоны возле солнечных часов. Но они оказались огорожены. А так мне хотелось изучить их поближе и сфотографировать! В итоге мы переоделись в форму дорожных рабочих и прошли за ограждение. Но вдруг на нас напал охранник, а потом ещё и подвыпившие рабочие, - поочередно смотря то на Рафаэля, то на Анну-Марию, договорил Дмитрий.

На их лицах не было эмоций, они молчали и только загадочно переглядываясь между собой. Так обычно делают студенты, когда неудачно передают шпаргалку: нарочито пытающиеся всем своим видом показать, что ничего не произошло.

Внезапно дверь автобуса со скрипом отворилась.

- Все на выход! – прокомандовал заглянувший в салон полицейский.

Глава 11

Решимость

Возле полицейского участка царило небывалое оживление. На крыльце стояли не только сотрудники правопорядка, но и люди в строгих деловых костюмах. Это были не только адвокаты, но и представители французского посольства. Увидев их, иностранные граждане очень обрадовались и принялись активно что-то обсуждать на своём языке. Их быстро, без лишних церемоний, досмотрели и проводили на второй этаж.

Дмитрий и дед подверглись более тщательному досмотру. Их попросили вывернуть все карманы и сдать все личные вещи в камеру хранения, словно отнимая у них частицу свободы. После этой процедуры их препроводили в дежурную часть, расположенную на первом этаже за огромным панорамным стеклом. В просторном помещении, помимо пульта дежурного, теснились обшарпанные столы и робко зеленели комнатные растения, словно последние островки жизни в этом казенном мире. В дальнем углу, за усиленной решеткой, находилась небольшая комната для заключенных. Там, в забытьи сна, пребывали их старые знакомые – рабочие.

Полицейский со скрипом закрыл решетку и пригрозил всем постояльцам, чтобы они сидели смирно.

Дмитрий подошел к небольшому окошку и посмотрел на улицу сквозь прутья. Первые лучи рассвета окрашивали утренние облака в нежно-розовые тона. Шелест травы и пение птиц по-особенному тоскливо воспринимались из душного и сырого помещения предварительного заключения. Вдруг он увидел людей в деловых костюмах, а за ними и Рафаэля с Анной-Марией. Они торопливо вышли через задний двор и направились к черным автомобилям. Дмитрий инстинктивно хотел окликнуть их, но, боясь разбудить сокамерников и, тем более, навлечь гнев дежурных, подавил этот порыв. Двери машин захлопнулись, завелись моторы, и автомобили исчезли. У Дмитрия усилилось ощущение тоски и неопределенности.

- Дед, что будем делать? – полушепотом спросил Дмитрий.

- Будем надеяться, что мы здесь ненадолго, хотя… посмотрим, как карта ляжет, - задумчиво проговорил дед. – Всё зависит от того, насколько сильно пострадал охранник, которого я огрел, - печально добавил он. – При любом раскладе, ты здесь надолго не задержишься. Поэтому, как только тебя отпустят, сразу разузнай, куда эти черти собираются вывезти скульптуры на реставрацию, - дед ободряюще похлопал внука по плечу.

- Их вывезут во Францию, - неожиданно произнес один из рабочих.

Дмитрий и дед обернулись к проснувшемуся рабочему.

- С чего ты взял?

- Мы целую ночь просидели с их мордоворотами. Разговорились. Нормальные ребята! Все спортсмены! Просто работа у них такая – охранять, кого скажут.

– Так, ну-ка, поподробнее! Что они еще говорили? – с нескрываемым интересом спросил дед.

- Да ничего особенного. Эти же Французы общались между собой на своём забугорном. Поэтому водитель понял только то, что это какие-то важные иностранцы, которые приехали налаживать культурные взаимодействия с нашим городом. Целыми днями он их возил по разным там комитетам оформлять бумажки. Ах да, ещё они, судя по всему, скульптора искали, даже фотографию его рассматривали. Говорит, что краем глаза увидел, как выглядит этот Гельфанов Р.Б. Я, кстати, тоже помню эту подпись с детства. Мы ещё называли этих львов «Гельфанов и компания», он же там один именной, - подытожил рабочий.

- Так это я - Гельфанов! – неожиданно воскликнул дед, разбудив остальных. – Димка! Нужно срочно что-то делать! Эти лягушатники сейчас вывезут нашего льва! Я не знаю, как они меня вычислили, но они определенно знают, что внутри! И сейчас они просто так возьмут и это вывезут!

Дмитрий пребывал в состоянии оцепенения. Он вспомнил реакцию Анны-Марии и Рафаэля, когда они услышали фамилию Гельфанов. Теперь стало понятно, зачем они выставили охрану и зачем приехали ночью. Все сходилось.

- Так, что там у вас за шум!? – недовольно пробурчал дежурный.

- Товарищ дежурный! Нам срочно нужно сделать заявление государственной важности! – весьма опрометчиво заявил дед.

- Ага, сейчас. Соединю с президентом! – съязвил второй дежурный.

В этот момент в дежурную часть зашел грузный мужчина с сединой на висках. Это был участковый майор.

- Доброе утро, Филиппыч! – поприветствовали его дежурные.

- Недоброе, - вздохнул он в ответ.

- Это из-за этих иностранцев?

- Да! Из-за них! Черт бы их побрал! Что им только тут понадобилось!? Такой переполох устроили! Дипломаты, министры, генерал из центра звонил! А разгребать мне! Писанины-то сколько будет! Нет ребят, я на пенсию всё-таки уйду. Завтра точно рапорт напишу и все. Ухожу. Устал. Не могу больше. – сокрушался майор.

- Филиппыч, ты каждую неделю так говоришь. Завтра успокоишься.

- Нет, это последняя капля. Устал я от этих отчетов и мелких криминальных элементов, - он пренебрежительно посмотрел в сторону камеры заключения.

- Товарищ полицейский! Выслушайте меня, пожалуйста! У нас мало времени! – настаивал дед.

- Это очередной городской сумасшедший? – спросил Филиппыч у дежурного.

- Вроде как нет. Его привезли с иностранцами, - ответил дежурный.

- Ладно, открывай его, будем разбираться, - распорядился Филиппыч.

Дежурный взял со стола связку ключей и подошел отпирать дверь камеры. Он предложил деду присесть за столом в дежурной части и рассказать свою версию событий.

Дед рассказал всё как было. Ну, почти всё. Разве что позабыв упомянуть о том, что первую партию золота он всё же вывез.

- Чего только не выдумывают люди, сидящие в застенках! – улыбаясь, сказал Филиппыч, глядя на коллег.

- Подобные рассказы возникают ежемесячно, а в период весенне-осенних обострений так вообще еженедельно, - согласился с ним дежурный.

- Я не выдумал! Всё правда! – в сердцах воскликнул дед

- Да, это правда! – поддержал его Дмитрий из-за решетки. - У меня есть золотая монета из этого клада. Она подтвердит истинность рассказа, - добавил он

- А это что за буратино там? - ухмыльнулся Филиппыч.

- Я Дмитрий, внук Романа Борисовича. Принесите монету, она здесь, в камере хранения.

- У него была монета? – спросил Филиппыч у дежурных.

- Ну, была какая-то безделушка на цепочке, - задумчиво ответил дежурный.

- Ну, неси её сюда, - вздохнул Филиппыч.

Дежурный быстро сходил в камеру хранения и принес небольшую коробку с вещами Дмитрия. Действительно, помимо телефона и кошелька, там была необычная старинная монета. Филиппыч взял её в руки и вместе с дежурным начал внимательно рассматривать.

- «Воля. Правда. Закон», - вслух прочитал слова на монете Филиппыч. - Никогда такой не видел, - добавил он.

- А мне кажется, точь-в-точь такая же монета была и у той француженки, - неожиданно сказал дежурный.

Филиппыч посмотрел на него с некоторым недоверием.

– Рамка пищала как-то необычно. Я и досмотрел её как положено, - оправдываясь перед суровым взглядом Филиппыча сказал дежурный. - Тоже на цепочке у неё висела, она ещё не хотела показать. И мужик этот суровый, с бородой и в шапке, мне хорошо запомнился, - указывая на реверс монеты, добавил дежурный.

- И ты туда же? – сурово спросил Филиппыч.

- Да, похоже на золото! По весу точно похоже, - начал спорить дежурный. – Давай Григорьича из лаборатории позовем, он сразу скажет, золото или подделка, - предложил дежурный.

- Ну, зови его сюда, - сказал Филиппыч. – Не успел уволиться, - несколько обреченно добавил он и продолжил изучать монету, подойдя к окну.

Через десять минут в помещение дежурной части вошел недовольный пожилой эксперт в белом халате. С собой у него был большой серебристый кейс. Он аккуратно поставил его на стол и звонко отщелкнул замки. Взяв монету, он внимательно рассмотрел её под увеличительным стеклом и сделал серию тестов при помощи реактивов.

- Золото! - без сомнений заявил Григорьич.

- Уверен? – переспросил Филиппыч.

- Да! Причем нависшей пробы. Реактивы не врут. Глазам своим тоже верю, - хладнокровно ответил Григорьич. – Удивительно! Кто эти фанатики, которые столько благородного металла перевели в такую глупость!? Совсем зажирели реконструкторы! Отчеканили ещё так криво, видимо и технологию XVIII века пытались воспроизвести, - продолжал размышлять он.

- Это действительно монета из клада Пугачева, - обреченно сказал Дмитрий.

- Молодой человек! Не разводите конспиралогию! Никакого золота Пугачева нет. Это не более чем красивая легенда, - скептическим тоном возразил Григорьич.

- Это не легенда! Я лично своими руками замуровал сотни таких монет в чугунного грифона, и они там находятся по сей день! – сокрушался дед.

- Его уже, наверное, вывезли французы, - добавил Дмитрий.

- Да, точно, позвоните Светлане Васильевой. Её окна выходят на скульптурную группу грифонов. Она Вам подтвердит, что там демонтируют именно того, в котором золото, - выкрикнул дед.

- Так, стоп! – хлопнув ладонью по столу, сказал Филиппыч. – Я позвоню Пашке.

Филиппыч достал телефон и вышел во двор.

- Кто такой Пашка? – поинтересовался Дмитрий у дежурного.

- Это племянник Филиппыча, сотрудник ГИБДД. Видимо, он как раз сегодня на дежурстве, - пояснил полицейский.

Спустя некоторое время Филиппыч вернулся и сообщил, что одного грифона нет. Показал фото с места деду. Он уверенно подтвердил, что это именно тот грифон, внутри которого тайник с золотом.

- Вот что мы имеем, - холодно начал рассуждать Филиппыч. - По информации от иностранцев, они приехали по линии культурного взаимодействия для проведения работ по признанию скульптурной группы грифонов под солнечными часами объектом мирового культурного наследия. Но для придания им такового статуса, необходимо срочно провести мероприятия по их реставрации. По крайней мере, так это всё выглядело по представленным документам. Но главное, они намеривались вывести на реставрацию всех грифонов из страны. А теперь они забрали одного и увезли в неизвестном направлении.

- Почему в неизвестном? Скорее всего, они увезли его в аэропорт, - неожиданно сказал один из рабочих.

- Откуда такая уверенность? – переспросил Филиппыч.

- Местечко у меня прикормленное есть на озере возле аэропорта. Вот я там на днях рыбачил и на посадку заходил необычный самолет. Шустрый такой и очень красивый. Я такой только в кино видел. Сел, развернулся, встал там в углу. Пара машин к нему поехала. Я ещё подумал, что кто-то важный в город прилетел, -пояснил рабочий.

- Надо позвонить в аэропорт. Есть же прямой в службы транспортной безопасности аэропорта? – спросил Филиппыч, глядя на дежурного.

- Да, конечно, есть. Сейчас узнаем, - ответил дежурный.

Филиппыч вновь начал рассматривать монету и что-то бормотать себе под нос.

- Обидно будет, если сокровище, пролежавшее столько лет почти в центре нашего города, вот так вот просто улетит за бугор, - произнес рабочий.

- Да… Нам бы золотишко не помешало, столько всего можно было бы сделать на благо города, - сказал другой.

Филиппыч молча смотрел на царящее вокруг возбуждение. В голове бились две мысли: поддаться искушению и ринуться в отчаянную погоню или обуздать этот массовый похмельный бред, уберечь себя от глупости, масштаб которой сложно даже представить.

- Подвиг или глупость? Вот в чём проклятый вопрос, – пробормотал он, скорее самому себе, чем окружающим.

- Филиппыч! Частный борт есть! И он готовится ко взлету! - вырвал его из раздумий голос дежурного. – Просил задержать, сказал, у нас подозрения, что на борту золото Пугачёва.

- И что? Задержат? – с отблеском надеждой спросил Филиппыч.

- Нет! Сказали, проспаться, и трубку теперь не берут, – с горечью признался дежурный.

- Эх! Чему быть, тому не миновать! Всё равно уволиться хотел, но сам решиться не могу! – вскликнул Филиппыч.

Резким движением он выхватил из кармана мобильник и вновь набрал номер племянника. "Срочно в отдел!" – прозвучало в трубке, словно команда перед боем. Затем, обведя взглядом присутствующих, Филиппыч приказал дежурному:

– Выпустить всех! Под мою ответственность! Вы двое поедите со мной в аэропорт! – твёрдо произнёс он, указав на деда и Дмитрия.

- А вы трое -по домам! Готовьтесь к ночной смене! Я уже уверил вашего бригадира, что вы выйдете на работу, - сказал Филиппыч, обращаясь к рабочим.

- Мы тоже поедем в аэропорт! – осмелился возразить один из рабочих. – Тоже будем золото спасать от иностранцев-расхитителей! Ведь так, мужики? – он обратился к своим товарищам и те одобрительно закивали.

- Нет, мужики. Производство останавливать нельзя! Идите лучше выспитесь как следует, - сказал Филиппыч.

По всей видимости, племянник Филиппыча был где-то неподалеку, так как не прошло и пяти минут как послышался характерный гудок полицейской машины во дворе отдела.

- Дядя Андрей, что стряслось? – – крикнул молодой инспектор, высунувшись из окна машины.

- Включай мигалки! Мы едем в аэропорт! По дороге все расскажу! –прокричал Филиппыч, в спешке спускаясь по лестнице, на ходу натягивая пиджак и нахлобучивая на голову фуражку.

Глава 12

Безумная отвага

Полицейская машина, словно гончая, сорвавшаяся с цепи, неслась по улицам, разрывая тишину города пронзительным воем сирены. Автомобили послушно прижимались к обочинам, словно испуганные зверьки, а пешеходы замирали на тротуарах, не решаясь ступить на зебру, пока этот источник оглушительного шума не промчится мимо. Благодаря такой негласной договоренности, они довольно быстро приближались к цели. Однако на выезде из города их ждал небольшой затор, словно злой рок, решивший испытать их решимость. Но Пашкин талант командовать и его громовой голос, усиленный громкоговорителем, быстро расшевелили зазевавшихся водителей. И вот, спустя пару минут, перед ними открылась прямая дорога к аэропорту, где уже можно было без помех выпустить на волю всю мощь форсированного мотора.

Подъехав к центральному входу, Филиппыч, переполненный адреналином поездки, выскочил из машины и, скомандовав: «Все за мной!», ворвался в здание аэровокзала.

Немногочисленные сотрудники аэропорта, словно сонные мухи, пребывали в состоянии блаженного неведения. В этот день не было запланировано регулярных рейсов, и смена обещала быть легкой.

Филиппыч, словно торпеда, пронесся к стойкам регистрации и, завидев за ними человека, потребовал:

- Остановите самолёт!

- Какой самолет? – с испугом в голосе переспросил человек, явно не ожидавший такого напора.

– Частный самолет, который сейчас готовится к взлёту, – пояснил Филиппыч, стараясь сохранять самообладание.

- Я не понимаю, о чем вы говорите. Вы, собственно, кто такой?

– Майор полиции Рушников Виктор Никитич, – представился Филиппыч, стараясь говорить, как можно более официально.

– А я Светлана Васильевна, уборщица, – смущенно ответила женщина, поднимая из-за стойки видавшую виды швабру, словно это было самое важное удостоверение в её жизни.

- Что тут происходит?! - раздался грубый мужской голос. – Что здесь происходит?! – раздался грубый мужской голос, словно гром среди ясного неба.

Крупный мужчина в безупречно сидящем строгом костюме спешно спускался со второго этажа. Это был начальник караула, бывший коллега Филиппыча.

Филипыч убедив старого знакомого в том, что по его данным на борту частного самолёта находится контрабанда. И его нужно дополнительно досмотреть. Начальник караула, оперативно, связался с диспетчерской вышкой. Выяснилось, что самолет зарегистрирован как вылетающий в соседний Казахстан. Разрешение на взлет уже получено. Самолет прогрел двигатели и выехал на взлетно-посадочную полосу. Но на команду диспетчера о дополнительном досмотре экипаж не отвечал.

В это же время, капитан частного самолета с позывным FE26 оповестил пассажиров о взлете и взявшись за рычаг управления двигателем, начал увеличивать обороты. Самолет тронулся с места, как вдруг наушниках раздалось: «FE26 aircraft unable to clear for takeoff». Пилоты удивленно переглянулись. Капитан машинально снизил обороты двигателя. Самолет, повинуясь его воле, прекратил движение. Второй пилот, запросил повтор команды. Через некоторое время по радиосвязи вновь прозвучала отчетливая и неумолимая команда: «Fe26 aircraft unable to clear for takeoff».

В кабину пилотов вошел Рафаэль, его лицо выражало крайнюю степень раздражения.

- Что происходит? Почему мы не взлетаем? - поинтересовался он.

- Пришел запрет на взлет, - пояснил командир.

- Почему? – требовательно переспросил Рафаэль.

- Не могу знать, – уклончиво ответил капитан и принялся повторно изучать метеосводку.

Метеосводка была более чем благоприятной для полета, а воздушный коридор свободен на всех эшелонах. Все указывало на то, что препятствие носит искусственный характер.

Вскоре из диспетчерской поступило указание освободить полосу взлета и переместиться на стоянку для проведения дополнительного осмотра.

- Что происходит? – подойдя к кабине пилотов, обеспокоенно спросила Анна-Мария.

- Диспетчерская запрещает взлет и требует проехать на дополнительный досмотр, – ответил Рафаэль.

Анна-Мария бросила взгляд на взлетно-посадочную полосу, залитую ярким солнцем. Вдоль неё располагалось скромное здание аэропорта, а по соседству возвышалась диспетчерская вышка, в остеклении которой зловеще мерцали отражения синих проблесковых маячков полицейской машины.

- Нужно улетать, – негромко сказала Анна- Мария.

- Но диспетчерская запретила взлет и …

- Мисье, мы взлетаем, - строго сказала Анна-Мария, обращаясь к капитану с той властной уверенностью, которая не терпит возражений.

- Но меня могут лишить лицензии и…

- Всю ответственность беру на себя. Уверяю вас, мы всё уладим по прилёту, - добавила Анна-Мария, и в её голосе звучала такая убедительная сила, что капитану ничего не оставалось, как подчиниться.

Капитан молча кивнул головой. И, продолжая игнорировать запросы диспетчера, он начал процедуру взлета.

Тем временем, в нарушение всех инструкций полицейские, Дмитрий и дед вышли из здания аэропорта на взлетно-посадочную полосу. Словно проигравшиеся в пух и прах игроки в казино, они безучастно смотрели на проходящий мимо них роскошный самолет, как на руку крупье, элегантно загребающую все фишки. Рев двигателей нарастал, как и нарастало чувство разочарования у всех, кто провожал его взглядом. Вот-вот золото вновь покинет город.

Внезапно на противоположном конце взлетно-посадочной полосы раздался нехарактерный металлический грохот. Подобно молодому горному козлу, автомобиль «Нива» на невероятной для себя скорости проскакал по ухабам и влетел в металлическое забор. Снеся его и даже протащив некоторое расстояние секцию ограждения на капоте, «Нива» с трудом выровнялась и понеслась прямо на таран на встречу взлетающему самолету. Это были рабочие. Позабыв про похмелье и рыболовные хлопоты у тихого озера, не взирая на близость тяжелой смены, они мчались на набирающий скорость самолет, словно бесстрашные рыцари, бросающиеся в бой против дракона.

Расстояние между лощенным самолетом и побитой грунтовыми дорогами «Нивой» стремительно сокращалось. Никто не сбавлял скорость и не сворачивал. Самолет шел до конца, видимо в надежде на то, что манёвренный автомобиль свернет в последнее мгновенье. Однако наблюдавшие за этой дуэлью прекрасно понимали, что металлурги скорее расшибутся, чем оттормозятся или уйдут с траектории.

Из окон автомобиля высунулись рабочие. В руках одного из них была длинная палка, по-видимому удочка. Другой размахивал над головой металлическую сетку для пойманной рыбы. Средневековая картина в современной интерпретации повергла в шок не только пилотов, но и всех присутствующих. Немое молчание, гул моторов и предвкушение скорой развязки повисло в воздухе. Рабочие атаковали самолет. Удочка метко залетела под фюзеляж в районе переднего шасси, а болас из сетки для рыбы угодил в закрылки на крыле. Оба этих повреждения или какое-то в отдельности вызвали на панели управления критическую неисправность. Самолет резко снизил скорость и, не успев полностью затормозить, выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы, довершив разрушение сетчатого ограждения.

Очнувшись от гипноза происходящего, все бросились к самолету. Один из выходов оказался заблокирован обломком ограждения. Именно поэтому пришлось открывать грузовой отсек. Однако эвакуироваться пассажирам мешала массивная скульптура льва. Недолго думая, рабочие схватили стропы и, зацепив за лебёдку «Нивы», принялись оттягивать чугунную фигуру. В какой-то момент неустойчивая фигура пошатнулась и, потеряв равновесие, с грохотом покатилась вниз. Ударившись об асфальт, она треснула и из её нутра, как из детской копилки рассыпались золотые монеты.

Все присутствующие находились в оцепенении и молча дожигали остатки адреналина пережитых событий. Монеты, успокаивающим золотистым светом, поблескивали на солнце. Где-то вдалеке послышался гул серен спецтранспорта. Довольно скоро на взлетно-посадочной полосе скопилось множество людей и машин. Казалось, съехались представители всех ведомств и организаций, от мала до велика. Не обошлось и без вездесущих журналистов.

Золото – удивительный металл, который способен веками томиться в тени призрачных легенд и в одночасье менять судьбы людей. Так и произошло со всеми участниками этих невероятных событий.

Дмитрий переехал жить в Магнитогорск, город, расположенный на стыке Европы и Азии. Он понял, что испытывает непреодолимое желание изучить историю этого удивительного места, где переплелись судьбы разных народов. К тому же, после событий с пугачевским золотом, в городе резко возник запрос на изучение истории родного края. Являясь непосредственным участником событий, Дмитрий сам стал живой частью легенды. Этот факт, в сочетании с его умением завораживающе рассказывать, помог ему быстро набрать внушительную аудиторию. Как оказалось, богатая история Южного Урала хранит в себе огромный простор для исторических исследований. Довольно скоро на его лекции и экскурсии начали собираться толпы заинтересованных людей. Ему даже удалось популяризировать историческую науку среди простых рабочих. В перерывах между тяжелыми сменами они принимают активное участие во всевозможных экспедициях и раскопках.

Деду посчастливилось избежать наказания за контрабанду полувековой давности. Он был вынужден продать свой старенький Ford Escort, чтобы погасить долги. Но теперь он счастливо живет со Светланой Львовной. Каждый день он смотрит на солнечные часы и своих отреставрированных грифонов под ними. Разбитого грифона с ребенком на спине восстановили и символично окрасили золотой краской, словно в память о несметных сокровищах, что он хранил в своих недрах. Иногда Роман Борисович приходит к нему, рассказывает байки и охотно фотографируется с туристами.

Анна-Мария и Рафаэль были заключены под стражу почти на месяц. Им грозило суровое наказание за контрабанду, но благодаря неимоверным усилиям французских дипломатов и адвокатов, этот вопрос удалось урегулировать и добиться их депортации. Во время заключения Дмитрий поддерживал связь с Анной-Марией. Они регулярно обменивались письмами. В век смартфонов и мессенджеров они были вынуждены переписываться живыми письмами, словно вернувшись в их любимый XVIII век. И этот факт вызывал особые чувства, привнося в их отношения нотку ностальгии. Дмитрий писал развернуто и подробно, добавляя цитаты и стихи на французском языке, словно пытаясь покорить её сердце своей образованностью и галантностью. Анна-Мария писала коротко, но ёмко, сопровождая свои рукописные слова зарисовками и текстами из песен. Довольно быстро эта переписка стала романтической. Довольно быстро эта переписка стала романтической, словно предвещая начало новой истории любви. Однако после депортации эта связь была утеряна.

Филиппыч был награжден почетной грамотой и повышен в звании. Но, несмотря на все уговоры остаться, он всё-таки ушел на заслуженную пенсию Его личный полицейский долг был исполнен сполна, и его непросто устроенная полицейская совесть была спокойна. Однако, он так и не смог избавиться от бумажной работы, так как решил писать мемуары.

Золотые монеты были долгое время предметом разбирательств и бюрократических процедур. По итогу которых они всё-таки были переданы в доход городского бюджета. По сей день по всему городу можно встретить небольшие золоченые таблички с изображением профиля Емельяна Пугачева, означающие то, что тот или иной объект был реализован за счет средств, полученных от продажи этого золота.