Последний бизон Дакоты

Глава 1

Северная Америка. Штат Северная Дакота. Конец XIX века.

Ковбой Дэвид Лэрд скакал по прериям на своём коне. Сегодня, в свой единственный выходной, когда ему не надо было пасти стада, он решил немного поработать на себя. Вскоре ему улыбнулась удача – впереди, у маленького ручья он увидел одинокого бизона на водопое.

Несмотря на то, что животное было измотанным, это была прекрасная добыча – несколько сотен фунтов мяса – денег от его продажи как минимум хватило бы Дэвиду на ремонт дома и новую одежду.

Скинув свой винчестер с плеча, Дэвид сделал выстрел. Тишину прерий разорвал рёв раненного животного. Дэвид понял - чтобы не упустить добычу, надо действовать быстро. Он высадил в животное оставшиеся несколько патронов из магазина.

Раненый бизон смог пройти буквально несколько шагов, после чего упал. Дэвид подъехал к нему и стал размышлять, как перетащить эту тушу в родной городок, который находится за несколько миль отсюда, около железной дороги, но его размышление прервало появление второго всадника.

Это был индеец. Только сейчас Дэвид понял, каким безрассудным шагом было выпустить в бизона все оставшиеся у него патроны – если краснокожий будет его атаковать, шансов отбиться будет мало. Надежда оставалась только на блеф – он прицелился в индейца, который в безмолвии приближался к нему и уже испустившему дух бизону.

«Стой, стрелять буду!» – выкрикнул Дэвид.

Индеец подчинился приказу и остановился, подняв руки. Сейчас Дэвид разглядел, что перед ним был достаточно пожилой человек, у которого не было ни огнестрельного ни холодного оружия.

— Опусти своё оружие, бледнолицый. Ты пролил уже достаточно крови – проговорил индеец.

— Что у тебя на уме? – ответил ему Дэвид, удивленный тому, что краснокожий знает его язык.

— Я не собираюсь тебя убивать или калечить. Я просто хочу узнать зачем ты это сделал? – ответил индеец и показал рукой на тушу бизона.

— Это моя добыча – ответил Дэвид, снова пригрозив индейцу винтовкой.

Краснокожий остался безразличен к угрозе Дэвида – должно быть он понял, что у бледнолицего не осталось с собой патронов.

— Вы подобны хищникам – бизоны, земли, мы и даже ваши родичи – все что видите для вас - добыча.

— Кончай выделываться – я уже понял, что ты знаешь мой язык. Чего тебе надо? Долю хочешь? Хорошо, я поделюсь, только поторопись, пока у меня хорошее настроение.

— Ты знаешь, что этот бизон был последним?

— Хорошо, хорошо – раз это последний, то вместо четверти получишь треть. По рукам? – подъехав ближе и протянув руку, ответил Дэвид.

Индеец остался безразличен к предложению и аккуратно отвёл руку ковбоя, шокировав того отказом от столь щедрого подарка.

— Чего ты хочешь?

— Давай поговорим, бледнолицый.

— Время – деньги – ответил Дэвид – некогда мне с тобой разглагольствовать.

— У вас всё одно на уме…Ладно, раз так, я помогу донести тебе тушу. Бесплатно.

Дэвид оживился – помощь индейца, пусть и немного безумного не будет лишней в его деле – ради такого можно было и поговорить с ним. Он слез с коня и сел рядом с индейцем, который задумчиво глядел ему в глаза.

— Так, о чем ты хотел со мной поговорить?

— Для начала, давай представимся друг другу.

— Дэвид. Дэвид Лэрд.

— Чейтон – ответил индеец.

— Ты странно ведешь себя даже для индейца, Чейтон. Когда я увидел тебя на горизонте, то успел попрощаться со своим скальпом – усмехнулся Дэвид.

— Я пришел не за твоим скальпом – я хотел узнать, что находится под ним.

Дэвид, испуганный странным выражением индейца, невольно потянулся к ножу на поясе.

— Поясни мне, Дэвид, чего вы, белые люди добиваетесь? Когда я ещё был маленьким ребенком, на землях моего племени паслись огромные стада бизонов, цвели прерии и текли полноводные реки. После того как вы пришли, все это исчезло: вы истребили бизонов, ваши стада вытоптали прерии, а реки были отравлены стоками с ваших городов. Зачем всё это?

Дэвид расхохотался, услышав вопрос индейца, ведь на такой глупый и наивный вопрос дикаря мог ответить даже пятилетний ребенок.

— Всё просто, Чейтон, всё просто. Бизоны, травка и реки – цена хорошей жизни. Пока ты ютишься в палатке, покрытой шкурами, и спишь на земле, я живу в просторном коттедже и сплю на кровати, так что на бизонов и реки мне наплевать. Хорошая жизнь, понимаешь?

Индеец покачал головой.

— Дэвид, Дэвид… Земля не сможет вечно выносить вашу хорошую жизнь, даже если очень захочет. Вот ты, взять хотя бы тебя – что ты будешь делать, когда стада, которые ты пасёшь съедят всю траву, когда ваши шахты выгрызут все богатства из земли и когда пересохнут реки, которые орошают ваши поля?

— Всё просто, мой друг. Мы двинемся дальше на запад.

— И как долго вы будете идти?

— Долго, Чейтон, долго. Готов поспорить, за всю жизнь ты не побывал нигде кроме нашего штата, а он – даже не сотая часть известного мира. Кстати, ставлю свою шляпу, этот бизон был не последним в мире.

— А что будет когда вы дойдете до края земли?

— Не знаю – смутился Дэвид, поняв, что индеец загнал его в ловушку.

— Тогда-то вы и поймёте, что жили неправильно – улыбнувшись, ответил Чейтон.

Дэвид был расстроен своим поражением в споре с дикарем. Смотря на самодовольную ухмылку индейца, он быстро придумал чем ему ответить – ковбой достал из-за спины свой винчестер и положил его рядом с индейцем.

— Знаешь, дружище, мне кажется, эта штука убедит в том, что именно вы живете неправильно гораздо раньше.

Индеец взял в руки ружье и стал его осматривать. Дэвид самодовольно смотрел на своего собеседника, точно зная, что оно не заряжено.

— Да. Пожалуй, ты прав. Вы, белые, можете гордится своим оружием. Только оно же вам и погубит.

— Что, Чейтон, твои родичи захватили вагон винтовок? Или это очередная мысль, для которой я слишком прямолинеен?

— А что тут понимать? Вы, белые, покоряете мир силой своего оружия и не можете жить без войны. Когда закончатся враги, вы найдете их в лице бывших союзников, а истреблять их, насколько я знаю, вы можете все лучше и лучше. Когда я первый раз увидел белого человека, он был вооружен старым ружьем, которое могло сделать лишь один выстрел. Из своего ты сделал несколько. Пройдет ещё совсем немного лет, Дэвид, и возможно уже при твоей жизни один человек сможет без посторонней помощи перебить целую толпу. Этим ведь должен гордится в вашем образе жизни?

— И что ты предлагаешь нам делать? Сжечь дома, выкинуть ружья, взять в руки томагавки и кочевать по прериям как вы?

— Каждый может жить в согласии с миром, быть может, вы найдете свой путь, отличный от нашего.

— Ага, и дождаться пока его застрелят те, кто с твоим согласием не заморачивается.

Дэвид стал собирать вещи и из его сумки выпала Библия. Индеец обратил на это внимание и поднял её. На глазах старого индейца проступили слезы ностальгии – с такой же книгой в его поселение давным-давно пришел первый белый человек.

— Я знаю эту книгу…- проговорил медленно индеец.

— Постой, ты что, нашей веры?

— Нет.

— Почему же ты не веришь?

— Дэвид, я бы поверил в то, что говорят ваши мудрецы, если бы они сами верили в то, что написано в этой книге – подняв Библию, проговорил Чейтон.

— Там много чего написано, много правильных и хороших вещей – деловито сложив руки на груди, сказал Дэвид.

— А что написано в твоей книге о природе? Ваш бог одобряет это? – показав на убитого бизона, спросил индеец.

— Давай посмотрим – выхватив её из рук, ответил Дэвид и открыв на одной их первых страниц – Вот оно! «Владычествуйте над рыбами и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.» - понял, индеец?

Чейтон задумался. Дэвид предполагал, что индейцу известны эти строки, так как скорее всего его учили говорить на английском миссионеры.

— Раз ваш Бог поставил главными, то получается, люди – вожди над животными?

— У нас чаще говорят, что человек – царь природы, и, хоть я за демократию, но мысль мне эта очень нравится.

Индеец задумчиво посмотрел на убитого бизона, а потом снова на Дэвида.

— А кто такой царь?

— Царя Соломона знаешь?

Индеец помотал в ответ головой – он смутно помнил это имя, но ничего конкретного об этом жившем в незапамятные времена человеке сказать не мог.

— Вот он был царем – правил справедливо, делал много хорошего, побеждал врагов.

— А убивал ли он своих поданных?

— Быть может он и убивал, но за дело.

— Какое злое дело сделал тебе этот бизон? Он съел последнюю траву, заставив голодать ваших коров? Иссушил ручей так, что из него больше нельзя пить?

— Он был рожден чтобы стать нашей добычей и исполнил предназначение – что тут разглаголствовать?

— И вы называете себя царями природы – вздохнув, ответил индеец - Разве это владычество? Владыка должен заботится о том, что ему поручили, а не разорять то, что было до него.

— Плохие ли, хорошие ли, но, в отличие от вас, мы владыки – мы не живем вровень с животными.

— Если не можешь быть хорошим вождем, то не надо быть им вовсе.

— И ты думаешь, мы никогда не станем хорошими? Поэтому нужно жить в грязи как вы?

— Я знаю ваш порядок вещей, бледнолицый – вы начинаете решать проблемы только тогда, когда они начинают угрожать вашему существованию. Быть может сейчас ты и задумаешься о моих словах, но решать проблемы вы начнете только тогда, когда ваши дети начнут голодать от того, что вы опустошили весь мир.

— Слушай, мне надоели твои размышления – кончай разглагольствовать, давай займемся делом.

— Я уже сказал достаточно – теперь дело за тобой – произнес индеец и принялся за работу.

Как и следовало из уговора, индеец помог перетащить тушу до городка Дэвида. Появление ковбоя в компании индейца вызвало беспокойство у местного шерифа, однако после того, как Дэвид пояснил, что тот лишь выполняет свои условия по сделке, Чейтона оставили в покое. Покупатель на бизона нашелся практически мгновенно – пока Дэвид рассчитывался за тушу с одним из местных дельцов, индеец исчез, но Дэвида это сильно не волновало – немного времени, потраченные на разговоры с безумцем окупились сполна. Решив отметить удачное завершение дня, он направился в салун.

Опустошая очередную кружку пива, Дэвид задумался – а что, если в словах индейца действительно был смысл? Сейчас он убил последнего бизона в округе, получил неплохие деньги с этого, улучшил свой достаток, но больше такого не повторится.

Хотя что может сделать он – обычный пастух, у которого нет ничего, кроме его работы. Даже если бы он – Дэвид Лэрд захотел что-то изменить, то его старания оказались лишь каплей в море. И если в чем-то индеец и был прав, так это в том, что люди поймут ценность мира тогда, когда появится перспектива его потерять.

Чейтон скакал по степи, возвращаясь к себе домой. К своему сожалению он признавал, что бледнолицый, с которым ему пришлось говорить, был прав. Его племя может жить сколько угодно правильно, но какое это имеет значение, если они слабее белых, с приходом которых действовал лишь один закон – закон сильного. Быть может когда-нибудь найдется кто-то, кто будет более безжалостный к природе чем белые.

Конечно, старому индейцу хотелось бы верить, что когда-нибудь, белые люди прислушаются к своим собственным словам и станут настоящими владыками природы – справедливыми и мудрыми. Ведь сколько можно было сделать добра, обладая силами белых – он был готов поспорить, что в их силах превратить пустыни в цветущие степи, но они этого не хотели – все мысли их были о том, чтобы разбогатеть. Быть может, они поймут, что мир вокруг них дороже любого богатства, но случится это лишь тогда, когда бледнолицые осознают, что могут этот мир навсегда потерять.

Но кто был прав, а кто ошибался покажет только время...