Песня океана

Глава 1

– А если сделать плот? – у меня в голове куча идей. – Тур Хейердал переплыл на таком океан.

– Сделай, – пожала она плечами. – Рубить чем будешь, палкой или бананом?

Живу я тут около года, не смысла вести календарь, когда все дни похожи один на другой. Моя «Пятница» вовсе и не «пятница», она тут «Робинзон». Жила до меня и быт себе обустроила вполне. Сплела из пальмовых листьев хижину, соорудив её вокруг ствола пальмы. Вроде просто, но попробуйте сделать подобное. Большой пучок листьев она привязала к пальме верёвкой, сплетённой из волокон кокоса, а сами листья переплела так замысловато, что я ничего не понял.

Дождь хижина не пропускает, внутри прохладно и всё это практически без инструментов. Не считать же инструментом акулий зуб, их много выносит прибоем. Акульим зубом можно резать листья пальмы, разделывать рыбу, да мало ли что ещё. Свалить толстый ствол старой пальмы не получится, сколько не пили.

­– Ну да, как будто кто-то пробовал, – сказал я как-то себе и попробовал.

Потёк сок, сладкий, из него моя «Робинзонка» потом сделала сахар. Вообще, она умеет так много, что я завидую белой завистью. Зато и я могу кое-что, например, сделать подобие котелка из камня. Где-то в интернете увидел, как это делали древние, подсыпая песок. Теперь мы в нём варим и жарим на кокосовом масле рыбу, которую стали добывать гарпуном из зуба акулы-мако. В принципе, из любого акульего зуба можно сделать гарпун, но острыми, похожими на шило, зубами, намного удобнее гарпунить рыбу.

Зубов у меня целая коллекция, океан постоянно выбрасывает их на берег во время штормов. Порой я раскладываю их, думая, что же можно из них сделать. Однажды я поправлял их палочкой, и тут меня осенило. Всё свободное время я выбирал из песка небольшие острые зубы маленьких акул.

– Ты что-то задумал, – сразу определила она.

– Пока это только идея, но попробовать стоит, – неуверенно ответил я.

Оказалось, что не палка мне нужна, а ребро большой рыбы, да и не надо копировать пилу. Лучше сделать подобие большого полукруглого инструмента и по кругу пилить ствол. Сказать или подумать, просто, а сделать работоспособный инструмент намного сложнее. Прошло полгода, пока я понял, что мне нужно. Получилось подобие фрезы, которая царапая понемногу, может перепилить ствол пальмы.

Через год сильный ветер доломал то, что я не допилил. Пальма упала и мне стало её немного жаль.

– Не печалься, ещё год и ты свалишь следующую, – улыбнулась она.

– А как ты сюда попала? – зачем-то спросил я.

– Лодка утонула в ураган, а я не успела дойти до острова, уже видела его, но тут большая волна разломала лодку и я оказалась в воде, волны выбросили меня на остров, а от лодки остались только обломки, но я их сожгла.

– И что, ты плавала совсем одна?

– Я из племени морских бродяг порой что-то заставляет уходить в океан, а там плыть, пока не встретится новая земля. Вот ты откуда взялся тут?

– Всё просто и банально, меня смыло большой волной за борт. Хорошо, что был в спасательном жилете, да ещё кто-то скинул круг, заметив, как меня смыло, так на нём и добрался сюда, ты же сама меня подобрала.

– Помню, ты так смешно выглядел, весь такой белый, – она улыбнулась, вспомнив меня тогда.

Это сейчас я загорелый дикарь с копной светлых волос, заплетённых в косу для удобства. Моя борода вызвала удивление у Меле, у мужчин её племени не растут такие бороды. Она меня так и зовёт – Пауроа, что собственно и значит, борода. Несмотря на то, что мы вдвоём на острове, никакой близости у нас нет. Мы просто соседи, или друзья, и не больше. Меле готовит еду с тех пор, как я стал успешно охотиться на рыб и лазить по пальмам.

Вот так и живём, хотя я бы не отказался и от близости, а главное, уплыть отсюда к людям. Но для этого нужно работать и работать, зубы сменяются в моём инструменте, а я бегаю вокруг пальмы, иногда подтягивая верёвки. Спешить никак не получается, так можно сделать только хуже, зубы выскочат из кишок, которыми привязаны, и придётся всё начинать сначала. Мало того, надо же и верхушку «отгрызть» от пальмы, а Меле что-то плетёт вроде большого зонта или щита.

Большой эллипс удивил меня, но она сказала, что об этом рано говорить. Следующие бревна пошли веселее и через два года у меня было уже четыре бревна. Предстояло увязать их в плот, а это совсем непросто. Выручили палки, выбрасываемые морем во время шторма, с их помощью я и увязал мой плот.

– Ты сумасшедший, если собираешься плыть на этом, – рассмеялась она. – Но я тоже сумасшедшая, поэтому мы и поплывём с тобой вместе.

Теперь предстояло заготовить воду и еду. рыба сушилась на палочках, кокосы аккуратно выбирались изнутри через небольшое отверстие, это будут наши запасы воды. Парус оказался тем самым эллипсом, чтобы не держать его в руках, наплели верёвок, а рулевое весло пришлось делать из выброшенных на берег веток. Насмотревшись в интернете, я сделал весло юлоу, которым гребут , раскачивая из стороны в сторону.

– Мы оба сошли с ума, – улыбнулась она.

В заготовленные ею корзины, мы уложили наши припасы и отчалили, прихватив и гарпун. Он потом неплохо выручал нас, помогая экономить рыбу и воду. Я заготовил целый мешочек акульих зубов, который сделал из рыбы, сняв с неё целиком кожу. В общем, несмотря на наше сумасшествие, мы неплохо подготовились к переходу.

Знать бы, что нас ждёт впереди, никогда не отправились в такое плавание. Нас жарило солнце, поливал дождь, штормы носили, как скорлупку по океану. Три раза мы переворачивались на плоту на большой волне, когда не успевали повернуть «носом» к волне. Длинный плот неплохо вёл себя, но управлялся крайне медленно, требуя заранее планировать все маневры.

Но всё заканчивалось благополучно, плот ставили на место, парус перенёс все эти «купания» хорошо, хотя и пострадал немного. Зато какое поразительное зрелище открывалось по ночам, когда океан светился. В небе мириады звёзд, под ногами настоящее представление, нереально в своей потрясающей красоте. Границы мира исчезают и кажется, что ты летишь в космическом пространстве.

В штиль я грёб, вызывая смех Меле, но плот полз вперёд, она переставала смеяться и смотрела на меня, как на сумасшедшего. Но это длилось недолго, она занималась навигацией, выставляя ладонь к звёздам и что-то там высчитывая, а я поворачивал наш плот туда, куда она говорила. Но вот, поднимался ветер, и мы снова шли вперёд, лишь корректируя направление. Иногда охотились, поскольку плот привлекал любопытных рыб.

Пару раз кит чесал спину о наш плот, а мы испытывали довольно неприятные чувства, кит больше плота и может развалить его. Вообще-то, у нас много верёвки для починки плота, но заниматься этим наплаву совсем не хотелось. Если ветер слабел, мы просто становились рядом с парусом, увеличивая площадь, а в сильны ветер клали его на брёвна и даже спали порой под ним, если шёл дождь, а воды мы уже набрали достаточно.

Но вот, все неприятности заканчивались, наступала ночь, и мы снова погружались в сказку океана. День за днём, неделя за неделей мы плыли куда-то, а цель знала одна Меле. Я учил её язык, она мой, а ещё она пела песни. Волшебные и проникновенные. Ни на одной эстраде мира не услышишь таких, для этого надо попасть в ночное море, когда ты едва не стоишь на самой воде и чувствуешь единение с природой.

Один раз я уже прощался с жизнью, вспоминая нашу хижину у пальмы. Ураган разыгрался такой, что казалось, все силы мира выступили против нас. На наше счастье, я успел развернуть плот против волны, и он шлёпал «носом» по ним, когда мы проваливались в бездну. Брызги окатывали нас с ног до головы, а мы молились всем богам мира, чтобы пощадили нас. Сколько это длилось, я помню с трудом, но пару суток мы висели на волосок от гибели.

Но вот, ураган улетел, ветер стих, волны превратились в мёртвую зыбь, и мы болтались на ней, улыбаясь от счастья.

– Куда теперь? – спросил я у Меле.

– Туда, к нашему острову, – показала она рукой, и я взялся за весло.

Мы достигли острова ещё через две недели, всё-таки скорость у плота невелика. Наш потрёпанный парус казался мне таким гордым, пока не встретил лодки аборигенов. Но нас встречали, как героев. Оказалось, на острове уже думали, что Меле погибла, и родители пребывали в глубоком горе. Меня украсили цветами и усадили в большом доме, а я думал, как бы не наделать глупостей.

Ничего, вскоре и Меле появилась рядом со мной с цветком в волосах и гирляндой на шее. Какая она красивая в этом абрикосовом платье.

– Только скажи честно, ты вернёшься в свой мир или готов остаться на этом острове?

Честно, меня так обхаживали, что я едва не согласился, но видно у сумасшедших своя судьба.

– Мне больше понравилось там, в океане, – шепнул я ей на ушко.

– А вдруг, ты не любишь меня? – вот так прямо, я обалдел.

Видимо, так обалдевшим я и ляпнул.

– В море с тобой, без тебя и океан для меня, просто вода.

А потом мы сыграли свадьбу, очень красивую, такой я не видел ещё. В общем, я исчез для остального мира, оставшись на острове. Два сумасшедших не могут долго сидеть на месте, я строил лодку, как научили меня местные жители, а Меле ждала малышку. Славную со светлыми волосами в папу и такую же красавицу, как мама. Вот и вся история, только ещё через год мы опять удрали в море, оставив дочку на бабушку и дедушку. Наша лодка летела по волнам, а я, наконец, понял, почему её называют «летучее проа».