Пепел над океаном

Глава 1

Город просыпался нехотя, как старик после тяжёлой ночи. Майский рассвет размывал серые стены Рейкьявика в молочный кисель.

Инга сладко потянулась в постели, пытаясь продлить минуты сна — те редкие секунды, когда мир ещё не требует от тебя ничего. Одеяло сбилось в узел, светлые волосы разметались по подушке.

За окном послышался звук шагов по гравию. Кто-то решительный, без сомнений — даже походка выдавала характер.

Тук-тук-тук!

Инга поморщилась, зарылась лицом в подушку. Стук не прекратился, а наоборот — усилился. Девочка наконец раздражённо села на кровати и потёрла кулаками глаза, щурясь на серый свет.

За стеклом маячила фигура. Тора Фрейя — это было видно даже сквозь запотевшее окно по тёмным локонам и знакомому нетерпеливому переминанию с ноги на ногу.

Инга нахмурилась. Ну что ей в такую рань?

Но делать было нечего. Она свесила ноги на пол, нащупала тапочки и, шлёпая, подошла к окну. Замёрзшие пальцы справились с задвижкой.

— Ну что ещё случилось? — зевнула она, распахивая створку. Холодный утренний воздух ворвался в комнату, и по коже побежали мурашки. — Ты хоть знаешь, сколько времени?

— Бежим скорее в порт, там такооое! — Тора сделала огромные глаза.

Возбуждённый вид подруги наконец окончательно вернул сонную Ингу к действительности. Если уж Тора Эйнарсдоттир заявляла, что там «такооое», пропустить это было нельзя. Она была девушкой, которую уже провожали после танцев (по крайней мере, так говорила), которая знала, как красить ресницы пеплом из печи, и которая никогда не называла «такииим» то, что не стоило хотя бы одного строгого выговора от пастора или ареста за незаконное вторжение на чужую территорию.

— Ладно, подожди, я сейчас.

Инга захлопнула окно так быстро, что Тора едва успела отпрянуть. За шторкой начался переполох: скрип кровати, шлепки босых ног по полу, приглушённое «где же второй чулок?», звон тазика, который кто-то пнул в темноте, и тяжёлый вздох брата с верхней койки: «Опять ты...»

Через три минуты — новый исландский рекорд скорости — Инга выскочила на крыльцо. Свитер наизнанку (она поправит на бегу), волосы собраны в нетерпеливый хвост, щёки ещё в полоску от подушки.

— Готова, — выдохнула она, хватая Тору за рукав. — Бежим!

И девочки помчались в порт.

Гравий летел из-под подошв, хрустя на стыках узких улочек. Утренний воздух, холодный и прозрачный, как родниковая вода, забивался в лёгкие, обжигая горло. Тора бежала впереди, иногда оглядываясь, и на её лице горело то самое хищное выражение, которое появляется у людей, знающих: сейчас они увидят нечто, о чём потом будут рассказывать внукам у камина.

Но пока — пока они просто бежали, туман таял над остроконечными крышами, а откуда-то со стороны океана уже доносились гулкие, совершенно незнакомые, пугающе низкие гудки. Шестнадцатилетняя Инга просто смеялась на бегу. Оттого, что утро было майским, от вкуса соли на губах и от того, как весело было лететь наперегонки с лучшей подругой.

Очутившись в порту, девочки с трудом протолкались сквозь плотную толпу к самому пирсу. Пахло, как всегда, сушёной треской, мазутом и солью, но теперь к этим родным запахам примешивался совершенно чужой, душный аромат — раскалённого листового металла, пороха и тяжёлой солярки. Так пахло от редких грузовиков, которые привозили товары из Дании, только сейчас этот запах был в сто раз сильнее. Тора кого-то бесцеремонно отпихнула локтем, какого-то молодого рыбака одарила быстрой кокетливой улыбкой, и через секунду они обе уже стояли у самой кромки причала, намертво вцепившись в холодные железные перила.

Посмотрев на воду, Инга сама собой чуть приоткрыла рот. И не закрывала его, кажется, целую минуту.

Это было что-то новенькое на их острове.

Остров привык к деревянным рыбачьим шхунам, к старым датским торговым судам, которые заходили раз в месяц, к тишине и пустоте горизонта. А сейчас горизонт исчез. Его съели стальные гиганты.

С моря приближались серые военные корабли. Много кораблей. Они шли медленно, тяжело, как стадо спящих китов, вынырнувших из тумана. Над трубами курился дым, и вода под форштевнями взрезалась белой пеной, какой Инга не видела даже во время самого свирепого шторма.

Она смотрела на это зрелище и не могла их сосчитать. Сбивалась на десяти, потом на пятнадцати, потом просто махнула рукой — потому что считать имело смысл, когда это были овцы или треска. А здесь было присутствие. Огромное, чужое, дышащее.

Да, такое она действительно видела впервые за свою недолгую жизнь.

За спиной народ гудел. Кто-то крестился (хотя в Исландии никто не крестился всерьёз уже лет триста). Какая-то старуха выла, что это конец света. А маленький мальчик лет пяти радостно орал: «Мама, смотри, какие лодки!» — и тянул руки к серым громадам, как к рождественским подаркам.

Инга вдруг почувствовала, что не знает, смеяться ей или плакать. И от этого странного чувства защемило под ложечкой.

Сзади кто-то тронул её за плечо. Тяжело, уверенно — так мог только один человек.

— Ты что тут делаешь? — раздался за спиной голос Рагнара. Низкий, чуть хрипловатый, с той ноткой, которая всегда появлялась, когда он был чем-то недоволен, но не хотел этого показывать.

Инга обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы старой куртки, брови сведены к переносице, и смотрел на корабли так, будто они лично пришли конфисковать его отцовский баркас.

— Что делаю, что делаю... — Инга улыбнулась, тряхнула косичками. — Вот, смотрю на мир, — засмеялась она, и в её смехе прозвучало облегчение. — Ты только посмотри, Рагги! Это же... это же как в сказке. Только сказка серая.

Рагнар не засмеялся. Он перевёл взгляд с серых громад на неё, и в его глазах промелькнуло что-то, чего Инга не смогла прочитать.

— В сказках обычно драконы приплывают, — сказал он тихо. — А не спасители.

Он положил руку ей на плечо — автоматически, как делал всегда, когда вокруг происходило что-то опасное.

— И всё равно красиво, — вздохнула она, поворачиваясь обратно к воде. — Правда?

Рагнар ничего не ответил.

К ним подошёл Гуннар.

Заспанный, вихрастый, с красными от утреннего ветра щеками — его, как и Ингу несколько минут назад, вырвал из постели лучший друг. Гуннар не сопротивлялся. Он вообще редко перечил Рагнару, когда дело касалось серьёзных вещей. А раз тот с утра пораньше решил притащить его в порт смотреть на чужие пушки — значит, дело было серьезнее некуда.

Эти двое дружили с самого детства. Когда к ним присоединились девочки, они уже и не помнили. Да и кто запоминает такие вещи?

Очевидно, это случилось, когда их соседка Инга Уннур Гейрсдоттир разбила коленки, убегая от собаки Рагнара. Она ревела так громко, что слышно было на три улицы, а пёс, гордый своей победой, уселся рядом и облизывался. Рагнар тогда был вынужден извиняться перед её родителями и несколько дней навещать девочку, пока шрам не зажил. Ходить одному ему было невыносимо скучно — какой гордый пятнадцатилетний пацан признается, что ему не по себе сидеть у постели заплаканной девчонки, которая младше него на три года? — поэтому он брал за компанию Гуннара Бьярнасона.

Ингу же в свою очередь навещала её подруга Тора Фрейя Эйнарсдоттир. Тора приносила леденцы и сплетни, сидела на краю кровати и рассказывала такие истории, что Инга забывала про болячки и начинала смеяться — до икоты, до слёз, пока мать не прибегала из кухни с причитаниями: «Что это вы расшумелись, у девочки, между прочим, рана!»

Так и сложилась их компания. Сначала — случайно, потом — по привычке, а потом уже никто и не представлял, как иначе.

Со временем к ним присоединилась Асдис Сванхильдюр Видалин. Как именно это получилось — вспомнить уже совсем трудно. То ли она сама подсела к ним однажды на набережной, то ли Инга привела. Никто не пытается восстановить хронологию — в Исландии вообще не принято лезть в чужую жизнь с расспросами.

Её внезапные, без предупреждения, появления в компании давно перестали кого-то удивлять. Асдис умела возникать из ниоткуда — из-за угла, из тумана, из-за книжного разворота. Просто через секунду она уже стояла, чуть склонив голову, и смотрела на всех спокойным, чуть насмешливым взглядом.

Вот и сейчас Инга боковым зрением уловила знакомый строгий силуэт. Асдис, конечно же, была здесь. Потому что когда в Рейкьявик без приглашения заходят чужие корабли, их маленькая вселенная должна собраться целиком. Даже если никто из них ещё не понимал, что делать дальше.

Тора мельком взглянула на Гуннара — мимолётным, тончайшим из возможных взглядов, который при желании можно было легко списать на случайность. Убедившись, что парень заметил её, она демонстративно медленно поправила тёмные локоны. Движение было нарочито небрежным, словно ей не было абсолютно никакого дела до того, что Гуннар стоит всего в паре шагов. Сам Гуннар в эту секунду с каким-то ожесточением разглядывал серый борт ближайшего эсминца, будто пытался сосчитать заклёпки на обшивке.

Тора шумно, подчеркнуто глубоко вздохнула.

— Он сегодня, кажется, совсем не выспался, — едва слышно шепнула она на ухо Инге.

Инга едва сдержала смешок, покосившись на парня. Гуннар и правда выглядел комично. Его вихры после сна торчали буйным кустом, глаза забавно щурились от едкого дыма, а на лице — несмотря на ледяной ветер с океана — горел яркий, подозрительный румянец. И холод тут явно был ни при чём.

— Пожалуй, что так, — хихикнула Инга, толкнув подругу локтем. — Он к тому же совершенно пунцовый. И смотри, смотри, он на тебя косится!

Это было правдой лишь наполовину. Гуннар не смотрел прямо. Он совершил быстрое, паническое движение глазами в сторону Торы — на долю секунды, — а затем его взгляд испуганно улетел влево, на старый ржавый бакен, качающийся на волнах у пирса. Судя по лицу парня, этот бакен сейчас являлся самым важным объектом в Северной Атлантике.

— Глупости какие, — резко оборвала её Тора, но её голос предательски дрогнул. Щёки девушки мгновенно залила краска, соревнуясь в яркости с гуннаровскими. — Смотрит он... На английские пушки он смотрит, как и все. Кому я нужна.

— Ну да, ну да, — Инга не стала спорить. Она лишь хитро прищурилась, глядя, как Тора гордо вздёрнула подбородок. — На пушки. Конечно.

Тора отвернулась с таким величественным достоинством, которое совершенно не вязалось с тем, как судорожно её пальцы теребили верхнюю пуговицу пальто. Она уставилась на воду, делая вид, что появление Гуннара Бьярнасона волнует её не больше, чем прошлогодний улов сельди.

Инга посмотрела на подругу. Потом на парня, который продолжал изучать бакен. Потом снова на Тору. И тихонько, победно рассмеялась себе под нос, уткнувшись лицом в воротник тяжёлого шерстяного свитера. Эти двое были невыносимы в своём упрямстве.

Асдис подошла к ним сзади, бесшумно, словно соткалась из остатков утреннего тумана. Никакой спешки, никакого сбитого дыхания — будто она не шла пешком через весь город, а стояла тут с самого рассвета, молча наблюдая за их мышиной вознёй.

На её бледном, точёном лице не отражалось ровным счётом ничего. Ни страха, ни удивления, ни того искреннего детского восторга, который всё ещё горел в глазах Инги. Асдис смотрела на серую стальную армаду так, словно изучала скучную страницу из датского учебника по всемирной истории — с лёгким, холодным интересом, который ни к чему её не обязывал.

Она равнодушно скользнула взглядом по серым палубам. Затем перевела глаза на компанию.

Её взор на долю секунды задержался на пылающих щеках Торы. На растрёпанных волосах Гуннара. На тяжёлой ладони Рагнара, которая всё ещё лежала на плече Инги. На хитрой ухмылке самой Инги. Асдис подметила всё, но её лицо осталось неподвижным, как ледник.

— Что за шум, а драки нет? — спросила Асдис.

Голос её прозвучал спокойно, чуть с ленцой. Это был скорее сухой факт, чем реальный вопрос.

— Да вот... любуемся «гостями», — с лёгкой язвительностью отозвалась Тора, напуская на себя безразличный вид.

Асдис не спеша поправила воротник своего элегантного тёмного пальто. Оно было безупречного кроя, из тонкой дорогой шерсти — явно заграничное, выписанное отцом из Копенгагена до того, как Данию заняли немцы. Асдис встала чуть в стороне от ребят. Достаточно близко, чтобы оставаться частью их круга, но достаточно далеко, чтобы никто случайно не коснулся её рукавом.

Инга поймала себя на мысли, что даже среди этой пёстрой, пахнущей рыбой и испугом портовой толпы Асдис Видалин выглядела как изящная фарфоровая статуэтка из богатого дома. Её отстранённая, безупречная красота всегда немного завораживала и одновременно заставляла робеть.

— А по-твоему, они зачем пришли? — тихо спросила Инга, поворачиваясь к ней и кивая на первый эсминец, который уже сбрасывал тяжёлые якорные цепи в воду.

Асдис пожала плечами.

Ребята стояли так несколько минут, наблюдая, как суда подходят к берегу. Инга невольно подалась вперёд, едва не перевесившись через перила. Рагнар молча одёрнул её за капюшон.

Послышалась английская речь. Громкая, командирская речь, её слова раскатывались над водой, чужие и твёрдые, как гранит, который режут на чужих карьерах. Кто-то на пирсе засмеялся нервно. Кто-то выругался по-исландски.

Что происходило — не понимал никто.

На лице Асдис всё так же не дрогнул ни один мускул, но Инга заметила, как подруга чуть склонила голову влево — туда, где с борта головного корабля кричал высокий офицер в фуражке. Слушала внимательно, как слушают учителя, когда знают, что спросят.

— Что он говорит? — тихо спросил Гуннар. Он первый нарушил молчание, потому что не выносил неизвестности больше остальных.

Асдис помедлила. Секунду, две.

— Говорит, чтобы никто не волновался, — перевела она ровно. — Говорит, что они наши друзья.

— Друзья? — переспросил Рагнар. Голос его прозвучал так, будто он пробовал это слово на вкус и оно оказалось горьким.

Асдис повернулась к нему.

— Он так сказал, — ответила она. — Остальное посмотрим.

Корабли тем временем продолжали входить в гавань. Один за другим. Серые, огромные, с орудиями, повёрнутыми в небо. И в этом утреннем тумане, который никак не хотел рассеиваться до конца, они казались пришельцами из другого мира.

Глава 2

Инга сидела на перилах, болтая ногами. Мимо прошла марширующая колонна военных — чеканный шаг, чужая форма, незнакомые лица. Если бы её сейчас спросили, зачем она тут сидит, она бы вряд ли нашлась что ответить. Просто так. Привычное место.

Она часто сидела на этих перилах на набережной, разглядывая берег и думая о своём. Осенний ветер трепал косы, и холод уже начинал пробираться под воротник, но уходить не хотелось — впереди была долгая зима с её полярными ночами, и каждый солнечный час тянул остаться наверху, а не прятаться в доме.

С тех пор как полгода назад Тора притащила её на эту набережную, тут многое изменилось. Вместо рыбацких лодок — британские корабли. Вместо привычной тишины — чужая речь, гудки, топот сапог. Названий всей этой техники Инга не знала. Впрочем, её это и не интересовало. Корабли как корабли. Серые. Большие. Чужие.

Вдалеке она завидела Гуннара и помахала ему. Он возвращался после смены на базе — узнаваемый по походке, чуть усталой, и старой кепке, которую никогда не снимал.

Парень подошёл поближе.

— Чего тут сидишь? Пошли к ребятам, — предложил он.

Инга спрыгнула с перил, поправила косы и пошла за ним.

Через несколько минут она покосилась на Гуннара и приметила цветную обёртку, торчащую из его кармана.

— Это кому? — спросила она.

— Да так, — Гуннар потёр шею и уставился в землю.

— Торе, я знаю, — довольно заявила Инга.

Он дёрнулся, испуганно взглянул на неё. Инга засмеялась:

— Не бойся, не скажу. Давай лучше наперегонки — кто быстрее добежит до дома.

— Не хочу, — буркнул Гуннар.

— Боишься проиграть?

— Тебе? — он усмехнулся. — Смешно.

— Тогда давай, — не дожидаясь ответа, Инга сорвалась с места и побежала.

Гуннар посмотрел на неё, вздохнул и пошёл следом. Спокойно, не торопясь. Догнал уже у самого угла.

— Ты не предупредила, — сказал он, поравнявшись с ней.

Инга тяжело дышала, раскрасневшись на ветру.

— Предупреждать — неинтересно.

— Ты жульничаешь.

— А ты просто медленный, — заявила Инга и показала ему язык.

Гуннар хотел ответить, но только рукой махнул. И пошёл дальше, скрывая улыбку. Инга догнала его, толкнула плечом и затараторила дальше, будто ничего и не было.

Они свернули на улицу, где жили Инга и Тора. Вдалеке показалась последняя — стояла у калитки, явно их поджидая. Инга, увидев подругу, побежала к ней.

Тора холодно, с натянутой улыбкой обняла её.

— Вы как вместе-то оказались? — спросила она, глядя поверх Ингиного плеча.

— Само как-то, — рассмеялась Инга.

Сзади подошёл Гуннар. Улыбнулся Торе — неуверенно, уголком рта. Та быстро взглянула на него, попыталась кивнуть в знак приветствия, но вышло слабо: шея будто затекла, и кивок получился какой-то птичий, неестественный.

— Пойдёмте в дом, — предложила Тора. — Там Рагнар с Асдис пришли.

В доме пахло торфом и сушёной рыбой — запах, который Инга знала с пелёнок. Мать Торы заварила им чай с клейнюр — маленькими сухими пончиками, которые до сих пор пекли по старым рецептам.

Инга повесила пальто и первой прошла в комнату, где при свете керосиновой лампы за столом сидели её друзья. Асдис подняла голову и чуть заметно улыбнулась подруге. Рагнар встал, молча отодвигая стул — освобождая девочке место.

Гуннар замер в дверях, так и не решив, куда сесть.

Тора прошла мимо него, плечом почти задев, но не взглянув. Села напротив, сложила руки на столе и уставилась в стену за его спиной — с таким видом, будто он был стеклянным.

Рагнар отхлебнул чай. Разговор не клеился.

— Гуннар, ты там что-то показать хотел, — вспомнила Инга.

— Ах да, — Гуннар вытащил из кармана плитку шоколада и положил на стол. Цветастая обёртка блеснула при свете лампы — чужая, яркая, неуместная среди деревянной посуды и домотканой скатерти.

Рагнар недоумённо взглянул на него.

— Это ты где взял?

— Как где... Купил в магазине.

— И ты ничего не хочешь сказать?

— А что я должен говорить?

Рагнар хмыкнул.

— Действительно. Теперь уже ничего, — многозначительно ответил он и отодвинул кружку.

Повисла тишина. Гуннар побледнел, но не отвёл взгляда.

— Ты не думаешь, что мне семью кормить надо чем-то? — спросил он глухо.

— А ты не думаешь, что работаешь на этих? — Рагнар презрительно кивнул куда-то в сторону окна — туда, где за крышами угадывался порт и чужие корабли.

— Я работаю на семью, — отрезал Гуннар.

Они уставились друг на друга. Между ними на столе лежал шоколад.

Инга посмотрела куда-то в сторону с совершенно отсутствующим видом. Её пальцы теребили край скатерти. Она давно перестала слушать — или делала вид. Наконец она подняла глаза.

— В конце концов, они не сделали нам ничего плохого, — тихо начала Асдис.

— Да конечно, — усмехнулся Рагнар, даже не глядя на неё. — Всего лишь установили свои порядки и теперь рассказывают, что нам делать.

— Ну зачем вы так, — попыталась остановить их Инга. Голос её дрогнул.

— Затем, что никто не просил их тут появляться, — грубо оборвал её Рагнар.

Инга замолчала. Принялась изучать содержимое дна своей кружки, закусив губу.

— Гуннар, ты прямо герой. Спасаешь семью, работаешь. Прямо сага получится. «Сага о Гуннаре, который приносил шоколад», — засмеялась Тора, как будто пытаясь разрядить обстановку, но в её голосе послышались жёсткие ноты.

Тот промолчал. Даже не взглянул на неё.

— Я пойду, пожалуй, — Асдис поднялась. — Меня ждут.

— Я провожу тебя, — сказал Гуннар, взглянув на тёмную улицу за окном.

— Действительно герой, — пробормотала Тора так, чтобы никто не услышал. Но услышали все.

Рагнар отвернулся и наконец взглянул на Ингу, которая изо всех сил смотрела в кружку и не поднимала глаз. Он аккуратно положил руку ей на плечо.

— Всё образуется, — попытался приободрить он её.

Когда за Асдис и Гуннаром закрылась дверь, Инга перестала прятаться. Она несколько раз дёрнулась от плача — сначала беззвучно, потом всхлипывая.

— Хорошо уже ничего не будет, — заявила она сквозь слёзы. — Особенно теперь, когда вы все поссорились. Даже Тора смотрит на меня волком, хотя я вообще не знаю, что я ей сделала.

— Не ты, — ответила Тора срывающимся голосом. — А этот... который сам не знает, с кем он водится. Со всякими солдатами. Теперь на ночь глядя пошёл Асдис провожать. Ну, сладкая парочка просто.

— Вы одна другой лучше сейчас, — впервые за весь вечер улыбнулся Рагнар.

Он попытался обнять Ингу, но та сердито скинула его руку.

— Отстань, — всхлипнула она. — Идите лучше помиритесь, — капризно заявила она, вытирая щёки тыльной стороной ладони.

— Ты сейчас похожа на скрити — рассерженного духа из-под камня, — засмеялся Рагнар. — И ты тоже, — обратился он к Торе. — Два скрити. Самая сердитая компания во всём Рейкьявике.

Тора фыркнула, но уголки её губ дрогнули вверх. Инга шмыгнула носом и исподлобья взглянула на Рагнара — уже не так сердито.

— Глупые вы, — выдохнула она и наконец позволила себя обнять.

Глава 3

В маленькой хижине горела керосинка.

Она стояла совсем одиноко посреди огромной равнины — куда ни кинь взгляд, только бескрайняя тундра, серое небо и ветер, который дул здесь всегда, даже когда казалось, что стих. Зимой это место напоминало край земли, где люди бывают редко и по делу.

Ребята собирались провести здесь всего один день. Покататься на лыжах, отдохнуть от города и его новой жизни — хотя бы на несколько часов. Но снежный буран спутал все планы. Сначала он пришёл лёгкой позёмкой, а через час завыл так, что за стеной ничего не стало видно.

Теперь они сидели в этой маленькой хижине, прижавшись друг к другу, и не знали, когда смогут попасть домой. Может, завтра. Может, через два дня. Керосинка чадила, стёкла дрожали от ветра, и где-то под крышей скреблась мышь — единственная, кроме них, живая душа на много километров вокруг.

Стояла полярная ночь, и рассвета, если его можно было так назвать, стоило ждать не раньше полудня. Но за завесой снега его всё равно не разглядеть.

Тора решилась выйти наружу, чтобы принести воды из колодца. Накинула на плечи куртку, сунула ноги в сапоги и выскользнула за дверь, даже ни на кого не взглянув.

— Она второе ведро забыла, — вспомнила Инга, отрываясь от созерцания огня. — Отнеси ей, — попросила она Гуннара.

Тот помедлил, будто раздумывая, потом молча поднялся, нашарил в сенях второе ведро и вышел на мороз.

Снег поскрипывал под ногами. Ветер стих — или просто притаился за ближайшим холмом. Неба не было видно совсем, только чернота и редкие снежинки, которые летели непонятно откуда.

Тора тем временем тянула ведро из колодца — тяжёлое, почти полное. Пар изо рта вырывался клочьями. Она не слышала, как он подошёл.

Гуннар молча поставил второе ведро рядом с ней. Железо громко звякнуло.

Тора подняла голову, но ничего не сказала. Только отвернулась и продолжила тянуть.

Он замялся, не зная — уйти или остаться. Может, ей помощь нужна? Или не нужна? Тогда зачем он тут стоит? Гуннар сунул руки в карманы и остался.

Тора наконец закончила набирать воду, выпрямилась, перехватила ведро поудобнее и направилась к дому. Гуннар оказался у неё на пути — не нарочно, просто не отошёл вовремя.

— Может, отойдёшь? — сказала она, поравнявшись с ним. — Ты мешаешь, вообще-то.

Гуннар молча отступил в снег по колено. Тора прошла мимо, не оборачиваясь.

Он постоял ещё секунду. Потом пошёл следом.

Они вернулись почти одновременно. Тора поставила ведро у порога, стянула промокшие перчатки и села на своё место, не глядя на Гуннара. Он опустился рядом — так же молча, так же осторожно, будто боялся спугнуть тишину.

— Надо спать ложиться, — объявила Инга, зевая. — До утра это всё равно не закончится.

Она первой присела на кровать, закуталась в одеяло по самый подбородок и легла, свернувшись калачиком.

Асдис устроилась в кресле у стены, поджав под себя ноги, и прикрыла глаза — не то спать, не то думать о своём.

Тора встала. Помедлила секунду, потом подошла к печке и присела на пол рядом с Гуннаром. Так близко, что их плечи почти касались. Никто не отодвинулся. Оба сделали вид, что так и надо.

— Вы помните того лейтенанта из комендатуры, который нас тогда регистрировал? — вдруг нарушила тишину Асдис.

— Ну допустим, — лениво отозвалась Тора, не поворачивая головы. Она всё ещё смотрела на огонь, пальцы её наконец замерли.

— Он вчера меня домой проводил.

— И что? — Тора даже бровью не повела.

Асдис помолчала.

— Ну, нет... тогда ничего, — покачала она головой, но в голосе её не было обычной ледяной уверенности.

— Нет, а что тебе тут ещё непонятно? — не выдержал Рагнар. Он резко выпрямился, и кровать под ним скрипнула. — И эта теперь тоже с ними спуталась. Ещё и гордится этим, как видишь.

Тора наконец повернулась — не к Асдис, а к Рагнару.

— Спуталась? — переспросила она. — Он её проводил. Это не преступление.

— Пока что, — отрезал Рагнар.

Асдис сидела неподвижно, глядя в свои руки. Никто не видел её лица — только бледный профиль в свете керосинки.

— Ты ничего не знаешь, — тихо сказала она.

— А ты? — спросил Рагнар жёстко. — Ты хоть знаешь, как их солдаты в других странах себя ведут? Или у нас, по-твоему, исключение?

— Асдис, — подала голос Инга с кровати. Голос её был сонным и встревоженным. — Ты про того, с рыжими усами?

Асдис слабо улыбнулась, но ничего не ответила.

Глава 4

Инга прокралась за коробки с грузами. Вокруг портовая жизнь шла своим чередом: тут и там перекрикивались матросы, пахло рыбой, солью и чужим табаком, где-то скрипели лебёдки. Девочка перебежала к следующей куче поклажи и замерла, приглядываясь. Сердце колотилось где-то у горла.

Наконец ей удалось добраться до небольшого судна — старого рыбацкого траулера, видавшего виды. Сколько раз она просила то отца, то Рагнара взять её с собой в море. Те каждый раз отказывали: то опасно, то не место девчонке, то ещё какая-нибудь отговорка. Но сегодня она наконец сможет это сделать сама. Без чьей-либо помощи. Без разрешения.

Инга оглянулась, проскользнула на судёнышко и бегом спустилась в трюм. Пахло старой древесиной, мазутом и чем-то солёным. Она забилась в угол между ящиками и замерла, стараясь дышать тише.

Через несколько минут наверху послышались голоса. Низкие, мужские — свои, исландские, хотя одно слово прозвучало с чужим акцентом. Инга вжалась в стену. Затем раздался лязг цепей, дёрнулась палуба под ногами — и она почувствовала толчок. Судно отчалило.

«Приключения начались», — подумала Инга с замиранием сердца. И даже страх, холодивший спину, не мог перебить радостного, почти детского восторга.

Через некоторое время Инга подумала, что хорошо бы выбраться на палубу и поглазеть. Чуть не задев стоявшие в трюме снасти, девочка пробралась к лестнице и аккуратно поднялась наверх. Ей удалось спрятаться за мачтой, которую она приметила ещё в самом начале. Присев за ней, она огляделась.

С одной стороны — берег, уходивший всё дальше. С другой — синее море, пустое и бескрайнее.

Инга огляделась и увидела Рагнара. Это не входило в её планы. Впрочем, если её найдут, он хотя бы что-нибудь сможет объяснить этим суровым морякам.

Неожиданно на палубе засуетились. Голоса стали громче, кто-то выкрикнул команду. Причину этого волнения Инга поняла, только вглядевшись в море.

Примерно в двух-трёх кабельтовых от судна — это около четырёх-пяти сотен метров — по воде тянулся пенный след. Белая полоса, прямая и неумолимая, разрезала синеву и стремительно приближалась. В конце этого следа, если присмотреться, можно было разглядеть что-то тёмное, сигарообразное, мчавшееся прямо на них.

Что это такое, Инга не знала.

Внезапно кто-то схватил её за руку и потащил прочь. Она ударилась плечом о лебёдку, но даже не почувствовала боли.

— Ты что тут делаешь?! — крикнул Рагнар. — Ты с ума сошла?!

От обиды Инга всхлипнула. Он никогда на неё не кричал. Никогда.

Но у Рагнара не было времени на объяснения. Он резко развернул её лицом к борту, схватил за затылок, пригибая к палубе.

— Слушай меня! — его голос стал чужим, железным. — Как только рванёт — сразу глубокий вдох, поняла? Закрой глаза и рот. Тебя может накрыть водой. Не дыши под водой. Оттолкнись ногами, плыви наверх. Сразу ищи что-нибудь, за что можно держаться. Обломок. Бочку. Всё, что плавает.

Он прижал её к себе.

В этот момент торпеда врезалась в борт.

Мир взорвался грохотом, огнём и ледяной водой, обрушившейся на Ингу со всех сторон сразу. Её закрутило, ударило о что-то твёрдое, потащило вниз. Она пыталась нащупать руку Рагнара, но его не было рядом. Только холод, темнота и рёв в ушах.

Паника накрыла мгновенно. Инга забилась, не понимая, где верх, где низ. Лёгкие жгло. На секунду ей показалось, что она так и останется здесь, на дне, в этой ледяной тьме.

Но сквозь страх она вспомнила наставления Рагнара.

Инга перестала биться, нащупала ногами пустоту, оттолкнулась — и рванула вверх, из последних сил, разгребая воду онемевшими руками.

Что-то тяжёлое ударило по голове. Обломок бочки — или просто доска. Инга ухватилась за него, вынырнула, жадно глотнула воздуха, закашлялась, выплёвывая солёную воду. На глаза навернулись слёзы — от боли, от холода, от страха.

Но она заставила себя найти за что можно зацепиться.

Рука нащупала деревяшку. Длинную, скользкую, но крепкую. Вскарабкаться не получилось — пальцы не слушались, силы кончались. Но хотя бы ухватиться.

Инга повисла на своей деревяшке, мелко дрожа. Вокруг плавали обломки, маслянистые пятна, какие-то ящики. Море горело в нескольких местах — чёрный нефтяной дым стелился над водой.

А Рагнара нигде не было видно.

Глава 5

Тем временем на берегу Тора стояла рядом с Асдис. Они уже некоторое время не могли найти подругу и теперь, глядя на дымящееся судно, вспоминали, как Инга хвасталась — когда-нибудь она попадёт на корабль и выйдет в море. Тогда это казалось безобидной детской мечтой веснушчатой девочки. Теперь от этого воспоминания у Торы засосало под ложечкой.

К ним подошёл Гуннар.

— Чего стоите-то? — спросил он.

— А что делать? — ответила Тора. Она была белая как полотно. Губы шевелились, но слов почти не было слышно.

— Ну, хотя бы пойти к охране. Может, вышлют туда лодку... — Гуннар запнулся.

Тора медленно повернулась к Асдис.

— Может, этот твой лейтенант... что-то там может попросить? — спросила она.

Асдис вздрогнула, будто её ударили. Но ничего не ответила — только кивнула и быстро пошла в сторону портовой комендатуры, не оглядываясь.

А Тора осталась стоять, глядя на горизонт, где медленно оседал чёрный дым.

Через несколько минут, почти перейдя на бег, Асдис достигла здания комендатуры. Она бывала здесь не впервые — её отцу-датчанину по роду деятельности часто приходилось тут появляться. Но теперь ей нужно было найти не чиновника, а лейтенанта Маклина.

— Не подскажете, где найти лейтенанта Маклина? — обратилась Асдис к первому попавшемуся военному.

Тот махнул куда-то на второй этаж, даже не остановившись.

Она расспросила ещё нескольких солдат, сбилась с направления, дважды повернула не в тот коридор — и наконец увидела его.

Лейтенант сидел в небольшом кабинете, который делил ещё с несколькими военными. Склонившись над картами, он что-то тихо говорил сослуживцу. Увидев девушку, на секунду замер — и сразу поднялся.

— Чем обязан? — осведомился он официально, чужим, служебным голосом.

Но в глазах была тревога. Асдис никогда не приходила к нему именно сюда. Она ждала у старого склада, на углу, в любом другом месте — только не здесь, не при всех, не в его казарменной жизни.

— Лейтенант, — начала Асдис, стараясь говорить ровно, — в море торпедировали судно. Там наши ребята. Нужна помощь. Немедленно.

Маклин не задал лишних вопросов. Он повернулся к сослуживцу, бросил короткую фразу по-английски — и уже через секунду хватался за фуражку.

— Я распоряжусь насчёт катера, — сказал он, проходя мимо неё. — Вы останетесь здесь.

Асдис помедлила.

— Я могу с вами? — спросила она тихо. — Там... кажется, мои друзья.

Лейтенант остановился, обернулся. На секунду его лицо смягчилось — но лишь на секунду.

— Нет. Вам нужно быть здесь, — ответил он твёрже, чем, вероятно, сам ожидал.

— А если что-то случится? — Асдис посмотрела в пол, потому что боялась, что он увидит её глаза.

Маклин шагнул ближе, понизил голос — так, чтобы никто в коридоре не услышал.

— Тем более. Оставайся тут. Я сделаю всё, что смогу.

Асдис осталась стоять в пустом коридоре, прижав ладонь к холодной стене.

Глава 6

В море тем временем Инга цеплялась за свою доску. Волны накатывали снова и снова, то и дело накрывая девочку с головой. Она захлёбывалась, отплёвывалась, снова хваталась за скользкое дерево — и так без конца.

Она пыталась плыть. Пыталась оглядываться. Кричала Рагнара по имени, пока хватало голоса. Но вокруг была только вода — пустая, холодная, бескрайняя. Через некоторое время голос сел. Оставалось надеяться на чудо.

Инга с ужасом представила, что ей придётся провести долгие часы в этой ледяной воде. Одной. Что никто её не найдёт. Что доска выскользнет из рук, и она просто устанет бороться.

Она всхлипнула — но слёзы тут же смешались с солёной водой.

Сколько времени она провела в воде, цепляясь за доску, Инга не знала. Десять минут? Полчаса? Время словно застыло вместе с холодом.

Но вот вдалеке послышался шум мотора.

Сначала она подумала, что показалось. Но звук нарастал, становился отчётливее.

Катер.

Инга изо всех сил принялась махать рукой. Получилось с трудом — пальцы замёрзли и плохо сгибались, сил почти не осталось. Она боялась, что её не заметят. Что катер пройдёт мимо. Что она так и останется здесь — маленькая точка в огромном море.

— Я здесь! — попыталась крикнуть она, но из горла вырвался только хрип.

Она продолжала махать. Не переставая. Пока рука не заныла от боли. Пока не показалось, что мотор стихает совсем рядом.

На борту катера послышались голоса — на английском, громкие, встревоженные. Кто-то бросил девочке спасательный круг. Инга уцепилась за него обеими руками и почувствовала, как её тащат к борту. Пальцы скользили, но она не отпускала.

Когда её втащили на палубу, сразу накинули несколько пледов — грубых, пахнущих мазутом, но таких тёплых, что у неё перехватило дыхание. Кто-то растирал ей руки, кто-то что-то кричал.

— Is there anyone else? — спросил военный, наклоняясь к ней. — Anyone?

Инга не поняла ни слова. Она только смотрела на него широко раскрытыми глазами, стуча зубами.

Солдаты сгрудились вокруг, заговорили громче. Потом кто-то догадался объяснять на пальцах: показывал на море, на неё, потом поднимал брови, разводил руками — мол, есть ещё кто?

От холода и облегчения Инга еле соображала. Мысли путались, перед глазами всё плыло. Но наконец до неё дошло: её спрашивают о других.

Она помотала головой. За всё время, пока она висела на своей доске, она не видела никого. Только обломки, масляные разводы и бесконечную воду.

— Рагнар, — выдохнула она.

Она не знала, как объяснить, что его нет рядом, но что его нужно найти. Она показывала на море, потом на себя, потом снова на море — и крутила головой, мол, не видела. Солдаты переглянулись. Кто-то пожал плечами. Её не поняли.

В конце концов, не добившись от девочки толку, катер развернулся и взял курс к берегу.

Как только катер причалил, к нему подбежали несколько человек. Среди них была Асдис.

Увидев подругу, она обняла её — крепко, молча, не отпуская несколько секунд. Инга в ответ только всхлипнула, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Рагнар, — повторила Инга, едва шевеля побелевшими губами. — Он тоже там был. Может, его просто не нашли?

Асдис обеспокоенно взглянула на подругу.

К ним подошёл лейтенант Маклин. Хмурый, сосредоточенный — он только что отдал последние распоряжения и теперь переводил взгляд с катера на Асдис.

— Что она говорит? — обратился он к Асдис по-английски. — Мы не смогли добиться от неё ни слова. Думали, не понимает.

Асдис коротко перевела:

— Её друг. Рагнар. Он был на том же судне. Его не нашли.

Маклин помолчал. Посмотрел на море, потом на Ингу.

— Катер сейчас вернётся на поиски, — сказал он тихо, уже не официальным тоном. — Мы прочешем квадрат.

Асдис перевела взгляд с него на Ингу — и вместо перевода просто сжала плечо подруги.

К ним уже спешили Тора и Гуннар.

— Надо родителям её сказать, что она тут, — предложила Асдис.

— Ты с ума сошла? — с нервным смешком спросила Тора. — Они же её прибьют за всю эту историю.

— Ну а как ты себе иначе представляешь? — отозвалась Асдис.

— Я схожу за её братом, — вмешался Гуннар. — А вы пока ведите её внутрь.

— Я с тобой пойду, — заявила Тора, поправляя сползший с плеча воротник. — А то ты её семью, видимо, плохо знаешь.

Она бросила быстрый взгляд на Ингу и кивнула Гуннару:

— Пошли.

Асдис осталась с Ингой. Взяла её под руку и повела к дому, медленно, осторожно, как больную.

Тора и Гуннар направились к дому родителей Инги.

— Надо брата её найти. Ему хоть объяснить можно, — выдавила из себя Тора. Голос дрожал — то ли от холода, то ли от нервов.

Гуннар промолчал. Шагал рядом, не отставая и не забегая вперёд.

— Чем она вообще думала? — бросила Тора.

— Ну, захотелось приключений, — попытался заступиться за младшую подругу Гуннар. — Я, когда был помладше, тоже мечтал сбежать в Америку.

Тора насупилась.

— По-моему, она просто дура. Такая же, как... кхм.

Она осеклась, посмотрела в землю и замолчала. Гуннар бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не спросил.

— Ты хоть знаешь, когда её брат с фьордов возвращается? — спросила Тора, чтобы сменить тему.

— Нет, — ответил Гуннар.

— Ну ты хоть что-нибудь знаешь? — закатила глаза Тора.

Гуннар остановился.

— Знаю, — сказал он, и в голосе его вдруг прорезалась глухая злоба, которую он копил, кажется, очень долго. — Например, что ты делаешь вид, будто тебе всё равно, а сама на берегу стояла белая как мел. И что Ингу ты тоже волновалась, просто не умеешь этого показывать. И что...

Он запнулся, посмотрел на неё в упор и вдруг выдохнул, сбрасывая напряжение.

— И что твои дурацкие шутки про мою работу... они больно бьют. Если тебе интересно.

Тора замерла. Открыла рот, закрыла. Потом медленно выдохнула и сказала тихо, почти шёпотом:

— А ты... думаешь, мне не больно? Когда ты делаешь вид, что меня не замечаешь?

Они стояли посреди тёмной улицы, в двух шагах друг от друга, и смотрели не сквозь, а друг на друга.

— Пошли, — сказал наконец Гуннар устало. — Надо брата найти.

Тора кивнула. И, сделав шаг, вдруг оказалась к нему чуть ближе, чем требовалось.

Гуннар не отодвинулся.

Глава 7

Асдис сидела в коридоре, обнимая Ингу. Девочка смотрела в одну точку, не моргая, и казалось, не замечала ничего вокруг — ни сырых стен, ни запаха мазута, ни чужой речи за тонкой перегородкой.

В дверях кабинета показался лейтенант Маклин.

— Как она? — шёпотом спросил он у Асдис, кивнув на Ингу.

— Вы же видите... — тихо проговорила Асдис. Голос её сел — то ли от усталости, то ли от того, что она боялась говорить громче.

— Я принесу ей бренди.

Он исчез в дверях и через несколько мгновений вернулся с маленькой рюмкой. Передал Асдис. Та поднесла её к губам подруги и заставила выпить — мягко, но настойчиво.

Инга поморщилась, закашлялась с непривычки и вытерла губы тыльной стороной ладони. Но цвет в лице появился — хоть чуть-чуть.

— Мне нужно идти, — сказал Маклин. — Мы должны проверить место вокруг взрыва. Поиски продолжаются.

Асдис кивнула. Движение вышло резким, почти отрывистым — она боялась, что голос не послушается.

— Я думаю, вам лучше будет пойти домой, — осторожно предложил лейтенант.

— Она отсюда никуда не уйдёт, — покачала головой Асдис с грустной, вымученной улыбкой.

Маклин помедлил. Потом снял с себя куртку, явно намереваясь накинуть ей на плечи. Но сделал это неловко — то ли торопился, то ли просто не привык ухаживать. Куртка соскользнула и шлёпнулась на пол.

Асдис чуть заметно улыбнулась, глядя, как он поднимает её и во второй раз, уже осторожнее, набрасывает ей на плечи. Края куртки свисали почти до колен, и в этой нелепости было что-то трогательное.

— В общем... до скорого, — кивнул Маклин, наконец справившись с курткой.

Он направился к выходу — и уже взявшись за дверную ручку, оглянулся. Посмотрел на Асдис и наконец вышел.

Через некоторое время в коридор ворвался брат Инги. Бородатый, крепко сложенный моряк, намного старше сестры, — он занимал собой почти весь дверной проём. Увидев Ингу, в два шага очутился рядом.

— Пойдём домой, — начал он, повышая голос. — Будешь объяснять, что натворила.

Он хотел добавить что-то ещё, наверняка жёсткое, но увидел её лицо. Она даже не вздрогнула от его голоса.

Он осекся. Опустился рядом на корточки, взял её холодные руки в свои — большие, грубые, в мозолях. Погладил пальцами её костяшки.

— Ладно, — выдохнул он уже не громко, а хрипло, будто сам себя уговаривал. — Жива, и ладно. Остальное потом.

Он присел рядом с сестрой. Начал тихонько переговариваться с Асдис, которая в нескольких словах объяснила ему, что случилось. Сколько они так сидели — никто не знал.

Тора и Гуннар, помявшись в дверном проёме, вышли на берег.

Там было людно — солдаты, матросы, несколько случайных зевак. У самого пирса стоял британский офицер с биноклем. Смотрел в сторону моря, туда, где чёрное пятно на воде уже почти растворилось в сумерках.

На ломаном английском Гуннар попросил у него взглянуть. Офицер обернулся, мельком окинул их взглядом — и молча протянул бинокль.

Гуннар покрутил его в руках, настраивая резкость. Потом не глядя протянул Торе.

— Посмотри, — бросил он. — Может, что увидишь.

Тора взяла бинокль. Прижала к глазам, задержала дыхание. В мутном круглом поле ничего не было — только вода, куски дерева, маслянистые разводы. Ни головы. Ни руки.

— Ничего, — сказала она тихо. Опустила бинокль, не глядя на Гуннара.

Он забрал бинокль, вернул офицеру. Сказал короткое «thanks» — и остался стоять, глядя на море.

Тора не уходила. Стояла рядом.

Ветер трепал её волосы, и она даже не поправила их — впервые за всё время, что Гуннар её знал.

Наконец послышался шум катера.

Тора вздрогнула и прищурилась, вглядываясь в темноту. Гуннар вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-то за пеленой дыма и сумерек.

Катер медленно причалил. Военные забегали по палубе, помогая людям перебираться через борт и спускаться на причал.

Тора и Гуннар подбежали ближе.

Открывшаяся картина была страшной. Люди с окровавленными лицами, стонущие, еле передвигающиеся, цеплялись друг за друга, пытаясь выбраться на берег. Кто-то брел сам, кого-то вели под руки. Воздух наполнился запахом крови, соли и горелого масла.

Гуннар вглядывался, пытаясь во всей этой толпе найти Рагнара.

Наконец он увидел его.

Рагнар шёл, поддерживаемый под руку матросом. Выглядел он страшно — лицо в крови, одна рука безвольно болталась, одежда промокла насквозь и висела тяжёлыми лохмотьями. Но даже в таком состоянии он порывался вырваться, шатался, пытался идти сам, бормоча что-то неразборчивое.

Гуннар рванул к нему первым.

— Тихо ты, — сказал он, подхватывая друга с другой стороны.

Рагнар дёрнулся, посмотрел на него мутным, ничего не понимающим взглядом — и вдруг обмяк, повиснув на их с матросом руках.

Тора стояла в двух шагах, прижав ладонь ко рту.

Гуннар оглянулся на неё через плечо.

— Тора, — позвал он негромко. — Иди вперёд. Ей, — кивнул он в сторону здания, где остались Инга и Асдис, — надо сказать. Что он жив.

Тора кивнула. Разжала пальцы, которые всё ещё сжимали его рукав, и быстрым шагом пошла к дверям, стараясь не смотреть на кровавые следы на бетоне.

— Там Инга была, — выдохнул Рагнар, с трудом ворочая языком. — Я этим болванам пытался объяснить, а они ничего слушать не стали.

— Пошли, — потянул его Гуннар.

Рагнар зло взглянул на него:

— Я должен объяснить им. Чтобы вернулись за ней.

— Пошли. Сам всё увидишь.

Сил на сопротивление у Рагнара не было. Он попробовал шагнуть сам — нога подломилась, и пришлось опереться на Гуннара почти всем весом. Идти самостоятельно он теперь вряд ли бы смог.

Они зашли в здание комендатуры. Где-то в глубине коридора тускло горела лампа, пахло йодом и сыростью.

Инга стояла, поддерживаемая Торой. Она увидела открывающуюся дверь. Увидела его — окровавленного, мокрого, с беспомощно болтающейся рукой.

Рагнар дёрнулся в сторону Инги.

Она встала, сделала несколько шагов ему навстречу, попыталась побежать — но неожиданно споткнулась, растянулась на полу и наконец разревелась. Сначала беззвучно, потом в голос, уткнувшись лицом в холодный кафель.

Она попыталась подняться, но на скользком полу, с разъезжающимися ногами, была похожа на жеребёнка, который только учится ходить. Тора шагнула было помочь, но Инга уже кое-как встала сама — и бросилась на Рагнара.

Она уткнулась ему в плечо, не обращая внимания на то, что он морщится от боли. Он не отстранился. Просто переждал, пока она отдышится.

Наконец она подняла голову, шмыгнула носом и взглянула на его руку.

— Сильно болит? — спросила она.

— Не очень, — неловко соврал Рагнар.

Инга пихнула его здоровой рукой в грудь.

— Не ври.

— Ну болит, — вздохнул он. — Довольна?

— Прости, — пробормотала она и наконец оглядела его повнимательнее. — У тебя бровь... какая-то...

Она помедлила, подбирая слово.

— ...грязная, что ли, — наконец сказала она.

Рагнар потрогал бровь, посмотрел на пальцы, вытер о штаны.

— Это кровь, — устало пояснил он.

— Идём обработаем, — потянула его Инга.

— Ага, — сказал он и позволил себя увести.

Оставшиеся ребята засобирались по домам. Тора и Гуннар уже вышли — их голоса стихли за дверью. Осталась только Асдис, которая всё возилась со своим пальто, хотя давно могла уйти.

В этот момент вошёл лейтенант Маклин.

Она выпрямилась, одёрнула рукава.

— Ваша куртка, — протянула она ему.

Маклин взглянул на неё, потом на куртку.

— Оставьте себе, — покачал он головой. — Здесь скоро будет холодно.

Асдис посмотрела в пол. Она хотела уйти, но не знала, как это сделать — просто взять и выйти, будто ничего не было.

— Спасибо, — сказала она наконец.

Маклин кивнул.

— Мне нужно идти, — проговорила Асдис. — До свидания.

Она уже направилась к выходу, когда он вдруг сказал:

— Нас переводят.

Асдис остановилась у двери. Медленно повернулась.

— Но вы же... — начала она. — Вы же говорили...

— Мне придётся уехать, — перебил он, и голос его стал тише, почти глухим. — Сюда приходят американцы. Наша часть уходит.

Она смотрела на него, не моргая. Хотела что-то спросить. Но не сделала этого.

— Ясно, — сказала она ровно, без выражения. — Тогда... счастливого пути.

Маклин шагнул к ней — один шаг, будто хотел что-то добавить. Но остановился.

— Берегите себя, — сказал он.

Асдис кивнула. Резко развернулась и вышла, не оглядываясь.

Она шла по коридору и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Но плакать не стала. Это было бы слишком просто.

Эпилог

Посреди бескрайней тундры двигались несколько фигурок.

Если приглядеться, в них можно было узнать знакомую компанию — хотя многое изменилось. Кругом, куда ни глянь, на много километров не виднелось ни одного дома. Только тундра, чёрная от застывшей лавы, только редкие сопки из потрескавшихся камней да вдалеке — заснеженные горы, которые казались полосой белого дыма на горизонте.

Ребята ехали на лошадях.

Впереди, как всегда, Инга. Но теперь её было не узнать — она отстригла косы, чем привела в ужас мать и лёгкое недоумение остальных. Сама же осталась совершенно довольна. Вместо тяжёлых, вечно лезущих в лицо кос, по ветру развевались короткие волосы — выше плеч, свободные, непослушные. Она подставила лицо солнцу, которое наконец выглянуло из-за туч, и прищурилась.

Позади ехал Рагнар. Худой, загорелый, рука всё ещё на перевязи, но держится прямо. Он молчал, однако время от времени бросал взгляд вперёд — туда, где Ингины волосы трепал ветер.

За ними тянулись Гуннар и Тора. Их лошади шли голова в голову — ни вперёд, ни назад.

Последней ехала Асдис. Одна, чуть поодаль от остальных. Никто ничего у неё не спрашивал — и она сама не стремилась начинать разговор. Только иногда поправляла воротник и смотрела куда-то в сторону, где тундра сливалась с небом.

Ветер трепал Торины волосы. Она попыталась досадливо отмахнуться, сбила прядь с лица, но через секунду волосы снова полезли в глаза. Тора досадливо цокнула.

— Отрежь, как Инга, — предложил Гуннар, не глядя на неё.

— У тебя идиотские шутки, — со смехом отозвалась Тора.

— А у тебя идиотские волосы, — парировал Гуннар, усмехнувшись уголком рта.

Тора попыталась толкнуть его в бок, но промахнулась — Гуннар уже отодвинулся, направив лошадь вперёд. Тора пришпорила своего коня, тот дёрнулся, и она понеслась следом, оставив за спиной облачко пыли.

Инга отстала от них, придержала лошадь и подъехала к Асдис.

Та коротко взглянула на неё, потом снова отвела глаза.

— Ты как там? — спросила Инга, не зная, с чего начать.

Асдис улыбнулась — уголками губ, без радости — и пожала плечами: мол, нормально, всё как всегда.

Инга помолчала, покрутила в руках повод, не придумала, что ещё сказать, и поехала вперёд, оставив Асдис наедине с ветром.

— У меня что-то волосы совсем растрепались, дай гребень, — обратилась она к Рагнару, подъезжая ближе.

— Не надо было их обстригать, — усмехнулся тот, полез в карман куртки, вытащил старый деревянный гребень и протянул, не глядя.

— Ну а это уже моё дело, — надулась Инга, принимая гребень.

Она расчесала короткие волосы — провела несколько раз, откинула голову, стряхивая выпавшие волоски. Потом вернула гребень обратно. Рагнар взял, сунул в карман, уже отвернувшись.

— У тебя воротник смялся, — заметила Инга, задержав взгляд.

— Где? — Рагнар потрогал плечо, нащупал залом.

— Вот тут, — Инга привстала на стременах и потянулась поправить. Пальцами задела его шею, расправила ткань, задержалась на секунду.

Рагнар на миг посмотрел на неё. Коротко. Остро. Потом снова уставился вперёд.

Инга справилась с воротником, отъехала. Почему-то покраснела. Отвернулась, поправила рукав — хотя он и так сидел ровно. Уставилась вперёд, на тундру, на горы, на что угодно, только не на него.

Рагнар молчал. Но его лошадь сама собой пошла чуть ближе к её лошади.

Солнце снова выглянуло из-за туч. Тёплое, низкое, северное. Инга подставила ему лицо, прикрыла глаза. Рядом кто-то вздохнул — то ли Тора, то ли сама земля. Лошади перешли на шаг. Тундра лежала перед ними, пустая и огромная, и можно было ехать долго-долго, не встречая ни души. Им этого и хотелось.