Освобожденный шут

Глава 1. Солнечное место

Заходящее солнце окрасило вечерний небосвод теплыми алыми тонами. Лиственный лес под ним уже затронули ветра осени, и он покрылся золотыми и багряными оттенками. Но еще не до конца, поэтому в наступавшей ночи деревья приобретали хищные и глубокие черные очертания. Лишь их верхушки все еще оставались освещенными последними лучами дня.

Редкие стаи птиц, что еще остались, летели на юг, и их вечерние голоса сливались со свежим дыханием леса. Чуть дальше от солнца, в направлении гористых холмов, он редел, уступая место квадратным кустам, что составляли большую территорию лабиринта. Охотничьи угодья заканчивались и начинались обработанный человеком владения. Уже погруженный в легкий сумрак, не смотря на наличие освещения, он стал пристанищем для нескольких парочек, что в порывах радостной влюбленности продолжали свои игры в его стенах. Девушки звонкими голосами звали своих спутников и, не останавливаясь, бегали по лабиринту в поисках оставленного входа. А за его пределами открывался небольшой пруд, что в теплое время заполняли благородные птицы и цветущие растения. По берегу неспешно прогуливались группы важных людей, обсуждая насущные вопросы. На поверхности играли огни от происходящего за их спинами богатого мероприятия, устроенного владельцем земель.

Во дворе, обрамленном лампами с огнем по периферии, играли музыканты, столы ломились от изысканной еды, и танцевала придворная знать, пока слуги разносили бокалы с вином или скромно стояли в сторонке, ожидая сигнала от хозяев. Обрамленные колонами, стеклянные двери, что не сдерживали осенний холод, приводили гостей в называемую обитателями веранду.

Здесь происходило собравшее их большую часть представление. Молодая полуобнаженная цыганка, танцевавшая с платком в центре зала привлекала к себе заинтересованных в экзотике мужчин и полные презрения взгляды женщин. Её красный костюм, состоящий из длинной юбки в пол и повязки, прикрывавшей грудь, был увешан бубенчиками и монетками, что звенели от ее быстрых и соблазнительных движений. Остальная часть труппы недалеко от нее готовилась к новому представлению. Раскрашенные артисты разбирали небольшой вагончик, мастеря кукольную сцену с разноцветным меняющимся задним фоном. Цыганка закончила свой танец и, на прощание, дав легкому платку улететь к разогретой ею группе молодых графов, поклонилась и отошла, прячась в тени разобранного постамента.

Перед огромными зеркалами в золотых рамах важно прохаживались в теплых, но украшенных вышивками и драгоценными камнями, платьях модницы, ерзая в корсетах и колко комментируя наряды друг друга, не забывая внимательно высматривая выгодных кавалеров на вечер. Люстры освещали высокие деревянные потолки и стены, с вырезанными сценами охоты и пиршеств. Мужчины толпились у столов с вином и обсуждали совершенно разные темы: от сплетен о королевской семье до размеров приданных, и не только, у дочерей вельмож. Несмотря на то, что они находились в помещении, немногие их них расстались с короткими плащами на меху и тканевыми шляпами.

- Король, доверившись своей предсказательнице, отпустил оставшегося принца, законного наследника, на войну на Дикой Восток. – Неведомый владелец голоса вещал сказку, хорошо знакомую всем присутствующим.

На кукольной сцене происходило поистине масштабное побоище. Сшитые из лоскутков человечки нещадно мутузили друг друга под радостные возгласы гостей. Пока разворачивалась история, перед ними прыгали, кружились и выгибались артисты, переманивая внимание публики на себя.

- Но принц вернулся с победой не один.

Одна фигурка рыцаря отделилась и соединилась в объятиях с куколкой с пышными черным волосами, декорации поменялись с поля на богатые убранства.

-Король, так искренне любил своего сына, что позволил чужестранке есть и пить с ними за одним столом и делить с Принцем ложе. Но Король так и не мог догадаться, что он привел в дом ведьму, что собиралась обратить всех жителей королевства в слуг своего Темного Повелителя.

Многие гости вместо того, чтобы смеяться стали выражать недовольство и разочарование. В этот момент к группе молодых графов, разгоряченных вином, подскочил шут. Вместо того, чтобы показывать свою гибкость, он затряс своей головой с колпаком, увенчанным колокольчиками, словно смеялся над ними.

- Аргх. Не ожидал от месье Ларуша, что тот покажет бродячих артистов на крестинах сына. – Один из вельмож с рыжей бородой презрительно покосился на арлекина.

Его белая маска, с кровавыми слезами, резко выделялась на фоне сшитого из черных и красных лоскутов костюма. Хотя она и скрывала лицо, но артист умело играл глазами, взглядом передавая возможную мимику.

- Всем знакома сказка. Но не всем ясна суть! – Он поднял указательный палец поучая друзей. – Если дать женщине волю, станет крутить своим мужиком вот так!

- Ах-ха! Прямо как у вас, Якоб. – Другой молодой мужчина с редкой черной бородкой и квадратной челюстью пихнул бородача в бок. – И не скажешь, что ты главный в семье, а не Элиза.

- Отстань от меня. – Тот злобно сжал кулаки.

- Почувствовав власть над мужчиной, женщина перестает в нем видеть свой идеал и устремляет взгляд на другого. Смотрит по сторонам. – Шут карикатурно стал показывать, как ищет что-то. – А муженёк обычно слеп как крот и ловит ртом стрелы на очередной войне, куда его послала жена, чтоб больше не видеть его рожи.

- Да-да. Кажется иногда, Элиза так и ждет, чтобы меня ранили, и я стал беспомощным, чтоб ухаживала за мной. – Бородатой граф, начиная терять твердую землю под ногами, что-то искал на дне своей кружки.

- Она у тебя просто заботливая! Никого вниманием не обделит! – Слова друга не успокаивали его.

– Но одиночество ее больше не тревожит! Далеко не уходит и натыкается на друга бесхребетного муженька!

Якоб, покраснев не то от злости, или от вина, со злостью стал всматриваться в лицо темноволосого друга, пока тот смеялся над шуткой, словно пытался найти на его лице следы измены жены.

- Уходил из дома доверчивый муж, а возвращается… олень! – Шут тут вытянулся, изобразил рога на голове и промычал что-то.

- Ах тебе смешно, гнида! - На очередной взрыв хохота от друга, Якоб на отмажь ударил того по лицу. – Трешься рядом с Элизой, пока меня нет… до первой капли крови!

Музыка смолка, представление остановилось. Мужчина с бородой бросил перчатку на пол, тем самым подтверждая свои слова. Собравшиеся стали перешептываться. Заклятые друзья отметили взглядами своих секундантов среди товарищей, забрали у них шпаги и гордо направились на улицу. Толпа, еще не пресытившаяся зрелищами в ту ночь, последовала за ними.

Шут, оставшись со своей командой, облегченно вздохнул, выпрямился и посмотрел в сторону кукольного театра. Другой артист, что вылез из-под него, поправив свой огромный накладной нос и широкополую шляпу, утвердительно кивнул. Стражи не было видно и буквально на несколько десятков минут артисты остались без любопытных глаз. Изучив план здания и оценив взглядом убранство, они могли приступить к своей основной работе. Но маски никто пока не собирался сбрасывать.

Большинство гостей вышли наблюдать за предстоящей дуэлью, но это не значило, что дом особняк оказался пуст. В его многочисленных залах все еще бродили группы людей и сам хозяин с семьей, стража осталась только за стенами, на улице, но «артистам» было важно чтобы опустело именно крыло с прилегающей верандой. Рядом располагались комнаты небольшого размера, но все же хранящие в себе ценные предметы убранства. Такие места обыскивают в последнюю очередь.

Группа разбрелась, часть продолжила веселить гостей в других помещениях, чтобы сохранять маскировку, другая – отправилась тихо грабить богато обставленный дом. Одна из них оказалась в небольшой гардеробной, где хранились выходные наряды семьи Ларуш и несколько одеяний пришедших на их пир друзей.

Люсьен протискивался между шубами и ловкими быстрыми движениями обыскивал их карманы, подкладки и складки, где могли бы быть потайные месте. В перчатках ему было тяжело щупать мех и ему пришлось их снять, чего он не мог сделать со своей маской, было трудно дышать в узком пространстве, и со своим колпаком с бубенцами. Он постоянно слезал на глаза, приходилось отвлекаться и его поправлять, но от маскировки нельзя было избавиться.

- Эй, арлекин, - окликнул его кто-то из группы, - хорошо у тебя получилось, в этот раз. Пьяные графья легко ведутся на твои выходки.

Он никак не отреагировал сначала, уловив задней частью разума обращение, промычал что-то в ответ, лишь бы от него отстали.

- Чего молчишь?

- Оставь его, он важный такой. Думает, он выше нас.

Ему было на них наплевать, он стремился скорее закончить свой участок и выбраться из гардероба, полного неприятных запахов старой кожаной одежды и меховых плащей, за которыми плохо ухаживали.

- Эй, ты! Хоть ответь один раз что-то вразумительное. Босс сказал тебя не трогать. Но ты прямо нарываешься…

Его продолжали отвлекать, но Люсьен нащупал в вороте мужской шубы подкладку, достал ножик и вскрыл ее. Внутри лежал обитый мехом бархатный женский кошелек. Появившеюся мысль, что дамская вещь не должна быть спрятана в чужой одежде, он отогнал. Это уже не его дело, но его трофей. Он сунул находку в один из своих пришитых кармашков под колпаком, что плавно окутывал его плечи и свободно свисал до пояса, закрывая предплечья, и скрывая под собой награбленное.

- Я здесь закончил. Возвращаюсь к театру. - Он бросил им на прощание и протиснулся между платьями на выход.

Вышел, не оглядываясь так быстро, что только когда он прикрыл за собой дверь, понял, что по коридору к гардеробу идут люди. Люсьен сам решил пойти к ним на встречу и через секунду столкнулся с парой, вышедшей из-за угла. Молодая леди с интересом взглянула на него.

- Мадмуазель, - за ней вынырнул высокий черноволосый мужчина с завитыми усами, что не соответствовало моде здешних краев, - я вижу, вы наткнулись на арлекина из цирка. Ты только что вышел из гардеробной? Говори.

- Нет-Нет, - девица, как видно находилась на выданье, поэтому за ней следовал иностранец-охранник, оберегая ее честь, - все хорошо, Жан. Мы просто столкнулись.

Словно попавший в пятно света таракан, Люсьен застыл и, вперив взгляд в девушку, напряжено выжидал, что она произнесет. Она же в ответ сверлил его глазами и пыталась угадать, какие намерения скрывались в его голове, за маской.

- Клоун просто здесь заблудился.

- Да, - перехватил он инициативу, - искал стол для артистов.

- Он находиться не в этом крыле, - строго ответил Жан, поправляя берет, - тебе надо идти в северный зал.

- Жан, возьми меховую жилетку для сестры из гардероба. Для нее мы здесь, не забывай. – Девушка таким образом отвлекла подручного на секунду.

Но ручка двери в комнату неожиданно заскрипела. Мужчина напрягся, пытаясь предугадать угрозу или обман. Но наружу вынырнула цыганка, кутаясь в черный бархатный плащ, и соблазнительно заулыбалась ему.

- Прошу прощение, господа. Мне надо было найти место, чтобы переодеться. Я попросила своего друга постоять снаружи и посторожить.

То ли удовлетворённый ее ответом, то ли поддавшись ее чарам, Жан расслабился и его взгляд потерял прежнюю враждебность.

- Вы эту жилетку искали? Владелица наверняка мерзнет в такую погоду. Меня зовут Шэм. – Не упускавшая его взгляда женщина передала им нужную вещь.

- Жан, они ведь нас развлекали весь вечер, да. – Наивно улыбнувшись заявила баронесса. – Давай их угостим с нашего стола.

Мужчина недовольно покачал головой, но не высказал возражения. Девица, пошла вперед, ведя за собой свою увеличившуюся свиту. Шэм вновь загипнотизировала охранника своими зелеными глазами и старалась держаться сзади, ведя с ним милую беседу.

- Скажи, - девчонка вновь обратилась к Люсьену, - зачем ты затеял драку? Жан стоял рядом и слышал твои речи.

- Мадмуазель, я всего лишь шут. Но моя задача рассказывать людям горькую правду. – От нее он не мог просто так отвертеться, как от компаньонов.

- Да, я с тобой согласна. Вот только преподнес ты это так, что граф собирались убить друг друга. Такие темы лучше преподносить аккуратно.

- Человек часто знает правду, о себе, или о том, что происходит в его семье или вокруг него. Но боится себе в этом признаться. – Арлекин пожал плечами. – Нужна колкость или встряска, чтобы человек перешел к активным действиям и стал что-то менять в себе или своей жизни.

- Для шута у тебя философские речи.

- Все тоже самое вы услышите в церкви, миледи, в обычной, городской. Там правда вы увидите кривое зеркало своего представления о мирской жизни простых людей.

Они вышли на террасу. Он шел слегка впереди нее, сохраняя таким образом для себя контроль над ситуацией и показывая полную уверенность, ничего такого в чем бы девица могла его заподозрить. Люсьен сначала решил, что дуэль уже закончилась, но проследив за взглядами расходившихся людей, увидел, как двое заклятых друзей уже то ли купались, смывая алкогольное опьянение, в пруду, то ли топили в нем друг друга.

- Как дети малые. – Недовольно проговорил Жан, накинул плащ на голые плечи подопечной, что была в светлом платье с золотой вышивкой, квадратным вырезом груди и длинными рукавами. – Мадмуазель, я послежу за порядком и отнесу жилетку вашей сестре. Буду неподалеку.

Еды уже поубавилось, гостей было все-таки много и слуги, хотя у них были отдельные комнаты для трапезы, утащили достаточно яств со столом хозяев. Остался только один поросенок и несколько рябчиков, так же мелкие закуски. Этого Люсьену и Шэм все равно достаточно, шут приподнял нижнюю часть маски.

- Да, миледи, благодарю, что пригласили к столу - он вцепился в кусок мяса, поздно осознав, что сделал это руками, - прошу прощения за мои манеры.

В свете ламп он смог разглядеть ее веснушчатое круглое лицо с темными глазами, светлые волосы светились от света на лужайке. Отметив, что красотой она не блистала, он отвернулся. Девица все пыталась поймать его взгляд.

- Эта еда сильно отличается от той, что подают вам?

- Вам лучше знать, - небрежно кинул он и взялся за вторую ножку птицы. – Вы же кормите гостей и свиту.

- Обычно этим занимаются мои старшие сестры. – Девушка смущенно отвела глаза, стесняя своего положения в семье. – А мне приходиться выделяться другими путями.

Люсьен решил, что как младший ребёнок, да еще и женского пола, она получает на так много внимания, вот от скуки и завела с ним разговор. Он пока не возражал.

- Разве ваша семья не обеспечивает вас должны вниманием? Обычно младшие получают все внимание родителей.

- Нет. – Снисходительно улыбнулась та. – Обычно старшие дети продолжают семейное дело. Младшим остается либо монастырь, либо уход на войну.

- Но в отличие от крестьян, старшие то как раз и не могут действовать по собственной воле. Сворованы цепями, что на них навешали родители, считая, что они должны следовать их воле. Сами создают им жизнь, не давая построить свою.

От его взора не скрылась неожиданно поднявшаяся суета и забегавшие слуги. Он немедленно поставил тарелку и кружку, чувствуя загривком, что его банду «артистов» обнаружили.

Больше не сказав ничего на прощание, не пересекшись с ней взглядами, он направился внутрь в усадьбу, отыскивая глазами стражников. И знакомое лицо среди их доспехов.

Он был готов влететь в двери закрытой веранды, когда Шэм отдернула его, она следовала за ним.

- Надо уходить. Забираем что успели собрать. – Женщина оглядывалась по сторонам, осознавая то, что стражи приехало слишком много.

- Кери этого будет мало. – прошептал Люсьен, пытаясь взглядом отыскать кого-то.

- Сильвия у пруда. Развлекала публику фокусами. – Цыганка осознала объект его поисков и указала в нужном направлении.

Сердце у шута упало – пятеро представителей королевской гвардии уже подошли к подросткам. Испуганные гости пытались прижаться к стенам из изгородей или отодвинуться подальше от происходящих действий. Создавая людскую волну, что двигалась внутрь поместья, угрожая снести с ног любого, кто двигается против ее хода.

Люсьен бросился вперед, не заботясь тем, что Шэм последовала за ним, крепче прижимая мешочки с награбленным, спрятанными под ее плащом. Через несколько секунд он преодолел танцевальную площадку, проскальзывая между телами людей. В два прыжка спрыгнул с лестницы и сбил с ног ближайший красный плащ. Задев второго стражника, он, воспользовавшись замешательством, схватил одиннадцатилетнюю девчушку в черно-белом костюме арлекина и побежал с ней ко входу в лабиринт.

Краем глаза он видел, как за ним последовали остальные, но его мало интересовала их судьба, успеют они за ним или нет. Их босс не продумал пути отхода, считая свой план безупречным. Мужчина же предусмотрительно изучил территорию усадьбы на сколько мог, пока они были здесь. Тело его сестры было уже слишком тяжёлым для длительного бега, очутившись в лабиринте, он опустил ее на землю, схватил ее за руку и потащил вперед. На перекрестке Люсьен оторвал от постамента ручной фонарь и повел их по отмеченному маршруту.

- Стой, а как же остальные? – По измазанному белой краской лицу Сильвии стекали слезы, прямо по следам синих, нарисованных капелек. – Я немного собрала…

- Молчи, они услышат. – Ее брат, плотно сжимая губы от напряжения, шел вперед.

Уже стемнело и ему нужна была концентрация, чтобы увидеть оставленные собой метки в плотной листве кустарника лабиринта.

- Шэм была с тобой? А Карл и Марисол? Жак мне сказал идти к пруду.

Шут хотел сорвать маску, но краем уха слышал шаги продолжающейся погони и крики задержанных.

- Мы сами по себе. Они остались позади, если отстали.

Он еще крепче сжали руку девочки и яростнее потащил вперед, от боли она заскулила, закусила губу и наконец замолчала, силясь поспевать за ним.

Люсьен продолжал слышать перекличку стражников между собой, когда они достигли задней стены лабиринта, овитой плющом и кустарником. Он скомандовал Сильвии встать ему на плечи и достать до свисающей веревки, что он спрятал в листве. Девчонка подтянулась и влезла на стену, плотный костюм защитил ее от веток высокого плотного кустарника и позволил ненадолго лечь на его вершину.

- Стой!

В спину Люсьена ударил свет, он рефлекторно обернулся. На него шли два стражника в красной одежде королевской гвардии, расшитой золотыми нитками и бусинами, что светились от света фонарей в темноте. Их черные береты уже сползли с мокрых от бега голов, но вынутые из ножен мечи отливали серебряной сталью.

Пара стала надвигаться на мужчину, обдумывающего свои следующие действия, когда сзади них появилась третья фигура, чей берет украшало перо, и спину окутывал плащ.

- Не убивать его. Нужен живым. – скомандовал их командир.

В этот момент Люсьен бросил перед собой фонарь, китовый жир вспыхнул от соприкосновения со свечкой, желая от холодов трава перед ним загорелась. Стража отступила с криками на несколько шагов. Ловя момент, шут подпрыгнул, и его сестра схватила его за руки. Он подтянулся и забрался к ней наверх.

- Куда дальше? – Девочка боязливо посмотрела в его серые глаза. – В лес?

- Да. В нашем родном лесу я ориентируюсь лучше, чем в городе.

Люсьен прыгнул первым на другую сторону, принял Сильвию и, видя только черноту леса перед собой, нырнул в нее, затаскивая за собой и свою сестру.

Свет от свечей плясал на стенах и потолке землянки. Словно в так произнесенным главарем словам, пламя прыгало и вздрагивало. Сверху громыхала гроза. Молодой мужчина худощавого телосложения, но достаточно крепкий и жилистый, чтобы постоять за себя покорно сложил руки за спиной и не отводил взгляда от игры теней по левую от него сторону. Он попал под дождь в лесу, уже успел обсохнуть, но вода все еще стекала с его черных волос и небольших усиков. Глубоко посаженные глаза скрывались в темноте, а острые очертания скул и носа были словно высечены из камня. Люсьен никогда не боялся быть под землей, но этой ночью, тяжесть почвы над его головой давила на него, и его нутро дрожало в такт немногим свечам в комнате.

- Ты имеешь представление, как так получилось?

Ответа не было.

- Как они появились там т быстро? Может нас кто-то сдал?

- Вивер, да ладно тебе. Кто мог это сделать? Кто предать?..

- Это я у тебя должен спросить, Жак!

Тучный главарь банды взирал на еще более толстого лысого Жака, чьи глаза казалось, сузились до щелочек.

- М-м-может, кто-то бдительный донес, пока было время?

- Ладно. – Вивер Кери устало откинулся на своем троне из коробок с контрабандой и устало потер переносицу. – Ты решил бежать. Почему не подождал остальных. Мы смогли бы больше вынести с поместья Бюсолей.

- Мои люди слишком были раскиданы по территории. Я решил спасать, что уже собрали и приказал переделать сцену в телегу и уехать, пока могли.

Люсьену, очень хотелось сказать ему несколько слов, но он сдержался, не хотел привлекать внимание.

- Ты просто жалкий трус! – Кери метнул в него бутылку, но Жак увернулся и упал тому в ноги. – Все ясно с тобой. Ты просто подхалим и трус. А ты, гончар, а? Что скажешь ты, Корбин?

Люсьен устало прикрыл глаза.

- Корбин? Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Когда ты с сестрой пришел просить денег, вел себя менее надменно.

Мужчина метнул свой взгляд в сторону главаря, но тут же опустил глаза, боясь ярости со стороны Кери.

- Выбрался только Жак с подручными и ты с сеструхой, через лес. Все остальные остались там?

Люсьен кивнул.

- То есть, бросил своих. Пойми, Корбин, - он подошел к нему ближе, несвежее дыхание уже доставало до лица гончара. – если бы ты был с пацанами, я бы по-другому посмотрел на ситуацию. Но ты всегда отказываешься марать с нами руки! Слишком грязная для тебя работа? Ты сам на нее подписался.

Он стал бить кулаком по столу и заглядывать в глаза Люсьена, но также резко и успокоился, опять.

- Настали тяжелые времена. Последствия чумы, война, король наш поехал кукухой, сынок его тоже. Голод. Кричат, что это божья кара, покайтесь! А сами занимаются развратом на своих территориях. Что будет с тем, кого сегодня поймали? Не знаю. Может кого-то отпустят, повесят, или сожгут, как еретиков. Им ведь тоже на ком-то сорваться надо. – Вивер вернулся на свое место и сел. – Ты мне нравишься, у тебя золотые руки, хорошее чутье, удача. Но, если ты не с нами, то против нас. Ты понял?

- Понял. – Громко ответил Люсьен и смело взглянул тому в лицо, что озарилось улыбкой.

- Хорошо. Можете идти. Но, только знай, Корбин, ты сегодня принес мало, а мы потеряли людей. Твой долг увеличивается. Тебе все посчитают. И если не будешь успевать к началу весны, придётся твоей сестре более прибыльным делом заняться, чтобы залатать ваши дыры. Ты понял меня?

Не оглядываясь, Люсьен вышел из комнаты за Жаком. Он ожидал от него колкости или упрека, но тот ничего не сказал и быстрым шагом скрылся в одном из туннелей сети нор, что вырыла банда Вивера. Ему как видно скорее хотелось сорвать злость на ком-то, на подвернувшейся девчонке или просто утопить свою гордость и достоинство на дне бутылки, посчитал Люсьен. Сам он покорно прошел в «налоговую», как они называли это небольшое помещение, расположенное под корнями дуба, что удерживали стены.

Нутро наполненных в Бюсолее мешочков полетело на стол их бандитского казначея. Имени его Люсьен не помнил, но профессионала в нем выдавали маленькие блестящие глазки, острый нос и золотые очки на носу. Про себя мужчина называл его гоблином, тот часто появлялся в зеленой одежде.

- Все. Подчистую. – Скомандовал тот и величественно поманил сокровища пальцем.

Несколько монет, бижутерия, амулеты – это был его сегодняшний улов. Гоблин презрительно цыкнул зубом, и внес изменения в его счет в журнале.

- Тебе повысили долг.

- Знаю. Все выплачу в срок.

Люсьен старался не замечать ехидную улыбку Гоблина, пока тот обсчитывал его доход. Погруженный в свои расчеты, тот не заметил как из последнего кошелька выпало завернутое трубкой послание. На секунду Люсьен заколебался, но затем быстро схватил его и прятал в карман.

- Это все? Кошелки стоят больше своего содержимого… Ну, ладно, можешь идти.

Мужчина вспомнил, что именно этот женский кошелек он нашел зашитым в подкладке пальто. Он учтиво поклонился и вышел вон. Время уже было позднее, большинство бандитов Вивера ушли спать. Люсьен спрятался в одном из переходов и взглянул на послание.

Скреплено королевской печатью. Мужчина несколько минут колебался, что было для него не привычно, но в конце концов решился вскрыть его, подделать печать он может попросить одного из соратников. До начала чумы он ходил в церковную школу, где его и научили читать на латыни. Данное сообщение именно этот язык и использовало, но затем шло его дублирование на родное наречие.

«Значит предназначалось для знатной особы» - Понял Люсьен. – «Они чаще всего латынь и не знаю.»

Дочитав его до конца, мужчина сполз по стене, ему нужна была опора и несколько минут тишины, понять свои следующие шаги. Растерянный Люсьен почесал голову, и стал приглаживать свои усы. Он был совершенно растерян и не знал, что делать дальше. Будь он настоящим типом Вивера Кери, сжёг бы послание и забыл. Но внутреннее чутье подсказывало, что он может с этого либо что-то получить или наоборот заплатить своей жизнью.

Глава 2. У моста

Люсьен закутался посильнее в свой плащ, защищавший его от холодного ветра и сырой погоды. Была глубокая ночь, или, можно сказать, очень ранее утро. На столько ранее, что лучи солнца еще не опоясали небосвод и город покрывала уже легкая мгла, оставшаяся от уходящей ночи. Дождь давно прошел, мостовые покрывали глубокие черные лужи, которые осторожно обходил молодой мужчина. Проходя мимо погруженных в сон зданий, он медленным шагом шел в сторону единственного источник света на улице, в сторону мерцающих от сырости ламп здания городской стражи.

Железная дверь заскрипела, когда он вошел внутрь. В отличие от каменного фасада, внутри все казалось теплым и мягким из-за наличия ковров, подушек на деревянных скамьях и мягких штор. Красный цвет убранства мягко переливался под светом двух светильников, стоящими на длинном грубом столе напротив дверей. Не обращая внимания на пришедшего, там сидело четверо молодых охранников, бывших курсантов, в такой же алой униформе с черными беретами и играли в карточную игру. Увлеченные разговором, молодежь не заметила, как Люсьен черной фигурой приблизился к ним, давая свету окутать себя и каплям воды стечь на ковер.

- Доброй ночи, уважаемые. – Его негромкий, но сухой голос заставил четверку отвлечься от игры.

- Доброй. Что тебе надо в это ранний час здесь? Ты… - стражник оглядел его, но так и не понял, к какому слою жителей относить гостя, к беженцам или беднякам, которых одинаково не любили. - … чего здесь забыл?

- Где я могу встретить капитана городской стражи? Случайно нашел на улице женскую сумочку с вещами.

Опешив от желания незнакомца в неброской одежде поговорить с их начальником, компания дружного послала его. Но когда Люсьен вытащил из мешочка послание, скрепленное печатью королевского двора, ворчание среди них улеглось. И один, раньше всех переставший быть кадетом, аккуратно взял сообщение и ушел вверх по лестнице к капитану стражи.

- Месье капитан, вы все еще у себя? – Парень постучался и тут же зашел внутрь комнаты, горя нетерпением передать послание. – Тут пришел непонятный оборванец принес сообщение. Взгляните.

Седой коротко стриженный мужчина, явно случайно задремавший за чтением бумаг, поднял голову со стола и сонно оглядел пришедшего. Затем встряхнувшись, он выпрямился, откинулся на спинку стула и, пригладив усы, повелительно протянул руку в немом жесте.

- Вот. - Молодой человек аккуратно вложил в его пальцы бумагу.

- Жерар еще не уехал?

- Месье Гагрьен собрался уезжать завтра.

- Навещу его утром.

Глаза капитана блестели, увидев печать, он аккуратно расколол печать и прочитал сообщение.

Его подчиненный замялся, он не знал, было ли позволено его начальнику открывать такие важные вещи, но, если тот это сделал, значит можно. Еще больше он встревожился, наблюдая за медленно серевшим лицом командира.

- Откуда это?

- Да тут доходяга какой-то принес. Сказал, нашел кошелек на улице с сообщением.

Не дослушав парня, капитан быстро встал, выскочил из комнаты и с быстротой, какую не ожидала молодежь от своего старого начальника, сбежал по лестнице в холл.

- Где он? – Мужчина взглядом охватывал комнату, пытаясь найти среди знакомых лиц чужое. – Тот, кто принес послание.

- Месье, а он ушел, оставил сумку. Вот она. И ушел. – Трое охранников испугано косились друг ан друга. – Мы решили его отпустить. Тут он ковры намочил. Вода стекала, мы его погнали. Он же уже все принёс.

Крепко обругав оставшихся на посту солдат, капитан обернулся к уже спустившемуся за ним парню.

- Филлип, иди с парнями и обыщите улицу. Догоните его. Найдите его. Опросите людей вокруг. Нашел он. Конечно, я поверю. Шевелитесь! Дело чрезвычайной важности!

Начальник стражи протиснулся между работниками банка, столпившихся у входа в свой рабочий дом. Площадь, где он находился была небольшая между плотно прилегающими к друг другу зданиями. В итоге утром, когда люди спешили по своим дневным делам, начиналось столпотворение, даже в публичных местах. Мужчина устало присел на лестницу, давая потоку людей пройти мимо. Яркая одежда женщин и длинные мантии некоторых служащих, пробегающих мимо, создавали эффект пестрого вихря, что сбивал его от своих мыслей. Голова была слишком тяжела после тяжелой ночи, чтобы воспринимать всю утреннюю красоту в полном объёме. Лучи яркого солнца отсвечивали от белого белья, что вытряхивали хозяйки в окнах и слепили капитана. Тут он обратил внимание на стоящий рядом постамент.

Это был железный пудель в дорогой накидке, манерно смотрящий на вторую фигурку, на другой стороне лестницы. Толсты мопс в пенсне, прямо на фоне банка. Это вызвало у него улыбку: эта собака олицетворяла ненасытную финансовую систему, а ее пара – королевский двор. Вечные соперники. Вот только позади пуделя вырастала церковь. Было ли это сделано ненамеренно художником или он вложил второй смысл в свое произведение? За спиной монархии, поддерживает ее, религия.

Мужчина встал и направился в небольшой, но высокий собор. В этот час там было еще тихо. Прихожан не так много, а монахи уже закончили утреннюю молитву. Своего коллегу Жерара Гагрьена он не надеялся там увидеть – человек не верил даже в свою веру. Капитан его начинал понимать. Придётся к нему зайти отдельно. Это было помещение, с низким потолком, только в середине возвышалось вверх, заполняя центральный шпиль, там же находился единственный витраж. Было очень темно, хотя горели везде свечи. Капитан дошел до правого угла, где в тени прорисовывалось изображение святого.

- Отец Морис, я знаю, вы сейчас заняты, но мне очень надо получить вашей наставление. Неотложное дело.

Священнослужитель обернулся, что молился перед иконой. Немолодая голова уже давно облысела, а слегка смуглая кожа и аляпистые черты лица выдавали в нем жителя юга. Это был человек, одного с ним возраста, но не имевший такого же жизненного опыта, но намного больше терпения и смирения, что ему было необходимо.

- Капитан Форестье, нечасто вы приходите в нашу обитель по утрам. Раз вы не поздоровались, дело действительно срочное.

- Прошу прощения за мою невежливость. Да. Надо именно сейчас.

Они прошли в небольшую келью, огороженною от зала ширмой. Сели друг напротив друга. Один сгорбленный, уставший и разочарованный в себе. Второй - принимавший мир со всеми его недостатками и уверенный в своем пути.

- Ты стал хуже выглядеть в последние дни. – Заботливо отметил Морис. – Как твои сны? Призраков больше нет?

- Они никогда меня не покидают. – Капитан прятал от него глаза, это была е та тема, которую он хотел бы затрагивать. – Вижу их везде, в любом отражении. В любом лице проходящей женщины или девушки. А в пустом доме оставаться просто не выносимо. Предпочитаю отсиживаться в городе, на своем посту.

- Я так и знал, что дело в этом. – Покачал головой монах. – Тебе следует отпустить ситуацию. Прошло уже достаточно времени. Многие семьи тогда затронула чума, но ты единственный из наших прихожан, что еще не может смириться с утратой.

- Действительно. Смешно. Человек, работающий в страже, всегда сталкивается со смертью, преступлениями. Но тяжело переживать это, когда касается твоих близких.

- Я хвалю тебя за твою попытки уйти с головой свое дело. Продолжай. У тебя деятельный дух. Он, следуя своему долгу, сможет избавиться от чувства вины и утраты.

- Хватит сыпать соль на рану. Я уже не знаю, нужен ли кому-то еще. Все что я делаю, уже не имеет смысла. - Тут капитан раздраженно вытащил из кармана свиток и протянул Морису. - Вот. Ты можешь прочитать то, что написано на латыни?

Монах спокойно взял письмо в руки и вгляделся в слова. Его губы зашевелились, а взгляд приобрел тревожное выражение.

- Eliminare Auctor, nisi quando ille est in his terris, duabus noctibus ante plenam lunam. Et Electi Heres est in eius praedium. Praemium in Ashombyu est, totus tuus. Устрани Советника, только когда он будет в своих землях, за две ночи до полнолуния. А Избранного Наследника – в его имении. Награда в Ашомбью, все твое.

- Начальник стражи расправил плечи. — Это совпадает с переводом. Двойная запись, адресовано кому-то из высшего общества.

- Да, Генри. - Когда он закончил, его руки слегка тряслись, скатывая бумагу. – Но и писал ее кто-то оттуда. Чувствуется плохое знание латыни. Но сообщение со двора. Печать характерная. Откуда оно?

- Бродяга какой-то принес и исчез. Сказал, что на улице нашел. Соврал гад. Я сначала не знал, что делать. – Форестье встал и обошел скамью. – В столицу я не поеду. Опоздаю к дате и гарантий нет, что там нет членов заговора. К своему начальству не собираюсь идти. Он мне не нравится и каждый в городе слышал слухи об его коррупции. Король будет завтра в своих владениях, недалеко. Собираюсь просить у него аудиенции. Надеюсь, начальника стражи города они все-таки пропустят. Не деревня у нас здесь. Да и во время последней войны мое имя-таки иногда слышали при дворе.

Морис сложил бумагу и обязал ее ленточкой. Он был бледен, возможно слегка вспотел, лысая кожа головы блестел в свете свечей.

- Я поеду с тобой. Настоятеля собора они к себе точно пропустят. Подтвержу честность твоих намерений.

- Сегодня вечером. У восточных ворот. Благодарю, что ты одобряешь мои действия.

На этих словах Генри забрал послание из потных рук Мориса. Теперь они поменялись ролями. Капитан уходил со спокойной душой и уверенностью в шагах, что он предпринимал. А монах оставался в смятенных чувствах и с грузом на душе, с которым ему предстояло справится самому. Сложил трясущиеся руки в замок. Стойкости духа ему хватит, даже если придется пойти на крайние меры.

Солнце на востоке уже село, но небо в том направлении еще светилось розовыми и желтыми мазками уходящего дня. Люсьен тенью крался между узкими домами, сливаясь с чернотой города. Было слишком рано для ночного патруля. Ему можно было и не осторожничать, но движимый привычкой и решивший, что случайный прохожий или стражник может его заприметить, он двигался вдоль стен быстрым, но осторожным шагом.

- Ты сегодня поздно, где ты был? - Она всегда старалась невинно начинать разговоры, всегда из далека. – Почему такой грустный? Вивер тебе устроил взбучку, да? После случившегося.

- Нет. Слушай, Сильвия. Никому не рассказывай, что я сегодня отсутствовал утром.

- А что такое? Что ты еще сделал такого, что банде может не понравиться?

- Я отдал то сообщение, послание, городской страже.

- Зачем? В своем ли ты уме?

- А куда мне его девать? Информация у меня есть. Более мне ничего не надо.

- Меня злит не то, что ты его отдал, а что доверил его мордоворотам.

- Я им все так же не верю. Королем пусть они занимаются сами. Может начнут чуть меньше патрулировать улицы и прижимать нас.

Срок назначенной даты приближался, и он торопился отправится в указанное в записке место. Он не знал, какие экипажи сегодня выезжают из города. Но начальник стражи или посыльный точно должен выехать - сообщение в записке слишком важное, чтобы долго оставаться здесь. Каменная мостовая была чистая, вымытая осенними дождями, и сухая из-за приходящих холодов, никто его не слышал. Закутавшись посильнее в плащ, он пересек омываемый ветрами мост через речку.

- Здесь тепло и слякоть. А у нас в это время деревья красные. Снег начинает выпадать.

- Зачем вспоминаешь? Я тоже скучаю по дому.

- Может вернемся в деревню? Вивер не станет нас там искать.

- Будет. Долг мы ему все еще не отдали. Мы вернуться не можем. Она уже стоит пустая.

- Так заселим!

- Зараза все еще может быть там. Мы не будем рисковать.

- в другую деревню переселимся, лучше, чем в городе торчать без дела. У нашей семьи была единственная гончарная мастерская, а здесь их полно.

Он не хотел подвести сестру или нарушить обещание матери, данное ей перед ее смертью, но с самого дня как пришла алаиская чума в их деревню, жизнь становилась тяжелее, а люди вокруг все обозлёнее. Хотя эпидемия уже прошла, собрав положенный ей урожай, но беженцы из деревень, что обосновались в городах, в опустевших из-за болезни районах, продолжали плохо жить, ненавидимые стражей и горожанами. Идти им уже было некуда. Селились в кварталах, вытесняли оттуда коренных жителей. В поисках заработка, стали кучковаться в банды, а старые криминалы активизировались, наживаясь на бежавших от беды, голода и пустых селений деревенских людях и их горе. Предлагали легкие деньги, кров, выросла преступность. Городская стража регулярно совершала рейды, в бедные районы, своими действиями вызывая отторжение и ненависть у беженцев.

- Вся та жизнь осталась в прошлом. Живи сегодняшним днем.

- Днем пытаться быть гончаром, чаще всего перебиваемся малыми деньгами, а ночью разбойником? Мне страшно, Люсьен. Не хорошо это. Гоблин сказал, если не будем успевать с долгом, Вивер за меня возьмется.

- Он тебя не тронет. Я все успею в срок.

- Он не был доволен моей работой.

- Ты лучше ночью спи, а днем содержи мастерскую. Я позабочусь обо всем.

- Что же ты так плохо заботишься? Маме обещал, что убережешь нас, меня от беды. Это нормально, что Вивер хочет меня отправить в публичный дом?

- Не драматизируй.

- Зачем ты вообще с ним связался, он же бандит. Я тебе ещё тогда говорила…

- А сейчас помолчи.

- Не буду! Ты часто у них пропадаешь. Тебе что, нравится их образ жизни?

- Ерунды не говори.

- Мы с тобой видимся два раза в неделю днем. Ты забыл, что мы двое – все что осталось от нашей семи и нам надо держаться вместе.

- Я помогаю нам выживать. Только Вивер дает возможность для пропитания.

У ворот стояла одинокая карета. Хотя небо еще было светлым, но узкие переулки города уже проявляли ночную мглу. Люсьен видел несколько фигур, что укладывали пожитки, пассажиры, наверное, уже сели. Он пробежал от стены к складу ящиков и бочек. Удостоверившись, что его не видят занятые работой люди, он выглянул и заметил на колесе синий герб с белой лилией. Кто-то высокого чина собрался в путь. Экипаж скрипнул, фигура в балахоне забралась внутрь с другого края.

- Мне последний раз повезло. По наводке из послания, я смогу там достать столько, сколько смогу унести. Оплатим долг и уедем.

- Домой?

- Нет. Что-то севернее, что не тронула чума. Мне уже надо идти.

- Не хочу к северянам! Мы с ними столько воевали, они нас не любят.

- Их чума меньше затронула.

- Нас там точно не примут.

- Их меньше затронул голод.

- Они нас сильнее прижмут чем в Дюпоне! Пожалуйста, давай уедем из города. В деревню. Любую.

- Мне уже надо идти.

- Будь острожен, Люсьен. Не знаю, что со мной случиться, если тебя потеряю.

Извозчику пожелали удачи его товарищи, прозвучал хлопок, лошади заржали, и карета двинулась с места. Ворота отворились. Небо темнело, и каменные стены зданий блестели в закатных лучах. Люсьен в последний момент, пока ощутимая тень уже окутывала землю, кинулся вперед и вскочил сзади, где крепился багаж. Он обернулся, его либо не заметили, либо приняли за необходимого члена экипажа. Удостоверившись, что тревоги никто не поднял, нежданный попутчик сполз вниз, крепче ухватившись за ремни. Сколько времени ехать до остановки он примерно представлял и рассчитывал, что его сил хватит и крепость, и сноровка его рук и ног не подведут его и удержит в так положении сколько нужно. Хоть всю ночь. Люсьен не знал, вернётся ли к сестре, не нагрянет ли Вивер или кто-то из его банды за выплатами, решив, что он сбежал, но если то что-то обещало послание - правда, то риск того стоил.

Ночь прошла для Люсьена очень тяжело. Экипаж, к которому он прицепился, не делал остановок. Были надежды, что будут остановки утром для завтрака, но и этого не последовало. Несмотря на то, что мужчина менял положение, переворачивался, его руки болели, а ноги затекли. Ему помогла врожденная гибкость и сноровка сложится в узком пространстве, но с перенесением неудобств мало что могло помочь. Глубокой ночью он смог позволить себе взобраться на багаж, немного передохнуть, но опасаясь быть замеченным в свете фонаря или из окна кабины, пробыл там недолго и вскоре снова залег. Люди внутри особо не переговаривались. Чтобы как-то скрасить свое время и отвлечься от своего неудобного положения, Люсьен либо думал о прошлом, что его привело к нынешнему состоянию, либо отвлекался на открывающиеся один за другим разнообразные пейзажи ландшафта, и представлял, как бы могла кипеть в этих местах жизнь.

Только уже около полудня пассажиры попросили остановить в усадьбе впереди. Приободрённый скорым отдыхом, Люсьен прислушался к разговорам внутри кабины.

- Мы гнали всю ночь. Ты уверен, что это стоит того? – Потянулся Морис, утомленный ночью в пути.

- Уверен. – Сухо ответил Генри, казалось, все время просидевший в одном положении.

- Ну ладно. У меня самого есть дела с королем. – Монах похлопал по своей толстой сумке. - Настоятель просил передать письма заключенных в тюрьме якобинцев лично ему.

- Если не мое, так твоё дело точно выгорит.

Повисло неловкое молчание. Поняв, что капитан не собирается возобновлять разговор, а отсутствие человеческой речи начинало нагнетать обстановку, Морис решил расшевелить попутчика.

- Птицы в этом году задержались в наших краях. – На замечание монаха его собеседник ответил молчанием. – Резко похолодало, они наконец сорвались со своих мест и метнулись на юг, на зимовку. Ты раньше любил ходить в лес, наблюдать за птицами. Продолжаешь этим заниматься?

Форестье так ему ничего не ответил, просто безмолвно смотрел на проплывающие виды заброшенной мукомольни и уже пустынных полей, так и не засеянных в этом году из-за нехватки людей.

- Какой у тебя план? Думаешь просто предупредить и все? – Морис же напротив, сверлил взглядом собеседника, пытаясь по выражению лица того понять, когда зацепит нужную струну его души.

- Под угрозой жизнь его единственного наследника. Он меня выслушает. Или его советник.

– А если король тебя выслушает и просто отпустит? Не примет твое сообщение всерьез?

- Тогда я просто уйду.

- Опустишь руки?

- Буду жить жизнью вдовца. У сестры на ферме. Может быть. – Генри говорил с длинными паузами, словно от усталости или сразу выражая то, что постепенно приходило на ум. – Выйду на пенсию. Делать мне в страже больше нечего.

-Ты все еще молод. – Улыбнулся Морис, пытаясь поддеть его. – А седина в усах не отражает твоего настоящего возраста.

- Нет. Уже не молод. – Уловка не сработала.

- Тебе будет хуже, твоя горечь от тебя никуда не уйдет, если будешь пытаться спрятаться от неё. Я советую тебе ее принять и найти новый смысл в жизни. Что на счет твоего сына? От него есть вести?

Форестье хотел от него отмахнуться, он видел в нем больше ровесника, но не наставника, но уважал его искреннее желание помочь и поддержать, в то время как родных людей у него не осталось. Хотя тот жил монашеской жизнью, но его совершенно не смущало, что он мог не понимать тех людей, кто переживал полную эмоций и событий жизнь. Стражник не знал, волновало ли это его вообще.

- Твой сын все еще в армии Наследника Генриха?

- Да. – Наконец он перевел взгляд от осенней пустыни на монаха. – Он так и не знает, что произошло дома.

- Попытайся его найти. Наладить с ним контакт. Сколько лет прошло? Пять?

- Он уже наверняка стал другим человеком и не примет меня. Знаешь, молодежь снисходительно смотрит на своих стариков. Я сам был таким.

- Если он прошел войну, что развязал Наследник, то он уже по-другому смотрит на мир, и на тебя в том числе. Ты сам это понимаешь.

- Первым делом, закончу с королем, а потом займусь сыном. – А потом с горечью добавил. – И уйду. Брошу все и свалю.

- У тебя разе нету долга? Ты давал клятву.

- Старому Королю.

- А королевству? А своим товарищам?

- На что ты намекаешь?

- У тебя бесценный жизненный опыт и навыки, что теперь обязывают тебя продолжать свое дело. Это твоя цель. Твоя судьба.

- Ты слишком все накрутил в один стог, Морис. – Генри ухмыльнулся на попытки его собеседника и снова вернулся к созерцанию внешнего мира.

- Если ты уйдешь. Та же самая твоя нелюбимая проблема с беженцами с деревень никуда не денется.

- А у тебя, я гляжу, железное упрямство, раз готов меня пилить весь день. – Другого ответа у него не нашлось. – Не знаю я, что с ними делать. Их слишком много. Заполонили все. В каждой канаве сидят. Я просто не хочу этим заниматься больше.

- Умываешь руки? Этот не тот Генри, который вернулся с марсовых походов и добивался руки любимой девушки, не смотря на разные слои общества их семей.

Форестье, получив справедливый укол от своего наставника, с гневом посмотрел на него. Но встроившись со спокойным, но твердым взглядом монаха, смягчился. Слишком много прожитых лет их связывало, слишком хорошо Морис знал его самого и его семью.

- Ты прав. Уже не тот.

Экипаж завернул и уже пустые поля сменились ухоженным парком. Они въехали через ворота на покрытую гравием дорогу. Люсьен вжался еще глубже под полкой багажа, и заметил название места. Ашомбью. Именно туда он и стремился. Незаметно для себя, они проехали за ночь весь путь до пункта его назначения, оставаться долго с попутчиками он не собирался. Его цель лежала внутри богатого особняка, обозначенного в записке, по воле случая, попавшей к нему. Только едва уловимый страх ютился в его душе, страх встретиться с тем, кому было адресовано послание.

Глава 3. Бесценный

Их экипаж остановился перед белой парадной лестницей. Люсьен заранее перебрался на днище, чтобы его не заметили при выгрузке багажа. Пока он держался за ремни, напрягая изо всех сил и так уставшие мышцы, увидел, как двое пассажиров вышли наружу и их встретил дворецкий поместья. После недолгого разговора их пригласили внутрь. Карета снова тронулась с места уже порядком облегченная и заехала во двор к конюшням. Место это было не настолько пышное, как фасад, но даже здесь главенствовала чистота и ухоженность. Двое уставших за ночь извозчика, вяло переговариваясь, слезли и направились внутрь западного крыла усадьбы. Улучив момент, когда конюх отстегивал лошадей, Люсьен выбрался наружу с другой стороны и спокойно направился к тому.

- Добрый день, месье. – Всячески показывая свою усталость, потянулся он. – Мои товарищи уже скрылись внутри. Могу я вам помочь с нашими красавицами?

- Добрый день. – Уже немолодой бородатый конюх улыбнулся во все свое широкое лицо. – Да нет. Я сам. Иди лучше отдыхай.

- Как вы тут живете? Часто гости как мы заезжают?

- Нет. Хозяин живет уединенно у нас. Бывают иногда с королевского двора приезжают люди, но не более того. Перед вами военный советник приехал с младшей дочерью. С хозяином обсуждать дела.

- А как зовут его? – Вопрос был с подвохом, но конюх, после паузы, недоверчиво взглянул на собеседника.

- А тебе чего? Не знаем как бы. Скрытно живет в восточном крыле. Разрешено приносить еду, но не видеть его.

- Да нет, я не его имел в виду - Люсьен невинно улыбнулся, хотя расчет именно был на то, что старик расскажет нужную информацию, а самому прикрыться недоразумением, - гость утренний кто у вас?

- А, ты бы сразу уточнил. – Тут смущенный своей недогадливостью почесал лысину. - Делакур, кажется. Тот, что еще командовал в битвах при Реньи при вторжении северян. Против Карла четвертого. Сейчас уже просто советник.

Пока они разговаривали к ним вышла полного вида женщина в белом чепце, грязном фартуке и с корзиной, из которой струился аппетитный запах.

- Жульен, держи обед. А ты что еще здесь делаешь? – Грузная женщина воззрилась с чувством всего своего достоинства на Люсьена. - Уже должен быть у нас внутри, с кухни тебе еды принесут. Пошевеливайся, а то ничего не останется. Все метут на стол для дорогих гостей.

В это время в обеденном зале, освещенным всеми цветами радуги из-за огромных витражей, дорогие гости усаживались за стол. А слуги спешно заставляли его блюдами, чтобы затем исчезнуть в дверях, прикрываемые золотыми с белым цветом занавесями.

- Ах! Прекрасный стол сегодня накрыли для нас, а? – Высокий коренастый мужчина с короткими пшеничными волосами с удовольствием придвинул к себе первое блюдо, намереваясь оторвать у поросенка ножку. – Жалко хозяин решил к нам не показываться.

- Согласен с вами, месье Делакур. – Улыбнулся ему Морис. – Правда я больше питаю слабость к пирогам с капустой, предпочитаю простую пищу. Но количество блюд конечно поражает.

- Не часто теперь будем так есть. – Скептически заметил Форестье. – Неурожаи продолжаются, а мы ничего не можем сделать.

- Раньше люди полагались на силу шамана. – Кивнул ему военный. – Он мог исправить погоду и так далее. А наш король, точнее его замена, пляшет только под дудку жены, но не барабана. А поля продолжают не давать сходы. Вам не кажется, что просто стало холоднее? Зима слишком рано приходит и держится практически до лета. Увы, я не знаю, что говорят наши придворные астрономы по этому поводу – не интересует.

- Купцы говорят, что северяне смогли вывести новые сорта корнеплодов, что могут расти и при морозах. – Морис присоединился к трапезе.

- Даже если еды станет больше, то этот факт не выгонит чумных переселенцев из городов. В свои деревни они возвращаться бояться. Земля стоит не вспаханная, а еды кормить эту ораву становиться все меньше.

- Так все у вас плохо, капитан? Вы из Дюпона, верно? Как у вас там обстановка в их кварталах? Я в основном сижу на природе, в поле, давно не бывал в городе. Чума кажется уже прошла через все территории. А переселенцы случайно не занесли ее в города?

- Нет, нам еще этого не хватало. Она быстро пришла и так же незаметно и сгинула. Преступности, бандитов больше стало.

- Алаиская чума - это кара, посланная Богом, за наши грехи. Таким образом он очистил нас от них. Мир переделался, теперь ему просто надо снова встать на ноги.

- Отец Морис считает, что все уже закончилось. По-моему, все только начинается. Недавно и в наш город заехали члены инквизиции принца. Увидели нашу обстановку и с уверенностью говорят, что в нашем городе полно ведьм. Я должен еще задействовать людей, в поисках нечисти, а не в ловле преступников.

- М-да. Наследник короля немного поехал кукухой, не находите? – Делакур хвастливо улыбался, глядя на свой бокал полный вина. – Выпустил указ о пуританстве. После угрозы смерти, я считаю, надо радоваться возможности жить, а не отказывать себе в самых приятных удовольствиях.

- Бог хочет от нас смирения и покаяния. Я считаю верным, что нам теперь следует жить скромнее и думать и последствиях любого из своих деяний.

- Бог так хочет. А он знает, что пока простые люди молятся и соблюдают посты, часть королевского двора устраивает приемы и разврат у себя в усадьбах? Вы когда-нибудь были на подобном мероприятии, капитан?

- Был недавно. По долгу службы. Там указом о пуританстве и не пахло.

- Я с детьми тоже бывал на подобных балах. Да? – Рэньер кивнул своей дочери, что присутствовала при разговоре, но молча слушала их и медленно опустошала свою тарелку. – А вам скажу так. Часть двора поддерживает наследника, часть абсолютно против его политики решения проблем. Кто-то говорит, ему просто не повезло, что на его правление попала чума и война. А я считаю, раз он наследник, он должен с этим справляться. Это его прямой долг по крови. Все что он пока сделал: усилил военные конфликт на востоке, практически прервал торговлю с севером, собирается изменить положение церкви у нас. Я слышал, что Талан уже ответил ему, что тогда нас исключат из христианского мира. Папа не хочет терять свои владения. Еще эта охота на ведьм, целительниц и знахарок. Такие спасали моих людей от ран после боев. А его жена, похоже, самая настоящая ведьма. Вы слышали какие истории про нее говорят? Кто знает, какие знания она притащила из своего края. Привез как трофей с войны, а оказался сам в ее власти.

- Вам повылезло, что вы можете так открыто говорить о наследнике и не опасаться потерять свое место. Отец Морис, ты знал о грядущих изменениях в церкви?

- Нет. – Монах выглядел растерянным и побледневшим в лучах, проходящих через большие окна.

- Что принц станет сам главой своей церкви и нас королевстве? Будет исполнять роль монарха и религиозного лидера.

- Вы уверены, месье Делакур, что подобное произойдет?

- Точно, я уже успел понять, что из себя представляет наследник. Изменение старых порядков, поиск виноватых в бедах и безжалостное истребление несогласных - такое будет его правление. Помяните мое слово.

- Бог – это первопричина, единство, мир. - Неожиданно голос побледневшего от новостей Мориса звонко отразился от стен зала, Рэньер и Генри замерли, не ожидав такой силы от смиренного служителя церкви. – Он создал и единство, и множественность. Человека и мир. Природу. Природа полна сил, энергии. Каждой из них заведует свой Ангел. Каждой силой, каждой идеей. Каждая реализованная идея, это смысл, созданный Ангелом. Именно Ангел- хранитель дает своему человеку смысл, тот видит в нем идею. Реализует ее в процессе жизни, согласно своему смыслу. Именно поставленная перед собой праведная цель, помогает человеку обрести свой смысл жизни. Он у каждого свой. Но лишь реализовав свой смысл, идею своего бытия, ты выполняешь волю своего Ангела, а значит Бога.

- Вы считаете, что действия Генриха I, продиктовано его Ангелом?

- Ангелы приносят Благо, не нарушают волю человека, его единства. Всегда действуют через разум. А демоны работают против воли человека, оперируют чувствами и низводят его идеи и смысл до низменного существования.

- Я рад, что многие понимают неразумность и эмоциональность действий наследника. – Со всей серьезностью и уважением к словам монаха, произнес Рэньер.

Воцарилось молчание, которое даже слуги не решались нарушить, так и остались стоять в дверях с напитками, напуганные речами священнослужителя.

- Нам бы очень хотелось поблагодарить хозяина поместья, прежде чем мы покинем вас, сразу после обеда. – Тихо, не нарушая сакральности повисших в воздухе слов, сказал Форестье.

- Я сам не знаю, когда смогу его увидеть. – Также смиренно кивнул ему Делакур. – Я с дочерью задержусь. Могу передать ему ваши слова. Или дворецкий сделает тоже самое. Мне в любом случае приятно с вами познакомиться и вести с вами полемику.

- Нам бы, конечно, еще хотелось остаться, но, к сожалению, пора в путь. – Краем глаза Генри наблюдал за погруженным в уныние наставником. – Если у нас так и не получится встретиться с хозяином, я хочу перекинуться с вами парой слов. Наедине.

Рэньер понимающе кивнул. Уверенный в своей идее, даже после своей речи, Морис неожиданно показался беспомощным и растерянным из-за услышанных новостей о грядущих изменениях, что придут с новым монархом. Пытаясь унять бурю в своей душе, он старался соотнести все полученные ранее им знаки и мистическое сообщение, что может изменить судьбу всего движения королевства.

Когда небо приобрело черно-серый оттенок, и большинство слуг уснуло крепким сном, только тогда Люсьен выбрался из комнаты. Охотничий сезон уже закончился и специальное помещение, отведенное для оружия и принадлежностей стояло покрытое заметным слоем пыли. Молодой мужчина провел там некоторое время, удостоверившись, что коридоры погрузились в ночную тишину, он решил осмотреть запретное крыло. Бывшие попутчики уехали вскоре после обеда, про него никто не вспомнил.

Теперь, гуляя по погруженным в сумрак коридорам, он беззвучно двигался к своей цели. За время обеда, он сумел разговорить нескольких мальчиков-официантов, те и поведали ему местоположение их хозяина, что жил уединенной жизнью и лишь нескольким прислугам разрешалось его посещать. Сам Люсьен не хотел бы с ним встретиться в эту ночь, все что его интересовало – что ценного может храниться в покоях владельца.

Он нашел вход, к его удивлению, не тяжёлая белая дверь с позолотой. Легко проскользнул внутрь. Здесь, как и снаружи, горели редкие фонари. И сразу он набрал немалый улов. Золотые подсвечники, часы, статуэтки из драгоценного камня, украшенные золотом и жемчугом ножи: все летело в его нагрудный карман, скрытый под накидкой. Ему стало казаться, что он что-то упускает: все было окрашено в белый с золотом цвета. Что являлись официальными цветами королевской крови. Но насколько Люсьен знал, владенья короля находились далеко, а его наследник жил в другом замке.

Ночной гость отворил дверь в комнату, похожую на кабинет. Часть помещения была отделена занавесями. Он обнаружил множество бумаг с королевской печатью, казалось их владелец только что встал из-за стола, открытые ящики, раскрытые книги, чертежи и непонятные устройства, похожие на мелкие детские игрушки. Только они были более искусные, механические и, казалось, могли сломаться от оного прикосновения. Нечто подобное он видел у местного звездочета в их деревне. Когда тот приезжал от своего графа и делал замеры ночного неба, мальчишкам удавалось осмотреть его необычные устройства, инструменты, и даже попробовать с ними что-то сделать. Но чаще всего их шалости заканчивались, когда подслеповатый старик замечал их, ловил и отхлестывал своей палкой.

Заворожённый этими шевелящимися игрушками Люсьен на какое-то время затерялся и их движениях, пока шаги по коридору не вывели его из ступора. Застигнутые врасплох и ругая себя за рассеянность, он спрятался за шторой, примыкающей к шкафу с книгами.

- Я слышал и раньше о вашем темпераменте, – Обладатель голоса вошел в комнату и сразу направился к столу, Люсьен не мог его разглядеть из-за своего места, и глобус что занимал пространство не давал ему расслабиться, но понял, что это должен быть юноша, - теперь я могу понять ваших критиков. Вы, месье Делакур, ведете себя не как представитель знатного рода и полководец. А как один из своих солдат.

Вслед за молодым человеком в комнату вошел, казавшийся на его фоне гигантом, Рэньер.

- Вы, значит, никогда раньше не общались с простым людом, мой господин. Поверьте мне, повадки просто воина очень далеки от моих. И я уже даже не рыцарь, а просто придворный шут, к которому не хотят прислушиваться при дворе, тем более его высочество. Что вы думаете о нем? О его политических решениях?

Юноша повернулся к нему, в свете свечей его белая накидка и вамс блеснули золотым орнаментом. Но лица Люсьен все равно не видел, только светлые волосы, спадающие до плеч.

- Вы крайне прямолинейны.

- И я горжусь этим.

- Вы считает себя шутом?

- Я и есть. В отличие от остальных, что бояться высказывать что-то королю, я всегда говорил открыто, не боясь за свои регалии. Но с тех пор король отошел от дел, а Генрих отослал меня прочь со двора – критики он не выносит.

- Вы - человек дела. – Владелец поместья задумался. – Я не могу что-либо сказать по поводу законного наследника. Истинный христианин не может оценивать любого другого человека, тем более его действия.

- А вы к таковым относитесь?

- А вы нет?

- Ваши стены не имеют ушей. Вы можете про своего него говорить все что угодно. Прав ли был король, передав власть Генриху? Он ведь еще даже не при смерти.

- Я отвечу на вашу откровенность своей откровенностью, так и быть. Вы приехали сюда не для моих расспросов, верно? Вас больше интересует мой характер, типаж. Отношусь ли я к людям вашего круга.

- Ваше высочество поняло все верно. Я не люблю попусту тратить время. – Напрягшись произнес Делакур. – Тем более на человека, который меня не устраивает. Даже если он сидит на королевском престоле.

Прошло несколько секунд, прежде чем его собеседник смог собраться с мыслями и дать свой ответ на тест гостя.

- Он погубит королевство, если будет придерживаться своего курса.

- Вы думаете, что будете лучше него?

Юноша снова взял паузу, оглядел свой кабинет, полных стратегических идей и планов, у него было достаточно времени взаперти, чтобы наблюдать, подмечать, учиться, планировать и обдумать каждый шаг, что поможет выйти королевству из кризиса.

Он кивнул.

- То, что я надеялся услышать. – Удовлетворенно выпрямился Рэньер. – Пока план, что вы мне предложили, кажется мне разумным. Если все пойдет по замыслу советника, мы сможем его притворять в жизнь уже весной.

- Я ничем не уступаю советнику.

- Но он не человек королевской крови Дежардю и не может занять трон, в отличие от вас. Думаю, мы все нашли общий язык. Если не мы, то Генрих утянет королевство в кровавую войну. Свободная Лига на юге наших земель уже набирает людей, есть угроза отделения от королевства. Они внимательно наблюдают за деятельностью его высочества, у них много последователей среди местного населения. Генрих умело настроил их простив себя, объявив всех якобинцев предателями короны. А исананцы опасно подводят свои корабли к нашим берегам. Если кто-то из наших соседей прочувствует, что при малейшем движении Генриха все королевство вспыхнет, у них найдутся и сила, и решимость вторгнуться.

- Мне это уже все известно, Делакур. - Молодой принц обошел и сел за свой стол.

- Но вам не известно, что говорят наши шпионы. Свободная Лига желает сместить существующую правящую семью Дежардю и на их место посадить своего человека. – Рэньер заметил, как застыл в напряжении взгляд юноши. – Они как раз в поисках возможных сторонних наследников крови. Мы же можем их и опередить, и заменить мало кому угодного Генриха на вас.

- Вы говорите опасные речи.

- Я люблю рисковать. Я сейчас наступает такой момент, где необходимы отчаянные действия. Что вы?..

Тут мужчина понял, что его собеседник подает ему некие знаки. Это осознал и Люсьен. В его голове роились мысли, где он мог допустить ошибку, переместить предмет или иным способом выдать себя.

Делакур медленно обошел стол и быстрым взмахом меча разрезал прикрывающие часть комнаты шторы. Люсьен вжался в шкаф, и его накрыло тяжелом бархатным полотном. Неожиданно он услышал крик советника, и звон мечей. Застигнутый врасплох, сорвал с себя занавесь и увидел, как две фигуры схлестнулись в поединке.

«Я его не увидел. Со мной прятался еще кто-то. – Люсьен мысленно обругал себя за невнимательно. – Все следы были на лицо. Открытые ящики, бумаги: я его спугнул своим приходом.»

Быстро пришла еще одна догадка: он его не закол. Почему? Иначе бы он поднял шум, а его целью был кто-то другой. Пока незнакомец, одетый в черный плащ с капюшоном и маску парировал удары опытного в боях Рэньера, Люсьен обратил внимание на юношу. И опять не увидел его лица. Его закрывала фарфоровая маска с опять золотыми узорами. Мужчина не представлял себе, кто это был, но являлся представителем королевской крови. Может дальний родственник, которого держат в тайне, защищая от покушений и одновременно держа близко к себе, чтобы вовремя узнать, если он захочет захватить власть. Или если избранный наследник не будет более устраивать.

Принц прижался к стене и не замечал скрытого в тени Люсьена. Полыхнуло пламя. В поре боя опрокинулись свечи. Загорелись теперь разбросанные по полу бумаги. Только тогда юноша вышел из оцепенения и позвал на помощь. Рэньер выкрикнул проклятие – его поразил в левый бок убийца. Советник согнулся пополам и тот собрался нанести решающий удар, когда Люсьен бросил на него штору, а другой кусок на разгоравшееся пламя. Затем он взял еще одну занавесь и накрыл последний полыхающий участок. В это время в комнату вбежало пятеро стражников, дочь Делакура и его телохранитель. Но убийца скользнул в тень, открыл потайную дверь и исчез в катакомбах. Подобные места встречали практически во всех замках и поместьях на случай внезапной угрозы, осады или пожара, но в этот раз этим путем воспользовался именно наёмник.

«Что вы ему поддались? Не помогла сноровка? – Люсьен взглянул на принца, что оттащил военного на софу. – Хотя, тот был мельче, вот и смог прошмыгнуть под вами и нанести удар. Ваши размеры не помогли.»

К раненому подошла девушка и мужчина с пышными усами и берете. Рэньер улыбнулся своей дочери.

- Хорошо, что один из слуг оказался не далеко и сразу явился на помощь. – Он указал на Люсьена.

Молодой мужчина застыл и испугано стал кивать. Его не смутила сама ситуация, сколько молодая графиня и телохранитель. Он уже с ними встречался в Бюсолее.

- Да, мне кажется, я уже его видела. - Но он сомневался, что она могла его узнать.

Маска тогда скрывала его лицо, но она снова так же вглядывается в него, как тогда. Девица ему нравилась все меньше.

- Делакур, не шевелитесь. – Принц сдерживал тряпкой кровь, ожидая помощи. – Дворецкий скоро приведет моего врача.

- Я получал и не такие раны.

- Я думаю, это был наемный убийца, верно?

- Абсолютно так, фехтует здорово. – Рэньер поудобнее сел, не издав не звука не смотря на боль. - Я думаю, его прислал Генрих.

- Я сомневаюсь.

- Он единственный, кто знает о вашем существовании и кому просто необходима ваша смерть. – Бывший рыцарь посуровел. - Он хотя и безумец, но не дурак. Прекрасно понимает, что у него много недоброжелателей, а вы единственный наследник, кроме него. Может даже про заговор верховного советника узнал.

- В любом случае мне надо ему сообщить. Как можно скорее.

Вскоре появился лекарь и принц отошел, сделав запись на бумаге. Затем он приложил свою печать.

- Вы написали свое решение?

- Да. – Юноша запечатал конверт. – Утром отправим гонца.

- Я боюсь лучше сделать это сейчас. – Скривился Рэньер, пока врач сшивал его рану. – Возможно, он уже на пол пути к Генриху. А провалов то не любит. Жан, отправляйся в королевский замок.

- Я поеду с ним. – Его дочь неожиданно ворвалась в разговор.

Ее отец с трудом рассмеялся.

- Чего ты удумала?..

- Он мой телохранитель. Я его не хочу отпускать. И я так же могу послужить пропуском в сами покои короля.

Делакур сомневался всего несколько секунд. Он решил дать своей дочери шанс проявить себя, подобное он делал и со своими подчинёнными во времена походов.

- Хорошо. Сама напросилась. Вот, моя печать –подтверждение срочности вашего визита к советнику.

Мужчина передал свое кольцо телохранителю и кивнул напуганной ситуацией дочери.

- Я и сам могу за себя постоять. Двое слишком мало. Ты, отправляйся с ними. Уже доказал свою преданность, поможешь Жану, если понадобиться.

Люсьен так и стоял не шелохнувшись. То, что он успел собрать приятно грело его живот, но при этом было понятно – это слишком мало для Вивера. Тот потребует еще, надо было сразу вывались максимальную сумму, чтобы сбить бандита с толку, и еще чтобы осталось что-то на их переезд с сестрой. Вот если бы все завертелось на пол часа попозже.

Но Делакур, как человек всю жизнь общавшийся с людьми мог уловить следы сомнения и волнения в его глазах.

- не боись, все будет хорошо, - усмехнулся он, снова ложась на кушетку и тяжело дыша. – Получишь награду. Думаю, твой хозяин будет не против.

Принц передал послание телохранителю в это время.

«Не уж то у него столько слуг, что он всех и не знает? Или просто практически никого не видит, сидя в этом крыле? – Думал Люсьен, понимая, что если он рискнет сейчас, то может озолотится на часть своей жизни. – Подыграю им, пока мне от этого есть польза. Но при удобном случае, попытаюсь покинуть их, если станет слишком опасно»

Так он и продолжал успокаивать себя, пока они садились на лошадей. Говорил, что он все делает только для себя и сестры, не обязан своим попутчикам ни в чем, даже тогда, когда они, сквозь ветер и снег умчались в ночную мглу, следуя за человеком, до которого не дошло то послание. И тут Люсьену пришла мысль: то письмо, которое он нашел, так и не дошло до адресата, значит было предыдущее, по которому убийца действовал в данный момент и невозможно было предугадать, какой будет его следующий шаг.

Снег все не утихал, троица молча ехала по еще чистой дороге. Падающие небольшими хлопьями, снежинки пока быстрее таяли, но их количество увеличивалось и местами стали образовываться их слои, создавая первый в году снежный покров.

Дорога шла между деревьев, сложно было сказать пересекали ли они лес или небольшой лесной массив. Даже если так, ночь давала волю фантазии и подстегиваемому ею страху, видеть в темноте листьев чьи-то хищные глаза. Зверя или человека.

Жан стойко переносил ветер и скакал впереди, освещая единственным источником света, фонарем, пустынную дорогу. Неожиданно, девушка ехавшая в цепочке между двумя мужчина окликнула его. Иностранец перестал гнать, и подъехал к остановившейся подопечной. Люсьен, замыкавший, не понял сначала, что произошло. Лишь когда он слез, он заметил, как аккуратно телохранитель снимает мадмуазель Делакур. Ее сидень оказалось плохо пристегнуто и практически съехало на бок лошади. Жан закрепил фонарь на крупе у лошади, а сам стал исправлять работу конюха, ругаясь на незнакомом наречии. Люсьен подошел ближе, прячась от темноты в участке источника света. Девушка обернулась к нему, подошла совсем близко, только тогда он сообразил, что она внимательно рассматривает его освещенное и не прикрытые лицо.

- Я кажется, - Марго внимательно посмотрела в его глаза, - нет. Это точно. Я вас видела. В Бюсолее? Да, точно. Вы там с цыганкой были. Прыгали в костюме шута.

Люсьен почувствовал, что, не смотря на холод и летящий снег, он вспотел. В голове роились мысли и идеи, как девушка могла его узнать. Какой признак его выдал, если его лицо было полностью закрыто маской тогда.

- У вас очень интересные глаза. Я еще тогда заметила, а затем в имении принца. Полу зеленые, полу серые, с коричневыми крапинками, словно пятнышками. Я не встречала другого человека с такими глазами.

- Вам кажется, мадмуазель. – Смог выдавить из себя мужчина, чтобы продолжать играть свою роль. – Вы обознались.

Он чувствовал, что начинает паниковать. Его взгляд постоянно метался с нее на ее телохранителя, как бы тот не услышал их разговор. Против натренированного солдата он не сможет выстоять.

- Зачем мне лжете? Вы так и не вышли из образа с того бала? Так вы слуга избранного наследника или, - Тут она запнулась, и отошла от него на шаг, - или слуга Генриха?

Люсьен понял, что она может его принять за шпиона принца. Марго продолжала пятиться в сторону Жана, что практически закрепил седло. Он решился, схватил ее за локоть и потянул на себя:

- Да, я слуга избранного принца. И я помогу вам выполнить его поручение до конца.

- А истинная ли то твоя роль, шут? – К его удивлению, она не испугалась, а только гордо выпрямилась, показывая свою стойкость. – Точно поможешь передать ответ нашему королю? Сообщение моего отца? Не принесёшь ли нам беды?

Она правильно поняла его ход мыслей и кивнула в сторону Жана.

- Нет. Можете не сомневаться, мадмуазель. Я верен своему покровителю.

И снова он играл новую роль, даже слегка поклонился, надеясь, что смену масок внимательная девушка не заметит. Люсьен поднял на нее глаза, она молчала, смотрела прямо на него. Ее выражения лица он не мог распознать из-за темноты и ветра. Жан сообщил, что все готово, и можно снова отправляться в путь.

- Хорошо. Я тебе верю. В этот раз. – Марго благосклонно, но сдержано кивнула молодому мужчине. – Какое у тебя имя?

- Люсьен Корбин, мадмуазель.

Получив ответ, она развернулась, и ее телохранитель помог взобраться на лошадь. Люсьен сел на свою. Ветер утих, и теперь заметенная дорога хотя бы больше давала пространства свету от фонаря ведущего Жана. В растерянности Корбин следовал их курсу к замку короля, чувствуя, что поток событий уже настолько силен, что он не уверен, что сможет из него выбраться на берег.

Глава 4. Железный человек

- Вот он! Замок Фарроу. – Жан прокричал эти слова и ускорился.

Снегопад закончился и теперь землю покрывала местами небольшой слой белого полотна. Лошади недовольно фыркали, а Люсьен радовался, что их быстрая езда подошла к концу. Тело болело от скачки и требовало отдыха и сна. Он практически не спал уже две ночи. Троица по каменному мосту подъехала к воротам старого замка. Ворота открылись, и телохранитель с дочерью графа заговорили со стражником. В это время Корбин оглядел массивное строение. В таких местах он никогда не бывал. В отличие от виденных им поместий и усадьб, замок казалось был построен даже не в начале века, тысячелетия, а может и раньше.

Жан подозвал его въехать, и группа попала внутрь, в небольшой боковой двор. Начальник стражников что-то сообщил мадмуазель Делакур и она, несколько обескураженная, подъехала к своим попутчикам.

- Мадам Аделина примет меня. – Марго укуталась в свой плащ.

- Не пойдет. Я вас никуда не отпущу. - Покачал головой Жан. – Пойду с вами. Этот малый тоже.

Он грозно посмотрел на встречающего. Тот потупил взгляд, но, облизав губы, сообщил:

- Хорошо. Месье Гагрьен отведет вас. Он сейчас спустится.

Троица спешилась и дала конюхам увести своих лошадей. Девушка подошла к своему телохранителю.

- Ты заметил ее статус теперь? Мадам.

- Мы пропустили свадьбу принца? – Задумчиво покрутил тот усы.

- Вряд ли. Может тайно обвенчались.

- Не думаю, что король давал на это согласие, мадмуазель.

Люсьен тоже подошел к ним ближе, словно заговорщики они стали с ним переглядываться, позволяя слышать свои измышления.

- Эта мадам Аделина сильно влияет на принца Генриха. Вот моем мнение, мадмуазель. Я был во многих странах, а когда мы с вашим отцом были в походе у ликов, мы поняли, насколько они злопамятные и хитрые гиены. От нее я ожидаю того же.

- Считаешь, что она крутит наследником и влияет на его решения? Поэтому могла уговорить го на тайну помолвку?

- Да. Чтобы удостовериться место королевы точно будет ее, после смерти короля Адалардо. Но я склонен думать она лишь частично на него влияет, сам Генрих по себе взбалмошный и эксцентричный человек. Иначе бы не привез бы эту ведьму из вражеского королевства. Нам следует быть острожными. Я согласен с вашим отцом, покушение на принца Вильяма устроил его брат.

- Что же нам делать? – Марго забеспокоилась, в их сторону шел невысокого вида гладковыбритый мужчина с орлиным носом и форме капитана королевской гвардии. – Может уехать?

- Уже поздно. Они думают, что мы просто гости. Мадмуазель, просите у будущей королевы сразу встречи с королем или старшим советником.

- А вы что думаете, Люсьен? – Неожиданно девушка обратилась с Корбину. – У вас большой опыт в общении с людьми разного рода.

Молодой мужчина сначала опешил, но строгий и требовательный взгляд Жана помог ему найти несколько слов:

- Льстите ей, как можно больше. Дайте ей почувствовать ее статус, раз она хочет быть королевой. Не смотрите ей в глаза, строите из себя недалекую девицу, она не увидит в вас угрозы.

- Я с ним согласен.

- Здравствуйте. – К ним подошел капитан и поклонился. – Мы рады, что вы добрались до нас в такую погоду, мадмуазель Делакур. Меня зовут месье Жерар Гаргьен. Я вас провожу в покои мадам Аделины.

Внутри было несколько теплее, чем снаружи, сначала так показалось Люсьену. Но пока их вели по темным коридорам замка он смог удостовериться, что это очень старое здание, слышался гуляющий через трещины ветер, температура оказалась ниже, чем в поместье принца Вильяма, а окна были маленьким, больше напоминающими бойницы. Хотя может их вели через внешнее крыло или ту часть крепости что часто осаждали в былые времена.

Все время пока их вели, Жан, шедший позади Делакур, вел себя очень свободно и даже не смотрел на нервного Люсьена. Их провели через гостевую комнату с полностью покрытыми коврами полом и деревяной мебелью. На столе стояла чаща с фруктами, которые с удовольствием поедали представители гвардии, что там отдыхали в тот момент.

«Надо же, - удивился Корбин, - для королевского двора везут фрукты прямо с юга. Сезон уже давно закончился в наших краях… А вооруженных людей мы встретили слишком много. Принц Генрих ожидает еще гостей или все заготовлено для нас?»

Наконец капитан Гагрьен остановился у широкой двери, открыл ее и жестом пригласи мадмуазель Делакур внутрь. Когда она проходила мимо, Жерар с сожалением сообщил, что ее попутчики должны остаться снаружи. Девушка понимающе кивнула и махнула рукой Жану и Люсьену, чтобы они не следовали за ней. Она скрылась внутри. Капитан встал сбоку от проема, а ее телохранитель ревностно сверлил взглядом перед собой и силился расслышать, о чем внутри идет разговор.

Люсьена не покидало чувство тревоги. Не склонный к панике понапрасну, он подошел ближе к Жану и прошептал:

- Жан, что-то не так. – Тот отвлекся от своего созерцания двери. – Их слишком много.

В их сторону шел один из стражников и нес чащу с фруктами для женщин, ту самую из гостевой комнаты.

- Заметил. Пятеро стражников в приемной. И восемь в конце коридора. Для запугивания. Они не будут нападать на дочь графа и военного советника.

Как же он ошибался. Гордость Жана и его уверенность в себе атрофировали в нем доводы рассудка и чувство осторожности. В то время как Люсьен, привыкший ждать нападок и опасностей от окружающего мира, ввиду своего низкого происхождения вовремя осознал опасность. Но и усталость дала о себе знать, не было сил для активных действий. Когда сзади него послышались звуки быстрых шагов, он успел обернуться, обнаженный клинок вместо того, чтобы ударить в живот, прошелся по его боку. Но Жану не повезло больше, застигнуты врасплох, его расслабленные за долгие годы спокойной штатской службы рефлексы дали сбой. Он небыстро выхватил свой меч, мужчина, несший чащу, ударил ею по его рукам. Клинок Жана упал на пол, а его самого пронзил меч неприятеля, а потом еще семь подбежавших стражников закончили с ним. Люсьен же успел оттолкнуть от себя напавшего на себя, но другой человек, капитан Жерар пронзил лезвием его ногу, а другой рукой перехватил за горло. Перед его глазами стал меркнуть свет. Корбин еще пытался отбиваться, но у скудно питавшегося и не привычного к боям тела не было достаточно сил, чтобы разомкнуть хватку. Еще кто-то схватил его руки и вывернул ему суставы в плечах. Последнее, что он видел перед тем, как упасть в темноту небытия было пронзенное и окровавленное тело Жана, что уже обыскивали гвардейцы принца Генриха.

Его сознание плыло и пыталось выхватить разумную мысль. Неожиданно он вынырнул где-то. Очнулся он небытия. Он двигался или то, что было от него в этом мире.

Словно знакомая улица в городе. Нет, это его родная деревня. Его разум двинулся по дороге, избегая освещенных участков, что словно были не из света, а чего-то материального. По краям растворялись и возникали разные виды, дома, замки, крепости. Рядом с ним, по окутанным туманом двору или полю двигались странные фигуры.

Краем глаза заметил какую-то девушку, похожую на его сестру, что ползала среди листвы и делала что-то. Он всмотрелся и понял, что она-ведьма с белой кожей и черными глазами, только что вылезла из земли и ползает среди тел, добивает живых кинжалом и собирает что-то. Быстро отвел взгляд, напоролся им на повозку, в которой ехали поющие скелеты. К обозу были привязан открытые гробы с их содержимым.

Теперь он старался не смотреть ни на кого. Ни на группу черных рогатых мальчишек на той стороне, в свете фонаря. Или женщина-ведьма, с прекрасным лицом молодой женщины, что несла аквариум с рыбками с человеческими лицами. Те кричали о помощи. Души, заключенные по собственной глупости в тела рыб колдовством.

Они шли откуда-то. Словно до этого проводили время на ярмарке или веселились в цирке, а теперь, поздно ночью, возвращались домой. Появилась аккуратно стриженная трава по обочине и уютные деревенские домики. Все напоминало его родную деревню, ту, что он видел в действе, или привык вспоминать. Самое светлое, чистое место во всем королевстве. Но теперь извращенное и населенное нечестью, занявшей место ушедших живых людей.

Все походило на сон – такой же нереальный, обрывочный, но с до ужаса знакомыми деталями, взятыми из жизни. Все вокруг смотрели на него, то есть, сквозь него. Они его не видели.

Пара мужчин во фраках и изуродованными болезнью и разложением лицами. Оба до этого проходили через свет фонаря, но вдруг остановились. Оба курили, смотря на него. Он деликатно отводил взгляд, когда поспешно проходил мимо них, провожаемый взглядами. Но до его ушей кое-что донеслось:

- Помолиться, что ли?

И оба духа сели на краю дороги, продолжая смотреть ему вслед.

Он пришел на перекресток. Пустой, абсолютно. Он поднял взгляд к небу и… обомлел.

Там, где должна быть луна, были тоже диски, но крупнее. Они шли, словно бусины на ожерелье, друг за другом, исчезая в темноте неба. Самый ближний, буквально закрыл треть неба. Песочно-желтый диск с белыми корками, словно скорлупа. Второй выглядывал из-за него. Он был зелено-голубой. Цвета, словно на торте, закручивались в спиральки. Третий – такой же почти, только с белым дымом, что несколько скрывал цвета. Четвертый, порядком ушедший во тьму – пепельно-серый, даже холодный. Последующие уже растворялись в черноте. И все, все цвета и сгустки на них двигались и дышали.

Неожиданно послышался топот копыт. Вскоре из темноты, на перекресток выехал рыцарь на коне. Белая броня, полностью скрывающая лицо, и белая лошадь. В нем было что-то величественное и светлое, даже решительное. Он словно искал кого-то. Затем, он подъехал к нему.

- Тебе туда. – И указал рукой в нужном направлении.

Он сразу увидел там очертания знакомого замка. Незнакомец, пришпорил лошадь:

- Не разговаривай больше ни с кем. Держись тени. Тебя уже заметили, но она думает, что за ней никто не идет. А подле держись своего курса и своего обета, выйдешь на праведную дорогу.

- Кто вы?

- Хранитель. – Равнодушно бросил тот. – Я тут так же, как и они – пришел за виновным. За законным наследником, чтобы дать дорогу избранному наследнику.

Сказав это, он пустился туда, откуда пришел дух Люсьена, летающий между мирами.

Он очнулся. Вокруг его окружала тьма, сначала Корбин не понял, проснулся ли он или все еще спал, но боль во всем теле показала, что этот мир был реален. Мужчина поводил плечами и смог вправить вывихи, он всегда отличался особой гибкостью, что позволяла легче переносить подобные травмы. Его посчитали мертвым и бросили в канализацию.

Люсьен плохо соображал, что его окружало. То ли гряз, то ли еще тела. Крысы бегали по сухим дорожкам вдоль стен. Не до конца осознавая свои руки и ноги, он двинулся обратно, откуда его вынес небольшой грязевой поток. Обратно в дебри замка, его дело еще не закончено, послание не передано. Жан мертв, а девчонка возможно тоже, но в этом он сомневался. Представителей знати просто так не убивают.

Он продолжал ползти вперед. Тело болело, вокруг него царило зловоние, крысы и непонятные останки. Огородившись от ощущений и окружающего его мира, он вспоминал свой сон.

Его сестру, что занималась проклятым и бесполезным делом. Перед его глазами представали образы деревни. Воспоминания накрыли его. Он уже не видел пути перед собой, а глаза внутренним взором видели его родной дом, их гончарную мастерскую, их церковь, их площадки для игр, овраги, мосты, лес. Его грызла невыносимая тоска по прошлому, и желание увидеть это все вновь. Пусть даже и в другом месте.

Те двое незнакомцев, заметивших его тоже, не давали ему покоя. Он их знает? Может то его попутчики? Встретит ли он их вновь и какую роль они будут играть? На эти вопросы он ответить не мог.

А тот рыцарь? Кажется давным-давно в детстве, когда ему было всего пара лет, он видел похожий образ. Величественный, смелый, сильный, чистый. Человека, отправлявшегося в поход. Или это был их местный граф, собравшийся на войну? Он не знает. Но в его сне он чувствовал, что это был его отец, или монах из их церкви. А похоже, единый образ тех людей, что на него повлияли за его жизнь, олицетворявший его внутреннюю силу и моральные ценности, качества которых он так и не смог лишиться за время тяжелой жизни в городе.

Именно она тащила его обратно в подземелье замка, найти мадмуазель Марго и передать послание советнику.

Люсьен добрался до тупика – колодца, что вел наверх, там раздавались голоса. На его дне кости и останки кого-то. Среди них точно были кости животных, а на счет остального мужчина не хотел думать. Собрав свои силы, он стал карабкаться вверх по стенам с запекшейся кровью. Замок был очень старым, везде были трещины, уступы и просто камни за множество веков деформировались и некоторые несколько поменяли свое место положения, образовывая прогалины, куда можно поставить ногу.

Голоса стали громче. Напрягая свои руки, Люсьен наконец вылез в небольшую пустую комнату. Но звуки шли из-за деревянной двери. Он прильнул к ней и слегка приоткрыл. За ней было новое помещение, похожее на пыточную, пахло кровью, плесенью, затхлостью и человеческой болью. Но говорящих мужчина все-таки увидел. И Марго Делакур, подвешенную над пустым чаном вниз головой.

- Стечет кровь, вес уменьшится, станет легче. – Цинично заметил капитан Жерар.

- Не задерживай с этим. Скоро полнолуние, а у меня еще не хватает всех ингредиентов. – Женщина с прекрасным лицом из сна Люсьена методично перебирала флаконы на столе. – Но крови в этот раз должно хватить и на мои личные нужды.

- Мадам, к нам постепенно подступаются враги. В этот раз ритуал должен сработать, иначе королевство начнет шататься.

- Его стены уже покрыты трещинами. А фундамент все равно еще цел. В этот раз все получится, передай своему королю. И переманить удачу на нашу сторону, и навести демонов на армии врагов и зачать наследника, что поставит на колени весь мир. – Голубые глаза женщины блеснули в темноте. – Все что я Генриху пообещала, все сбудется.

- Что сообщить графу Делакур?

- Пока – ничего. Сначала ничего. Потом, когда нас захлестнет волна побед, тогда можно будет сообщить. У него еще много детей, а военные успехи Генриха заставят его заткнуться. В крайнем случае, всегда можно будет лишить земель, титула, заточить и уничтожить. – Женщина одними своими манерами, движениями рук и взглядом, могла зачаровать и заставлять слушать ее просьбы. - Королевская семья отрабатывала этот план годами. Еще ни разу он не дал сбой. – Аделена задумалась и внимательно посмотрела на подручного. – Значит, моей записки ты так и не получил…

- Прошу меня простить, мадам. Но, наверное, ваш посыльный его потерял.

- Или его выкрали. Убийство Уильяма сорвалось. А ты – здесь уже ради советника. Генрих захотел убрать его именно на его территории… Ну, да ладно. Если ты уже здесь, и он тоже. Можно будет закончит дело сегодня. Иначе Ланглуа узнает про покушение на принца Вильяма и начнет действовать. – Аделена хитро улыбнулась и мягко провела рукой по груди Жерара. - Капитан Гагрьен, исполните хотя бы часть приказа вашей королевы. Устраните верховного советника сегодня ночью. А королю Адалардо сообщим, что его младший сын погиб. Он и так прикован к постели, сердце старика не выдержит новых переживаний. Идите!

Капитан поклонился, спешно поднялся по лестнице темницы и вышел наружу.

Люсьен услышал достаточно. Поняв, что мадам не собирается уходить, он бесшумно вышел из своего укрытия, подкрался к ней сзади, но ничего не успел сделать. Почуяв его запах, будущая королева обернулась. Ее глаза расширились от страха, он был похож на восставшего мертвеца. Женщина побелела, когда он зажал ей рот, не дав закричать. В следующий момент ее глаза закатились. Сначала Люсьен подумал, что это было от запаха, но быстро осознал, что она как любая царская особа в подобный момент просто упала без чувств.

После этого он-таки обратил внимание на пыточную и ее длинный стол. Вся комната была заставлена инструментами пыток, которые не так сильно привлекли его внимание, как рисунки, схемы на стенах и склянки. Изображения ведьм, странных растений, и обрядов. А в банках он видел непонятных существ, странные штуки из плоти и части человека. Начиная с кистей и заканчивая головами. Люсьен похолодел. Он таки не мог поверить у виденное. Ему мерещилась голова цыганки Шэм в водной из банок.

«Так охота на ведьм устроена не просто так. – С содроганием решил он. – Королеве-ведьме нужен материал для ее дьявольских обрядов. Бедная Шэм… Бедные женщины.»

Чувствуя лишь омерзение и ненависть по отношению к женщине, он развернулся к висевшей Марго. Убрал таз с ее кровью, с помощью лебедки опустил ее на пол и подбежав, сел на колени и взял в свои руки, пытаясь понять жива ли та.

Он поднес свое лицо так близко, что почувствовал на коже ее слабое дыхание.

- Люсьен, это вы? – Девушка узнала его, она все ещё была в сознании. – Где Жан?

Тот молча покачал головой. Глаза бледной девушки покраснели, но так и не смогли наполниться слезами. Марго поднесла руку к своему рту и достала оттуда спрятанную печать отца.

- Возьмите это. Внутри я спрятала послание. Кнопка сбоку, чтобы открыть. – Она растянула ненадолго сухие губы в улыбке. – Благодарю, что вы вернулись за мной. Я в вас тогда не ошиблась.

Он взял перстень и резко поднял свою голову. Он понял, что заставило его вернуться обратно в замок – все-таки у него была совесть и чувство благодарности к мадмуазель Марго, за то, что она его так не прогнала и не раскрыла, хотя поводы были. И что она в отличие от остальных увидела в нем человека, а не простолюдина или прокаженного.

А она с укором поняла, что, если бы не его необычные глаза так не привлекли ее в тот вечер, она бы обращалась с ним как с одним из нищих, доставленных на бал их развлекать. Но именно его ум и разум, который она увидела в его взгляде, поставили его на равных со всеми остальными знакомыми ей людьми ее круга.

- Я передам послание советнику.

Подкрепляя свою верность, он поцеловал ей руку.

Он взял ее на руки и понес к выходу, желая увести себя подальше от этого места и женщины, которая будила в нем целую каскаду чувств. От непреодолимого желания до нечеловеческой ярости. Оба чувства губительны для души простого человека. Даже такого как он. Он всегда любил гончарное дело. Созидать из глины, словно давать жизнь кувшинам и фигуркам. А не разрушать.

На трясущихся ногах он вынес девушку в уже знакомый холл. Стражи вокруг не было. Люсьен не знал, который сейчас час. Может все спали, может все были уже на ужине.

Бредя вдоль окон, он понял, что это был рассвет. Дрожь охватила все тело, требующее отдыха. Но Люсьен упорно шел вперед, пока не услышал топот в конце коридора. Это был монах, пересекающий их путь.

- Помогите! Святой отец! – Он хотел кричать, но не получалось.

Люсьен шептал, сил у него не было.

- Помогите! – Их его горла выбрался протяжный хрип, который привлек к себе внимание отца Мориса.

Священнослужитель даже не испугался, спешно подошел к ним и позволил ослабшему Люсьену опустить его ношу на каменный пол. Губы у того пересохли, он изо всех сил напрягал связки, чтобы его слова донеслись до уха монаха.

- Мадмуазель ранена… нашел в темнице у королевы… ведьмы. Она там лежит… Помогите девице, святой отец…

Морис бережно взял девушку. Но Люсьен неожиданно вцепился в его локоть и показал печать:

- Где я могу найти советника? Срочное дело.

Монах указал направление покоев старшего советника Ланглуа. Люсьен молча прильнул на прощание к руке девушки, а затем, не поблагодарив священнослужителя, рывком кинулся в указанном направлении, выжимая из тела последние силы, молясь, чтобы его ноги принесли его к цели капитана до того, как тот выполнит свою задачу.

Капитана Форестье ранним утром провели в старый кабинет для встречи с верховным советником. Приехали они с Морисом еще вчера вечером, им позволили у себя переночевать, прежде чем подпустили для разговора. Генри вошел в помещение с длинными вертикальными окнами. Весели красочные гобелены, пол прикрывался широким ковром, и деревянная мебель с алой обивкой вместе придавали уют, казалось бы, холодным каменным стенам. Он селе перед столом.

- Прошу прощения за внезапный визит. – Форестье ожидал увидеть раздражение на лице верховного советника, но нашел лишь усталость старика, что удерживает швы королевства от того, чтобы они окончательно не разошлись. – День назад ко мне в руки по стечению обстоятельств попала данная записка. Я решил, что это безотлагательное дело требует вашего внимания.

Ланглуа трясущейся морщинистой рукой взял сообщение и несколько минут ему потребовалось его прочитать и обдумать.

- Вы проезжали мимо Ашамбю. Вы посетили его?

- Да, месье. Долго мы там не задержались. Спешили к вам. Мне сообщили что вы решили неожиданно посетить короля и пробудете здесь только один день. Нигде больше не останавливались, чтобы застать вас до вашего отъезда.

- Вы там кого-нибудь встретили?

- Советника Делакур с дочерью. У нас был содержательный разговор во время обеда.

- Да, я его знаю. А какое у вас сложилось впечатление? – Худой старик сверкнул глазами и наклонился вперед, во взгляде читалась сила, с которой тяжело соотносилось его физическое состояние. – О королевском дворе? И об законном наследнике?

Генри понял, что советник желает от него услышать особенные слова, которые он бы одобрил. Капитан выдержал паузу, подбирая нужные мысли, чтобы оправдать ожидания старика.

- Королевский двор разделен. Некоторые поддерживают позицию принца, некоторые имеют противоположные мнения…

- А о самом принце Генрихе, что думаете?

Это была открытая ловушка. Мужчина замолчал. В его теплые карие глаза проникал испытующий взгляд холодных глаз Ланглуа. Он не выдержал его.

- Я ничего не могу сказать. Мои слова не имеют смысла в данной ситуации.

Советник ухмыльнулся, откинулся на спину стула и посмотрел на пламя свечи.

- Я не зря согласился вас принять, капитан Форестье. Очень хочу пообщаться с начальником стражи города Дюпон. Города, стоящего на пересечении двух рек и множества торговых маршрутов. Ваша позиция и преданность очень важна. Я слышал о вас, капитан. О вашей честности, чести и верности своему делу. Так по крайней мере раньше говорили. Какие у вас мысли о происходящих событиях в государстве? О Лиге на юге на пример? О поведении наследника и уже веденных им указов?

- Я о ней ничего не знаю, эта беда меня не касается. На счет якобинцев, отец Морис больше знает об этой ситуации, чем я. А насчет монарха. Я уже не молод. Он явно не будет нашим лучшим королем. Но меня скоро и это касаться не будет. Хочу оставить свой пост и сложить дела.

- Вы говорите вздор. – Советник Лангула метнул в его сторону полной ярости взгляд. – Вы так решили сами по себе. Пока беда придет – вас не касается, но она обязательно придёт в ваш дом, если ничего не сделаете. И тогда груз разочарования от того, что вы не действовали в нужный момент, будет преследовать вас до вашей могилы. Я вам скажу так, я прожил больше лет чем вы. Лучше предотвратить беду, чем потом совершать геройства для ее устранения. Генрих и вправду не будет нашим лучшим королем, но он может стать последним для королевства. У него прямое право наследования, как представителя королевской крови и первенца, но он не хочет выполнять свои прямые обязанности. Он очень эмоционален, резок и неуступчив. Не лучшие качества для монарха. Он ставит свои интересы в первую очередь, а советников слушать он не хочет.

Капитан Форестье понимающе кивнул:

- У меня тоже полно зеленых кадетов или тех, кто ими был недавно. Нужно только время и их старания, чтобы полученный опыт постепенно научил их как надо действовать.

- Вы правильно сказали – важно старание. От этого вытекает, что ваш рекрут должен желать того, чтобы остаться на должности или чтобы стать лучше. Но принц – не рекрут. Генрих не хочет остаться в памяти людей как хороший монарх, управление королевством его не интересует. Получает удовольствие от вседозволенности и власти, управлять он не собирается. У меня есть подозрения, что его нынешняя пассия не зря в него вцепилась – потворствует его желаниям и понимает, что, когда Генрих придет к власти, она сможет приплести свою семью к королевскому двору. А оттуда не далеко до вторжения линков или другого монарха. Врагов у нас много. Я скажу вам честно: нынешний король Адалардо очень плох. В начале осени он сильно простудился и уже несколько месяцев не покидает своих покоев. Понимая, что он не может уже управлять королевством и скорее всего скоро надо будет передать власть, он озаботился о возможностях его старшего сына. Он законный наследник рода Дежардю, этого не отнять. Вы понимаете, что я имею ввиду?

Небо осветли первые лучи солнца, еще не успевшие скользнуть по стенам комнаты. Форестье молчал, его голову раздирали противоречивые догадки.

- Говорите!

- Когда я получил сообщение. Решил, что вражеские агенты хотят обезглавить наше королевство, но слушая вас и советника Делакур, начинаю понимать, что вы заинтересованы в другом монархе. Встает вопрос, кто может быть заинтересован в вашей смерти? Только Генрих. Тогда другой вопрос: кто же избранный наследник? И чем он отличается от законного наследника?

Неожиданно дверь отворяется и на пороге стоит мужчина с прикрытым маской лицом. Через мгновение он достает меч и делает выпад в сторону вставшего Форестье, рефлекторно прикрывшего собой советника. Генри выхватил в ответ свой меч и успел отразить атаку. Его противник попытался зайти с другого фланга, но капитан свободной рукой бросил в него стул, от которого Жерар увернулся. На минуту он отступил, словно тигр, кружа по комнате, пытаясь найти подступ к своей цели. Форестье твердо стоял на ногах, не упускал из виду ни одного его движения. И опять тот использовал достоинство своего невысокого роста. Отразив атаку капитана, он подлез под его правой рукой и уколол капитана в бок, буквально порезал кожу. От боли Генри отпрыгнул, открывая путь к советнику.

- Стой! – В дверях стоя новый гость.

Его можно было бы принять за мертвеца из-за грязи, но его глаза горели огнем полным ярости. Гагрьен остановился в замешательстве, поняв, что первый раз в жизни не довел дело до конца и оставил человека недобитым. Улучив момент, Форестье выбил меч из его рук. Жерар отскочил и выхватил кинжал, бросился на испуганного старика, зажавшегося в угол. Но не успел до него дотянуться, Люсьен буквально упал на него, придавил собой и с яростью стал наносить удары по его голове кулаками и чем попадалось под руку. Генри, осознав, что его рана не серьезна, подошел к нему и ухватив сзади, оттащил от побежденного противника. Последнее покушение не удалось.

Форестье перевернул тело нападавшего.

- Это Жерар? Как ты… Выродок. – Генри не мог поверить своим глазам, проверил дыхание того. – Все еще жив. Хорошо. Успею с тобой поквитаться.

- Это ваш убийца? – Скрипучий голос советника уже не так грозно раздался из угла.

- Похоже на то.

- Отошлите гонцов в Ашамбю! – Ланглуа вышел на свет свечей. – Выясните, жив ли еще избранный наследник.

- С ним все хорошо. – Люсьен привлек к себе внимание, перевернул упавший стул и сел на него.

- Ты- кто такой? – Немедленно развернул его к себе капитан. – Говори.

- Мое имя – Люсьен. Я знал про покушения. – Мужчина с наслаждением смотрел, как удивление проявляется на лице стражника. – Именно я нашел записку и передал ее вам, капитан. Я с некоторых пор, слуга мадмуазель Делакур. Я присутствовал прошлой ночью во время покушения на принца. Он жив. Месье Делкаур отбил нападение.

С громким выдохом, сопровождающем облегчение, советник упал в свое кресло.

- Есть еще один наследник? – Форестье удивляться.

- Я не знаю всех родословных, но советник называл его принцем. – Пожал плечами Люсьен и посмотрел на старика, чьи губы затряслись.

- Это Вильям. – Пояснил тот.

- Сожжённый принц? – Генри удивлялся все больше. – Насколько я знаю, в три года его платье загорелось от камина, и мальчик погиб.

Старик покачал головой:

- Нет, он выжил, но сильно обгорел. Он теперь постоянно прикрывает все свое тело, даже лицо.

- Именно вы хотите посадить его вместо Генриха. А тот, как видно прознал, что брат жив и решил убрать и его и вас, как заговорщика.

- Не буду с вами спорить, капитан. Мы хотим его посадить, но у нас нет его согласия. Он должен хотеть править.

- На нас и мадмуазель Делакур совершено нападение. Им. – Люсьен с омерзением кивнул в сторону распластавшегося тела. – Мы привезли сообщение от Вильяма.

Советник привстал.

- Где оно?

Люсьен молча протянул ему перстень-печать. Старик аккуратно взял его, открыл и прочел записку. Его глаза снова загорелись.

- Это то, чего ждал король. Я немедленно пойду к нему и можно будет начинать передачу власти.

Советник, спрятав печать с сообщением, кряхтя подобрал кинжал, что пытался использовать Жерар. Это явно был королевский подарок – дорогая ручка, инкрустированная рубинами и жемчугом. Он засунул его себе в вамс: еще одно доказательство причастия законного наследника. Форестье в это время продолжал смотреть на Люсьена, затем он подошел, достал меч и направил острее на шею мужчины.

- Я тебя видел раньше, совсем недавно… - Генри вгляделся в него. – Ты был в Бюсолей, две ночи назад.

- Я вас тоже помню, капитан. – Издевательски улыбнулся Корбин. – И вашего друга, что теперь оказался предателем.

- Ты бандит, а не слуга. – Лезвие уперлось в кожу.

- Не буду с этим спорить. Но именно я тогда принес вас сообщение о покушениях.

- Так ты не местный. Чумной беженец.

- Вы меня за это убьете? Но перед этим все-таки спросите мадмуазель Делакур, о моём вкладе в спасение принца и предотвращения еще одного покушения. Так значит я хуже предателя короля?

Форестье молчал, он внимательно изучал взгляд незнакомца, к которому он сначала почувствовал отвращение. Теперь он не знал, что думать. В его глазах он видел упорство, ум и даже некое благородство.

«Иначе бы он здесь не оказался. Не зашел бы так далеко. – Постепенно он опускал меч, не может теперь видеть в Люсьене угрозу, как бы он не презирал его происхождение. – Жерар оказался предателем. Мой друг собирался меня убить, а бандит-простолюдин оказался его противоположностью. Все-таки среди них встречаются достойные люди.»

Он убрал меч в ножны и удовлетворённо кивнул Корбину, тот расслабился. Рушился его стереотип о всех беженцах, хотя, скорее он теперь не может считать их всех одинаковыми, но это не значит, что среди них нет уголовников. Просто ему повезло столкнуться с самым лучшим из них. Капитан признал в нем человека, а Люсьен кивнул ему в ответ. Все-таки не все стражники одинаковы.

- Мы вас сопроводим, месье Ланглуа.

Троица вышла из старого кабинета, пройдя через холл, они зашли в старый зал приемов, когда их встретили пятеро королевских гвардейцев. В их главе стоял рослый мужчина лет тридцати с пшеничными забранными назад волосами и небольшими усами. Не смотря на ранний час он уже был одет в рубашку, кожаную жилетку с гербом рода Дежардю и штаны с буфами. Его холодный взгляд излучал презрение, львиную решимость идти до конца и ненависть к человеку, что стоял перед ним.

- Идешь удостовериться в моей смерти, Генрих? – Голос Ланглуа приобрел неожиданную силу. – Зачем тебе столько людей с собой? Один на один встретиться уже не можешь?

Генрих широким уверенным шагом прошел во главу стола, отодвинул тяжелый деревянный стул лицом к советнику и сел, закинув ногу на ногу, демонстрируя высокие охотничий сапоги, показывая тем самым свою решимость.

- Как ты собираешься править? Методы у тебя крайне примитивны. - Советник положил перед ним инкрустированный кинжал и вновь отошел. – Нанял только одного человека сразу на две цели. Да о поручил ликвидировать обоих в короткий срок, одного даже на своей территории. Не умеете убирать неугодных, мой принц.

- Я буду действовать, как захочу. – Наконец заговорил Генрих. – Я единственный законный наследник на престол. Я понимаю это и поэтому полностью уверен в своем праве быть королём. Поэтому ты и испугался Ланглуа? Ты же за моей спиной строишь план по лишению моего титула и право наследования. Раз мой отец дал на это добро – он уже не строит на счет меня никаких планов. Вот и решил вытащить из шкафа это чудище? Моего обгорелого брата.

- Он до последнего желал тебя видеть своим приемником. Ты его любимый ребенок, он тебя поэтому сильно избаловал. Он не хотел лишать тебя престола.

- Значит, это ты его надоумил, старый болван? У меня везде свои люди. Думал, что я не обнаружу предательства среди высшей знати.

Двери позади него отворились и двое стражников ввели бледного, но сдерживающего свой страх Мориса.

- А вот еще одно доказательство. – Он кивнул в сторону зашедшего. – Он сейчас лечил мадмуазель Делакур, чей отец является участником заговора. Она даже не смогла ничего отрицать.

Люсьен напрягся, надеялся, что с девчонкой ничего более худого чем прием у неудавшейся королевы не случилось.

- Ты перешел все границы, Генрих. – Старик как видно тоже беспокоился за представительницу знати. – Ты не разрешает проблемы, а только усугубляешь их. Официально заверил что неурожай и чума связаны с божьей карой, для борьбы с этим занялся уничтожением неких ведьм и введением пуританства, но самой знати позволяешь его не соблюдать. Твои слова разняться с твоими действиями. Развязал войну на юге, вырвал детей дворян из их домов, ради призрачной возможности урвать у исанцев кусок земли. Занялся преследованием представителей другой веры.

- Я король, значит, меня даровал этим титулам Всевышний. Значит, я исполняю его волю. Я вообще должен быть главнее папы. Я должен буду главой нашей церкви, а не он.

- Это твоя женщина-чужестранка тебя надоумила? Королевство расколется, не все захотят принять это.

В ярости он встал и широким жестом указал в окно, словно обозначая расположение своих недругов. Капитан Форестье и Люсьен молчали, оба прекрасно понимали, что советника тот не тронет, но у них был совершенно явный шанс закончить свои дни в темнице. Генрих мог сделать все, что вздумается, переступая христианские ценности и рамки.

- Гугеноты не соблюдают мою веру, то они еретики. Я уберу со своего пути любого, будь это женщина или ребенок. Да хоть завтра объявлю о чистке в наших южных землях. Пора избавиться от них, я знаю, что они накапливают силы для гражданской войны, но я ударю первым. Я требую полного подчинения и повиновения себе. Если вы идете против короля, вы – еретик и заслуживаете смерти.

Форестье был готов обнажить свой меч, но советник указал на него рукой в защитном жесте.

- А введение твое перемирие с ликами?

- Они теперь наши союзник.

- Они веками пытались завоевать наши города. Лишь из-за их женщины. Ее родственников теперь к нам на двор пригласишь? Очнись, она играет на твоих чувствах ради своих целей.

- Тяжело быть королем. - Расслабленный своим контролем над ситуацией, Генрих сел обратно на стул и его взгляд упал на казавшегося незаметным монаха. – Легче быть свободным шутом или уйти в монастырь.

- Ты правильно сказал: власть тебе и твоему роду дарована Сверху. Но он наделил тебя ответственностью и обязанностями, которые ты должен выполнять.

- Я и выполняю, как хочу. В своей манере. У вас будет время это оценить в темнице. Я на счет вас уже понял. А ты чего здесь забыл, монах?

- Он сказал, что везет письма от заключенных-гугенотов. – Ответил вместо него один из гвардейцев.

- Да? Давай их сюда.

Морис достал пачку писем и отчаянно замотал головой:

- Мне велено передать лично в руки королю.

- Я теперь буду новым королем. Давай мне их.

Генрих полный уверенности в своей неприкосновенности подозвал того к себе. Морис шел очень медленно, словно отсчитывал каждый свой шаг или боясь человека, к которому он приближался. Или пытаясь совладать с внутренней борьбой. Он встал перед ним, протянул ему письма. Мужчина быстрым движением взял их и стал развязывать пачку. В этот момент неожиданно для всех бледный монах схватил лежащий на столе кинжал и воткнул его в грудь принца Генриха.

Зал немедленно пришел в движение. Советник и его временная свита охнули, сам бедный Морис в ужасе от своих действий отшатнулся, но сказать ничего не успел. Гвардейцы принца, совершенно не раздумывая оказались рядом с ним, взмахами алебард повалили монаха и закололи его. Пятеро человек несколько раз пронзили тело лежащего на спине Мориса, прежде чем убедились, что его взгляд остекленел, а из ран на ковры вылилось порядочно крови.

Они совершенно забыли про своего принца, что сокрушенный не столько внезапным ударом, сколько осознанием что он тоже, как и любой сделан из плоти и совершенно не неуязвим, встал, повалил свой стул. Облокотившись о стол, осел, держась за рану и за рукоятку оружия, которое сам вручил своему убийце.

- Бедный Морис. – Пораженный произошедшим теперь смотрел на мертвое тело своего второго друга капитан Форестье. – Никогда не мог предположить, что в таком скромном и тощем человеке будет воля убить короля.

Его взгляд встретился с глазами Люсьена. Мужчина понял, им здесь не место и пора обоим уходить.

Советник подошел к умирающему, Генрих тяжело дышал, продолжая пропитывать одежду своей кровью. Нельзя было до этого доводить, Ланглау хотел содержать его под надзором в замке, после лишения его титула, но судьба, а точнее священнослужитель, решил иначе.

- Он убил не короля, он убил шута.

Глаза Генриха застыли, грудь медленно опустилась с последним выдохом, а в замершем взгляде навсегда отразилось восходящее солнце.

Эпилог

Город утопал в лучах весеннего солнца. Его любимый город.

Капитан Форестье, смакуя каждый шаг, каждую деталь в ему прекрасно известных улицах, шел по мостовой мимо городской площади и наслаждался видом. Люди везде развешивали гирлянды, красные флажки, подметали улицы, торговцы размещали лавки с изображениями лакомств, а его новые рекруты по группам охаживали вверенные участки.

- Вы довольны, месье? Я сказал новичкам не расслабляться и выслеживать, когда соберется толпа, карманников.

- Всех здесь не концентрируй, Филлип. – Генри шагал, заложив руки за спину и наслаждаясь игрой света на окнах. – Пока народ будет здесь, воры могут попытаться проникнуть в их дома. Следите за районами тоже.

- Хорошо, месье. А быстро они влились, да? – Его довольный подопечный следил взглядом за вверенными ему людьми. – Много рекрутов набралось из районов, когда по новому указу теперь за их службу полагается койка и еда. Да и люди стали потихоньку уезжать некоторые.

- Весна начинается, время заниматься посевами и обустраивать огороды. Вот кто может и возвращается в деревню.

- Да и после нашей облавы на банду Вивера, им теперь просто не у кого кормиться.

Форестье кивнул.

- Красота! – Филлип не скрывая восхищения рассматривал юных девушек в красивых платьях. – А здорово они это устроили да? Генрих почему-то резко одумался. Наверное, пожар в его поместье его образумил.

Генри молчал, не его дело комментировать официальную королевскую версию.

- Говорят, он теперь покрыт страшными шрамами и ходит в маске. Его колдунья ему не помогла, заключил ее в замке и все! Как только она пропала, мозги у нег на место встали. А еще говорят, что он уже заключил союз с севером и мы выторговали у них морозостойкие сорта клубней!

- Это хорошо. Последние лет пять у нас зимы лютые и холода приходят быстро. Если это повысит урожай и голод пропадет, я буду ему верен до конца. И своему делу тоже.

- А ваш сын Карл еще не приехал? Вроде к коронации все военные действия на востоке свернули, когда заключили перемирие с линками, а с на южных землях оставили немногочисленные гарнизоны. Хотя бы Лига и гугеноты расслабились. На каком фронте он был? Он, наверное, уже должен вернуться. Как раз к празднику.

Форестье опять кивнул, он поймал себя на мысли, что неосознанно пытался найти лицо сына. Но пока он встретил другого человека.

Пара, сидящая на лошади, направлялась к выходу из города. Капитан поспешил их перехватить.

- Хэй. – Мужчина подошел с боку и схватил узду. – Не ожидал тебя снова увидеть.

Люсьен смущенно кивнул ему. Такого чистого и опрятного Генри сначала не узнал, запомнив его образ из замка. Он заметил девчушку, что сидела сзади него.

- Это твоя сестра, верно?

- Да. И можете нас не задерживать! – Гордо заявила Сильвия, одета в желто-красное платье. – Мы собираемся уехать из Дюпона в деревню.

- Ты так гордо об этом говоришь. Любишь с землей работать? – Улыбнулся ей Генри, вспоминая своих дочерей.

- Да. В городе душно и мало места. Да и земля как-то силу дает. Ближе она что ли. – Задумалась девочка. – Люсьен больше гончарных дел мастер. У него рука под это подогнана.

- Согласен с тобой. Я сам хотел уйти на пенсию и жить на своем участке, но вот, - он указал в сторону молодых людей в характерной красно-черной униформе, - рекруты у меня появились. Решил остаться. Кто их научит уму разуму, если не я?

- Спасибо, капитан, что заговорил с нами, - неожиданно сказал Люсьен и посмотрел ему прямо в глаза открытым и честным взглядом, - спасибо за твою помощь тогда.

Мужчина похлопал себя по кошельку, Форестье ему кивнул в ответ.

- Не за что. Тебе спасибо, за банду. За ее местоположение.

- Всегда пожалуйста. – Ответила за него Сильвия. – Он стеснительный, сам бы долго собирался принимать какие-нибудь шаги к налаживанию нашей жизни.

- Ты его береги, Сильвия. Берегите друг друга. – Кивнул ему Форестье. – Может еще встретимся.

- Мы поедем на север, капитан. В селение недалеко от поместья Шеракю.

- Тогда как-нибудь заеду к вам, навещу.

- Спасибо, капитан за все, берегите себя. – Люсьен пришпорил коня и пара пошла в сторону ворот.

А оттуда на встречу Форестье шла фигура, которую он узнал даже если бы ослеп. Это был молодой человек, уже возмужавший и набравшийся жизненного опыта. Его карие глаза светились от счастья. Генри стоял, пока то не подошел к нему и наконец смог обнять вернувшегося домой сына.

А Люсьен и Сильвия вышли из города и поехали на север. К полудню они уже достигли земли Шеркаю и проезжали мимо поместья, окрашенного в белые и голубые тона. Корбин свернул на гравийную дорогу и подъехал к ажурным воротам. Он не надеялся, что стража его пропустит, они просто стояли и грозно смотрели на него, пока мужчина ездил на лошади взад-перед вдоль забора.

Сильвия начала причитать, не понимая его действия. Люсьен выпросил у нее еще пять минут и подъехал с восточной части. Он не знал, появится ли момент, которого он ждал. Сам он надеялся, что вновь увидит кое-кого, прежде чем отправиться дальше в путь. Всего еще один раз, и его желание будет насыщено.

И этот момент наступил. Люсьен увидел, как во втором окне отодвинулась штора и, открыв ставни, появилась знакомая ему фигура.

Словно нетерпение передалось коню, и лошадь заржала, ускоряя свой шаг. Марго, уже оправившаяся от ран, приобрела весенний румянец. Она удивленно уставилась на гостей. Но она его узнала, высунулась посильнее. Люсьен наконец справился с конем и заставил его стоять на месте. Их взгляды встретились.

- Это кто? Ты ее знаешь? – Сильвия заинтересованно смотрела на его лицо. – Уже пегому неймётся, хочется ехать.

Всего несколько секунд, за которые они вновь заглянули друг другу в души и поняли друг друга.

- Хорошо, уже едем.

Они последний раз встретились взглядами, Марго прошептала что-то, и Люсьен повернул лошадь и поскакал прочь, увозя сестру и тот теплый взгляд карих глаз в своё лучшее будущее.