Орасио и Элиона.

Глава 1

Небо потемнело, начался ветер, грозивший пару раз сорвать плащ с одинокого всадника. Простой прямой меч с красивым эфесом-"бабочкой" и парный к нему кинжал, порыжевшая бархатная шапка-мегерка с отворотами из волчьей шкуры и неким подобием значка из трех изумрудов, потертая кожаная куртка, обшитая стальными и медными полосами на манер бригантины, суконные штаны с кожаными вставками и желтые сапоги со шпорами – всё говорило о том, что владелец их принадлежит к ополченским или армейским коронным сержантам. А вот моряцкий сундучок, притороченный к чепраку позади всадника, смутил бы внимательного наблюдателя. Обветренное лицо перетягивала черная повязка, закрывавшая левый глаз. Короткий осенний вечер и наступающая ночь явно не располагали к тому, чтобы ночевать в лесу, и всадник поторопил уставшего коня – очевидно, места были ему знакомы.

Не прошло и трети часа, как дорога и лес сменились изгородью и парой столбов высотой в шесть или семь футов с фонарями - промасленными факелами, укрытыми от ветра в колпаки из мутно-желтоватого стекла. За изгородью располагалась гостиница, каменная в нижние два этажа, с верхним деревянным. Услышав подъехавшего, залаяли собаки. Всадник постучал в ворота обухом молотка, что извлек из-за пояса.

- Что вам нужно? – прокричал сквозь ветер и полуоткрытую дверцу ворот пожилой уже слуга с алебардой в руках. Без лишних слов всадник бросил ему монетку, в свете фонарей и факелов во дворе блеснуло серебро. Слуга поймал монету, принял поводья у одноглазого, и тот прошел в строение гостиницы, напоминавшее то ли потрепанный временем сарай, то ли казарму. Впрочем, в зале, куда он вошёл, на видном месте на стене висели деревянные щиты с гербами разной степени закопчёности – очевидный след тех славных господ и рыцарей, что когда-то посещали сию обитель случайных и прочих путников. Три или четыре длинных стола с лавками были единственной мебелью в зале. Хозяйка, миловидная ещё женщина лет сорока, и пара молоденьких служанок обслуживали гостей. С хозяйкой одноглазый обменялся кивком и полувзглядом – он не первый раз уже останавливался у госпожи Мануэлы. За одним из столов сидел музыкант, закутавшийся в залатанный кафтан цвета той копоти, что осела на гербах, держа старенькую арфу в руках. Одноглазый сел за один стол с музыкантом, подозвал к себе служанку, спросил подогретого вина с травами, мясного бульона – себе, и пару кувшинов пива сидящим с ним за одним столом. Слова свои подкрепил он парой серебряных гроссо. Соседи по столу – трое объездчиков леса и четверо рудокопов – заметно оживились, увидев кувшины со свежим пивом, появившиеся на столе, потянулись к приезжему кружками. Тот лишь приветственно салютовал им чаркой с вином, улыбнулся. Поймав одну из служанок за край фартука, он обратился:

- Скажи г-же Мануэле, что мне нужны отдельные апартаменты.

- С вас еще один гроссо, сударь, - улыбнулась та.

- Если позволите, мне еще бы графинчик ордорейского, ваша милость, - как бы между прочим вставил музыкант. Одноглазый взял служанку под локоть:

- Слышишь, что просит господин артист? И мне – перо, чернила и бумагу.

Как обычно, ему предоставили комнату на втором этаже, самом тёплом. В отличие от других комнат, в ней были стол и табурет. На столе стояли два подсвечника – с одной и с двумя свечами, верх роскоши по местным меркам. В других комнатах в лучшем случае были в двух углах плошки с маслом и смоченными в этом масле длинными щепками – лучиной. Запах от масла был не ахти.

Присев за стол, одноглазый быстро написал пять с половиной строчек, задумался, перечитал письмо. Кивнул и поставил подпись – Ора́сио Фа́рреш.

Подойдя к топчану, он подвинул набитый соломой матрас и одеяло, присел на край. Снял с пояса кошелек, пересчитал монеты. От пересчёта их не прибавилось – три серебряных гроссо и немного меди. А коню полагается есть – на сено или овёс два гроссо в день выложи. Да и самому от полутора до четырех гроссо в день на еду не мешало бы тратить. Орасио почесал немытую голову – надо найти денег! Вопрос – где? Вспомнилось, что недалеко отсюда есть удобная бухта, куда вставала на якорь в своё время шхуна «Пьяный лебедь», где капитаном был Мансур Тааль. А рядом с бухтой – заброшенный замок, в подвалах и иных помещениях которого время от времени команда корабля делала захоронки.

Подумав, Орасио отстегнул меч. Снял плащ, положил его на топчан. Расстегнулся и поплотнее, на все застёжки застегнул куртку. Проверил пистолет, кинжал и молоток (клевец) – из-за пояса они вынимались легко. Вышел в коридор, прикрыл дверь – на гвоздике висела табличка «Не беспокоить господина кавалера». Значит, до утра в его комнату вряд ли кто заглянет. Спустился вниз по лестнице, мимо полусонных слуг прошел не во двор, а черным ходом за ворота. И двинулся через лесные заросли на северо-запад, к замку. Всего-то три «песни»*…

_________________________

«песня» - мера времени в 15 мин (четверть часа)

***

- Нет, нет и нет, дядя, - говорила девушка пожилому человеку, явно помещику, судя по длиннополой безрукавке с лисьим пушистым воротником и оторочкой по борту и шляпе с белыми перьями вокруг тульи, – Я не выйду замуж за этого господина, как бы богат он ни был, и как бы бедны ни были мы.

«Этим господином» был не кто иной, как ещё недавний единовластный правитель графства Вайендо́к барон Дамза́н Гри́мбар, человек решительный и смелый, успевший стать правителем за счёт помощи коронным войскам в подавлении мятежа неверных дворян и их вассалов. Но то, что внимание своё он обратил на скромную дворянку Элио́ну Ге́мрит, последнюю явно не радовало. Сравнительно недавно она принимала участие в охоте, которую господин барон устроил для всех дворян округа, и стала невольной свидетельницей того, как разгорячённый Гримбар двумя ударами плётки забил собаку, попытавшуюся опередить его, мчавшегося верхом за оленем. А одного из охотников-слуг, появившегося с арбалетом наготове неподалёку, он вывел из строя, метнув ему нож в плечо. С тех пор внимание его милости отвергалось девушкой, что постоянно повергало в уныние её дядюшку, единственного опекуна и воспитателя Элионы. Собственных детей дядя не имел и изо всех сил заботился о дочери родного брата, погибшего в схватке с кораблём язычников-кама́йча. Он баловал девочку, но и воспитывал её, и это дошло до того, что вместо обычных девичьих интересов Элиона предпочитала верховую езду, фехтование и охоту. С тех пор, как племяннице исполнилось пятнадцать лет, Бриа́н Гемрит старался устроить её жизнь, но никто из женихов не спешил брать в свой дом бесприданницу.

Теперь, когда на неё обратил внимание барон Гримбар, Элиона, к огорчению дяди, сама избегала этих отношений. А ведь ей уже было 20 лет, многие ровесницы успели выйти замуж и обзавестись детьми, а некоторые даже и овдовели.

Вот и сейчас, оставив дядюшку наедине со своими мыслями, Элиона умчалась на коне в поля и леса. Она и не знала, что скоро ей пригодятся все навыки – конная езда, умение носить мужскую одежду, а её будут преследовать слуги господина жениха. Кто же знал, что жених может быть так настойчив…

***

Уже на обратном пути Орасио услышал тихий шаг лошади. Он обернулся.

- Эй, - окликнул его всадник, - вы не подскажете, где здесь можно остановиться? Я замёрз и устал.

- Пойдемте со мной, - Фарреш шагнул, взял лошадь за повод. – Здесь поблизости есть гостиница. Конечно, уже поздно, и ужина я вам не обещаю.

Заспанный слуга, увидев одного из постояльцев и нового гостя, пробурчал что-то себе под нос. А та из служанок, которая не спала, вопрос с комнатой решила просто:

- Все места и комнаты заняты, если только с собой положите.

- Согласен, - ответил Фарреш и повёл нового знакомого по лестнице вверх. «Это хорошо, что молчаливый попался», - подумал сам, - «с такими проще». Разговаривать без толку Орасио не любил. И только в комнате при свете свечи понял: что-то не так. Спутник снял шляпу, и длинные волнистые волосы рассыпались по плечам. Охотничий камзол был удобен и просторен, но не настолько, чтобы скрыть девичью грудь. Одноглазый присел на табурет и кивнул на матрас:

- Садитесь, сударыня.

Ему было очень неудобно. С парнем проще – метнули жребий, кому спать на полу, а кому на матрасе, и делов-то. А тут не знаешь, как быть. И девушка, видно, не из тех, кто ищет приключений и легких отношений под светом лиловых фонарей – благородство не скрыть ничем. Впрочем, ей есть что скрывать – зря в мужскую одежду женщины не рядятся. Да уж… Слишком много вопросов, а смысл их сейчас задавать? Лучше поспать бы… Да и станет ли она отвечать? Сама за день устала, видно.

- Спасибо, сударь, - она села, сняла с матраса плащ, протянула ему. Расстегнула ремни пояса и перевязи, сняла меч. Орасио без лишних разговоров положил плащ на пол, предупредил:

- Из-под матраса меч достаньте, пожалуйста. А то спать неудобно будет.

- Вы даже имени не спросите? – поинтересовалась она.

- Думаю, вы завтра пораньше захотите уехать, и дороги у нас с вами разные, скорее всего, - пояснил он. – Даже не знаю, чем могу вам помочь, госпожа.

- Меня зовут Элиона, - представилась она.

- Очень приятно, меня – Орасио.

- За мной погоня. Не думайте, я н-ничего не украла…

- Вижу. Погоня не от жениха, часом? – наудачу спросил.

- Как вы узнали? – вздрогнула она.

- Не знаю, я подумал. На воровку или актриску вы не похожи, не из портовых гулящих тоже, не из «фонарниц». Значит, из благородных. Папаша захотел замуж выдать форсу ради, - а жених старик и урод, хоть и богатый.

- Вы почти угадали, - тихо рассмеялась. – Не отец, а дядя. И жених – да, богатый, но не старик и не урод. Не хочу просто.

- Бывает, - согласился Фарреш.

- А меня с собой возьмёте? – спросила она. – Мне бы следы запутать…

- Со мной небезопасно.

- Со мной тоже.

- Ваш жених граф или принц, что ли?

- Барон. Барон Гримбар, слышали про такого?

Орасио лишь икнул от неожиданности.

Барон Гримбар, он же «Огненная рука»… не прошло и двух с половиной лет, когда в этих местах полыхал пожар восстания. Многие думали, что запрет древних, исконных привилегий дворянства королём – мера неправильная. Холопы поддерживали своих господ, старые нравы были понятны им. Молодой и энергичный барон тогда уже понимал, что принять сторону короля – проще и лучше, он не любил колебаться. На свои средства собрал отряд из слуг и наемников – и запалил костёр для повстанцев. Селения, откуда хоть один ушёл к восставшим, сжигались полностью. Все живущие в тех селениях почитали за счастье попасть в темницу – смерть в огне, от пики, стрелы или дротика была их судьбой. Прибывший с коронными войсками генерал Не́абраш назначил барона временным наместником короны в этих краях и считал его своей правой рукой.

Около полугода назад несколько «вольных кавалеров» угодило в кандалы как сторонники бывших бунтовщиков – чушь, конечно. Просто попали под раздачу. Никто из тех, кто за звонкую монету продавал купцам свой меч, и не стремился к восстановлению старых порядков. Но… барон лично прошел по баракам и распорядился «продать эту сволочь на Восток». В бескрайние степи и пустыни Боралистана и саванны Тешустана никто не рад был попасть. И те, кто уже одним словом барона был обречён стать рабами, решились бежать. Орасио Фарреш был одним из них. За ними отрядили погоню – из солдат «Огненной руки». Часть людей погибла, часть ушла от погони. Бежавшие были отчаянные люди, им до политики не было дела. Но – продавать в рабство своих земляков, да ещё и устраивать за ними погоню? На негласном совете барону вынесли приговор. Каждый, кто имеет возможность, приведёт его в исполнение. «Ну что, ваша милость снова на охоте? На сей раз за девицей…»

- Пока не знаю, чем вам помочь, но ручаюсь, что окажу всю необходимую помощь.

- Большое спасибо.

Утро было солнечное, морозное – сказывались последние дни ноября. Фарреш потянулся, посмотрел на часы - половина девятого. Не рано, но и не слишком поздно. Как всё-таки помочь этой молодой даме? Оставить в гостинице, снабдив деньгами? Наверняка слуги барона найдут гостиницу, и тогда Элионе несдобровать. Увезти? В глухую деревушку вряд ли кто захочет соваться.

В дверь постучали.

- Кто там?

- Откройте, пожалуйста, господин Орасио, - это был дрожащий голос хозяйки.

- Ну что ещё? – он приоткрыл дверь на полдюйма, намеренно зевнул.

- Здесь люди из отряда «Огненной руки», они ищут какую-то девушку.

- А я здесь причём?

- Вы-то да, но здесь ещё один постоялец. Может, он чего знает?

- Он уехал ещё, пока я спал. Наверно, у него были на то причины…

- Но его лошадь до сих пор в конюшне…

- Госпожа Мануэла, его здесь нет, а что до его лошади… Вы думаете, мне есть дело до неё? – свои слова он подкрепил золотым флорином. Хозяйка понимающе кивнула, и закрыла дверь. Заперев дверь со своей стороны засовом, Орасио подошел к спящей, заколебался на миг – будить или как? Но она, похоже, проснулась от стука в дверь.

- Ваш жених весьма нетерпелив, сударыня. Чуть свет, он уже здесь. Вы умеете молчать, в смысле не издавать вообще никаких звуков? Хозяйке я сказал, что вас уже нет, но если сюда войдут слуги его милости барона…- Госпожа Мануэла, его здесь нет, а что до его лошади… Вы думаете, мне есть дело до неё? – свои слова он подкрепил золотым флорином. Хозяйка понимающе кивнула, и закрыла дверь. Заперев дверь со своей стороны засовом, Орасио подошел к спящей, заколебался на миг – будить или как? Но она, похоже, проснулась от стука в дверь.

- Ваш жених весьма нетерпелив, сударыня. Чуть свет, он уже здесь. Вы умеете молчать, в смысле не издавать вообще никаких звуков? Хозяйке я сказал, что вас уже нет, но если сюда войдут слуги его милости барона…

Неизвестно, как сложилось бы дальше, если во двор не въехал бы всадник в начищенной кирасе со знаком пламени, с фламбергом у седла и пистолетами в седельных кобурах, на голове черный капюшон, и черный плащ-накидка, расшитый золотым и алым галуном.

- Что вы здесь застряли, бездельники? - крикнул одному из верховых.

- Вот, говорят, что она здесь, - ответил тот.

- Она наверняка ускакала далеко вперёд, так что не теряйте времени. Собираемся в Рабанка́уне.

Недолго думая, около трех десятков человек собрались в некое подобие строя (армейский офицер назвал бы это «сбродом») и поспешили вслед за хозяином и командиром. Фарреш проследил за ними в окно на галерее, и вернулся в комнату.

- К счастью или к худу, ваш жених дал возможность не встречаться с ним. Я благодарен ему за это. Есть мысль, что сегодня имеет смысл не трогаться с места.

- Благодарю вас, Орасио, - ответила девушка.

- Думаю, не стоит. Всякий благородный человек на моем месте поступил бы так же. Однако, проследить путь господина барона… я бы даже сказал, предсказать – весьма сложно. Вам очень не хочется встречаться с ним?

- Вы издеваетесь над моим положением? – спросила она.

- Я лишь размышляю вслух, простите мне эту слабость.

- Мне казалось, вы готовы мне помочь, - начала она.

- Конечно, я хочу вам помочь, - он прошёл к окну, - Но для этого надо предугадать действия барона. А это очень сложно, не сказать – практически невозможно. Или вы остаётесь здесь, учитывая то, что дважды одно ядро в одно и то же место не попадает. Боюсь, это вам не понравится. В ином случае я провожаю вас до какой-нибудь очень тихой деревеньки, где живут родственники госпожи Мануэлы, дальше еду один.

- Наверно, один или два дня я задержусь здесь, если позволите. За это время и решим, как быть. В конце концов, нас вдвоём никто не видел. А хозяйка не из болтливых.

- Госпожа Мануэла – золото, только ей об этом знать необязательно. Как вы насчёт завтрака?

- Буду рада.

- Тогда собирайтесь, спускаемся вниз. Или попросить подать сюда?

- Мне нужны вода и зеркало. Умоюсь, и спустимся вниз.

Орасио только усмехнулся:

- Может, вам ещё и баночку мыла подать?

Спустились вниз вдвоём. Заказали чай, сыр и хлеб. Как только сели за стол, кто-то прошёл мимо Элионы, неосторожно задев её. Она вспыхнула, и недолго думая вытащила меч. Обидевший её господин тоже взялся за оружие. Несколько взмахов – и вот у него уже пара царапин на ноге, по руке тоже течёт струйка крови. Отступив пару шагов к стене, тот применил оборону. Не прошло и минуты, как противник Элионы наткнулся на острие клинка как жук на булавку. Девушка только испуганно выдернула шпагу, и тело её обидчика повалилось навзничь. Госпожа Мануэла дала знак слугам, и те оттащили остывающее тело на внутренний двор, чтобы закопать.

- Вы с ума сошли, - только и сказал Орасио, когда разгорячённая схваткой девушка вернулась за стол.

- Дядя учил меня никому не спускать, - ответила она.

- А с женихом как же тогда? Что-то не вяжется.

- С женихом… - она задумалась, взялась за кружку с чаем. Осушила в пару глотков и только после этого выдала. - Да, с женихом мне не повезло.

- Не лезьте на рожон из–за пары неосторожных слов, - только и сказал Фарреш. – Поверьте, мужчины бывают более рассудительны.

- Я постараюсь, - пообещала она.

- Господин Орасио, - подошла к ним Мануэла, - подводы прибыли.

- Госпожа Мануэла, я жду господина Кемвриха. Вы же знаете, что мы вдвоём занимаемся всеми делами.

Кемврих Йент приехал к обеду. Возчики с подводами были уже готовы, и Кемврих начал торопить всех.

- Сегодня вечером подойдёт каракка.

- Я поеду с вами, - сказала Фаррешу Элиона. Он подумал минуту, потом кивнул - собирайтесь, мол.

- Что за девушка? – тихо спросил Кемврих у Орасио.

- Попутчица, - просто и тихо ответил тот. Кемврих только хмыкнул.

Выехали поздно вечером, когда стемнело – возчики на двух подводах, Кемврих, Орасио и Элиона верхами. Заехали в глухую рыбацкую деревеньку, там к ним присоединились шестеро человек – грузчики, не раз уже помогавшие Йенту и Фаррешу. Далеко за полночь приехали в незаметную бухту, где на якоре стоял торговый корабль. Кемврих и шкипер обменялись паролями, и началась перегрузка мешков с корабля. Кемврих и Орасио считали и пересчитывали мешки, делали пометки в записных книжках. Наконец, всё было перегружено, шкипер и грузчики получили каждый свою мзду. Возчики двинулись своей дорогой, а трое всадников - обратно в гостиницу.

Но не пришлось им проехать и двух десятков шагов, как они наткнулись на троих всадников в фиолетовых плащах, расшитых золотыми и алыми узорами – так одевались солдаты «Огненной руки». Пришлось взяться за оружие. Воспользовались неожиданностью - удара мечом или клевцом в лоб оказалось достаточно, чтобы противник уже больше не встал. Остальной путь проделали как можно быстрее и молча – ещё раз встречаться со слугами барона не хотелось, да и вторая встреча могла оказаться менее удачной.

Вернувшись в гостиницу, Орасио и Кемврих попросили хозяйку распорядиться ещё о двух комнатах – благо на втором этаже освободились две комнаты, расположенные рядом с комнатой кавалера Фарреша. Госпожа Мануэла тотчас велела слугам подготовить комнаты. Орасио поинтересовался, не было ли для него какой почты – нет, ни с ближайшей голубиной станции, ни откуда ещё ничего не было. Он попросил к себе в комнату чаю и кувшин с вином. Поднялся на второй этаж, плюхнулся на топчан с матрасом, набитым ароматным сеном, вытянулся. Служанка внесла пару кувшинов и глиняные кружки, по его просьбе налила чаю. Он отхлебнул и тут же подумал, что дважды за день появление солдат «Огненной руки» — это очень нехорошо. Пора действовать.

Он допил чай, встал, поставил кружку рядом со свечой и вышел из комнаты. Постучался к Элионе, в соседнюю дверь. Та открыла:

- Входите, Орасио.

- Извините, что поздно. Не помешаю?

- Если бы помешали, я сказала бы вам.

- Элиона, вы хорошо знаете своего жениха?

- Н-наверно, хорошо.

- Расскажите всё, что о нём знаете.

_______________________

Фламберг - длинный двуручный меч с клинком волнистой / пламевидной формы

** * **

- Объясните мне, барон, - говорил Дамзану Гримбару толстяк в темно-красной гвардейской куртке, - какая радость вам гоняться за этой девчонкой?

- Тут дело принципа, милейший господин Бéрнхаш, - ответил барон. – Вот уж скоро полгода, как меня приказом его величества отстранили от должности временно управляющего Вайендóком. За последние три года у меня здесь набралось достаточно недругов. И лишняя возможность неповиновения – мне ни к чему. Дядя девчонки, г-н Гéмрит, благословил её выйти замуж за меня, она отказывается подчиниться. Я не могу это так оставить.

Бернхаш в раздумии почесал бороду.

- Многих сильных мира сего сгубила женщина, - проговорил он. – Как помните из Священного Писания, Самсон доверился Далиле, и пал от руки филистимлян.

- Не люблю святош, принимающих личину коронного офицера, и офицеров, принимающих личину святош! - вспылил барон. – Признаться, с вашим коллегой капитаном Óктином легче было говорить, а вы что поп или проповедник - к месту и не к месту у вас цитаты из Святого Писания.

- Господин барон! - встал из-за стола офицер. – Вы сейчас всего лишь частное лицо, а я посланец его величества. Вам угодно любить или не любить священников, но офицера короны и его величество Карла Десятого вы уважать обязаны. Не забывайте, его величество благоволит вам – вы огнём и мечом усмирили здесь бунтовщиков. Но малейшее неповиновение мне или другому представителю короны приведёт вас на ту же виселицу, где ещё недавно болтались зачинщики бунта. – Бернхаш выждал паузу, налил из кувшина себе вина, отпил пару глотков, присел и уже более спокойно сказал. – Думайте, что говорите. И поверьте, мне лично не хотелось бы. Но, сами понимаете, - мой долг блюсти местные настроения.

Было видно, что слова гнева или даже приказа застряли в глотке барона. Красный было цвет лица спал, но не уступил места бледности. Гримбар понял, что собеседник его не шутит, и минуту-другую осознавал своё положение. Он, вчера еще властитель в целом графстве, сегодня уже простой дворянин, пусть и с баронским титулом. Впрочем, что титул? Пять тысяч золотых крон плюс ежегодно пятьсот марок серебром. Каждый третий купец и каждый десятый корабельный капитан могут купить баронский титул.

Гримбар вернулся в своё кресло, налил себе вина. Нет спора, ему нанесена обида, тем тяжелее, что свидетелей нет, и подобного полусвятошу-полуофицера не призовёшь к ответу. Выход только один – ждать. Подниматься выше и ждать, когда можешь отплатить за обиду.

** * **

В ту эпоху предпочтение в оружии пока ещё отдавалось мечу и его видам перед длинноствольными тяжеловесными пищалями, аркебузами и ручницами. Падение рыцарского сословия привело к тому, что меч из ограниченного употребления перешёл в руки простых пехотинцев, кавалеристов, артиллеристов, моряков… Всякий уважающий себя купец или ремесленник предпочитал повесить на пояс меч, а то и пару кинжалов подлиннее. Появились люди, предпочитавшие кутаться в серо-коричневые плащи с капюшонами, или закрывавшие лицо шляпами и повязками – таких по внешнему сходству с известной птицей и её образом жизни называли сычами. Они охотно продавали свой меч подороже или вставали на службу к появившейся ещё при Филиппе Благочестивом тайной полиции. Эти «рыцари» слыли не имеющими ни чести, ни совести.

Но были и другие, их называли еще вольными кавалерами или кавалерами дороги, ещё «скименами» (львятами). Они водили дружбу с купцами и моряками, помогали крестьянам и фермерам. Кавалеров дороги можно было видеть и на корабле, идущем в Западные или Южные моря, и в охране купеческих караванов, идущих через горы в боралистанские степи, Бакрию, леса Черной Рыси, другие страны. В отличие от сычей вольный кавалер ни за какое золото не согласился бы убить человека, он мог согрешить излишним вниманием к вдовушке или девице, разорением погреба в трактире. Взять чужое считалось у кавалеров бесчестьем, но каждый клан или «товарищество» имел в заброшенных замках или пещерах свои схроны и клады, и каждый мог воспользоваться ими, как Фарреш в уже описанном случае. За смертоубийство в пьяном угаре или иным образом без причины кавалера казнили свои же – живьём закапывали в яму, поверх него ставили гроб с убитым. Таковой кавалер мог стать контрабандистом, обыкновенным солдатом, но откровенный разбой претил благородной натуре и неписаному кодексу.

Откровенные разбойники, грабители и другие «работники ночи» соблюдали старый обычай и держались особо от сычей или «бьющих без промаха», и вольных кавалеров, «бьющих весело».

** * **

Только рассвело, когда Фарреш выехал в дорогу – до Рабанкауна всего день пути, а охотничий домик барона наверняка будет раньше. Орасио предупредил Кемвриха, чтобы тот позаботился о девушке и постарался занять её. День туда, день там, день обратно – трёх дней достаточно, а если задержаться, то он из охотника-одиночки станет дичью-одиночкой. Такого не хотелось.

К концу дня нужный домик нашёлся. Слава Богу, он ещё и оказался пуст – значит, одноглазый опередил противника на шаг. Это уже хорошо. Закрыв дверь, он расположился в уголке за холодным очагом, завернулся в плащ и провалился в тревожный чуткий сон.

…Он проснулся – за окном всё было покрыто мелким снегом, да и лежать было очень холодно. Были слышны шаги, он прислушался – двое верхами, сравнительно далеко отсюда. Поискал глазами, нашел крупную щепку и зажал зубами – чтобы не стучали друг об друга. Вышел из домика. Проверил кинжал и меч – вынимаются легко. Посмотрел пистолет, запалил фитиль – чтобы тлел. Забил пули в оба ствола, осторожно засыпал порох.

Двое всадников оказались слугами, они ехали прямо к домику.

- Ох, чую, будет сегодня охота, - сказал один.

- На оленя или на лань? – хохотнул другой.

- Там увидим.

Слуги скрылись за деревьями, Фарреш спрыгнул с коня и пошел осторожно вперёд. Ему посчастливилось – барон спокойно ехал один и дремал в седле. Удар камешка о кирасу разбудил его. Он открыл глаза – шагах в двадцати от него стоял человек с пистолетом наизготовку.

- Доброй охоты тебе не желаю, гиена, -- нараспев сказал одноглазый человек с пистолетом. – Спешивайся, если тебе дорога честь.

- Я не знаю тебя, - ответил ему барон. – Судя по приветствию, ты из «скименов»? Я не имел с вами дела.

- Ты не имел дела, ты просто сначала ложно обвинил более двух сотен наших в помощи бунтовщикам, а потом решил продать нас в рабство потомкам Черной Рыси. Ты переусердствовал в своей службе королю и забыл о родине, барон.

Барон дёрнул было пистолет из седельной кобуры, но моментально нож воткнулся в его правую руку. Гримбар еле удержался, чтобы не зарычать и застонать от боли.

Как назло, из слуг и солдат в округе поблизости всего двое. Пока услышат выстрел, пока прибегут… Барон, сжал зубы, сполз с коня. Взялся было за меч – рука не слушалась.

- Ты видишь, я уже ранен. Дай мне уйти.

- Кирасу снимай, - потребовал одноглазый. – Иначе стреляю.

- На выстрел сбегутся слуги, их здесь около сорока.

- У меня лошадь поблизости, я успею уехать.

Барон начал расстёгивать левой рукой плащ и ремни кирасы. Воспользовавшись секундой, из чехла рядом с седлом той же левой достал кинжал и метнул в одноглазого.

Выстрел оглушил и испугал утренних пташек, пару мгновений спустя раздался второй. Одна пуля пробила лоб, вторая – горло. Фарреш подошёл к баронскому коню, пистолеты из седельных сумок перекочевали за пояс.

- Доброй дороги, господин барон. Ваша охота закончилась.

… поздним вечером того же дня он въехал на гостиничный двор. Вошёл в зал, и с удивлением увидел, что навстречу ему из-за стола бросилась Элиона:

- Орасио, где вы были?! Я переживала за вас.

- Не стоило. Пришлось, конечно, поездить по делам, но всё хорошо, - он встретил взгляд Кемвриха. – С делами покончено, теперь можно отдохнуть.

Дверь распахнулась, и в зал вошли пожилой помещик в дорожном кафтане и молодой человек в желтом офицерском мундире. Элиона бросилась к ним:

- Дядя Бриáн! Михáллин! Как вы здесь?

- А мы тебя уж второй или третий день ищем, - ответил весело офицер.

Орасио невольно поймал себя на чувстве досады. Или разочарования? Впрочем, он сделал всё, что нужно, теперь надо просто отдохнуть. Подняться на второй этаж и лечь на уже знакомый за несколько лет топчан. Пусть благородная дева обнимается с этим своим офицером.