Охота на мышь. Письмо

Глава 1. Лекция

— Благодарю вас, присаживайтесь.

В римской аудитории было большое оживление: студенты в предвкушении ёрзали на стульях, покусывали ручки и даже не смотрели в окна, за которыми раскидывался жаркий день.

— Надо же, почти весь поток! Можете, когда хотите. Итак, в преддверии Дня Победы для вас прочитает лекцию выпускник нашего университета — Аркадий Косюнин, работающий уже несколько лет в собственноручно открытом магазине под названием «Симуляции Великой Отечественной», — объявил заведующий кафедрой электрической тяги Игорь Олегович. — Поприветствуем нашего дорогого гостя!

По аудитории прокатилась негромкая волна аплодисментов. Аркадий стоял за кафедрой и смотрел на улыбающихся студентов. Он был одет в костюм, позаимствованный у своего коллеги, поэтому ткань в районе пуза выглядела мешковатой.

Он чувствовал некое волнение — колени произвольно двигались из стороны в сторону. Косюнин хорошо помнил эту аудиторию по многим часам, которые провёл в ней на лекциях, однако теперь он был в роли гостя для студентов, да ещё и пришёл рассказывать о такой вещи — собственном магазине! Как они отреагируют? Он прогонял речь в голове всё утро, но в конечном итоге решил говорить от всей души.

— Здравствуйте, — непринуждённо начал Аркадий. — Я безмерно благодарю вас за приглашение. Осмелюсь предположить, что вы прекрасно знаете, насколько важно во все времена почитать подвиги наших предков, наших героев, об этом и пойдёт мой рассказ. Вот уже три года я работаю в «Симуляциях Великой Отечественной» и эти же три года неустанно продолжаю документировать подвиги тех, кто спас весь мир от фашизма. Наша работа с моим коллегой Иваном невероятно важна: сначала мы изучаем какое-либо сражение времён войны. При этом особую роль играют не только голые факты, но и мелкие детали: окружение, участники битвы и так далее, поэтому в симуляциях можно увидеть всё, начиная партизанами и заканчивая боевыми надписями на башнях танков… А далее так: мы создаём модели техники, моделируем место сражения на компьютере и собираем все компоненты в симуляцию на дискете, выставляем её на продажу. В результате у нас получается не просто игрушка, а живой документ. Если у вас есть вопросы, не стесняйтесь спрашивать!

Вдруг из человеческого потока он глазами выцепил студентку со светлыми волосами на первых рядах. Она заинтересованно слушала, покачивая левой ногой и хлопая ресницами над большими, выразительными глазами, и вскоре подняла руку:

— Скажите, а как вы пришли к созданию такого магазина?

— О, это крайне интересная история! — оживился Аркадий. — Мы с Ваней познакомились в университете. Однажды я волею судьбы оказался у него в гостях. Там я на его рабочем столе среди пачек чипсов и прочей запрещёнки выследил весьма добротную модель советского танка — КВ-1, которая была сделана вручную из бумаги. Я поинтересовался, откуда она у него, на что Иван рассказал мне о своём увлечении бронетехникой и моделированием. На тот момент я уже работал в музее в Верхней Пышме, поэтому у нас сразу же нашлись темы для разговора. А дальше всё пошло по известному сценарию: после окончания университета мы открыли магазин и занялись созданием симуляций.

— Были ли у вас какие-нибудь интересные истории во время работы? — не унималась она.

— Конечно, были! Однажды c нашим магазином произошла занятная история — один мужчина вернул нам недавно купленную дискету с танковым боем 1945 года, жалуясь на немецкий сверхтяжёлый танк «Маус», который якобы появился там по ошибке! Оказалось, что это была тщательно спланированная диверсия коварного покупателя — наша консоль заразилась вирусом данного танка, и «Маус» преследовал нас в любой симуляции, пока мы с Иваном не уничтожили его…

Студенты протяжно ахнули. Вдруг руку поднял один молодой преподаватель в клетчатой рубашке:

— Здр… Ой, — он перелистнул бумагу. — Скажите, насколько точны ваши симуляции с исторической точки зрения? Бывают ли у вас ошибки?

Аркадий постучал средним пальцем по губам в раздумьях.

— Конечно, огрехи тоже иногда проскальзывают, — ответил он. — Чаще всего мы можем ошибаться в модификациях техники, но стоит лишь знающим покупателям указать на ошибку, как мы тут же её исправляем. Таким образом, на симуляции может повлиять каждый из вас и даже сделать их лучше!

Наконец, лекция начала подходить к концу. Студенты завороженно слушали умопомрачительные истории Косюнина о его танковых баталиях.

— …Конечно, на то, чтобы таким образом задокументировать каждое событие Великой Отечественной, не хватит и жизни. Тем не менее, если у вас или у ваших семей есть письма, воспоминания о войне и так далее, я буду рад вас послушать, — уже через время заканчивал Косюнин. — Благодарю за внимание!

После лекции Аркадий подхватил папку со своими пожитками (в ней не было ничего стоящего от слова совсем, просто он решил, что с ней в университете он будет выглядеть гораздо солиднее, нежели с пустыми руками) и уже направился к выходу, как вдруг в коридоре с ним поравнялась та самая девушка.

Она была одета в белоснежную сорочку, рукава которой заканчивались прямо перед её кистями с такими розоватыми пальцами и вишнёвыми ногтями, что Аркадий сразу посмотрел на них, стоило ей лишь поправить шелковистые волосы женственного, светлого цвета, название которого Косюнин как назло забыл. Студентка представилась Дарьей и предложила поговорить на тему магазина.

— Право, это была замечательная лекция! — захлопала в ладоши она. — Помните, вы рассказывали о «Маусе»? Неужели кому-то и правда пришло в голову принести вирус с тем танком?

— Спасибо, спасибо. Именно так! Если честно, я до сих пор не понимаю, что движило тем мужчиной в пальто. Может, он был нашим конкурентом или программистом-злодеем? Так или иначе, после того случая я запретил в магазине появляться подозрительным личностям в пальто!

Она рассмеялась, и её взрослое лицо с мягко подчёркнутыми скулами и носом расплылось в широкой улыбке, обнажив белые зубы. Дарья поправила незастёгнутый воротник, который открывал золотое колье, и сказала:

— Это очень интересно! Вы говорили, что сейчас находитесь в поиске писем и других историй с фронта, так?

— Конечно, — кивнул Аркадий, папка подмышкой даже слегка подпрыгнула от этой новости. — Если у вас есть ценная информация, я бы с удовольствием на неё взглянул! Может быть, письма, воспоминания ветеранов, ваших родственников? Для нашего проекта подойдёт почти что угодно, а дискета, выпущенная с вашей помощью, даже может получить ваше имя.

Студентка в раздумьях завела одну ногу за другую, а сумочка в руках перевелась до уровня живота.

— Боюсь, мои материалы не слишком кинематографичны и вряд ли подойдут для ваших симуляций. Тем не менее, я могла бы передать в ваше пользование одно письмо. Правда, только копию — для нашей семьи оно очень ценно. Если хотите, можем прогуляться до моего дома. Интересно?

— Интересно — когда в танке тесно! — расхохотался Аркадий. — В любом случае, это отличная историческая находка! Даже если подвиг вашего прадеда будет трудно запечатлеть в симуляции, то мы подготовим подробное сообщение для стены памяти в нашем магазине — я выставляю там лично подготовленные газетные выдержки с теми или иными событиями войны.

И они в скором времени покинули стены университета и отправились к дому студентки.

Глава 2. Письмо

Аркадий с Дарьей вышли за пределы студенческого городка, который был обведён зелёными кустарниками с острыми ветками, и направились по тёмной притоптанной тропинке к жилому массиву, где располагался дом студентки.

Косюнин никак не мог понять, в каком именно настроении пребывает она: Дарья слушала его с еле заметными покачиваниями головы, но из раза в раз отводила взгляд куда-то в землю, чтобы шаркнуть босоножками о дорожку или пнуть небольшой камушек.

— Прибыльное ли это дело, магазин с симуляциями? — почесал папкой висок Аркадий. — Конечно, в золоте мы не купаемся, а иногда, откровенно говоря, и серебра не видим, но и это далеко не главное дело. История страны, подвигов, героев Отечества — это по-настоящему бесценно.

— Да, с этим я полностью согласна, — девушка поправила волосы осторожным взмахом руки. — Но ведь вы не можете полагаться только на это. В конце концов, нужно же откуда-то брать средства! Увы, сейчас от этого никуда не деться.

— О, в этом и заключается секрет нашего магазина! — улыбнулся он. — Про «Челябинских колхозников» когда-нибудь слышали? Дивизию чёрных ножей? Когда колхозы и рабочие настолько объединяли силы и средства во время войны, что строили танковые корпуса, громящие гитлеровцев! Так вот, наше заведение — тоже народный фронт в своём роде. Сколько же патриотов Екатеринбурга мы объединили! Неравнодушные люди, любители истории своей страны и другие прикладывали руку к нашему общему творению! Вот, например, в самом начале, когда мы только открылись, у нас не было даже нашей знаменитой вывески — её подарил нам один покупатель, электрик на пенсии. Материалы для многих дискет даже не приходилось искать самостоятельно — правнуки ветеранов часто приносили нам письма или же просто воспоминания своих предков, от этого симуляции получались ещё живее и реалистичнее… Потом мы пришли к выводу, что обстановка в магазине навевает ужасную тоску пустыми стеллажами и серыми стенами, как вдруг покупатели стали приносить свои модели бронетехники, военные плакаты, чудом сохранившиеся газетные выпуски и так далее. И я почти уверен, что даже если после очередного повышения платы за аренду мы будем на грани банкротства, наши покупатели не дадут нам погибнуть.

— Это действительно здорово! — ответила Дарья, доставая из сумочки связку ключей. — Признаюсь, я даже немного завидую. Надо обладать поистине абсолютным патриотизмом и любовью к истории, чтобы рискнуть и превратить такое увлечение в настоящее дело.

Они дошли до невысокого жилого дома и поднялись по бетонной лестнице.

— Право, чему же тут завидовать? — развёл руками Косюнин. — Мы просто занимаемся любимым делом!

— Вот именно! У меня бы просто духу не хватило осмелиться на такой шаг! Здесь же столько подводных камней…

— Ну, в этом и заключается совершение ратного дела, подвига! Для страны часто нужно делать такие вещи, которые первое время кажутся чересчур страшными.

В скором времени они поднялись на нужный этаж и дошли до квартиры таинственной студентки. Внутри Аркадию представилось небольшое жилище с весьма тёплой обстановкой. Повсюду были расставлены плотно заложенные стеллажи с самой различной литературой, учебниками, а стены пестрили плакатами с устройством железнодорожной автоматики и централизации.

— Вот мы и пришли, добро пожаловать, — жестом она пригласила гостя переступить порог.

Косюнин похвалил внешний вид квартиры по соображениям хорошего тона, на что Дарья выпрыгнула из босоножек и прошлёпала до рабочего стола в своей комнате, на который Аркадий почему-то тут же обратил внимание, когда поспешил за ней.

Компьютерная установка показалась ему на удивление слишком функциональной для такой студентки: помимо обычной клавиатуры и мышки на столе был джойстик, почти такой же, который был установлен в магазине и помогал симулировать систему наведения пушки танка.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — хозяйка поставила рядом со своим столом табуретку с кухни. — Сейчас я заварю нам чаю.

— Благодарю, благодарю, — рассыпался Аркадий. — Если так посмотреть на всё со стороны, то мы теперь не просто связаны одним университетом, а настоящие коллеги, можем, перейдём на ты?

Дарья улыбнулась и кивнула, после чего они разместились за столом. За дурманящим свежим паром кружек беседа стала заметно теплее. Аркадий, закинув ногу на ногу, болтал о преимуществах фугасных снарядов, пока Дарья, никуда не торопясь, сидела напротив и расплывалась в улыбке от уморительных историй про Ваню.

— Кстати, а вы с Иваном как-нибудь усилили цифровую защиту консоли после того случая с «Маусом» или полагаетесь только на своё новое правило относительно мужчин в пальто? — спросила она и хихикнула.

— Разумеется, пришлось мне разработать небольшой аппарат, который считывает, была ли дискета с симуляцией отредактирована вне магазина. Мы пользуемся им при случае, если кто-то приносит покупку на возврат! — ответил Аркадий и вдруг заметил среди тетрадок и учебников на столе небольшую дискету, чересчур похожую на выпущенную их магазином.

На этикетке дискеты красовалась неровная надпись чёрным маркером «Охота на мышь». Так вот оно что! Оказывается, Дарья уже посещала их магазин. Хорошо, что она оказалась на лекции Аркадия сегодня — благодаря этому она решилась передать им своё драгоценное письмо.

— Ну, теперь пора и показать письмо. Я храню его здесь, в самом укромном месте шкафа.

Дарья открыла дверцы, подставила к шкафу стул и взобралась на него на носочки, вытягивая руки к верхней полке. Её женственные, бледно-розовые пяточки оторвались от поверхности стула и открылись гостью. Они, кругляшки размером с дуло малокалиберной пушки, сильно выдавали её: несмотря на небольшие мозоли, студентка была далеко не израненным рабочими ссадинами человеком. Аркадий не сдержался и провёл по её складчатой серединке левой ноги ногтём, отчего она ёкнула и тут же спрыгнула со стула с коробкой в руках.

Студентка лишь подозрительно ухмыльнулась и поставила коробку на стол, сдула с неё пыль. Дарья открыла ящик и достала оттуда небольшую стопку с бумагами, после чего откинула крышку сканера, который стоял возле компьютера.

— Вот это письмо, — Дарья передала в руки гостя копию пожелтевшего и почерневшего клочка бумаги. — Его написал мой прадед, Голиков Александр Александрович, внутри своего танка в 1941 году во время того, как фашисты обстреливали его подбитую машину. Он и его товарищ лишь одним танком противостояли силам противника, уничтожая на подступах личный состав и даже технику. Эти события произошли на шестой день войны, а в распоряжении прадеда был только один лёгкий танк…

Письмо Александра Голикова

Аркадий аккуратно взял бумагу в руки, словно боялся ненароком неприятно для листа коснуться его, и пробежался по тексту глазами.

Конечно, с точки зрения создания симуляций далеко не все заметки могли послужить службу, однако Аркадий читал каждую из них с неподдельным интересом, старательно пробегая по каждой строчке глазами.

Вот что он смог прочитать:

«Милая Тонечка!

Я не знаю, прочитаешь ты когда-нибудь эти строки? Но я твердо знаю, что это последнее мое письмо. Сейчас идет бой жаркий, смертельный. Наш танк подбит. Кругом нас фашисты. Весь день отбиваем атаку. Улица Островского усеяна трупами в зеленых мундирах, они похожи на больших недвижимых ящериц.

Сегодня шестой день войны. Мы остались вдвоем - Павел Абрамов и я. Ты его знаешь, я тебе писал о нем. Мы не думаем о спасении своей жизни. Мы воины и не боимся умереть за Родину. Мы думаем, как бы подороже немцы заплатили за нас, за нашу жизнь…

Я сижу в изрешеченном и изуродованном танке. Жара невыносимая, хочется пить. Воды нет ни капельки. Твой портрет лежит у меня на коленях. Я смотрю на него, на твои голубые глаза, и мне становится легче — ты со мной. Мне хочется с тобой говорить, много-много, откровенно, как раньше, там, в Иваново…

22 июня, когда объявили войну, я подумал о тебе, думал, когда теперь вернусь, когда увижу тебя и прижму твою милую головку к своей груди? А может, никогда. Ведь война… Когда наш танк впервые встретился с врагом, я бил по нему из орудия, косил пулеметным огнем, чтобы больше уничтожить фашистов и приблизить конец войны, чтобы скорее увидеть тебя, мою дорогую. Но мои мечты не сбылись…Танк содрогается от вражеских ударов, но мы пока живы. Снарядов нет, патроны на исходе. Павел бьет по врагу прицельным огнем, а я «отдыхаю», с тобой разговариваю. Знаю, что это в последний раз. И мне хочется говорить долго, долго, но некогда. Ты помнишь, как мы прощались, когда меня провожала на вокзал? Ты тогда сомневалась в моих словах, что я вечно буду тебя любить. Предложила расписаться, чтобы я всю жизнь принадлежал тебе одной. Я охотно выполнил твою просьбу. У тебя на паспорте, а у меня на квитанции стоит штамп, что мы муж и жена. Это хорошо. Хорошо умирать, когда знаешь, что там, далеко, есть близкий тебе человек, он помнит обо мне, думает, любит. «Хорошо любимым быть…»

Сквозь пробоины танка я вижу улицу, зеленые деревья, цветы в саду яркие-яркие.

У вас, оставшихся в живых, после войны жизнь будет такая же яркая, красочная, как эти цветы, и счастливая… За нее умереть не страшно… Ты не плачь. На могилу мою ты, наверное, не придешь, да и будет ли она — могила-то?»

Когда Аркадий закончил читать письмо, то отвёл взгляд в сторону, а затем придвинул листок поближе и прочитал каждую строку снова, но осторожнее, с большим придыханием...

Это письмо произвело на него невероятное впечатление.

— Даже и не знаю, как тебя благодарить! — сказал он, когда кончил читать. — Подвиг твоего прадеда является настоящим примером мужества советского народа и ни в коем случае не должен быть предан забвению, клянусь, я позабочусь о том, чтобы его история жила всегда в нашем магазине. Думаю, получится отличная симуляция.

Дарья застенчиво улыбнулась и опустилась в кресло, скрестив ноги под собой.

— На самом деле, это я должна тебя благодарить, — промурлыкала она. — Откровенно говоря, я и не думала, что ты так трепетно к этому отнесёшься. Если у вас действительно получится увековечить подвиг моего прадеда, это будет дороже всего!

Косюнин провёл у неё ещё немного времени, рассказывая о своих виртуальных похождениях, а после стал собираться в дорогу.

Девушка встала у стены коридора и облокотилась на неё, скрестив руки и поставив левую ступню на носок, когда гость торопливо собирался.

— Кстати, Даша, — сказал Аркадий, когда уже почти вышел. — Когда я закончу новую симуляцию, ты не хотела бы прийти на её демонстрацию в магазин, скажем, на следующих выходных?..

Студентка тихо хмыкнула, и её глаза стали будто бы прозрачными.

— Конечно, если я буду свободна, то почему и нет? Всегда хотела посмотреть на ваши технические помещения.

И после этого Аркадий вышел на улицу.

Глава 3. В магазине

Косюнин вышел из подъезда в невероятно приподнятом настроении.

Папка в его руке стала теперь иметь целый новый листок, и он существенно прибавлял ему сил. Казалось, что он не шёл по дороге, а парил над ней.

На проспекте он поймал такси и помчал в торговый центр «Мегап…», где располагался на третьем этаже их магазин, в котором Иван уже заждался его.

Только ближе к позднему вечеру Аркадий вернулся в «Симуляции Великой Отечественной». Пройдя через стеклянные двери, Косюнин отметил, что покупателей уже почти не было видно, а его коллега скучал за кассой, перекатывая вперёд-назад модель танка ИС-2.

Так выглядел магазин, посвящённый симуляциям

— Ну что, как прошла твоя лекция? — поприветствовал его Ваня, пожимая руку.

— Очень здорово! Даже удалось заполучить копию очень интересного письма, — ответил Аркадий, прошёл в кабинет и плюхнулся за свой рабочий стол рядом с библиотекой.

Он достал из папки листок и положил перед коллегой.

— Я познакомился с одной студенткой по имени Дарья и даже побывал у неё в гостях. Оказывается, у неё дома даже есть наши дискеты! Она рассказала, что её прадед, Александр Голиков, написал это письмо своей жене в подбитом танке.

Ваня наклонился к столу и внимательно изучил находку.

— Правнучка Александра Голикова?! — ахнул Иван. — Она ещё и была у нас в магазине! И как же так получилось, что она ни разу не заикнулась о своём письме?

— Скажу даже больше: у неё есть установка, похожая на нашу танковую! Но почему она молчала всё это время — действительно загадка. Может быть, стеснялась? Она очень загадочна!

Иван задумчиво почесал подбородок.

— Так что дальше? Сделаем новую симуляцию? Почва уже есть, осталось только сделать модели, ты ещё не изучал историю данного подвига?

— Пока нет, но и… — заикнулся Аркадий. — Ну, я пригласил её даже посмотреть на симуляцию в эти выходные.

Иван вскинул руку и посмотрел на наручные часы.

— В выходные? Хм, да уж, ну и задал ты нам задачку! Какой это год?

— Сорок первый.

— А какой танк?

— Судя по всему, у них был однобашенныйТ-26.

— Аркаша, я не хочу тебя расстраивать, но у нас нет такой модели, я даже никогда не симулировал внутреннее устройство Т-26. Мы просто физически не успеем до выходных! Тем более, у нас уже есть разработка на День Победы, а он как раз в субботу! Может, ты позвонишь и объяснишь ей, что…

— Нет, нет, о таком даже не говори. Дело в том, что я даже не удосужился взять её номер телефона… Мы должны успеть! В любом случае! Я не могу позволить себе ударить в грязь ведущим катком перед ней. Я буду работать хоть один и по ночам, но успею!

Косюнин тут же выгнал Ивана работать за кассу, а сам уселся изучать полученные копии. Бесспорно, почва для документализации была хорошей, однако одного письма всё ещё было недостаточно. Чтобы узнать больше об этом сражении, он отправился в архив. Действительно, история этого письма началась с самых первых дней войны.

Прадед студентки, Александр Голиков, родился в Ленинградской области, в деревне Ольхово. В октябре 1940 года был призван в Красную Армию, в военном училище он подружился с Павлом Абрамовым, с которым они позднее вошли в экипаж лёгкого танка Т-26 под номером 736 из 105-го отдельного танкового батальона.

С 27 по 28 июня 1941 года танковая бригада, в которой служили Павел Абрамов и Александр Голиков, вела бои с танковой и пехотной дивизиями противника на подступах к Ровно. Город стал ключевой точкой в наступлении фашистов, поэтому первостепенно важно было задержать их наступление. Для удара хорошо подходила переправа через реку Устье, которая опоясывала город.

В тот день экипаж танка Т-26 №736 пошел в свой последний бой, чтобы прикрыть отступающие части.

— Знали ли они, что этот бой будет их последним? — подумал Аркадий, листая историю танка. — Но тем не менее, в их подвиге не было ни капли страха.

Немцы стали стягивать к городу всё больше сил, и бой был неравным. Несмотря на это, советские танкисты проявили боевую смекалку и устроили засаду у моста, расстреляв немецкую мотоколонну. Экипаж Абрамова и Голикова подбил немецкую САУ, уничтожил группу солдат, сбил несколько мотоциклистов и таким образом отрезал путь немцам через переправу — мост был заблокирован грудой подбитого металла.

Тем временем фашисты отрезали задержавшимся в Ровно танкам путь к отступлению. Когда обратной дороги не стало, Т-26 выехал на улицы города и до вечера продолжал бой: утюжил противника гусеницами, поливал из пулемета и расстреливал из пушки. Гитлеровцы разбегались в панике от советского бесстрашного танка, который наводил на них ужас своим появлением.

В районе по улице Островского танку взрывом перебило гусеницу. Танкисты продолжали вести огонь, пока фашисты окружали их, стягивали к танку пушки и пулемёты.

Именно в этот момент, находясь в изрешечённом танке, Голиков и написал своё легендарное письмо жене.

За этот подвиг Павел Абрамов и прадед Дарьи, Александр Голиков, были посмертно награждены орденом Отечественной войны II степени.

Аркадий задумался над новой симуляцией по данному материалу.

На следующий день он потерял сон: Косюнин пришёл в магазин с раннего утра и тут же начал готовить симуляцию. Оставалась всего пара дней до её прихода, и он сидел перед компьютером, параллельно листая несколько книг и в спешном порядке создавая дискету.

Он почти не покидал магазина, работал без перерывов, а Ване оставалось лишь изредка заглядывать к нему в кабинет и смотреть, как его друг бегло воссоздаёт тот самый бой.

Часы пролетали за часами, но то и дело среди бесконечных мыслей о танках и симуляциях перед ним возникала Дарья. Он представлял, как её брови поднимаются от удивления, когда подвиг её прадеда оживает у неё глазах, когда Аркадий демонстрирует ей симуляцию, посвящённую полностью ей.

В скором времени была готова модель Т-26. Косюнин вложил в неё всю свою душу: раскрасил башню бортовым номером и другими надписями, а внутри, напротив места командира, даже разместил еле заметную рамку, в которой на игрока смотрел схематичный набросок от руки, который очень сильно напоминал Дарью. На следующее утро он вдруг посчитал, что эта деталь будет лишней и уже занёс мышку над окошком с её удалением, но остановился в миллиметре от неё.

Наконец, наступила пятница. Ранним утром симуляция была готова.

Рабочий стол Аркадия покрылся слоем немытых кружек и исписанных заметками листков бумаги.

— Готово, — прошептал он и откинулся на спинку стула…

— Отлично! — вбежал в кабинет Ваня. — Нужно срочно её протестировать для завтрашней демонстрации! Думаю, Даше точно понравится.

Они загрузили симуляцию на дискету и вставили её в установку, которая симулировала внутренние органы танка. Затем надели шлемы виртуальной реальности и погрузились в искусственный мир…

Аркадий открыл глаза и оказался на месте командира лёгкого танка Т-26. Стояла летняя жара. Танк находился в кустах, грохоча двигателем.

Фашистская мотоколонна приближалась к мосту. Низкий, несущий бурю и смерть гул, казалось, нарастал вместе с надвигающимися к городу захватчиками. Несколько мотоциклистов были спереди — они поднимали в воздух пыль с моста, завывая рёвом двигателей и ухмыляясь, будто бы и не думали, что на советской земле их ждёт угроза.

Томительно шло время. Наконец, колонна ступила на мост и проследовала его. Мотоциклисты, не сбавляя скорости, пролетели мост и сбавили обороты у его конца, а немецкая самоходка медленно и кряжисто забралась на переправу и поползла по ней, словно боялась упасть.

И в момент, когда она почти добралась до его конца, Аркадий обхватил рукоятку спуска пушки и прильнул к прицелу. В перекрестье он поймал борт немецкой техники, и рявкнул выстрел.

Грохот выстрела разнёсся по округе, как удар грозы. Снаряд мелькнул искрой у борта самоходки и врезался в него. Машина дрогнула и замерла на месте, словно издавая предсмертный стон. Мотоциклисты тут же остановились и стали судорожно осматривать близлежащие дома.

Аркадий открыл затвор орудия, и гильза со звоном упала в боевое отделение. Он вложил бронебойный в казённик и закрыл затвор.

Снова раздался выстрел, и на этот раз снаряд угодил прямо в моторное отделение самоходки. Она вспыхнула и загорелась.

— Вперёд! — скомандовал Косюнин по наушному микрофону, который выполнял роль ТПУ — танкового переговорного устройства.

Двигатель взревел, трогая танк с места. Т-26 выехал из своего укрытия, раздавливая гусеницами кусты и толстые ветки. Враг тут же заметил появление машины и открыл огонь: мотоциклисты, оказавшиеся отрезанными от переправы разбитым остовом самоходки, принялись спешно пытаться избежать встречи с появившимся танком.

Аркадий прильнул к пулемёту ДТ в башне и принялся поливать их скопление. Гильзы летели во все стороны, треск раздавался на всю округу, а пули свистели. Но нескольким мотоциклистам удалось в панике уехать, побросав остальных.

Танк выехал на дорогу прямо после загороженного моста и развернулся на месте, смяв остовы опрокинутых мотоциклов в искорёженный металл…

Глава 4. День Победы

— Ну, куда теперь? — донёсся голос Ивана.

— Мост благополучно отрезан, — отозвался Аркадий. — Теперь надо навести панику среди фашистов. Давай по реке вперёд, найдём новую их переправу.

Т-26 снова взревел и уехал с дороги, но теперь он поехал по берегу реки. Первые минуты поле боя молчало, но вдруг вдалеке увиделся ещё один мост. Он был слегка больше предыдущего, по нему уже изо всех сил карабкались немецкие войска и самое главное — по нему шёл весьма кряжисто танк.

— Стой! — приказал Аркадий и тут же прильнул к танковому прицелу.

Дуло советского танка перевелось на мост, вот только теперь оно целилось не на саму технику, а на бетонную опору под ними…

— Огонь!

Выстрел грохотал ещё долго в башне танка, но самое главное, что снаряд попал точно в цель. Опора треснула и отколола от себя несколько больших кусков, а само полотнище моста наклонилось, треща по швам!

Гитлеровцы стали хвататься за уходящую из-под ног переправу, а те, кто уже успели выбраться, принялись безуспешно стрелять по советскому танку.

Похоже, немецкий «Панцер» на мосту нехило так перепугался такому исходу. Его кузов с каждой секундой наклонялся и вот-вот должен был проломить повреждённый мост, но его башня стала поворачиваться в сторону Т-26. И вот, когда его дуло навелось на танк друзей, а Аркадий закончил перезаряжать пушку, оба танка выстрелили.

Ваня сработал отлично, и в последний момент перед ударом слегка повернул корпус машины, из-за чего выстрел немца пришёлся куда-то боковую часть, где под углом не смог пробить броню.

Однако корпус советского танка вздрогнул так сильно, что органы машины и особенно рукоятки приводов задрожали в руках Аркадия. Он рефлекторно зажмурил глаза.

Ему почему-то представилась Даша, как она сидела перед ним в квартире и болтала о чём-то неважном, вытянув босые ножки вперёд и отпивая из кружки.

Но стоило ему распахнуть глаза через мгновение, как на мосту представилась следующая картина: второй снаряд, выпущенный им, угодил снова в бетонную опору, но теперь он не просто вырвал из неё кусок, а разломил пополам! Мост затрещал и, издав чудовищный рёв, рухнул в мгновение ока, унося с собой и немецкий танк, и самих фашистов. «Панцер» даже в последний момент попытался открыть люки, чтобы спастись, но тут же танк перевернулся и ушёл под воду, с грохотом расплёскивая брызги и унося на дно гитлеровцев…

— Ваня, жми, задай им жару! — крикнул Аркадий, когда танк фашистов рухнул вместе с мостом.

Т-26 тут же сорвался с места и, звеня гусеницами, словно лев, ревущий перед своей жертвой, помчался на оставшихся гитлеровцев, что успели перебраться на другую сторону.

Удар оказался сокрушительным — толпа немцев рассыпалась, а бегущих настигали пули из танкового пулемёта.

Пора было перерезать третью, последнюю переправу в город, по которой уже наверняка тянутся гитлеровцы.

— Ваня, поедем через город, больше нам такой трюк с рук не сойдёт, — скомандовал Косюнин. — Выведи нас по улицам прямо к третьему мосту, ударим в лоб тем, кто ещё попытается попасть в город. Нам необходимо обрушить его любой ценой.

— Понял, тогда готовься стрелять, держи их на вытянутой руке от танка, брони у нас не так уж и много!

Танк резво ушёл с места и покатил прямо в гущу города. У друзей было большое преимущество — среди огромного количества построек и строений их лёгкий танк мог маневрировать с невероятной быстротой и застигать противника врасплох, а после удара — быстро ретироваться в укрытие и бить уже с совершенно другой стороны!

Именно поэтому гитлеровцам пришлось так несладко всего лишь от одного танка Голикова и Абрамова — они виртуозно косили наступающих фашистов, а те не могли даже подступиться к ним, пока не перебили танку гусеницу.

Но в симуляции друзья решили не только повторить этот подвиг, но и заставить немцев подороже заплатить за их танк. За очередным поворотом они наткнулись на ещё один разведывательный отряд, который, судя по всему, уже прорвался в город по последнему мосту. Т-26 под управлением Ивана выскочил из-за угла на них внезапно, от этого все успевшие спастись разбежались по углам.

Ещё долгое время они колесили по улицам города, находя всё новых фашистов. Со временем пулемётные патроны стали подходить к концу, а немцы стягивали вокруг танка всё больше сил. Выехав на улицу Островского, где в реальном бою танку перебили гусеницу, Т-26 устремился по ней почти на полном ходу, как вдруг на другом конце невероятно стремительно выехал силуэт немецкого танка…

— Берегись, танк спереди! — крикнул Аркадий.

Зазвенели рычаги и передача танка, левая гусеница стала шкрябать по дороге, а правая остановилась. Т-26 молниеносно свернул в правую сторону, уходя из-под выстрела немца. В последний момент Косюнин совершил выстрел из пушки, но попасть на почти полном ходу с такого расстояния было почти невозможно, и выстрел ушёл в молоко.

Оказавшись в танке среди домой, Аркадий снова сказал:

— Кажется, он здесь по нашу душу! — гремел его голос в ТПУ.

— Мы не проедем к мосту, пока он там, в худшем случае он ударит нам в спину, надо его обойти, но как?

— Давай объедем пару домов, у нас есть пару моментов, пока он не проехал до нас.

Танк обогнул один дом, после чего Аркадий увидел весьма интересную многоэтажную постройку, которая только за время войны и обстрелов немцев превратилась в изрешечённое снарядами решето. Держалась бетонная свеча лишь на трёх стенах…

— Ваня, есть идея, — сказал Аркадий, оглядывая дом. — Надо заманить его под эту свечу и обрушить её!

— Ты уверен? Она же вот-вот должна упасть!

— Проедем прямо по её первому этажу, разломаем танком вон ту стену, а когда он поедет за нами, строение уже рухнет.

— Ох, надеюсь, это сработает! Главное не получить разрыв гусеницы раньше времени…

В это же время немецкий танк снова показался на отрезке улицы, на которой находился Т-26. Он остановился и выстрелил, снаряд просвистел в сантиметре от башни советской машины.

В это же время Иван дал задний ход, и танк стал аккуратно отступать, пытаясь не подставлять немцу уязвимые части брони. «Панцер» двинулся вперёд и начал сокращать расстояние между ними, готовясь к следующему выстрелу.

— Заезжай под дом! Доверни корпус… Стена прямо за нами, ломаем! — координировал его Аркадий.

Третья несущая стена затрещала и обломилась под напором машины, рассыпаясь в пыль. В это же время конструкция начала дрожать…

Немецкий танк неумолимо приближался. Вот он уже показался прямо перед ними. Он довернул башню и, взяв на прицел Т-26, стал следовать за ним по пятам, въезжая прямо под потрескавшийся дом…

И вот, когда советская машина оказалась в нескольких метрах от строения, а «Панцер» уже почти был готов к выстрелу, Аркадий крикнул:

— Сейчас я её обрушу!

И его пушка выстрелила прямо в потолок над вражеским танком — видимо, они даже не думали, что над ними прямо сейчас нависла прямая угроза…

В следующую секунду все события происходили с утомительной неизбежностью: снаряд разломал опору здания, и в одну секунду вся конструкция с ужасающим рёвом рухнула вниз, похороним немецкий танк под собой и подняв в воздух огромное количество пыли…

Аркадий с Иваном несколько секунд откашливались и приходили в себя, а под конец крушения снова взялись за рычаги и выехали с заваленной улицы…

— Не думал, что получится! — крикнул Иван. — Теперь надо поспешить к мосту. Аркаша, сколько снарядов?

— Осталось всего два, — посмотрел на боеуклад товарищ. — Впрочем, мы уже нанесли большой урон. Если перегородим третий мост, то задачу можно считать выполненной.

Наконец, они выехали на улицу, которая вела прямо к последнему мосту над рекой, опоясывающей город.

На мосту был виден ещё один вражеский «Панцер», который уже почти доехал до конца переправы в окружении пехоты гитлеровцев.

Т-26 остановился прямо перед последней дорогой к мосту…

— Ну, Ваня, остался последний рывок! Раздави его, пусть наши остовы забаррикадируют фашистам последнюю переправу!

Двигатель заревел, Т-26 начал разгоняться в последнем таране. Фашисты и танк начали стрелять, но было уже поздно.

Да уж, в виртуальной реальности совершать великие подвиги гораздо легче, нежели в настоящей жизни.

Т-26 врезался во вражеский танк, а в то же время Аркадий навёл пушку под башню «Панцера». Грянул сокрушительный выстрел. Снаряд прорезал броню немца и вскрыл её, как консервную банку, а потом взорвал боекомплект гитлеровцев…

После боя они сняли шлемы и начали говорить:

— Ну, как тебе, Ваня? Получилось задокументировать подвиг?

— Мне кажется, вышло превосходно! К сожалению, невозможно точно сказать, смогли ли мы по эффективности обойти реальный танк, но, думаю, это не и совсем не обязательно…

После этого Аркадий как всегда сел и начал оформлять новую газетную выдержку об этом подвиге. Ему хотелось написать не просто материал, а привнести в него частичку чего-то нового. Накануне праздника он до позднего вечера работал в магазине под светом одинокой лампы. Косюнин взял ручку и написал:

«…Голиков написал это письмо жене из горящего танка, а мы запечатлели и задокументировали подвиг его и Абрамова в симуляции. Но в наше время я хотел бы написать письмо из виртуального танка внучке Александра Голикова — Дарье, благодаря которой стало возможным создать такое историческое путешествие…»

А затем он не сдержался и написал несколько строк, посвятив их Дарье. Наконец, выписка была готова. Она заняла своё почётное место на стене магазина среди других заметок: об уничтожении непобедимого танка «Маус», о подвиге подводной лодки С-13 и так далее.

Ночь пролетела незаметно, и вот наступила долгожданная суббота, а вместе с ней — и 9 Мая.

Этот день в магазине праздновали особенно торжественно: играла музыка военных лет, а особо искушённым покупателям предлагалось даже попробовать на установке друзей попробовать повторить подвиг Зиновия Колобанова, однако их рекорд держался уже несколько лет.

Покупателей, как и всегда, в День Победы приходило в магазин большое количество. Многие из них наведывались вовсе не для покупки симуляций, а для памяти и экскурсии по магазину.

Аркадий с Иваном в парадном стояли у кассы и приветствовали гостей. Они выглядели торжественно, даже несмотря на усталость в форсировании новой симуляции.

Косюнин не мог думать ни о чём другом, кроме визита Дарьи. Он представлял, как скоро она появится в магазине осторожно, непринуждённо. Сначала её силуэт появится за стеклянной дверью лёгкой походкой, а затем она, аккуратно заглядывая, пройдёт в само помещение, держа руки на лямочной сумке, оглядываясь на бесчисленное количество дискет и моделей…

Как она будет выглядеть? Ох, наверное, она и сама сейчас ломает голову над этим, собираясь в магазин! Наверное, она сейчас ходит также по комнате, рассматривает свои плакаты с автоматикой и размышляет, в чём же ей прийти на данное мероприятие. Он почти досконально представил, как она в своей комнате вскакивает с кресла, семенит до шкафа и внимательно выбирает наряд. Почему-то ему показалось, что её одеяние будет почти таким же, в котором она была во время их встречи и самого знакомства: Дарья наверняка также появится в белой сорочке, но уже не с закатанными, а с торжественно застёгнутыми рукавами, лишь из-под последней пуговицы будет просвечивать то самое золотое колье.

Конечно, она сразу немного смутится, когда моментально привлечёт к себе внимание всех присутствующих в магазине. Покупатели обернутся на неё и сразу же начнут изучающе смотреть на неё слегка недоверчивым взглядом — ещё бы, такая особа в таком магазине! Видимо, она здесь далеко не просто так!

И они поймут это сразу же, когда Аркадий, улыбнувшись ей, подведёт девушку к стене памяти магазина, показав рукой на её письмо. Первые секунды она точно не поверит своим глазам, считая, что спит. Её руки соберутся в замок у груди, а губы торжественно раскроются в беззвучном ахе. И тогда всем всё станет сразу же понятно…

Но и на этом её триумф не закончится. Хотя, почему её? Их общий с Аркадием! Покупатели тут же начнут засыпать её вопросами и расспросами о её письме, о прадеде и том, как она великолепно помогла магазину, пока Косюнин лишь готовит установку к демонстрации симуляции. Интересно, как она отреагирует? Будет ли она лишь скромно отвечать простыми словами или же гордо выпрямит спину и будет громко рассказывать о своём предке, перебивая остальных и не давая никому и слова вставить? Увы, этого он не знал.

Но что будет дальше точно — было известно каждому.

Аркадий торжественно объявит, что благодаря Дарье и её письму он создал не просто очередную симуляцию, а настоящий документ, каждая деталь которого не просто рассказывает о судьбе героев, но и по-настоящему кричит о том, что является действительно важным!

Далее он запустит её и начнёт демонстрацию. Бесспорно, все останутся довольны и даже в некотором роде поражены их совместной работой. Но больше всего будет подвержена впечатлению, конечно, она… Дарья, скорее всего, этого даже не покажет, как и остальные женщины, но он точно увидит это по её глазам, которые будут смотреть на экран почти что мокрыми…

— За этот год в нашей коллекции заметок и фронтовых газетных выдержек появилось много нового, — рассказывал Косюнин, подводя покупателей к стене памяти.

Внимание всех было приковано к этой замечательной стене. Однако презентация уже находилась в самом разгаре, а Дарьи всё не было…

— Но самая последняя и чарующая часть стены появилась в нашем магазине совсем недавно, — продолжал он, указывая на письмо Голикова, которое висело на самом видном месте. — Правнучка одного из легендарных танкистов, Александра Голикова, передала нам копию его письма из горящего танка…

После этого друзья показали посетителям новую симуляцию, а также запись их вчерашнего боя. Почти всех поразил новый уровень в создании симуляций — покупатели отмечали разрушаемость города и весьма реалистично воссозданную механику лёгкого танка Т-26. Магазин получил рекордную выручку за тот вечер — почти каждый ушёл с копией того самого боя Голикова.

Наконец, наступил вечер, покупатели стали расходится, торговый центр пустел и тускнел на глазах, а магазины рядом с «Симуляциями Великой Отечественной» принялись закрываться. Но Даши нигде не было.

— Неужели она не пришла? Но почему? — не мог поверить Аркадий.

— Брось, может быть, она была занята в этот день? — попытался утешить его Иван. — У неё же нет связи с тобой, возможно, она придёт завтра?

На следующий день Аркадий также пришёл в магазин с раннего утра и, судя по всему, даже не ложился этой ночью. Весь день он провёл за прилавком, всматривался в каждого покупателя и проходящего мимо человека, но студентки нигде не было видно.

Но и на следующий день, в понедельник, Дарья не пришла. Не пришла она и во вторник, среду и все последующие дни…

Конечно, это событие не произвело сильного влияния на сам магазин. Но Иван очень скоро заметил, что настроение Аркадия продолжало падать. Он оставался у кассы почти до самого закрытия магазина поздним вечером, даже когда торговый центр пустел.

Позднее он стал опаздывать на работу, а разработка новых симуляций шла из рук вон плохо.

— Ну и почему же она не пришла? — из раза в раз задавался одним вопросом Аркадий.

— Видишь ли, не всем можно доверять, — развёл руками Ваня. — Не пришла и не пришла, ну и ладно, «Маус» её разберёт. Посмотри на нас: мы получили очень ценный материал, запечатлели великий подвиг танкистов и даже получили похвалу от наших посетителей! Это же здорово! Мы сделали очередное патриотическое дело и целую новую симуляцию! Хотя, почему мы? Это же твоя заслуга…

Аркадий посидел, подумал, а потом рассмеялся…

Тем не менее, новые симуляции Голикова продавались очень хорошо. Очень скоро они стали заканчиваться.

— Аркадий, у нас тут одна копия осталась, — сказал Иван, заглянув к нему одним днём. — Сделаешь ещё?

Косюнин посидел немного, подумал, а потом сказал:

— Знаешь, я решил сделать её выпуск эксклюзивным. Пусть это будет последняя копия этой симуляции.

Эта история стала ещё одной страницей в истории магазина «Симуляции Великой Отечественной». И каждый сохранённый эпизод, подвиг и воссозданная человеческая судьба прошедшей войны не только становились проводниками в те давние времена, но и позволяли сохранять самое ценное, что есть у людей нашего времени — память о героях, чьи воли были твёрже любого металла.

И даже если пройдёт сто лет после смолкания грохота войны, на плечах потомков великих воинов будет лежать не менее важный груз — сохранить те самые подвиги, благодаря которым они могут жить сейчас, жить и идти вперёд.