Медный рубль

Медный рубль

Лето 1730 года в столице было ненастным. Небо над Невой постоянно было затянуто низкими облаками. Дожди порой могли зарядить на неделю, не меньше. На улицах стояли огромные лужи. Прохожие как ни старались, но ноги были мокрыми.

На окраине, где плескалась затхлая вода Большой Лиговой канавы, в слободе, которую все называли Ямской, сидел у пристенка доходного дома десятилетний Федька. Он с матерью и сестрами жил на самом краю у канала, который прорыли ещё при покойном государе Петре Алексеевиче для фонтанов Летнего сада. Мать Федьки, солдатская вдова, стирала на богатых господ. Но руки её от постоянной работы в холодной воде были уже слабы, а монеты в кошеле переводились с пугающей быстротой. Федька понимал: чтобы выжить, нужно работать. Но кому нужен тощий мальчишка, когда на тракте полно взрослых мужиков, готовых взяться за любую тяготу?

Дождь закончился и можно было больше не прятаться в подворотнях. Федька отправился вдоль канала. Вода там цвела и пахла тиной, у берега стояли различные лодки. Небольшая баржа протискивалась к Неве, стараясь их не зацепить. На берегу громыхали телеги, шли работные люди с топорами и пилами, спешили мастеровые в кепках. Паренёк брёл, опустив голову, и стараясь не наступать в лужи. У питейного дома «Под якорем» обнаружил небольшую сутолоку. Ржавая вывеска скрипела, раскачиваясь на ветру, а под ней суетился дородный купец в камзоле, перепачканном дегтем. Его лошадь, гружёная тюками с пенькой, потеряла подкову, и теперь бедное животное хромало, а сам купец рвал и метал, потому что товар нужно было сдать в порт до полудня. Вокруг собрались зеваки.

— Олухи! — кричал купец на своих возчиков. — Да пока вы найдёте кузнеца, солнце сядет! Пороть вас надо!

Возчики переглядывались, но никто не спешил. Кузница была далеко, бежать то туда — дело нехитрое, но и не прибыльное, если учесть, что купец был известен своим скупердяйством. Оплачивать потерю подковы он явно не намерен. Федька вынырнул из толпы, взъерошенный как воробей. Попробуй протиснись сквозь толпу зевак.

— Дяденька, — крикнул он, дёргая купца за полу камзола. — Я сбегаю! Я мигом! Тут за углом кузнец Аким живёт, он лошадей подковывает. Я его приведу! Только денежку дай!

Купец уставился на мальчишку. Тот, худой, босоногий, в рубахе с чужого плеча, смотрел с затаённой надеждой снизу вверх. Даже забыл, как дышать. Вдруг повезёт?

— Беги, малец! — рявкнул купец, почесав в затылке что-то вспоминая. — Если приведёшь своего Акима, пока на колокольне обедню не прозвонят, получишь целый рубль!

У Федьки перехватило дыхание. Рубль! Это же... Это же целое состояние! На эти деньги можно было купить мешок муки, рыбы и ещё осталось бы на свечку. Мальчик сорвался с места так, будто за ним гнались черти.

Он бежал по грязной Лиговке, петляя между телегами. Грязь летела из-под ног, пот застилал глаза, но Федька не чувствовал усталости. Он влетел в кузницу Акима, где пахло гарью и железом, и, захлёбываясь, выпалил сразу про всё, и про подкову, и про купца, и про рубль.

Кузнец, огромный мужик с бородой в саже, усмехнулся в усы. Он знал этого смышлёного паренька и решил помочь, быстро собрав инструменты и поспешив за Федькой. Мальчишка бежал впереди, то и дело оглядываясь: не отстал ли кузнец? Да поглядывал вверх, на смутно видное сквозь облака солнце. До обедни оставалось совсем мало времени.

Когда они вернулись к питейной, купец уже весь извёлся. Но Аким быстро справился с делом: подкова встала на место, лошадь теперь не поджимала ногу. Купец, довольный, что не опоздает в порт, полез в кошель.

— Ну, малец, — сказал он, вынимая тяжёлую квадратную монету. — Держи. Честно заработал.

Это был рубль. Не ассигнация, а настоящая медная монета, большая, тяжёлая, с буквами, которые Федька пока не мог прочесть – «Цена. Рубль. Екатеринбурхъ. 1725». Федька принял её двумя руками, как хлеб. Монета была холодной, но ладонь обожгло гордостью.

Но тут Аким, получив плату за свою работу, сказал купцу:

— Что ж, сударь, ты мальца забижаешь? Эти квадратные рубли ужо пару лет и не принимают нигде. Откуда мальчишке то знать об этом? Побойся Господа, заплати по-человечески.

В толпе зашумели. Купец насупился. Но Аким был прав. В 1725 году стала Монетная канцелярия чеканить квадратный рубль из меди. Видимо, из экономии. Но люди от такой монеты были не в восторге. И вскоре высочайшим указом чеканку медного рубля прекратили. А монета с тех пор так и осталась в кошельке у торговца. Скривившись ещё больше, купец полез в мошну и вытащил настоящий, серебряный рубль.

Купец уехал. Возчики разошлись. А Федька стоял посреди улицы, сжимая в кулаке своё первое богатство. Целых два рубля! Один медный и один серебряный. Он чувствовал себя не просто мальчиком, а человеком, который сам, своим горбом, заработал на кусок хлеба.

Мать сидела у окна, штопая старую рубаху. Федька молча положил медный и серебряный рубли на стол перед ней.

— Что это? — охнула она.

— Я заработал, мама, — сказал Федька, вытирая рукавом грязный лоб. — Теперь мы богаты.

Мать заплакала и обняла сына. А вечером Федька лежал на лавке и смотрел в потолок. Он думал о том, что завтра снова пойдёт на Лиговку. Ведь если он смог заработать один рубль, то сможет заработать и ещё. Медный рубль лежал под подушкой. Мать так и не смогла на него что-либо купить. «Пусть тебе на память останется» - сказала она сыну.