Квартира

Глава 1

Я проснулся в холодной квартире с неисчерпаемым чувством тёплой свободы. За окном озябшая от холода улица, яркое жёлтое солнце дружелюбно ополаскивало пыльные стекла своими лучами. Этот всегда подбирающийся к нужной мысли трамвай, пятнадцатый, а другого здесь и не ходит. Стоял старый столик у самого угла комнаты, где труба от батареи услужливо гревшая его бок, едва показывала себя, затем же все внимание на себя забирал взявшийся наростом поседевшей пыли радиатор. Ах, как вспомнится мне это время, эти угрюмые светлые плинтуса, старый комод забитый пустым соответствием пространства, люстра чудом сохранившая в себе ещё это право привлекать взгляды своим вульгарно соблазняющим расписным узором, совершено уродливый шкап соседствующий с неприятной лжебелой полкой для книг. Стойкий запах завтрашнего дня.

Моя коммунальная комната была одета в цвет кожуры выцветшего апельсина, с надорванными обоями торчащими к верху как шкурки от мандарин. Каштановый паркет, с разделяющей границей из алюминиевой линии, а за ней деревянный пол выкрашенный в тон подгнившего томата. Буфетный столик с четырьмя золотыми блюдечками для чая, стеклянная чашка, кухонная утварь и маленькая чайная ложечка. Иной раз перебирая по памяти силуэты на пути к своей комнате я невольно обращал внимание на их изменчивую природу. Вот тот что больше походил на пожилого графа с орлиным носом сердито смотрел на силуэт женщины застывшей с намотанным локоном на указательном пальце. За тем череда каких - то безобразных форм напоминающих растущие тени от рук, поросшая пухом и перьями собачка, затем свет сужался и стоящая в пустоте тьма приветливо тёрлась об мои мысли, пока я в спешке торопясь старался нащупать скважину для ключа и чем усерднее я старался отпереть дверь тем, более настойчиво она оседала на моих плечах, стараясь подольше насладиться моим присутствием. Наши встречи я прервал дешёвой магазинной лампочкой, оставляя свет наедине с пространством и чувством задержавшегося где-то вдалеке беспокойства. Я заварил кипяток с сахаром и угостил себя кусочком позавчерашнего хлеба.

К началу шестого утра я вышел из дома в одном пальто, погруженный в сонный паралич город не желал просыпаться, однако ворочаясь в сонном свете фонарей и шаркающей дуге мётел, он оброс узнаваемым и привычным взглядом, подобный безмерности её души. Только сошли в царство Морфея звёзды, солнце ещё не запрягло каскады лучей в свою колесницу. Одиноко несли службу светофорные столбы. Манила выпитая ночь своим закатом. Стоял холод, я в спешке шёл по городу пересекая улицы, затем долгий тротуар парка, переход, снова улица и она. С каждым разом я влюблялся в неё сильнее и богаче, эту дверцу заднего входа, лёгкость её приветливой вывески, ставни, стулья, стены, запах её растекающихся прядей света, нежность выпеченная сладко бьющим дурманом и опоясывающая взор и дух красота. Между прикосновением всегда оставался вкус, слаще самого прикосновения.

В шесть тридцать я приступал к работе, в полдень обедал вишнёвым печеньем запивая его вкус горячим кофе, к семи часам взятый немотой рук и ног я снимал с себя запачканный ириской фартук и обретая эту настоянную за день свежую ясность мысли возвращался к дому. Там обессиленный и уставший я ложился на свой потёртый диван, и растворяясь в нежности витающих по кругу мыслей, цепляя одну из них на крючок симпатичной ассоциации, хорошо подобранный под тон уже склоняющегося ко сну дня, я подбирал ей нужное место в череде уже припрятанных чувств завтрашнего дня. Вот эта напоминала мне поцелуй оставленный на салфетке совсем ещё юной девушки,а эта брала изрядной путаницей отзывающегося словом с переменчивым настроением "ласка", а эта манила блеском, шёлком, сном.

Сна всегда не хватало, мне казалось что его словно бы нет. Засыпая, я просыпался уже в другом дне, другим мной, с совершенно иным, но ещё спящим подобие щурящего взгляда, выискивающего те нужные черты этого дня, что бы сохранить их в памяти и бережно раскрасив в нужные мне тон отойти ко сну.