Кто будет первым - будет виноват

Глава 1

В тот вечер единственный салун Оро-Гранде испытывал особый наплыв посетителей. В маленьком городке, где все друг друга знают, слухи разносятся быстро, и за неделю о путешественнице, остановившейся на ранчо Старого Билла, успели прослышать буквально все.

Честно говоря, красоту её сплетники преувеличивали. Симпатичной она была: молодая сероглазая блондинка со светлой кожей и приятной фигурой; однако среди танцовщиц салуна хватало тех, что могли потягаться с ней в красоте и даже превзойти её.

И тем не менее, всеобщее внимание приковано было к ней. Что привлекало его? Дерзкий взгляд, решительный голос. Мужской наряд, не только подчеркивавший подтянутую попку, но и создававший вокруг неё неуловимую ауру недосягаемости.

Как будто пара револьверов на её поясе вызывала у местных мужчин неудержимое желание этот пояс снять.

В первые дни своего пребывания в Оро-Гранде Кэсси Брук шесть раз становилась жертвой домогательств. Местный доктор, интеллигентный Джаспер Уолт, шутил, что она будет его постоянным поставщиком новых клиентов. А вот гробовщик такого сказать не мог: убивать тех, кого могла лишь ранить, Кэсси избегала.

Не хотела неприятностей с шерифом.

Постепенно мужчины усвоили правила игры: на силу отвечают силой. На наглость — грубостью. На насилие — увечьем.

Но желать добиться своего хитростью никто не запрещал.

— Значит, состязание! — громогласно заявил Роджер Скиннер, — Но мне нужна особая ставка!

Кэсси слегка улыбнулась. Роджер Скиннер слыл лучшим стрелком в Оро-Гранде. Те, кто видел его в деле, уверены были, что только крепкая выпивка, что в изобилии оплачивали ей местные мужчины, побудила её принять его вызов.

Те же, кто видел в деле её, предпочитали помалкивать.

— Хорошо, здоровяк, будет тебе особая ставка, — покладисто согласилась девушка, — Если окажется, что ты стреляешь лучше меня, то я на остаток вечера сниму верх.

— А если нет? — спросил кто-то в толпе.

И поторопился скрыться от гневного взгляда Скиннера.

— А если нет, то ты снимешь низ, — безжалостно закончила Кэсси.

— Идет!

Пока подавальщица расставляла по барной стойке зажженные свечи, Роджер Скиннер неприкрыто разглядывал девушку, как будто уже представляя себе, что скрывается под курткой коричневой кожи.

А быть может, надеялся он и на то, что раздеванием дело не ограничится.

— Вы мне все выпивкой проставитесь! — заявил стрелок окружающим мужчинам, — Раз уж вы тоже любоваться зрелищем собрались!

— Ох, как бы нам не пришлось любоваться не столь… привлекательным зрелищем, — хмыкнул Хмурый Джо, — По индейцам она стреляла здорово, не думаю, что по свечкам слажает.

— Вот и посмотрим!

Скиннер едва дождался, когда закончив готовить «реквизит», подавальщица продемонстрирует народу перо — и отпустит, давая стрелку время, пока оно не коснулось пола.

Два револьвера оказались в руках мужчины, как по волшебству: опытный ганфайтер, Роджер Скиннер твердо знал главное правило дуэли Дикого Запада.

Хватайся за оружие вторым: кто будет первым, будет виноват.

Стреляй первым: кто будет вторым, тот будет мертв.

Два револьвера. Шесть пуль в каждом. Двенадцать выстрелов.

Двенадцать погасших свечей.

— Видели! — провозгласил Скиннер, откровенно красуясь перед рукоплескавшей толпой, — Раздевайся сразу, красотка: больше ты все равно не сделаешь!

Кэсси лишь хмыкнула и жестом приказала отпускать второе перо.

Два револьвера. Шесть пуль в каждом. Двенадцать выстрелов.

Тринадцать погасших свечей.

Одна пуля скосила два фитиля.

— Так что, — заметила Кэсси, — Ты обещал народу зрелище. Так продемонстрируй его. Или оно совсем не впечатляющее?

От публичного позора стрелка спасла открывшаяся дверь салуна. Кэсси обернулась на нового гостя, и улыбка моментально сошла с её лица. Хотя в суровых землях фронтира взрослели рано, и никогда не удивлял тринадцатилетний подросток, вошедший в салун, но одного лишь взгляда на перепуганное лицо Рыжего Тимми, внука Старого Билла, было достаточно, чтобы понять: он пришел сюда не развлекаться.

— Там… Там…

Подбежав к Кэсси, он почти что вцепился в неё. Он был весь бледен, зуб не попадал на зуб, а язык, казалось, не мог вымолвить ни одной фразы цельно.

— Успокойся, — сказала девушка, — Успокойся и расскажи мне, что случилось.

Семь чужаков, прискакавших на закате к ранчо Старого Билла, имели вид самый что ни на есть бандитский.

Все вооружены.

Все явно не раз и не два проливали и свою, и чужую кровь.

И все-таки, их предводитель внушал страх даже на их фоне. Весь в черном, с плавными, отточенными движениями опытного убийцы, он неуловимо походил на принявшую человеческий облик пантеру.

Однако Старый Билл не мог бы столько лет держать ранчо на Диком Западе, если бы его можно было напугать одним лишь грозным видом да численным превосходством. Незваных гостей он встречал так, как привык, — с винчестером в руках.

Предводитель бандитов отреагировал мгновенно. Он выхватил оружие вторым, — но выстрелил первым. Пуля из его револьвера угодила прямо в затвор ружья, приводя его в совершенную негодность.

И когда его люди ворвались в дом, долго сопротивляться старик не смог.

— Я задам тебе один вопрос, — сказал предводитель, и в голосе его ощущался легкий ирландский акцент, — Где Кэсси Брок?

Поставленный на колени двумя громилами, старик сплюнул ему на сапоги.

— Ты можешь пытать меня. Можешь убить меня. Но я ничего тебе не скажу.

— Как банально, — чуть усмехнулся ирландец, — Как банально и как бессмысленно. Из этого города ведут всего две дороги. Думаешь, я не выставил людей на обеих? Рано или поздно я найду её. Я лишь предлагаю сделать это проще.

— Как банально, — в тон ему ответил Старый Билл, — Если ты думаешь, что хоть одну из твоих «изящных» угроз я не слышал в плену у южан, то ты ошибаешься, мальчишка.

— О, я вовсе не претендовал на оригинальность, — ответил ирландец, — Пока.

Между тем, один из головорезов, отправленных прочесать окрестности, вернулся, держа за шиворот юного Тимми.

— К слову о мальчишках, — усмехнулся предводитель, — Интересно, стойкость северян передается по наследству?..

— Я хотел, — сквозь слезы твердил Рыжий Тимми, — Я хотел быть сильным. Но… я испугался. Я трус? Я трус, Кэсси?..

— Ты не трус, — серьезно ответила девушка, — В одном он был прав: в этом городке я в любом случае не спрячусь. Я что твой дед? Он… жив?

— Жив, — серьезно кивнул мальчишка, — По крайней мере, был, когда меня послали к тебе. Но я не знаю… Оставят ли его в живых. Этот мужчина… Он велел…

Мальчишка замолчал, как будто выполнение повеления убийцы сделало бы его предателем.

— Он велел передать мне что-то, — предположила Кэсси.

Тимми кивнул:

— Завтра в полдень. На площади под городскими часами.

Дуэли ганфайтеров были нерушимой традицией западного фронтира, и у них давно уж сложился свой набор неписанных правил.

Полдень.

Под городскими часами.

При свидетелях.

Здесь, на фронтире, практически каждый взрослый мужчина вынужденно умел обращаться с оружием. Но несмотря на это, в поединок никто не вмешивался.

Всем было понятно, что кто бы ни вышел победителем, перестрелка дюжин мирных жителей с семеркой отъявленных бандитов унесет на порядок больше жизней, чем дуэль всего двух человек.

Приближалась к двенадцати минутная стрелка, и тишина повисла над площадью. Опытный ганфайтер всегда знал, что перед тем, как пробить полдень, часы издают едва слышный щелчок. Это и есть — момент истины.

Не сделать первый ход.

Кто сделает первый ход — тот станет виновником в глазах суда.

Даже если все прекрасно знают, кто бросил вызов.

А пока стрелка приближается к моменту истины, дуэлянты смотрят друг другу в глаза.

Ожидая, кто первый моргнет.

Кто первый моргнет — тот и сделает первый ход.

Кто сделает первый ход — тот и будет виновником.

— Кэсси Брок. Я три месяца шел по твоему следу.

— Привет, Патрик, — ответила девушка, — Я знала, что рано или поздно ты найдешь меня.

Не отрываясь, смотрели они друг другу в глаза.

Издали часы едва слышный щелчок.

И ирландец моргнул первым.

Подставляя себя под суд, при всех свидетелях он сделал первый ход.

И грянуло в повисшей тишине, подобно выстрелу:

— Прости.

Патрик Брок сказал это первым.

Подставился перед судом.

Перед её судом.

— Я был неправ. Прости меня, дурака. И вернись ко мне… дорогая.