Комсомольский десант

Глава 1

В кабинете областного военкома уже, наверное, на пятый круг шёл один и тот же разговор. Участвовали в нём двое. Военный комиссар - человек в годах, с проплешинами и очками на носу, сидел за столом. Слева от него, над столом, нависал начальник погранотряда, коренастый, с загорелым лицом, среднего роста. Он в очередной раз наклонился над столом и, слегка стуча кулаком в стол, произнёс:

- У нас есть приказ об инженерном укреплении границы! Мы уже все резервы вытянули - и отряд, и комендатуру – всех, кого могли, послали рыть окопы и блиндажи на заставах! Но граница большая, «напряжённая», надо ещё и успевать нарушителей ловить!

- Но я же отвечаю вам: мы с вами - не взаимосвязанные структуры, если бы даже были люди – заметьте, я говорю «если бы даже», я бы всё равно не смог бы вам их направить! – военком при этом развёл руками, как бы подтверждая свои слова.

- А приказ народного комиссара обороны СССР «О наложении взыскания на работников Брагинского райвоенкомата БССР за бюрократическое отношение к службе» от десятого ноября 1938 года Вам не напомнить? Зачем прикрываться бумажкой, когда общее дело делаем? Не можете сами - выйдите на «смежные» инстанции.

Удар был, прямо скажем, с неожиданной стороны. История двухлетней давности в своё время нашумела изрядно. Тогда, по жалобе, устроили разгром в указанном военкомате, да ещё вскрылось «моральное разложение». Но главной причиной шума, стоившего места военному комиссару и ещё нескольким специалистам, было то, что они подошли «бюрократически» к ходатайствам людей. Комиссар от неожиданности вытаращился на начальника погранотряда. И пока он пытался сообразить, что ответить, с треском распахнулась дверь и в неё ворвался, как ураган, молодой человек, по виду ещё старшеклассник, с комсомольским значком на груди, и сходу завопил:

- Товарищ военный комиссар! Вы тут бюрократию разводите, а я, как представитель комсомола, к вам уже третий день хожу! И от вас никакого внятного ответа! Как комсоргу школы мне поручено завершить этот вопрос! И я требую на него положительного ответа! – сказав всё это залпом, комсорг только тогда разглядел, что военком не один в кабинете.

– Ой, простите, товарищ командир, – сказал он, обращаясь к стоящему офицеру.

Военком обречённо вздохнул:

- Вот и этот «представитель комсомола» меня в бюрократы записал.

- Как видите, товарищ военком, я не единственный, кто за пять минут указал вам на вашу страсть к перестраховке, – сказал, садясь на стул, начальник отряда. Усевшись, добавил: – Давайте уважим молодёжь - он как-никак третий день вас штурмует, а я только первый. И, повернувшись к комсоргу: – Излагайте ваше дело, мой юный друг.

Ободрённый поддержкой явно старшего офицера (наш комсорг не силён был в званиях), он начал излагать суть просьбы:

- Мы - комсомольский комитет школы, на общем собрании постановили, что в такое тревожное время надо не по лагерям разъезжаться, а принять деятельное участие в укреплении обороноспособности страны. И не агитбригадами и песнями, а реальным делом, чтобы армии нашей помочь в боевой подготовке! А вот товарищ военный комиссар игнорирует нас – говорит, не может никуда нас задействовать, так как мы не в его ведении.

- Ну, надо же, как знакомо, – с лёгкой издёвкой в интонации сказал начальник отряда. – И что же вы готовы делать?

- Ну, как что? Всё! – гордо сказал окрылённый комсорг.

-Так уж и всё? А если надо будет землю рыть, стены красить, туалеты чистить? – Кажется, у пограничника начал вырисовываться план.

- Ну, так лишь бы в дело! Лишь бы на помощь нашей Красной Армии!

- И сколько вас, комсомольцев – добровольцев? Десятка два найдётся?

- Запросто!

- А возраст и пол, так сказать?

- Ну, ребят человек пятнадцать точно и девочек с десяток. А возраст нормальный. Гайдар в нашем возрасте уже полком командовал! – с явным вызовом ответил представитель комсомола.

- А что ж только РККА? А пограничники вас не устраивают?

- Устраивают.

- А если для помощи надо будет на несколько дней уехать на границу? Мамки - то отпустят?

- Конечно! – до комсорга стало доходить, что, ещё вчера казавшееся невыполнимым, поручение стало решаться – да ещё, кажется, совсем даже неплохо решаться.

- Тогда так. У нас никакой махновщины, поэтому срочно собирайте ваш комитет или ячейку. Опросите всех, кто готов на месяц выехать на границу помогать приводить в норму инженерное оборудование границы. Придётся рыть окопы и заниматься стройкой. Когда, кстати, сможете собраться?

- Так сегодня же вечером!

- Тогда так. Мне нужен телефон того места, где вы будете собираться. Сегодня, в 19-00, я позвоню вам туда, и обсудим возникшие вопросы. Заодно вы подтвердите мне список людей. Учтите, на каждого вам придётся написать письмо, что исполком комсомола направляет добровольца такого-то в помощь погранотряду в возведении инженерных сооружений. Придётся отдать должное бюрократам, – в этот момент он кивнул в сторону военкома. – С собой иметь паёк на день пути. Время и место сбора сообщу вам в 19-00.

После того, как дверь за комсоргом закрылась, начальник погранотряда убрал в карман листок с телефоном и, повернувшись к военкому, сказал:

- Вот, Николай Иванович, у вас всё есть, в том числе и люди. Просто вы не знаете об этом.

- Воля ваша. Но с этими детками мороки больше, чем пользы.

- Не согласен. Чтобы от них была польза, надо сначала помучиться с ними слегка. - После этих слов он встал и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Вечером того же дня в школе было шумное собрание. За день комсорг Михаил Матрасов сумел пробежать по всем и вкратце рассказать, что надо получить согласие от ребят и их родителей.

Составили список и, уже с этим списком и ещё почти десятком активистов, шумно дебатировали в учительской, которая была выбрана местом дебатов из-за наличия там телефонного аппарата, параллельного с директорским. Посреди учительской стояла Лена Верещагина и, с раскрасневшимся лицом, уже скорее кричала, чем говорила:

- А я считаю, что это политическая близорукость - не брать девочек! У нас женщины в своих правах равны во всём!

- Дык дело - то не в правах! Как вы рыть окопы будете? Ты хоть лопату - то в руках держала? – подал голос паренёк, явно знакомый с этой самой лопатой не понаслышке. - Тебе надо будет вырыть не один куб земли. Ты за день получишь кровавые пузыри на месте ладоней, и, вместо помощи, будем все носиться с тобой.

- Если надо, и не один десяток вырою! Ещё Стаханова переплюнем!

Дружный хохот прервал звонок телефона. Дежуривший у аппарата Михаил схватил трубку.

- Алло?

Услышав, что это начотряда, сразу же вынес вопрос ребром:

- Товарищ полковник! У нас возник только один неразрешённый вопрос. Можно ли в нашу группу присоединить девочек?

- Конечно, можно, не вижу неразрешимости.

- Но ведь рыть окопы трудное, не женское дело?

- Ну, инженерное оборудование границы - не только окопы. Кроме того, у нас много новеньких застав, вот пятая, например. Будут стены красить, потолки белить. Найдём работу, не переживайте. Так сколько вас всего?

- Двадцать пять человек. Из них девять девочек.

- Хорошо. Повторяю: - С собой - «комсомольские путёвки», личные документы, одежду в расчёте на возможное похолодание, продукты на сутки. Там вас поставят на довольствие – вопрос уже решённый. Машины будут стоять завтра в восемь утра у входа в центральный парк. Старшим на машинах будет товарищ Виленский. С машинами доедете до отряда, а там распределим вас.

На этом собрание закончилось, и ребята, договорившись, что собираются все на полчаса раньше, разошлись по домам - готовиться.

Уже в семь утра все собрались у входа в парк, одетые как в поход. Некоторые с рюкзаками, некоторые просто с узелками. Девочки все в косынках, у ребят на головах – кепки, только пара – тройка с обнажёнными головами. Возбуждённо и радостно переговаривались, делясь рассказами, кто как собирался, у кого как реагировали родители на эту «командировочку». Без пятнадцати восемь подкатили две машины – обычные полуторки, даже без тента.

- Миха, иди, узнай – наверное, за нами! – крикнула одна из девочек.

Не спеша, сохраняя чувство ответственности, Михаил подошёл к первой машине:

- Товарищ Виленский?

- Я тут, – отозвался с пассажирского сидения молоденький офицер. – Если все собрались, распределяйтесь по местам. В кузове есть лавки.

Водители вышли, откинули задние борта, и ребята набились в кузова машин. С лязгом захлопнулись борта, и машины покатили по дороге. Пока ехали по городу, девочки затянули песню, некоторые из ребят поддержали. Но к выезду из города песни стихли. Все занялись разглядыванием и обсуждением окрестностей. Большинство редко выезжали за город, за исключением поездки в пионерлагерь.

Вокруг простирались поля, покрытые, где пшеницей, где кустиками картошки, попадалась сахарная свёкла. На лугах паслись огромные стада коров. Время было не пахотное и не уборочное, поэтому техники на полях попадалось мало. И каждая единица вызывала у ребят споры, что это за модель. Через пару часов путешествия по новенькому и гладкому шоссе машины свернули на второстепенную дорогу – она тоже была явно недавно отремонтирована. И ещё через час полуторки вкатили на территорию отряда. У здания клуба машины остановились. Выйдя из кабины, Виленский быстро сбегал внутрь, после чего вышел уже в сопровождении мужчины лет под сорок с петлицами старшего политрука. Прозвучала команда: - Выгружаться. - Водители сразу вышли, откинули борта, ребята с гомоном и шутками спрыгнули с машин и встали в подобие шеренги, слегка неровной и не по росту. Старший политрук осмотрел прибывших и вдруг необычно зычным голосом заговорил, легко перекрывая шум отъезжающих машин:

- Поздравляю с прибытием! Сейчас вас разместят в читальном зале библиотеки отрядного клуба. До конца дня вас всех развезут по заставам. Фронты работ уже намечены. Количественно по списку вы распределены, осталось вас только развести. Бачок с кипячёной водой установлен в библиотеке. Туалет вы увидите по ходу движения к библиотеке по правой стороне. Без сопровождающих помещение клуба дальше уборной не покидать! У меня всё. За мной - шагом марш.

И, повернувшись на каблуках, зашагал к дверям клуба. Здание клуба с фасада было украшено колоннами и имело ослепительно белый цвет. Видимо, недавно побелили. Внутри ребят встретил вестибюль с полом, покрытым мрамором. Но это оказалось единственным местом, где был мрамор. Дальше шли крашеные дощатые полы. И коридоры, по уровень плеча закрытые дубовыми досками. Выше опять побелка. В читальном зале стояло полтора десятка столов с лампами, покрытыми зелёными абажурами. Был стол библиотекаря, возле которого высился картотечный шкаф, а чуть поодаль стоял стеллаж с журналами и газетами. Старший политрук так же твёрдо, но уже гораздо тише, сказал:

- Периодику можете читать. После приёма пищи мусор за собой не оставлять. За вами будут приходить и вызывать пофамильно. Дежурный по клубу, если что, находится у входа. - И вдруг, улыбнувшись, продолжил уже почти ласково: - Эх, молодость – молодость. Я в ваши годы тоже рвался за романтикой. Ну, ничего, превращать энтузиазм в полезную работу мы умеем. -Он, подмигнув, вышел, почти бесшумно прикрыв за собой огромную дверь.

Большинство тут же разделили столы между собой и приступили «к приёму пищи», быстро организуя небольшие «общаки». К стеллажу с журналами подошли лишь трое ребят.

Игорь Летягин, быстро окинув полки глазами, пропустил все газеты, включая отрядную многотиражку, которую сразу же захватил Данила Смоляков со словами: «Ну-ка, изучим текущий момент, посмотрим, чем живут наши хозяева». Сам он всегда активно выступал на собраниях, был политически подкован, благодаря хорошей памяти мог цитировать целые участки из газет, особенно с цитатами товарища Сталина. Несмотря на это, не занимал никаких постов в комсомоле, а был, так сказать, активным участником работы комитета. Уткнувшись в газету, достал бутерброд с колбасой и сыром и начал чтение, сильно смахивая со стороны на старорежимного барина, разглядывающего вечернюю газету за чашкой чая. Игорь даже не обратил внимания на Данила, в этот момент он увидел сразу два вожделенных номера «Техники Молодёжи», за май и уже даже за июнь. Хотя в областной библиотеке июньского номера точно не было. А майский он никак не мог застать свободным – его вечно кто-то уже читал. И, уже протянув руку сразу к обоим, он столкнулся ещё с одной рукой. Это был Свиридов Николай. Спортсмен, разрядник по бегу, вечно берущий призы на спартакиадах. Но по математике и прочим точным наукам его постоянно подтягивали разные отличники, в данный момент его «наставником» как раз был Игорь.

- Игорёк, не жадничай, дай июньский, а то у меня его ещё нет.

- А ты что, выписываешь? – Игорь был удивлён. Он весь май ходил домой к Николаю, помогая ему с алгеброй и геометрией, и ни разу не видел номера «ТМ» у него. – Что-то я их не видел у тебя.

- Так они у папы в шкафу лежат. Он запрещает их «таскать». Разрешает читать строго у него в кабинете. - Отец Николая не был профессором или деятелем науки. Он работал мастером на заводе и был на хорошем счету у начальства. Многие инженеры в КБ завода не гнушались прийти к нему за советом, и не только на работе, иногда и дома у него разворачивались «дебаты рационализаторов», как он их сам называл. Мать Николая, чертёжница в КБ завода, тоже была на хорошем счету. Все важные чертежи старались поручать ей. Может, именно поэтому руководство завода решило простимулировать эту семью, выделив им квартиру с «лишней» комнатой, которую старший Свиридов тут же оборудовал под кабинет, где, бывало, и мать засиживалась за чертежами. А Николай там читал газеты и журналы отца. Сам он себе поставил цель - стать инженером и именно поэтому старательно вытягивал «на высший уровень» точные науки, в том числе и с помощью одноклассников. Комитет комсомола, заинтересованный в том, чтобы у них были не отдельно отличники и спортсмены, а, так сказать, полноценные личности, активно ему в этом способствовал.

-Везёт же. Ладно, бери июньский, только, чур, если уедем до того, как успеем поменяться, расскажешь, что там есть.

Сам Игорь был из неполной семьи. Отец умер рано - он был весь изранен в гражданскую - заболел и умер ещё в тридцатом, когда сестре Игоря было всего два года. Жили очень бедно в комнате общежития работников железной дороги. Помогая матери, Игорь рано по утрам бегал на расположенный рядом рынок и подрабатывал грузчиком у колхозников, приезжающих на рынок. Так же он за скромную плату паял, лудил посуду всем жильцам общаги и не только.

Уселись рядом. Николай достал из рюкзака пирожки, и, чисто на автомате, протянул один Игорю. Тот, сказав «спасибо», взял пирожок и начал, жуя его, читать журнал.

Понимая, что времени может быть мало, Игорь, привыкший ради экономии читать журналы в библиотеке, а не дома, быстро пролистал журнал, наметив статьи для «первой очереди», а что-то на потом.

В первую очередь, как человек, интересующийся техникой, он отметил статью про станки с фотоэлементом, позволяющие делать детали по чертежам на автомате, повторяя «в металле» все линии чертежа. Так же в первую очередь попали статьи про стеклодувные автоматы. Во вторую очередь – статьи, посвящённые пулемёту «максим» и его устройству. (Кстати, тогда говорили «максИм», а не «мАксим», как сейчас). Потом расположилась статья про идущую в Европе войну – фоторепортаж с «линии Зигфрида» у немцев и статья о первом морском бое во вторую империалистическую войну. Напоследок он отложил статью про войну с панской Польшей 1920 года. Хоть тема была интересная, но в этом году был двадцатилетний юбилей этих событий, и он волей - неволей освежил в памяти все, что с ней связано.

Буквально через сорок минут вызвали уже первых ребят. И Игорь ускорился в чтении. Возможно, поэтому он успел прочитать не только намеченное, но и статью об альпинизме, и многое другое. Его поразила даже не статья, а заметка о том, что завод имени Кирова начинает освоение в производстве часов с корпусом из пластмассы. Игоря особенно порадовало не то, что эти часы станут весить не восемьдесят грамм, а всего двадцать, а то, что часы станут дешевле. Сам он не мог себе позволить ни наручные, ни карманные часы. У них вообще были одни часы на всю семью – будильник.

Отложив журнал, он вздохнул и посмотрел на Николая. Тот ещё читал вовсю. Через плечо он начал читать ту же статью. Николай не стал заморачиваться с разбивкой на важность и читал всё подряд. В данный момент он уже был в конце журнала и читал юмористические заметки о жизни дореволюционной Москвы.

Не успели они вместе дочитать заметки, как открылась дверь и вошедший дежурный огласил очередной список:

- Верещагина, Семенова, Летягин, Свиридов, Долотов, Смоляков, на выход!

Игорь, кладя журнал на полку, обрадовался сразу двум вещам. Во-первых, с ним ехал Николай, и он имел шанс услышать, что в июньском номере. Ну, и ему очень импонировало, что он попал вместе с Верещагиной, хотя ему не нравилась её «активистская позиция» и желание всем всё доказать. Сама она ему очень нравилась, и он надеялся, что появится возможность «задружиться» с ней, так она во всех личных делах была весьма недоступна.

У крыльца стояла трёхтонка, наполовину загруженная ящиками. Водитель, высунувшись в окно, сказал:

- Залазьте в кузов, там есть мягкие тюки под брезентом, располагайтесь на них. Борт открыть не могу, так что, кавалеры, грузите ваших дам сами.

Первым легко, как на ступеньку, оперевшись на колесо, перемахнул одним движением Николай. После чего протянул руку Игорю:

- Давай ко мне, потом вдвоём затянем наверх девчонок. А остальные подадут их вещички.

Обе барышни были с увесистыми узелками.

Игорь взобрался в кузов, после чего они вдвоём затянули Иру и Лену. Когда все разместились в кузове, водитель сообщил:

- Едем до райцентра. Высажу вас у проходной фанерного завода – там вас встретят. На ходу не вставать и не высовываться! Всё, поехали, -хлопнул дверцей, и машина покатила. Сидели «кружком», но поговорить особо не получалось - у машины был явно повреждён глушитель, да ещё и водитель гнал, торопясь. Опять замелькали поля – деревни, на этот раз было больше повозок и верховых ездоков. Сказывалась «сельская местность» - здесь «моторизация» ещё сильно отставала. Через час езды по хоть и подремонтированной, но всё же старой дороге, да ещё в кузове гнавшего грузовика, уже подуставшие от всего этого, ребята выгружались на проходной завода. Из дверей вышел молодой паренёк не намного старше их самих.

-Привет! Это вы - комсомольский десант нашим подшефным?

- Мы на границу! – с вызовом ответил за всех Данил.

- Ну, так и я о чём! Эх, серость! Наш завод - шефы пятой заставы. Мы им, кстати, буквально в мае т-а-а-акую заставу отгрохали! Пальчики оближешь. А вот до ума довести некогда. Краску, извёстку, кстати, доставили туда ещё вчера – это, я так понимаю, девочкам ресурсы. – Сказав это, он подмигнул: – Ну, а вам, братцы, инструмент найдётся на месте. Да, ладно, соловья баснями не кормят. Пошли за мной, вам подготовили место в клубе. Передохнете, а утром на заставу.

- Утром?! – в голос переспросили комсомольцы- «десантники».

- Ну, так, во-первых, сейчас выедете - попадёте под ночь – заниматься вами тогда будет некогда. А с завтрашнего дня вы уже на довольствии. Приедете как раз к завтраку. Мы вам в клубе в мастерской художника подготовили места. Там раковина есть, туалет рядом. В общем, цивилизация. Мы нашли на вас на всех матрасы, а вот одеял – подушек нет, не обессудьте.

Минут через пять вся компания находилась уже в отведённом помещении.

- Так, молодёжь. Вот помещение, вон матрасы. У вахтёра на входе есть титан с кипятком. Мы вот от комсомольцев завода вам заварки и ещё всякой мелочи сгоношили, - с этими словами он сдёрнул полотенце с кучки на столе. Ребята там увидели две банки: в одной - мелкий чай, в другой - сахар, рядом - две булки хлеба и небольшая горка пряников.

- Как говорится, «вуаля». Завтра в шесть утра за вами приедет машина. Водитель зайдёт сюда, так что торчать на крыльце не обязательно. Ясно?

- Да – нестройно ответили ребята.

- Ну вот, а будильник - то у вас есть?

- Нет, – на этот раз ответил один Данил.

- Так и думали. Вон на полке стоит. Не забудьте завести, а то проспите. Машине ждать некогда, в девять она уже на заводе должна быть. – Закончив свою речь, провожатый развернулся и ушёл.

Поужинав дарами от завода и, присовокупив своё, молодёжь развернула матрасы двумя группами: мальчики отдельно, девочки отдельно и, не раздеваясь, улеглись. Спать ещё не хотелось, и пошли разговоры. С обсуждения прошедшего дня тема скользнула на текущую обстановку. Поговорили и о войне, уже набиравшей обороты в Европе. Как-то незаметно разговор сполз и на темы из только что прочитанных Игорем и Николаем журналов.

- Ребята, да скоро отомрёт столько профессий. Я вон в журнале сейчас читал - сделали станок такой: кладёшь в него чертёж, и он сам, фотодатчиком, считывает схему и делает нужную деталь… Представляете – это же вместо десятка мастеровых на станках. Вон Ленка начертила чертёж, а Ирка пошла, зарядила их в десяток станков и - только успевай заготовки ставить, да готовые детали вынимать! Вон и стеклотару уже автоматы выдувают. Эх, в какое время живём - каждый день новое свершение! – Игорь мечтательно закинул руки за голову. - Вот бы поступить в Москву учиться!

В разговор ворвалась Иринка Семенова:

- И на что тебе Москва? На метро кататься?

Тут Николай вставил свои «пять копеек».

- Между прочим, Семенова, ты знаешь, что до революции в России не было промышленной добычи мрамора? Это я тоже сегодня вычитал. А теперь по всей стране добывают, режут и на твоё метро монтируют. Тоже, между прочим, механизация - будь здоров.

- О, Коля! Ну-ка. С тебя обзор июньского номера, между прочим! – приподнялся Игорь.

- Всё я тебе сейчас не перескажу. Долго. Но вот пара вещей прямо зацепила. Представляешь, разработали способ, чтобы по двум проводам одновременно и, главное, независимо, могли вести двенадцать разговоров! Это вот в доме, например, двадцать четыре квартиры и, чтобы каждому провести свой личный номер, достаточно протянуть кабель на четыре жилы, а не на двадцать четыре. И все могут хоть одновременно, хоть порознь звонить.

- Ничего себе - и как это? – подал голос Данил.

- Частотное смещение, если тебе это о чём - то говорит. Каждый будет говорить на своём диапазоне, как радиостанции в эфире.

- Здорово, в армии, наверняка, уже такое есть, – заявил Виктор.

- Не знаю, – ответил Николай, - там написано, что только эксперимент.

- Ну, ничего, в наше время от эксперимента до производства недалеко, – назидательно заявил Данил,- я думаю, такие важные темы лично товарищ Сталин курирует.

- Да что там провода! Там есть статья про будущие войны! – при этом глаза у Кольки загорелись. – Представляете, в будущем подводные лодки будут просто огромные и иметь на своём борту маленькие подводные лодки. Нашла лодка объект, вышла на цель, выпустила стаю этих малюток, и те либо отвлекли на себя охотников, или даже атаковали сами конвой, а пока идёт бой «на периферии», основная подлодка управляемой по радио воздушной торпедой – к-а-а-к даст по главной цели! Ну, например, по линкору. И всё, нету линкора. Ну, или маленькую лодку заметить сложно - большая подошла к базе – затихла, а маленькая фьють! И по базе!

- Да уж. Какие времена нас ждут. Такие свершения на носу, такие чудеса! Аж голова кругом, – вошёл в разговор Виктор. Сам он не очень интересовался новинками техники. Да и, вообще, чем - либо. Его в комсомол -то приняли «с испытательным сроком», так как и в учёбе, и вне учебной жизни, активности не проявлял. Но зато был лёгок на подъём, легко шёл «за старшими товарищами» и, не особо рассуждая, делал, что надо. Он и сюда-то попал, скорее, просто за компанию. Ну, и как повод из дома удрать.

- Я вот, в отличие от Игорька, в Москву не рвусь, – продолжил Виктор, - закончу школу и пойду учиться на шофёра. Хочу по стране поколесить.

Поговорив ещё о планах на будущее, ребята угомонились и легли спать. Утром всех разбудил сначала звонок будильника, потом громкий возглас Свиридова:

- Подъём! Умываться и - на выход! До прибытия машины - сорок минут!

Уже через двадцать минут все толпились на крыльце, так как сидеть ждать, когда за тобой зайдут, было невмоготу. Все были уверены, что они единственные, кто ещё ничего не делал для страны, а только собирался. Ровно без пяти шесть к крыльцу подкатила… легковушка. Из окна выглянул водитель:

- Это вы - комсомольский десант?

-Мы.

- Ну, тогда впихивайтесь.

- Так мест же мало! – возразил Данил.

- Ну, так вы на колени друг другу садитесь. Грузовики все заняты, а автобуса на заводе вообще нет. Не переживайте, до заставы меньше часа езды.

Изрядно повозившись и, слегка переругиваясь, комсомольцы разместились в машине. К моменту прибытия на заставу у всех, и кто сидел внизу, и кто на коленях, уже позатекало, казалось, все, что могло затечь. Машина лихо подкатила к воротам заставы, подняв тучу пыли. И, как только ребята выгрузились, водитель, крикнув в окно: «Ну, успехов!» - врубил передачу и укатил, поднимая пыль хоть и по ровной, но грунтовой дороге.

Из ворот, сделанных в виде арки, с надписью «Застава имени Кириллова», вышел дежурный пограничник в зелёной фуражке.

- Ну, чего застыли? Вон казарма, шагом марш туда, – при этом он махнул рукой в сторону здания казармы, видневшегося поодаль в конце аллеи, состоящей, видимо, из деревьев, посаженных только в этом году, - вдоль дороги от ворот - к плацу и казарме. Там на крыльце спросите политрука. Он вас ждёт уже.

На крыльце, сложив руки на груди, стоял уже седой, гладко выбритый, офицер с тремя «кубарями» в петлицах зелёного цвета. Данил, посчитав себя если уж не главным, то ответственным, направился к нему. Подойдя, он начал:

- Товарищ старший лейтенант! – в этот момент офицер опустил руки, и стало видно, что на рукаве у него звезда, а не шевроны. – Ой, простите, - тут же поправился Смоляков. – Товарищ политрук. Мы - командированные вам в помощь комсомольцы, - завершить он не успел. Его прервал низкий и какой-то располагающий к себе голос политрука:

- Вижу – вижу. Для начала вон там – взмах руки - умывальник и прочие нужды с дороги. Потом вон туда, – опять взмах в другую сторону, - в столовую. Там повар уже ждёт. На всё про всё ровно один час десять минут. Ровно в восемь ноль-ноль встречаемся здесь.

Когда ребята, умытые и посвежевшие, вошли в столовую, то их сразу окрикнули от раздачи:

-Эй, комсомол! Быстро сюда! – Их звал повар, молоденький и краснощёкий, как с картинки, в белом фартуке и колпаке. – Давай заходи на раздачу! Тарелку, ложку берём вот тут. Кашу, хлеб с маслом и чай - у меня. Получили - и садимся, куда душе угодно. После еды посуду сдаём вон туда.

На завтрак ребятам выдали по полной тарелке каши с маслом, кроме того, по большому куску хлеба и опять - масло. И кружку чая. Все расселись за столом, рассчитанным человек на десять. Таких столов было пять и ещё пара маленьких - у окна. За одним из них сидел офицер и ел точно такую же порцию.

Вот тут комсомольцы уже все, включая девочек, ощутили, что сутки без нормальной еды. Кроме того, если Свиридову, Смолякову и Семеновой такая щедрая порция и была не удивительна, то остальные, особенно Летягин, такого обилия масла за раз и не видели. Застучали ложки. Закончивший завтрак офицер, проходя мимо, сказал:

- Ешьте-ешьте, кому мало - не стесняйтесь. Дадут добавки. Мы призывникам всегда усиленную порцию даём, чтобы вес набирали. А то как бегать будут? Я сам в войсках первый раз в жизни наелся. - Сказав это, он натянул фуражку и вышел. Походка выдавала в нём кавалериста, больше времени проводившего верхом, чем на ногах.

Закончив завтрак, все гурьбой пошли обратно к заставе. За это время возле политрука образовалось пара телег. Только на одной из них был возница. Давешний офицер и ещё один военный, лет сорока на вид, с загорелым лицом, большими крепкими руками, о чём-то спорили. При приближении стало слышно, о чём:

- Товарищ капитан! Ну, мне ли возиться с салажатами этими? Я ж даже не сапёр. Моё дело - нарушителей ловить, да я лучше в дозор или в секрет вне очереди, чем с детским садом!

- Товарищ младший комвзвода Утёсов! Во-первых, приказы не обсуждают, а выполняют! Во-вторых, ну кого мне оставить с ними? Место удалённое, нужен человек, знающий местность. И ответственный, – почему-то капитан (тот самый офицер из столовой) подчеркнул именно «ответственный» - имеющий опыт, так сказать, в широком смысле. А у меня кто с опытом? Ты - единственный на заставе, кто служит на границе несколько лет! Я ещё месяц назад в кавалерии был! Остальные все или из «действительной» (так в то время называлась срочная служба), или, вообще, вчера на границу прибыли – да у меня весь командный состав, включая младший - в лучшем случае, закончили курсы.

- Так я о чём? Я ж нужнее на границе – учить, так сказать, пополнение! Мне осталось-то год, и я демобилизуюсь! – не унимался Утёсов.

- Вот и будете учить пополнение! Всё, разговор окончен.

-Так, а план-то есть укреплений? – уже перешёл на деловую ноту Утёсов, видимо, поняв, что не отвертеться.

- Сегодня с вами туда выдвигается политрук Квашнин. Он как-никак в империалистическую сапёром был, вот и поможет вам на месте план составить. О, вот и пополнение. – С этими словами капитан обернулся к комсомольцам.

- Утёсов, ну-ка, построй-ка всех на приказ.

Утёсов отошёл от начальника заставы на семь шагов, повернулся лицом к офицерам и, подняв правую руку в сторону, скомандовал:

- Становись! – Ребята, слегка посуетившись, построились с указанной Утёсовым стороны от него.

Утёсов поднял руку к козырьку:

- Товарищ капитан, сводный отряд комсомольцев по вашему приказу построен!

- Смирно! Слушай задачу. Девочки идут со мной, я направлю их в подчинение старшины Егорова. Хлопцы вместе с политруком товарищем Квашниным и младшим комвзвода Утёсовым и рядовым Ярмоленко направляются на строительство укреплений на перекрёстке дорог. Задача - в пятидневный срок вырыть окоп полного профиля для круговой обороны перекрёстка силами одного отделения. Позиция должна иметь три пулемётных гнезда и блиндаж для укрытия личного состава и имущества. Позицию замаскировать. Ответственный - политрук Квашнин, производит разметку укреплений и периодически проверяет ход работ. Непосредственный исполнитель - младший комвзвода Утёсов и сводный отряд комсомольцев, командированный областным комитетом. Вольно!

Пока капитан проговаривал приказ, за ним четверо пограничников погрузили в телегу с лопатами и прочим инструментом два больших термоса и вещмешок, чем-то набитый.

Забрав девочек, капитан ушёл. Политрук сел в телегу с инструментом, комсомольцы - во вторую телегу. Утёсов сел за вожжи второй телеги. По дороге Игорь не удержался и спросил у политрука:

- Товарищ политрук, скажите, а вы что, правда, в империалистическую ещё успели повоевать?

- Правда. В четырнадцатом году добровольцем со студенческой скамьи пошёл на фронт. Краткие курсы унтеров, и я - унтер сапёрной роты.

- А как же вы из унтеров и вдруг в политруки? – спросил Данил, явно заинтересовавшийся темой разговора.

- Что такого? Я ещё в институте посещал кружок социалистов. Только вот на фронте уже стал большевиком. С девятнадцатого года был пропагандистом. Потом уж комиссаром, сейчас переименовали в политрука. Всё просто.

- А пропагандист – это что, вы по деревням ходили, за советскую власть пропагандировали? – продолжал расспросы Данил.

Утёсов аж в голос хохотнул.

- Ага, по деревням. Скажешь тоже. Фёдор Никанорович у нас у Врангеля как-то батальон увёл. И потом ещё две роты. «По деревням!» Ха!

Тут уже все всполошились:

- Как батальон увёл?

- Иван Силантьевич, тоже прямо героя из меня делаешь. Работа такая у меня была. Вообще, я тогда уже комиссаром был. Сказал комполка: «Надо прощупать моральный дух частей противника на нашем участке». Я и пошёл «щупать» - наткнулся на батальон полностью из мобилизованных, только командиры из идейных. Ну, поговорил с ними по душам, они к утру офицериков задушили и на нашу сторону перешли. И ещё предупредили, что две роты, охранявшие Михайловку, уйти не могут, но, как наши придут, стрелять не будут. Вот и вся история.

До конца дороги ещё много спрашивали про гражданскую и кого встречал из героев гражданской политрук. Так что он в конце взмолился:

- Всё, замучили меня уже. Вот уже приедем, можете своего командира мучать. Он тоже в гражданскую воевал, красный партизан на Дальнем Востоке. Между прочим, разведчик и связной отряда. Под носом у Колчака и других такие дела проворачивал, что мне и не снилось!

Но накинуться на Утёсова с расспросами ребята не успели. Он их сходу осадил:

- Всё, приехали! Разговоры - потом, например, в обед. - И, спрыгнув с телеги, привязал лошадь к кусту. Взяв топор из телеги, на которой ехал политрук, Утёсов забрал ребят и пошёл в лес рубить колышки. Политрук тем временем усердно вышагивал по небольшой возвышенности у развилки дорог. Одна была давно заброшена, больше походила на колею в траве и вела дальше в том же направлении, что и ехали ребята. Только то, что она слегка возвышалась над местностью, и, кое-где попадавшиеся столбики, говорило, что когда-то это была «настоящая» дорога. Соответственно, вторая дорога - грунтовка с небольшими кюветами по бокам, одним концом вела на заставу, вторым - заворачивала и, чуть дальше, соединялась с дорогой на райцентр. Когда парни натаскали кучу заготовленных Утёсовым колышков, политрук начал ходить и указывать младшему комвзвода, где вбивать колышки. Комсомольцы же таскали эти самые колышки. Расставив все отметки, политрук отряхнул ладони.

- Вот так вот. Сегодня обязательно снять и аккуратно в тень складировать дёрн с места укреплений и хотя бы начать снимать грунт. Завтра вырыть в полный профиль. Послезавтра закрываем блиндаж и маскируем отвалы дёрном. Итого три дня. Так что послезавтра я к вам к обеду иду принимать работу. Надеюсь, все замечания, что выявлю, устранятся до вечера. Итого - за три дня управимся.

- Так капитан сказал «пять», – подал голос Данил.

- Капитан - кавалерист, а я – сапёр, хоть и бывший. Говорю вам - тут три дня, и то только потому, что делаю скидку на неопытность и молодость. В девятнадцать ноль-ноль пришлю за вами телеги. С этими словами политрук взял вожжи телеги, оставшейся без возницы, и, крикнув: «Пошла, родимая!» - поехал обратно. Вторая телега поехала следом.

Начались будни «инженерного обустройства границы». Утёсов показал, как снимать дёрн. Определил место, куда его складывать. Объяснил, что, если оставить его на солнце в такую жару, трава пожухнет и будет выдавать укрепление. А надо, чтобы оно сразу было готово к использованию. Как бы в такую жару поливать не пришлось, чтоб прижилось.

После снятия дёрна вырисовалась схема обороны. Это был замкнутый окоп формы неправильного треугольника с несколькими «лучами», выбивавшимися вперёд. Утёсов пояснил, что это пулемётные гнёзда. Пулемётчик должен иметь возможность, скрываясь в окопе, менять позиции и перемещаться на нужное направление. В центре находился прямоугольник – будущий блиндаж. От него веером расходились четыре ломаные полосы, которые потом станут переходами. До обеда успели уже слегка углубить все намеченные участки. Ровно в двенадцать часов Утёсов скомандовал:

- Ну, всё, шабаш! Пошли есть. - И все потянулись в тень бука, под которым утром сложили инструменты и термосы.

- На кухне сегодня Долотов и Свиридов. Остальным задача - подготовить место, расстелить брезент в качестве стола и притащить веток, чтобы сидеть удобнее было.

Через каких-то полчаса импровизированная столовая была готова. На обед была опять каша, на этот раз с мясом. Как пояснил Утёсов, от супа он сам отказался, как бы хорош термос не был, к обеду всё было бы там едва тёплое. И надо будет или греть, что потеря времени, или есть не горячее, что в случае с супом то ещё удовольствие, на его взгляд. А вот пшёнка с мясом и холодная, и горячая хороша. Компот в такую жару не горячий даже лучше. Кроме того, в вещмешках оказался хлеб и кусковой сахар. Во втором термосе оказался компот. Ребята наелись до отвала и, согласно команде Утёсова, легли «отдохнуть полчасика». Игорь тут же задал вопрос, который у него возник сразу, как он узнал, что младший комвзвода тоже участник гражданской – он по возрасту явно был младше политрука, даже сорок ему можно было дать лишь с натяжкой.

- Товарищ Утёсов, а вам сколько лет?

- А что, плохо выгляжу? Тридцать семь.

- Так вам в революцию четырнадцать, что ли, было? Вы как партизанить-то попали? – пришла очередь удивляться уже Данилу.

- Ну, выбора у меня не осталось, вот и пошёл.

- Это как так?

- Жили мы в небольшом селе у жэдэ разъезда. Пришли к нам казачки и спрашивают: «Кто тут у вас за красных?». Ну, местный поп и укажи на моего отца, да ещё на пару человек, вся «красность» которых была в том, что не любили Николашку и за учредиловку заступаться не хотели. А, главное, в церковь не ходили – грамотные все были. Ну, казачки всех и порешили, прямо семьями. Я тогда выжил случайно - успел спрятаться. Они как к нам пришли по указке этого попика, батю повесили, а мать заставили смотреть на это. А потом изрубили шашками её и братика, а ему пять лет было. Поп тогда орал ещё, что надо поискать старшего гадёныша, то есть меня. Но казачкам некогда было, они после экзекуции засели пить. Ну, я дождался, когда упьются посильнее, взял топорик, подкараулил того, что мать с братом зарубил, и этим топориком и приголубил. А потом подпёр дверь у попа и поджёг его вместе с семьёй. Прям по писанию - «око за око». Ну, и пока все вокруг поповского дома бегали, ушёл в лес.

Эти, так спокойно рассказанные, откровения всех не на шутку удивили. Рассказов про зверства белых и прочих врагов народа и в прессе, и в книгах было много. Да и ветераны гражданской об этом частенько говорили. Но чтобы вот так человек, спокойно лёжа на телеге, так, как будто рассказывает про то, какие караси клюют в ближайшем пруду, рассказывал, как лично убивал, сжигал заживо пусть и врагов, но вместе с семьёй. И, судя по всему, он не только не переживал, но и не ставил себе это в заслугу. Он просто констатировал факты. Факты ужасной вещи – гражданской войны. Сам Утёсов как будто и не заметил реакции ребят, продолжил:

- Сначала, правда, вместо партизан к бандитам попал. Они под видом борьбы за справедливость резали и грабили почём зря. Я тогда обозлённый был. Сам с ними не гнушался, если что, и кровь пустить. Но разобрался как-то, кто они такие. Ну, и однажды, когда они очередной грабёж обмывали, я хлопнул «командира народно- освободительной ячейки» из нагана. Сказал остальным, что, если кто помешает мне, пойдёт за ним. А я иду к настоящим партизанам. Со мной тогда ещё один паренёк, из бывших студентиков, увязался. Так и попал к партизанам, потом сразу в Красную Армию. После КВЖД попал вот в пограничники, сначала на Дальнем Востоке, потом тут, на западе. А сейчас хочу закончить свою военную карьеру и пожить мирно.

- А почему? Вы ж ещё не старый? – задал вопрос Игорь.

- Именно потому, что не старый. Успею ещё получить гражданскую профессию. Просто однажды я вдруг понял, что всю жизнь воюю, даже когда нет войны. На границе некогда расслабляться. Хочу не думать, видя след на земле, чей он, а, услышав, что птица взлетела, не думать о том, не вспугнул ли её кто-то, кого там быть не должно. Я, между прочим, заочно среднее образование уже получил. И на электромонтёра, между прочим, поступил учиться, тоже заочно. Вот следующей весной поеду на экзамен. Сейчас пока демобилизацию срочников притормозили – нехватка кадров. Но я ж не срочник, и возраст у меня подходящий, могу демобилизоваться.

- И как же вы в такой момент можете оставить страну? – с вызовом спросил Данил.

- Да ладно тебе, не на митинге! - прервал его Виктор Долотов. – Товарищ Утёсов уже сделал для Родины столько, что нам и не снилось. Пусть поработает теперь на благо Родины на гражданке.

- Так-с, прекращаем политдебаты, – подвёл итог Утёсов, - тем более, правильность нахождения человека на месте можно проверить только в деле, а не на митинге или по анкете. Вот, бывает, такой весь орёл, взгляд горит, политподготовка – закачаешься, цитатник просто ходячий, физподготовка - не догонишь. Да ещё отличник боевой подготовки. А попал в переплёт - и растерялся. Скис. А раз растерялся, то и людей погубил, и задачу не выполнил. А другой и на собрании, глядишь, молчал, и отличником не назовёшь. Но вот службу он «кожей чувствует». Заранее знает, куда и что. Нарушитель ещё только задумал идти – а он уже там секрет поставил. Всех надо делом проверять.

- Неужели никакого варианта? А если дело ответственное настолько, что никак нельзя «на пробу» поставить человека. Надо сразу, как положено? – подал голос Николай.

- Ну, почему же нельзя, многое можно узнать о человеке по общению. Я вот про тебя, не видя твоей анкеты, могу сказать, что ты - спортсмен, не отличник, но близко, может, ударник, или, может, тебя дотягивают до отличника. И в семье у тебя порядок. Живы оба родителя, на хорошем счету. Если не «итээр», то, как минимум, «специалисты». В общем, ты уверен и в себе, и в своём будущем. И думаешь, что после школы рванёшь ввысь.

Дружный смех и смущённый вид Николая показали, что характеристика «в точку».

- Ну, блин, вы прям Ламброзо! – восхищённо сказал Игорь. – Надо же. И что, про всех так можно?

- Хм, методика Ламброзо нашей наукой не поддерживается. Я лично думаю, что в ней есть зёрна истины, но много наносного и классово, и биологически неверного. Если хотите ярких сравнений из западной литературы, то уж Шерлок Холмс, например. Хотя он - просто наблюдательный и опытный. Я видел людей куда посерьёзней этого сыщика. У нас в отряде охотник один учил меня следы читать. Так он, глядя на след, мог сказать не только рост, вес, но и сколько часов назад шёл. С грузом или налегке. С какой скоростью. Он как-то раз засаду беляков распознал за две версты. Не понравилось ему что-то в тайге. Остановил нас, ушёл, а когда пришёл, докладывает, что засада человек двадцать. Без коней. Его спрашивают: - Кто именно. А он: «Я что, их видел, что ли?» Он дистанционно определил, где и сколько прячется людей, не разглядев лично ни одного. Как он говорит, «тайга рассказала». Вот так - то.

- Ну, а всё-таки, может, про всех тогда уж расскажете? – спросил Виктор.

- Нет, про всех не буду, не всегда есть люди, которые хотят, чтобы про них всё рассказывали. И, вообще, – он к чему-то прислушался, - хватит лоботрясничать! Встаём, работаем. А я пойду в лес, отмечу деревья, которые на перекрытие блиндажа валить будем.

Сказав это, он встал и, прихватив топор, пошёл в лес в направлении заставы. Ребята разобрали лопаты и продолжили копку. Минут через пятнадцать работы вдруг всех окрикнул Данил: «Ого, к нам гости!».

И, действительно, из леса, со стороны заброшенной дороги, вышел мужчина, собственно, ничем не примечательный человек в немного полинявшем и выцветшем, но всё ещё добротном, пиджаке и штанах, заправленных в видавшие виды кожаные сапоги. На голове у него была кепка. В руках - палка – посох. Не то колхозник, идущий куда-то, не то - грибник, только вместо корзины за спиной - тощий рюкзак на одном плече. Пока он добрался до ребят, все уже прекратили работу и смотрели на него.

Дойдя до строителей, мужчина остановился, снял кепку, вытер пот со лба.

- Здорово, хлопцы! Я тут слегка с пути сбился, в райцентр – туда? – при этом он махнул рукой в нужном направлении.

- Да, туда, только до него далековато будет, – ответил Данил.

- Ну, так мне и не в сам райцентр. Мне он для ориентира. А вы тут что роете? – спросил он, осматривая раскоп.

- Археологические раскопки! – неожиданно для всех выпалил Игорь.

- А, ну ладно. Успехов. Глядишь, найдёте что - нибудь, – хохотнул он.

Он хотел что-то ещё спросить, но махнул рукой и, развернувшись, пошёл в нужном ему направлении.

- Ты что это вдруг про раскопки ляпнул? – поинтересовался Данил.

- Сам не знаю. Мы ж так-то военный объект строим – военная тайна, так сказать, – объяснил свои слова Игорь, – Тс-с. Смотрите.

- Все повернулись в сторону уходящего прохожего. За его спиной вдруг оказался Утёсов. Он как-то легко и бесшумно догнал мужчину и резким ударом ноги под колено подсёк его с одновременным захватом горла левой рукой и фиксацией его правой руки в слегка отведённом состоянии. Тут же он крикнул:

- Ко мне, быстро!

Когда все подбежали, мужчина ещё тяжело сопел, задыхаясь, но уже не сопротивлялся.

- Быстро, у него во внутреннем кармане пистолет!

Свиридов тут же залез за пазуху задержанному и вытащил оттуда наган. Утёсов оттолкнул от себя мужчину, взял наган и, наведя на него, сказал:

- Не дёргайся.

- Вы что, товарищ? – заговорил мужчина. – Разве так можно?

- Можно. Вставай, руки за голову и к «раскопу» - шагом. Хоть запнись, сразу стреляю. Ребята - позади меня.

Дойдя до начатого окопа, Утёсов потребовал верёвку. Когда ему подали шнур, лежащий в инструментах, который использовал политрук при разметке, крепко связал задержанному запястья за спиной и ноги. После чего положил его на бок в углубление, которое успели выкопать ребята. Утёсов сел на начавший расти бруствер окопа.

- Так. Здесь приграничная зона, чужие не ходят. Вы - вооружены. Не знаете места. Для заблудившегося слишком свежи. Чтобы прийти из ближайшей деревни и заблудиться, у вас должны быть все в пыли и грязи сапоги. При этом на пиджаке - паутина, значит, шли сквозь лес, а не по дороге. И слишком вы уж спокойно отреагировали на то, что «нашлись». А ещё добавлю: до того, как вы вышли из леса, я вас уже засёк, и вы были не один. Поэтому я и ушёл, а когда все отвернулись, залёг в ямке. Послушал, что вы скажете, и догнал вас. Теперь, когда я вам всё объяснил, предлагаю рассказать правду.

- Вы что, товарищ! Я действительно заблудился. Я из треста «Дорстрой», здесь осматривал дорогу. Вы же знаете, какая сейчас активная работа ведётся по строительству дорог? У меня и документы есть! А пистолет – так потому и выдали, что места не спокойные.

- Я так понимаю, разговора у нас не получается? Тогда сделаем так. Если вы мне рассказываете правду, в первую очередь, сколько вас, откуда - я уже знаю, куда пошли остальные и какова их цель, то я оставляю вас здесь под присмотром ребят, одного отправлю на заставу, а сам пойду - посмотрю остальных. Ну, а не скажете – я один поведу вас на заставу. А по дороге вы совершите попытку к бегству, и я вас пристрелю. Ну, а ваших попутчиков собаки найдут.

Задержанный уставился на младшего комвзвода. Несколько секунд смотрел на него. И вдруг, видимо, решился.

- Я с той стороны.

- Это я и так знаю. Говори что-то новое.

- Нас четверо, точное задание у старшего. Идём к деревне. Там нас встретят. Я должен был прикрывать группу. Когда продолжил движение, сбился и вышел на перекрёсток.

- Вот это похоже на правду. Придётся выполнять обещание.

- Спортсмен!

- Что? – откликнулся Николай.

- Ну, пробил твой час. Бегом на заставу, доложить всё в точности, что слышал. Я иду по следам оставшихся трёх. Данил, кажется? – обратился он к Смолякову.

- Да, – ответил тот.

Остаёшься с этим. Если будет пытаться развязаться, можешь смело черенком лопаты - по голове. Разговоров не вести. Близко не подходить. Запомни: теперь ты лично отвечаешь за то, чтобы он тут долежал до прихода наших.

Остальные - за мной! - С этими словами он быстро поднялся и пошёл в сторону леса. Игорь и Виктор поспешили за ним. Уже в лесу Игорь не выдержал, спросил:

- А мы как их найдём?

- Просто. Мы знаем, откуда и куда они идут - я примерно даже знаю точку, где они прошли и побеспокоили птиц. Оттуда пойдём в направлении их движения. Зная, что они идут скрытно и куда идут, мы сможем идти точно так же, как они, а то и будем видеть их следы, если они были неаккуратны.

-Здорово!

-Так, тихо. Разговоры - шёпотом. А лучше - молчать. Учтите, они наверняка вооружены, а у нас один наган. Так что у нас нет задачи - их взять. Наша задача - проследить, куда они идут, потом навести на них пограничников. Ну, возможно, придётся задействовать «бригаду содействия» – наших добровольных помощников из местных.

Через полчаса Утёсов остановился и осмотрелся вокруг. Потом махнул рукой: «Туда», сломал ветку, загнув в этом направлении.

- А откуда это видно, – шёпотом спросил Игорь, – что сюда?

- Трава не везде распрямилась. Тсс. Без нужды - ни гу-гу.

Когда все разошлись, Данил остался один на один с задержанным. Немного погодя, тот подал голос:

- Молодой человек, помогите перевернуться. Мне неудобно.

Секундное колебание. И ответ:

- Не положено, лежите так!

- Что вы так грубо? Вы ж молодой человек ещё. Откуда у вас такая жестокость?

- Лежите, и всё тут. Сказано лежать - лежите. И, вообще, говорить с вами тоже нельзя. – Данил пододвинул к себе лопату и взял её в руки. Этот защитный жест не ускользнул от внимания задержанного.

- Ну, и зря вы так. Я же вижу - вы не «из этих».

- Которых «этих»? – спросил Смоляков, пристально глядя в глаза задержанному.

- Я имею в виду бездушных активистов, которые только и знают, что горло драть на собраниях. А у самих за душой грехов - вагон и маленькая тележка. Только они о них помалкивают, – кинул пробный камень на удачу нарушитель. И тут же - в цель.

- О каких таких грехах вы тут говорите? Что за вагон?

- Ну, что вы так уж сразу - то? – состояние риска обострило все реакции у задержанного. Он понял, что нашёл нужную тему, но как её развить? – Я же образно говоря. Так сказать, сочувствие проявляю и так болтаю. Вы-то удобно сидите, а мне-то неудобно. Вот и разговариваю, чтобы отвлечься. Вы же, наверняка, встречали таких. В общественной жизни и на людях - прямо идейные. А как домой пришёл, дверь запер, сразу другой человек.

- Какой?

Настал момент истины, если сейчас он скажет верно, возникнет шанс спастись. Что у этого малыша может быть из тёмного? Тайная страсть? Рановато. Вот оно - возраст! Он ещё ребёнок, а вот его родители… Точно, кто-то из них замаран, и он это знает. Мало того, его воспитывают двулично, чтобы везде он был «святее папы римского», а дома все они открыто говорят о своей ненависти. Эх, в другое время и в другом месте он бы за эту нить потянул, не спеша, и вытянул бы его папашу на свет, и завербовал. Почему папашу? Да, чаще всего мужчины «творят», женщины - дома, но, бывает, и наоборот. Вряд ли они так открыто обсуждали все, если мать была антисоветчица, а муж - нет. Либо отец, либо оба сразу. Да, надо развивать тему отца.

На все эти размышления ушло не более нескольких секунд. Это были даже не размышления, а некие интуитивные озарения из подсознания. Опыт быстро давал нужные подсказки. Итак, момент настал.

- Ну, как вам сказать. Вот вас возьмём. Вижу, вы - комсомолец, и остальные к вам относятся серьёзно, почти как к старшему (он подчеркнул интонацией это «почти»). Но вот отец ваш вряд ли согласен с теми речами, что вы произносите перед друзьями. Хотя именно он и учит вас, что надо так себя вести. – Уверенная речь без всяких «кажется» и «думаю» усилила эффект. Данил явно решил, что этот мужчина обо всём в курсе. А то чего доброго и шёл к его отцу. Может, он его знакомый? И если он его сдаст, то погубит и отца, и себя.

- Что вам известно про отца?

Отец Данила, как впрочем, и мать, были живы и на хорошем счету у окружающих. Отец работал учётчиком на заводе. Ему неоднократно предлагали пойти на повышение, понимая, что он явно образованнее, чем надо для этого места. Но он отказывался. Хотя всегда принимал активное участие в общественных делах. Мать же работала машинисткой в обкоме партии. Благодаря качеству работы тоже была на виду, так как печатала быстро и без ошибок. Могла ещё и отредактировать изначально неграмотный черновик. Но никто не знал, что они не Смоляковы. В реальности оба они были из дворян. Провертевшись в мясорубке гражданской войны, они встретились вместе незадолго до полного разгрома белых. У них не было за душой награбленных ценностей. Слишком они были брезгливы, чтобы грабить. Их ненависть к большевикам была бескорыстна и глубока. Поэтому, поняв близость конца, они не предприняли попыток к эмиграции. Но и биться до последнего они не желали. Тогда отец смог добыть документы и вовремя отстать от отступавших колонн. И вот они уже вынырнули в тылу у красных, как бывший рабочий и бывшая гувернантка. Расписались они уже на территории красных. Они смогли быстро влиться в новую жизнь, так как умели скрывать свои истинные воззрения. У них родился сын. После долгих мучений они решили, что правду скрывать не будут, но открывать её будут постепенно, чтобы ни подставиться. Так Данил давно уже знал, что у него есть ещё одна фамилия. Слушая общение своих родителей, он не очень-то благоволил, как и они, к идеям, охватившим государство. Ему так же вдалбливали: «С волками жить - по-волчьи выть». Поэтому он и вышел в активисты комсомольского движения, планируя в дальнейшем строить через это карьеру.

- Ну! Я жду ответа? – Для обоих настал напряжённый момент.

- Не важно, что именно. Главное, даже не что я знаю, а что знают люди, которые меня послали. – Говорить многозначительно, уверенно и не говорить ничего - вот правильная тактика. – Помогите мне сейчас. И мы потом обсудим все детали.

- Чем я вам помогу?

- Например, развяжите меня, – решился нарушитель.

- Меня потом обвинят в вашем бегстве.

- Ну, что вы. Я ж помогу вам организовать алиби. Никто и не подумает на вас. Зато потом мы вместе с вашим отцом над всем этим посмеёмся.

Данил оказался в замешательстве. Было бы у него больше времени подумать… Но времени нет совсем. Нисколько. Он уже встал и наклонился над задержанным. Но тут он остро вспомнил слова Утёсова: «Запомни, теперь ты лично отвечаешь за то, чтобы он тут долежал до прихода наших». И в последний момент он отдёрнул руку от верёвок. Задержанный по его взгляду понял, что момент упущен. И с криком:

- Трусливая падаль! - попытался ударить его связанными ногами. Удар получился слабым. Данил упал, но, не получив серьёзных повреждений, тут же вскочил. Увидел, что задержанный пытается встать. Схватил лопату и с размаху ударил его. Впопыхах он не обратил внимания, какой стороной и как ударил. Удар получился металлической частью, да ещё ребром, по спине. От удара разорвало пиджак и рубаху нарушителя, даже поцарапало кожу. Со словами: «Ах ты, гадёныш», - нарушитель продолжал попытки подняться. Перехватив лопату другой стороной, Данил с размахом, ещё раз, ударил черенком лопаты уже по голове. Противник охнул и затих. Сознание он не потерял, но в глазах потемнело.

- Лежите, или я вас убью!

- Всё, чёрт с вами всеми. Чтоб вы лопнули!

Результатом стычки были синяк в пол-лица у Данила и огромная шишка, вдобавок к ободранной спине, у задержанного.

- Посмотрите - вы мне голову разбили, - говоря это, он всё-таки поднялся и наклонил голову. Данил, тяжело дыша, посмотрел на голову. Но вдруг тот резким движением головы нанёс ему удар в переносицу. Смоляков рухнул и потерял сознание. Когда он открыл глаза, задержанный уже успел развязать руки.

- Лежи, придурок! - сказал он, держа в руках топор.

- Что вдруг струхнул-то? Было бы аккуратней. Но ничего, так тоже неплохо, – при этом он подмигнул ему, - будешь героем. Скажи, как звать и где искать - то? Надо будет зайти отблагодарить хоть.

Размазывая кровь из носа, Данил проговорил:

- Смоляков Данил. Варшавская, 15.

- Это в областном, что ли?

- Да.

- А то, я гляжу, в райцентре улицы такой нет. Ну, ничего, жди, крестничек, до встречи. Подожди, пока кровь остановится, и шагай в сторону заставы. Так будет натуральнее. – Сказав это, он повернулся и побежал в сторону леса. Теперь ему уже нельзя было идти тем же путём, что раньше. Надо было как можно скорее вернуться назад. А чуть позже, с другой группой, идти ещё раз. Человека, предоставившего окно, знал только он. Цели группы - тоже только он, так как он и был руководителем группы. Остальные знали только первое место назначения и пароль к нему. То, что их теперь накроют, было ясно как дважды два. Так что надо было срочно возвращаться. Утешало, что груз он успел спрятать (из-за чего и отстал), да ещё совершенно случайно у него появилась цель для последующей вербовки.

Свиридов бежал легко. Хотя надо было спешить. Он, уже опытный спортсмен, понимал, что на длинные дистанции бегут с одним темпом, а на короткие - с другим. На бегу он соображал, нет ли возможности срезать. К сожалению, по дороге он мало обращал внимания на маршрут и теперь не мог вспомнить весь путь. К счастью, ему очень повезло. Он увидел двух пограничников, идущих вдалеке от дороги, по полю.

- Эге – гей! - закричал он. - Сюда! На помощь!

То ли услышав его, то ли случайно посмотрев в его сторону, наряд остановился. Потом бегом двинулся навстречу. Когда они приблизились, стало видно, что это отделённый командир и рядовой.

- Товарищи! Там нарушители! Товарищ Утёсов одного связал – его Данил караулит. А сам Утёсов преследует остальных. Их трое, они идут к деревне.

- Вот, Силантьевич, даёт! Он, наверное, и во сне их ловить может, – сказал отделённый.

- Так, Васильев!

- Я!

- Бегом к розетке №5, она ближе, чем застава, доложишь всё - потом на перекрёсток. Я - сразу туда. Пацан, пошли со мной. Розетка, о которой шла речь - это замаскированная телефонная линия вдоль границы. Наряд, имея с собой специальную телефонную трубку, мог в любой момент, зная, где расположены гнёзда этой линии, воткнуться в неё и связаться с заставой.

Группа разделилась. Теперь Николаю снова пришлось бежать, но уже в обратном направлении. Очень быстро он осознал - то ли от того, что он устал, то ли его подготовка была куда хуже, но он начал отставать от пограничника, который бежал в сапогах, с автоматом и боекомплектом. К перекрёстку добежал, уже сильно отставая от отделённого командира. Тот первый добежал до Данила и, увидев его лицо, сразу спросил:

- Куда он делся?

Данил, зажимая нос, показал рукой в сторону границы.

- Давно?

- Не знаю, очнулся, его уже не было.

-Чёрт. Утёсов не мог двоих оставить! – чертыхнулся отделённый. И тут же побежал в указанном направлении, бросив ребятам:

- Сидеть здесь! Ждите заставское подкрепление. Скажите, что я - в сторону границы. Не топчите место, где он лежал, чтобы собаке запах не портить.

Комсомольцы остались вдвоём. Николай помог товарищу лечь, запрокинув голову, и в нетерпении стал ждать подкрепления.

Утёсов уверенным и быстрым шагом шёл по лесу. За ним, не отставая, почти бежали Игорь и Виктор. На ходу Утёсов проговорил:

- Они были тут. Только что прошли - недавно растоптанный гриб. Они, вообще, неаккуратно идут. Видно, нет подготовки. Это хорошо. Много следов. Без собаки выследим.

- Хорошо. А если они вооружены? – спросил Виктор. Для него всё вокруг превратилось в исполнение самых заветных желаний - он оказался в самом центре так любимого им приключенческого романа.

-Посмотрим по месту. Конечно, вооружены. Особо не радуйтесь. Я вас на вооружённых бандитов не пошлю. Выследим - и сориентируемся по месту.

Почти через сорок минут быстрого марша наши преследователи вышли на край леса. Утёсов остановился, укрывшись за деревом.

- Ну-ка, не высовывайтесь!

Осмотрев поле, он заговорил снова:

- Между полем и деревней стоит большой сарай. Мимо они точно не прошли. Могут, вообще, быть ещё там. Сделаем так. Вы сейчас открыто, как будто всё спокойно, и так и должно быть, выйдете из леса и пойдёте к сараю. Пойдёте минут через пять - десять. Я должен успеть скрытно оказаться там же вместе с вами. Там со мной не разговаривать. Не смотреть даже в мою сторону. Зайдёте в сарай, осмотритесь - никого нет, спокойно зовёте меня. Если кто есть, так же спокойно поздоровайтесь громко и спросите: не видели ли они тут Васьки.

- Какого Васьки?

- Да, неважно, это оправдание вашего появления. Они ответят: «Нет», - и вы выйдете. На выходе, если все трое там, скажите: «Всё, пошли обратно». Если там их двое, то: «Наверное, он ещё не пришёл». Если один: «Подождём его тут». После возле сарая не торчать, отходите в сторону. И, если услышите шум, сразу ложитесь, а то шальная пуля не посмотрит, что вы комсомольцы. Сказав это, он распластался на земле и исчез в высокой траве. Некоторое время он ещё мелькал иногда, видимо, будучи уверенным, что его не видно, перебегал, согнувшись.

- Ну что, пойдём? – спросил Игорь.

- Пошли, – ответил Виктор. - Круто мы съездили? Вся школа нам обзавидуется, - продолжил он.

- Тихо ты. Молчи, не раскрывай нас! – прошипел на него Игорь.

Когда ребята подошли к сараю, там уже возле ворот, прижавшись спиной к стене, с наганом наизготовку, стоял Утёсов.

Игорь потянул воротину сарая, та со страшным скрипом открылась. Он зашёл внутрь. Из сарая тут же раздалось:

- Здравствуйте. А Васька не заходил?

- Что? – ответил мужской голос.

- Васька, говорю, ушёл уже?

- А, нет, не было тут вашего Васьки.

Тут же Игорь появился обратно и сообщил Виктору:

- Ну, давай его тут подождём, что ли. Он, наверное, влево свернул и проскочил мимо.

Утёсов благодарно кивнул ребятам и помахал рукой – мол, идите. Как только ребята сделали пару шагов, он бесшумно вошёл в сарай, повернулся налево и скомандовал:

- Руки вверх! Стрелять буду!

В углу на сене сидел мужчина, одетый явно «по- городскому»: ботинки, плащ, шляпа, портфель. Он сделал едва уловимое движение рукой к карману.

- Но! Но! Не шалить! – наставил ствол на него Утёсов. – Аккуратно, двумя пальцами, доставай оружие и - ко мне.

О земляной пол стукнул тяжёлый ТТ.

- Во, правильно. Ну, так вот, слушай меня внимательно. Один ваш уже у нас и даёт показания, а то бы как я тебя тут встретил? Второй - то бишь ты, у меня тут, на мушке. Где ещё двое?

- Почём мне знать? Сказали ждать, пока не догонит тот.

- Ну, вот он догнал, и куда вы дальше?

Нарушитель сообразил, что, пытаясь прикинуться дурачком, выдал себя. Предприняв последнею попытку отбрехаться, он продолжил:

- Я-то откуда знаю? Он придёт и расскажет.

- Врать-то что, не учили, что ли? – спросил Утёсов. - Мы ведь сейчас прочешем деревушку и без твоей помощи их найдём, только стрельба будет. Будут пострадавшие. Так, ты, может, ещё сроком отделаешься, а после стрельбы и пострадавших… можно тебя сразу в расход - всё равно расстреляют. Ну, а скажешь, где они, мы их тихо берём. Тебе - содействие в следствии. Глядишь, если на тебе особых грехов нет, пойдёшь только за нарушение границы.

- Да, правда, я не знаю точно, куда. Мужик тут сидел, ждал нас. Сказал, как стемнеет, придёт ещё раз.

Связав его найденными тут же верёвками и, заткнув рот кляпом, Усталов сказал:

- Ну, комсомольцы, делаем так. Витёк остаётся тут с этим гавриком, следит, чтобы было тихо, вздумает шуметь – любые меры допустимы. – Понял?

- Понял. А почему я с ним? – спросил он.

- Приказы не обсуждают. Мы с Игорем идём в деревню. Там есть у нас представитель «бригады содействия». Он нам поможет до прихода подкрепления вычислить, куда они делись. У нас есть ещё пара часов. Не найдём за это время, побежишь навстречу нашим - предупредить, что будем засаду в сарае делать.

Отделённый командир Петров, конечно, не был столь опытен, как Утёсов. Он, вообще, был на срочной службе и за два года дослужился до отделённого. Но всё-таки повысили его не за красивые глаза. И поэтому он довольно быстро, без собаки, вышел на след беглеца. Тем более тот в спешке оставлял в лесу такой след, что сложно было потерять.

Было совершенно понятно, что беглец идёт напролом к реке с целью просто переплыть её. Река была не так уж широка и скоротечна, и сделать это было не сложно. Петров скинул с плеча и взял в руки недавно полученный новенький ППД, - встреча могла быть со стрельбой. Вот уже скоро и берег. Петров добежал до обрыва и никого не увидел. В том числе следов на берегу, говорящих, что нарушитель ушёл. Первая мысль его была, что он сбился с пути и надо пройти вдоль берега поискать, где именно. Но мысль была неверна, и ему об этом тут же доложил удар в спину, от которого он ласточкой упал с обрыва берега и больно ударился о песок и свой автомат. Нарушитель, более опытный в делах погони, услышал преследователя и затаился до того, как он догнал его, а потом вышел сзади и столкнул его с берега ударом ноги, спрыгнул на него сверху и бросился душить. Петров смог перевернуться на спину, подмяв под себя нападавшего. Руки его были заняты, освобождая горло. Он с силой ударил затылком назад. Удар угодил как нельзя лучше, точно в нос. Противник ослабил на секунду хватку. Этого хватило, чтобы физически крепкий Петров вырвался и рванулся к автомату, валявшемуся рядом. Практически в прыжке его ухватил за ногу нарушитель. Ударив второй ногой по рукам, отделённый опять освободился. На этот раз он взял-таки свой ППД и направил его на нарушителя. Но тот нанёс удар ногой по стволу, отбив в сторону автомат. И тут же нанёс второй удар в живот. Петров упал на спину, но автомат не выронил. Увидев это, нарушитель вдруг сиганул в воду и нырнул. Петров вскочил. Навёл автомат, но куда стрелять - не ясно. Да и стрелять, получается, придётся в сторону госграницы, а это категорически запрещено. Вскоре он увидел вынырнувшего почти на том берегу нарушителя. За несколько взмахов он доплыл до берега, выбрался. И, ничего уже не опасаясь, разлёгся на берегу, раскинув руки, тяжело дышал.

В этот раз ему всё сошло с рук. Петров, раздосадованный, стоял на берегу и не знал, что делать. Через пять минут немой сцены послышался лай собаки. Это шло подкрепление с заставы. Нарушитель поднял голову, прислушался. Тяжело поднялся, и, нагло помахав рукой, пошёл вглубь сопредельной территории. Петров устало сел на берег. Кажется, в этот раз он получит только нагоняй, а не благодарность. Хотя хорошо, что хоть жив остался. Это по выучке видно сразу - не простой контрабандист. И не наёмник из «бывших», который продолжает служить любому, кто против СССР. Это матёрый, хорошо обученный и правильно мотивированный враг.

Незадолго до этого на злополучный перекрёсток прибыло верховое подкрепление, что удивило Николая. Там, на одной из лошадей, у седла, поперёк лошади, находилась собака в специальном седле – лежаке. Во главе был начальник заставы. Быстро разобравшись в обстановке, он отправил погоню с собакой за сбежавшим.

Сам же принялся ещё раз подробно опрашивать ребят и рядового, что и как. Составив более чёткую картину случившегося, оставил рядового на перекрёстке с ребятами и лошадьми, сам же с ещё пятью бойцами поскакал в деревню. Он понимал, что нарушители будут в деревне гораздо раньше его, так как идут напрямик. Но без собаки он не решился идти сквозь лес. Он надеялся, что Утёсов, почти наверняка, нагонит ушедших и вышлет ему навстречу кого-то из ребят, чтобы сообщить - куда двигаться. Для чего же он ещё мог их взять с собой двоих сразу, кроме как для связи?

Когда отряд скрылся, Николай сел рядом с Данилом и тихонечко ему сказал:

- Что-то в твоём рассказе мне не нравится. Как-то уж очень глупо ты вляпался. Сказали же - не подходить, а ты решил помочь ему перевернуться. Как-то уж слишком глупо.

- Сам знаю, что дурак, – зло прошипел Данил, – что теперь, расстрелять меня за глупость?

- Ну, уж, сразу расстрелять. Просто - ты понимаешь, как ты нас всех подвёл?

- Понимаю. Отстань, и так тошно.

- Ладно, не психуй. Приедем на заставу, можешь Ирке заливать, как ты схватился в неравной схватке с матёрым шпионом, – при этом он игриво ткнул его локтем в бок.

- Иди ты к чёрту, – проворчал Данил, на этот раз ещё и густо покраснев, так что это стало видно, несмотря на разбитое лицо.

Когда Утёсов и Игорь удалились от сарая, тот вдруг негромко спросил Игоря:

- Что с тобой не так, парень? Ты в разговоре утром и в обед пару раз напрягся не к месту. У тебя что-то не так с роднёй – не всё чисто в анкете? Ты учти, мне надо знать сейчас, насколько я могу тебе доверять, да, и, главное, не забывай: мы - войска НКВД, если надо, по нашим каналам тебя пробьют быстро. Так что лучше сам, сейчас. Я никому не скажу.

Игорь был поражён. Он уже заканчивал школу, и никто ни разу не вывел его на чистую воду и ни в чём не заподозрил. А этот человек видит его первый раз и в куче событий успел вычислить его тайну.

- Ну, у меня… - начал он, – отец, на самом деле, воевал не за красных, а за белых. Но он по мобилизации, насильно! - почти крикнул Игорь

- Тише ты! Чего орёшь? Ясно теперь всё. Сам-то он жив?

- Помер. Он сильно раненый был, болел.

- Семья у тебя большая?

- Я и сестра, младшая.

- Ясно. Матери - то помогаешь?

- Да, работаю, по утрам, до школы, на рынке - грузчиком.

-Молодец! Главное, ты человек правильный, а остальное - ерунда. Если собираешься и дальше всё скрывать, что, собственно, правильно, учись владеть собой.

К окраине деревни подошли молча. Пока шли по деревне, Игорь обратил внимание на некую «нерусскость» деревни. Все дома побелены снаружи, дворы какие-то очень уж чистые и прибранные. Часто попадались крыши, крытые тёсом, а то и, вообще, железом. Причём все новые. На всякий случай он спросил у Утёсова:

- Товарищ младший комвзвода, а это что, колхоз - миллионер? Очень уж богатый.

- Да кто ж его знает, обычный колхоз. Просто тут, во- первых, большая часть населения - немцы, а они народ конкретный. Ну, и, самое главное - эта деревня в гражданскую была сожжена дотла. А жители большей частью перебиты. В конце двадцатых тут организовали коммуну. Главным был коммунист, бежавший из Германии, может, поэтому и немцев много собралось. Потом они присоединились к колхозу. Но у них тут осталось ещё аж три разных артели, делают, как сейчас модно говорить – товары народного потребления. Из местных материалов. Дело доходное, вот и крепнет хозяйство. Они тут собрались за общий, артельно – колхозный счёт, дорогу до шоссе делать нормальную, пока грунтовую. А там, как знать, могут и асфальт осилить. Клуб вон артельщики построили не хуже, чем в центральной усадьбе. Так, вот нужный нам дом. Пошли.

Сказав это, он вошёл через незапертую калитку во двор дома и, пройдя через двор, толкнул входную дверь.

- Йозеф Карлович! Ты дома?

- Хто там? - навстречу вышел невысокий, крепкого телосложения, мужчина.

- Ах! Иван Силантьевич! Вот нежданный гость! – расцвёл хозяин и, раскинув руки, обнял Утёсова.

- По делу, или так, мимо проходил?

- По делу, Карлович, по делу. И срочному. Для начала пошли кого из своих ребят на сеновал, что в поле. Там наш парнишка сидит, охраняет нарушителя связанного. Только пусть идут тихо, без шума. Как будто по своим делам. Пусть посидят там, в помощь, пока мы тут решаем свои вопросы.

- Клаус! Юрген! – крикнул хозяин, высунувшись в дверь на улицу, – живее сюда!

В дом вошли два молодых человека, одному было уже под двадцать лет, второй, наверное, ровесник Игоря.

- Такс. Берёте с собой топор, верёвку, ну и, например, жердь какую. И тихо идёте на Панский сеновал. Там паренёк сидит. Как зову-то? – обратился он к Утёсову.

- Виктор, – ответил Игорь.

- Вот. Виктор сидит там. С ним задержанный нарушитель. Покараульте его, пока мы тут с Иваном Силантьевичем заняты будем. И чтоб тихо, чтоб никто не знал, зачем пошли туда. Вообще, лучше, если уйдёте в лес, а оттуда, незаметно для деревни, подойдёте к сеновалу.

Ребята молча развернулись и пошли собираться.

- Будь спокоен, Силантьевич. Никуда не денется твой нарушитель. Какой у тебя ещё вопрос?

- Карлович, сегодня утром к вашей деревне подошли трое. Один остался на Панском сеновале. Мы его повязали. Куда делись ещё двое? Они к кому-то пришли. Через пару часов тут будут с заставы. Желательно к этому времени установить, где чужие.

- Ну, сам я сегодня никого посторонних не видел. Но вот с час назад я видел Паулину Густавну. Она предлагала зайти к ней за свежим мёдом. Муж её привёз с пасеки. А когда спросил про мужа – что случилось, она сказала, что он сразу уехал обратно.

- А почему ты спросил «что случилось»?

- Вот! Всегда говорил, что ты наблюдательный человек! Видишь ли, обычно он в это время с пасеки приезжает по воскресеньям. Привозит мёд, если есть. Моется в бане и - назад. А сегодня суббота. И видишь - сразу уехал. Вот и думаю, что он уехал не просто так, и не один.

- Ясно. Версия добрая. У тебя из «бригады содействия» кто- нибудь есть тут?

- Нет, все в полях. Но, если надо, можно кузнеца Федьку прихватить. Он парень надёжный. Хоть и молодой, но парень, что надо.

- Нет, ты его не прихвати – ты его предупреди, чтобы следил за ситуацией в оба, вдруг мы ошиблись, и кто-то есть тут посторонний. И, самое главное, чтобы, когда наши придут, он подсказал им, где нас искать. Игоря мы оставим у него для связи. Если что - сбегать куда, передать что. У тебя вроде ружьё было?

- Есть, но заряды - только дробь. Можно сейчас быстренько пару патронов высыпать, дробь скрутить, её в тряпочку - и забить обратно. Так она кучнее летит, в упор и человека повалит.

- Могу ТТ тебе дать.

- Не, не надо. Я с пистолетом не умею обращаться.

- Хорошо. Делай. А потом берём телегу и едем на пасеку. Мне бы ещё какой кожуʹх на плечи накинуть, чтобы издаля формой не светить. Я пока прилягу у тебя тут на лавку, - сказав это, он растянулся на лавке возле печи и положил фуражку на лицо.

В доме началась суета. Хозяин и хозяйка начали сборы, все шуршало, иногда громыхало. Игорь присел на скамью при входе, чтобы не мешать, и удивлённо смотрел по сторонам. Через несколько минут хозяин вошёл в дом и сообщил:

- Лошадь готова. Можно ехать.

- Вот хорошо! Даже вздремнуть успел. – Утёсов легко поднялся и потянулся аж с хрустом. -Накинуть нашёл что?

- В телеге. Там же и поесть собрал. Голодные, наверное?

- Да не, как раз успели поесть, но еда лишней не бывает. - Почерпнув из кадки ковшом воды, Утёсов напился, вытер рот тыльной стороной ладони и скомандовал: – Пошли!

Все трое уселись в телегу. У младшего комвзвода на плечах оказался какой-то пыльник, фуражку он спрятал в телеге. Выехав из дома, молча доехали до окраины деревни. Там стояла кузница, откуда доносился звон, - явно шла работа. Йозеф Карлович остановил телегу.

- Пойдём, молодой человек. Тебе сюда. – Игорь, конечно, с одной стороны, жутко расстроился, что ловить последних будут без него, но в кузнице было так много интересного, а Фёдор оказался замечательным молодым человеком, как выяснилось, с абсолютно русской фамилией - Иванов.

Через пять минут инструктажа телега покатила через поле к пасеке.

- Как думаешь, Иван Силантьевич, они ведь, наверняка, вооружены. Как брать будем?

- Сориентируемся по месту. Может, и не будем. Просто проведаем, посмотрим - один он или нет. Я так понимаю, у него сейчас ульи, наверняка, не на самой пасеке, а где-то на полях?

- Нет, как раз вернул на пасеку. Сады отцвели уже. А на полях в этот год из цветущего только горчицу посеяли – а она не зацвела ещё. Вот он и подался к покосам на разнотравье.

- Ясно. Это хуже, если мы правы – их там трое сейчас. Ну, да ладно, они ж не ждут нас.

Фёдор и Игорь, чтобы не привлекать внимание, ещё немного поработали на кузне. Фёдор был занят починкой конной косилки. Как только он заклепал последнею клёпку, сразу отбросил инструменты в сторону.

- Ну, вот, теперь у нас есть повод, не привлекая внимания, пройтись по деревне. Косилка с центральной усадьбы. Привёз её Георг Фильштейн. Он живёт на другом конце деревни. Вот и пройдёмся к нему, доложим. По дороге по сторонам посмотрим, почешем языками со всеми встречными. Может, что и узнаем.

На пути никто интересный им не попался. Народ ещё был на работе. Летом в деревне работали допоздна. Успевали все, что можно, за лето. Отдыхать, если можно назвать отдыхом сельскую жизнь, будут зимой. Зайдя в дом к Фильштейнам, хозяина тоже не застали. Только его дочь, лет шести-семи, не больше, когда они вошли во двор, кормила кур.

- А папы нету! – заявила она, сразу увидев вошедших, потом добавила: – И мамы тоже!

- Так ты передай папаньке, что Фёдор приходил, косилка готова. Поняла?

- Поняла!

- А что, папа-то далеко пошёл?

- Далеко! На лошади уехал!

На обратном пути Фёдор с Игорем столкнулись с пацаном лет десяти, не больше, который тащил в руках крынку, накрытую рушником.

- Николка! Ты куда с крынкой- то?

- К тёте Пуле! – Фёдор сразу заинтересовался.

- А что, у тёти Паулины нет своей крынки, что ли?

- Так я же в ней сметану несу! Утром она гостям всё скормила, а вечером с работы свои вернутся, а она вареников настряпала.

- Для гостей, что ли, вареники?

- Не-а. Гости уехали. Для своих. Они с поля придут, а она им - вареники.

- Ну, беги Николка, а то не успеешь.

- Успею! – ответил Николка и засверкал пятками к дому пасечника.

- Вот всё и подтвердилось, – сказал Фёдор. – Они на пасеке. Скоро пограничники прибудут, направим их туда. – И, весело насвистывая, зашагал к кузне.

Солнце ещё не село – как-никак самый длинный день в году – но явно катилось к закату. Хорошо смазанная телега без скрипа и лишнего шума подкатывала к небольшому пригорку.

- Тпру, Ведьма! – остановил телегу Йозеф Карлович. – Ну, вот за этим пригорком увидим летник, в котором живёт летом Готлиб Янсович. Часть ульев уже тут, видно. – При этом он махнул рукой в сторону колод, стоящих на склоне пригорка.

- Тогда сделаем, наверное, так. Поедем в открытую. Я завернусь поболее в пыльник твой, чтобы не видно было петлиц. А сапоги и галифе могут быть у кого угодно. Ты возьми ружьишко поближе. Легенда у нас будет такая: я из района приехал, из охотхозяйства. Волков много развелось - пошли в вашу сторону. Тут как раз то, что ты с ружьём будешь, не вызовет сомнений. Если встречаемся на улице, поговорим, расспросим, не видал ли следов или самих волков. Ты сам ничего не предпринимай.

- Так он же тебя, наверняка, знает в лицо?

- Я капюшон натяну пониже, глядишь, и не узнает, пока поздно не будет.

- Понял. Но, пошла!

Лошадь, фыркнув, пошла вперёд. Перевалив через пригорок, увидели летник. Летний домик – сруб, крытый сеном даже, а не соломой. Рядом - навес из жердей. Под ним - большой стол, видимо, рабочее место. Из дома вышел мужчина с ведром. Посмотрел в сторону подъезжающих. Вернулся домой. И вышел снова, встал у навеса и начал ждать, когда телега подкатит к нему. Когда подъехали к нему, он заговорил. При этом ударение у него всегда было на первый слог, подчёркивая мягкие звуки:

- Какими судьбами, Йозеф, дорогой?

-Тпру! Вот гостя тебе везу с района. С охотхозяйства. Говорит, волков много. В нашу сторону стая большая пошла – не видел?

- Да ты что? Я тут волка последний раз видел лет пять назад! Их же повыбивали всех.

- Ну, вы вот возьмите листовку, там есть адрес и телефон, куда сообщать, если что, - сказал Утёсов, не вставая с телеги и протягивая в руке какую-то бумагу. Пасечник протянул руку, но тут Утёсов уронил бумагу и резким движением схватил за запястье пасечника. Соскочив с телеги, он рванул себе навстречу его запястье. В результате пасечник оказался лежать на телеге, а Утёсов завернул руку ему за спину. А второй рукой зажал рот пасечника. Наклонившись к уху, тихо прошептал:

- Узнаёшь, Готлиб Янсович? – тот едва заметно мотнул головой.

- Я - младший комвзвода Утёсов, с заставы. Наш старшина к тебе за мёдом ездит регулярно. А я тебе лично примус чинил.

Глаза Готлиба расширились. Утёсов продолжил:

- Вижу, узнал. У тебя двое гостей. Они в летнике?

В ответ кивок головой.

- Вооружены?

Ещё кивок.

- Хорошо. Я сейчас отпущу тебя, если издашь хоть звук, «дорогой Йозеф» всадит тебе пулю в живот. Сиди спокойно.

Он развернул пасечника, посадил на телегу. Подождал, пока Йозеф Карлович устроился рядом, приладив ружьё на колени, дулом к пасечнику, и тихим шагом пошёл к летнику. Подойдя к дверям, он достал наган, взвёл курок и, резко открыв дверь, ворвался внутрь с криком: - Руки вверх! Пограничный контроль! -Внутри послышался шум, прозвучал выстрел. Сквозь крышу, сметая сено, выскочил какой-то мужчина. Йозеф Карлович вскинул ружьё и выстрелил вслед убегающему. Тот споткнулся, но встал и, волоча ногу, попытался продолжить бег. Но в это время в отверстии крыши показался Утёсов. Вытянул руку с наганом:

- Стой! Стреляю!

Выстрел - и убегавший рухнул на землю, издавая стоны и проклятья. В дверях появился Утёсов.

- Блин, плохо, грязно получилось. Карлович, давай сюда этого пчеловода. Подгоняемый тычками ствола в спину, пасечник подошёл к Утёсову. Тот, ни слова не говоря, связал ему руки и ноги, посадил на землю, после чего они занялись перевязкой раненого, успевшего выскочить на улицу. Последний участник группы лежал в летнике под столом. Когда ворвался Утёсов, он вскинул руку с пистолетом в его сторону. Но первым выстрелил пограничник, попав ему точно в грудь.

Они успели перевязать раненого, погрузить его вместе с пасечником и трупом на телегу и уже поехали назад, когда им навстречу появились верховые пограничники.

Первым подъехал начальник заставы:

- Что же вы, товарищ Утёсов! Не могли просто проследить? Взяли бы всех живьём!

- Ну, так я там уже двоих вам живьём оставил. Мало, что ли? Да, и кто их знает, могли уйти, могли, услышав вас, начать отстреливаться, и никого бы не взяли вообще.

- Ну, из тех двух один ушёл! – ответил капитан, спешиваясь.

- Он же связан был намертво!

- Как-то умудрился связанным ударить паренька, что ты оставил, да так, что тот потерял сознание. У него всё лицо разбито и нос. Пока он валялся без памяти, задержанный добрался до топора и разрезал верёвку.

- Чёрт! Говорил же сосунку не подходить к нему! Не догнали?

- Петров почти настиг его у реки, но тот ушёл вплавь. Петров не рискнул стрелять в сторону сопредельной территории.

- Плохо, очень плохо, - проворчал Утёсов, - ох, и денёк сегодня. Не зря самый длинный в году. – Заканчивалось двадцать второе июня тысяча девятьсот сорокового года.

Обратно, к заставе, все добрались уже под утро, так как двигались не спеша, чтобы не растрясти раненого. На дороге стояли девчата, встречая пограничников и своих однокашников, в волнении теребя косынки и всё, что попадало под руку. Вскоре прибыла машина за задержанными, и их увезли в отряд.

Думаю, на этом мы можем оставить наших героев. Разве что коротко рассказать об их судьбах. Окоп ребята дорыли. И через год отделение пограничников насмерть держало этот перекрёсток. Немцам пришлось пригнать туда танк, чтобы их выбить. Практически вся застава погибла в первый день войны. Выжил только Утёсов. Его не было на месте, он сдавал экзамен на электромонтёра.

А деревню опять спалили. Сначала немцы, учитывая национальный состав, их не тронули, но к сорок третьему году разобрались, что среди них полно коммунистов и сочувствующих. Согнали, кого поймали, в сарай и сожгли.

Ребята оказались на оккупированной территории. Данил и его родители в первые же дни пошли на службу к немцам. Отец - в полицию, мать – переводчицей, как выяснилось, она прекрасно владела немецким. Сам Данил помогал родителям. А в сорок третьем году активно участвовал в создании союза белорусской молодёжи.

Виктор, Игорь, Николай и девчата попытались создать подпольную ячейку комсомола. С трудом, из подручных средств, Игорь сделал детекторный приёмник и слушал сводки Совинформбюро. Потом кустарно делали листовки и расклеивали их. Эта партизанщина чуть не стоила им жизни в первые же дни оккупации. Но вот в августе сорок первого на улице Игоря остановил мужчина в шляпе, плаще, с чемоданчиком в руках.

- Молодой человек, не подскажете, как попасть на бывшую улицу Ленина?

Игорь поднял взгляд, чтобы ответить, и чуть не закричал от радости – перед ним стоял Утёсов. Он прибыл организовывать партизанское движение. До победы, к сожалению, дожили не все. Но это уже другая история.

Конец 2020г.