Дмитрий Григорьев

Из Петербурга в Карелию

Глава 4. О том, как люди поворачивали реки и что из этого вышло

Дмитрий Григорьев

Подробнейшее описание трех автомобильных маршрутов с историческими и лирическими отступлениями

vk.com/Limbus

www.limbuspress.ru

***

…Это вовсе не так далеко от Петербурга, как может показаться с первого взгляда, а если взять еще в соображение то обстоятельство, что «езда на своих в Мордасы» уже отживает свой век на Руси и там, где тащились помещичьи рыдваны со скарбом и 12 дочерьми, там существуют уже вагоны и пароходы, – то та неведомая страна, которую удалось мне посетить, и вовсе приблизится всего на 2–3 дня пути от Петербурга…

Владимир Майнов

«Поездка в Обонежье и Корелу»

СПб, 1877

Предисловие

КОГДА Я СООБЩИЛ одному знакомому краеведу о своем намерении написать путеводитель по Карелии, тот спросил меня, какого типа будет этот путеводитель. «В моем представлении, – пояснил он, – существует два типа путеводителей и экскурсий. Например, тебе надо рассказать о некоем здании. В первом случае ты подробно рассказываешь о том, кто построил это здание, когда, в каком стиле, об особенностях проекта, о том, сколько средств было затрачено на строительство и на чьи деньги оно было построено, и так далее. Во втором случае ты рассказываешь истории о людях, которые жили в этом здании, об их взаимоотношениях и судьбах».

Мне всегда было интереснее второе. Но иногда и без первого никак не обойтись. Ниже я попробую ответить на этот вопрос чуть подробнее.

Для меня Карелия – это болезнь. Я заразился ею в юности, в конце семидесятых, отправившись в путешествие на велосипеде по жутким дорогам между Ладожским и Онежским озерами. С той поры она перешла в хроническую стадию. Почти каждый год я нахожу время, чтобы посетить знакомые и незнакомые места этого северного края, который можно открывать для себя бесконечно. Наша дача находится на Карельском перешейке, на берегу озера Суванто, или Суходольского, и отсюда начинается большинство наших карельских путешествий.

Я выбрал три пройденных мной автомобильных маршрута и постараюсь рассказать о том, что мы видели с друзьями, и о том, что может повстречаться на этом пути и чуть в стороне от него.

Мир стремительно меняется. Еще десять лет назад дорога на Сортавалу после Приозерска превращалась в рассыпанный по холмам песчаный серпантин с крутыми, чуть ли не на сто восемьдесят градусов, поворотами в самых неожиданных местах и считалась одной из самых опасных в Европе. Сейчас – это ровная скоростная трасса с хорошим асфальтом: автодорога А-121. Многие заброшенные в лесах и известные лишь немногим артефакты стали туристическими достопримечательностями, к которым легко подъехать на машине. А некоторые достопримечательности, как, например, водопад Кивач или гора Филин, даже стали платными. Помнится, великий комбинатор Остап Бендер собирал плату на капитальный ремонт Провала. Его последователи теперь есть и в Карелии.

Старинные деревянные церкви продолжают разрушаться, а некоторые исчезли вовсе – так, еще четыре года тому назад я любовался в Кондопоге Успенской церковью XVIII века, а в 2018-м она полностью сгорела. Деревянные постройки уязвимы со всех сторон: нижние венцы гниют под воздействием влаги и грибка, крыши разрушает ветер и дождь. Но самая страшная стихия – огонь.

Как-то один мой хороший знакомый, путешествовавший в шестидесятые годы прошлого века по Серебряному кольцу Присвирья, дал нам с женой карту, где обозначил сохранившиеся деревянные церкви. Проехав в начале двухтысячных по его маршруту, мы нашли лишь половину отмеченных им сооружений: эту церковь сожгли рыбаки, в этой дети развели костер, в эту – ударила молния, а эту – разобрали на дрова по причине ветхости.

Но появляются новые храмы, выстроенные по канонам древнего деревянного зодчества. И они также встретятся на нашем пути. Благодаря усилиям неравнодушных людей сохраняется память о прошлом этих мест. И мне гораздо интереснее рассказывать о страшных и удивительных событиях, которые здесь происходили, чем о ценах на билеты, гостиницах и ресторанах, – этого вы в книге не найдете.

Итак, в путь!

Маршрут 1. Вокруг Ладоги

Глава 1. О двух путях в Карелию, а также о том, что такое БРО и КаУР

Выехать из Петербурга можно с двух сторон – ведь описываемые мной маршруты кольцевые: на восток по Мурманской трассе Р-21 или на север по новой сортавальской трассе А-121. Я предлагаю – на север. Так до Карелии ближе. Собственно, часть Ленобласти – Карельский перешеек – можно считать воротами в Карелию. Формально весь север Петербурга – это Карельский перешеек, Нева считается его южной границей.

А первое зримое соприкосновение с недавней историей края происходит уже на 27-м километре трассы – на развязке можно увидеть два приземистых бетонных пулеметных ДОТа – аббревиатура расшифровывается как «долговременная огневая точка». Они были некогда серьезными оборонительными сооружениями, а сейчас являются частью мемориала «Карельский укрепрайон», или сокращенно КаУР. Эти ДОТы и множество других (около сотни пулеметных и двадцать артиллерийских) были возведены в 1928–1939 годах вдоль границы с Финляндией по всему Карельскому перешейку. Тогда она проходила совсем рядом с Ленинградом, так, как на схеме: от Сестрорецка через Агалатово, Елизаветинку, Лемболово и Путкелово до деревни Нижние Никулясы.

ДОТ №687 Лемболовского БРО КаУРа

Вся территория вдоль финской границы на Карельском перешейке была распределена между БРО – батальонными районами обороны, и эти ДОТы входили в состав Лемболовского БРО. Мощь сооружений впечатляет: стены каждого – толщиной более метра, в одном (1929 г.) – три амбразуры, в другом (1932 г.) – четыре, два этажа в каждом… Гарнизон ДОТов насчитывал до двадцати пяти человек.

В тридцатые годы в Лемболовском БРО проводились эксперименты по электрификации ДОТов и подаче тока высокого напряжения на заграждения. Сохранилась даже главная подземная подстанция «Волна». А неэлектрифицированные ДОТы освещались с помощью «светосостава постоянного действия», куда входил радий-226. Светосостав наносили на пластины, по которым карандашом делали необходимые записи. И сейчас радиоактивность внутри некоторых ДОТов сильно выше нормы. Но это внутри – снаружи все безопасно. Дело в том, что радий-226 – источник альфа-излучения, оно неспособно пробить кожу, но если зараженные частицы попадут на слизистую, они могут вызвать серьезные заболевания.

После Советско-финской войны 1939 года, которую также называют Зимней, когда граница сдвинулась на сотню километров на север, эта линия потеряла свое значение, но уже в сентябре 1941 года, во время Великой Отечественной, как считают многие историки, именно она остановила финское наступление, защитив Ленинград с севера.

Многие ДОТы Карельского укрепрайона хорошо сохранились. Что нельзя сказать о финских оборонительных сооружениях линийVT(аббревиатура двух конечных населенных пунктовVammelsuuиTaipale, ныне Серово и Соловьево) иVKT(Viipuri, KuparsaariиTaipale, соответственно Выборг, Купарсаари и Соловьево), также пересекавших Карельский перешеек от залива до Ладоги, – многие из тех, что выстояли во время войны, были взорваны советскими саперами уже после боевых действий.

Некоторые из ДОТов КаУРа в полузаброшенном состоянии находятся в окрестных лесах, некоторые используются не совсем по назначению. Так, будучи в гостях на даче у приятеля в садоводстве неподалеку от Васкелова, я обратил внимание на странный фундамент соседнего дома. Оказалось, в качестве фундамента сосед использовал ДОТ, расположенный у него на участке.

Когда в 2012 году обнаружилось, что новая трасса пойдет прямиком через эти исторические сооружения, многие неравнодушные к истории люди забили тревогу. К чести дорожников, план был скорректирован, большую часть укрепсооружений сохранили и превратили в музей.

Глава 2. О придорожных скульптурах, о трех лосях на пятидесятом километре трассы А-121 и удивительном шаре

На пятидесятом километре трассы, справа от нее, стоит скульптурная композиция – лосиная семья. Она появилась совсем недавно, лоси выполнены в реальном размере, и, проезжая мимо, я часто видел, как люди фотографируются на фоне папы-лося, мамы-лосихи и лосенка. Чтобы автомобилисты ночью не приняли этих лосей за настоящих, в темное время суток их подсвечивают. Монумент призван напоминать водителям о том, что не только «ложный», но и настоящий лось может оказаться на дороге. ДТП с таким животным опасно для жизни, к тому же, если оно погибнет, водителю грозит крупный штраф: машина – источник повышенной опасности, и нужно было быть начеку.

Советский Союз славился обилием придорожных скульптур. Путешествуя в конце 70-х – начале 80-х по стране автостопом, я встречал самых разных животных и птиц. На одной из горных дорог Тянь-Шаня, например, столкнулся с «писающим медведем» – по замыслу, из бочки в лапах у стоящего медведя должна была течь вода (медведь был соединен трубой с родником), однако она нашла себе другой путь – чуть ниже. Иногда попадались и люди – в Казахстане часто встречались каменные мужик с теткой: тетка стреляла из лука, который можно только угадывать, – концы, как правило, обломаны, а иногда оторваны и руки. Помню двух доярок с кувшином на трассе, ведущей в Вологду, и двух космонавтов на этой же трассе. Головы покорителей космоса, сверкая позолотой, лежали в нескольких метрах от бетонной ракеты и гордо стоящих тел. Только пушкинского Руслана не хватало. А о судьбе доярок я узнал, когда готовил эту книгу, – их, как и некоторые другие скульптуры, сохранили и перенесли на лужайку возле одной из дорог Вологодской области.

Лоси на 50-м километре трассы

Чуть дальше, на 54-м километре трассы, справа от нее, находится некий фантастический объект – переливающийся в темноте разными цветными изображениями огромный шар. Здесь до 2010 года был лес. В 2010-м большинство деревьев сломал и выкорчевал жуткий ураган. Он повредил множество лесов на востоке перешейка и унес десятки жизней. Наша дача находится на берегу Суходольского озера и была отделена от воды полосой высокого березового леса. Я приехал на второй день после урагана и уже с крыльца увидел озеро – от леса остались лишь отдельные деревья, остальные были вывернуты с корнями.

Из-за урагана появился многокилометровый бурелом. Затем сломанные и оставшиеся в живых деревья убрали и посреди пустыря разместили этот шар. Я недоумевал – зачем? Загадка раскрылась через год – сейчас этот рекламный шар украшает собой суперсовременный комплекс для авто- и мотогонок «Игора драйв», построенный по проекту знаменитого архитектора подобных сооружений Германа Тильке. В комплекс входят несколько трасс самого высокого уровня – от трассы для шоссейно-кольцевых гонок до ралли-кросса, мотокросса, эндуро, картинга и специальной «полосы препятствий» для внедорожников.

Глава 3. О старинном селе Ровда, или Рауту, которое теперь называется Сосново, и его окрестностях

Сразу за автодромом, на 57-м километре, можно повернуть по развязке направо, через пару километров пересечь старое Приозерское шоссе и оказаться в поселке Сосново. Его история насчитывает не один век. Другие его названия – Ровда, или Рауту. Впервые Ровда упоминается в Переписной окладной книге Водской пятины в 1480 году. По одной версии, название поселка произошло отrauta– железо. В окрестных озерах и болотах много железной руды, и карелы издревле добывали ее. А озеро рядом –Rautjarvi, то есть Железное озеро. По другой версии, на языке саамов, а в древности, еще до карелов, они заселяли эти места,ravdo– это форель. В те времена она могла водиться в многочисленных окрестных реках и озерах. Ровда была центром Ровдужского погоста, насчитывавшего в конце XV века сто пятьдесят деревень. В связи с войнами, происходившими на этой земле, население поселка несколько раз почти полностью обновлялось – так, например, после окончания Русско-шведской войны 1610–1617 годов и заключения Столбовского мира Ровда стала Рауту, православные карелы ушли из поселка и окрестных мест, а их заселили лютеране финны. После Великой Отечественной войны в поселке (переименованном в 1948 году в Сосново) практически не осталось местных жителей – его заполнили переселенцы с территории СССР. Сейчас на местах некоторых старинных деревень находятся садоводческие массивы, а сами деревни поменяли названия: Раасули стало Ореховом, Маанселькя – Ивановом.

Между Сосновом и Ивановом, где старое Приозерское шоссе спускается вниз к Холодному ручью и затем снова поднимается, находится печально известная «Долина смерти». Здесь 8 марта 1918 года, во время финской гражданской войны, попал в окружение отряд красной финской армии (в него входили как финские, так и русские красные) и был почти полностью уничтожен пулеметным огнем белофиннов. В одночасье погибло восемьсот пятьдесят человек. А во время Великой Отечественной через «Долину смерти» проходила финская оборонительная полосаVT-linja, построенная в 1942–1944 годах. Следы этой линии – траншеи, укрытия, противотанковые заграждения, разрушенные ДОТы – остались в окрестных лесах. Всего таких линий обороны, выстроенных финскими войсками поперек Карельского перешейка, было

Многие по ошибке называютVTлинией Маннергейма, но на самом деле так называемая линия Маннергейма находится дальше и построена была намного раньше, в 1922–1936 годах. Она совпадает со следующей, третьей, линией обороны –VKT. Мы также будем пересекать ее по трассе сразу за Лосевской протокой, и в следующих главах я расскажу о ней подробнее.

Красота окрестных лесов и озер (мало кто знает их финские названия) – Осиновское, Ветреное, Малое и Большое Борковское, Радужное, Черное, Белое, Блюдечко – вдохновляет художников и поэтов. И вместо того, чтобы скучно описывать здешнюю природу, лучше помещу стихотворение Аллы Горбуновой «Озеро Радужное»:

землянка рыбака на берегу.

большие звезды на сыром лугу.

над свежей черникой, над пьяной морошкой –

дымные стружки и месяца рожки.

вышли ночницы, прошли и ушли

в черных платках с огневыми цветами.

ели, скренившись, тропу замели:

дом свой забудь и забудься здесь с нами… снами…

и куда меня в темноте завела судьба:

в сплетеньях деревьев ветвями обвитые черепа,

змеиные яйца, кости, и без око́н изба.

сломы ветвей или запястий изломы,

ветви, повившие ветви, вервьём на локтях,

и паутина жгутами свивается, льстясь

сладкой щекоткой до смерти в оковах зеленых.

Лосевская протока (вид с арки нового железнодорожного моста)

На 78-м километре трасса пересекает бурную протоку между озерами Вуокса и Суходольское (Суванто). На ее берегах стоит остановиться подольше. Почему-то мне старое название – Суванто – нравится больше: последние, зачастую бездумные переименования конца 40-х – начала 50-х годов вызывают недоумение. Почему, например, Кивиниеми превратилось в Лосево?! Кивиниеми по-фински – Каменный мыс, и уж если надо было переименовать, то в Каменку (так, собственно, и называлось это место в новгородский период). А Суванто всегда было озером Суванто, или озером Сванским. Только в 50-м году его назвали Суходольским.

Можно посидеть в кафе на северном берегу и полюбоваться, как каячники и байдарочники пытаются удержаться на высоких водных валах под автомобильным мостом. В общем, не торопитесь уезжать отсюда – рассказ об этих местах займет не одну главу.

Игры на водах

Итак, когда-то на месте курортного Лосева находился процветающий поселок Кивиниеми. И до 1818 года на месте бурлящего и грохочущего порога была тихая Кивиниемская протока – широкий судоходный пролив. Вода медленно текла из озера Суванто в Вуоксу, а не наоборот, как сейчас.

Но начать стоило бы с гораздо более древних времен. Двенадцать тысяч лет тому назад из этих мест ушел ледник. Бараньи лбы (скалы с одной стороны пологие, а с другой – крутые и неровные), которые можно увидеть и в Карелии, и на Кольском полуострове, и многочисленные озера – его следы. После ухода ледника все Приладожье оказалось под водой Балтийского ледникового озера.

Далее можно было бы вспомнить первую руну «Калевалы», где утка, сев на колено Матери-воды, снесла волшебные яйца, из нижней части которых появилась земля, из верхней – небо, из желтка – солнце, из белка – месяц.

Так или иначе, в последующие тысячелетия земля Карельского перешейка медленно поднималась со дна ледникового моря. Десять тысяч лет тому назад, вследствие подвижек земной коры и образования пролива в Средней Швеции, толща воды уменьшилась на тридцать метров, а еще через пятьсот лет, во времена так называемого Анцилового озера, из воды наконец выступила значительная часть современного Приладожья.

Семь тысяч лет назад, в период Литоринового моря, Ладожское озеро и Балтийское море соединял широкий пролив, проходящий по руслу современной реки Вуоксы. Сама же река образовалась пять тысяч лет тому назад.

Плита, на которой находилось Ладожское озеро, продолжала подниматься, и где-то во втором тысячелетии до н. э. воды Ладоги прорвались вниз, в Финский залив, – так образовалась река Нева. Тогда уровень воды в Ладожском озере упал более чем на десять метров.

И хотя Суванто находилось совсем рядом с Ладогой, вода из него не вытекла, ведь оно было отделено от Ладожского озера перемычкой! Уровень воды в нем не упал. Вплоть до начала XIX века широкая протока соединяла Суванто с целой системой озер Карельского перешейка. Небольшие суда, направлявшиеся из Ладоги в систему Вуоксы, приходилось затаскивать наверх через перемычку между Ладогой и Суванто (был также второй путь – по Вуоксе мимо нынешнего Приозерска, но об этом чуть позже). Жители стоявшего на перемычке городка Волочка Сванского (согласно переписи XVI века их было около пяти сотен) основную прибыль получали с волока. Вот как пишет об этом перешейке (финское название поселка и перешейка – Тайпале) посетивший его в 1785 году академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750–1827): «Прямо против Тайболы, в лесу, с версту от сей деревушки, лежит высокий песчаный вал, поросший сосняком и ельником, который в отношении к берегу Ладожского озера идет с ним параллельно. От сего вала к озеру видна пологая наклонность, по которой везде встречается такой же булыжник, каким озерный берег усыпан»[1].

Изменения начались с того, что в 1741 году местные крестьяне решили соединить Суванто с Ладогой (дабы спускать воду во время паводков) и начали рыть канал. Правда, из-за очередной войны со Швецией работы были приостановлены и возобновились лишь в 1807 году. К 1818 году оставалось прокопать лишь несколько десятков метров, и здесь помогла природа – в июне случился сильный паводок, ураган и шторм. Перемычку размыло, и воды Суванто ринулись в Ладогу, образовав широкую бурную реку (неспроста сейчас она называется – Бурная). «…Вода потекла чрез канал с большою скоростью, – писал об этих событиях инженер Владимир Петрович Соболевский (1809–1883) – и, находя слабое препятствие в сыпучем песке, составлявшем берега его, она быстро начала уносить все встретившееся на пути, увеличивая постоянно глубину истока и его отверстие, так что через неделю из небольшого канала сделалась обширная долина. В последнюю ночь, когда прошла главнейшая часть воды Суванто в виде огромной продолжительной волны, слышен был

Однако желание поворачивать реки вспять у людей не пропало. Они решили заново прорыть Кивиниемскую протоку. 17 сентября 1857 года финны (к тому времени эта территория принадлежала Финскому княжеству) взорвали скальную перемычку между Суванто и Вуоксой. Уровень Суванто сначала вырос, но потом упал. А уровень Вуоксы понизился, и теперь уже крестьяне на этих берегах получили плодородную землю. Но вода не подчинилась воле человека: вместо спокойной судоходной протоки образовался бурный, труднопроходимый Лосевский порог, радующий глаз проезжающих по мостам и доставляющий удовольствие любителям водных видов спорта.

Помимо традиционных, на Лосевской протоке проводились весьма необычные мероприятия – например, фестивальBubble Baba Challenge, включающий заплыв по порогу с резиновыми женщинами (да-да, теми самыми, из секс-шопа). Он проходил каждый год с 2003 по 2011 год, до начала строительства нового моста. Я попробовал принять участие в мероприятии, но резиновой женщины не нашел и явился с большим надувным крокодилом. Мне отказали – дескать, у крокодила нет признаков пола. Дискриминация!

А более подробно о том, как сказался поворот рек на географии Карельского перешейка, можно прочитать в замечательной статье Григория Исаченко «Вуоксинская эпопея»[3].

Глава 5. О том, откуда начинается карельская земля

Люди в этих местах, да и в целом в Южной Карелии, появились очень давно – около девяти с половиной тысяч лет тому назад. Как я уже писал, в те времена и рельеф местности, и пути рек были совершенно другими. Даже погода была другой – теплее и мягче, – тогда Карельский перешеек покрывали дубравы и буковые леса. Происходило глобальное потепление, уходил ледник, за ним шли олени, а за оленями шли хищники – люди.

Доказательств человеческого присутствия на берегах Суванто и всей Вуоксы в столь далекие времена множество: здесь находят и орудия труда, и предметы быта. Возле Каменногорска, например, были найдены куски рыболовной сети, возраст которой насчитывает более девяти тысяч лет. Обнаружил ее в 1914 году финляндский археолог Сакари Пяльси в торфе, прекрасном консерванте для органических остатков, на глубине около метра. Она была связана из ивовой бечевки. Ее длина составляла чуть меньше тридцати метров, а высота – полтора метра. Поплавки были сделаны из коры сосны, а грузила – из камня.

Исследования захоронений показывают, что, вероятнее всего, первое население Карелии принадлежало к европеоидной расе. Это была эпоха мезолита, люди селились на берегах рек, умели делать примитивные жилища (сохранились только стоянки), каменные орудия труда, луки и стрелы. Эпоха мезолита длилась около полутора – двух тысячелетий.

Затем ее сменил неолит (V–III тысячелетия до н. э.). В этот период люди научились изготавливать глиняную посуду и обжигать ее. Жилищами были чумы, обтянутые оленьими шкурами, остатки жилищ находили на территории Карелии, в частности под Петрозаводском. В эти времена люди стали рисовать – появились петроглифы, с которыми мы не раз еще встретимся.

Во времена энеолита (середина III – первая половина II тысячелетия до н. э.), когда в Южной России получили широкое распространение изделия из меди, в Карелии по-прежнему предпочитали каменные орудия труда, охоту и рыболовство. Те же предпочтения оставались и в эпоху бронзы (до середины I тысячелетия до н. э.), здесь ее умели плавить (среди находок есть осколки тиглей), но изделия из бронзы широкого распространения не получили. А вот появление железных орудий труда все изменило…

В I тысячелетии до н. э., по мнению многих ученых, на территории Карелии, в том числе и на Карельском перешейке, жили саамы (лопари, лопь), ведущие кочевой образ жизни. Где-то с VI века началось заселение Карельского перешейка и Северного Приладожья другим народом, то ли с территории нынешней Эстонии через Финляндию, то ли из Юго-Восточного Приладожья. Версий существует много, и споры о том, откуда происходило заселение, когда точно это случилось и что за племена пришли в эти края, продолжаются и сейчас. Так или иначе, это были люди, умеющие работать с железом, строить деревянные дома, занимающиеся земледелием и скотоводством.Karja– по-фински домашние животные, возможно, от этого слова и произошло название этноса. Впрочем, и этот вопрос остается спорным: есть мнение, что источником является балтийское словоgirja– горы, возвышенности, или германское словоharja– группа людей, или лапландскоеgaira– клин, шест. Русский язык переделал карьялов в корелов, а затем в карелов.

Исследователи сходятся в одном: прародина карельского этноса – берега Вуоксы и севера Ладоги. Кирьяла часто упоминается в скандинавских сагах. Так, например, согласно «Саге о Скьёльдунгах» легендарный конунг данов VII века Ивар Широкие Объятья пришел «на восток в Кирьялаботнар» (Карельские заливы), где начиналось государство конунга Ратбарда, и там погиб.

Кто тогда проживал на перешейке, не очень ясно, но битва происходила именно здесь. А Олаф Святой, живший в Новгороде в XI веке, согласно саге посещал и Финланд, Карьялаланд, Еистланд, Курланд.

Часто упоминается Корела и в берестяных новгородских грамотах (некоторые даже написаны на карельском языке). Одна из грамот (предположительно 1066 г.) содержит запись: «Литва встала на Корелу». Корела упоминается в новгородской летописи 1143 года: «В то же лето ходиша Корела на Емь, и отбежаша 2 лоиву (корабля) бити». Частое упоминание этих мест в последующие годы связано с геополитикой – с одной стороны Швеция, с другой новгородские, а затем российские земли. И Карельский перешеек на долгие годы стал плацдармом для разрешения споров. Более подробно о ранней истории можно узнать на сайте Кирьяж[4] и в книге С. И. Кочкуриной «Корела и Русь»[5].

Уже в XII веке Карелия входила в состав новгородских земель, но при этом обладала некоторой автономией. Союз новгородцев и карелов значительно укрепился после принятия последними православия. В 1227 году в конце совместного похода новгородской дружины и карелов в землю Емь «князь Ярослав Всеволодичь, послав крести множество Корел, мало не все люди» (Лаврентьевская летопись). Некоторые исследователи утверждают, что крещение было абсолютно добровольным жестом.

Карельский этнос включил в себя и саамскую линию – саамы и карелы не только торговали, но и создавали смешанные семьи. Об этом,

Об общем предке финно-угорских народов говорит лингвистический анализ. Он показывает, что карельский, финский, вепсский, эстонский, ливский, водский, ижорский являются западной ветвью финно-угорской семьи языков, в основе которой лежит некий общий праязык. По мере расселения и смешивания народов возникли эти языки, как и собственно карельские диалекты: карельский, ливвиковский и людиковский. В городе Тарту в Эстонском национальном музее есть очень наглядная и красочная интерактивная экспозиция, посвященная финно-угорским этносам.

Глава 6. О великанах метелиляйненах, об острове Рус и о других версиях происхождения карельского народа

Есть мнение, что в VII–IX веках на Карельском перешейке уже существовало государство. Возможно, оно было и раньше. Многочисленные мегалиты, жертвенники, остатки крепостных сооружений, найденные под руководством археолога и крупнейшего специалиста по древнекарельской культуре Петера Теодора Швиндта (1851–1917), позволили предположить, что строителями были лопари (саамы) или даже сказочные великаны – метелиляйнены. В Приладожье существует легенда о том, что во времена, когда на небе была луна красного цвета, землю населяли эти великаны, ушедшие после прихода карелов «туда, откуда начинается день».

Сам Теодор Швиндт летом 1879 года собрал множество интересных преданий (перевод его книги «Народные предания Северо-Западного Приладожья, собранные летом 1879 года» есть в Интернете[6]). Одно, наиболее распространенное, повествовало о том, как «девушка-метелиляйнен случайно наткнулась в лесу на чужака, который пахал землю на лошади. Она побежала к отцу и все ему рассказала. Отец велел отвести его к тому месту и, увидев пахаря, сказал: “Нам придется уйти отсюда и оставить землю пришельцам”». В окрестностях Куркийоки (мы там окажемся через несколько глав) довольно много следов, которые можно приписать метелиляйненам: начиная от каменных валов и лестниц со ступенями, рассчитанными на шаг двухметрового человека, до громадных человеческих костей. В настоящее время собрано немало слухов и свидетельств о встречах с «Большим Белым человеком» на Карельском перешейке и в Северном Приладожье. Они, например, описаны в книге Юрия Шевчука «Удивительные и загадочные места Ленинградской области»[7].

Легенд, гипотез, предположений о древних обитателях этих краев множество. Путешествуя по материалам, я увяз в них, как в карельском болоте. Есть одна очень интересная гипотеза, подробно разработанная историком и географом Виктором Параниным, касающаяся происхождения Руси[8].

Ученых давно интересовал вопрос, почему в «Повести временных лет», когда описываются события до середины IX века, упоминаются ямь (емь), весь, другие народы, дающие дань Руси, но не корела, водь и ижора? Была предложена гипотеза о том, что Корела – это и есть Русь, потому и не могла платить самой себе дань. И остров Рус, упоминаемый в арабских источниках IX века, – не что иное, как Карельский перешеек, он в те времена был окружен водой со всех сторон: на севере – Вуокса, что некогда была широким Хейниокским проливом, на юге – Нева, на западе – Балтика, на востоке – Ладога.

И Ибн-Русте в «Дорогих ценностях», и Ал-Марвази в «Таба и ал-зайван» описывают остров, длина и ширина которого около трех дней пути, где сырой климат и топкие берега. Их описания вполне соответствуют Карельскому перешейку.

Согласно арабским источникам, женщины острова Рус носят на груди украшения, представляющие собой коробку с подвешенным ножичком. И в карельских захоронениях на груди у женщин были «овальные фибулы, к которым подвешивался ножичек в орнаментированных ножнах». Слова Ал-Марвази о том, что все мужчины – воины, также подтверждается повсеместным нахождением оружия в мужских могильниках. Более подробно об этом можно прочитать в статье историка и краеведа Людмилы Пашкиной[9].

Тогда многое проясняется и по части генеалогии Рюрика, которая восходит как к скандинавскому Ивару Широкие Объятья, так и к словенским Буривою и Гостомыслу (см. статью Александра Шарымова «О Руси, варягах-русах и Рюрике Альдейгьюборгском»[10]).

Кстати, в Приозерске установлен памятный камень с надписью из летописи конца XVI – начала XVII века: «умре Рюрик в Кореле в воине, тамо положен бысть в городе Кореле…» Этот факт многими оспаривается, но почему бы и нет…

Мне же приятно думать о том, что Суванто – родина легендарного Вяйнямёйнена, сказителя, одного из главных персонажей карельских рун, ведь его второе имя – Сувантолайнен. Впрочем, в переводе с финскогоsuvanto– заводь, длинное озеро, и озеро Суванто, ставшее для меня родным, лишь одно из одноименных озер, существующих в реальном или мифологическом мире.

Озеро Суходольское (Суванто). Залив Дятел

Глава 7. О знаменитых сказителях Карельского перешейка

Я неспроста только что вспомнил рунопевца Вяйнямёйнена – если его пребывание на берегах Суванто весьма спорно, то многие реальные рунопевцы жили в этих местах. Финские исследователи фольклора (уже после того, как знаменитый Лённрот, о нем пойдет речь в следующих главах, собрал «Калевалу») не раз наведывались и в поселок Саккола (ныне Громово) на берегу Суванто, и в Рауту (Сосново), о котором я уже писал. Здесь были собраны сотни рун и сказок. В этих местах замечательный фольклорист Вольф Неовиус встретил знаменитую сказительницу Ларин Параске, по-русски Прасковью Никитичну Никитину (1833–1904). Она была ижоркой, но вышла замуж за карела и переехала в поселок Палкеала в окрестностях Рауту. Впоследствии Неовиус записал от нее 1152 руны, 1750 пословиц, 336 загадок и множество причитаний. Как рассказывают, при первой же встрече он два дня подряд без остановки записывал ее песни. Благодаря ему бедная крестьянка обрела известность, и в 1890-х годах ее приглашали в Гельсингфорс (Хельсинки) и другие города Финляндии с концертами. Такие живописцы, как Э. Ярнефельт, Э. Нордлунд, Б. Лагерстам, писали ее портреты, а ее плачи записывал сам Ян Сибелиус. Однако:

лучше в стороне родимой

топкие топтать болота,

чем в чужом краю постылом,

по булыжным мостовым

проходить ущелья улиц…

Ларин Параске вернулась к себе в деревню, где последние годы своей жизни провела в болезни и нищете. В 1911 году Молодежное общество Южной Карелии на православном кладбище в поселке Палкеала (поселок ныне не существует, но кладбище осталось) установило памятник, на котором были выбиты слова:

небо рассыпает руны

дарит их весенний ветер

гонят их морские бури

волны их ко мне приносят…

За годы лихолетья он пропал, и в начале девяностых на ее предполагаемой могиле был поставлен новый гранитный памятник, восстановленный по инициативе местной жительницы Л. Д. Лайдинен. А в центре Хельсинки, на проспекте Маннергейма, можно увидеть

В четвертом томе серии «Карельский перешеек – земля неизведанная»[11] (тому, кто всерьез заинтересовался историей этого края, настоятельно рекомендую все книги этой серии) Дмитрий Шитов приводит еще несколько имен сказителей, живших на берегах Суванто и Вуоксы неподалеку от Кивиниеми. Самым известным из них был Матти Котти по прозвищу Домашний Епископ из деревни Котилла. По праздникам за кафедрой из кадки для теста, с обрывком чулка вместо пасторского воротничка он устраивал шуточные представления, на которые приходили жители со всей округи. Причем, как и Ларин Параске, он был блестящим импровизатором. Он пел на самые разные темы; большой популярностью, например, пользовалась «песня волчьей смерти» – история о том, как мужики увидели весной в озере Суванто трех плывущих волков и отправились за ними на лодках: дескать, убьем зверей и получим вознаграждение (волки и медведи в те времена были в избытке, и за их уничтожение полагалась награда). Но волками оказались вехи от зимней дороги.

Глава 8. Немного об истории поселка Кивиниеми и моста через протоку

Мы по-прежнему находимся возле протоки, соединяющей Вуоксу и Суванто. На южном берегу – поселок Варшко, на северном – Лосево. Раньше и по ту и по другую сторону был поселок Кивиниеми. Его история уходит в далекую древность – здесь жили и во времена неолита. Как я уже писал, Кивиниеми переводится с финского как Каменный мыс. В книгах Водской пятины 1567 года упоминаются несколько деревень на Каменке у озер Сванского и Вуоксы… Но, замечу еще раз, в те времена перемычка между озерами была шире, спокойнее и текла в противоположную сторону. И первый мост через протоку построили еще в Средние века. Он был возведен на тракте из Выборга в Корелу.

Ведь у Кивиниеми было очень выгодное расположение как с военной точки зрения, так и с торговой. Одно плохо – во время войн деревня страдала в первую очередь. Так, после взятия шведами Корелы в 1580 году состав деревни сменился: православные карелы ушли, а их место заняли лютеране финны. В 1616 году они построили здесь кирху. Поставили и шанцы на случай войны. В 1702-м, во время Русско-шведской войны, кирха была разрушена. Один из колоколов, утопленный местными жителями, обнаружили через сто с лишним лет, когда уровень воды в Суванто упал на несколько метров.

После этой войны поселок снова стал русским, и на южном берегу Кивиниемской протоки для контроля над судоходством и назло «надменным шведам» в 1741 году был построен форт – Кивиниемский шанец. Оставшиеся от этого укрепления валы сейчас находятся в лесу совсем рядом с новой железной дорогой.

В 1818 году каменного мыса не стало, вода полностью ушла. А в 1857-м, после взрыва перемычки, образовался гигантский порог, который мы видим сейчас. Строители рассчитывали, что вода, нашедшая выход, размоет горную породу, и течение станет спокойным, а протока – судоходной, но так не случилось. Для того чтобы перебираться с одного берега на другой, надо было снова строить мост. Первый, навесной, на цепях, построили в 1867 году. Затем, в 1882-м, привезли и установили изготовленный в Германии железный навесной мост. Цена его была достаточно высока, и, чтобы окупить расходы, на мосту соорудили ворота и стали брать плату за проезд и проход. Тарифы для пешеходов, для пешеходов с коровами, для велосипедистов и для повозок были разными. Жители волости Саккола, куда входил Кивиниеми, имели льготы и проход оплачивали сообща.

Кивиниеми превратился в крупный поселок: по Суванто и Вуоксе ходили небольшие пароходы, обеспечивая пассажирские и грузовые перевозки. В 1917 году через протоку построили железнодорожный мост. Он был сожжен через год, и на его месте воздвигли новый, металлический.

А поселок продолжал расти. К 1939 году в Кивиниеми работала войлочная фабрика, судоремонтные и автомобильные мастерские, маленький лимонадный завод. Здесь было все, что необходимо для городской жизни, – две школы, госпиталь и ветеринарная лечебница, аптека, парикмахерская, почта, гостиница и даже ипподром, где помимо конных соревнований проходили знаменитые Кивиниемские ярмарки.

Порог считался заказником, разрешение на промышленный лов рыбы стоило довольно дорого, но окупалось с лихвой – семгу и сига до революции поставляли в лучшие рестораны Петербурга, а после – в Хельсинки и Стокгольм.

На любительский лов тоже требовалась недешевая путевка, но, невзирая на это, множество рыболовов даже издалека приезжало сюда на выходные. Сейчас ловля рыбы на пороге запрещена – только в озерах, но в лихие девяностые весь берег был усеян рыбаками. Мой друг, заядлый рыбак и замечательный поэт Владимир Кучерявкин, гуляя по берегу протоки, попросил на несколько минут у одного из местных браконьеров снасть. И тут же вытащил довольно крупного сига. А вечером публике, отдыхавшей у нас на даче, преподнес следующее стихотворение, озаглавив его «На смерть сига»:

Гремит, как ураганы, быстрая река.

Гремят внизу и бьются в стенку гости.

Глотает воду каменная глотка.

И на столе, как серп, блистает водка

И проницает грудь до самой кости.

Но погоди, отдышимся пока.

Шуми, шуми в ушах, безумная река.

Кто гибким телом быстро воду режет,

Вот на столе, и очи сохнут под луной.

Ах, сиг взовьется над рекой крылатой рыбой,

Заглянет в душу сумрачно, как небо,

И захрипит в лицо мне: «ангел мой».

Но две холодные губы шевелятся всё реже,

И сердца затихает тонкий скрежет.

Но вернемся к мостам. Во время Зимней войны 1939 года мосты были разрушены, а поселок почти полностью уничтожен. Потом, в период затишья между войнами, мосты восстановили. В 1941-м, при отступлении советских войск, снова взорвали. Затем снова восстановили. В 2015 году был построен новый железнодорожный мост через Вуоксу. Ещё год назад можно было забраться на его фермы, откуда открывался потрясающий вид на протоку и на озера. А в 2018 году появился новый автомобильный четырехполосный мост, со спуском на смотровую площадку с видом на валы Лосевского порога.

Если по старому железнодорожному мосту перейти с южного берега на северный, а затем свернуть вдоль берега направо, можно увидеть один из пулеметных ДОТов (ДОТ Ki3) линии Маннергейма, сдержавшей наступление Красной армии в декабре 1939 года. Но, прежде чем рассказывать об этой линии и о Зимней войне, хочется рассказать о человеке, чьим именем названа эта линия.

Глава 9. О том, как Густав Маннергейм из хулигана превратился в прилежного курсанта,

рисунок

Карл Густав Эмиль Маннергейм, или Густав Карлович Маннергейм, родился в 1867 году. Правда, в первые годы его жизни никто не догадывался, что он станет одним из выдающихся людей России и Финляндии: и говорить начал поздно, и учился так себе, и хулиганил почем зря. Было в кого – отец Густава, поэт, переводчик и актер Карл Роберт, был горазд на эксцентричные выходки.

Но в один прекрасный момент Густав, уже после того, как из престижного лицея он попал в дешевый кадетский корпус, взялся за ум. Он хотел учиться, а затем и служить в столице империи – Петербурге. И для этого стал чуть ли самым дисциплинированным учеником. Соблазнов и преград было множество. Общительный, видный парень под два метра ростом любил покутить и пользовался успехом у женщин.

Но в итоге он таки поступил в Николаевское кавалерийское училище, закончил его и, уже в начале 1891 года, стал кавалергардом. Кавалергардов называли «паркетными» воинами, но здесь в мирное время можно было сделать карьеру. Женившись на богатой невесте, Анастасии Араповой, Маннергейм получил в приданое имение с конюшнями и увлекся коневодством. Он сам на своих лошадях участвовал в скачках, причем неоднократно становился победителем. Дважды он получал призы лично из рук императрицы. А в 1897 году, оставшись офицером кавалергардского полка, занял должность в Управлении придворных конюшен.

Дальнейшие годы прошли в светской жизни, ссорах с женой, романах, лечении травмы, полученной на скачках, командировках от Конюшенной части и прочих делах. В 1904-м жена с дочками уехала в Париж. А барон, привыкший жить на широкую ногу, залез в долги и уже было впал в отчаяние… Но тут началась Русско-японская война.

По словам самого будущего маршала, именно война подтолкнула его вперед. Подполковник Маннергейм проявил себя как храбрый и умелый офицер. Под его руководством, например, драгуны в результате стремительной атаки спасли из окружения целую дивизию. Переболев лихорадкой, уже в чине полковника, с тремя тунгусскими сотнями он прошел полтысячи километров и с тыла, со стороны Монголии, успешно атаковал японцев.

Но не Маннергейм покорил Азию, она покорила его до самых сердечных глубин. Уже в 1906 году по заданию Генштаба он под видом шведского путешественника идет из Ташкента через Кашгар, вдоль границы пустыни Такла-Макан до Пекина, по пути составляя карты и отмечая детали, важные для ведения военных действий. Зашифрованные под личную переписку сообщения Маннергейм посылал отцу в Финляндию, а тот переправлял их в Петербург. За два года он проехал верхом около четырнадцати тысяч километров и в Пекине написал отчет в полторы сотни страниц, предоставив план возможной военной операции в Китае. В целом итоги экспедиции составляют два увесистых (научных!) тома. Среди его находок были уникальные – например, написанный квадратным монгольским письмом буддийский текст XIII – середины XVI века. Маннергейму удалось повидаться с тибетским Далай-ламой Тхуптэном Гьяцо, жившим в Китае под контролем властей. Тот с нетерпением ждал вестей от русского царя. Как пишет Маннергейм в мемуарах, не имея ни поручения от царя, ни подарка, он вручил Далай-ламе свой пистолет, сопроводив словами, что в такие времена «даже святому человеку чаще требуется пистолет, чем молитва». «Пистолет» сработал. В 1913 году Далай-ламе удалось вернуться на родину и создать независимый Тибет, но уже в 1951-м тот снова был занят Китаем.

Далее – блестящие военные операции в Первой мировой, где Маннергейм уже был генерал-майором, а затем – революция, которую он не принял, а уж правительство большевиков просто возненавидел лютой ненавистью.

В декабре 1917 года генерал-лейтенант русской армии Карл Густав Маннергейм снова оказался в Гельсингфорсе – столице только что получившей независимость Финляндии. В то время в Финляндии уже вовсю формировались отряды самообороны шюцкор (отшвед. skyddskar– охранный корпус,suojeluskunta – финск.). Военная подготовка проводилась не совсем открыто, официально это были пожарные команды и спортивные секции. Но впоследствии шюцкор стал основой регулярной Белой финской армии. Шюцкору противостояла Красная гвардия – отряды рабочих и крестьян, а также солдаты российской Красной армии и матросы Балтфлота. Маннергейм возглавил Белое движение, сумел подавить революцию в стране и оттеснить Красную гвардию за ее пределы. В этой войне многие историки склонны обвинять Маннергейма в излишней жестокости…

Уже будучи регентом Финляндии, он выдвигал идею похода на Петроград и изгнания оттуда большевиков. Маннергейм считал, что финская Белая армия могла бы помочь русской спасти мир от большевизма. Он лично знал всех лидеров Белого движения, но ни Колчак, ни Деникин на его предложение не откликнулись. И он ушел в общественную деятельность и в путешествия: создал Союз защиты детей, стал председателем финского Красного Креста. На своем автомобиле в 1923 году он объехал Алжир и Марокко, попал в аварию, чуть не потерял ногу, но не потерял страсти к путешествиям. Он охотился на тигров в Индии, затем побывал в Бирме, Сиккиме, снова вернулся в Африку.

Глава 10. О линии Маннергейма

А в 1931 году президент Финляндии Свинхувуд вспомнил о Маннергейме и попросил его в случае возможных военных действий стать верховным главнокомандующим. Маннергейм в ответ предложил иное – возглавить Совет обороны. И, будучи человеком автократичным, быстро выстроил Совет обороны так, что он стал военной организацией, подчинявшейся только председателю. То есть Густаву Маннергейму.

С той поры вплоть до Зимней войны 1939 года он занимался подготовкой к будущей обороне. Угроза со стороны СССР существовала с момента появления независимой Финляндии, и в 1920 году началось строительство укрепсооружений на линии Ремпетти – Сумма – через озеро Муолаанъярви – по части водной системы Вуокса – Тайпале (ныне: Ключевое – Ермилово – озеро Глубокое – Вуокса – Соловьево). Строил ее генерал-майор Оскар Энкель, в прошлом так же, как и Маннергейм, русский офицер. Идея расположить линию обороны довольно далеко от советской границы имела свои основания – в случае вторжения можно было успеть мобилизовать войска и подготовиться к боевым действиям. В 1924 году Энкель ушел в отставку, и работы приостановились на несколько лет. Но в тридцатых годах возобновились. Особенно активное строительство с участием множества добровольцев проходило перед самой войной, летом 1939 года. Однако линия, несмотря на появление ДОТов-миллионников – так их называли из-за бюджета, который тратился на строительство и противотанковую защиту, – не была достроена. Осенью 1939-го ее посетили иностранные журналисты, и один из офицеров, сопровождавших делегацию, назвал ее линией Маннергейма. Название прижилось.

Общая протяженность линии перед войной

В своих мемуарах Маннергейм писал о том, что неприступность линии Маннергейма – это миф, который пустили русские во время войны, чтобы оправдать свои потери, а на самом деле ее прочность определялась не бетоном и броней, а мужеством солдат, ее оборонявших. Действительно, линия по своей мощи значительно уступала и линии Мажино, и линии Зигфрида, с которыми ее сравнивали советские журналисты. Мало того, линия уступала построенной в это же время линии КаУР, о которой шла речь выше.

Как система долговременных укреплений линия Маннергейма перестала существовать летом 1940 года. Те сооружения, что не пострадали во время боевых действий, были разрушены советскими саперами, дабы снова не могли использоваться.

Глава 11. О Советско-финской (Зимней) войне 1939 года и одном из ее трагических эпизодов – переправе через Лосевскую (Кивиниемскую) протоку

Рассказывая о боевых действиях в районе Кивиниеми, необходимо хотя бы в двух словах обрисовать общую картину происходившего. Летом 1938 года Советский Союз потребовал от Финляндии передачи в аренду островов в Финском заливе, и Маннергейм, понимая, что их оборона невозможна, предложил правительству отдать острова. Но его даже не слушали. А 23 августа 1939 года между СССР и Германией был заключен пакт Молотова – Риббентропа, где, согласно секретному протоколу, судьбу прибалтийских государств и Финляндии решал Советский Союз. И 26 ноября, после «инцидента в Майнила», обстрела деревни на территории СССР как бы со стороны Финляндии, договор о ненападении был денонсирован, создано марионеточное правительство Финляндии во главе с Отто Вилле Кууиненом, и появился повод помочь «новому народному правительству» вернуться на законные территории. Только в Лиге Наций этого почему-то не поняли и исключили из нее СССР.

30 ноября началось наступление, и одновременно с этим на Хельсинки и Випури (современный Выборг) были совершены массированные авианалеты. Слабые силы финских ПВО ничего не могли сделать. Так началась Зимняя война. В ней участвовал один миллион советских солдат и матросов. Им противостояло пятьдесят тысяч кадровых финских войск и двести пятьдесят тысяч добровольцев. Быстрая победа и завоевание Финляндии виделись советскому командованию простой задачей, которую можно было решить силами Ленинградского военного округа. На деле все оказалось сложнее. Наступление быстро приостановилось. Помешало бездарное руководство и мороз – войска не были укомплектованы теплой одеждой. Однако 21 февраля, бросив в бой двадцать семь армейских дивизий с танками и артиллерией, советские войска прорвали-таки глубинную линию финской обороны, и 12 марта 1940 года с Финляндией был заключен мирный договор. Граница отодвинулась за Выборг и Сортавалу. Победа обошлась дорогой ценой. Называют разные цифры, точность которых сомнительна. Так, согласно именным спискам, в Советско-финляндской войне 1939–1940 годов погибло, умерло и пропало без вести 126 875 военнослужащих Красной армии[12]. Потери же финских войск составили, по данным 1991 года, около 26 тыс. человек[13].

Но вернемся к эпизоду войны, который произошел здесь, на Лосевской протоке. Из бетонных оборонительных сооружений линии Маннергейма на северной стороне протоки были два пулеметных ДОТа у железнодорожного моста и артиллерийско-пулеметный ДОТ у шоссейного.

6 декабря к южному берегу была направлена 90-я стрелковая дивизия под командованием полковника Зайцева, изрядно потрепанная в предыдущих боях. Передвижение сковывали заторы на дорогах, болота, стычки с группами финских военных и ополченцев. Еще не успели все подразделения подойти к берегу, как поступил приказ: через четыре часа начинать переправу. Без половины дивизии, без разведданных, без рекогносцировки! Не были даже подвезены понтоны. К тому же сведения о том, что финны оставили южный берег, оказались ложными, и 461-й полк 142-й дивизии, пришедший на помощь, встретил сопротивление финских войск.

К утру финские войска отступили на северный берег и взорвали за собой мосты. А на южный берег приехало все начальство во главе с командармом Яковлевым и командующим фронтом Мерецковым. Об этих военачальниках ничего хорошего я написать не могу. Почему-то командарму не хотелось учиться на неудачах, вызванных поспешными действиями на других участках фронта, в частности в Тайпеле, и приказ начать преодоление протоки практически немедленно оставался в силе. Возражения руководителей инженерных служб и начальника штаба дивизии о том, что нужна подготовка, были отметены.

Начальство уехало, к вечеру подошел и стал разворачиваться чуть выше протоки, где течение казалось незначительным, 5-й отдельный понтонный батальон. Все это на виду у финских наблюдателей с высокого северного берега, но, к счастью, под прикрытием деревьев.

Уже в темноте первые три понтона в сопровождении восьми плавающих танков Т-37 отправились на другой берег. Но стоило им выйти на середину, как с финской стороны вспыхнули прожекторы, и начался обстрел. Течение, оказавшееся сильным, потащило танки и понтоны через водовороты к подорванному мосту. Часть танков застряла в камнях еще до середины реки. Вслед за первыми тремя понтонами были отправлены еще три. В два ночи вернулись трое замерзших и мокрых красноармейцев, они смогли проползти по фермам разрушенного моста назад и сообщили о гибели почти всех остальных.

Тогда было принято решение переправляться на тот берег по фермам моста. Наступающих заметили и открыли огонь. Последовала еще одна попытка переправы на понтонах, она также не принесла успеха. Но четыре понтона из девяти все же достигли северного берега, и выжившие бойцы (несколько десятков человек) оказались под крутым обрывом.

Под давлением командиров полков и дивизий командование перенесло новую атаку на 10 декабря. Была проведена успешная разведывательная операция по переправе через Вуоксу по льду. Все было готово к наступлению. Но… в ночь на 10 декабря был получен очередной приказ, теперь о передислокации на другое направление. Яковлева сняли с должности, Мерецкова на нее назначили, дивизии переподчинили, а о солдатах, оставшихся на северном берегу, попросту забыли.

А там завязался смертельный бой. Несколько десятков человек умудрились закрепиться в развалинах бетонированного гаража и сражались четыре дня до последнего патрона. Тридцать четыре солдата в изможденном и полумертвом состоянии были взяты в плен. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Хочется верить, что кто-то из них выжил. Известно, что Маннергейм старался облегчить участь советских военнопленных. Благодаря личным связям он добился значительной помощи от Красного Креста (хотя эта организация формально была не обязана помогать, так как СССР не подписал Женевскую конвенцию 1929 года). Впрочем, лагеря в Финляндии мало чем отличались от остальных лагерей, смертность там была почти такая же.

Советский поэт Александр Твардовский, работавший военным корреспондентом, наблюдал за

Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,

Кому темная вода, —

Ни приметы, ни следа…

Глава 12. О Великой Отечественной войне и некоторых привычках маршала Маннергейма

События Великой Отечественной войны не миновали Карелию, и по ходу нашего путешествия я буду не раз возвращаться к этому времени. Финляндия в этой войне приняла сторону Германии, но с оговоркой, что ее война – оборонительная и не имеет отношения к войне между СССР и Германией. И уже 22 июня немецкие бомбардировщики атаковали СССР и с финской территории. А 25 июня самолеты Северного и Балтийского флотов бомбардировали финские аэродромы. В этот же день Финляндия официально объявила войну. 29 июня началось совместное наступление финских и германских войск. К сентябрю 1941-го финны вышли на границы до 1939 года.

28 августа 1941 года немецкое командование предложило Маннергейму дальнейшее наступление на Ленинград. Тот сказал, что еще ранее поставил условием своего пребывания на посту главнокомандующего отказ от штурма Ленинграда. И на дальнейшие предложения отвечал отказом. Также он запретил финской авиации летать над Ленинградом и обстреливать Дорогу жизни через Ладожское озеро. Но Восточная Карелия вместе с Петрозаводском, а затем и Медвежьегорском были заняты финскими войсками. В конце 1941 года линия фронта окончательно стабилизировалась до советского наступления в 1944 году. О завершении «отдельной» войны «отдельным» миром финское руководство начало думать уже в августе 1941 года.

10 июня 1944 года началась Выборгско-Петрозаводская наступательная операция, и 20 июня наши войска взяли штурмом Выборг. Оставалось переломить третью линию обороны,VKT, ту самую, что была построена на разрушенной линии Маннергейма. К середине июля ее защищали три четверти всей финской армии.

4 августа Маннергейм стал президентом Финляндии и разорвал военные соглашения с Германией. А 19 сентября 1944 года в Москве было подписано Соглашение о перемирии с СССР и Великобританией. По этому перемирию граница возвращалась к той, что была установлена в 1940 году.

Маннергейм ушел в отставку в 1946-м, писал мемуары и умер в Швейцарии в 1951 году. В заключение рассказа об этом великом полководце и талантливом политике помещу пару забавных историй, связанных с алкоголем. Тем более что алкогольная тема в истории бытовых финско-русских отношений занимает особое место. Но это уже касается дружбы народов. Достаточно посмотреть комедию «Особенности национальной рыбалки».

Так вот, известно, что у Густава Маннергейма был волшебный алкогольный напиток, придававший генералу особую силу. Состав, естественно, был засекречен. Однако одной барышне удалось подсмотреть процесс приготовления этого зелья. Можете попробовать изготовить его сами: к одному литру разведенного до сорока градусов спирта генерал добавлял двести граммов джина и сто граммов вермута.

До конца жизни он сохранил еще одну привычку, вызывавшую у многих недоумение, – ловко пить из рюмки, наполненной по самые края. Объяснялось это тем, что во время маневров в российской армии полагалась бесплатная рюмка на завтрак и две – на обед. И воины, коль была такая возможность, требовали налить как можно больше. Времена ушли, а привычка осталась.

Глава 13. О поселках Васильево и Мельниково, а также о прекрасном новом храме и древнем городе Тиверске

Наш путь продолжается по трассе А-121, и через четыре километра от Лосева по правую сторону можно увидеть кладбище и деревянный храм Коневской Божией Матери, построенный в девяностые годы прошлого века. 22 июля 1996 года в этом храме совершилось чудо: начала мироточить Коневская икона Божией Матери, и многие болящие, приходившие к ней, исцелялись. Об этом написано в книге «Знамения Божии от святых икон 1991–1996».

Храм Коневской Божией Матери

А по левую сторону – поворот в поселок Саперное, где в прошлом веке сначала был финский, а затем советский военный городок. В финское время здесь квартировался IV егерский батальон, считавшийся элитным. Однако история поселка насчитывает несколько веков. В старые времена он назывался Веняя Валкъярви (Русское Белое озеро). «Русское» – потому что он находился по русскую сторону от границы, проложенной согласно Ореховецкому мирному договору 1323 года, а «Белое» – потому что вода в озере у поселка удивительно прозрачная и светлая. Мало того, и это проверено мной многократно, летом вода в озере намного теплее, чем в Вуоксе и Суванто. «Деревня у озера Белого» – так называли нынешнее Саперное в налоговых книгах XVI века.

Далее, повернув налево после Саперного на дорогу 41К-153, стоит немного проехать по ней в сторону Мельникова. Да, если вы решитесь на велопрогулку, то маршрут Лосево – Саперное – Мельниково – Мюллюпельто займет целый день и доставит массу приятных впечатлений. А уж водные путешествия на байдарке по Вуоксе и Ладожским шхерам – тема для отдельной толстой книги. С воды можно увидеть то, что труднодоступно пешему походнику. Например, одинокую кирху, построенную в 1929 году по проекту Илмари Лауниса, стоящую на территории базы отдыха на южном берегу Вуоксы. Деревня Пявякиви исчезла, а кирха осталась. К ней ближе всего поселок Ромашки, или Кунинкаанристи (Королевский крест). В Ромашки тоже можно проехать из Саперного (перед поселком первый поворот направо и далее – десять километров).

Всем байдарочникам, ходившим по Вуоксе, знакомы так называемые Тиверские волоки. К этим волокам можно подъехать и на машине по 41К-153 – от Саперного всего семнадцать километров. Раньше, до того как вновь прорубили протоку между Вуоксой и Суванто, уровень воды в Вуоксе был намного выше (отметки прежних уровней воды еще сохранились на некоторых камнях), и здесь были вовсе не волоки, а Тиверские пороги. И возле этих порогов, на острове, стоял Тиверский городок, или Тиури.

Здесь был Тиверск

От него осталось городище, окруженное валом и каменными стенами. По одной из версий, город Тиуринлинна (Город на порогах) был основан в IX веке карелами для защиты от племени емь. Затем от шведов. Ведь здесь проходил водный путь по Вуоксе (как я уже писал, тогда на судах по нему можно было пройти из Финского залива в Ладогу). Тиверск был первым городом на пути шведских войск в случае их наступления по воде. Следующим была Корела. Первый удар Тиверск принял уже в 1295 году и был разрушен шведами.

В 1323 году вблизи Тиверска стала проходить граница, установленная Ореховецким мирным договором.

Есть версии, что Тиверск не столь древен и был основан в XIV веке, но многочисленные языческие святилища в этих местах, бытовые предметы, найденные археологами, и клад, где помимо всего прочего были арабские монеты X века, говорят об обратном.

А еще, согласно народному преданию о появлении Кякисалми (Корелы), ее построили за один день именно здесь, но ночью духи волшебным образом перенесли крепость за несколько десятков километров на новое место.

Еще через пять километров, сразу за поселком Васильево, на маленьком каменном острове посреди одного из отрогов Вуоксы стоит деревянная церковь Апостола Андрея Первозванного. Совсем недавно, в 2000 году, ее спроектировал по старинным канонам деревянного зодчества петербургский архитектор Андрей Ротинов. Новых храмов, построенных по традициям старых мастеров, на Карельском перешейке много. Но это – единственный в этих местах да и во всем мире храм, стоящий на фундаменте из цельной, выступающей из воды монолитной скалы. Благодаря своей уникальности церковь даже попала в Книгу рекордов Гиннесса. А еще она необычайно красива. Правда, несколько лет тому назад к ней построили железный, непропорционально большой мост. И все очарование исчезло. Но если закрыть его рукой…

Церковь Апостола Андрея Первозванного

Стоит потратить еще немного времени и проехать по этой дороге дальше, до поселка Мельниково, бывшего Ряйсяля, где находится другая архитектурная достопримечательность – кирха, созданная по проекту выдающегося финского архитектора Йозефа Стенбека (1854–1929) в стиле национального романтизма. Об этом стиле я расскажу более подробно чуть дальше.

Кирха в Мельникове

В центре села есть также православная церковь Святой Троицы, построенная в 1998–2002 годах по проекту архитектора Дмитрия Кожина. Еще Мельниково известно тем, что на территории поселка обнаружили неолитическую стоянку, а также тем, что в поселке родился знаменитый историк и археолог Петер Теодор Швиндт. Есть и усадьба, которую называют дачей Маннергейма. Я знаю, по крайней мере, четыре «дачи Маннергейма» в разных местах Карельского перешейка, и ни одна из них к финскому маршалу не имеет никакого отношения. У Маннергейма здесь никогда не было никаких дач!

Еще в Мельникове стоят памятники финским и советским воинам. Кстати, сам поселок был переименован в честь рядового Никиты Ивановича Мельникова, погибшего здесь в 1941 году. Можно было бы продолжить путь из Мельникова в сторону Выборга или Финляндии, но мы вернемся на трассу А-121, ведь наш маршрут пролегает вокруг Ладоги.

Глава 14. О том, куда можно попасть, если повернуть в Громово

Если в Саперном мы сворачивали налево, то в следующем поселке, Громово, можно повернуть направо, к Ладоге. Громово – старинный поселок, когда-то он носил название Саккула (возможно, от библейского имени Захарий), а потом по ошибке шведских чиновников стал Сакколой. Так считал Элиас Лённрот, собиратель «Калевалы». Есть и другие версии, название можно толковать как ил или отстой (неспроста в советское время здесь стали добывать сапропель для санатория в Приозерске) или как щёголь.

В районе Громова, согласно геологическим исследованиям, находится пересечение тектонических разломов, и место считается одной из геопатогеннных зон Ленобласти. Помимо реальных самолетов – здесь находится военный аэродром, – многие в районе поселка видели над озером Суванто странные светящиеся объекты и черные шары.

В XVI веке в «Сакуле у озера у Сванского» находилась православная церковь Михаила Архангела с приделами Богоявления и Николы Чудотворца, а земли вокруг принадлежали Коневецкому монастырю, расположенному на острове Коневец, куда мы и направляемся.

Тот же, кому интересна военная история, может проехать вдоль северного берега Суванто до реки Бурной (Тайпеленйоки) и поселка Соловьево (Тайпеле), посетить затерянные в лесах (не доезжая Бурной) бетонные укрепления батареи Каарнайоки, построенные в 1936 году, и, ближе к поселку, валы и рвы Улицкого шанца, построенного во время Северной войны в начале XVIII века. Ведь до 1818 года, когда не было реки Бурной, дорога на Корелу (Кексгольм) проходила вдоль берега Ладоги, и шанец имел важное стратегическое значение. Мы же из Громова по дорогам Н193, Н197 и 41К-12 через поселок Приладожское (Мюллюкюля) отправимся во Владимирскую бухту. Финское ее название Сортанлахти, что по-русски означает Чертова бухта. А почему ее назвали Чертовой, вы узнаете в следующей главе.

До Владимирской бухты можно доехать и не через Громово, а проехать по А-121 дальше и свернуть на сотом километре, за поселком Отрадное, на трассу Н-196 – эта дорога более «наезженная». Из бухты отправляются небольшие суда на острова Коневец и Валаам. До Коневца всего час пути, и в ясную погоду с берега можно разглядеть колокольню и купола собора Рождества Богородицы Коневского монастыря. И раз уж наш путь пролегает по Ладожскому озеру, то стоит немного рассказать о нем.

Глава 15. О некоторых особенностях Ладожского озера

По площади Ладожское озеро – самое большое в Европе и сравнимо с небольшим морем – 18 135 квадратных километров, из которых 457 занимают острова. Их тысячи. Острова в основном сосредоточены в северо-западной части, где берег изрезан скалистыми шхерами. Как-то раз, еще в девяностых, мы с друзьями решили наугад выехать на Ладогу в районе Куркиёки, поставить там палатки и провести следующий день на природе. Но прособирались, выехали поздно вечером и всю ночь (то есть два сумеречных часа) искали съезд к озеру, постоянно упираясь в какие-то заболоченные низкие участки, поросшие высокой травой. Где-то к четырем часам, когда уже светало, а озеро было затянуто густым туманом, нашли лодочную станцию. Как ни странно, хозяин не спал и предложил лодку. «Здесь, на берегу, ничего удобного не найдете, – сказал он, – но, если пройти километра два, там есть стоянки». Погрузились в лодку и отправились в путь. Начинался рассвет, первые солнечные лучи стали пробиваться сквозь туман. И тут перед нами внезапно возник средневековый замок – с высокими стенами, башнями и флагами. Это оказался небольшой остров, с трех сторон которого были отвесные скальные берега высотой в несколько десятков метров, а с четвертой – каменистый пляж и крутой подъем. Там мы и остановились. Таких островов на Ладоге множество.

Шхеры и острова находятся только на севере,

Можно начать предложение со слов «Ладога уникальна тем, что…» – и дальше продолжить на несколько страниц. Я попытаюсь уложиться покороче.

Ладога уникальна тем, что в нее впадает тридцать две реки, а вытекает лишь одна – Нева.

Ладога уникальна еще и своей пресной водой. Минеральных солей мало, но их состав сбалансирован, и вода не только преснее, но и вкуснее, чем в большинстве озер. Неспроста многие известные сорта водки готовились именно на ладожской воде.

Воды Ладоги уникальны также и тем, что они очень прозрачны. В центральной части озера видимость до десяти метров.

На Ладоге в ясную погоду можно увидеть миражи: острова, города, плывущие корабли. Они появляются так же внезапно, как и исчезают.

Судоходство по Ладоге – опасное занятие. Штиль может за пару десятков минут смениться штормом с высокой (до шести метров) и короткой волной. В XIX веке страховые компании не страховали суда, ходившие по Ладоге, – вероятность их гибели была очень высока.

Еще одно совершенно необычное явление, характерное для Ладоги, – бронтиды. Так местные называют низкий гул, иногда доносящийся из глубин озера севернее Коневца. Иногда гул сопровождается сильным бурлением и волнением воды. Это связано с тектоническими подвижками и небольшой силы землетрясениями на дне озера.

Французский писатель Александр Дюма, путешествовавший по Ладоге в 1858 году, застал эти явления: «…все затянул такой туман, что и соседа, стоящего рядом, было не видно. В гуще тумана грохотало, и озеро кипело, словно огромный котел… Создавалось впечатление, что гроза родилась не в воздухе, а в бездонных водах озера… Туман становился все гуще, оглушающий грохот тонул в его глубине… Озеро поднималось выше и выше, и причиной тому было не буйство волн, а какое-то внутреннее подводное бурление…»

В Ладоге водится пятьдесят восемь видов рыб, среди них, помимо общеизвестных, есть и эндемики, такие как ладожская корюшка, ладожский рипиус, четырехрогий бычок. Много ценных лососевых рыб. Единственные млекопитающие, живущие в Ладоге, – нерпы, или ладожские тюлени. Как они попали в озеро – объяснить трудно, ведь они населяют моря Северного Ледовитого океана. В Балтике их нет. Возможно, это случилось еще до возникновения Балтийского ледникового озера, когда существовала связь между Белым и Балтийским морями.

Глава 16. О том, как инок Арсений изгнал бесов с острова Коневец и основал монастырь

На причале (2010 год)

На сайте Коневецкого монастыря[14] указано: «Следует помнить, что, если у вас нет разрешения на посадку на катер, выданного в Паломнической службе, либо благословения настоятеля, капитан катера вправе не взять вас на борт». Однако несколько лет назад мы, подъехав к причалу утром к 9.30, купили билеты на катер, причем в стоимость входил не только переезд на остров и обратно (в 16.00), но и экскурсия по святым местам и концерт духовной музыки.

Не отказывайтесь! Пение а капелла завораживает, для него требуется высочайшее вокальное мастерство. Выступления квартета «Коневец» проходят сейчас в концертных залах многих стран мира.

Коневецкий монастырь был своеобразным преддверием Валаама. Остров Коневец гораздо ближе к берегу, да и его природа не столь сурова. В отличие от Валаама берег здесь не скальный, а преимущественно песчаный. Вот что пишет о природе Коневца великий русский писатель Николай Лесков в очерке «Монашеские острова на Ладожском озере»: «Далее впереди – берега и, наконец, гладкая и бесконечная поверхность слившейся с небом воды. Не хочется произнести ни одного слова, чтобы не нарушить своим голосом этой свежей тишины, этого целомудренного молчания. Стоит немножко дать волю воображению, и сейчас так и кажется, что вот не тут, так там из темного бора выедет удал добрый молодец и на святые храмы помолится, а потом свистнет громким посвистом…»

Коневецкий монастырь (2010 год)

Лесов на Коневце и сейчас много – они занимают около восьмидесяти процентов территории острова. Кроме того, есть парки, некогда посаженные монахами. А монахи здесь появились давно, в 1393 году. И первым из них был преподобный Арсений Коневский. Существование монастыря, расположенного на границе государств, не раз находилось под угрозой. Дважды его разоряли шведы. Один раз, с 1610 по 1718 год, во время шведского владычества, монахам пришлось покинуть монастырь на сто лет. Вернувшись, они застали на месте обители лес. Но мощи преподобного Арсения, спрятанные под полом храма, никто не тронул.

После революции монастырь оказался на финской территории, в 1940 году монахи были эвакуированы в Финляндию, а здания монастыря заняли советские военные. Здесь испытывали химическое и ракетное оружие. Лишь в 1991 году его вернули церкви.

На берегах острова Коневец

О святом Арсении известно немного. Он родился в Новгороде, в двадцать лет принял постриг в Лисогорском монастыре. А еще через одиннадцать лет отправился на Афон, в Грецию. Будучи искусным мастером по ковке меди, Арсений безвозмездно учил монахов из окрестных монастырей изготавливать медную посуду. Через три года Арсений обратился к настоятелю Иоанну Зидону с просьбой вернуться в Россию, чтобы основать в северных землях обитель во имя Пресвятой Богородицы. Зидон благословил подвижника, сказав, что «Господь воздвигнет через него обитель в стране северной, которая спасется его молитвами от многих прелестей бесовских и суеверий». Помимо благословения игумен дал Арсению в путь икону Пресвятой Богородицы Акафистную, позже прославленную в России как икона Божией Матери Коневская.

Святой Арсений Коневский

В 1393 году Арсений вернулся в Новгород и по реке Волхов отправился в озеро Нево (так тогда называли Ладогу) в поисках места для обители. Там он нашел остров Коневец. Решив, что остров находится слишком близко к берегу, подвижник снова отплыл от берега в поисках более пустынного острова, но тут на озере поднялась буря и заставила Арсения вернуться. Он вновь отправился на поиски, но и во второй раз его лодку ветер прибил к берегам Коневца. И тогда Арсений понял, что «по воле Господа и Его Пречистой Матери обитель должна быть воздвигнута на Коневце».

Так на острове

Конь-камень. Рисунок из книги Н. Озерецковского «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому». 1792

Как только Арсений поселился на острове, он узнал об огромном камне, где каждый год рыбаки приносили языческим духам, по сути – бесам, в жертву коня. Он пришел к Конь-камню с иконой Богоматери, прочитал молитву и прогнал бесов. В виде воронов они улетели с острова, в бухту, которую так и назвали – Чертова Лахта. А на Конь-камне впоследствии воздвигли часовню.

Часовня на Конь-камне

Не удержусь и снова процитирую Лескова (очерк «Монашеские острова на Ладожском озере»): «…в древние, еще языческие времена туземцы этого края привозили на здешний остров хворых коней и жеребят и оставляли их тут без всякого призора на выпас. Покинутые кони, бродя по острову без работы на всем здешнем приволье, отлично выхаживались. Тогда туземцы, приезжая по осени забирать лошадей назад на твердую землю, имели будто бы обычай приносить одного коня в жертву богам, и жертвоприношение это всегда будто бы совершалось на верхней площадке гранитной глыбы, которая с тех пор называется Конь-камнем. По другим заверениям, этот гранит называется Конем потому, что будто бы сама эта глыба имеет фигуру лошади; но это очень странно и даже совсем несправедливо: никакая фантазия не может приписать этому камню ни малейшего сходства с конем: это просто глыба, величиною с гранит, лежащий под монументом Петра Первого на Сенатской площади, – может быть, немножечко побольше… Одна половина Конь-камня ниже, другая выше, и если уже усиленно доискиваться в этом камне сходства с каким бы то ни было животным, то он еще, пожалуй, с грехом пополам, и то только с одной стороны, скорее может как-нибудь напомнить огромного безногого слона, на спине которого поставлен паланкин. Вид паланкина заменяет деревянная часовенка…»

Коли мы не раз будем оказываться в монастырях, стоит сказать о том, как традиционно устроены их усадьбы. Как правило, планировка монастыря – квадратная или прямоугольная: Небесный град Иерусалим в Откровении святого Иоанна Богослова «расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта», а монастырь является своего рода отражением Небесного града. Центром монастыря является храм, ведь именно в центре совершается Божественная литургия. Центральный храм, как правило, давал имя монастырю. Он зачастую не отапливался, и рядом с ним строили «теплый» храм, для богослужений зимой, а также колокольню или звонницу. Рядом с храмами находится трапезная – ведь монастырская трапеза тоже часть таинства. Кельи располагались с востока, таким образом, чтобы монахи могли видеть через окно храм и алтарь. В стене монастыря обязательно были святые врата, с иконой над ними или надвратной церковью, чтобы входящий мог помолиться и оставить позади мирские помыслы. Все остальные постройки – странноприимный дом, конюшни, хлев – располагались за стенами святой обители.

Коневская икона Пресвятой Богородицы получила также название Голубицкой. Ее списки разошлись по многим православным церквям. Одна из особенностей этой иконы – голубь или два голубя. В некоторых ее списках Младенец держит одного голубка в руке, в некоторых – двух. Этот сюжет пришел в греческую иконопись из итальянской живописи – правда, там у Младенца в руке щегол, символ Страстей Христовых. А голубь в христианстве является символом Святого Духа. Голубя также можно трактовать как символ жертвы, искупляющей человеческие грехи, а двух голубей – как символ единения Ветхого и Нового заветов. Есть и более сложные трактовки символов на иконе.

Интересно, что, когда в результате Зимней войны монастырь был эвакуирован в Финляндию, там провели реставрацию иконы, которую привез святой Арсений (или ее самой ранней копии), и под изображением Христа с двумя голубками обнаружили более древнее изображение, где голубь лишь один.

Были два белых голубя

в руке Христа младенца,

а потом один куда-то делся:

улетел, наверное, расплодился,

с голубями серыми перемешался,

а другой навсегда остался

облачком на старой иконе,

чтобы кто-то однажды понял,

как легко по небу лететь

оставляя жизнь свою и смерть,

оставляя трепет и страх

в Божьих руках.

Эта икона не раз спасала монастырь и братию от врагов и укрепляла их в вере. Она также прославилась многочисленными исцелениями, в особенности глазных болезней.

Впоследствии там, где преподобный Арсений творил молитвы, был установлен крест, а в 1899 году построена небольшая деревянная часовня, посвященная Успению Божией Матери. Эта чудесная по своей красоте часовня является самой старинной постройкой на острове; несмотря на то, что ее много раз перестраивали, она сохранила первоначальные черты.

Часовня Успения Божией Матери

Заблудиться на Коневце невозможно. С одной стороны вытянутого острова – длинный песчано-галечный мыс Стрелка, с другой, куда не водят туристов, – мыс Варгоса, откуда видны ржавые тела полузатопленных рядом с берегом военных кораблей. Одно время считалось, что они радиоактивны, но, по последним сведениям, никакой радиации там нет – радиоактивное оружие испытывали на других, более отдаленных островах Ладоги. От причала, что недалеко от мыса Стрелка, можно легко пройти к монастырю или, повернув направо, к Коневскому скиту. За монастырем – Успенская часовня, затем, если подняться на Святую гору, – Казанский скит, и с другой стороны горы – Конь-камень. Это основные исторические достопримечательности, что же касается природных, то они везде – стоит пройти и на мыс Стрелку, и на Змеиную гору – змей на которой, как и на всем острове, нет (по легенде, бесы, улетая с Коневца, прихватили их с собой), да и просто погулять по лесу и по живописным берегам. А для тех, кто хочет остаться на острове подольше, чтобы помочь монастырю, на Коневце есть гостевой дом.

Глава 17.О том, как карелы услышали голос кукушки и к чему это привело

Из Владимирской бухты в Приозерск ведут два пути – по дороге 41К-12 вдоль живописного берега Ладоги с песчаными пляжами и сосновым лесом или более быстрый, но менее интересный, через Кутузовское, Плодовое и по трассе А-121.

Название Приозерск предполагает, что город находится «при озере». Наш Приозерск дважды оправдывает свое имя: он сразу при двух озерах – с одной стороны Ладога, с другой – Вуокса. Поселение на этом месте, судя по находкам археологов, существовало еще в XII веке. А может, и гораздо раньше – об этом говорят многочисленные археологические находки на мысе

Интересно, что Петер Теодор Швиндт, когда в сезон 1886 года проводил на мысе раскопки, вскрыл пять захоронений, каждое из которых было выполнено по своему обряду: от сожжения до захоронения в колоде и в срубе. Каждый из обрядов характерен для разных народов. Судя по всему, это были могилы представителей разных народов – скорее всего, торговцев, похороненных сообразно их религиозным представлениям.

Здесь же российский археолог Александр Сакса в 80-х годах прошлого столетия обнаружил культовый камень с десятью «чашами» и скалу с выбитой лестницей к вершине и искусственным углублением в ней.

Приозерск обрел новое имя лишь в 1948 году, а до этого назывался Корела (с XIII века по 1611 год), затем Кексгольм (1611–1918), а еще позже – Кякисалми (1918–1940), что в переводе с финского означает Кукушкин пролив, и снова – Кексгольм (1940–1948).

Возможно, карельское название Кякисалми предшествовало Кореле: одна из многочисленных легенд рассказывает о том, что в древности местные жители в поисках места для крепости обратились к волхвам, а те, в свою очередь, к богам и духам предков. Ответ был получен: «Садитесь в лодки, плывите по Вуоксе и где услышите голос кукушки, там и стройте». Так было выбрано место для строительства крепости. И оно оказалось удачным: ведь крепость находилась на одной из нитей водного пути «из варяг в греки».

Герб любого города может многое о нем рассказать. Герб Корелы – боевой щит, разделенный пополам горизонтальной чертой. Руки, сжимающие мечи, символизируют длительную борьбу между Россией и Швецией, а журавль с камнем в лапе – символ часового, охраняющего границу. По народному поверью, когда журавлиная стая останавливается на ночлег и все птицы засыпают, один из журавлей несет дозор. Чтобы не заснуть, дозорный сжимает в поднятой лапе камень. Если он задремлет, камень выпадет и тотчас разбудит его. И Корела всегда была начеку.

Глава 18. О крепости Корела в контексте шведско-русских войн

О крепости Корела в контексте шведско-русских войн написано много. Я расскажу очень коротко лишь об основных событиях (самые важные для нас выделил курсивом), а более подробную информацию можно найти в статьях на сайте города Приозерска[15] или в книге Александра Широкограда «Северные войны России»[16]. Семь веков вспыхивали и угасали конфликты, города и села переходили из рук в руки. Земли Карельского перешейка и Северного Приладожья постоянно впитывали кровь воинов. Письменная история конфликтов начинается с середины XII века, первого шведского Крестового похода. Шведы хотели завоевать Ладогу. Война длилась с 1142 по 1164 год. Ничего у них не вышло. Зато в 1187 году объединенные карело-новгородские войска пошли в поход на Швецию и захватили тогдашнюю столицу Швеции Сигтуну, что недалеко от нынешней столицы – Стокгольма.

Крепость Корела

♦ В 1240 году был объявлен второй Крестовый поход. Произошла битва на Неве, где шведы были разгромлены новгородцами во главе с Александром Ярославичем, именно после этой победы он стал Александром Невским.

♦ В 1293 году, во время третьего Крестового похода, шведы вторглись в Карелию, захватили три карельских погоста и основали Выборг.Новгородцы ничего не смогли сделать. В 1295 году шведы дошли до мест, где располагается нынешний Приозерск, и основали там город, но новгородцы вскоре его отбили. Об этом написано как в «Хронике Эрика», так и в Новгородской первой летописи: «В лето 6803. Поставиша Свея с воеводою своим Сигом город в Кореле; новгородци же, шедши, город разгребоша, а Сига убиша, не пустиша ни мужа»[17]. Эта победа имела большое значение для новгородцев. В честь нее даже поставили церковь. «В лето 6804. Постави архиепископ Новгородский Климент (церковь) каменну Воскресение Христово, на градных каменных воротех, по сему завету, что Бог пособил Немец Новгородцам побить и город Корелу разграбить»[18]. Немцами, как вы, наверное, знаете, в те времена называли любых иностранцев, в том числе и шведов.

А через пятнадцать лет, в 1310 году, новгородцы перестроили крепость на современный лад. «В лето 6818. Ходиша новгородци в лодьях и лоивах в озеро, и идоша в реку Узьерву, и срубиша город на порозе нов, ветхый сметавше». Постоянная военная угроза со стороны Выборга требовала создания такой крепости.

♦ Наконец, в 1323 году, после долгой борьбы в течение трех десятков лет, был заключен Ореховецкий мирный договор, согласно которому Финляндия входила в зону шведского, а Карелия – новгородского влияния.Это было первое на Руси соглашение о «вечном мире» с соседней страной. Граница разделяла Карельский перешеек и шла по рекам Сестра, Сая, Вуокса и бассейну озера Сайма до побережья Ботнического залива и устья реки Пюхяйоки. Пограничные (крестовые) камни есть и на Карельском перешейке, и на территории Финляндии. Этот договор немного стабилизировал ситуацию, но нарушения происходили постоянно. Крепость Корела не была исключением.

Так, в 1337 году карельский воевода Валит в результате тайных переговоров со шведами передал им город. Но летом этого же года, когда новгородские войска подошли к городу, Валит переметнулся на их сторону и открыл им ворота крепости. Корела снова стала новгородской.

Этого Валита (возможно, одного из представителей пяти знатных карельских родов, их еще называли «пять карельских детей») не стоит путать с другими знаменитыми Валитами, изобилующими в лапландских легендах и в русских летописях. Существует предположение, что имя происходит от карельскогоvaali– выборы, и выбранные правители или потомки их получали такую фамилию.

В 1348 году шведский король Магнус попытался захватить город. Но его попытки также оказались безуспешными. В 1377-м Швеция присоединила к себе Западную Карелию (Эстерботтен). А ведь это формально были новгородские земли.

Чтобы укрепить обороноспособность Корелы, в 1364 году в «корельском городке посадник Яков поставил костер камен». Летописные «костер камен» – это каменная башня, но к ней примыкали бревенчатые и земляные укрепления.

Следующий захват крепости шведами произошел в 1411 году, однако она была быстро освобождена новгородскими войсками.

♦ В 1478 году Новгородская республика утратила самостоятельность и вошла в состав Московского государства.При этом Ореховецкий договор не потерял силы, хотя в течение трех лет, пока Москва разбиралась с Новгородом, конфликты на приграничной территории происходили постоянно. В 1495 году великий московский князь Иван III решил вернуть Эстерботтен, и русские войска осадили Выборг. Несмотря на прекрасное оснащение войска, взять его не удалось. На следующий год московитяне сделали успешные вылазки в Финляндию и Лапландию. Шведы тоже зря

За время этой войны население корельских земель значительно обеднело. Московские власти понизили налоги с местных жителей. Иваном III был выкуплен у Валаамского монастыря городок Волочек Сванский, о котором я уже писал, и доход с волока шел в казну города Корела. Начался экономический рост.

Шведы не вытерпели первыми и в 1554 году развязали войну с Московским государством, возглавляемым уже Иваном IV. Шведское наступление в 1555 году быстро перешло в контрнаступление русских войск, был осажден Выборг, разрушен Нейшлот (нынешняя Савонлинна). Король Густав I Ваза предложил Ивану Грозному замириться, что и произошло: 25 марта 1557 года было заключено Второе Новгородское перемирие на сорок лет.

♦ В 1570 году шведы (тогда ими правил Юхан III) снова начали боевые действия на Карельском перешейке, так называемую войну «долгой ненависти».Главнокомандующий Герман Флеминг придерживался тактики «выжженной земли»: всех жителей убивали, дома сжигали. В 1573-м он осадил Корелу, уничтожив городские посады вокруг нее, монастырь Иоанна Предтечи, расположенный в устье Вуоксы, и продовольственный склад. Но взять крепость не смог. Повосхищался ее красотой и ушел обратно в Выборг. Крепость продолжала укрепляться и расширяться. В этом же году на соседнем, Спасском, острове, где находился ремесленно-торговый посад, начали строить новую крепость. Между островами возвели мост, а под рекой прорыли подземный ход. На рисунке XVIII века видно, что крепость Корела стояла на острове посреди широкой протоки, и к ней примыкала еще одна – новая крепость, занимающая целый соседний остров. Ни широкой протоки, ни новой крепости сейчас нет – первая обмелела на несколько метров из-за поворота рек, о котором мы упоминали в начале книги, а от второй остались лишь земляные валы с бастионами, пороховые погреба, ворота, помещение солдатских казарм да здание церкви.

Глава 19. О том, как крепость Корела стала Кексгольмом

В 1577 году со шведами было заключено перемирие. Но уже в 1578-м шведский отряд вновь напал на Корелу, снова сжег только построенные дома в окрестностях, а вот подпалить деревянные стены крепости из-за дождя не смог и отступил.

А в 1580 году, когда большая часть войск ушла спасать осажденный Псков, семитысячное войско Понтуса Делагарди осадило Корелу, где было всего две сотни стрельцов. Раскаленные ядра посыпались на город, поджигая деревянные строения. Надо сказать, что и крепостные стены детинца, и стены укреплений на Спасском острове были бревенчатыми. Когда весь город горел и надежды на спасение не оставалось никакой, воевода Квашин начал переговоры о капитуляции. Шведы потребовали выхода из города всех в одной лишь одежде. Ночью русские покинули город, но тайно, на лодках, с вещами и ценностями. К сожалению, не все смогли преодолеть бурные пороги на Вуоксе, многие погибли.

А Корела стала Кексгольмом.

Попытки ее освободить трижды предпринимались в 1581 году: первые две не принесли успеха, зато во время третьей русскому отряду удалось подобраться к крепости в непогоду со стороны Ладоги (никто даже не предполагал, что такое возможно) и поджечь построенные шведами стены, а затем и суда у Спасского острова. Но Кексгольм так и не стал русским. Не утихала и партизанская война; например, наводящий ужас на шведов отряд партизан под управлением Кирилла Рогозина, крестьянина из Сердоболя, насчитывал полторы тысячи человек. В Северном Приладожье также успешно действовал партизанский отряд Микко Ялкинена.

Шведы начали укреплять обороноспособность Кексгольма. Были построены каменные сооружения и каменные стены. Круглая башня Ларса Торстенссона и Старый арсенал с пороховым погребом сохранились до наших дней. В городе расположился гарнизон, состоящий из отряда пехоты, тридцати – сорока конных воинов и тридцати пушкарей. Из Финляндии город пополнился переселенцами – ремесленниками и торговцами. Численность населения составила тысячу с лишним человек.

♦ Город вернулся в Россию после войны 1590–1595 годов. Она закончилась подписанием Тявзинского мирного договора.Согласно ему, к Московскому государству отходила Корела с уездом и Ижорская земля с Копорьем, Ивангородом и Ямом. Однако Швеции достались Эстляндия (Северная Эстония) вместе с Нарвой и часть Восточной Карелии от Топозера до Выгозера. Линия русско-шведской границы прошла через остров Котлин, по рекам Сестра, Сая и Вуокса, затем через округ Нейшлота, озёра Пурувеси, Оривеси и Рикавеси, возвышенность Писавуори (Писенмяки), озеро Энаре и по побережью Баренцева моря между Варангер- и Нейден-фьордами.

Следующее десятилетие для корельских земель выдалось спокойным. В ноябре 1598 года царем Борисом Годуновым была написана «жалованная грамота», согласно которой возвращающимся на родные места жителям Корелы бесплатно передавались во владение дома, построенные шведами; предоставлялось право беспошлинной торговли в Кореле, Новгороде, Пскове, Ивангороде и Москве, а также право беспошлинного провоза товаров по Волхову. Все население Корельского уезда освобождалось на десять лет от налогов в государственную казну.

Но затем в стране наступили совсем смутные времена. Василий Шуйский в обмен на помощь в борьбе с поляками и Лжедмитрием договорился с Карлом IX о передаче корельских земель Швеции. Свободные от крепостного права крестьяне корельских земель стали заложниками политических игр. Договор о передаче Корелы шведам должен был вступить в силу 25 мая 1609 года. Но приехавший из Москвы гонец с царской грамотой Федор Чулков в город допущен не был. То же самое произошло и с последующими гонцами.

В середине июня 1610 года из-под Выборга в Корелу отправились шведские войска во главе с Парсом Андерссоном. Партизанские отряды из местного ополчения и отряд стрельцов остановили шведов, но ненадолго. В сентябре шведы окружили Корелу. Крепость защищали две тысячи ополченцев и пятьсот стрельцов под командованием воевод Пушкина, Безобразова, Аврамова и епископа Сильвестра. Осада крепости длилась с сентября 1610 года по март 1611-го. Командовал шведскими войсками Якоб Делагарди. Требования о сдаче защитники отвергали.

И только в феврале, когда в живых осталось сто человек, начались переговоры. Шведы повторили требования, предложенные защитникам в другой войне, тридцать лет тому назад, – выйти из крепости в поношенной одежде и со склоненными головами. Участники обороны заявили, что готовы стоять до последнего и лучше взорвут город, чем отдадут врагам на таких позорных условиях. И те уступили. 2 марта 1611 года защитники крепости под развернутыми знаменами и с оружием покинули ее. Корела вновь на сто лет стала шведским Кексгольмом. По мнению Н. М. Карамзина, героические усилия русских воинов были

♦ А 27 февраля (9 марта) 1617 года в Столбове рядом с Тихвином был подписан Столбовский мир, по которому земли от Новгорода до Ладоги возвращались России, но она полностью теряла выход к Балтийскому морю.Весь Карельский перешеек оставался за Швецией.

Царь Алексей Михайлович (1645–1676) в мае 1656 года объявил войну Карлу X и даже смог овладеть Орешком и Ниеншанцем, а также разбить шведскую армию под Кексгольмом, но саму крепость взять не удалось. И в 1661-м все вернулось на границы, установленные Столбовским договором.

♦ Наконец, во время Северной войны, Петр I снова прорубил окно в Европу. Возвратил Неву и в 1703 году основал Петербург.Затем взял Нарву и Дерпт. Но Выборг и Кексгольм пока еще оставались шведскими.

После победы в Полтавской битве Петр перенес внимание на север. Поход начался весной 1710 года. Сначала пал Выборг. А 22 июня генерал-майор Роман Брюс получил приказ о наступлении на Кексгольм с восемью полками пехоты и с кавалерией. Причем «оную крепость утеснять только бомбардированием, а не формально атаковать, дабы людей даром не истратить». В результате мощного постоянного артиллерийского обстрела, длившегося почти месяц, гарнизон крепости сдался.

В память этой победы каждую осень в крепости проводится военно-исторический фестиваль «Кексгольмский гарнизон». Также в крепости проходят еще два значимых мероприятия: весной – фестиваль «Майское дерево», а летом – «Русская крепость». Подробнее о крепости и обо всех мероприятиях можно узнать на ее сайте[19].

Потом была Русско-шведская война 1741–1743 годов, в результате которой территория Юго-Восточной Финляндии отошла России, война 1788–1790 годов, оставившая границы без изменений, и война 1808–1809 годов, по ее итогам Швеция уступала России Аландские острова, Финляндию и Лапландию до рек Торниойоки и Муониоэлье. Больше войн со Швецией не было. Крепость Корела потеряла свое военно-стратегическое приграничное значение и стала использоваться совсем с другой целью.

Глава 20. О том, как крепость Корела стала тюрьмой, и о ее знаменитых узниках

С 1710 года история крепости в основном связана с ее узниками. После казни Емельяна Пугачева здесь содержалась его семья, то есть первая жена Софья, с которой Пугачев расстался еще до мятежа, трое ее детей и вторая жена – Устинья Кузнецова. Известно, что, когда Устинью привезли в Петербург, Екатерина II захотела встретиться с ней. Внимательно осмотрев красавицу казачку, императрица сказала окружающим вельможам: «Она вовсе не так красива, как мне говорили…»

Вот что писал в 1796 году офицер Макаров об условиях их заключения: «В Кексгольмской крепости Софья и Устинья, женки бывшего самозванца Емельяна Пугачева, две дочери девки Аграфена и Христина и сын Трофим с 1775 года содержатся в замке в особливом покое, а парень на гауптвахте в особливой комнате. Содержание имеют от казны по 15 копеек в день. Живут порядочно. Имеют свободу ходить по крепости, но из оной не выпускаются. Читать и писать не умеют»[20]. Во времена Александра I родственникам бунтовщика было разрешено жить в посаде у крепости и назначена вполне приличная пенсия по двадцать пять копеек в сутки.

Имя Александра I также связано с легендой об одном странном узнике крепости, имени не имевшем. Когда император посетил крепость, узник томился в замурованной комнате уже около тридцати лет. Александр велел разломать заложенную кирпичом дверь, заключенного вывели, и его начал «приводить в порядок» личный врач императора. Когда Безымянному стало чуть лучше, Александр посадил обессиленного узника за свой стол и ухаживал за ним во время обеда. После беседы, прошедшей втайне от всех, император прослезился, предоставил Безымянному свободу и назначил пенсию. Он прожил в городе еще двадцать с лишним лет. Некоторые считают, что им был Иоанн VI, но это практически невероятно – согласно официальной версии, после долгих лет одиночного заключения принца в двадцатитрехлетнем возрасте убили в Шлиссельбурге, в 1764 году, при попытке освобождения. Зато есть большая вероятность (по версии старшего научного сотрудника музея-крепости Корела А. П. Дмитриева), что узником был переводчик Коллегии иностранных дел Иван Пакарин, выдававший себя за сына Екатерины II и графа Никиты Панина. Однако в то время самозванцев было много, и никого из них не прятали в такой тайне. Но если предположить, что Пакарин не был самозванцем…

Граф Панин входил в ближайшее окружение императрицы, был весьма симпатичным человеком, и можно допустить всякое. Пакарин внешне был похож на Екатерину II. В таком случае он приходился Александру I родным дядей.

Среди знаменитых узников крепости были также участники декабрьского восстания, в том числе поэты Вильгельм Кюхельбекер и Александр Барятинский. По воспоминаниям еще одного декабриста, Ивана Горбачевского, режим содержания был мягче, чем в других крепостях, и узники даже подшучивали над «вольными» дочками Пугачева, «оказывали им почет, засылали сватов».

Глава 21. О том, что еще посмотреть в Приозерске

Новая кирха

Приозерск был почти разрушен во время Зимней и Великой Отечественной войн.

Сохранилось немногое. Например, здание железнодорожного вокзала, построенного в 1916 году.

Сохранились храмы. Новая кирха, построенная в стиле национального романтизма по проекту знаменитого архитектора Армаса Линдгрена (1874–1929). О нем более подробный рассказ в главе, посвященной Сортавале. В 1997 году рядом с кирхой был поставлен памятник финским воинам.

Центральная площадь Приозерска

Ленин и дети

Сохранился собор Рождества Пресвятой Богородицы, построенный в 1847 году по проекту французского архитектора итальянского происхождения Луи Висконти. Сейчас собор является подворьем Рождество-Богородицкого Коневского монастыря.

Собор расположен на центральной площади Приозерска, которая носит имя Ленина, и конечно же, на ней есть памятник Ленину. Но у церкви, лицом к Ленину, спиной к ней, – памятник Петру I. Правда, последний появился намного раньше Ленина – в 1910 году, на средства солдат и офицеров Кексгольмского полка. А в 1918 году красные финны утопили его в Вуоксе. Вернулся Петр в 1969 году сначала гипсовым – проект Бориса Карагода, а потом медным – проект Владимира Горева.

В зеленом сквере рядом с площадью – памятник пантере Багире и Маугли, поставленный 1967 году. Его автор также Борис Карагод.

Багира и Маугли

На улице Пушкина расположено подворье Валаамского монастыря. Церковь в честь Всех Святых была

Ну и, разумеется, природа вокруг города: скалы, прозрачная вода, сосны и чистый воздух. Целлюлозно-бумажный комбинат, который его портил, давно закрыли. И я никак не соглашусь с героями «Очарованного странника» Лескова, по дороге на Валаам посетившими Корелу: «После посещения Корелы весьма естественно, что речь зашла об этом бедном, хотя и чрезвычайно старом русском поселке, грустнее которого трудно что-нибудь выдумать. На судне все разделяли это мнение, и один из пассажиров, человек, склонный к философским обобщениям и политической шутливости, заметил, что он никак не может понять: для чего это неудобных в Петербурге людей принято отправлять куда-нибудь в более или менее отдаленные места, отчего, конечно, происходит убыток казне на их провоз, тогда как тут же, вблизи столицы, есть на Ладожском берегу такое превосходное место, как Корела, где любое вольномыслие и свободомыслие не могут устоять перед апатиею населения и ужасною скукою гнетущей, скупой природы».

Глава 22. О Перновских редутах, Скалах, тайной тропе Хо Ши Мина и трех музеях живой истории в Березове

Если проехать за Приозерск по старому шоссе пять километров, то в поселке Бригадное (на южном берегу реки Тихой, которая называлась Перной) можно увидеть остатки Перновских редутов, построенных в 1741–1743 годах. Известно, что в свое время эти сооружения приезжал осматривать Суворов.

Далее, на 145-м километре, стоит свернуть на 41К-160, ведущую через поселок Кузнечное в глубь Карельского перешейка. На въезде в поселок, по правую руку от дороги, вы увидите памятник каменотесу (но почему-то рядом с ним колесо, напоминающее мельничный жернов). В Кузнечном также можно посетить каменный храм Георгия Победоносца, построенный в 2007 году в живописном месте рядом с озером. В одиннадцати километрах от Кузнечного, на дороге 41К-160, находится поселок Севастьяново. По дороге к нему обратите внимание на заброшенный финский каменный одноарочный мост через Бегуновку. Он виден с шоссе и весьма живописен. В Севастьянове сохранилась лютеранская церковь Святого Иоанна, возведенная в 1933 году по проекту архитектора Лассе Бъерка.

А от Севастьянова по грунтовке можно проехать (правда, несколько лет тому назад машину пришлось оставить на парковке перед спуском к ручью Ильменьйоки и дальше пару километров идти пешком) к знаменитым Большим Скалам на Ястребином озере. Для петербургских альпинистов Скалы не только общее понятие, но и вполне конкретное место, находящееся неподалеку от Приозерска. Точнее, два места: есть Малые (к ним легко пройти пешком от платформы 148-й километр) и Большие Скалы. Наиболее известная из скал – гора Парнас, обрывающаяся на пятьдесят метров в воды Ястребиного озера. От поселка Кузнечное к Большим Скалам ведет так называемая тропа Хо Ши Мина. Свое название она получила от имени вьетнамского президента, а точнее, от пути, реально существовавшего во Вьетнаме во время войны с США. Вьетнамская тропа Хо Ши Мина – тайная разветвленная система дорог и троп общей протяженностью свыше двадцати тысяч километров, проходивших через территорию Камбоджи и Лаоса и предназначенных для переброски боеприпасов и войск. Она сыграла решающую роль в победе Вьетнама. Тропа Хо Ши Мина на Карельском перешейке гораздо короче – ее длина около двенадцати километров. А назвали ее так, потому что в 60–70-х годах, когда в Кузнечном был пограничный режим, добраться до Скал можно было лишь партизанскими тропами. Она проходит по весьма живописным местам и, несмотря на отсутствие погранрежима и тотальную автомобилизацию, не заросла.

С 1988 года на Ястребином озере в начале мая проводится «Скальный фестиваль», собирающий скалолазов из всего Петербурга. Точнее, так: не только скалолазов и не только из Петербурга – всех, кому интересен альпинизм и горный туризм.

Но вернемся на А-121. На протяжении от 131-го до 153-го километра под вашими колесами (ну, и под слоем асфальта, разумеется) окажутся следы раскопок поселений эпохи неолита. Из-за этого даже было приостановлено ее строительство. На 151-м километре были выкопаны блесны, наконечники стрел, каменные ножи, изделия из янтаря.

Не так давно, проезжая мимо поселка Березово (153-й км), что почти на самой границе с Карельской Республикой, мы увидели забор с колючей проволокой и за ним – деревянные вышки. На лагерь не похоже и на современную воинскую часть тоже. Оказалось – это пограничная застава, точнее, музей. Здесь детально реконструирована застава Красной армии сороковых годов прошлого века. В музее можно узнать об истории Пограничных войск НКВД, о событиях 1939–1944 годов и поиграть в пограничников.

Музей «Стрелецкий острог»

Еще один музей находится в самом поселке – это «Стрелецкий острог». Такие остроги строили с середины XVI по начало XVIII века, и, наконец, за поселком, на острове Белоярский, можно еще глубже погрузиться в историю: там расположен «Бьеоркагард». Этот музей представляет реконструкцию лагеря викингов. Он даже обозначен как достопримечательность на карте, но мы за неимением времени не смогли его найти.

В Березове есть также усадьба Пукинниеми, расположенная на высоком мысу. Здесь с 1732 по 1740 год находился в ссылке адмирал Питер Сиверс, соратник Петра I. Сейчас в деревянном доме усадьбы, построенном в 1880 году, располагается турбаза.

Свернув после 155-го километра А-121 направо и проехав по 86К-100 до поселка Асилан, можно увидеть (но сначала услышать) небольшой, но красивый порог Асиланкоски. Водопады, водопадики и пороги на реках Северного Приладожья – обычное дело, и мы еще не раз столкнемся с ними.

Свернув с этого перекрестка налево, вы сначала проедете Куликово, где находится могила изобретателя скорострельного оружия Владимира Степановича Барановского (1846–1879). Так, изобретенная им 2,5-дюймовая скорострельная пушка обладала пятиверстной дальностью боя и прекрасной меткостью, к тому же она не откатывалась при выстрелах. Еще в Куликове есть «Парк троллей» на базе отдыха «Мишкина сказка». Тролли плотно заселили Приладожье, в последнее время я неоднократно встречал на трассе коричневые указатели со стрелкой «Парк троллей». За Куликовом начинается поселок Хийтола (собственно, и Куликово раньше было Хийтолой).

Глава 23. О том, что Хийтола – это Похьёла, и о скалах-крепостях

Филолог Валентина Миронова в статье «“Калевала” на берегах Ладоги»[21] высказала предположение о том, что мифическая Похьёла имеет вполне четкий географический адрес

Крепости часто строили на скалах и возвышенностях, обкладывая плоскую вершину каменными валами. Валы складывались насухо, иногда они даже были двойными или тройными и сверху засыпались землей. Многие из таких крепостей являлись наблюдательными и сигнальными пунктами. Об этом говорят названия:Vahtimäki(Сторожевая гора),Kokkomäki(Костровая гора),Palomäki(Огненная гора).

Пишут, что если поехать дальше прямо, по дороге 86К-118, оставив Линнавуори по правую руку, то через двадцать километров, за поселком Ильме, можно увидеть колокольню деревянной кирхи, построенной в 1777 году. Увы, это погранзона, и я в свое время туда добраться не смог.

Хийтольские скалы

Мы же повернем налево и через пять километров окажемся на пересечении с трассой А-121. Если у вас не пропало желание лазать по скалам, стоит повернуть по ней назад, в сторону Приозерска, проехать два километра, затем, свернув налево, выбрать из двух дорог правую и проехать еще два километра. Хийтольские скалы пропустить невозможно – дорога идет вдоль природной стены высотой в два десятка метров. На них легко подняться – сразу за стеной от дороги начинается тропа.

Если же на последнем перекрестке, что на съезде с А-121, вы выберете левую дорогу, то приедете в поселок Тиурула. Здесь во время шведского владычества (после Столбовского мира) оставалась одна из немногих православных церквей – владелец этих земель боярин Родион Лукьянович Лобанов перешел на службу к шведам, и ему разрешили сохранить церковь и приход. Сейчас церквей в поселке нет – последний деревянный храм Серафима Саровского был разрушен в 1925 году. От поселка можно проехать до живописного острова Кильпола, изобилующего внутренними озерами. Это место, где находились одни из самых древних поселений земледельцев в Северном Приладожье.

Глава 24. О поселке Ласанен, острове Каннансаари, а также о колдунах-арбуях

Но вернемся назад, на 165-й километр трассы и свернем с нее направо (там, на перекрестке, есть большой указатель-стрелка в сторону Куркиёки), на старую Сортавальскую трассу, вьющуюся между холмами и скалами. На ней остались грунтовые участки, и я советую соблюдать скоростной режим. Как-то, еще когда не появилась новая А-121, а была лишь эта, старая (тогда она имела название А-129, а сейчас не имеет никакого), проезжая по ней зимой, на участке от Приозерска до Сортавалы я насчитал в кюветах и сугробах вдоль дороги восемь машин. Одну даже помог вытащить. К счастью, серьезных аварий не было. Трудно удержаться на заснеженной дороге, если она взлетает на гору и там поворачивает на все сто тридцать градусов, а ты едешь под сто. Через шесть километров, свернув направо, вы попадете в поселок Ласанен. В советское время здесь располагался Военно-морской научно-исследовательский центр.

А в финские времена поселок носил название Риеккала, от карельского крейкала – греческий. Тогда православную веру часто называли греческой, а поселок мог иметь отношение к монастырю, находящемуся рядом, на острове Каннансаари.

История Риеккалы уходит в глубокую древность. На скале Риуттавуори и на острове Корписаари (пять километров от поселка в сторону Ладоги) сохранились валы древних крепостей. А на склонах Кяряямяки – Судилищной горы – местные жители чуть ли не на поверхности земли находили старинные вещи. Например, копье XI века и бронзовый браслет X века.

Согласно народному преданию, недалеко от поселка, в месте под названием Саккаро, в XVI веке произошла битва между русскими и шведами. Долгое время на этом месте ничего не росло. А сейчас каждую весну холмы вокруг поселка покрываются разноцветным ковром. Здесь произрастает около сорока разновидностей фиалки трехцветной.

Островок Каннансаари, на котором некогда был монастырь, находится в заливе Лайккаланлахти, рядом с островом Корписаари. В переводе с финского Каннансаари – Остров-полуостров, он отделен от материка узким проливом.

Есть одна легенда, связанная с этим островом и с гигантскими глыбами, выступающими неподалеку из воды. Как-то один князь, отправляясь в дальние края, спросил местного арбуя (колдуна, жреца), насколько успешным будет поход. Тот ответил, что в самом конце путешествия, при возвращении, когда князь увидит родные берега, его судно ждет погибель. Князь, несмотря на предсказания, решился на поход. И вот, возвращается он домой, уже видит берега Куркиёкского залива, идет к острову Каннансаари и говорит своим спутникам: «Ошибся, видно, арбуй в своих пророчествах. До дома уже рукой подать». И в этот момент скала Риуттавуори, под которой проходил его корабль, содрогнулась, от нее откололись огромные глыбы и затопили корабль.

Надо сказать, что арбуи играли большую роль в жизни карелов. Вот, например, цитата из «Послания архиепископа Макария великому князю Ивану Васильевичу», написанного в 1534 году: «Суть же скверные молбища их лес, и камение, и реки, и блата, источники, и горы, и холми, солнце, и месяц, и звезды, и езера, и проста рещи всей твари поклоняхуся яко богу, и чтяху и жертву приношаху кровную бесом, волы и овцы, и всяк скот и птицы. Слышахом бо яко […] проста человека у себя держаху и почитаху, яко священника, его же нарикого арбуем; сей вся приношая совершения по своей прелести и детем имена нарицая…» Впрочем, существует легенда, что и сам Иван Васильевич родился не без участия колдовства арбуев. Князь Курбский писал, что «Василий с законопреступною женою, юною сущею, сам стар будучи, искал чаровник презлых отовсюду, да помогут ему к плодотворению… О чаровниках же оных так печашася, посылающий по них тамо и овамо, аж до Корелы… (еже есть Филя:

Арбуи даже попали в поэму «Руслан и Людмила» Александра Пушкина – и колдунья Наина, и добрый старец Финн родом из Финляндии.

Что касается монастыря на острове Каннансаари, то он был уничтожен в период «долгой ненависти», когда шведские войска стирали с земли не только церкви и монастыри, но и жилые дома. Возможно, это случилось во время похода Клауса Флеминга в 1581 году, который похвалялся: «В центральной слободе Кирьяжского погоста мы обнаружили две красивых церкви и монастырь. Сожгли всё… устроили русским кровавое Рождество».

Археолог Теодор Швиндт в 1873 году записал легенду о том, что перед гибелью монастыря монахи успели на шести лошадях вывезти с острова все ценное и утопить в проливе неподалеку. Проведенные впоследствии раскопки это подтвердили. А в начале нынешнего века в память о монастыре на острове установили поклонный крест.

Если от поворота на Ласанен вы продолжите путь в сторону Сортавалы, а затем, через два с половиной километра, повернете налево, на дорогу 86К-92 и проедете по ней еще пару километров, то с правой стороны увидите гору Ламмасвуори с каменным лабиринтом неизвестного происхождения на склоне. О каменных лабиринтах я расскажу подробнее в главе 12 второго маршрута. Судя по следам, его часто посещают духовные искатели. (Надо сказать, что в окрестностях Куркиёки много «мест силы» и «волшебных камней», даже существуют специальные экскурсии к Гром-камню, Камню сердца, Камню плодородия и женского здоровья, Камню спины и так далее…) С горы открывается красивый вид, так что в любом случае стоит на нее подняться. Также справа, еще через километр – пороги и руины мельницы на реке Рахоланйоки.

Здесь некогда была деревня Силланкорва, и здесь же произошла еще одна битва между русскими и шведами. Теодор Швиндт записал о ней предание, в котором сообщается, что в деревне Силланкорва произошла битва столь страшная, что противники, сражаясь, стояли по колено в крови. За рекой находится гора Аромяки, у подножия которой они были похоронены. Кажется, это было давно, но время в этих местах течет по-другому, как это отметила Алла Горбунова:

Вырос лес, где было озеро-в-лугах,

а торговцы рыбой больше не спешат.

Там на фьордах, на неровных берегах,

разделяет все столетья только шаг…

Глава 25. О поселке Куркиёки и Короле лишайников

Следующая остановка на старой Сортавальской трассе – небольшой поселок Куркиёки. Поселок-то небольшой, но замечательный. Даже имен у него несколько: новгородское – Кирьяж, шведское – Кроноборг, то есть Коронный (Королевский) город, и финское – Куркийоки (Журавлиная река).

Куркиёки

Именно здесь археологи обнаружили следы пребывания людей, датируемые VII–IX тысячелетиями до н. э. Именно в этих местах Теодор Швиндт в 1879 году записал большинство преданий о метелиляйненах.

У подножия Линнамяки (разумеется, очередной горы-крепости) при раскопках были обнаружены предметы быта древних карелов IX–XII веков. А Кирьяж впервые упоминается в летописи в 1396 году, и связано это с военными действиями:

«В лето 6904 […] пришедше Немци в Корельскую землю и повоеваша 2 погоста: Кюрьескыи и Кюлоласкыи, и церковь сожгоша; и князь Костянтинъ с Корелою гнася по них, и языкъ изима и присла в Новъгород».

Эти земли находились под властью шведов со времен Ливонской войны (1581) и до Тявзинского мира (1595), по которому они вернулись к России, но в 1611 году шведские войска снова захватили город. И на целый век Кирьяж стал шведским, а опустевшие окрестные поселения заселили финнами-лютеранами из Центральной Финляндии. Во время Русско-шведской войны 1656–1658 годов русским войскам при поддержке местных партизан ненадолго удалось взять Кирьяж, но шведы его быстро отбили.

Поселок быстро развивался и рос. В 1668 году он получил статус города и стал называться Кроноборг. По уровню экономического развития Кроноборг не уступал Выборгу.

В 1711 году Кроноборг был освобожден русскими войсками, в 1744-м вошел в состав Выборгской губернии, а 1775 году снова стал селом. С 1812 года, оказавшись на территории Великого княжества Финляндского, а затем и Финляндии, он получил (или вернул древнекарельское) имя Куркиёки. В 1940-м, по итогам Зимней войны, Куркиёки стал советским, но с 1941 года был занят финскими войсками и, наконец, в 1944-м снова вернулся к нам. Вот такая краткая история.

Во времена шведского владычества в поселке находилась усадьба графа Туура Оксенштерна, в 1711 году земли перешли в русскую казну, с 1797-го по 1873-й на них располагалась усадьба Воронцова. В XX веке, после Гражданской войны, здесь обосновался один из крупнейших в стране сельскохозяйственных институтов. Ему принадлежали пятьдесят шесть зданий и семьсот девяносто четыре гектара земли.

Лаконичная и в то же время удивительно поэтичная и живописная природа этих мест привлекала сюда многих художников. Но не только красотой «гор и вод» славен Куркиёки. Одна из главных достопримечательностей – дом, построенный по проекту знаменитого финского архитектора Ларса Сонка (1870–1956) в 1914 году. В советское время дом принадлежал местному совхозу и постепенно приходил в запустение. В 1991 году его, полуразрушенный, купила Лидия Евгеньевна Иванова, петербургская пенсионерка. Еще не представляя себе, что за дом ей достался, она вместе с мужем, а затем и в одиночку начала восстанавливать усадьбу. Об архитектурной и исторической ценности дома стало известно позже, от одного из финских туристов. Начался поиск документов, а когда они были собраны, в поселок даже приехал девяностолетний сын архитектора, предоставивший оригинальные чертежи дома. Сейчас усадьба восстановлена – это и музей, и творческий центр, и гостевой дом. В нем можно остановиться на ночлег.

Дом Сонка

Творения Ларса Сонка, яркого представителя направления национальный романтизм, разбросаны по всей Финляндии, среди них – здание банка, больничного комплекса, почтамта и церкви в Хельсинки, дачи президента Финляндии и композитора Сибелиуса, церкви в Турку и в Тампере.

В Куркиёки сохранился дом и сад, где провел детство Лаури Кристиан Реландер – первый президент Финляндии (1925–1931), а также дом известного финского биолога Вели Рясинена. Сейчас в этом здании располагается краеведческий музей «Кирьяж». Рясинен собрал огромную коллекцию лишайников и дал названия тремстам пятидесяти шести их новым видам. Еще при жизни его

На сайте музея «Кирьяж»[24] можно найти много полезной информации, в том числе и об этом удивительном городе-поселке. Что же касается ночевки, то помимо усадьбы Ларса Сонка в окрестностях поселка много гостевых домов, гостиниц и турбаз. Некоторые из них предлагают летом прокат лодок, а зимой – снегоходов, а также экскурсии по Ладожским шхерам или на Валаам.

Глава 26. О деревне Соскуа, островах залива Терву и архипелага Хейнисенмаа

В трех километрах от Куркиёки (в сторону Ладоги) на реке Соскуанйоки, бегущей среди скал и камней, находится деревня Соскуа, или Сошково. Один из камней в окрестностях деревни даже был претендентом на пьедестал Медного всадника Этьена Фальконе. Каменных дел мастер Андрей Пилюгин, отправленный в 1768 году на поиски камня, обнаружил шесть более-менее подходящих, из которых один (Токарь-камень) находился в заливе Токкарлахти у деревни Соскуа.

В деревне также есть гора, которая называется… конечно же, Линнамяки (поселение древнее, и здесь вполне могла была крепость), и водопад, на котором издревле находилась мельница, а в 1919 году построили электростанцию. Сейчас можно полюбоваться ее развалинами.

В пяти километрах от Куркиёки, по дороге на Сортавалу, расположена деревня Отсланахти, или Медвежий залив, в финское время известная своими музыкальными традициями. Именно здесь жила семья известного финского композитора Эркки Мелартина.

Повернув через полтора километра направо, на 86К-107, затем, через три километра, еще раз направо, на 86К-98, и проехав далее прямо четыре километра, вы окажетесь в поселке Вятиккя. Здесь еще в третьем тысячелетии до н. э. жили люди. Археологи нашли каменные топоры, наконечники стрел, грузила, керамику.

Койонсаари

Когда-то этот поселок носил имя Святика («святиками» народ называл монахов) – в окрестностях, на островах, начиная с XIV века, были монастырские скиты. Сейчас в поселке построена новая часовня Германа и Сергия Валаамских. Но я приглашаю вас в эти места не только по этой причине. Рядом с Вятиккя, через неширокий пролив, находится остров Койонсаари, где, с моей точки зрения, лучшие пляжи на всей Ладоге. Правда, машину придется оставить перед мостом. А дальше пешком или на велосипеде – перед въездом на остров есть пункт проката. Мы предпочли велосипеды и смогли объехать Койонсаари за несколько часов. Вместо монахов на одном из пляжей обнаружили лагерь духовных искателей, живущих в палатках и типи. Наш визит совпал с «днем тишины». В большом шатре медитировало и молчало несколько десятков человек. Те, что были снаружи и не медитировали, молчали тоже. Жестами у встречного молчальника мы спросили, как пройти на гору, и он жестами показал нам тропу. Молча мы поднялись на вершину.

Пляжи Койонсаари

Оттуда открываются прекрасные виды на острова залива Терву. Терву – еще один древний поселок в четырех километрах от Вятиккя. А если посмотреть в сторону Ладоги, то далеко, более чем в десяти километрах от берега, находится остров Хейнисенмаа (Сенная земля). На нем в 1470-е годы валаамский монах Савва «построил чудесную и духовную пустынь во имя Пресвятой Животворящей Троицы». «Пермский дорожник» XVI века, один из первых путеводителей по России (правда, для паломников), рассказывал о трех монастырях на Ладоге: «Нево озеро велико, 300 верст поперек и на полдлину; а на нем стоят три монастыри: Валаам, да Кловенецъ, а промежи ими 70 верст, а третьи монастырь Синное словет». Этот знаменитый мужской монастырь прекратил свое существование в 1610 году. Думаю, вы уже поняли почему…

Залив Терву

А в пятидесятых годах прошлого века на Хейнисенмаа и находящихся неподалеку островах Макаринсаари и Безымянном № 1 военные испытывали радиационное оружие. На пришвартованном неподалеку корабле заражали домашних животных. Когда в девяностых экологи забили тревогу, корабль убрали, острова «почистили», но заражение кое-где осталось до сих пор. К счастью, это всего лишь несколько островов далеко в Ладоге, но все равно грустно – людей испугают знаки «Радиоактивно!» и колючая проволока, а вот птиц и тюленей – вряд ли.

Здешние острова – тема для отдельной книги. Они очень разные, и у каждого свое лицо. Некоторые из них гранитные, некоторые – диабазовые. Одни – ровные, плоские, покрытые галькой и песком, другие – возвышаются над озером многометровыми отвесными скалами. Чтобы сохранить природу этих островов, был создан Государственный комплексный природный заказник «Западный архипелаг».

В прозрачной Карелии

на берегу озера,

на голых скалах,

где только сосны

сходят к холодной воде,

чтобы смотреть на

свое отражение,

на свое продолжение в рыбах…

На белой бумаге Карелии

нарисованы акварелью

маленький остров

твоего имени

и моей жизни

тонкая синяя линия.

Глава 27. О деревянных ангелах в поселке Лахденпохья и бункере под горой Филина

Кирха в Лумивааре

Однако вернемся на старую Сортавальскую трассу и продолжим путь. Через несколько километров мы окажемся на перекрестке с указателем: «Прямо – Сортавала, 64 км, налево – Элисенваара, 15 км, направо – Лумиваара, 13 км». Можно свернуть направо – в Лумивааре есть красивая кирха, построенная на холме Роккапата в 1935 году по проекту архитектора Илмари Лауниса. Я был там в начале 2000-х, храм не действовал, но был открыт. С той поры ничего не изменилось. Рядом – кладбище финских солдат, погибших в 1941–1944 годах. Поэт Андрей Полонский так написал о нем:

Солдатское кладбище у Лумиваара.

Ополченцы, воевавшие против нас,

Совсем молодые, прожившие часть жизни

и успевшие сделаться старыми

Спят сейчас

Под деревянными, просто сколоченными крестами,

Окрашенными в белую краску, как подоконники

и оконные рамы.

Мы воевали с ними, они воевали с нами,

На несколько сот километров границу подвинули

стра́ны.

А в окрестных селениях, в Гельсиндорфе и Петербурге,

в своих постелях

Нынешние ворочаются, переживая повседневные

свои тревоги.

Весна. И заходят на новый круг насекомые и растения

На холме у финской дороги.

Далее по дороге 86К-90 можно выехать на трассу А-121 в районе поселка Ихала. На живописной порожистой реке Иййоки по правому берегу ниже моста через дорогу, ведущую в поселок со стороны Приозерска, в лесу находятся поросшие деревьями руины финской ГЭС,

Пороги на реке Иййоки

Сама Лахденпохья (Край залива) имеет древнюю историю, однако название хоть и финское, но новое. До 1924 года сам поселок назывался Сиклахти, и он был частью поселка Яккима. У подножия Яккимской горы – руины кирхи. В этой церкви в 1837 году Элиас Лённрот встречался с пастором, а в самой деревне собрал много песен для книги «Кантелетар». Его маршрут проходил из Сортавалы в Яккима, затем в Куркиёки и в Париккала…

Когда территории отошли к Советскому Союзу, в кирхе разместили сначала лагерь для военнопленных, а затем – общежитие. В 1977 году она сгорела, остались лишь стены. Я заезжал в Лахденпохью в ноябре 2019-го и обнаружил за стенами храма выставку резной скульптуры – ангелы из дерева заселили здание. Без крыши им, наверное, даже удобнее.

Ангелы в кирхе

У входа сидели двое – вахтер и резчик по дереву. Последний работал, вырезая какую-то небольшую фигурку. Они мне сказали, что церковь собираются восстанавливать.

Сосна «Кантелетар»

Неподалеку от кирхи растет легендарная сосна «Кантелетар», возможно, заставшая Лённрота. Правда, на табличке внизу написано, что это «сосна обыкновенная». Есть в поселке и православные храмы – Ильи Пророка и часовня Великомученика Валентина (находится на берегу залива), построенная в 2004 году. Еще десять лет тому назад я не мог не остановиться в Ланденпохье – местные гаишники, похоже, круглосуточно дежурили на дороге и, останавливая каждую вторую машину, к чему-нибудь придирались. Сейчас они куда-то исчезли.

Любители скал могут выехать из поселка по 86К-94 в строну Харвия (по западному берегу бухты). Через пять километров их ждет Змеиная гора – эти места становятся популярными для тренировки и соревнований по скалолазанию.

На самом выезде из Лахденпохьи по А-121 – поворот налево в сторону Хухоямяки (86К-93), расположенного на берегу живописного озера Пайкъярви. Там с 1930-х годов под горой Филина (собственно, так и переводится с финского название поселка Хухоямяки) сохранился гигантский бункер. Его размеры впечатляют: площадь – семьсот пятьдесят квадратных метров, высота потолков местами более четырех метров. С 1943 по 1944 год в этой пещере, отчасти природной, отчасти рукотворной, располагался штаб финской армии. А с весны 2016 года находится военно-исторический и геологический музей.

Если проехать по А-121 еще сто метров (после поворота на 86К-93) и повернуть направо по Центральной улице, первым домом окажется усадьба Раухала, построенная в 1897 году в стиле национального романтизма по заказу семьи Винтеров. Об одном из ее представителей, Густаве Винтере, я расскажу в следующей главе.

Глава 28. О том, что можно увидеть по дороге в Сортавалу, и о том, что такое национальный романтизм, или северный модерн

Далее трасса ведет в Сортавалу. На этом участке пути в сорок километров есть множество любопытных с самых разных точек зрения мест.

Так, если в поселке Мийнала, в восьми километрах от Лахденпохьи, повернуть направо (сразу за столбиком «230-й км»), то через несколько километров вы окажетесь в деревне Микли, названной так в честь святого Николая. Здесь, на берегу Киркколампи (Церковного озера), до XVII века находилась церковь Святого Николая Чудотворца. Однако прежде всего поселок знаменит городищем-убежищем Суур-Микли IX–XIV веков, находящемся на горе, которая называется… думаю, вы уже догадались – Линнамяки. В 1580-е годы на берегах Киркколампи произошла жестокая битва карелов со шведами, в которой погибло много людей.

Дом Алексея Тубольцева в Нево-Эковиль

Слева от поселка Реускула (242-й км) находится необычное экопоселение Нево-Эковиль, созданное в 1994 году энтузиастами из Санкт-Петербурга и Москвы. Здесь инновационные технологии гармонично сосуществуют с традиционными. Оказывается, в размерах маленького поселка это возможно. Рядом с Реускулой были обнаружены две стоянки древнего человека (IV–VI тысячелетия до н. э.).

Северное Приладожье восемь-девять тысяч лет назад (с геологической точки зрения совсем недавно) было зоной сейсмической активности. Благодаря землетрясениям сформировался нынешний облик скал и озер. Среди них – Ахвенъярви (Окуневое) и Варонен, на берегу которого есть скала, разрушенная этими землетрясениями.

На 247-м километре А-121 стоит заглянуть в поселок Ниэмелянхови, в «усадьбу Ниэмеля», основанную в 1880–1890-е годы магистром, землевладельцем и меценатом Оскаром Ниссиненом. Здесь некогда был центр светской жизни – из Хельсинки специально приглашали хореографов, чтобы обучать молодежь танцам. Усадьба славилась своими балами. В советское время в усадьбе была трудовая колония, а сейчас на ее территории располагается гостиничный комплекс премиум-класса «Ладожская усадьба». В планах нынешних владельцев – восстановление центрального здания и создание в помещении бывших мастерских многофункционального арт-комплекса.

Дача доктора Винтера

Совсем рядом с Сортавалой, на 257-м километре (в поселке Вуорио повернуть по указателю направо), находится дача доктора Винтера. Это не только интересный архитектурно-ландшафтный памятник, но и действующий парк-отель. Дача была построена в 1909 году по проекту знаменитого архитектора Элиэля Сааринена (1873–1950) родоначальника архитектурного стиля национальный романтизм. Сам Густав Винтер был не только талантливым и известным хирургом, он также занимался общественной деятельностью, а в свободное время – ландшафтным дизайном. Винтер создал на мысе Таруниеми уникальный по красоте дендропарк. Здесь есть растения со всего земного шара, от Японии до Америки. Сказочная красота мыса (Таруниеми переводится с финского как Сказочный) привлекала сюда многих художников. Частым гостем дачи Винтера был Николай Константинович Рерих. Кстати, дача Винтера – один из объектов туристического маршрута «Голубая дорога», проходящего вдоль озер Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Подробнее об этом проекте можно узнать на его сайте[25]. В процессе наших путешествий мы посетим все объекты карельского маршрута «Голубой дороги». И здесь, на подъезде к Сортавале, стоит сказать несколько слов о том, что же такое национальный романтизм, который, перебравшись в Санкт-Петербург, превратился в северный модерн. Пишут так. Этот архитектурный стиль легко узнаваем по контрастным сочетаниям форм, фактур и материалов, разнообразию оконных проемов, включениям в отделку народного и растительного северного орнамента, использованию майолики и скульптуры. Дома, выполненные в стиле национального романтизма, кому-то напоминают «северные скальные ландшафты», кому-то – «массивные средневековые сооружения». В рамках стиля можно строить

Дом Леандера в Сортавале

В 1898 году Элиэль Сааринен вместе с Армасом Лингреном и Германом Гезеллиусом создали архитектурное бюроGesellius-Lindgren-Saarinen (GLS), которое впервые заявило о новом стиле на Всемирной выставке в Париже 1900 года. В Сортавале, среди жемчужин национального романтизма, коих немало, есть еще одно здание, построенное в 1905 году по проекту бюро, – дом Леандера.

Глава 29. Об истории Сортавалы и о памятнике рунопевцу в центре города

В учебниках по архитектуре Сортавала упоминается как место, где можно увидеть шедевры национального романтизма, в путеводителях Сортавалу называют «городом-садом», а в отзывах туристов это – «маленький кусочек Европы». Я рекомендую прочитать замечательную статью Александра Изотова «Магия Сортавалы: пространственно-временные и культурные образы города»[26], где он говорит об уникальности Сортавалы как места, где удивительно гармонично сочетаются природный и урбанистический пейзажи. Чем определяется эта гармония? Автор проводит научно-поэтический анализ «гения места», образов амфитеатра, моста, лабиринта, сада – пересказать статью в двух словах невозможно, поэтому отсылаю вас к первоисточнику. Там же вы найдете цикл стихотворений, посвященных городу. Но начнем с истории. Когда в этих местах обосновались карелы (VIII–IX века), они начали заниматься земледелием. В частности, выращивать рожь. Для этого валили лес и расчищали поля. Валка леса по-карельскиsordua, sortaa, отсюда иSordavalaилиSortavala. Но это лишь одна из версий, предложенная краеведом Виктором Касаткиным. Первоначально, начиная с IX века, поселение было карельским, но уже с XIII века оно находилось под сильным новгородским влиянием – здесь появился Никольско-Сердобольский погост, ставший духовным центром Приладожья. А с 1617 года, после Столбовского договора, город стал шведским поселениемSordwall, что можно перевести как Власть черта. По преданию, бесы, изгнанные монахами с Валаама, переселились на время сюда, в ближайшую бухту. Согласно же предположению академика Грота, название произошло от финскогоsorttawa(рассекающий) – залив Вакколахти разделяет город на две части.

Претендентом на статус города шведского королевстваSordwallстало в 1632 году, а получило его лишь в 1643-м. Город несколько раз пустел, а затем наполнялся уже новыми жителями. Новый этнос каждый раз «лепил» город по-своему. Неудивительно, что историк Михаил Данков называет его пластилиновым[27]. Русским Сердоболем город стал после 1711 года. Согласно мирному договору 1721 года, граница со Швецией сместилась на северо-запад и стала проходить там, где сейчас проходит российско-финская граница.

До этого, в 1705 году, Петром Апраксиным была проведена уникальная военная операция по захвату Сортавалы. Войска пересекли Ладожское озеро по льду, и их появление стало полной неожиданностью для шведов. Однако эта вылазка была недолгой – город и окрестности разграбили и ушли. А в июле 1708 года отрядом Ивана Боциса город был сожжен. К 1710 году в Сортавале оставалось всего тридцать три жителя. А в 1741 году город снова пострадал – на этот раз шведы ограбили его и сожгли много домов.

Начавшаяся в середине XVIII века добыча рускеальского мрамора и сердобольского гранита (можно сказать, весь исторический Петербург использовал камень из Северного Приладожья для своей постройки – от Эрмитажа и Мраморного дворца до Казанского и Исаакиевского соборов) послужила росту Сердоболя. И в 1783 году он снова получил статус города.

В 1811 году, по указу Александра I, Сердоболь и уезд вошли в состав Выборгской губернии Великого княжества Финляндского. Однако город сменил имя наSortavalaлишь в 1918-м, когда территория стала частью независимой Финляндии. И с той поры имя его уже не менялось.

Прогулку по городу можно построить, используя сайт Виктора Касаткина[28] – более полной и ярко изложенной информации о городе трудно найти. С моей точки зрения, оптимальный вариант начала прогулки – памятник рунопевцу в парке на площади Вяйнямёйнена, центральной площади города. Монумент в тени деревьев посвящен отчасти мифическому герою, отчасти реально существовавшему сказителю – Петри Шемейкке (1821(5)–1915).

Памятник рунопевцу

Петри Шемейкка, или Петр Иванович Шемейкка, крестьянин, охотник и рунопевец, родился в деревне Шемейкка, что была недалеко от озера Толваярви. В церковных книгах приходов Корписелька и Иломанси указан 1821 год рождения, а в церковной книге прихода Суйстамо (мы будем проезжать эти места на втором маршруте) – 1825-й.

Деревня (и фамилия) Шемейкка появилась, как повествует легенда, следующим образом. Некто Семен Хошконен в поисках лучшей доли был вынужден покинуть родные олонецкие места и поселиться гораздо севернее, где еще была свободная земля. Местные быстро переделали его имя в Шемён, а его потомки стали Шемягиными и затем Шемейкками. Петри – прямой потомок этого рода.

Да и о самом Петри еще при его жизни стали рассказывать легенды.

Он был настолько силен, что мог за день отнести короб пойманной рыбы весом в сорок килограммов в поселок Ялонваара, находившийся за сорок верст от его родного дома, и вернуться с коробом, полным муки и соли.

Его охотничьему мастерству завидовали даже знатные охотники – без добычи Петри из леса не возвращался. Поговаривали, что саамы передали кому-то из его предков тайные магические охотничьи заклинания.

Впрочем, и многие из рун, которые он знал (а он знал не так много, всего тридцать три), обладали магической силой, исцеляли, помогали в охоте и других делах.

В голодные 1867–1868 годы Петри с семьей перебрался из родных мест в деревню Контро, затем, кода дела пошли на лад, – в Мусусваару, а в 1894 году поселился близ Ёллёля, поселка на территории нынешней Финляндии.

Всенародная известность пришла к Петри в 1896 году, после участия во Всефинляндском празднике песни в Сердоболе и в фестивале в Хельсинки в 1900 году.

В конце жизни Петри ослеп. Но и девяностолетним стариком сохранял ясность ума. Рассказывали, что как-то раз одни очень важные гости из Хельсинки попросили его спеть руны. Петри начал отказываться, дескать, я старый, слепой, слабый, да и зачем все это… Потом, подумав, добавил: да и как петь, когда в горле сухо. Гости все поняли, поднесли певцу рюмку, и тогда он исполнил несколько рун.

В 1908 году к Петри приехал скульптор Алпо Сайло, сделал несколько рисунков. Благодаря этому визиту в 1935-м, когда отмечали столетие первого издания «Калевалы», и появился памятник.

Петри со своей женой Маурой семьдесят лет прожили вместе и оставили после себя четырнадцать детей и тридцать шесть внуков. Брат Петри, Иван Шемейкка, также был охотником и сказителем.

Добавлю, что в нескольких десятках километров к северу

Далее, следуя схеме и собственной интуиции, можно пойти в любую сторону. Куда бы вы ни пошли, наверняка найдете что-нибудь интересное. Но не забудьте подняться по ста восьмидесяти двум ступеням каменной лестницы на гору Кухавуори, расположенную в живописном парке Ваккосалми. Оттуда на закате открывается удивительная панорама города.

Стоит зайти и в Музей Приладожья, находящийся в бывшем доме доктора Винтера. Здесь вас познакомят с историей города, расскажут о минералах, которые добывались в его окрестностях, и об известных людях, живших или бывавших в Сортавале. Это и Элиас Лённрот, и Николай Рерих, и великий карельский композитор Гельмер Синисало, и писатель Майю Лассила, который написал повесть «За спичками», и Александр Дюма-старший, которому Сортавала не очень понравилась, и американский художник Рокуэлл Кент, который однажды даже заявил, что его мечта – стать мэром Валаама.

Глава 30. О достопримечательностях Сортавалы

Я позволю себе немного прокомментировать достопримечательности, обозначенные на схеме. Это лишь немногие – в городе только памятников деревянной архитектуры – сто шестьдесят пять! Их было бы и больше – часть зданий, в том числе и величественная кирха, была уничтожена бомбардировками во время Зимней и Второй мировой войн.

1. Кисамяки (бывший мужской лицей и бывшая женская гимназия) (ул. Гагарина, 12–14). Согласно задумке известного архитектора Якоба Аренберга, здания мужского лицея (1901) и женской гимназии (1909) величественно возвышаются на естественном природном пьедестале горы Кисамяки. Они выполнены в стиле неоготики в бело-красной цветовой гамме. Сортавальский поэт и философ Юрий Линник даже высказал предположение, что являющийся частью декоративного оформления здания гимназии трилистник, замкнутый в круг, навеял Рерихам идею знака Живой Этики. Сегодня в гимназии размещается Приладожский филиал Петрозаводского университета.

Лицей Кисамяки

2. Церковь Святителя Николая Чудотворца. Она была построена в 1873 году по проекту Григория Карпова, доработанному Константином Лазаревым. Финансировали строительство купцы Елисеевы.

Церковь Святителя Николая Чудотворца

3. Здание Библейского дома, или Типография (ул. Карельская, 42). Как и Кисамяки, Библейский дом построен в стиле неоготики, правда, не Аренбергом, а Вяйнё Леандером. В здании печаталась не только православная, но и лютеранская литература, вплоть до советского времени. В советское время типография продолжала работать, но выпускала совсем другие книги.

Бывшая ратуша

4. Бывшая ратуша (ул. Ленина, 18). Деревянное здание сортавальской ратуши построено по проекту архитектора Ф. А. Съестрема. Богатое декоративное оформление фасада, колонны, эркеры, мезонин и башенка с остроконечным шпилем придают зданию нарядный и торжественный вид. Сейчас здесь располагается Центральная библиотека.

5. Пожарная часть (ул. Карельская, 15). Она была построена в 1888 году по проекту губернского архитектора Ивара Аминофа и дожила до наших дней. Огонь, основной враг деревянных зданий, ее не тронул – ведь пожарные были всегда рядом.

Пожарная часть

6. Почта, или Объединенный банк Северных стран (ул. Карельская, 19). Это здание в стиле финского национального романтизма было построено по проекту выборгского архитектора Уно Вернера Уллберга в 1913 году.

7. Здание Управления православной церкви Финляндии (ул. Кирова, 6). В 1931 году по проекту Юхана Вийсте было построено здание Управления православной церкви Финляндии и перестроена домовая церковь, освященная во имя Иоанна Богослова. Сам архитектор был протестантом, но ему удалось воплотить образы православного деревянного зодчества и византийские мотивы, при этом органично вписать здания в стиль города.

Вид через арку здания Управления православной церкви Финляндии на Церковь Иоанна Богослова

8. Церковь Иоанна Богослова (ул. Кирова, 6А). Она была возведена по проекту Юхана Вийсте на месте греко-католической церкви, которая, в свою очередь, была построена на месте лютеранской. В общем, свято место пусто не бывает.

9. Дом Леандера (ул. Карельская, 13). Знаменитое архитектурное бюроGLS, при участии Ярла Эклунда и Йохана Оскара Леандера, построило это здание в 1905 году для Национального акционерного банка. Директора местного отделения звали Оски Леандер, от него дом и получил свое нынешнее название. Дом Леандера – прекрасный образец стиля национальный романтизм. Да, еще одна звезда финской архитектуры к этому зданию тоже приложила руку – в 1935 году Ларс Сонк, реконструируя первый этаж, изменил фасад.

Дом купца Ивана Сийтонена

10. Здание администрации города, или Дом купца Ивана Сийтонена (пл. Кирова, 11). Пааво Уотила, проектируя этот доходный дом (он был построен в 1907 году), явно учитывал архитектуру дома Леандера, что напротив. В проектах чувствуется стилистическая перекличка.

11. Дом со шприцем (пл. Кирова, 7). На углу Комсомольской ул. и пл. Кирова стоит здание, крышу которого венчает… шприц. Когда-то оно принадлежало аптекарю, но затем было передано Ассоциации банков. Кстати, председателем правления Ассоциации был сам Карл Маннергейм. Спроектировал здание Рунар Финниля, известный в Финляндии предприниматель, архитектор и фотограф-любитель.

Дом со шприцем

12. Памятник рунопевцу, о нем я писал выше.

13. Бывший Финляндский банк (ул. Вяйнямёйнена, 4).

Посмотрев на это монументальное здание в стиле неоклассицизма с некоторым неоромантическим оттенком, облицованное серым сердобольским гранитом, можно предположить, что в нем должно размещаться нечто серьезное: государственное учреждение или крупный банк. И действительно: сначала в нем располагалось отделение Центрального банка Финляндии, сейчас – Центрального банка России. Построил его в 1915 году архитектор Уно Вернер Уллберг.

14. Ресторан «Ладога», или Дом семьи Саломона Вегелиуса (ул. Ленина, 2). Дом появился на свет в 1926 году по проекту Каарло Борга. Вегелиус – известная в Финляндии фамилия. Например, Мартин Вегелиус был известным финским композитором.

15. Выставочный зал художника Кронида Гоголева (ул. Комсомольская, 6). Здание построено в 1904 году Бруно Герхардом Солбергом. Оно интересно прежде всего своим внутренним содержанием. Здесь собраны работы народного художника России Кронида Александровича Гоголева (1926–2013). В 1961 году он приехал в Сортавалу и начал работать учителем рисования в детской художественной школе. Именно в Сортавале он увлекся резьбой по дереву, и этот материал стал главным в его творчестве. Резные рельефные

16. Дом «Ладожская крепость» (ул. Советских Космонавтов, 33). В 1931 году архитекторы Сигурд Фростерус и Оле Грипенберг создали этот дом. В нем располагалась шюцкоровская организация «Ладожская крепость». О том, что такое шюцкор, я уже писал в главе 9.

17. Музей Северного Приладожья, или Дом Винтера (ул. Ладожской Флотилии, 5). Дом был построен в 1903 году по проекту архитектурного бюро Алана Шульмана и Эмиля Густавсена (Gustafsson & Schulman) для Густава Винтера (в предыдущей главе мы проезжали мимо его дачи). Сейчас здесь располагается Музей Северного Приладожья.

18. Народная школа 26 (ул. Ладожской Флотилии, 3). Здание в стиле неоклассицизма. Построено в 1929 году архитектором Юрьё Васкиненом.

Среди неотмеченных на карте – гостиница «Сеурахуоне» (ул. Карельская, 22), построенная в 1909 году Онни Тарьянне в стиле национального романтизма, но в 1938-м перестроенная Эрки Хуттуненом и изменившая свой стиль на функционализм. Дом Туркама (ул. Карельская, 21) в стиле фунционализма (также работа Эрки Хуттунена, 1937 год), Карельский мост и множество деревянных зданий по обе стороны залива Вакколахти – за один день все обойти невозможно.

Глава 31. Об острове Риеккалансаари и водном пути на Валаам

«Кто опытен – иди в Оптину, а кто упрям – иди на Валаам» – так говорили монахи и несколько сотен лет назад, и сейчас. По мнению некоторых, при отсутствии внешних искушений внутренняя брань живущего на Валааме монаха с бесами – очень тяжела. А может, поговорка возникла и потому, что еще век тому назад путь до Валаама был совсем непрост. Василий Иванович Немирович-Данченко в 1881 году писал: «Паруса, пока их убирал Гейна, хлестали нам в лицо, завертывались вокруг мачты, вырывались из рук и, как крылья чудовищной птицы, раскидывались в воздухе, чтобы тотчас же зашлепать во все стороны. Ветер теперь уже ревел кругом, кидаясь направо и налево, вертясь на месте, как одержимый пляскою святого Витта, то припадая к волнам, то взрываясь к самым облакам. Волнения еще не развело, но вихрь уже вырывал бездны – воронками, в которые стремглав летела наша лодка, чтобы тотчас же подняться на новом, выросшем под нею хребте… Обшивка сойминки трещала и стонала, как живая, точно жалуясь на удары, сыпавшиеся на нее отовсюду. Ветер был так силен, что руку рвало от руля. Приходилось держать его обеими. Я уже проклинал и отца Парамона, посоветовавшего этот способ путешествия. В самом деле, куда как интересно потонуть посреди Ладоги, да еще так, что никто и не узнает, куда ты девался и что с тобою было. Облака быстро неслись, то открывая белые пятна беззвездного северного неба, то скучиваясь темными массами. Где-то ударило громом, молнию мы пропустили, зато вдруг рядом струя небесного огня неожиданно скользнула в волны, и стихийный треск раздался над нами. Казалось, что твердь небесная, повинуясь чьему-то могучему слову, расселась над этим могучим, бунтующим озером».

Сейчас на остров из Сортавалы ходят комфортабельные «Метеоры». Время в пути – пятьдесят минут. Специального разрешения для посещения острова Валаам пока не требуется, но билеты рекомендую забронировать заранее, например, в группе «Валаамский причал» в социальной сети «ВКонтакте»[30]. Ходит также кораблик и «Метеор» из Приозерска.

Сразу на выходе из Сортавалы «Метеор» проходит вдоль берега живописного острова Риеккалансаари (Греческого острова), одного из самых больших в Ладоге (двенадцать километров в длину и шесть в ширину). На остров можно попасть пешим путем из Сортавалы через мост. Вы узнаете этот остров по церкви Святого Николая Чудотворца, стоящей на мысу. Впервые церковь на этом месте появилась в XIII веке – потому и такое имя у острова (ведь греческий – значит православный). Церковь неоднократно сжигали шведы, но каждый раз после их ухода ее восстанавливали. В советское время в храме была конюшня, затем сельсовет, затем клуб, затем библиотека и склад. С начала 1990-х годов церковь является подворьем Валаамского монастыря.

Природа острова Риеккалансаари уникальна, а красота неописуема. С горы Риуттавуори открываются захватывающие дух виды. Один из них даже попал в 1878 году на финскую банкноту достоинством пятьсот марок.

На острове добывали гранит не только для строительства Сортавалы, но и Петербурга. Кроме гранита здесь есть залежи сортавалита, горной породы вулканического происхождения, обнаруженной в XIX веке академиком Ф. Ю. Левинсоном-Лессингом и названной по имени города.

На острове не обошлось и без Линнавуори, на ее вершине – остатки крепостных валов XII–XIII веков.

Согласно легенде, на севере острова, в бухте Нукутталахти (Сонный залив), где сейчас находится поселок с одноименным названием, после трудного пути через Ладогу останавливался сам Вяйнямёйнен. Возможно, рунопевец передал свой дар местному школьному учителю и поэту Алекси Нурминену, чьи песни в тридцатых годах прошлого века пели во всех школах Северного Приладожья. Длинный мыс на севере острова, что приходится огибать на пути в Сортавалу, носит имя Хийти (Хииденниеми), с ним вы познакомились в главе 24.

Но у нас впереди Валаам. Остров, о котором святитель Игнатий (Брянчанинов) писал так: «Валаам, на котором вы видите гранитные уступы и высокие горы, сделается для вас ступенью к небу, той духовной высотой, с которой удобен переход в обитель рая».

Глава 32. Об архипелаге Валаам, его природе, истории и некоторых легендах

Валаам

Такой природы, как на Валааме, «не встретишь нигде в Европе, – писал гидрограф Александр Петрович Андреев (1820–1882), – множество совершенно отвесных скал, идущих и в высоту, и на глубину, – островки, мыски, бухточки… Проливы, озерки между густой растительностью и угрюмыми гранитными скалами отражают на лазури все предметы, а стройный хвойный лес дополняет общую картину, придавая всему чудный, восхитительный вид».

Фауна и флора этого архипелага из пятидесяти островов на удивление разнообразна: здесь произрастает порядка четырехсот восьмидесяти видов растений, причем некоторым деревьям не менее трехсот лет, водится около двухсот видов птиц, обитают лоси, зайцы, белки и лисы. Здесь, на побережье островов, можно увидеть ладожскую нерпу. Добавлю, что монахи своими усилиями значительно расширили флору острова: еще полтора века назад они умудрялись выращивать в теплицах арбузы весом до восьми килограммов. Здесь, в теплицах, вызревает виноград, растут ананасы.

П.И. Балашов. Валаам. Литография. 1863

История Валаама тянется из глубокой древности. Когда-то здесь были языческие капища. Есть версия, что и название острова произошло от слов «Вал» (Ваал, то есть Велес) и «мо» (по-карельски – земля), то есть земля Велеса. Но все изменилось с той поры,

В древнейшей рукописи «Оповедь», хранившейся в библиотеке Валаамского монастыря, об этом говорится так: «Святой Андрей от Иерусалима прошед Голяд, Косог, Родень, Скеф, Скиф и Словен смежных лугами, достиг Смоленска, и ополчений Скоф и Славянска Великого, и Ладогу оставя, в ладью сев, в бурное вращающееся озеро на Валаам пошел, крестя повсюду, и поставлял по всем местам кресты каменные». Причем сила проповеди апостола была такова, что сами языческие жрецы перешли в новую веру.

История монастыря началась с того, что девять веков спустя на Валаам пришли греческие миссионеры – Сергий и Герман, основав здесь монашеское братство.

Валаам. Рисунок из книги Н. Озерециовского «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому».1792

В дальнейшем монастырь то почти полностью уничтожали во время войн, то он снова расцветал. Старцев и послушников завоеватели не щадили. Помимо войн, людей уносили болезни и эпидемии. Так, в 1581 году, как пишет Василий Немирович-Данченко, «на острове был мор, истребивший и старцев, и послушников, а что осталось от мора, то опять попало в лапы к шведам, которые в третий уже раз сожгли обитель. Иноки разбежались по лесам и на верее гор, среди пустыни, поставили свои малые келейки. В 1595 году монастырь вновь был разорен шведами»[31]. В этом же году был заключен мир, и монастырь вскоре возродился, а в 1611 году шведы снова разрушили его и умертвили почти всех, кто в нем был. Но мощи преподобных Сергия и Германа удалось спасти.

П. И. Балашов. Валаам. Литография. 1863

Неудивительно, что некоторым инокам на острове являлись видения из прошлого. Я снова процитирую Немировича-Данченко, записавшего такую историю: «Шел он (инок) по Назарьевской пустыни – одному из самых поэтических уголков Валаама. Вдруг вдали послышалось погребальное пение старого образца, гнусливое. Инок, изумленный, остановился. Было это среди белого дня. Вдали из зеленой чащи, залитой солнечным светом, показалось шествие черноризцев в два ряда. Шли они, склонив головы и сложив руки на груди, образом они были пресветлы и очи имели кротости несказанной. Только когда шествие приблизилось к монаху, он увидел, что все черноризцы обрызганы кровью и покрыты ранами. Там, где прошли они, трава оказалась не помята. Они исчезли так же, как и явились в зеленой чаще, причем тихие отголоски погребального напева долго носились в воздухе, пока не слились с глухим шепотом лесных вершин и свистом ветра, проснувшегося между деревьями».

Памятник апостолу Андрею Первозванному

Еще одна легендарная история связана с именем шведского короля Магнуса II Смека. В 1371 году на остров выбросило и разбило прибоем корабль, на котором он в очередной раз отправился грабить православные земли. Король увидел в этом Божий промысел и решил посвятить себя Богу. Он принял великую схиму с именем Григорий, и после смерти Григорий был похоронен на братском кладбище. Его могила сохранилась и по сию пору.

Лихолетья революции не миновали обитель. С 1918 года монастырь оказался на финской территории. На острове разместился военный гарнизон. Вся связь с Россией и с остальным православным миром была потеряна.

В 1939 году, когда началась Советско-финская война, колокола церквей призывали не к молитве, а возвещали об очередном авианалете. Второго и шестого февраля бомбардировки нанесли максимальный урон монастырю – лишь чудо спасло Спасо-Преображенский собор: бомба упала возле главного входа и не взорвалась.

13 марта 1940 года Валаам стал территорией СССР, а 20 сентября 1941 года остров снова заняли финские войска. Великая Отечественная война пощадила остров, а с 1944 года на нем началась мирская жизнь – здесь работал совхоз, располагался интернат для инвалидов войны и престарелых. Советская власть решила избавить города от ужаса недавней войны и всех людей без рук и без ног вывезла в отдаленные места, в том числе и на Валаам. Художник Геннадий Добров в свое время сделал серию графических работ – смотреть больно, но, наверное, нужно[32]. За период с 1944 по 1989 год погибли или были осквернены почти все святыни. А 14 декабря 1989 года на острове появились первые шесть насельников, и монастырь начал возрождаться. Сейчас братия монастыря насчитывает более сотни человек, и восстановление монастыря почти завершено. Валаам ежегодно посещает от ста до двухсот тысяч человек.

Мы посетили Валаам в 2019 году (после многолетнего перерыва), заказав экскурсию на «Метеоре» из Сортавалы. Для однодневного визита это было удобно – «Метеор» завозил сначала в центральную усадьбу монастыря, а затем, через живописные проливы, – к пристани у Вознесенского скита. Гуляя пешком, мы не смогли бы увидеть за один день столько мест. Зная, какой ажиотаж творится вокруг монастыря, я ожидал встретить типичную бизнес-обитель, заточенную на обслуживание паломников и туристов. Помню, как при посещении одного такого очень модного монастыря мы спросили у проходящего мимо монаха, можно ли фотографировать. Он сказал: «Можно, только если настоятель благословит». – «А как нам получить благословение?» – «Идите в церковную лавку и купите», – ответствовал инок. Валаам не такой. Безусловно, многое делается для паломников и гостей, монастырь хоть и суровый, но доброжелательный к ним. Это видно в мелочах – мы не брали обед, а купили в лавочке пирожки с рыбой. Таких вкусных и при этом дешевых рыбников в Петербурге не найти.

Никольский скит

Первый и удивительно красивый скит, Никольский, хорошо виден при подъезде на «Метеоре» к архипелагу. Никольский храм построил в 1853 году замечательный русский архитектор и художник Алексей Максимович Горностаев (1808–1862) по образцу псковских храмов XV века. Внизу, у пристани, – поклонный крест и здание таможни – на Валаам был запрещен ввоз табака и спиртных напитков, и монахи-таможенники, они же монахи-рыбаки, досматривали приезжающих.

Часовня Всех Скорбящих

«Метеор» причаливает к пристани, где находится часовня Всех Скорбящих. Далее из Нижнего сада все поднимаются наверх, к Знаменской часовне и памятнику Андрею Первозванному. Затем, через Святые ворота с надвратной церковью Апостолов Петра и Павла, проходят внутрь, к Спасо-Преображенскому собору, храмам Успения и Животворящей Троицы. В последнем для туристов проводят концерты духовного хорового пения.

Знаменская часовня

Большая монастырская дорога соединяет усадьбу с Воскресенским скитом. До него по дороге шесть километров. Мы же подъехали к нему на «Метеоре».

Воскресенский (Красный) скит

В километре от Вознесенского находится Гефсиманский скит (или Желтый – таков цвет стен церкви и часовни), в который входят церковь Успения Богородицы (ведь в Иерусалиме, в Гефсиманском саду была погребена Пресвятая Богородица), Вознесенская часовня, келейные корпуса и маленькая часовенка «Моление о чаше». Деревянная церковь Успения Богородицы (1911) относится к распространенному на Русском Севере «клетскому» типу (о нем в главе 2 третьей части книги). Вознесенская часовня находится на вершине горы Елеон, откуда открываются потрясающие виды на острова архипелага и Ладогу.

Церковь Успения Богородицы (Желтый скит)

Вознесенская часовня

Часовня «Моление о чаше»

По тропе можно спуститься с горы к Коневским (Игуменским) озерам и Коневскому скиту с церковью во имя иконы Коневской Божией Матери, восстановленному в начале этого века. А далее пройти по дороге к озеру Сисяярви, где находится действующая монастырская ферма. Она была построена в 1881 году. От фермы ведет прямой путь на главную монастырскую дорогу, к перекрестку, где расположена Тихвинская часовня. По правую руку от вас окажутся еще два скита, Свято-Владимирский и скит Александра Невского.

Центральная усадьба монастыря

Можно отправиться и к дальним скитам – например, к скиту Всех Святых, основанному в конце XVIII века игуменом Назарием и окончательно устроенному игуменом Дамаскиным. Но женщин туда пускают только один день в году, в первое воскресенье после Дня Святой Троицы. Некоторые из скитов располагаются на островах архипелага и доступны только на катере.

Конечно же, для посещения Валаама дня мало. Поэтому имеет смысл перед поездкой забронировать номер в одной из гостиниц монастыря или взять с собой палатку.

Однако с палаткой можно останавливаться лишь в строго определенных местах. Сейчас всем размещением занимается паломническая служба, поэтому следует связаться с ней. Но заявку на бронирование места для палатки можно оставить в группе «ВКонтакте»[33].

А более подробную информацию о монастыре и острове можно получить на сайте Валаамского монастыря[34].

Глава 33. О водопадах из кинофильма «А зори здесь тихие…» и Рускеальских карьерах

Пороги на реке Тохмайоки

Но вернемся в Сортавалу и продолжим путь по А-121 дальше. Трасса, названная «Сортавала», в Сортавале не заканчивается. Миновав поселок Хелюля и гору Паасо, где было обнаружено городище древних карелов времен XII–XIII веков, после поселка Рауткангас на 272-м километре влево уходит хорошая асфальтовая дорога в сторону Вяртсиля. Свернув по ней и проехав примерно семнадцать километров, вы увидите на обочине множество припаркованных машин. Рядом с дорогой – небольшие (перепад высот около двух метров), но живописные пороги на реке Тохмайоки. Здесь в свое время снимали фильм «А зори здесь тихие…». Через километр ниже по течению реки есть более мощный семиметровый водопад Рююмякоски, но пройти к нему можно только пешком по тропе.

А еще через четыре километра находятся знаменитые Рускеальские карьеры. Даже те, кто никогда не был в Рускеале, видели рускеальский мрамор: ведь именно он был использован для отделки Исаакиевского собора, Мраморного дворца и… станций метро «Ладожская» и «Приморская» в Санкт-Петербурге. Карьер существует с 1767 года, и за годы выработки каменоломни прорезали мраморный массив причудливым, почти природным образом. «В Рускеальском погосте в 30 верстах от Сердоболя внутрь земли, близ большой дороги к Нейшлоту, – писал русский ученый Николай Озерецковский в книге “Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому”, – находится в горах, прилежащих к шведской границе, известная Рускеальская мраморная ломка, где добывается мрамор наиболее пепельного цвета с желтыми и зеленоватыми струями; но в кряже гор, которого окружность близ пяти верст простирается, находится также мрамор и других цветов, выключая голубой и красный, а именно есть там зеленый мрамор с примесью белых, желтоватых и черных прожилков и пятен; есть серый, белый и черный вместе, струями, прожилками и полосами; есть несколько бурый и серый с белыми крапинками. Наиболее работа производится в горе Белой, где ломают пепельный мрамор, который тем лучше становится, чем далее работники в глубину подаются. Для сей работы нанимаются от казны вольные люди, и мрамор употребляется в С.-Петербурге на разные казенные здания. […] Подробное описание как сей, так и других мраморных и каменных ломок в прошлом, 1787-м, году издал на немецком языке сердобольский лютеранский протопоп Алопеус».

Рускеальские карьеры

Считается, что именно Алопеус в 1766 году и открыл это месторождение. Мрамор в карьерах давно не добывают, они частично заполнены водой, и промышленный объект за годы превратился в природный – красивейшие мраморные скалы, изрезанные пещерами и отражающиеся в бирюзовой глади воды. С 2005 года карьеры относятся к территории горного парка Рускеала. Если вы решились на самостоятельную прогулку, стоит, помимо обхода большого карьера, заглянуть в «провал» – вертикальную выработку, соединенную заполненными водой штольнями с большим карьером, осмотреть завод, перерабатывавший мраморную крошку в известь, пройти на окруженную мраморными стенами «площадь» с «бассейном» посередине – примерно так выглядит более современная выработка мрамора.

Кстати, администрация парка Рускеала предлагает целый набор экскурсионных и развлекательных программ[35]. Я читал, что за Рускеалой, в поселке Киркколахти, на берегу озера Янисярви, на территории турбазы «Черные камни» создан карельский зоопарк, по качеству жизни обитателей не уступающий лучшим европейским.

Глава 34. О том, где Карелия начала «долго сниться», о сказителе Ваннинене, а также о гидроэлектростанциях по дороге в Питкяранту

Однако вернемся снова на А-121 под

В следующем поселке, Рауталахти, еще полтора века тому назад можно было услышать совсем другие песни – здесь жил знаменитый рунопевец, сейчас бы мы сказали – автор-исполнитель, Андрей Ваннинен (1805–1890). Он вырос в семье сказителей, и руны, которые он пел, достались ему в наследство от отца и деда.

А о его дедушке рассказывают следующую легенду: старший Ваннинен, чтобы научиться петь руны, да и другие знания получить, отправился в далекую Лапландию. Но соскучился по родной стороне и посетовал саамам, у которых гостил, что вот, Рождество скоро, а домой не успеть. Проблем нет, ответствовали саамы и позвали трех шаманов. Первый сказал, что перенесет Ваннинена со скоростью птицы, второй, что быстрее, чем скорость пули, а третий вообще не говорил о скорости. «Я могу сделать так, – сказал он, – что ты, еще находясь здесь, уже окажешься там. Но за это подаришь мне черную корову, что в хлеву первая от входа». Дед Андрея согласился. По дороге у него слетела шапка, но шаман объяснил, что ее уже не подобрать – позади семь уездов и волостей. Ваннинен успел на Рождество, но черная корова исчезла бесследно.

Похоже, чему-то колдовскому дед все же научился и передал это внуку. Андрей был известен не только как сказитель и поэт, но и как знахарь, и как сват. Он поженил две сотни пар, и все они (хотелось бы в это верить) жили долго и счастливо.

Повернув через два километра после Рауталахти (А-121, 293-й км) налево, по указателю, в поселок Харлу, любители промышленных руин могут полюбоваться развалинами бумагоделательного завода, а любители действующих промышленных объектов – ГЭС-22. Если по этой дороге проехать еще дальше, в сторону Хямекоски, то на берегу реки Янисйоки можно найти хорошее место для стоянки с палаткой. Правда, в свете нового законодательства на машине нельзя подъезжать к воде ближе чем на двести пятьдесят метров. А еще дальше по дороге находится вторая действующая ГЭС и полукилометровый водоотводный канал.

Глава 35. О водопаде в Ляскеля, о заброшенном руднике и русалке в Импилахти

Вернувшись на трассу и продолжив движение, вы попадаете в поселок Ляскеля, однако перед поселком, на 295-м километре, будет поворот направо, в сторону поселка Хиденсельга (в переводе – Спина Хийси). Над ним возвышается гора Хиденвуори (понятное дело, и здесь Хийси наследил) высотой сто одиннадцать метров. Стоит подняться на нее ради потрясающего вида Ладоги и островов. В безоблачную погоду, говорят, виден Валаам. Естественно, в 40-е годы финны использовали ее как наблюдательный пункт. В горе есть рукотворная пещера с проходом в нее.

В самом Ляскеля также есть на что посмотреть. Порог через реку Янисйоки пропустить невозможно – он находится прямо под мостом, по которому лежит ваш путь. Перепад высот около десяти метров, длина порога – порядка пятидесяти метров. Шум бьющейся о скалы воды заглушает все звуки. Озерецковский так писал о нем: «На реке сей в пяти верстах от ее устья находится порог вышиною сажен в восемь, где падение воды, наипаче в весеннее время, столь бывает сильно, что нарочито большие камни сверху порога водою срываются и на низ упадают»[36]. Здесь же – электростанция, начиная с 1899 года она вырабатывала электричество для бумажной фабрики. Электростанция была разрушена в годы Великой Отечественной войны, но затем восстановлена. После недавней реконструкции она увеличила свою мощность по сравнению с первоначальной в восемь раз (4,8 МВт).

Если сразу за столбиком «306/163» свернуть направо, миновать свалку, за свалкой снова повернуть направо, затем вдоль железной дороги проехать до конца и далее – пешком через железную дорогу в лес метров на сто пятьдесят (весьма информативный сайт «Вокруг Ладоги» приводит следующие координаты GPS: GPS: 61°42’56.4’’N 31°05’49.3’’E[37]), можно обнаружить заброшенный рудник Валимяки, где, начиная с 1887 года, добывали железную руду. Остались фундаменты обогатительной фабрики и других зданий. Добавлю, что железная руда в самых разных формах есть по всей Карелии, в том числе и на Валааме. А неподалеку от поселка Колатсельга, на трассе между Сортавалой и Петрозаводском, находится музей «Рудный парк Тулмозерье». О нем чуть подробнее – в описании третьего маршрута. Можно посмотреть на руины завода и заброшенные шахты, не блуждая по лесу. Но это намного скучнее.

Бумажная фабрика в Ляскеля

Повернув сразу за 307-м километром направо, на 86К-248, и проехав по ней пять километров, вы окажетесь в деревне Импилахти на берегу одноименного залива. Одна из версий названия связана с Импи – русалкой. Александр Андреев в книге «Ладожское озеро» приводит такую легенду: «Парочка молодых людей была страстно влюблена друг в друга. Сочувствие у обоих было полное; привязанность необъяснимая!.. но браку влюбленных мешала бедность жениха. Родители невесты и слышать не хотели о свадьбе молодых. Интригами удалили молодца куда-то вдаль, a девушку строго держали дома. Миловидное создание изнывало, таяло и – в одну непогодливую ночь – убежало из дому, бросилось с высокой здешней гранитной скалы в воду и превратилось в импи, в какое-то фантастическое существо вроде хорошенькой, очаровательной русалочки!.. Каждые сутки, в полночь, это неуловимое создание выходило из глубины, плескалось, тешилось в воде, играя, как бы звало кого-то и потом издавало раздирающие звуки. Эхо здешних мест далеко разносило эти звуки и наводило ужасный страх на всю окрестность!.. Родители погибшей девушки сильно горевали и, тоскуя по ней, вскоре умерли. Жених пропал без вести… Воды эти после такого грустного события у местных жителей получили название – залив Импи»[38]. Скалы Импилахти действительно знатные и для занятий спортом одни из лучших в Приладожье.

В Импилахти сохранилось несколько исторических домов, являющихся памятниками деревянной архитектуры, а мемориальное кладбище, на котором захоронены финские воины, погибшие на войне с 1939-й по 1940-й и с 1941 по 1944 год, относится к культурному наследию Республики Карелия.

Из Импилахти можно продолжить путь по 86К-248 и через шесть километров выехать на А-121 в районе 316-го километра. Но если не заезжать в Импилахти, а на 309-м километре

Я не успел полюбоваться живописным (так утверждают) водопадом в заливе Глухая Шхера, восточнее Импилахти. Ручей стекает по каменной плите высотой около шести метров. Уверен, местные жители объяснят, как его найти.

Глава 36. О гранатах в Кителях и о горном деле в Питкяранте

Ровно на 316-м километре А-121 мы на некоторое время, до следующего маршрута, который я начну описывать с этой точки, прощаемся с А-121 и сворачиваем по указателю в сторону Питкяранты по дороге 86К-8.

Через пару километров по этой дороге некогда находилась богатая деревня Кителя. После Второй мировой войны от нее почти ничего не осталось – сейчас там, в основном, дачи. В лесу, недалеко от дороги, можно обнаружить фундамент и лестницу церкви Святого Михаила и Ильи Пророка, а также могилы священников. Если вам нравится копаться в земле в поисках красивых камней, следует свернуть в сторону дач, а затем пройти по лесной дороге (ели вы на специально подготовленном внедорожнике, можете и проехать) к железной дороге, а затем по самим путям, миновав мост через Сюскюяньйоки, пройти еще метров пятьсот и свернуть вправо. Там находятся бывшие разработки гранатовых месторождений. В отвалах лежат куски серебристой сланцевой породы, из которой, словно глаза, выглядывают красные и розовые кристаллы альмандинов. Академик Василий Михайлович Севергин (1765–1826) так описывал этот камень: «Местный железный гранат – альмандин густо-красный – точно ежевичный сок с легким фиалковым оттенком – камень. Камень этот, названный “кидельская вениса”, красуется в короне шведских королей…»[39] В конце семидесятых, когда я был еще студентом первого курса, один знакомый полуподпольный ювелир предложил мне и моему приятелю, походнику и будущему геологу, интересную работенку. Вот, дескать, есть в Кителях месторождение, съездите на эти разработки и привезите мне оттуда камней. Мы добрались в Кителя на поезде, который не остановился, а лишь притормозил у бывших разработок. Спрыгнули вниз, уже в сумерках вышли к месторождению, переночевали у костра и рано утром принялись за дело. Нам не пришлось долбить скалу – на старых выработках в кусках сланца сверкали на солнце розовые и красные самоцветы. Бери – не хочу. Мы за день наковыряли по носку драгоценных, точнее полудрагоценных, камней. А на следующий день услышали странный стук метрах в трехстах от нас. Там тоже работали неофициальные старатели – серьезные мужики клиньями ломали породу. Внутренне посмеявшись над ними – долбите, долбите, а мы и без труда свое набрали, – отправились в обратный путь. Но когда выложили улов перед заказчиком, из всего привезенного богатства он взял лишь два камня – темных и совсем не сверкающих. Выяснилось, что красиво преломляли свет трещины в кристаллах, которые образовались либо природным образом, либо в процессе добычи при помощи взрыва. Такие кристаллы при обработке рассыпаются. Поэтому их никто и не брал. А серьезные люди, над которыми мы посмеялись, добывали пригодные для ювелирного дела самоцветы.

Но не только гранатами славны здешние места. Если через полтора километра после поворота на Кителя уйти по грейдеру направо и проехать еще девять, можно попасть на остров Сюскюянсаари, где добывают гранит. Начали добывать его монахи Валаамского монастыря – на острове с 1904 года находился Германовский скит. И остров носил имя Святого Германа. С той поры остались руины церкви Александра Невского, считающейся архитектурным памятником. В окрестностях Кителей, возле горы Уконмяки, добывали и касситерит – оловянную руду. Есть здесь халькопирит – минерал, внешне похожий на золото, но на самом деле – основная руда для получения меди. Даже серебро и золото присутствуют в небольших количествах в питкярантских рудах.

«Говорят, питкерандская медь – писал Александр Андреев, – очень хороша, но выплавляется дурно и по вытяжке в листы хрупка. Олово тоже весьма хорошее: льется оно в прутики на английский манер, но все-таки может быть еще чище».

Памятная плита на месте плавильного завода

Собственно, вся история Питкяранты (Длинного берега) тесно связана с рудниками и выплавкой металлов. Медную руду нашли на горе Аласуомяки еще в XVIII веке. Однако в 1810 году месторождение посетил член совета Департамента соляных и горных дел, обер-бергмейстер Антон Федорович Фурман и сделал вывод, что оно неинтересно. А в 1814 году горным мастером Лундстремом и компанией в лице подпоручика Федора Баранова, архитектора Михаила Ошвинцова и крестьянина Андрея Анисимова была проведена более полная разведка. Место сочли перспективным. Но реальная разработка месторождения началась, когда в 1830-х годах отставной коллежский советник Всеволод Омельянов стал единоличным владельцем месторождений. Он также начал строительство плавильного завода. Не доезжая города, через полтора километра за деревней Койриноя, на реке Койринйоки (в переводе – Собачья канава), на нижнем водопаде (верхний менее интересен и расположен перед въездом в деревню справа) находился построенный им в 1837 году на месте сгоревшего лесопильного завода Митрофановский плавильный завод. Назван он был так в честь святителя Митрофана. Здесь 23 июня 1842 года металлургом Григорием Андреевичем Иоссой была произведена первая в европейской России плавка олова. Теперь от завода остались лишь сваи да установленная в 2012 году памятная плита.

Деревянные сваи – все, что осталось от завода

Водопад на месте плавильного завода

Русский врач и путешественник Александр Елисеев (1859–1895), посетивший Питкяранту в 1877 году, так описывает спуск в одну из шахт: «Наш спуск в главную оловянную шахту, находящуюся на глубине более чем тридцати сажень, был не особенно удачен, и мы вместе с проводником не сошли, а скатились по сырым ступеням лестницы, отделавшись, впрочем, лишь небольшими ушибами… Спустившись в главную галерею с фонарями в руках, мы долго блуждали по шахтам, зеленоватые стены которых слегка искрились, отражая многочисленные огоньки рабочих, ломавших оловянную руду. Легкий плеск небольшой струйки воды, пробивавшийся в одной из галерей рудника, заглушался стуками молотов и голосами рабочих, забивавших шурф для порохового взрыва. Этот последний произошел так внезапно для нас, что я думал уже о том, не обваливается ли вся подземная галерея, грозя засыпать нас навсегда»[40]. Некоторые рудники сохранились и по сию пору: например, возле дороги из Питкяранты к озеру Ниетярви находится

Схема Питкарантского рудника

В Питкяранте плавили руду, производили красную краску, которой красили окрестные дома. Однако самым известным был стекольный завод, построенный в 1887 году и выпускавший до десяти миллионов бутылок в год. Стекло, произведенное на этом заводе, считалось одним из лучших по качеству в Европе. В начале прошлого века горно-промышленная жизнь города угасла. Сейчас основным предприятием является целлюлозно-бумажный комбинат. В Питкяранте есть Краеведческий музей[41], где можно подробнее узнать о промышленном прошлом Питкяранты, о полезных ископаемых края и об участии города в Советско-финской и Великой Отечественной войнах. Об этих событиях на северо-востоке от Ладоги я расскажу позже.

Глава 37. О том, что можно встретить по дороге на Погранкондуши, и Варашевом камне

После въезда в поселок Ууксу, в десяти километрах от Питкяранты, за столбиком «113/85» (что означают эти цифры, я так и не понял, первая цифра, возможно, расстояние до Олонца, а вторая – непонятно что, скорее всего, расстояние до Сортавалы), с левой стороны, на реке Ууксунйоки видны пороги и руины плотины, сложенной из тесаного гранита. Весной здесь соревнуются туристы-водники. Ууксунйоки богата порогами – выше по течению находятся знаменитые у туристов пороги Храмина и Розовый Слон. А на кладбище поселка Ууксу есть памятник, поставленный в честь столетия окончания последней войны между Швецией и Россией: ведь до бывшей границы Швеции и России (с 1617 по 1721 год) всего несколько десятков километров.

Следующие двадцать три километра дорога, переплетаясь с железнодорожной веткой, тянется вдоль Ладоги и приводит в поселок Салми. Там сохранились руины церкви Николая Чудотворца, построенной в 1824 году по проекту Карла Людвига Энгеля. Инвестором строительства выступила дочь Алексея Орлова, владелица салминских земель графиня Орлова-Чесменская. Церковь сильно пострадала во время Зимней и Великой Отечественной войн.

Выше по течению реки Тулемайоки, что переводится как Доходная река, расположены две действующие гидроэлектростанции: ГЭС-24 «Пиэни-йоки» и ГЭС-25 «Суури-йоки». Существует легенда, что после Зимней войны, когда Салми стал советским и состав жителей полностью сменился, новоселы долгое время даже не догадывались, откуда подается электричество. Оно просто было. А когда решили проверить и пошли вдоль проводов через лес, увидели ГЭС. Она работала автоматически, без персонала. И сейчас «Пиэни-йоки» – автоматическая. К ней можно подъехать, повернув из Салми мимо церкви по Коверскому шоссе и через четыре километра уйти направо. А если продолжить путь прямо, то дорога приведет к «Суури-йоки».

В километре от Салми, слева от дороги, находится финское кладбище с памятником погибшим в 1918 году. Хотя в Салми в эти годы боев не было, разве что шюцкоровцам удалось внезапно напасть на школу, где квартировала Красная гвардия, разоружить красных и завладеть оружием. Все произошло без единого выстрела. А бои были позже, через двадцать один год…

Любителям деревянной архитектуры будет интересно заехать в деревню Орусярви – через четыре километра после Салми следует повернуть налево и проехать около восемнадцати километров. На въезде в деревню вы увидите деревянную церковь Иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость», построенную в 1910 году по проекту архитектора Николая Николаева. По последним сведениям, в 2018 году была проведена ее консервация. А в самой деревне в XVI веке был основан монастырь, просуществовавший до 1612 года.

Варашев камень

Через двадцать километров после Салми дорога приводит в поселок Погранкондуши. Здесь стоит остановиться. Через поселок, согласно Столбовскому мирному договору между Россией и Швецией, с 1617 по 1721 год проходила граница. Правда, как я уже писал, прошло сто лет, и Петр I снова передвинул ее далеко на север. Но еще через два века, с 1917 по 1940 год, здесь проходила граница СССР и Финляндии. От первой границы остался Варашев камень – гранитная глыба прямоугольной формы на Варечном мысу в двух с половиной километрах от Погранкондушей, на ней выбита дата «7126» (по нашему летоисчислению – 1618 год). Озерецковский в 1788 году в своей книге «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому» описывал этот камень так: «От вышесказанного пролива Перямы в пяти верстах лежит деревня Каркулицы; от сей в 12 верстах находится близ берега превеликий камень Варашев прозываемый, которого основание озерная вода понимает. Он вышиною четырех аршин с половиною, длиною осьми аршин, шириною пяти аршин с половиною, вид имеет некоторым образом четвероугольный и есть род красного гранита. Камень сей положен на оном месте без сумнения человеческими руками, потому что он один только тут находится, и на великом от него расстоянии никаких других камней не встречается, сверх того на поверхности сего камня высечены буквы, лето означающие, которые здесь представляются. Сказывают, что камень сей был некогда порубежным знаком между Россиею и Швециею, но почему прозван он Варашевым, того объяснить никто мне не мог. Ныне служит он к отделению Сердобольского уезда от Олонецкого».

Охрану границы в XVII веке осуществляли солдаты из местных жителей. Это были специально обученные пашенные (то есть имеющие свое хозяйство) солдаты и драгуны. Командовали ими поначалу нанятые иностранные, а затем русские офицеры.

Солдатская служба отрывала работников от семьи. Ведь она длилась тридцать лет – уходил в солдаты юноша, возвращался старик. Новобранцы массово бежали в леса. А родители прятали детей, чтобы их не забрали. И тогда, чтобы отыскать спрятавшихся, родителей пытали изощренными, нечеловеческими способами – протягивали на веревке из проруби в прорубь, выгоняли раздетыми на мороз, в домах рушили крыши, убивали скот. Наконец, в 1666 году, правительство приняло решение об «альтернативке»: не хочешь отдавать сына в солдаты – плати тройное тягло. Это было выше платежеспособности семьи. И стало причиной крестьянских бунтов.

А от второй границы (1917–1940) тоже остался камень, но гораздо меньшего размера, неподалеку от дороги, из розового гранита, с надписями с востока «СССР» – подкрашено красным, c запада – «SUOMI» – синим, с датой сбоку «1934» и номером «263», а также казармы, смотровая вышка, название ручьяVino-oja(Винный), куда сливали конфискованные спиртные напитки, и бетонные ДОТы.

Эти ДОТы Видлицкого укрепрайона, как и ДОТы КАУра, о которых я рассказывал в главе 1, строили в конце тридцатых годов на самой границе с Финляндией. И не достроили – начали Зимнюю войну. А впоследствии некоторые из этих бетонных сооружений пригодились местным жителям под фундаменты для домов.

Чтобы добраться до Варашева камня, нам пришлось проехать поселок, пересечь железную дорогу, за

Берег Ладоги

Глава 38. О поселке Видлица, Сяндемском монастыре, деревне Еройла, а также о святом Адриане и разбойниках

Далее дорога идет вдоль берега, за соснами – длинные песчаные пляжи.

У поселка Видлица стоит памятник Тулоксинскому десанту. В 1944 году, в начале Петрозаводско-Свирской операции, во время наступления, в тылу финских войск с кораблей Ладожского флота был высажен десант, который должен был блокировать путь вдоль берега и не дать противнику возможность доставлять боеприпасы к линии фронта по реке Свирь. Бои были тяжелыми, но Ладожская военная флотилия, 3-я и 70-я морские стрелковые бригады выполнили задачу. Финские войска были вынуждены бросить технику и имущество и отступить.

Пляжи возле Видлицы

В четырнадцати километрах от следующего поселка, Тулоксы, за деревней Сяндеба на живописном берегу озера находится Сяндемский Успенский женский монастырь, имеющий долгую историю, с XVI века, но полностью стертый с лица земли в советский период. Основателем пустыни является святой преподобный Афанасий Сяндемский, ученик и сомолитвенник Александра Свирского. Она несколько раз закрывалась, горела, но потом снова возрождалась. И в начале двухтысячных на святом месте появился первый храм во имя Пресвятой Живоначальной Троицы возрожденного монастыря.

В поселке Ильинский дорога отходит от Ладоги и тянется вдоль живописных берегов реки Олонки до Олонца. По пути стоит обратить внимание на пешеходные мосты через реку: в Ильинском – новый вантовый, в поселках выше по течению есть и деревянные, подвесные, особенно живописны пешеходные мосты в самом Олонце.

В восьми километрах от Ильинского – деревня Еройла, где находится каменная церковь Спаса Нерукотворного Образа, построенная, вероятно, в конце позапрошлого века. В церкви находится каменный крест XI века, найденный в подвале одного из домов в 2007 году. Когда-то между Ильинским и деревней Еройла стояли два таких креста. Их подробно описывал священник Петр Минорский в 1876 году. Возможно, это один из них. Подробнее о каменных крестах Карелии можно прочесть в статье Марка Шахновича «Каменные кресты Карелии»[42].

Если за Ильинским в поселке Большаково вы свернете направо через мост, повернете назад по противоположному берегу Олонки, а затем уйдете по проселку в сторону Ладоги, то через двадцать пять километров доберетесь до Никольского Адриано-Андрусовского (Ондрусовского) монастыря. История его основателя очень интересна. Когда-то боярин Андрей Никифорович Завалишин, приближенный Ивана Грозного, на охоте повстречал отшельника, которым оказался Александр Свирский. Эта встреча изменила всю дальнейшую жизнь Андрея. Он принял постриг под именем Адриан, стал монахом на Валааме, а затем удалился на безлюдный мыс в Ладожском озере, напротив острова Сало. Но место оказалось не столь безлюдным. Остров являлся базой пиратов, промышлявших в Ладоге. И разбойникам такое соседство лишь мешало. Однако Адриан убедил их атамана, Ондруса (тоже Андрея, по его имени и назывался мыс), сделать доброе дело и оставить монахов в покое. Атаман сдержал свое слово. Прошло время, и Ондрус однажды попал в плен к конкурирующей банде. Он лежал связанный в ожидании смерти и молился. В забытьи разбойник вдруг увидел Адриана. Тот сказал: «По милости Господа, ради которого просили у тебя пощады пустынному братству, ты свободен». Ондрус очнулся без пут на пустынном берегу. Когда же Ондрус пришел в монастырь, выяснилось что никто из братии его не покидал. Бывший разбойник увидел в этом Божественный промысел и остался в монастыре. Это чудо заставило раскаяться и того разбойника, что пленил Ондруса. Он явился в обитель и через некоторое время принял постриг с именем Киприан. Впоследствии на месте бывшего своего лагеря Киприан основал Стороженскую обитель в честь святителя Николая Чудотворца. Сила покаяния и веры Киприана была такова, что он прославился как чудотворец и почил в 1498 году.

Сам Адриан однажды чудесным образом оказался в Москве у Кремля и крестил дочь Ивана Грозного – эта замечательная история уже не вмещается в мое повествование. Погиб же он в 1550 году по дороге домой от рук злодеев, крестьян из села Обжи, которые думали, что он несет царские дары. Запытав Адриана до смерти, крестьяне бросили его тело в болото. И лишь через два года иноки по Божьему промыслу смогли найти своего учителя. Его мощи были нетленны. О чудесах, которые совершил преподобный Адриан до и после своей смерти, вы можете прочитать в житии этого удивительного святого.

В этот монастырь, затерянный в лесах и болотах, однажды совершил паломничество император Александр I. Он, без свиты, только с местным проводником, ходил на поклонение карельскому праведнику. А во время революции братия покинула монастырь. Лишь начиная с 2010 года монастырь постепенно восстанавливается.

Глава 39. О карелах-ливвиках, карелах-людиках, просто карелах и о жемчуге в карельских реках

Олонец – одно из старейших карельских поселений и один из старейших городов России. В III–II тысячелетиях до н. э. здесь уже были стоянки древнего человека. Потом – город карелов-ливвиков (он упоминается в древних скандинавских сагах).

Здесь стоило бы сделать небольшое отступление на тему, чем отличаются друг от друга три карельских субэтноса: карелы-ливвики, карелы-людики и просто карелы. Прежде всего, диалектами карельского языка – это, на мой взгляд, самое важное, что определяет этническую принадлежность. Согласно наиболее распространенной точки зрения, субэтнос ливвиков образовался в результате тесного взаимодействия средневековой корелы с весью – это определило и своеобразие культуры, и особенности языка. Есть версия прибалтийского происхождения ливвиков. Основным местом расселения карелов-ливвиков является Олонецкая Карелия, Восточное и Северное Приладожье и западная часть Пряжинского района.

Людики же заселяют преимущественно восточную часть Пряжинского и Кондопожский район. Происхождение этого субэтноса также недостаточно изучено, находят и вепсское, и саамское влияние, а в письменных источниках людики упоминаются аж с первой половины IX века (например, в перечислении племен баварского географа, составленном предположительно в IX веке, есть племяLiudi, или Люди).

Если говорить о распространении карельского этноса в целом, то границы этнической Карелии гораздо шире, чем официальные границы Карельской Республики. Сергей Завьялов в статье «Страна, которой нет»[43], рассуждая о вопросе признания официального статуса карельского языка, говорит о пяти исторических Карелиях. Это – Южная Карелия, Северная Карелия, Приладожская Карелия, Тверская Карелия и Восточная Карелия.

Южная Карелия в лучшие для нее времена простиралась от нынешней Финляндии и занимала почти всю территорию Ленинградской области. И язык южных карелов многие

Северная Карелия – самая большая по площади: в нее входила большая часть теперешней территории Финляндии с губерниями Оулу и Куопио, а также Йоэнсу и территория севера Республики Карелия, Приладожская Карелия, составляющая теперь Приозерский район Ленинградской области, и юго-запад Республики Карелия.

Тверская Карелия появилась после Столбовского мирного договора, когда Северную и Приладожскую Карелию заняли шведы. Давление протестантизма вынудило православных карелов покинуть свои дома и переселиться на восток Тверской области. Эти переселенцы сохранили собственно карельский диалект. До 1939 года там, в Карельском национальном округе, проживало около ста семидесяти тысяч карелов, но с началом Зимней войны советское руководство ликвидировало округ и запретило карельский язык. Сейчас карелов в Тверской области насчитывается всего около двух десятков тысяч.

И наконец, Восточная Карелия, что простирается от Свири до Белого моря и является центральной частью нынешней Республики Карелия.

При этом на территории самой Карельской Республики проживает еще два коренных народа: на севере – саамы и на юго-западном побережье Онежского озера – вепсы.

По данным статистики, на собственно карельском диалекте говорят двадцать тысяч человек, на ливвиковском – двадцать пять тысяч, на людиковском – около трех тысяч, а на вепсском языке – 3,6 тысячи. Все эти цифры постоянно уменьшаются.

Глава 40. О городе Олонце, воинственном попе Иване Окулове, Гражданской войне и финском революционере Эдварде Гюллинге

Как русский город Олонец впервые был упомянут в 1137 году в уставной грамоте князя Святослава Ольговича. Однако крепость в Олонце начали возводить по приказу царя Алексея Михайловича в 1648 году. Тогда шведская граница (согласно Столбовскому договору) проходила в сорока километрах от города, да и все основные пути шли через Олонец. Крепость строили быстро – обязав каждое окрестное крестьянское хозяйство предоставить одного плотника, привезти на строительство пятьдесят пять тесаных бревен плюс одно суковатое дерево и заплатить определенную сумму. В конце сентября 1649 года крепость была готова. Это была одна из самых крупных крепостей на севере России. Но поучаствовать в войнах крепости не пришлось, по окончании Северной войны она утратила свое оборонительное значение, и после очередного пожара в 1741 году ее не стали восстанавливать.

Здесь была Красная башня

Когда Петр I начал строить на Свири верфь, шведские войска попытались выдвинуться в сторону Олонца, но были разбиты еще на границе. Возродилась и партизанская борьба. Так, отряд, возглавляемый попом Иваном Окуловым, разгромил шведский гарнизон и захватил несколько пушек. Как писал впоследствии сподвижник Петра I Андрей Нартов, «за такое дело пожаловал его величество попу 200 рублей, красного сукна с позументом, рясу и золотую медаль и бывшим при том действии по хорошему русскому кафтану, по 2 рубли денег и по тесаку для обороны впредь, чтоб они его носили за свою службу». Попу было дозволено «со всеми при нем будущими охотными людьми чинить над шведами военный промысел».

И отряд снова прославился. В конце декабря он уничтожил четыре шведские заставы практически без потерь. Этот случай попал на страницу первого номера первой русской газеты «Ведомости»: «Из Олонца пишут. Города Олонца поп Иван Окулов, собрав охотников пеших с тысячу человек, ходил за рубеж в свейскую границу и разбил свейские ругозенскую и гиппонскую, и сумерскую, и керисурскую заставы. А на тех заставах шведов побил многое число и взял рейтарское знамя, барабаны и шпаг, фузей и лошадей довольно, а что взял запасов и пожитков, он поп и тем удоволствовал салдат своих, а досталные пожитки и хлебные запасы, коих не мог забрать, все пожег. И соловскую мызу сжег и около соловской многие мызы и деревни дворов с тысячу пожег же. А на вышеписанных заставах, по скаске языков, которых взял, конницы швецкой убито 50 человек, пехоты 90 человек, и ушло их конницы 50 человек, пехоты 100 человек, а из попова войска толко ранено салдат два человека».

Герб Олонца

В Северную войну выросло значение города как промышленного центра. В начале XVIII века здесь уже работали металлургические заводы, поставлявшие пушки на корабли, которые производила Олонецкая верфь в Лодейном Поле. Потому на гербе города изображены два книппеля (снаряда корабельной артиллерии).

«Особенности общего вида Олонца, – писал в 80-е годы XIX века Константин Случевский, – это его старые деревянные храмы с их шатровыми и луковичными куполами, крытыми чешуйчатым гонтом или позеленевшею от времени жестью, с колоколенками, обведенными по верху галерейками, неправильно разбросанными по стенам мелкими, чуть не косящатыми окнами и пестрою окраской…»[44]

Сейчас в самом городе большинства этих храмов уже нет. Архитектурным и духовным центром города является каменный храм Смоленской Иконы Божией Матери. По преданию, в XVII веке, на островке чуть ниже места слияния рек Олонки и Мегреги, жители обнаружили список древнего образа Смоленской иконы Божией Матери, от которого исходило сияние. На этом месте построили храм, сначала деревянный, потом, в 1828 году, – каменный.

Храм Смоленской Иконы Божией Матери

Есть в Олонце еще один интересный храм – Успенская церковь. Она появилась при Новом кладбище в 1788 году. Хотя по стилю напоминает каменную, на самом деле – из дерева.

В окрестностях Олонца еще век тому назад был развит жемчужный промысел. Жемчугом обшивали одежду, ризы и оклады икон. Моллюски-жемчужницы водились во многих реках и ручьях. Сейчас их почти нет – нужна очень чистая вода. Карельские девушки, например, часто сами готовили себе свадебный головной убор. Шли на речку, находили раковины, вынув из раковины жемчужину, клали ее в рот, чтобы та под воздействием слюны окончательно затвердела. Затем собранный жемчуг относили ювелиру. И лишь после нашивали его на кокошник. В Олонецком национальном музее карелов-ливвиков экспозиция достойна восхищения, сохранились подлинные старинные кокошники, вышитые жемчугом.

Здесь у девушек вместо слов – жемчуг,

у парней в карманах рыбы-ножи,

мне незачем ехать еще куда-то,

я буду здесь жить!

Буду створки раковин ножом раздвигать,

песен тянуть серебристую нить,

для карельской Венеры в снегах

живых соболей ловить.

И когда в узкой лодке меня по реке

унесет олонецкий суровый бог,

стану жемчужиной на языке,

той, от которой уйти не смог.

В 1918 году, после революции, в губернии вспыхнули волнения. Крестьяне, недовольные продразверсткой, пытались сопротивляться. Начиналась Гражданская война. Этим воспользовался сейм Финляндии, и 21

23 апреля был захвачен Олонец. Но у Свири наступление остановилось. В начале мая Красная армия приблизилась к Олонцу. В результате тяжелых боев 13 мая он был окончательно освобожден от белофиннов. А к концу лета освобождена вся Южная Карелия.

Осенью 1919 года известный финский коммунист, проживающий в эмиграции в Швеции, Эдвард Отто Вильгельм Гюллинг (1881–1938) отправил Ленину «Предложение о Карельской коммуне». Создав такую коммуну, Советское правительство убивало одним выстрелом даже не двух, а трех зайцев: удовлетворялись национальные интересы карелов, претензии Финляндии на территории Карелии лишались оснований, и создавался плацдарм для экспорта революции в северные страны.

На следующий год, в мае, Гюллинг приехал в Россию, поговорил с Лениным, и тот дал добро. В итоге 8 июня 1920 года ВЦИК по согласованию с Политбюро ЦК РКП(б) было принято постановление об образовании в составе РСФСР Карельской трудовой коммуны. Референдум среди населения бывшей Олонецкой губернии выдал девяносто процентов поддержки. Впрочем, за спиной голосующих стояли чекисты.

Совсем недавно, в 2019 году, накануне Дня Республики, отмечаемого 8 июня, Артур Парфенчиков, глава республики, наградил Гюллинга орденом «Сампо». Разумеется, посмертно – революционера и первого руководителя Карельской трудовой коммуны расстреляли в 1938-м.

При награждении было отмечено, что за период с 1920 по 1935 год, когда Гюллинг руководил коммуной, а затем Карельской АССР, были созданы Кондопожский целлюлозно-бумажный комбинат, многие деревообрабатывающие предприятия, Кондопожская и Кемская гидроэлектростанции, появилось автотранспортное и воздушное сообщение, начал ходить первый городской автобус и заработал городской водопровод в Петрозаводске, была проведена телефонизация и радиофикация республики. По инициативе Гюллинга был создан первый карельский вуз – Педагогический институт и Карельское отделение Академии наук РСФСР, начал издаваться первый в Карелии литературно-художественный журнал и т. д.

Глава 41. О том, что открытия случаются постоянно, об исторической деревне Большая Сельга и о том, что можно встретить до выезда из Карельской Республики

Мы решили проиллюстрировать книгу свежими фотографиями (фотографирует, в основном, моя жена Тоня, и в этой книге большинство фотографий сделано ею) и отправились прошлым летом доснимать то, что еще не было доснято. Заехали по пути в Олонецкий музей. И там я увидел черно-белую фотографию удивительно красивого деревянного дома с резными деталями. Спросил у сотрудников музея, что стало с этим домом. Оказалось, он был построен в начале XX века плотником и резчиком по дереву Дубровиным и находится неподалеку от Олонца, в исторической деревне Большая Сельга. Вскоре мы оказались в живописном поселке из старинных домов на берегу ламбушки – так ласково в Карелии называют небольшие озера. Помимо восхитившего меня дома в поселке находятся еще два дома-памятника деревянного зодчества XIX века. Что касается дома Дубровина, то, как мне объяснили местные жители, наследница последнего хозяина, проживающая за границей, некоторое время давала деньги на поддержку дома, но, как это у нас часто бывает, они шли куда-то не туда. Увидела, что ничего не происходит, дом разрушается, махнула на все рукой и передала его в ведение администрации. Сейчас вроде бы власти готовы продать его за рубль с условием восстановления памятника.

Дом Дубровина

В поселок можно проехать по дороге вдоль левого берега реки Олонки – шестнадцать километров до Верхней Сельги, затем свернув направо и проехав еще несколько километров до Большой Сельги. Либо (с меньшим отклонением от маршрута) из поселка Мегрега: девять километров по 86К-207 и далее – из старинной деревни Куйтежа через Малую Сельгу еще восемь километров. Рядом с Куйтежей расположены два памятника природы: болота Кохтусуо и Левотсуо, богатые клюквой и морошкой.

Перед выездом на Мурманскую трассу вы минуете сначала деревню Юргелица, знаменитую тем, что еще сотню лет назад там жили ювелиры, обрабатывающие жемчуг, а затем поселок Мегрега, где находится действующая деревянная церковь Флора и Лавра постройки 1613–1620 годов.

Далее, рассказывая о деревянных храмах и часовнях Карелии, я буду делать акцент на тех, что видел своими глазами. В Интернете есть очень правильно организованный Народный каталог православной архитектуры[45] – он, на мой взгляд, наиболее полно и наглядно представляет православное зодчество. Если вы вдруг, путешествуя, обнаружите храм или часовню, отсутствующие в каталоге, или информация в каталоге об этом храме окажется не совсем верной, не поленитесь сфотографировать, записать координаты и отправить модераторам сайта.

Выехав за поселком на трассу «Кола», она же Р-21, или М18 (по-старому), или Е-105 (по международной классификации), и проехав по ней три километра, вы увидите поворот в сторону деревни Самбатукса, находящейся в трех с половиной километрах от трассы. Она известна тем, что в районе поселка 25 июня 1944 была прорвана финская линия обороныPSS-asema(названная по точкам, где она проходила:Pisi – Saarimaki – Sammatus(Обжа – Сармяги – Самбатукса). Самбатукса была одним из наиболее мощных узлов этой линии. В поселке находится братская могила советских воинов Карельского фронта, на которой установлен танк Т-34.

Некогда Самбатукса славилась своими кузнецами. «В селении Самбатукса (д. Пиппилица) в трех кузницах работают пять мастеров, – писал в 1895 году Александр Гарязин, – за добросовестность работы получивших особую известность во всей окрестности. Кузнечный промысел привился здесь около ста лет тому назад. Основателем его был местный крестьянин Тарас Иванов. От него унаследовали промысел сыновья; изделия одного из них побывали на выставке в Москве и удостоены почетного отзыва»[46].

Кроме того, этот живописный поселок – родина карельского поэта Владимира Брендоева (1931–1990). После окончания мореходной школы Брендоев ходил на рыбопромысловых судах, затем в 1972 году стал капитаном корабля рыбнадзора на Онеге. Стихи долгое время писал «для себя», в тетрадь, и даже не думал об их публикации. Лишь в начале семидесятых они стали появляться в печати. В 1980 году издательство «Карелия» выпустило его книгу стиховAnusrandaine(«Край мой Олонецкий»), написанную на ливвиковском диалекте карельского языка. Владимир Брендоев известен как переводчик на карельский язык стихов Пушкина, Лермонтова и других поэтов.

Глава 42. О преподобном Александре Свирском и Свято-Троицком монастыре

За столбиком «1276/262» начинается Ленинградская область. Здесь наш маршрут № 1 выходит за пределы Республики Карелия, но это не означает, что надо вдавить педаль газа и лететь без остановок

Путешествуя, вы не раз увидите на перекрестках дорог и въездах в города православные поклонные кресты – по преданию, эту добрую традицию начал еще апостол Андрей. Здесь путники могут помолиться и испросить благословения Божьего в дорогу. А на островах, на берегах морей и озер такие кресты (их называют «приметными») помогали морякам не потерять верный путь, ведь верхний конец наклонной перекладины указывает точно на север.

Свято-Троицкий монастырь

Основатель Свято-Троицкого монастыря, преподобный Александр Свирский родился 15 июня 1448 года в крестьянской семье, предположительно вепсской, в селе Мандеры на Ояти. Родители Стефан и Васса (Василиса) долго молили Бога о сыне, и наконец их молитвы были услышаны. С небес донесся голос: «Радуйтесь, доброе супружество, вы родите сына, в рождении которого утешение Бог подаст Своим Церквам». Так появился на свет будущий праведник. При крещении ребенка назвали Амосом.

Мальчик был особенным и еще с детства чувствовал предназначение к духовной жизни. В девятнадцать лет, узнав, что родители хотят его женить, он тайно отправился на Валаам. Ангел Божий под видом спутника указал ему путь. Семь лет Амос был послушником, проводя время в неустанной молитве и смирении, и в 1474 году был пострижен в монахи с именем Александр.

Еще семь лет он провел в пещере на Святом острове, там, где сейчас находится Александро-Свирский скит Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. Затем по указанию свыше он пришел к Святому озеру в нескольких десятках километров от Олонца и построил хижину в лесу. Но слава о подвижнике распространялась быстро, и другие монахи стали селиться рядом с ним. Здесь в 1508 году ему, единственному из русских православных святых, было явление Живоначальной Троицы. Здесь был построен Троицкий собор, а затем появился и сам Свято-Троицкий монастырь.

Преподобный Александр Свирский

О его подвижничестве ходили легенды. Уже будучи игуменом монастыря, он вел предельно аскетичную жизнь: спал на полу, самостоятельно готовил еду, сам пек хлеб. И считал себя ничуть не лучше остальной братии. Например, когда однажды эконом попросил его отправить кого-нибудь из иноков, из тех, кто празден, нарубить дров, преподобный ответил: «Я празден» – и сам отправился за дровами.

Под конец жизни, в 1533 году, преподобный Александр построил еще один храм, каменный, – Покрова Пресвятой Богородицы. Сама Божия Матерь благословила его на это. Умер Александр Свирский 30 августа 1533 года. Он оставил после себя множество учеников, которые также прославились богоугодными делами.

Преподобный Александр был причислен к общероссийским святым вскоре после смерти, в 1547 году, а его нетленные мощи были обретены 17 апреля 1641 года. Когда начали строить Преображенский храм и стали копать яму под фундамент, обнаружили гроб с нетленными мощами великого подвижника. Узнав об этом обретении, царь Михаил Федорович повелел изготовить серебряную раку, которую в 1644 году на одиннадцати лошадях доставили из Москвы в монастырь.

В годы революции рака была вскрыта, мощи изъяты и увезены чекистами «в целях беспощадной борьбы с врагами коммунистической идеи и социалистической мысли» в Лодейное Поле, а затем попали как «незарегистрированный экспонат» в анатомический музей Военно-медицинской академии. Во многом благодаря академику Владимиру Тонкову, а затем его ученикам, мощи были сокрыты и сохранены. В 1997 году инокиня Леонида (до ухода в монашенки она была ученым-биологом) занялась организацией поиска святыни, и вскоре мощи преподобного вернулись в монастырь. История сокрытия, поиска и обретения мощей достойна отдельного захватывающего рассказа, я лишь кратко изложил общую канву событий.

Сам монастырь пережил как расцвет (его даже называли Северной Лаврой, ему были подчинены двадцать семь монастырей и пустыней, а ярмарки, проводимые у стен монастыря, снискали мировую славу), так и годы упадка и лихолетий.

После революции здесь были и казармы, и концлагерь, и сумасшедший дом, но, начиная с 1997 года, началось его возрождение. К счастью, сохранились храмы: Троицкий собор, построенный на месте деревянного в 1695 году, церковь Покрова Божией Матери, возведенная в 1533 году и воссозданная в 1620-м, Преображенский собор (1644 года постройки), многие здания Троицкого и Преображенского комплексов.

Церковь Покрова Божией Матери

Во время нашего недавнего посещения монастыря, когда мы с женой стояли в его дворе, я подумал, что с колокольни должен открываться прекрасный вид. И в этот момент мы увидели, как несколько человек быстрым шагом идут к колокольне, а у двери внизу стоит монах и пропускает их. Когда мы подошли, он уже всех впустил и собирался закрывать дверь. Поздоровались, спросили, можно ли войти…

– Вас позвали? – спросил монах.

– Нет, – ответил я, – мы сами.

– Ну, раз сами, – сказал он, улыбаясь, – так с Богом.

И пропустил нас.

Мы поднялись наверх, еще не сознавая, что будет дальше. Оказалось, это было собрание звонарей со всей России, они, похоже, делились опытом. Я бывал на колокольнях, но такой музыки никогда не слышал. Я не представлял себе всего богатства оттенков звучания колоколов, казалось бы, простых инструментов, – от пронизывающего до глубин души голоса большого колокола до нежного малинового звона самых маленьких. Исполнялись разные звоны разными мастерами. Один, как дирижер, управляющий колокольными голосами, словно танцевал между рычагов и веревок, другой же, седовласый и суровый, почти не двигался, но при этом колокола слушались его, и музыка до предела заполняла пространство. Концерт длился меньше часа, но я, когда вспоминаю этот эпизод, снова слышу божественные звуки.

Вид на монастырь с колокольни

Глава 43. О Лодейном Поле, явлении Тихвинской иконы Божией Матери, Введено-Оятском монастыре и имении в Колчанове

Далее трасса пересекает Свирь и идет мимо города Лодейное Поле, своим расцветом обязанного Петру I, а точнее, войне со шведами. На месте будущего города императором была построена верфь для строительства военных кораблей. Неспроста на гербе Лодейного Поля изображен корабль. Местные жители издревле умели строить ладьи, поэтому с работниками проблем не было. И с материалом тоже – вокруг росли сосновые «корабельные» леса. Строительство Олонецкой верфи началось в 1702 году под руководством князя Александра Меншикова. Но Петр I постоянно контролировал процесс и приезжал в будущий город (на месте дома, где жил царь,

Верфь с 1705 года постепенно начала сворачивать обороты, а затем приходить в упадок. Это было связано с непокорным нравом Ладоги, в которой тонули многие суда, и с тем, что в Петербурге появилась своя верфь. Запустение продолжалось до 1785 года, когда Екатерина Великая издала указ «на левом берегу Свири при Олонецкой казенной верфи, именуемой Лодейным Полем, устроить город, к которому и округу приписать по способности, и в нем установить те места, кои должны быть на основании учреждений наших, по свойству жителей». Строительство притормозилось при Павле I и возобновилось при Александре I.

Россия нуждалась в военном флоте, и верфь стали приводить в порядок. Начался выпуск кораблей: двадцать транспортов, две плавучие батареи, четыре шхуны, десять шлюпов, два фрегата, сто восемьдесят девять гребных канонерских лодок, одиннадцать галиотов, два брига и шесть катеров.

Корабли, выпущенные в Лодейном Поле, прославились во многих сражениях и морских экспедициях: так, знаменитый мореход Василий Головнин на шлюпе «Диана» совершил свое кругосветное путешествие в 1807–1809 годах, а на шлюпе «Мирный» в 1819–1821 годах адмирал Михаил Лазарев и Фаддей Беллинсгаузен участвовали в открытии Антарктиды. Беллинсгаузен так писал о корабле: «Приятно было видеть, что шлюп наш в шторм, при чрезвычайно сильном и неправильном волнении так крепок, что малая течь, которую мы обыкновенно имели, стоя в тихий вечер на якоре, то есть по два дюйма в сутки, нисколько не прибавилась»[47].

В 1830 году верфь в Лодейном Поле была закрыта навсегда. В 1839 году город насчитывал всего семьсот шестьдесят пять жителей, которые работали лоцманами на порогах, лесорубами, хлебопеками, углежогами… Сейчас город является транспортным узлом, и в нем, как и в те далекие времена, есть пекарни и лесообрабатывающие предприятия.

Введено-Оятский женский монастырь (фото Майи Шереметевой)

Следующая крупная река, которую пересекает трасса, – это Оять. Свернув за мостом налево, на 41К-133, через четыре километра вы приедете к Введено-Оятскому женскому монастырю. Точная дата его основания неизвестна, но известно, что в XV веке он уже существовал. Толчком для строительства монастырей в этом регионе послужило чудесное событие, случившееся семикратно, – явление Тихвинской иконы Божией Матери. По преданию, она была написана апостолом и евангелистом Лукой. Из Иерусалима в V веке образ перенесли в Константинополь, где для него возвели храм, а в 1383 году икона исчезла.

Но при этом появилась на Ладоге. Сначала ее увидели рыбаки: в лучезарном свете икона двигалась над водой. Она достигла берега и там растворилась в сиянии. На этом месте построили часовню. Она также являлась рыбаку в деревне Имоченицы, что находится на Ояти в двух десятках километров от монастыря, ее видели на горе, рядом с Тихвином, еще в нескольких местах. Икона остановила свое перемещение на берегу реки Тихвинки, где впоследствии был построен Тихвинский Богородичный Успенский монастырь.

Раз уж зашла речь об Имоченицах, добавлю, что это – родные места художника Василия Поленова. Здесь им было написано более тридцати картин, среди них «Имоченцы зимой», «Река Оять», «Горелый лес», «Северная изба», «Усадьба в Имоченицах» а также портреты сказителя Никиты Богданова и мальчика Вахромея. Имение художника посещали Илья Репин, Иван Шишкин, Николай Рерих и другие известные живописцы.

Но вернемся вниз по течению, к монастырю. Он тесно связан с именем преподобного Александра Свирского – ведь село Мандеры, где жили его родители, Стефан и Васса, находилось через реку. Их похоронили в монастыре, рядом друг с другом. А в 2000 году они были канонизированы.

Долгое время обитель была деревянной, каменная застройка началась в XIX веке. Монастырь рос и процветал вплоть до Октябрьской революции. Через некоторое время после нее он прекратил свое существование, и на его месте образовалась коммуна «Пролетариат». Вся братия покинула обитель, и только один человек, иеромонах Николай (Сергиевский), вошел в коммуну как работник, при этом не изменив собственной вере и убеждениям. Пока это было возможно, он проводил богослужения и ухаживал за храмами. В 1931 году его расстреляли. О подвиге отца Николая, об истории монастыря и о том, как в 1993 году началось его возрождение, можно узнать на официальном сайте обители[48].

Свернув налево с трассы сразу за рекой Пашой и проехав пять километров, вы окажетесь в поселке Надкопанье с каменной пятипрестольной церковью (1822–1828), полностью отреставрированной и ослепляющей белизной своих стен. А еще через десяток километров по дороге вдоль Паши – деревня Свирица, стоящая на семи островах. Ее заслуженно называют провинциальной Венецией – жители предпочитают передвигаться между домами не пешком, а на лодках.

Если в Сясьстрое свернуть налево (можно до моста через реку Сясь, можно после), то через двадцать километров дорога приведет в поселок Колчаново, где находится детский пульмонологический санаторий. Центральное здание санатория – деревянный дом купца Михаила Шарапова, построенный примерно в 1865 году и напоминающий замок, – достойно того, чтобы сделать этот небольшой крюк. К сожалению, я не нашел имени архитектора, построившего это чудо. Есть в поселке и две церкви – Рождества Христова (1792), пребывающая в руинах, и Тихвинской Иконы Божией Матери, построенная в 1854 году архитектором Александром Андреевым по проекту Константина Тона. Десять лет тому назад она тоже была в руинах, но сейчас, говорят, возрождается.

Глава 44. О Новой Ладоге и Старой Ладоге

Сразу за Волховом – развязка и съезд на дорогу вдоль берега реки: направо, вниз по течению, три километра – к Новой Ладоге, налево – семь километров – к Старой Ладоге.

Новая Ладога была основана в 1704 году по указу Петра I. Рядом с Николо-Медведским монастырем XIV века была построена судостроительная верфь, размещен гарнизон. В новый город переселили многих жителей соседнего города Ладога (именно с этой поры Ладога стала Старой и из города превратилась в село). В Новой Ладоге начали рыть Ладожский канал. Впоследствии, в 1861–1866 годах, неподалеку от первого провели более глубокий канал – Новоладожский. По этим каналам суда могли пройти, минуя Ладожское озеро с его опасными штормами.

Еще Новая Ладога известна тем, что в годы блокады была частью Дороги жизни. В городе есть что посмотреть: это и валы монастыря, и церковь Климента Римского и Петра Александрийского XVIII века (в XIX веке под руководством архитектора Константина Фортунатова была возведена колокольня), и

Памятный камень возле курганов

Но я гораздо чаще сворачиваю в другую сторону, к Старой Ладоге, одному из самых красивых древнерусских городов (язык не поворачивается назвать ее селом). ГородAldeigjarфигурирует в поэме «Бандадрапа» Эйольва Дадаскальда 1010 года. А вот вопрос, что было раньше названо, озеро или город, для меня всегда был подобен вопросу о яйце и курице. Однако историк-скандинавист Татьяна Джаксон убедительно доказывает, что первичным был гидроним Ладога, от финскогоаlode-jog(k)i– нижняя река. От него появилось название городаAldeigjar, которое русский язык обратил в «Ладога». Есть и другие версии.

На подъезде к городу, на высоком берегу Волхова – курганы. По легенде, самый высокий из них – могила Вещего Олега. Согласно Новгородским летописям, «иде Олег к Ноугороду и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, уклюну змиа в ногу, и с того умре: есть могила его в Ладозе». Случилось это, вероятнее всего, в 912 году. А через 910 лет Пушкин написал «Песнь о вещем Олеге».

Вид на курганы со стороны Старой Ладоги

На въезде в город (все достопримечательности находятся с левой стороны, между дорогой и Волховом) – церковь Рождества Иоанна Предтечи XVI века на Малышевской горе. Эта церковь чуть не провалилась под землю – в XIX веке местные жители изрыли норами всю гору, добывая кварцевый песок. Пришлось заливать некоторые пещеры бетоном. Внизу, на склоне – источник святой Параскевны Пятницы.

Церковь Рождества Иоанна Предтечи

Следующее историческое здание – дом Шварца, или усадьба Успенское. В XIX веке в усадьбе останавливались такие художники, как Орест Кипренский, Алексей Венецианов, Иван Айвазовский. Хозяином усадьбы меценатом Алексеем Томиловым была собрана уникальная коллекция рисунков, среди которых были офорты Рембрандта. А в XX веке сюда привозили «врагов народа». Здесь проводили допросы «с пристрастием», здесь же и убивали.

Старая Ладога (вид со стороны курганов)

Далее – Успенский женский монастырь. Здесь тоже томились узники, точнее узницы, только намного раньше. Так, например, здесь семь лет, вплоть до смерти Петра I, содержалась под стражей его первая жена, Евдокия Лопухина. В иночестве ей дали имя Елена. Впоследствии в честь нее назвали набережную и переименовали речку Ладожку в Елену. Центральным зданием монастыря является собор во имя Успения Пресвятой Богородицы середины XII века. За монастырем, на Варяжской улице, находится Музей купеческого быта в доме купца Калязина. У него было несколько домов рядом: в кирпичном, принадлежавшем также ему, – экспозиция «Археология Ладоги».

Собор во имя Успения Пресвятой Богородицы

Рядом, на месте церкви XII века, – изящная каменная часовня, построенная в 1913 году на средства Императорского Географического общества.

И перед самым мостом через Елену, или Ладожку, – памятник охотничьему соколу, слетевшему с герба Ладоги. Ему оставляют монетки на счастье. Неподалеку еще один монумент – основателям древнерусского государства князьям Рюрику и Вещему Олегу. Это единственный в стране монумент, посвященный им. А почему он находится здесь, вы узнаете чуть дальше.

Сокол – символ Старой Ладоги

За рекой Еленой – Староладожская крепость конца XV века. Согласно раскопкам, крепость появилась еще в IX веке. Но ее неоднократно разрушали: викинги сменяли славян, славяне – викингов, описание всех этих событий занимает не страницу, а целые тома. Здесь все рассказать невозможно…

История самого города Старая Ладога берет начало в глубокой древности – еще пять тысяч лет тому назад эти места были обитаемы. Согласно исследованиям, первое поселение в Ладоге было скандинавским. А потом, с 760 года – славянским. Археологические раскопки показывают, что здесь в конце VIII века изготавливались из стекла глазчатые бусы, или «глазки», по сути являющиеся деньгами, на которые покупалась пушнина, которая продавалась арабам за серебро. В VIII–IX веках в поселении жило от нескольких десятков до двухсот человек. А потом, с 830 года Старая Ладога снова стала скандинавской. В одном из вариантов «Повести временных лет» говорится, что в 862 году жители Ладоги позвали на княжение Рюрика: «…и придоша къ словѣномъ первое и срубиша городъ Ладогѫ и сѣде въ Ладозѣ старѣишии Рюрикъ». Рюрик пришел сюда вместе со своим товарищем Олегом. И город стал первой столицей Руси. Через некоторое время Рюрик перебрался в Новгород, а когда умер, опекуном князя Игоря стал Олег. Есть версия, что не только Олег, но и Рюрик похоронен здесь, в Старой Ладоге, в одной из пещер на склоне, а не в Кореле. Но никто пока не нашел могилы Рюрика.

Река Елена и крепость

Саги рассказывают о том, что город Альдейгьюборг с прилегающими землями входил в приданое дочери шведского короля Олафа Шётконунга, принцессы Ингигерды, которая в 1019 году вышла замуж за Ярослава Мудрого. И то, что мы сейчас называем Ленинградской областью, называлось Ингерманландией, или Ингрией. Посадником в Ладоге стал Рёгнвальд Ульвссон, а затем его сын Эйлив. Второй его сын, Ульв (Улеб), был новгородским воеводой. В 1116 году посадником был Павел, он начал строить каменную крепость.

В 1142 году город подвергся нападению шведов, но вскоре те были отбиты. Им удалось захватить Ладогу в 1610 году. Однако через год она была освобождена. И, согласно Столбовскому миру, Ладога осталась на русской земле.

Церковь Георгия Победоносца (фото Евгения Мякишева)

За стенами крепости находится церковь во имя святого великомученика Георгия Победоносца, построенная в XII веке в честь победы над шведским войском на реке Воронеге. По легенде, здесь в 1240 году, перед битвой на Неве молился князь Александр Ярославич. Георгиевская церковь знаменита своими фресками, но для посещения открыта не всегда – фрескам вредна высокая влажность. Рядом – деревянная церковь Дмитрия Солунского XVII века.

За крепостью еще одно оборонительное сооружение – «Земляной город». Вообще-то, кроме валов в XVI веке здесь были и деревянные бастионы. Но самая древняя русская крепость (по мнению археологов, последней четверти VII – первой половины VIII века) находится напротив, на другом берегу Волхова – это Любшинское городище.

Никольский монастырь

Затем следует съехать влево и вниз по Никольской улице. Она приведет к

Никольский монастырь

Глава 45. О диораме «Прорыв блокады Ленинграда»

Далее остается лететь по Мурманской трассе в сторону Петербурга, но все же стоит съехать с нее перед мостом через Неву, чтобы посетить музей-диораму «Прорыв блокады Ленинграда» и экспозицию военной техники под открытым небом. Я видел только диораму; трехмерную панораму, открывшуюся в 2018 году, посетить не удалось. Билеты надо покупать на сайте музея, заранее. Диорама размером сорок на восемь метров представляет события боев операции «Искра» в январе 1943 года, закончившейся прорывом блокады. До этого были три неудачные Синявинские операции, в которых наши войска понесли огромные потери. И мне даже нет необходимости посещать трехмерную панораму – все мое детство (родители получили участок в садоводстве неподалеку от Синявинских высот) прошло в этих местах, и я, как и большинство местных пацанов, изучал руками родную историю, копаясь в здешних лесах. Это трудно себе представить: в каждом клочке земли – железо, железо и кости.

Солнечные батальоны

рассредоточились среди молодых берез,

спрятался снег на дне воронок,

в траншеях укрылись остатки льда.

Наступление неизбежно,

колеи на дороге полны воды,

в землю вгоняя старых листьев железо,

повсюду весна оставляет следы,

они тянутся по торфяным болотам

до самого входа в бывший ад,

где под сизой травой залегла пехота,

и в ягодах клюквы кровь солдат.

Далее можно было бы проехать тридцать километров по 41К-128 в сторону Шлиссельбурга, взять катер и посетить крепость Орешек в устье Невы, но нас уже ждет следующий, гораздо более длинный маршрут – через Карелию к Белому морю.

Маршрут 2. До самого Белого моря

Глава 1. Об особенностях маршрута и водопаде Юканкоски

Наш второй маршрут по Центральной и Северной Карелии частично совпадает с первым – мы проезжаем Приозерск, Сортавалу, но в поселке Леппясилта, что в переводе с финского означает Ольховый мост, не сворачиваем направо, на Питкяранту, а продолжаем движение по А-121. Маршрут № 2 предназначен для тех, кому по душе походный образ жизни: ночевки в палатках, готовка на примусе или костре, поиски «правильных» стоянок и прочие испытания, которые на самом деле весьма приятны. Впрочем, с каждым годом даже в глухих местах появляется все больше туристских баз и гостевых домов. Вашим «железным коням» также предстоит нелегкий труд: их ждут разбитые дороги и очень плохой бензин (лучше взять в каждую машину двадцатилитровую канистру). Маршрут проходим на обычной легковой машине, за исключением некоторых особенно сложных мест, куда можно не заезжать, а пройти пешком.

Если на 319-м километре А-121 вы повернете налево (сразу за стоянкой для отдыха) и проедете по грунтовой дороге три с половиной километра, то окажетесь на берегах озера Руокоярви, где когда-то стояла одноименная деревня. Здесь в XIX веке жили известные рунопевцы Леонтий Мёлкянен и Никита Рииконен, кантелист Григорий Сирго, плакальщица Агафья Мёлкянен, знахарка Леонтия. Теперь вокруг озера лишь леса да поля – деревня исчезла зимой 1940 года.

Продолжив движение, через пять километров вы приедете к Юканкоски, самому высокому водопаду в Южной Карелии. Точнее, к двум водопадам на двух рукавах реки Кулисмайоки. Высота правого – 18 метров, левого – 11 метров.

Водопад Юканкоски

Свое финское имя водопад получил от названия хутора, располагавшегося рядом. Юка – имя собственное, а коски – пороги. А название Белые мосты связано с тем, что через рукава реки были перекинуты мосты из белого камня. Остатки этих мостов и фундамент хутора еще можно обнаружить.

Юканкоски красив в любое время, но в межсезонье, весной, когда он полноводен и голосист, не всякая машина к нему подъедет. Впрочем, дорога к нему с годами становится лучше: водопад, еще в прошлом веке мало кому известный, превратился в туристический объект. Не удивлюсь, что через некоторое время за его посещение начнут брать деньги.

Чтобы любители новых застроек в живописных местах не разрушили эту красоту, в 1999 году территория вокруг водопада (87,9 га) была объявлена гидрологическим памятником природы.

Глава 2. О Зимней войне в Карелии, о еще одной «Долине смерти» и Кресте скорби

Крест скорби

Но продолжим путь по А-121. На 326-м километре – развилка с указателем «Прямо – Пряжа, 144 км, направо – Питкяранта, 14 км, налево – Суоярви, 83 км». Нам нужно налево, но стоит свернуть в сторону Питкяранты и проехать двести метров до Креста скорби, памятника погибшим финским и советским воинам в Зимней войне.

Нам придется снова вернуться к событиям Советско-финской, или Зимней, войны. Здесь, как и на Карельском перешейке, ожидаемое советскими высшими командирами быстрое наступление было столь же быстро остановлено. 8-я и 9-я армии увязли в лесах. Даже небольшой мобильный отряд финских лыжников мог блокировать движущуюся по дороге колонну и нанести значительный ущерб. Именно в этой войне для борьбы с бронетехникой финны стали применять бутылки с зажигательной смесью, которые назвали «коктейль Молотова». Это простое оружие было придумано рабочей группой под руководством капитана Куйтиннена в отдельной саперной роте. К водочной бутылке со смесью приматывался бенгальский огонь с двумя спичками (на случай, если одна не загорится). При разбивании бутылки огонь поджигал разлившееся содержимое.

Один мой приятель прислал мне фотографию письма своего двоюродного деда, воевавшего на Карельском фронте. Этот документ, не тронутый цензурой, ярче, чем любое сухое описание проблем, с которыми столкнулись советские войска.

Письмо простого солдата

Многие

Южнее, в районе Кухмо, попала в окружение и не могла из него выйти до конца войны 54-я стрелковая дивизия. Та же участь постигла 168-ю дивизию, наступавшую на Сортавалу.

Один из самых страшных эпизодов войны произошел именно здесь, в «Долине смерти». Неподалеку, в Леметти, в начале января были окружены 18-я стрелковая дивизия и 34-я танковая бригада. При попытке прорваться в ожесточенном бою они были уничтожены. Спаслись немногие. Место, где полностью погибла одна из танковых колонн, назвали «Долиной смерти»; именно здесь и был установлен в 2000 году пятиметровый монумент Крест скорби (проект скульптора Лео Ланкинена) с фигурами двух матерей, финской и русской, стоящих лицом друг к другу и скорбящих по погибшим. Неподалеку, на валуне, табличка с текстами на русском и финском языках:

Россия и Финляндия – две сестры.

Финляндия и Россия – две матери.

Они воплотились в этом Кресте скорби.

Сами собой.

Их головы слились воедино,

их руки сплелись в Надежде,

Чтобы Любовь победила.

А это зависит от нас.

От каждого.

Памятная доска на камне у Креста скорби

Это иногда воплощается. Одни мои знакомые в девяностых купили под дачу старый финский хутор на Карельском перешейке. Однажды к их дому подъехала машина, и оттуда вышла пожилая пара. Оказывается, хутор когда-то принадлежал их семье, и приехавшая финская бабушка провела здесь все свое детство. Ребята предложили финнам погостить у них. Они подружились, причем настолько, что старики стали жить на хуторе каждое лето, а у детей моих знакомых появились еще одна бабушка и один дедушка в Финляндии.

Глава 3. Об Уксинской гряде, поселке Суоярви, о кузнечном деле и о поэте Федоре Глинке

Дальнейший маршрут пролегает на север, к горе Воттоваара, но, прежде чем отправиться к этому «месту силы» и памятнику природы, стоит посетить еще один, не столь далекий. Для этого нужно проехать на восток по А-121 и за столбиком «347/122», напротив озера Сяксъярви, свернуть на юг по лесной дороге. Через семь километров вы окажетесь на берегах озер Уксинской озовой гряды (самое крупное из них – Лоухиярви). Эта гряда, точнее гряды, полностью состоит из валунов разных размеров: ледник, уходя, не только нарезал озера и превращал скалы в «бараньи лбы», но и щедро рассыпал валуны за собой. Здесь он постарался на славу. Зрелище очень живописное.

Но вернемся к развилке на 326-м километре А-121 и начнем наконец движение по 86К-13 в сторону Суоярви. Дорога (грейдер) достаточно ровная, но в сухую погоду сильно пылит. Надо сказать, что пыль и обстрел камнями из-под колес встречных машин на здешних дорогах – обычное дело, и, если вы боитесь вмятин и царапин на корпусе «железного коня» или очень бережете лобовое стекло, надо быть предельно внимательным и ползать, как черепаха. Но я в чем-то согласен с писателями Аркадием и Борисом Стругацкими: «Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта».

Любителям «мест силы» рекомендую еще один уникальный объект. Рядом с деревней Леппясюрья (двадцать пять километров в сторону Суоярви, а потом налево, по указателю, еще шестнадцать) находится так называемая Ольховая глушь. Пишут, что все «места силы» по сравнению с ней бессильны, даже молнии притягиваются сюда и лупят почем зря в гору из белого кварцита. Ну и, конечно же, здесь происходит сбыча мечт, исполнение желаний и прочее… Я лишь прочитал про это место, сам, увы, каждый раз проезжал мимо.

По дороге на Суоярви

Далее по дороге на Суоярви – деревня Лоймола, от которой водные туристы начинают сплав по реке Лоймола в сторону Ладоги. Еще через четыре километра, у озера Колласъярви, находится одноименный историко-мемориальный комплекс – здесь шли ожесточенные бои как во время Зимней войны, так и Великой Отечественной.

И наконец, Суоярви (в переводе с финского – Болотистое озеро). В XVI–XVII веках, в книгах Водской пятины Новгородской земли это место упоминается как Шуезерский погост.

Здесь активно добывали озерную железную руду, которую в XVIII–XIX веках поставляли на окрестные заводы, в частности на Александровский в Петрозаводске. Это была лучшая руда во всей Выборгской губернии. Для удобства переработки руды неподалеку от поселка Поросозеро (куда мы вскоре отправимся), на порогах реки Суны, в 1868 году был построен Валазминский чугуноплавильный завод, вокруг которого была организована богатая социальная инфраструктура – от казармы для рабочих до магазина, церкви и школы. Руда на завод поставлялась местными крестьянами не только из Суоярви, но и других окрестных озер. Добывали ее следующим образом: черпаками с ручками длиной в пять и более метров поднимали со дна озера на плоты, затем на берегу обжигали и на лодках везли к заводу. Завод прекратил свое существование в 1908 году. Сохранились его руины (в пяти километрах от Поросозера, ниже по течению реки).

Озеро Суоярви

Впрочем, так руду добывали издревле. Правда, перерабатывали не в промышленных домнах, а прямо в кузницах. Вот строки из «Калевалы»:

Из болот железо взяли.

Там на дне его отрыли,

Принесли его к горнилу.

Положил кузнец железо,

Поместил в огонь горнила

И мехи привел в движенье,

Трижды дуть их заставляет.

Расплавляется железо,

Размякает под мехами,

Точно тесто из пшеницы

Иль для черных хлебов тесто,

Там, в огне кузнечном сильном,

В ярком пламени горнила…[49]

Впоследствии и ружья делали самостоятельно, ручным способом. Федор Глинка в комментариях к своей поэме «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой» писал об этом производстве так: «Винтовка есть оружие здешнего края. Винтовки делаются в Повенецкой и Беломорской Карелии. В Повенце особенно работают их и теперь в селении Маслозеро, Линдозерского погоста. Крестьяне, кареляки, сами плавят руду в сыродутных горнах и выковывают железо ручными молотами. Винтовки составляют, употребляя для того нарочито улучшенное железо, таким образом: складывают два железных бруска и, с соблюдением внутри пустоты, выковывают ствол, который

Сам Федор Николаевич Глинка (1786–1880) оказался в Карелии не по своей воле. Выпускник кадетского корпуса, участник Отечественной войны 1812 года, автор знаменитых «Писем русского офицера» в восьми томах, был причастен к декабристскому восстанию, арестован, лишен званий и сослан в Петрозаводск, где с 1826 года работал советником Олонецкого губернского правления. Он полюбил этот край и впоследствии посвятил ему большую поэму «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой», опубликованную в 1830 году. Строки из его поэмы я не раз буду цитировать. Дальнейшая его судьба была относительно спокойной: был направлен в Тверь, женился на Авдотье Павловне Голенищевой-Кутузовой, в 1835-м вышел в отставку, переехал в Москву, занимался писательской деятельностью. Затем вернулся в Петербург, где создал несколько мистических произведений, и наконец, в 1862-м окончательно поселился в Твери, где последние восемнадцать лет своей жизни посвятил археологии, общественным делам и благотворительности.

В Суоярви рекомендую до предела заправить машины и наполнить канистры, дальше заправок не будет очень долго. Говорят, в Поросозере есть частная бочка, но в 2015 году мы ее не нашли. А заправка перед Суккозером была закрыта.

Глава 4. О Поросозере, Гимолах и их окрестностях

От Суоярви до Поросозера (в переводе с карельского и финского – Оленье озеро) восемьдесят четыре километра. До революции, особенно во времена, когда работал завод, этот старинный карельский поселок процветал. В Поросозере было три церкви: Преображенская, Троицкая и Никольская, работала церковно-приходская школа. Потом поселок пришел в запустение, церквей не осталось, последняя, Свято-Троицкая, погибла в 1959 году, но с развитием лесодобычи в пятидесятых годах прошлого века поселок снова наполнился людьми. Совсем недавно в поселке появилась церковь Покрова Пресвятой Богородицы, построенная по проекту известного архитектора Ирины Соболевой, автора многих храмов и часовен в Карелии. Еще одна достопримечательность поселка – Шведский камень. Говорят, что во время войны со шведами (в конце XVI – начале XVII века) возле этого камня карел, перевозивший шведский отряд, перевернул лодку.

Вокруг Поросозера множество памятников природы: в трех километрах на северо-запад – болото Озерное, в пяти километрах на север – болото Аконъярвское, оба болота богаты клюквой. Пишут также, что в лесах между поселками Поросозеро и Юстозеро, в окружении песчаных гряд, поросших сосновым и еловым лесом, находится уникальнейший водоем – незамерзающее родниковое озеро Талое. Сам я там не был, поэтому приведу лишь координаты – 62.52.07 с. ш. 33.18.12 в. д.

Юдозеро

Сразу за Поросозером следует свернуть влево, на Гимолы. Примерно через двадцать километров на берегу живописного Юдозера есть хорошие места для стоянки. Гимолы – поселок, с одной стороны – старинный, с другой – новый. Волость Гиамалы, например, упоминалась в Книге сбора данных и оборочных денег в 1587 году и в Дозорной книге Лопских погостов в 1597-м. Есть данные о том, что в середине XVII века в Гимолах была церковь. А новым я его назвал потому, что старый поселок опустел и был разрушен в сороковые годы. Такова судьба многих поселков этого края. В 1954 году сюда пришли лесозаготовители, и на месте Старых Гимол появились Новые. Леспромхоз стал поселкообразующим предприятием. Построили Гимольскую узкоколейную железную дорогу, открыли школу на шестьсот человек. Стали активно пилить, обрабатывать, сплавлять и вывозить лес. А после семидесятых, когда все, что могли, вывезли и сплавили, поселок начал приходить в запустение. Лесосплавный участок закрыли, а предприятие сделали филиалом Суккозерского леспромхоза. В 2007 школа стала не нужна. Сейчас в поселке проживает около двухсот человек, это лесозаготовители и работники карьера. Но появилась еще одна сфера деятельности – туризм (всяко лучше, чем рубить лес). В Гимолах есть турбаза, где можно остановиться. И Гимолы, и Поросозеро, и Суоярви находятся на реке Суна, впадающей в Онегу и нанизавшей на себя множество озер. Ее длина около трех сотен километров. Сплав по Суне очень популярен у любителей водных видов спорта. Ну а мы на время отъедем немного в сторону, к горе Воттоваара, самой высокой точке Западно-Карельской возвышенности. Именно по ней проходит Беломорско-Балтийский водораздел.

Глава 5. Немного о горе Воттоваара

Указатель на Воттоваару в Гимолах (фото Сергея Носова)

Если учитывать, что ехать (идти) к Воттовааре лучше с утра, стоит встать на ночевку, чуть не доезжая поселка Гимолы. Хорошие стоянки есть на берегу Юдозера. Впрочем, можно остановиться и на турбазе в самом поселке. Там же легко найти проводника на Воттоваару – таблички «Гид на Воттоваару» встречаются повсеместно. Вас довезут до подножия (от поселка до горы около тридцати километров) на уазике, проводят и покажут основные достопримечательности. Но при определенной подготовке можно предпринять и самостоятельный поход. Из поселка по указателям, мимо магазина «Вот товары», затем – карьера и прямо, тут уже смотрите на карту в навигаторе, по лужам (они только кажутся глубокими – максимум по причинные места) и мостикам (они только кажутся хлипкими) до северной стоянки, а далее – пешком. Я выложил на «Ютубе» снятый мной любительский фильм о писательском автопробеге по второму маршруту в 2015 году, где есть и посещение Воттоваары. Он называется «Карелия-не-спеша»[50]. Воттоваару часто называют Смерть-горой. Это не совсем точно – последняя находится к востоку и так названа, потому что в годы войны здесь погибла партизанская бригада. На вершине этой горы даже есть обелиск. А название Воттоваара – саамское, «ваара» – это гора, поросшая лесом, а «вотто» – то ли от слова «песок», то ли от слова «победа», то ли – от «берлога».

Дорога на Воттоваару (фото Сергея Носова)

Столько же, а то и больше, споров вызывает сама гора. Древнее ли это саамское святилище? «Место силы»? Или же обычная сопка со следами ледника и вулкана? На этот счет существует масса противоречивой информации.

Итак, во-первых, это самая высокая точка Западно-Карельской возвышенности – 417,3 м над уровнем моря, горный кряж, вытянутый примерно на семь километров, разбитый многочисленными разломами, возникшими, возможно, в ледниковое время. Множество огромных валунов, разбросанных по плато и поросших лишайником, наводят на мысли о битвах великанов. В центре горы расположен амфитеатр, усеянный небольшими озерцами и камнями.

Во-вторых, многие уверены, что Воттоваара является «местом силы», «священной горой саамов». Саамы, заселявшие эту территорию в древности, использовали в качестве мест поклонения сейды – особенные камни и скалы, встречавшиеся в определенных местах. Считалось, что в сейдах живут духи, способные обеспечить хорошую погоду, принести в дом достаток, исцелить от болезни. В старину именно около сейдов совершались жертвоприношения. Наиболее распространенными типами каменных сейдов являются каменные пирамидки или большие камни на подставках из маленьких – «каменных ножках», а также частично приподнятые или поставленные в неустойчивое положение камни. Рукотворные сейды непросто отличить от естественных образований, ученые до сих пор не могут решить, откуда и как появились сейды Воттоваары. Одно ясно: здесь они насчитываются даже не десятками, а сотнями.

Воттоваара

Правда, геологи утверждают, что причудливые конструкции из больших валунов, лежащих на нескольких маленьких, могли образоваться естественным образом в процессе таяния ледника – так же, как и трещины правильной формы и ступени в виде каменных террас. К тому же возле Воттоваары не найдено следов древних саамских поселений… Но они могли быть. Как жертвоприношения, так и захоронения. Например, в воде озера Глаз, находящегося на горе, повышенное содержание фосфора, а это может говорить о следах разложения костей. Мнений много, но ясно одно: Воттоваара – особенное место, и это ощущает каждый, кому посчастливилось подняться на вершину.

Неспроста гора является ландшафтным памятником природы, и ей посвящен большой научный труд[51].

Писательская вылазка на Воттоваару. Кнтонина Галль, Дмитрий Григорьев, Виктор Стасевич, Павел Крусанов, Александр Етоев, Сергей Носов (фото Виктора Стасевича)

Глава 6. Об озере Пизанец, поселке Тикша, Иване Рокаччу и камне, упавшем с неба

Далее – возвращение в Гимолы, а оттуда – через три десятка километров – в поселок Суккозеро, за которым, через два километра, отворот направо, к озеру Пизанец. Это глубокий разлом земной коры, образовавшийся некогда в результате землетрясения и заполненный чистейшей водой. Северная часть озера – широкая и типичная для карельских озер, а вот южная представляет собой удивительной красоты ущелье. Вертикальные скалы стометровой высоты, уступы, поросшие девственным лесом, и… никаких людей на много километров. Грунтовая дорога до озера (около сорока километров) вполне проходима для внедорожника. К озеру можно подъехать с разных сторон, но в любом случае приготовьтесь к пешему переходу – от пары сотен метров до пяти километров. Описание подъездов бессмысленно, на картеosmandуказаны и дороги, и некоторые тропы. Я часто для навигации пользуюсь именно этими картами, они грузятся на смартфон, работают офлайн и редко подводят.

Дом культуры в поселке Суккозеро

Стоянка на Суккозере

Далее – поселок Муезерский, столица Муезерского района, самого молодого в Карелии и одного из самых малонаселенных. Он был образован в 1966 году. Издревле, после ухода ледника здесь постоянно жили люди. Ученые нашли на территории района стоянки времен мезолита, неолита, предметы эпохи ранней бронзы, железа.

В XV веке на территории района находились два больших погоста – Ребольский и Ругозерский. Сначала они входили в состав Лопских погостов Новгородской земли, а затем в состав Повенецкого уезда Олонецкой губернии. Как я уже писал, в годы Зимней и Великой Отечественной войн многие населенные путы района пришли в полное запустение, но затем, в связи с активным развитием лесной промышленности, стимулировавшим, в свою очередь, появление сети железных и автодорог, стали оживать. Поселок Муезерский – один из них.

Из Муезерского на север ведет хороший грейдер, и на 27-м километре он раздваивается: дороги расходятся под острым углом. Левая – к Ледмозеру, правая – к поселку Тикша. И та и другая в итоге выводят на асфальтовую 86К-6. Заезд в Тикшу – отклонение от маршрута, но такие отклонения могут быть очень интересными. Тикша (ее назвали то ли по имени первого жителя, то ли по мелкой птичке тикса) раньше состояла из двух деревень, Малой и Большой Тикши. Первые письменные упоминания о деревне имеются в Дозорной книге Лопских погостов 1597 года. Но прежде всего Тикша знаменита тем, что в ней жил Иван Рокаччу.

Весной 1611 года шведская армия под управлением Андреа Стюарта шла через Карелию к Белому морю. «И деревни пожгли, и людей секли, а иных и в полон взяли», – как пишет летопись. Это вызвало волну сопротивления. Создавались партизанские отряды, и один из них возглавил местный крестьянин Иван Рокаччу. Он был сильным человеком и умелым командиром – неоднократно его отряд прикрывал деревню, позволяя местным жителям скрыться в лесах от шведских солдат. Рокаччу, как и вся его семья, погиб. Их могила и по сию пору является почитаемым местом. По останкам Ивана Рокаччу скульптор и антрополог Михаил Герасимов воссоздал портрет народного героя. Его бюст хранится в Карельском государственном краеведческом музее.

Еще в окрестностях Тикши находится огромный валун, по преданию, упавший с неба и в старые времена являвшийся местом поклонения. Знаменитый карельский скульптор Лео Ланкинен, тот самый, что создал Крест скорби, придумал интересный проект – использовать этот камень как часть скульптурной композиции, посвященной героям «Калевалы». По замыслу художника, они должны были сталкивать валун с поля, освобождая место для посева. К сожалению, воплотить проект не удалось, в 1996 году Лео Ланкинен умер. А ведь именно в этих местах и именно по этим дорогам путешествовал Элиас Лённрот, собирая руны для «Калевалы».

Можно было бы еще больше отклониться от маршрута – проехать за Тикшу двадцать километров по 86К-6, свернуть направо в поселок Ругозеро, а оттуда (35 км) – в Ондозеро, где сохранилась деревянная часовня Георгия Победоносца XIX века, а на горе рядом с поселком – медные рудники. На окрестных скалах можно увидеть петроглифы древних людей.

Но вернемся на маршрут. От Тикши до Ледмозера по асфальту

В пяти километрах от поселка, на берегу озера, находится база отдыха, предлагающая и баню, и лодочные прогулки, и конечно же, рыбалку.

Глава 7. О лыжном походе Тойво Антикийнена, а также о Костомукше и ее достопримечательностях

От Ледмозера до Костомукши 86 километров. Дорога проходит мимо поселка Кимасозеро, связанного с легендарным лыжным походом под командованием Тойво Антикийнена. Считается, что этот поход сыграл важную роль во второй Советско-финской войне.

Тойво Антикийнен

Еще раз напомню: первой считается война, объявленная демократическим правительством Финляндии 15 мая 1918 года. Она являлась частью Гражданской войны и завершилась 14 октября 1920 года подписанием Тартуского мирного договора.

Вторая война началась 6 ноября 1921 года – добровольческие финские соединения пересекли границу на севере Карелии, финское правительство войну не объявляло. Закончилось все подавлением Добровольческой финской армии и отрядов карельских партизан, желающих присоединения к Финляндии, и подписанием 21 марта 1922 года Соглашения между правительствами РСФСР и Финляндии о принятии мер по обеспечению неприкосновенности советско-финляндской границы.

Третьей стала Зимняя война 1939–1940 годов и четвертой – война 1941–1944 годов, которую финны считают продолжением Зимней, а мы – частью Великой Отечественной.

Отряд Тойво Антикийнена был уникальным, своего рода «зимним спецназом» Красной армии. Вечером 9 января 1922 года группа из ста тридцати шести тренированных и имеющих опыт лыжников, финнов и карелов (в основном это были специально отобранные курсанты интернациональной военной школы Петрограда), отправилась в рейд по тылам финских войск и подразделений Ухтинской Республики (о ней я расскажу чуть позже). Задача была пройти по маршруту от Падан до Кимасозера и, если в последнем найдется штаб войск белофиннов и карельских повстанцев, уничтожить его. В тридцатипятиградусный мороз хорошо экипированные и вооруженные (от двадцати пяти до тридцати пяти килограммов на каждого) бойцы на лыжах отправились в путь. Никакого тылового обеспечения не было. Отряд внезапно нападал на ничего не ожидавшего противника и практически без потерь захватывал его. Большую роль играла внезапность и знание языка. Уже 20 января отряд был у Кимасозера и атаковал штаб Карельского лесного полка, расположенный там. В бою было убито девять человек противника и около трех-четырех десятков взято в плен. Штаб лишился запасов вооружения и продовольствия. Отряд Антикийнена, не потеряв ни одного человека, отправился дальше. В целом он прошел около тысячи километров. Существует всесоюзный, а ныне всероссийский лыжный туристский маршрут (самой высокой, шестой, категории сложности) имени Тойво Антикийнена.

Судьба же самого красного командира оказалась непростой. В последующие годы по поручению компартии он нелегально работал в Финляндии, где в 1934 году его арестовали и судили за убийство. Этот процесс, наряду с делом Димитрова, был одним из самых известных в то время. Тойво приговорили к пожизненной каторге, но после Зимней войны, в 1940-м, согласно условиям мирного договора, его отпустили в Советский Союз. Правда, многих его друзей, финских коммунистов, пока он сидел в финской тюрьме, здесь уже успели расстрелять. По официальной версии, он погиб в октябре 1941 года в авиакатастрофе, а по неофициальной – от рук НКВД. Слишком много ненужных вопросов стал задавать по возвращении и, кроме того, активно критиковал организацию карельского партизанского движения, которой в то время занимался Юрий Андропов.

Далее – Костомукша, город, своим появлением обязанный крупнейшему горнодобывающему предприятию Северо-Запада. Хотя городу всего тридцать семь лет, поселку Костомукша – несколько сотен. На месте, где сейчас находится комбинат, издревле добывали железную руду, правда «болотную» и «озерную». Еще деревня славилась своими рунопевцами. Элиас Лённрот в 1837 году писал в дневниках, что в деревне было десять хорошо отстроенных домов, и он записывал руны, пословицы и сказки в течение четырех дней.

Относительно происхождения названия поселка существует несколько версий. Карельское словоKostamusможно перевести как возмездие, месть. В 1892 году Луис Спарре, финский этнограф и художник, посетил эти места, и ему показали старое, заброшенное кладбище, поросшее древними деревьями. Это было священное место, где запрещалось рубить деревья и даже пользоваться железным инструментом. Покою мертвых ничто не должно было мешать.

Ему рассказали, что когда-то на месте кладбища стояла церковь. И однажды во время молебна шведские завоеватели подобрались к поселку, окружили церковь и сожгли ее вместе с людьми. Оставшиеся жители (преимущественно молодежь, которая не пошла на службу), узнав об этом, ночью напали на шведов. Трупы завоевателей были утоплены в озере, которое с той поры назвали Койранлампи, то есть Собачье озеро. Возможно, эти события и дали название поселку.

Вторая версия построена на том, что у слова «костамо» есть еще одно значение – сырое, влажное место. Вполне подходит для Костомукши, в окрестностях которой множество болот и сырых лесов.

В Костомукше есть несколько современных памятников, связанных с недавними событиями. Например, глыба руды на постаменте с табличкой, посвященной первооткрывателям месторождения. Его открыли по уникальной в то время технологии, «с воздуха», в 1946 году. На самолете По-2 установили аэромагнитометр системы Логачева, способный считывать магнитные аномалии. Самолет бороздил небесное пространство над Карелией, и команде исследователей удалось точно вычислить место, где магнитное поле вело себя не совсем обычно. А через год уже «наземные» геологи довершили работу. Костомукшское месторождение оказалось самым крупным на Северо-Западе.

Другой памятник, монумент «Дружба» (работа финского скульптора Терхо Сакки), иллюстрирует продолжение этой истории. Два человека – русский и финн – держат в руках над головами глыбу руды. Дело в том, что горно-обогатительный комбинат возводился совместно советскими и финскими строителями, и по завершении, в 1985 году, был установлен этот памятник. А в 2013 году на площади Ленина, на гранитном постаменте, появилась скамейка, на которой сидят и беседуют президент Финляндии Урхо Калеви Кекконен и председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин – именно они заложили первый камень в фундамент комбината.

В девяностых – начале двухтысячных в городе были открыты сразу две церкви: деревянная православная церковь Покрова Пресвятой Богородицы (арх. Сергей Леушев) и храм Христиан Веры Евангельской (арх. Сакари Анттила).

Также Костомукша интересна своими музыкальными и танцевальными фестивалями. Их множество, и можно подгадать

Далее наш путь лежит в сторону Вокнаволока. Рекламные щиты на обочине дороги из Костомукши (мы проедем мимо горно-обогатительного комбината) несут вместо привычной для нас рекламы рекомендации по технике безопасности, например, на одном из них девочка надевает каску на голову отца-горняка, и внизу соответствующий текст: «Береги себя!» Впрочем, и дорога в пределах города называется шоссе Горняков. Однако за комбинатом асфальт быстро переходит в грейдер.

Впереди – исторические деревни, в которых Элиас Лённрот собрал основной массив «Калевалы», – Вокнаволок, Поньгуба, Войница… Собственно, сам Лённрот около двадцати лет проработал врачом в городке Каяани, расположенном на территории Финляндии, всего в ста с лишним километрах от Костомукши. И я думаю, что наконец пришло время рассказать о Лённроте чуть подробнее.

Глава 8. Об Элиасе Лённроте и его трудах

Элиас Лённрот родился в 1802 году в поселке Самматти на юго-западе Финляндии, в многодетной семье сельского портного. Элиас был четвертым ребенком и единственным мальчиком. В школу он пошел поздно, в двенадцать лет, да и учился нерегулярно – вовсе не из лености или отсутствия способностей, а по необходимости: денег на учебу не было, и, чтобы учиться, приходилось работать. Он даже ходил по деревням и побирался, исполняя песни. Петь в его роду умели: дед Лённрота Матти Лостен по прозвищу Черная Голова играл на скрипке и пел, отец тоже умел петь и писал стихи.

Элиас Лённрот

Способности у Элиаса как раз были – в шесть лет научился читать, к пятому классу практически самостоятельно освоил шведский и латынь. Поэтому неудивительно, что в 1822 году он поступил в Университет города Або. Компания студентов подобралась замечательная – его однокурсниками оказались Йохан Рунеберг, поэт, пишущий на шведском, которого через десяток лет стали называть «финским Пушкиным», и будущий известный журналист, философ, писатель и государственный деятель Йохан Снельман.

Окончив философский факультет и защитив диплом на тему «Вяйнямёйнен – божество древних финнов», Элиас после небольшого перерыва продолжил обучение на медицинском. Его диссертация была посвящена финским народным приемам лечения, основывающимся на магии. По окончании университета Лённрот более двадцати лет проработал врачом в финском городке Каяани.

При этом, начиная с 1828 года, он в свободное время путешествовал по Финляндии и Карелии и записывал руны, песни, сказки, пословицы – все, что слышал от местных жителей. Эти самостоятельные фольклорные экспедиции Лённрот совершал с минимальными средствами, пешком, на лыжах, на лодке и лишь иногда на попутных повозках. Все его имущество составляли тетради для записей, одежда да ружье – походы по глухим лесам были небезопасными. В общей сложности за одиннадцать экспедиций Элиас прошел путь, равный расстоянию от Хельсинки до Южного полюса.

Надо сказать, что и до Лённрота были собиратели народных песен и сказаний. Например, Хенрик Габриэль Портан (1739–1804) не только записал немало рун, но и заметил, что многие песни согласуются между собой, выстраиваясь в более длинные повествования. Однако Лённрот, взявшись за это дело основательно и творчески, смог довести его до логического конца.

Уже первые экспедиции дали свои плоды: с 1829 по 1831 год он за свой счет выпустил четыре тетради под названием «Кантеле». Следующие книги уже выходили при поддержке Общества финской литературы. Иногда сбор фольклора удавалось совмещать с врачебной деятельностью – ему часто приходилось ездить по деревням: тогда уже практиковались прививки от инфекционных болезней. В 1833 году он посетил деревню Войница, где записал Онтрея Малинена и Ваассилу Киелевяйнена. После этого визита Лённрот начал складывать собранные руны в единый эпос. В пятой экспедиции, 1834 года, в этих же местах Лённрот встретился с Архиппой Перттуненом, и напетые им руны также послужили основой для «Калевалы».

В 1835 году появился первый сборник «Калевалы», состоящий из тридцати двух рун. Под предисловием стояла дата – 28 февраля, которую теперь празднуют как День финской культуры. В 1849 году вышло новое издание «Калевалы», которое состояло уже из пятидесяти рун и 22 795 строф. Многие исследователи считают, что Лённрот, наряду с финским и карельским народами, – полноправный соавтор «Калевалы»: он вольно подходил к компоновке текстов, делал необходимые связующие вставки. На это сам Лённрот вполне обоснованно отвечал, что он собрал столько рун, что с ним не может сравниться ни один рунопевец, и что он может выстраивать руны (как всякий рунопевец) в удобном для себя порядке. И почему бы не дописать пару-другую рун, чтобы фрагменты срослись в единый эпос? «Сам я стану рунопевцем, / Заклинателем отменным» – это ведь слова Лённрота.

Например, считается, что образ Куллерво стал трагическим (в народной поэзии не было трагических героев) благодаря стараниям Лённрота. Однако сколько художников им пленились! Да и последнюю руну «Калевалы», где присутствует сюжет непорочного зачатия нового героя и ухода Вяйнямёйнена, тоже приписывают Лённроту, дескать, решил завершить эпос сменой богов с намеком на приход христианства. Владимир Пропп, почитаемый мной ученый фольклорист, писал в 1949 году: «Лённрот не следовал народной традиции, а ломал ее; он нарушал фольклорные законы и нормы и подчинял народный эпос литературным нормам и требованиям своего времени».

На то и традиция, чтобы ее ломать. «Калевала» – одна из первых книг моего детства, истории, которые вызывали трепет, страх, восторг, и мне, как и многим простым читателям, было все равно, что в ней от Лённрота, а что от народа. Помимо «Калевалы», Лённрот издал отдельными книгами пословицы, загадки и заговоры финского народа, написал несколько статей о фольклоре. Но один из самых главных трудов его жизни – создание к 1880 году включающего в себя более двухсот тысяч слов «Финско-шведского словаря». Лённрот ввел в финский язык тысячи новых слов из юридического, ботанического, медицинского, лингвистического и математического лексиконов. Составленные им словари до сих пор не потеряли своей актуальности. Лённрота ставят в один ряд с Микаэлем Агриколой (1510–1557), основателем финского письменного языка и переводчиком Библии на финский.

Еще (с этого слова мне придется не раз продолжать рассказ об удивительном человеке Элиасе Лённроте) он создал собственный журнал на финском языке.

Еще в середине тридцатых, работая практикующим врачом, Лённрот руководил борьбой с охватившими Европу эпидемиями холеры, дизентерии и тифа. При этом он заразился тифом и чудом выжил. За заслуги в деле борьбы с эпидемиями император Николай I наградил Лённрота бриллиантовым кольцом, которое тот впоследствии преподнес своей невесте при обручении.

Еще идеи Лённрота по организации многопрофильных лечебно-профилактических учреждений для оказания амбулаторной медицинской помощи по

Еще Лённрот считал необходимым популяризацию правил гигиены среди народа. В качестве примера он приводил деревню Вокнаволок. В деревне плотность населения была высокая, а эпидемии не распространялись. И это во многом потому, что в свадебных песнях звучали наставления невесте о необходимости соблюдения чистоты. В 1839 году Лённрот выпустил книгу «Домашний доктор финского крестьянина», ставшую очень популярной и сохранившую здоровье многим людям, а также пособие по обращению с маленьким детьми и пособие по использованию в пищу ягеля в голодные годы.

Еще он составил первый ботанический справочник «Флора Финляндии» с описанием целебных свойств растений, изданный в 1860 году.

Еще, в плане борьбы с пьянством, он основал в Каяани Общество умеренности. Правда, устав позволял выпить одну-другую, а то и третью рюмку для поддержки здоровья.

Еще, удалившись от университетских дел (в 1853 году Лённрот оставил врачебную практику и почти десять лет работал профессором финского языка и литературы в Гельсингфорсском университете), он перевел заново на финский многие псалмы и подготовил новое издание Псалтыри.

Еще он воспитывал, помимо своих, детей умерших друзей и родственников. Зная, что такое нищета, он часто оплачивал жилье и обучение талантливым детям из бедных семей. Учащиеся из Каяани, приехавшие в Хельсинки, жили в организованном им приюте.

Собственная семейная жизнь Лённрота была полна трагедий. Он женился в 1849 году на Марии Пипониус, дочке мастера-красильщика. Ему было сорок семь, ей – двадцать шесть. В 1853 году Лённрот с семьей перебрался в Хельсинки, а в 1862-м – на родину, в Самматти. Первый ребенок умер от менингита, не прожив и трех лет. К старости Элиас потерял жену и трех из четырех дочерей. Их скосили туберкулез и дифтерия. Тогда врачи еще не умели бороться с этими заболеваниями. Сам Лённрот прожил восемьдесят два года и после смерти был похоронен на местном кладбище. Он завещал часть своих денег на создание школы в Самматти, которая действует до сих пор.

Глава 9. О рунопевческих деревнях Вокнаволок, Войница и о Куми-пороге

Одна из главных улиц деревни Вокнаволок носит имя рунопевца Перттунена – ведь отсюда было совсем недалеко до ныне несуществующей деревни Ладвозеро, где жил знаменитый Архиппа (Архип Иванович) Перттунен (1769–1841), от которого Элиас Лённрот записал 3100 строк рун ключевых сюжетов «Калевалы». Лённрот восхищался умением Архиппы связно выстроить сюжетную последовательность исполняемых им рун. Но некоторые руны, записанные от него, не совпадают по сюжету с теми, что в «Калевале», и теми, что характерны для карельского севера. Согласно традиционному беломорскому сюжету руны о Сампо, некий лапландский или какой другой злодей (Лаппалайнен, Туйретуйнен…) стреляет из лука в едущего по морю на коне Вяйнямёйнена, но промахивается и убивает коня вместо героя. Вяйнямёйнен падает в воду, и в течение семи лет его носит по морю. Работая руками и ногами, он выминает дно, формирует рельеф будущего берега. Затем на колено, которое Вяйнямёйнен высовывает из воды, садится птица, вьет гнездо, откладывает яйца. Однако он двигает коленом, яйца падают и разбиваются, создавая землю, звезды, солнце, небо и все остальное (в «Калевале», как вы помните, Вяйнямёйнен в этом деле не участвует, колено подставляет Ильматар, дочь воздуха). Затем волна прибивает героя к берегу Похьёлы, и ее хозяйка, старуха Лоухи, помогает ему прийти в себя и просит изготовить Сампо, в награду обещая отдать дочь. Вяйнямёйнен, не обладая должным мастерством, присылает вместо себя Илмаринена, тот создает этот волшебный артефакт… Далее идут значительные разночтения: согласно рунам Архиппы Перттунена, Илмаринен женится, едет домой и в походе за Сампо не участвует. По Онтрею Малинену, жившему в соседней деревне Войница (именно его руна вошла в «Калевалу»), сватовство оказывается неудачным, кузнец возвращается и вместе с Вяйнямёйненом едет отбирать Сампо у хозяйки Похьёлы. Сампо-то они похищают, но во время схватки с настигнувшей их старухой Лоухи оно разбивается…

Это я к тому, что всякий сказитель не просто транслятор некоего древнего текста, но и его активный соавтор.

Архиппа рассказывал Лённроту о крестьянине из деревни Лапукка, который вместе с отцом пел руны все ночи напролет, не повторяя одну и ту же песню дважды. Тогда, еще мальчиком, Перттунен и запомнил многие их песни. Он жаловался Элиасу, что молодежь пошла не та, поет какие-то непристойности, а старинные песни совсем не в почете. Он также посетовал, что традиция прервется и ни один из сыновей не станет певцом. В этом великий рунопевец ошибся. Его сын, Мийкхо Перттунен (Мийхкали Перттунен, 1817–1899), был удивительным сказителем, его даже называют в литературе «северным Гомером».

При поддержке Фонда Архиппы Перттунена на скале над озером Куйто в 1991 году был установлен памятник Мийкхо Перттунену работы финского скульптора Алпо Сайло. Глядя на волшебные воды озера, Мийкхо собирается петь. Хотя надо было бы рядом посадить и его отца, Архиппу. Ведь традиционно руны исполнялись вдвоем. Сказители садились друг напротив друга, брались за руки и, раскачиваясь взад-вперед, начинали петь. Более опытный исполнял строфу первым, затем второй перепевал ее, а за это время первый успевал вспомнить следующую.

Старинные традиции сохраняются и поныне: в этнокультурном центре «Дом деревни» работают двенадцать клубов – от фольклорных коллективов до театра на карельском языке, – проводят традиционные праздники и фестивали, принимают туристов.

Сохранились и некоторые постройки: жилой дом купца Онтчи конца XIX века, старинные амбары. Церковь Ильи Пророка, небесного покровителя деревни, сгорела в 1939 году, но в 1997-м ее восстановили. Подробнее о деревне можно узнать на сайте туристского информационного портала[54].

Далее мы продолжим путь по маршрутам Лённрота через старинную деревню Поньгагубу в деревню Войница (Вуоннинен). От Вокнаволока до нее около тридцати семи километров. Именно здесь жил сказитель Онтрей Малинен. Лённрот вспоминает, как нанял для переезда в деревню двух мальчишек с лодкой, которые, поначалу удивившись, что серьезный дядька путешествует много дней по лесам и озерам Финляндии и Карелии ради того, чтобы записывать руны, начали петь отрывки из них, а затем сообщили, что у них в Войнице любой может спеть сколько угодно рун. Так и оказалось. У этой совсем небольшой деревни есть свой собственный, очень информативный и красивый сайт[55].

Свернув налево, в сторону Финляндии, вы сможете подойти к одному из самых знаменитых водопадов Карелии – Куми-порогу, высотой 14,3 м. Однако добраться до него непросто. В 2015 году мы, следуя указаниям тех, кто там уже бывал, проехали пятнадцать километров в сторону Финляндии, затем десять в сторону реки Войницы и в итоге… уперлись в

Куми-порог

Далее наш путь ведет в Калевалу. Не в сам эпос, а в поселок, получивший благодаря ему такое название. В Калевале еще один памятник, на этот раз самому Лённроту, – высохшая сосна, говорят, та самая, под которой он записывал руны. Тогда она была зеленой, а Калевала называлась Ухтой (до 1963 года). Лённрот провел в Ухте целую неделю. Здесь он познакомился с известной сказительницей вдовой Марто. Полтора дня она, с вязанием в руках, пела, а он записывал. Помимо нее, Лённрот записал еще нескольких рунопевцев.

Стоит заглянуть в совсем небольшой музей в мемориальном доме сказительницы Марии Ремшу (1869–1943), собравший много интересных предметов традиционного быта. Сама сказительница уже в советский период сочинила немало собственных стихов и песен.

Раз уж заговорили о быте, приведу цитату из статьи народного учителя Михаила Ивановича Бубновского, опубликованной в 1915 году в «Известиях Архангелького общества изучения Русского Севера»: «В общем народ живет небогато. Рокша, ягоды, картошка, волнухи, реже – рыба и мясо, три раза в день кофе, обязательно с калачами, – вот пища ухтян. Одежда и постройки сравнительно с пищей несколько изысканнее. Даже в будни мужчины ходят в черном и без заплат… Женщины одеваются в модное, ярко-цветное. Характерными в постройке избы ухтян является крыша типичного “глаголя” и темно-коричневой окраски, которая устраивается из небольших дранок (3 четв. дл., 2 вер. шир.) и имеет форму чешуи»[56].

Глава 10. О поселке Калевала, о том, как на карельском флаге появился ирландский трилистник, и о Северо-Карельском государстве

В этих местах карелы появились несколько веков тому назад, еще в XVI веке основную часть населения составляли саамы, которые вели полукочевой образ жизни. Вот цитата из отдельной книги Кемской волости, датируемой 1552–1553 годами: «Да на Кемской же земли жили лопари крещеные и некрещеные лукозерские по лешим озерам на Топозере, и в Кистенге да на Кунтоозере». В эти места карелы бежали от шведов. Основное переселение происходило в XVII веке. При этом серьезных конфликтов с саамским коренным населением, судя по отсутствию упоминаний, не происходило – часть лопарей переместилась на север, часть ассимилировалась и осела. Смешанные семьи саамов и карелов были достаточно частым явлением.

Лённрот отмечает, что во время Северной войны деревня была уничтожена дотла. Читая его дневники, понимаешь, насколько легко теплые отношения между соседями могут стать враждебными. Началось все с конфискации сукна у русских (точнее, у русских карелов) каким-то чиновником из Каяани. Это спровоцировало один конфликт, другой, и разгорелась «суконная», или «грабительская», война с сожжением деревень и убийствами мирного населения. Причем воевали и уничтожали друг друга не только регулярные войска, но и группы крестьян с финской и русской сторон…

Еще Ухта известна как столица Северо-Карельского государства. Часто к нему лепят прилагательное «марионеточное» или «белофинское». Как я понял, копаясь в разных источниках, все не совсем так. Во времена Российской империи карелы даже не помышляли о своем государстве, но идеи социальных свобод и национального равноправия приветствовались многими. С этой целью в 1906 году был создан Союз беломорских карелов. Он проводил мощную просветительскую деятельность. Союз как панфинский был запрещен в 1911-м, и тогда вместо него появилось Карельское просветительское общество. Потом случилась Первая мировая война, затем революция, давшая Финляндии независимость. Затем в Финляндии, как я уже писал, началась гражданская война. В это неспокойное время в Ухте из местного населения стали создаваться отряды самообороны. Именно такие отряды некогда противостояли шведам.

Война не заставила себя ждать. В 1918 году белофинны, возглавляемые Тойво Куйсма, при поддержке немецких союзников заняли часть территории Карелии. Отряд подполковника Мальма захватил Вокнаволок, а затем Ухту. Была создана зависимая от Финляндии Карельская Республика, возглавляемая Ухтинским комитетом. 21 июня 1918 года появился первый флаг Карельского государства – на синем фоне семь серебряных звезд в форме созвездия Большой Медведицы. 31 августа 1918 года в Реболах состоялось как бы «народное собрание», постановившее присоединить Карелию к Финляндии на правах автономии. Многие свободные карелы были против.

При этом весной 1918 года ограниченный контингент войск союзников высадился в Мурманске. Думаете, помогать белым против красных? Вовсе нет – продолжать Первую мировую, остановить белофиннов (эта же задача была и у Красной армии), не допустить того, чтобы они вместе с германской армией захватили Мурманскую железную дорогу, и вытеснить их обратно на территорию Финляндии. Троцкий приказал Мурманскому краевому совету (а туда входили большевики, эсеры и меньшевики) вести совместные действия с британскими и французскими подразделениями по обороне края. Контролировал эти действия Совет, и даже потом, когда сверху пришел приказ о прекращении сотрудничества с союзниками, он это сотрудничество продолжал.

Здесь мне хочется рассказать об одном карельском боевом формировании, которое возглавил английский полковник Филипп Вудс. Этот неординарный человек оставил после себя очень интересные воспоминания[57].

По словам Вудса, несколько десятков бородатых и крепких карелов, горящих желанием освободить родные земли, обратились к английскому командованию помочь им. Англичанам, имевшим свои интересы на этой территории, такая затея была на руку. Из добровольцев был создан знаменитый карельский полк, который возглавил полковник Филипп Вудс. Он хорошо понимал карелов – ведь сам полковник был ирландцем, и идея национальной свободы была ему не чужда. Помимо всего прочего, эти бородатые мужики оказались замечательными воинами и сразу нашли с командиром общий язык. Полк пополнялся новобранцами, в том числе и женщинами. Вудс писал, что уже через месяц численный состав полка достиг 500 человек, причем каждый из новоприбывших был метким стрелком, а их опыт службы в российской армии позволил наладить дисциплину и порядок до такой степени, что за все время существования полка не было практически никаких нарушений субординации и ни одной жалобы от жителей тех мест, где он останавливался. Исключительную честность и порядочность воинов-карелов признавали даже враги.

Впрочем, о честности северокарельского народа писал за полвека до этого, в 1877 году, Василий Немирович-Данченко в книге «Страна холода. Виденное и слышанное»: «Нравственность и целомудрие корелов не имеют ничего себе подобного. Преступления против чужой собственности

Вскоре у полка появилась эмблема, которую предложил сам Вудс, – трилистник на кокарде, а затем и оранжевое знамя с зеленым трилистником, которое впоследствии на некоторое время даже стало знаменем Северо-Карельского государства. Карелам пришлась по душе символика, ведь трилистник в христианстве – символ Троицы, также он символизировал веру, надежду и милосердие. Полк успешно выполнил задачу – вытеснил врагов вплоть до границы бывшего Финского княжества. Но потом, в 1919 году, когда союзники покинули Карелию, он был расформирован – большинство солдат и офицеров не захотели служить в Белой армии.

21 июля 1919 года в Ухте было создано Временное правительство Беломорской Карелии, и у республики появился новый флаг, на котором был изображен окантованный красным черный скандинавский крест на зеленом фоне (этот же флаг использовался, когда финские и немецкие войска заняли Карелию в 1941–1944 годах). Решение о присоединении к Финляндии оказалось непопулярным, большинство было за независимое государство. Тем более что советская власть формально поддерживала «право наций на самоопределение».

Маленькая республика оказалась между множества огней. Ее хотело заполучить правительство Финляндии, оказывающее ей финансовую (совсем небескорыстную) помощь. В свою очередь, белое Северное правительство считало Карелию своей исконной территорией, а у Америки и Англии здесь были свои экономические интересы. В октябре 1919 года войска Северного правительства двинулись на Ухту. Карельское ополчение смогло остановить их и разбить (что касается подразделений Красной армии, находившихся в Ухте, то они предпочли бездействие). В марте 1920 года в Ухте состоялся съезд представителей волостей, разработавший программу развития независимой Карелии. Более подробно о ней и о событиях, происходивших в то время в Северной Карелии, можно узнать в книге Павла Леонтьева[59].

Как утверждает автор, на съезде была принята весьма конструктивная хозяйственная программа, которая впоследствии, в советское время, после изгнания Ухтинского правительства, стала осуществляться на местах и способствовала быстрому развитию региона: именно здесь была построена первая сельская ГЭС, создана первая в Карелии сельскохозяйственная коммуна, первый леспромхоз, в Ухте в 1922 году был открыт народный театр, выходил литературный альманах, работала авиапочта. Ухта обогнала в темпах и уровне развития Петрозаводск на несколько лет.

Северо-Карельское государство признала Финляндия, но это его не спасло. В конце июня 1920 года, в связи с тем, что Красная армия практически бескровно заняла территорию, которую считала своей, Ухтинское правительство эмигрировало в Финляндию. В июне 1920 года постановлением Всероссийского центрального исполнительного комитета была образована Карельская Трудовая Коммуна в составе РСФСР, которая летом 1925-го стала Автономной Карельской Социалистической Советской Республикой (АКССР), в марте 1940-го – Карело-Финской ССР, не входящей в состав РСФСР, в июле 1956-го – Карельской АССР (снова в составе РСФСР), а с 21 апреля 1992 года – Республикой Карелия в составе Российской Федерации.

Однако Ухтинская Республика в декабре 1921 еще раз ненадолго появилась на карте Карелии, на этот раз в рамках второй Советско-финской войны (или Карельского восстания) и при поддержке финской армии. Об этом я уже писал в главе 7, когда рассказывал про Тойве Антикяйнена. Ни о какой независимости уже речи не было – республика была ориентирована на Финляндию. К началу января 1922 года Красная армия разбила группировку финнов и карельских партизан, а в следующем месяце вошла в Ухту. В деле Ухтинской Республики была поставлена жирная точка.

Надо сказать, что сразу после подавления восстания ЦК РКП(б) решил финнизировать Карельскую Трудовую Коммуну. Финский язык стал государственным, а в 1925 году, уже в АКССР, появилось собственное национальное военное формирование – Карельский егерский батальон. Руководители республики, «Красные финны», считали ее первой ступенью для дальнейшего продвижения революции в Финляндию. Но в середине тридцатых их репрессировали. С финнизацией было покончено.

Глава 11. О парке Панаярви и о том, что можно увидеть в Кеми

В ста километрах от Калевалы на север по дороге А-137 расположен поселок Пяозерский. В поселке находится визит-центр национального парка Панаярви. Если вы хотите его посетить, вам надо забронировать свой визит на сайте парка[60] задолго до путешествия и затем получить разрешение в визит-центре. После этого можно отправляться к разрешенным местам стоянки в сам парк – это еще шестьдесят километров на север. В парке есть автомобильные дороги с подъездами. К каждой природной достопримечательности ведут специально оборудованные тропы с указателями.

Этот парк площадью 103,3 тыс. гектаров был основан в 1992 году. Здесь находится самая высокая гора Карелии Нуорунен (576,7 м), водопады Киваккакоски и Мянтюкоски, река Оланга, по которой весной идет на нерест кумжа, скала Рускеакаллио и само озеро Панаярви, которое называют жемчужиной парка. Перечисление объектов, как и их описание, бессмысленно – чтобы почувствовать всю первозданную красоту этого края, надо здесь оказаться.

Далее маршрут ведет в Кемь. Можно выехать на трассу Р-21 на 1009-м км от Петербурга по живописной и даже асфальтовой А-131 через Лоухи. Дорога проходит через поселки Софтпорог и Кестеньга. Оба поселка имеют долгую историю: в реке Софьянге возле Софтпорога находили, например, украшения XII–XIII веков. Жители самого поселка организовали «музей оживших вещей», насчитывающий несколько тысяч экспонатов. В нем есть предметы быта, собранные у местных жителей, от старинной прялки XIX века до странного универсального прибора, совмещающего светильник, обогреватель и радио. Такими награждали лучших связистов в середине прошлого века.

Поселок Кестеньга известен с XV века. В 1628 году поселение упоминается в указе царя Михаила Федоровича – в XVII веке на берегу Топозера действовал монастырь. Но саамы здесь жили задолго до появления монастыря.

Не поэтому ли в народных преданиях, которые слышал Василий Немирович-Данченко, здешние старообрядческие миссионеры вели себя, как заправские колдуны: «Ежегодно от Топозера во все стороны расходились миссионеры-раскольники, весьма успешно совершая свою деятельность в затерянных на необозримом просторе поселках. О некоторых этих проповедниках и до сих пор хранятся самые чудовищные предания. Так, например, одного из выселка в выселок возили на себе карельские девушки в украшенной серебром упряжке; другой будто бы вошел в Ухту по воздуху, предшествуемый громовою тучей; третий предсказал свою смерть и, чтоб не прослыть ложным пророком, в назначенный день и час сжег себя со своею любовницей, беглою солдаткой, в бане; четвертый совершил чудо оригинальнейшего свойства: в один и тот

Эти места сильно пострадали в послереволюционные годы, а затем, в Великую Отечественную войну, были заняты немецкими и финскими войсками. В Кестеньге расположился немецкий госпиталь, куда заезжали руководители Третьего рейха, в частности Генрих Гиммлер. Кестеньгская наступательная операция 1942 года наших войск закончилась неудачей, лишь в 1944-м поселок был освобожден. Но война практически стерла его с лица земли…

Шоссе, по которому мы продолжим движение до Лоухи, построено на крови заключенных в 1926 году. Орудиями труда были только кирка и лопата.

Поселок Лоухи получил свое имя не от хозяйки Похьёлы, а, скорее всего, от карельскогоlouhia– разрабатывать, добывать, взрывать скалу. Впрочем, до возможной Похьёлы (ее часто отождествляют с Кольским полуостровом) отсюда уже совсем близко. Героиню «Калевалы», воспринимаемую, как правило, отрицательно, местные жители уже давно реабилитировали. Здесь даже проводится фестиваль, ей посвященный. Да и по сюжету она ведь не была злодейкой, скорее рачительной хозяйкой, и достаточно адекватно реагировала на действия зачастую непрошеных гостей.

А можно добраться до Кеми с возвратом через Калевалу, что не менее интересно, ведь дорога проходит мимо исторической деревни Хайколя, находящейся в полусотне километров от Калевалы по 86К-3. Здесь сохранились многие постройки, характерные для традиционных жилищ северных карелов. А еще здесь жил известный карельский писатель, потомок знаменитых рунопевцев Ортье Степанов. Сейчас в его доме музей. Амбар в его усадьбе – одно из старейших сохранившихся зданий деревни – был построен в конце XVIII – начале XIX века и содержит много архаичных конструктивных элементов. В деревне находится восемь исторических жилых домов и шестнадцать хозяйственных построек. К сожалению, некоторые из них полуразрушены. Да и зимой здесь почти никто не живет.

Еще через четыре десятка километров трасса начинает идти вдоль реки Кемь, на ней, в поселке Кривой Порог, – действующая и довольно мощная ГЭС. Дорога выходит на Р-21 в районе 863-го километра от Петербурга, и отсюда мы начинаем движение в сторону дома. Однако через девять километров – поворот налево, в город Кемь.

До Кеми вдоль одноименной реки еще шестнадцать километров. Само название города происходит от названия реки, древнее общеевропейское слово «кем», или «хем», означало большую реку, но есть и другая версия. Народное предание гласит, что Петр I, отправляя сюда неугодных, писал, сокращая матерные слова: «К е. м.». Но история города началась задолго до Петра. Известно, что в XV веке Кемская волость принадлежала посаднице Великого Новгорода Марфе Борецкой, и в 1450 году Марфа подарила ее Соловецкому монастырю.

Думаю, многие помнят замечательный диалог Ивана Васильевича и шведского посла из комедии «Иван Васильевич меняет профессию», где управдом Иван Васильевич, попавший в прошлое и ставший на время царем, запросто отдает шведам Кемскую волость.

К счастью, на самом деле ничего такого не было – Кемскую волость шведы разоряли, но русские отвоевывали и не отдавали. В честь победы России над Швецией в Северной войне в 1717 году в Кеми был построен деревянный Успенский храм, который удалось сохранить. А вот знаменитая деревянная Кемская крепость с шестью башнями, что была возведена на Леп-острове Соловецким монастырем в XVI веке, не сохранилась.

Она мало чем отличалась от крепостей того времени. Нижняя часть стен, состоявшая из отдельных срубов, заполнялась камнями и землей, здесь же размещалась артиллерия и стрелки. Верхняя имела заборолы для размещения обороняющихся. Подобного рода крепости на Руси называли городками.

Город Кемь. Фото Я. И. Лейцингера.

Из книги «Северный край. Иллюстрированный альбом Архангельской губернии». 1914

Так и появился Кемский городок. Крепость и поселок вокруг разрушили не враги, а время. Пожары, наводнения. «В 1749 и 1763 годах бывшими великими вешними наводнениями в проходе Кеми-реки вешнего льда у городка, с летней и с западной стороны, стены льдом и водою сломало и унесло в море, также и обывательских домов и анбаров по низким местам состоящим, много сломало и унесло», – повествует «История о новоучрежденном городе Кеми, состоящем Олонецкой губернии в Петрозаводском ведении, при пределах Белого моря, Северного океана, на реке Кеми». Но городок Кемь рос и в мае 1785 года получил статус города. Церемонию, посвященную этому событию, открывал его превосходительство господин статский советник, олонецкий губернатор Гавриил Романович Державин. Или проще – знаменитый поэт Державин.

В Кеми есть памятники архитектуры. Самый известный из них – деревянный Успенский собор, о котором я уже говорил. В его иконостасе, состоящем из ста десяти икон, есть иконы начала XVI века.

Кроме деревянного Успенского собора, имеется каменный Благовещенский. Он был построен в начале XX века при финансовой поддержке купца Федора Антонова. Собор является самым большим в Карелии. Есть и краеведческий музей поморской культуры, что расположен в здании бывшего уездного казначейства, памятнике архитектуры, построенном в 1903 году.

Однако наш путь лежит в пригород Кеми, в Рабочеостровск, где в XIX веке архангельские купцы Сурков и Шергольд основали лесопильный завод. Тогда его называли Попов остров, ведь отсюда уходили не только корабли с лесом, но и корабли в Соловецкий монастырь. Именно отсюда начинался первый лагерь ГУЛАГа – на Поповом острове располагался пересыльный пункт Соловецкого лагеря особого назначения, сокращенно СЛОНа.

Вот что писал о нем академик Дмитрий Сергеевич Лихачев, бывший его узником с 1928 по 1931 год: «На ночь нас погнали на Попов остров, чтобы запихнуть в сараи, а наутро переправить на остров. В сарае мы стояли всю ночь. Нары были заняты полуголыми “урками” (мелкими воришками), “вшивками”, обстреливавшими нас вшами, в результате чего мы через час уже были покрыты ими с головы до ног. Только притушили свет, – точно темный занавес начал опускаться по стенам на лежащих. Это ползли клопы»[61].

Сейчас на Соловки из Рабочеостровска ходят два рейсовых теплохода, но билеты на них лучше забронировать заранее в гостинице «Причал»[62]. Там же, по прибытии на место, их можно выкупить. А на платной стоянке гостиницы – она, по сути, является пассажирским портом – можно поставить машину. Удобно, но недешево.

Рабочеостровск

На полуострове, чуть в стороне от поселка, расположено строение, которое несведущие люди принимают за деревянную церковь. На самом деле – это декорации для фильма Павла Лунгина «Остров». «Храм» был сотворен киношниками из бывшего барака. Теперь он тоже стал одной из достопримечательностей.

Прежде чем представлять Соловки (Соловецкий архипелаг – уже территория Архангельской области, но обойти его в этой книге невозможно), необходимо хотя бы несколько слов сказать об архипелаге Кузова, который находится на половине пути. Рейсовые теплоходы на Кузова не заходят, поэтому катер следует забронировать на сайте «На Кузова»[63], там же указаны и все сопутствующие услуги заказника – от предоставления места под палатку до продажи дров.

Самые крупные из шестнадцати островов – Русский Кузов и Немецкий Кузов. Оба острова – словно утопленные под море и земную кору огромные шары, которые выступают своей небольшой частью из воды более чем на сто метров. Кузова – одно из самых таинственных мест Русского Севера. Здесь найдено шесть стоянок эпохи мезолита и бронзы. Но более всего поражает количество древних религиозных артефактов: сотни саамских сейдов и вертикально поставленных камней – идолов, схожих с фигурами людей. Такое обилие идолов на Немецком Кузове объясняют легендой о том, что однажды отряд шведов шел разбойничать на Соловецкий монастырь, но из-за шторма остановился на Кузовах. Бог не позволил им идти дальше, превратив в камни. Потому и остров назван Немецким (напомню, что тогда всех иностранцев называли немцами).

На еще одном острове, Олешине, помимо сейдов и святилищ находятся два древних лабиринта. О назначении лабиринтов ученые не имеют единого мнения. Многие относят их к культовым объектам, связанным с погребением и миром мертвых. Лабиринты находятся между нижним миром (миром темных духов) и средним, человеческим, миром и символизируют либо сам нижний мир, либо путь к нему. Не исключена версия, что лабиринты имеют отношение к астральным культам. Некоторые ученые считают, что эти сооружения использовались для культовых хороводных танцев, военных игрищ. Есть также версия, что лабиринты являются наглядными макетами орудий для ловли рыбы… В любом случае, их довольно много и на Кузовах, и на Соловках.

Белое море. Чайки (фото Сергея Носова)

Но один из самых навязчивых символов Соловецких островов – крупные серебристые чайки – появляется еще до прибытия на остров. Пассажиры начинают их кормить, и чайки выхватывают еду чуть ли не из рук. На палубе, когда мы ехали, началась настоящая фотоохота: мои друзья, писатель Сергей Носов и ученый, писатель и фотограф Виктор Стасевич, достали фотоаппараты и щелкали ими всю дорогу. На острове чаек также много, но они не столь наглые. Раньше, двести лет тому назад, судя по многочисленным описаниям, они были еще более «ручными». Так, Константин Случевский в своих заметках пишет: «Вся святыня, вся древность монастыря сосредоточена вокруг внутреннего двора обители, обращенного в сад; густо насаженные и обрезанные березки и рябины образуют картины, окруженные деревянным заборчиком; дорожки между них уложены плитняком, и тут, на этих дорожках, где день и ночь топчутся богомольцы, имеет место нечто исключительно редкое, характерное. Это – монастырские чайки. Они очень велики, с гуся, и почти совершенно белы. Они налетают весной, с Благовещенья, и расселяются по монастырю. Ко времени нашего приезда они только что вывели детенышей, называемых здесь чебары; гнезда их расположены вдоль дорожек, устланных плитняком; они видны и в зелени куртин, и вне монастыря по холмикам и кочкам на самых торных местах, на крышах, подле стен. Гнезда эти в полном смысле слова лежат под ногами проходящих, вечно толкущихся тут людей, и их старательно обходят; нам довелось видеть не только что птенцов, но и самое появление их на свет из яиц, и чайка, уверенная в своей безопасности, только покрикивает, сидя на гнезде, и, подняв голову, любуется людьми, ее обступившими»[64].

Рисунок из книги К. К. Случевского «По Северо-западу России». 1897

По словам писателя и узника соловецкого лагеря в 20–30-х годах Геннадия Хомякова (псевдоним Г. Андреев), во время его пребывания в лагере чайки уже не строили гнезда во дворах, но по-прежнему совершенно не боялись людей и нагло расхаживали между заключенными.

Глава 13. Об истории Соловецкого монастыря, об узниках Соловецкой тюрьмы и Соловецкого лагеря

Соловки, как и Кузова, имеют долгую историю. Об этом свидетельствуют захоронения второго тысячелетия до н. э., а также саамские культовые сооружения, коих на острове немало. Издревле люди здесь охотились на тюленей и белух.

Но настоящая история началась с того, что в 1436 году в этих удивительно красивых, но суровых (средняя температура июля, самого жаркого месяца, +13 °C) местах поселились (некоторые карельские легенды рассказывают, что приплыли на камне[65]) два подвижника – Савватий и Герман. Несмотря на преклонный возраст, Савватий в поисках мест более уединенных покинул Валаамскй монастырь, добрался до устья реки Выг, где встретил молодого инока Германа, который уже бывал на Соловках (возможно, вместе с поморами в 1428 году), и затем вдвоем они прибыли на Соловки, точнее на Большой Соловецкий остров. Он действительно большой – его площадь 225 кв. км.

Соловки были идеальным местом для молитвы и пустынного жития. «Природа Соловецких островов словно создана между небом и землей. Летом она освещена не столько солнцем, сколько громадным высоким небом, зимой – погружена в низкую кромешную тьму, смягченную белизной снега, изредка прорываемую сполохами Северного сияния, то бледно-зелеными, то кроваво-красными. На Соловках все говорит о призрачности здешнего мира и о близости потустороннего…»[66] – писал Дмитрий Лихачев.

Соловки

Место привлекало и рыбаков. Рассказывают легенду о том, что, когда рыбаки с семьями решили поселиться на острове рядом с отшельниками, к жене одного из них пришли два ангела и повелели покинуть Соловки, сказав, что сам Господь предназначил остров для отшельничества и прославления своего имени. Рыбаки не могли ослушаться.

«Житием чудным и трудолюбивым» иноки прожили на острове несколько лет, а когда Савватий скончался, Герман нашел нового сопостника – Зосиму. Постепенно вокруг Зосимы, в прошлом богатого новгородца, раздавшего все свое имение бедным, стала складываться монашеская община. Чтобы выжить на острове, требовался ежедневный тяжелый труд, и Зосима был одним из самых усердных тружеников, подавая пример пастве. Лишь в преклонные годы братия убедила его, пригрозив покинуть остров, стать главой монастыря. К этим трем святым обращается с молитвами всякий паломник, прибывающий на Соловки.

Монастырь рос. Росла и слава о чудесах святых Зосимы и Савватия: они являлись морякам, чтобы спасти их от гибели, обращение к этим двум заступникам

Соловецкие святые

В XVI веке монастырь стал духовным центром всего поморского Севера. Неустанный труд монахов сделал его также крупнейшим хозяйственным центром края. Расцвет произошел во многом благодаря усилиям игумена Филиппа (Колычева).

Святитель Филипп II (Колычев), митрополит Московский и Всея Руси

Он родился в 1507 году в богатой и знатной боярской семье, но в тридцать лет принял решение посвятить себя Богу и тайно ушел в онежские леса. Год батрачил у местного крестьянина, а затем был принят послушником в Соловецкий монастырь. Здесь он с готовностью брался за самые тяжелые работы и при этом вел предельно аскетическую жизнь. Игуменом он был избран в 1543-м и возглавлял обитель по 1566 год. За это время были выстроены храмы в честь Успения Пресвятой Богородицы и Преображения Господня, создана сеть каналов на острове, поставлены на них мельницы, появились новые дороги, скотные дворы, различные производства: швейное, обувное, соляные варницы, организован железоделательный оружейный завод. После 1566 года Филипп был приглашен в Москву на пост митрополита Московского и всея Руси. Как известно из истории, он не признавал опричнину и часто заступался перед Иваном Грозным за невинно попавших в опалу. В 1568 году Филипп сам был осужден и сослан, а в 1569-м принял мученическую смерть.

Соловецкий монастырь

Монастырь продолжал развиваться и после Филиппа. С 1582 по 1594 год под руководством вологодского мастера Ивана Михайлова, а затем монаха Трифона была построена крепость, которую мы видим сейчас. Однако существует невесть откуда появившаяся легенда (ее использовал Ломоносов в своей поэме «Петр Великий») о том, что Иван IV «пять сот изменников, пойманных татар, им в казнь, обители прислал до смерти в дар; работою их рук сии воздвиглись стены…». А сербский архидьякон Павел Алепинский записал еще одну легенду о строительстве стен: «Говорят, что его стены громадны, неприступны, из больших диких камней, рассказывают, что эти святые (Зосима и Савватий) заставили работать дьяволов над сооружением монастырских стен»[67].

В смутные времена 1605–1613 годов братия приложила немало усилий, чтобы отстоять Беломорье в составе государства Московского.

В 1658 году, когда произошла реформа патриарха Никона, соловецкие иноки отказались принимать новые книги и новые обряды. Не приняли они и присланного впоследствии из Москвы нового настоятеля. В 1668 году монахи написали следующий ответ царю: «Просим у тебя милости: помилуй нас, не вели, государь, больше напрасно присылать к нам учителей; мы не изменим прежней своей православной вере и не нарушим предания апостольского и чина святых Зосимы и Савватия. Повели, государь, прислать на нас свой царский меч и переселить нас от сего мятежного жития на безмятежное и вечное». В этом же году стрелецкое войско осадило монастырь. Осада длилась до 1676 года и, если бы перебежчик, чернец Феоктист, не указал тайный проход под стенами, продлилась бы еще дольше. Многих монахов и мирян, оказывавших сопротивление, предали мучительной смерти.

Соловецкий монастырь

Монастырь пережил и это потрясение, теперь здесь служили по новым правилам. В 1701 году сосланный на Соловки опальный иерей Иоанн, бывший духовник царской семьи, на соседнем острове Анзер, на горе Голгофа, основал Распятский скит. А через год монастырь вторично (первый раз в 1691-м) посетил царь Петр с эскадрой новых кораблей и, как и в первый раз, щедро одарил его.

Один из каналов на Соловках (фото Виктора Стасевича)

В 1854 году «Бриск» и «Миранда», английские трехмачтовые шестидесятипушечные фрегаты, подошли к острову. После обстрела англичане прислали ультиматум, потребовав сдачи гарнизона. Ответ был таким: «Так как в монастыре гарнизона нет, то и сдаваться, как военнопленным, некому». И подпись: «Соловецкий монастырь». По монастырю девять с лишним часов вели ураганный огонь. Когда дым рассеялся, англичане увидели абсолютно целые стены. Как потом они сами заявляли, истраченного боезапаса хватило бы на разрушение шести крупных городов.

На следующий год англичане снова пришли к острову и потребовали от игумена Александра отдать всех коров на пропитание. Но получили твердый отказ. В память об этом событии на месте, где состоялись переговоры, лежит Переговорный камень.

Переговорный камень

В истории монастыря есть события, о которых редко рассказывают даже экскурсоводы. Например, мятеж монахов, произошедший уже в первом десятилетии прошлого века. Началось все с того, что несколько десятков матросов после японского плена ушли в монастырь, это позволяло им избежать продолжения службы в армии. Архимандриту Иоанникию такое пополнение поначалу понравилось. Но вскоре новые монахи начали бунтовать против руководителей, дескать, «мы кровь проливали, а вы тут жирели». Смута продолжалась несколько лет. В 1917 году Иоанникия отстранили от управления обителью, но это мало что изменило.

9 апреля 1920 года Особая комиссия Архгубисполкома и Губревкома РКП(б) во главе с М. С. Кедровым начала процесс «выявления запасов оружия и продовольствия, принадлежавших буржуазии и ее пособникам». Монастырь на долгие годы прекратил свое существование.

Когда я, вернувшись с Соловков, начал восторгаться удивительной природой и красотой острова, одна моя хорошая приятельница обвинила меня в цинизме. Она видела остров совсем по-другому. «Крепость изначально задумывалась как тюрьма, здесь тысячи людей умирали в страшных мучениях, и тот, кто приезжает на эту землю и знает хоть немного о ее истории, может испытывать лишь одно чувство – чувство скорби», – сказала она. Я смог лишь ответить, что вся наша земля видела насилие и пропитана кровью, и всякое место может быть местом скорби, но и всякое место может быть местом радости.

Действительно, Соловецкий монастырь, как многие монастыри, был тюрьмой, причем тюрьмой самого строго режима, откуда бежать практически невозможно. В его камерах люди сходили с ума. Вот что пишет русский этнограф Сергей Максимов (1831–1901) в книге «Год на Севере»: «В самом нижнем этаже, в конце коридора находилось то “особое уединенное место” с окошечком только в двери и аршина полтора в квадрате, где нельзя ни лежать, ни сесть, протянувши ноги, – этот так называемый мешок в просторечии. Сюда-то с цепью на шее и с железами на ногах замыкались в старину великоважные преступники, обреченные на вечное молчание и на постоянное уединение, с тем, чтобы “ни они кого, ни их кто видеть могли”. Сюда же временно, как в карцер, сажались строптивые и непокойные, и покушавшиеся на побег. Монастырские акты указывают

Среди узников Соловков были такие люди, как вышеупомянутый игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий, другие сподвижники реформатора Матвея Башкина, соправитель Ивана IV Симеон Бекбулатович, князь Василий Долгоруков, атаман упраздненной Запорожской Сечи Петр Калнышевский. Последний попал в тюрьму в 1775 году, когда ему уже было за восемьдесят, и лишь через двадцать шесть лет стодесятилетнему старцу была дарована свобода. Но он остался в монастыре, прожив монахом еще три года, и похоронен здесь. Ему, единственному из заключеннных, установлен портретный памятник на могиле. А в 2008 году Петр Многострадальный был канонизирован поместным собором Украинской православной церкви Киевского патриархата.

Был среди узников и «русский Нострадамус», монах Авель, согласно легенде точно предсказавший множество событий, касающихся императорской семьи и российской истории. Его сажали, но, когда предсказанное событие происходило, выпускали. Так произошло и на Соловках. После того как предсказание о захвате французами Москвы исполнилось, Александр I повелел: «Непременно выпустить Авеля из Соловецкого монастыря… и дать ему паспорт, чтоб он был доволен и платьем, и деньгами». Авель отметил, что из всех мест заключения, где он был, Соловки наихудшее: «Смертельная тюрьма, где тьма и теснота усугубляются истязаниями и руганью охраны, в которой не токмо человеку жить нельзя, но и всякому животному неуместно».

Барак, ставший музеем (фото Сергея Носова)

После революции монастырь полностью превратился в тюрьму. Уже в 1920 году на его месте организован лагерь принудительных работ. В 1923-м здесь начал действовать Соловецкий лагерь особого назначения, который сменило в 1933-м мало чем отличающееся от него отделение БелБалтлага, а в 1937–1939 годах – Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН). Эти жуткие создания режима унесли жизни многих тысяч людей. Через соловецкий ад прошел академик Дмитрий Лихачев, священник и ученый Павел Флоренский, писатель Сергей Снегов, архиепископ Илларион и многие другие люди, составляющие гордость России. Увы, в лагерные годы с острова сбежать не удалось никому. Разве что удачно бежали в 1925 году с Попова острова четверо заключенных во главе с царским офицером Георгием Безсоновым. Об этом его книга «Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков». На тех, кто бежал, с удовольствием охотились местные – за поимку беглеца полагалось вознаграждение в виде мешков муки. О попытке побега с Соловков повествует роман «Обитель» Захара Прилепина.

В годы войны здесь базировалась знаменитая Школа юнг, в 1967 году создан Соловецкий музей-заповедник, и наконец, 25 октября 1990 года Священный Синод благословил открытие Спасо-Преображенского ставропигиального мужского монастыря.

После праздника Преображения Господня, 20 августа 1992 года, мощи святых Савватия, Германа и Зосимы были возвращены в обитель.

Есть один интересный факт, отмеченный культурологом и историком Александром Эткиндом. На банкнотах в 500 000 рублей (а затем и 500 рублей), выпущенных Центральным банком в середине девяностых годов прошлого века, изображен не Соловецкий монастырь, а лагерь. Именно в эти времена на зданиях вместо луковок с крестами были пирамидальные крыши. С 2010 года изображение на пятисотрублевках изменилось – на крышах появились луковки и кресты. Лагерь стал монастырем. Эткинд говорит о смене образа и содержания памяти[69].

На двух страницах рассказать о Соловках невозможно. До поездки я рекомендую зайти на интернет-портал Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря, где подробно изложена история острова и обители[70], на сайт энциклопедии Соловков[71] и на информационный сайт[72].

Свято-Вознесенский скит

Прибыв на остров, мы купили в одной из сувенирных лавочек, коих вокруг монастыря множество, книгу Алексея и Варвары Лаушкиных «Соловецкий монастырь и его ближайшие окрестности». Там представлены пешеходные маршруты по острову, некоторые из которых мы преодолели пешком, а некоторые – на велосипедах (пунктов проката двухколесного транспорта также немало).

Мы провели на острове три дня. Нам повезло с погодой – все три дня были солнечными. Посетили Макарьевскую пустынь, Секиро-Вознесенский скит, Савватиевский скит, сходили через поселок, где еще сохранились лагерные постройки, к Переговорному камню и к Сергиевскому скиту, посмотрели на каналы, устроенные святым Филиппом.

Со мной после утренней службы в церкви Благовещения Пресвятой Богородицы произошел, на посторонний взгляд, незначительный эпизод, но для меня очень значимый. Дело в том, что я много лет подрабатываю копирайтером в одной известной деловой газете, пишу рекламные материалы о разных компаниях в нашем городе. И вот, когда закончилась служба, одна из трудниц попросила меня остаться и помочь пропылесосить ковры в алтарном пространстве, куда женщинам вход не разрешен. Я с радостью согласился. Полчаса я пылесосил ковры, а моя жена протирала поверхности в самом храме. Наконец, убедившись, что ковры чисты, я вернул пылесос, и мы вышли на улицу. Я включил телефон, и он тут же заверещал – звонил один из менеджеров делового издания, на которое я работал: «Дмитрий, вы сейчас свободны, возьметесь за статью?» – «Сейчас не могу, я в пути, а вот через две недели…» – «Да это не срочно, материал нужен через месяц». – «Тогда я готов. А что за компания?» – «Да хорошая компания, клининговая, чисткой ковров занимается…» Тут мне сказать было уже нечего.

Замечу лишь, что три дня – это очень мало для Соловков. На острове несколько гостиниц. Мы, например, жили в гостинице общежитского типа «Петербургская». Она самая дешевая, и душа в номере нет, и комнаты на четверых и более, но зато

Глава 14. О городе Беломорске, о Бесовых Следках, о Сумском Посаде и поселке Колежма

Из Кеми маршрут выводит на трассу Р-21. Проехав по ней в сторону Петербурга около шестидесяти километров, следует повернуть налево по 86К-32 в сторону Беломорска. В поселке Сосновец дорога выводит к берегу реки Выг и далее тянется вдоль него.

Водосброс Выгостровской ГЭС

В Сосновце находятся два шлюза (№ 14 и 15) Беломорско-Балтийского канала, о котором я расскажу чуть дальше. Следующий поселок – Золотец, рядом с ним построенная в 1961 году Выгостровская ГЭС: дорога идет через плотину со шлюзами. Совсем недалеко от плотины находятся знаменитые беломорские петроглифы – Бесовы Следки. Летом 1926 года, когда плотины еще не было и в русле реки постоянно гремел водопад Шойрукша, любопытному студенту-этнографу, а впоследствии писателю-фантасту Александру Линевскому, кто-то из местных жителей показал эти наскальные изображения на скале. Он и считается первооткрывателем петроглифов. Одной из основных композиций были следы босых ног, ведущие к фигуре человека (шамана, беса). Оттого и назвали место Бесовыми Следками. Впоследствии в окрестностях были найдены другие группы изображений (в общей сложности более двух тысяч фигур), а также около тридцати стоянок древнего человека. Наскальные изображения датируются IV–III тысячелетиями до н. э. Часто это целые сюжетные композиции, например сцены охоты. Здесь обнаружено старейшее изображение лыжника.

Парк петроглифов Залавруга

Рядом есть еще две группы петроглифов, Залавруга и Ерпин Пудас. На месте Залавруги огранизован тематический парк «Беломорские петроглифы», к нему можно подъехать, свернув налево за поселком Выгостров (на дороге есть соответствующий указатель).

Беломорские петроглифы

В позапрошлом веке на острове между поселками Золотец и Выгостров стояла деревянная церковь Варвары Великомученицы, но в начале прошлого века она сгорела, и рядом построили новую, которая, в свою очередь, была разрушена при строительстве Беломорканала. Однако в начале двухтысячных, уже на берегу, перестроили под церковь здание бывшей кислородной станции, получилось красиво – так что свято место пусто не бывает.

В Выгострове фольклористы собирали уже не карельские руны, а русские песни, сказки и былины. Здесь родилась Фекла Ивановна Быкова (1880–1970), народная сказительница и поэтесса, знавшая более ста двадцати свадебных, лирических и шуточных песен и около двадцати плачей. Она затем переехала в соседний поселок Сорока (сейчас это город Беломорск).

А вот что пишет о Выгострове первого десятилетия прошлого века Михаил Бубновский: «Раньше выгостровляне были лучшие мастера по постройке поморских судов, теперь обогатились новой специальностью. Варят пиво – шестьдесятъ копеек бутылка!

– Нетъ ли чего-нибудь поесть?..

– Кроме хлеба – ничего!

– Молоко?

– Продали утром в Сороку.

– Запрягай, брат, поскорей лошадку!»[75]

И мы вместе с этим замечательным учителем и краеведом отправляемся в Сороку. Вот ее описание, сделанное Сергеем Максимовым в 1856 году и опубликованное в книге «Год на Севере»: «…и вот передо мною селение Сорока, густонаселенное, разбросанное на значительном пространстве, с церковью, с красивыми, выкрытыми тесом и покрашенными краской домами, которые могли бы сделать честь городу Кеми; селение, известное всему Северу красавицами, каких действительно трудно сыскать в других местах русских губерний: Олонецкой, С.-Петербургской, Тверской, Московской, Рязанской, Нижегородской, Вятской и Вологодской. Сороцкие девушки и женщины красавицы почти все без исключения.

Сорока (фото С.М. Прокудина-Горского. 1916)

Еще громче, еще настойчивее, еще докучливее визжат пороги; прямо перед деревнею расстилается широкая морская губа. В губу эту, мелкую (при отливе пройти нельзя) – Сороцкую – заходит такое несметное количество сельдей, что, по словам туземцев, вода густеет, как песок или каша: шапку кинь в воду – не потонет, палку воткни туда – не упадет, а только вертится…

…Лов этот истинный праздник: старый и малый в это время на воде (особенно в первые горячие недели); кипит там изумительная деятельность: простые саки и сачки пускают в дело, невода едва не рвутся от множества рыбы. Крик и шум, смех и брань делают из этого зрелища, как говорят, решительную ярмарку, с тем же гулом, с тою же неуловимою бестолковщиной, затеянною, по-видимому, без особенной цели видимой, но как будто, в то же время, и для какого-то важного, великого дела. Ловят неводами, ловят и мережами».

А вот снова, уже через пятьдесят лет, Бубновский. «Многое можно сказать, разумеется не на злобу дня, – продолжает Бубновский, – о настоящем Сороки, о ее славном будущем, за что говорит ея блестящее географическое положение (при многоводной реке Выг у моря), которому завидует не один город России».

Так оно и случилось – село Сорока превратилось в город Беломорск, крупный железнодорожный узел и порт. Правда, сейчас порт утратил свое значение, но пассажирский теплоход на Соловки ходит из него достаточно регулярно. Путь занимает около пяти часов. Кстати, именно здесь когда-то была часовня, у которой, согласно легенде, встретились основатели монастыря Савватий и Герман. Савватий перед кончиной снова вернулся сюда. В 2006 году на этом месте была построена церковь.

Отсюда начинается (точнее, здесь заканчивается) Беломорско-Балтийский канал. Но, прежде чем рассказывать о нем, стоит проехать вдоль берега моря на юг по 86К-20, через Сальнаволок, где находится последний, 19-й, шлюз Беломорско-Балтийского канала, в старинный поселок Вирма, расположенный в тридцати восьми километрах от Беломорска. В поселке сохранились руины солеварен Соловецкого монастыря (XVI–XVII веков) и одна из самых красивых деревянных церквей Севера – церковь Петра и Павла, построенная в 1637 году.

Церковь Петра и Павла

Дорога 86К-20 проходима, это грейдер, на котором иногда попадаются ямы, и средняя скорость не превышает пятидесяти километров в час. Кроме того, как часто бывает в Карелии, прямо вдоль дороги растут грибы, и достаточно ненадолго зайти в лес, чтобы вернуться с полным мешком. Да и ягодами придорожные леса и болота весьма богаты. Ну а те, кто жалеет машину, до большинства поселков могут добраться на электричке.

Далее – Сумский Посад, история которого насчитывает около шести веков. Здесь в 1582 году был построен Сумский острог с шестью башнями для обороны

Болота вдоль дороги в Сумский Посад

Одна из достопримечательностей поселка, к которой подойти невозможно, ибо она на острове посреди реки, – мореходная лодка, подаренная жителям в 1870 году великим князем Алексеем, сыном Александра II. По легенде, князь был восхищен сумскими женщинами, уверенно правившими лодками в штормовую погоду, и решил подарить им это судно. Сумские мореходы – это тема не одной главы. Здесь в 1837 году было открыто первое в Поморье двухклассное училище, а в 1868-м в нем появился мореходный класс, давший стране много капитанов, ставших знаменитыми. Самый известный – полярник Владимир Воронин (1890–1952), избороздивший Северный Ледовитый океан и сделавший немало открытий. А его дядей был капитан Федор Воронин, тот самый, что в 1884-м спас в Баренцевом море австрийскую экспедицию Юлиуса Пайера и Карла Вайпрехта, открывших Землю Франца-Иосифа.

Монумент на въезде

В поселке жил известный сказочник Федор Николаевич Свиньин (1878–1946), от которого было записано более двухсот произведений, в том числе и его собственного сочинения. Еще в поселке есть братская могила воинов, погибших во время Великой Отечественной войны, и, в полутора километрах, старообрядческое кладбище с резными намогильными столбиками. За Сумским Посадом дорога разделяется на две: одна ведет в Колежму, другая – в Нюхчу.

Сумский Посад

Все прибрежные поселки жили и живут морским промыслом. Колежма, старинный рыболовецкий поселок, не исключение. Живописные окрестности поселка, острова, на которые можно пройти во время отлива, привлекают сюда туристов. В трех километрах от села, на острове Лопском даже есть комфортабельная турбаза «Лопский берег». Процветанию поселка способствовали незаурядные личности, в частности купец Иван Васильевич Кочин (1836–1910), отремонтировавший каменную церковь, построивший деревянную и в 1897 году открывший в поселке школу грамоты для девочек. Или священник, отец Матвей Ильинский, более двух десятилетий заботившийся о грамотности юных жителей поселка.

Сумский Посад. Фото Я. И. Лейцингера.

Из книги «Северный край. Иллюстрированный альбом Архангельской губернии». 1914

Выше Колежмы, в нескольких километрах по течению одноименной реки, там, где в нее впадает Пяла, игуменом Соловецкого монастыря Филиппом был основана Железная пустынь – первый в Карелии оружейный завод. Здесь в течение полутора веков изготавливали самопалы, ружья, ножи и даже пушки. Сейчас остались лишь руины. А в годы Великой Отечественной войны рядом с Колежмой располагался военный аэродром. Сохраняется братская могила советских военных летчиков.

Белое море. Отлив

Глава 15. Об Осударевой дороге и Беломорско-Балтийском канале

Из Сумского Посада по 86К-20 можно доехать до поселка Нюхча, знаменитого тем, что в нем начиналась Осударева дорога. Этот грандиозный проект Петра I не имел аналогов в истории и напрямую способствовал появлению моего родного города Санкт-Петербурга. Ведь именно благодаря тайной переброске войск по этому пути в октябре 1702 года был успешно взят Нотебург, затем Ниеншанц и открыт выход к Балтийскому морю. Неспроста бастионы Петропавловской крепости носят имена участников похода по Осударевой дороге (Нарышкина, Трубецкого, Зотова, Головкина, Меншикова, самого Петра). Да и возводилась крепость по проекту генерала Ламбера де Гэрена, также прошедшего этим путем.

В начале лета 1702 года Петр I активно распространял слух о том, что российское войско направляется в Архангельск для обороны поморских берегов. И в это же время урядники Преображенского полка Михаил Щепотев и Игнат Муханов были тайно отправлены разведывать путь для скорейшей переброски войск из Белого моря в Онегу или Ладогу. Предложенный Мухановым водно-сухопутный путь от Усть-Онежского погоста на Белом море через Каргополь и затем на Вытегру Петр отбросил – он был долог и проходил через города. Это сводило на нет всю секретность.

Вариант Щепотева – от Нюхчи через безлюдные болота, леса и озера до Повенца – понравился Петру намного больше.

Вероятно, Щепотев пользовался трактатом Афанасия Холмогорского и Важского «Описание трех путей из державы царского величества, из поморских стран во Швецкую землю и до столицы их», написанным в 1700 году, так как во многих местах маршрут совпадал с путем, описанным Афанасием.

В первых числах июля 1702 года Щепотев пишет Петру: «…если дорога не вскоре надобна, можно сделать лучше Новгородской, а если для поспешания телеги в две, а ныне я делаю мосты телеги в три и больше, а дорогу чистят сажен по 5 и по 6-ти…» Так начались работы по подготовке будущей трассы, которыми руководил не офицер, а простой сержант. Чины для Петра мало что значили.

Исследователи Осударевой дороги уже в наше время записали легенды о Щепотевой горе, в которых народ, видимо, в отместку за лишения и тяготы при строительстве дороги превратил сержанта в жестокого генерала и наказал его руками самого Петра. Вот что рассказывал в 1993 году участникам экспедиции «Осударева дорога» житель села Нюхча Е. И. Титов: «Так вот, слышь, Щепотева гора, полтора километра от реки, так и будет. Щепотев был “енерал”, грозный очень. Петр сказал: “Идем через гору”. А Щепотев отказался и предложил скосить и пройти с боку. Тут-то царь взял топор и сам голову отрубил Щепотеву»[76]. На самом деле этот талантливый и умелый командир погиб в бою со шведами в 1706 году.

В. И. Суриков. «Осударева дорога». 1872

Вот как повествует о перемещении войска по дороге документ 1903 года: «На тринадцати кораблях пустился Петр из Архангельска в море – негостеприимное и малознакомое в той местности, которую царь избрал исходною точкою похода. С Петром была значительная свита. Царевич Алексей Петрович также сопутствовал отцу. На суда посажены были в Архангельске четыре тысячи войска, а запасов заготовлено было столько, чтобы хватило их на долгую бескормицу. Петр знал, что идти придется по местам малонаселенным и трудно будет запасаться провиантом от окрестных жителей. 10 августа 1702 г. флот бросил якорь у Соловков, и Петр решил, по-видимому, переждать здесь несколько дней ради того, что он сам еще не был уверен в совершенной безопасности высадки на материк, ибо Петр опасался, что шведский флот

Тащили фрегаты или нет – об этом до сих пор спорят историки, но реальным остается одно: за двадцать дней северного лета путь длиной более двухсот шестидесяти километров был успешно проложен (сроки, с точки зрения строителей, почти нереальные, но они доказаны исторически), и по нему переброшены войска. В 1886 году писатель-этнограф Владимир Майнов еще видел отчетливые следы этой дороги, сейчас от нее остались лишь гати, легенды и названия деревень, появившихся на месте ее прохождения: Государев Ключ, Петровский Ям… «Неохотно пришел народ, – пишет Майнов, – но не мог не увлечься работой, когда видел, что Петр сам рубит, подставляет катки, учит, как строить мосты, успевает всюду, не знает устали, выпьет своей анисовки и снова за работу берется». В том, что Петр сам брался за труд, сомневаться не приходится, а что касается увлечения работой народа – думаю, были иные, внешние и жестокие, стимулы.

Второй, столь же глобальный проект соединения Белого моря с Онегой уже водным путем был осуществлен в не такие уж и давние времена, но, так же как и Осударева дорога, в рекордные сроки, за один год и девять месяцев. Однако при его строительстве народной крови было пролито гораздо больше. Это знаменитый Беломорско-Балтийский канал. Его длина двести двадцать семь километров, начинается он от старинного города Повенец на Онеге и заканчивается под Беломорском, куда мы и вернемся – из Нюхчи дальше автомобильной дороги нет.

Водно-сухопутный путь между Белым морем и Онежским озером был известен издревле. Его первое описание принадлежит англичанам Томасу Соусзэму и Джону Спарку. Они в 1566 году на трех лодках с гребцами проделали путь вверх по реке Выг. Понятно, что пороги пришлось обносить, и от водораздела до Повенца товар уже везли на лошадях. Идея канала появилась также достаточно рано, со времен Петра Великого. Варианты предлагали разные, проводили изыскания, но строительство постоянно откладывали. Подробнее о них и о строительстве канала можно узнать в книге замечательного историка Юрия Дмитриева «Беломорско-Балтийский водный путь»[78]. В 1915-м стали строить Мурманскую железную дорогу, это было поважнее канала. О нем вспомнили в конце двадцатых, когда решили сделать путь для быстрой переброски военного флота в северные моря. О хозяйственном значении думали мало.

Строительство ББК

Для создания канала потребовалось прорыть тридцать семь километров и построить девятнадцать шлюзов, пятнадцать плотин и сорок девять дамб. С помощью первых семи шлюзов суда поднимаются на семьдесят два метра из Онего до системы Выгозера, затем плывут по глади озер, а после спускаются из шлюза, как по одиннадцати ступеням, на сто три метра в Белое море.

Канал строился за счет ручного труда заключенных БелБалтлага. Лопатами копали грунт, кирками – породу, на деревянных тачках вывозили. Крупные камни вытаскивали на «фордах», такое название получили примитивные четырехколесные платформы. Использовали также «топчаки», орудие, позаимствованное у египетских рабов: с помощью гигантского колеса, которое вращали заключенные, поднимали молот, забивающий сваи. Для большей эффективности была введена так называемая котловка: если человек не укладывался в норму, он получал меньше еды. Тогда он еще больше слабел и оказывался в «слабосилке», где получал легкую и ненормированную работу. Как только слегка поправлялся – возвращался к тяжелому труду. После третьего попадания в «слабосилку» человек чаще всего не выздоравливал.

За перевыполнение нормы кормили лучше, но не все могли перевыполнить. А за уклонение – расстреливали или увеличивали срок. Как пишут, иногда казненных вывешивали на стенах канала.

Из двухсот пятидесяти тысяч человек не выдержало перековки (в то время модное словечко) трудом и погибло, по официальным данным, двенадцать тысяч триста, а в реальности в пять раз больше. По мнению Юрия Дмитриева, сделавшего немало для увековечивания памяти жертв политических репрессий 1930–1940-х годов, только во время «штурма», аврального строительства участка между седьмым и восьмым шлюзами, предпринятого в 1933 году, погибло от восьми до десяти тысяч человек. Ради того, чтобы сдать работу в срок, люди работали в три смены и спали здесь же, у костров.

5 августа 1933 года с торжественной помпой канал был открыт. Стройку надо было героизировать, и в августе 1933-го по иницативе Максима Горького группу из ста двадцати писателей, среди которых были такие знаменитости, как Алексей Толстой, Всеволод Иванов, Михаил Зощенко, Борис Пильняк, Леонид Леонов, Валентин Катаев, Мариэтта Шагинян, Вера Инбер, Ильф и Петров, привезли на шестидневную прогулку по каналу. Булгаков отказался, Шкловский ездил до этого, чтобы помочь брату. В итоге вышла книга тридцати шести авторов, воспевающая перековку строителей-заключенных работниками ОГПУ, «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства 1931–1934 гг.».

О канале впоследствии написал книгу и Пришвин, называется она «Осударева дорога». В отличие от повести «В краю непуганых птиц», которую я настоятельно рекомендую к прочтению, «Осударева дорога» далась Михаилу Михайловичу нелегко да и опубликована не была, хотя и прославляла социалистический труд. Пришвин хотел «найти доброе в нашем советском правительстве», и получилось как-то не очень…

В 1932 году были выпущены папиросы «Беломорканал», ставшие самым массовым табачным изделием

Беломорканал оставил после себя слово «зэк» или «зэка». Оно произошло от «з/к», что расшифровывалось как «заключенный каналоармеец».

Но закончить этот рассказ о строительстве канала мне хотелось бы отрывком из поэмы «Разруха» уроженеца Олонецкой губернии, известного русского поэта Николая Клюева:

То беломорский смерть-канал,

Его Акимушка копал,

С Ветлуги Пров да тетка Фекла,

Великороссия промокла

Под красным ливнем до костей

И слезы скрыла от людей,

От глаз чужих в глухие топи.

В немеренном горючем скопе

От тачки, заступа и горстки

Они расплавом беломорским

В шлюзах и дамбах высят воды.

Их рассекают пароходы

От Повенца до Рыбьей Соли, —

То памятник великой боли…

Во время Великой Отечественной войны, перед финским наступлением, большинство шлюзов пришлось взорвать, и канал снова заработал лишь летом 1946 года. Сейчас по нему ходят круизные экскурсионные теплоходы. К шлюзам можно подъехать, но они, являясь стратегическими объектами, охраняются. Съемка запрещена. О шлюзах № 15, 16 и 19 (через него мы переезжали в Сумский Посад и обратно) я уже писал. А через первый шлюз в Повенце будет проходить маршрут № 3.

Глава 16. О деревне Шуезеро, Муезерском монастыре и Воицком падуне

Далее мы снова возвратимся из Беломорска на трассу Р-21 и продолжим движение в сторону Петербурга. Через километр, за столбиком «607/795», поворот направо, к старинной деревне Шуезеро, комфортабельной турбазе и одноименному озеру (правда, на дорожном указателе обозначены «Лекса» и «Новое Машезеро»).

О карельской деревне Шуезеро есть упоминания в Дозорной книге Лопских погостов 1597 года. В 1619 году в деревне на средства Соловецкого монастыря возвели церковь Святого Пророка Илии, которая стала центром Шуезерского прихода Кемской епархии Архангельской губернии и центром Шуезерского погоста. В 1798 году была построена Ильинская церковь, которая через век потребовала ремонта. Ремонт осуществили за счет пожертвования Иоанна Кронштадтского. В советский период церковь была разрушена, но в 2006-м была построена новая, по канонам древнего деревянного зодчества.

А вот некоторые старинные здания в деревне сохранились: и жилые дома, и хозяйственные постройки. Амбары Григорьева (XIX век) и Кондратьева (XIX век), намогильник «домик» (конец XIX – начало XX века) являются памятниками архитектуры. Писатель Василий Немирович-Данченко в начале 70-х годов позапрошлого века записал свой разговор с жителем деревни:

«– Много ли деревень у вас? – спрашивал я одного из этих инородцев, хорошо знакомого с краем.

– А с выселками – ста два будет.

– Как же строятся они?

– А по речкам да по озерам тихие места выбираем. У воды всё. Корел воду любит, потому в ней синь небесная, да и рыбой побогаче. Светлынь благодатная! Особенно любим мы такие продолины, где лужки зеленеют между лесом и водой. Тихо там. Рази что дожди часты, да водяные обижают.

– А сами вы откуда будете?

– Из Шуезера. У нас народ больше железо добывает. Ножи, ружейные стволы делаем да продаем.

– А скот держите?

– Есть лошади, коровы, да овцы… Лошадей больше из Финляндии берем, сами не ростим»[79].

Чем больше я работал над этим путеводителем, тем больше обнаруживал удивительных мест, о которых не знал, которые по каким-то причинам не увидел, проехал мимо. А ведь каждая деревня, каждый дом, каждая тропинка этой земли может рассказать столько, что и книги не хватит. С одной стороны, приходится многое упускать, оставлять некоторые увлекательные истории в стороне ради стройности повествования, а с другой – писать о местах, в которых я не был, но где хотел бы побывать. Одно из них – Муезерский монастырь. Упоминание о нем я неожиданно обнаружил не в серьезной книге, а на сайте Шуезерской турбазы.

Этот древний, основанный ранее 1591 года и давно не действующий монастырь находится на Троицком острове посреди озера Муезеро. Имя озера связано с его обитателями – рыбой ряпушкой, здесь ее называют «муе», а название острова – с монастырем: он был основан в честь Святой Живоначальной Троицы. Согласно легенде, его основатель, преподобный Кассиан Муезерский, приплыл в монастырь с Соловков на гранитной плите. В легендах многие подвижники передвигались по воде на плитах и каменных крестах, с точки зрения законов физики – невозможно, но есть области, где эти законы неприменимы.

От монастыря сохранились храм Николая Чудотворца 1605 года и часовня Спаса Нерукотворного 1672 года. От Троицкого собора остался лишь фундамент. Еще в одной маленькой часовенке под спудом лежат мощи преподобного Кассиана – он был канонизирован в XVII веке. Сохранились поклонные кресты рядом с часовней Спаса Нерукотворного и осколки плиты, на которой приплыл Кассиан.

Жители деревни Ушково, что расположена на берегу озера, рассказывают историю о том, что реставраторы, приехавшие в 1976 году на остров для восстановления храма Николая Чудотворца, с пренебрежением отнеслись к памяти святого – пользовались плитой как рабочим столом, а затем, изрядно выпив, разожгли на ней костер, так что она треснула и распалась на части. Этой же ночью несколько человек из бригады потеряли рассудок, бежали в ужасе с острова и не вернулись. Кроме того, исчез кусок плиты с оттиском стопы то ли преподобного, то ли ангела.

Сохранилось также старообрядческое кладбище с крестами-голубцами – резными столбиками, которые венчает двускатная кровелька, а под ней иконка со святым – покровителем умершего.

Я изучил карты и записи тех, кто ездил в эти места. От Шуезера до Муезера лесовозными дорогами пятьдесят километров, а в экскурсии, предлагаемой турбазой, – сто восемьдесят. Так я и не понял, каким путем добирается до берега озера экскурсионный «форд». Мой довольно большой опыт путешествия по лесным дорогам Карелии говорит об их непредсказуемости. Но сейчас есть и навигаторы, и карты – заблудиться трудно.

Современный крест-голубец на берегу Ладожского озера

Следующий поворот нас ждет через пятьдесят километров («657/748») налево по указателю на Надвоицы. Корень в названии поселка – вой, ведь рев водопада на реке Нижний Выг был слышен за восемнадцать километров. «…Гул, хаос! Трудно сосредоточиться, немыслимо отдать себе отчет, что же я вижу? Но тянет и тянет смотреть… Очевидно какие-то таинственные силы влияют на падение воды, и в каждый момент все ее частички иные: водопад живет какой-то бесконечно сложной собственной жизнью…» – так описывал Воицкий падун Михаил Пришвин. А

Здесь, в окрестностях поселка, археологи обнаружили не одну стоянку древнего человека. В XVII веке земли принадлежали Соловецкому монастырю, а с 1742 по 1783 год в руднике неподалеку от водопада добывали золото и медь.

Чтобы к нему подобраться, надо проехать шлюз ББК № 10, повернуть направо перед плотиной и пересечь поселок…

Рудник несколько раз закрывали – не по причине выработки жилы, а потому что его затапливало водой, и откачивать ее было невыгодно. Но технологии совершенствовались, и рудник снова открывали. В 1744-м была создана водоотливная машина на конной тяге, поднимающая воду с семидесятиметровой глубины. Но цена добываемого золота становилась все выше, и в 1783-м рудник снова прикрыли. В 1791 году инженер граф Гарш установил «огненную машину» для откачки воды. Паровая система проработала около трех лет, однако рудник снова был признан нерентабельным, и Екатерина II приказала закрыть разработку, «яко бесполезная и в явный убыток казне обращающаяся». Золота в итоге добыли немного, за всю историю рудника всего семьдесят четыре килограмма, однако находили и самородки, самый крупный весил 1,3 кг.

На другом берегу Выга находился еще один рудник, «Серебряная гора». По словам Пришвина, местные жители были уверены, что даниловские скитники именно здесь добывали серебряную руду, изготавливали рубли, и эти рубли были в ходу по всей северной части России. Причем они были дешевле правительственных.

Даниловские скитники требуют особого рассказа. Ведь отсюда через Полгу и Валдай ведет малопроезжая (по слухам, мне не довелось путешествовать по ней) дорога в двести с лишним километров до Данилова – места, где находилась Выгорецкая пустынь, «беспоповский Иерусалим», по сути старообрядческая автономия внутри Российской империи. Именно об этих местах писал Клюев:

Данилово, где Неофиту

Андрей и Симеон, как сыту,

Сварили на премноги леты

Необоримые «Ответы».

Глава 17. О Выговской (Выгорецкой) пустыни и ее насельниках, Андрее и Симеоне Денисовых

Началось все с того, что монахи с Соловков и других монастырей, не принявшие Никоновскую реформу, бежали в леса от преследований и селились на безлюдных берегах реки Выг.

Возможно, ничего бы больше и не было, не появись на Выге Даниил Викулин (1653–1733) и Андрей Денисов (1664–1730), в 1685 году тайно ушедший от отца, князя Дионисия Мышецкого, в карельские леса ради познания истины у старообрядческих учителей. Семья Мышецких славилась открытостью, и в дом Дионисия заходили самые разные люди. Среди них был раскольник Игнатий, увлекший умного и начитанного юношу в старую веру.

Андрей был принят монахами с радостью и в конце XVII века вместе Даниилом Викулиным (по его имени и назван монастырь) организовал Выговское общежитие, а в 1702 году возглавил обитель. К ним присоединились брат Андрея Симеон и сестра Соломония. Андрей оказался прекрасным организатором и хозяйственным руководителем.

К первому-второму десятилетию XVIII века вокруг пустыни образовался целый город Данилово, с собственным самоуправлением, производством и даже флотом. Причем Андрею удалось «легализовать» пустынь на официальном уровне.

Петр I, как известно, относился к староверам достаточно лояльно. Владимир Майнов приводит в своей книге следующую историю:

«Прослыша о проходе чрез их места Петра, выгорецкие раскольники выслали на выгорецкий ям своих старшин с хлебом-солью. Зная, что они будут являться тому, кого они считали Антихристом, кто был для них зверем апокалипсиса и чей титул представлял собою апокалипсическое число звериное, старшины выгорецкие порядком струсили. Они ждали увидеть грознаго судью своего отщепенства и знали наперед, что Петру наговорили про них невесть что. “Что за люди?” – спросил царь, по словам местного предания. “Это раскольщики, – поторопился объяснить какой-то боярин, а может быть, и генерал, – властей не признают духовных, за здравие вашего царскаго величества не молятся”. – “Ну, а подати платят исправно?” – справился прежде всего практический Петр. “Народ трудолюбивый, – не мог не сказать правды тот же ближний человек, – и недоимки за ними никогда не бывает”. – “Живите же, братцы, на доброе здоровье, о царе Петре пожалуй хоть не молитесь, а раба Божия Петра во святых молитвах иногда поминайте – тут греха нет”».

От Петра выговские раскольники получили даже своего рода отчасти госзаказ, отчасти обременение: «Его императорскому величеству для Шведской войны нужно оружие, для этого устраивается завод, выговцы должны исполнять работы и всячески содействовать заводу, а за это им дается свобода жить в Выговской пустыни и совершать службу по старым книгам». Помог этому Александр Данилович Меншиков. Андрей Денисов при помощи богатых подарков умудрился заручиться поддержкой влиятельного князя. Выговцы, хорошие и честные работники, пользовались уважением у руководителей заводов.

Подарки выговцы подносили не только Меншикову, но и Петру I с Прасковией Феодоровной во время их визитов на Марциальные Воды. Денисов посылал приветственные письма Георгу Геннину, новгородскому архиепископу Феодосию, Екатерине I, придворному поэту Михаилу Ивановичу Ширяеву и другим.

Данилово общежитие разрасталось. В него принимали всех, даже финнов и шведов, если они признавали обряд и жили в согласии. В 1706 году на реке Лексе была основана женская обитель, где обосновались даниловские женщины.

В 1710 году, для того чтобы обеспечивать Данилово своим хлебом и мясом, Андрей Денисов арендовал шестнадцать квадратных верст государственной земли в более теплом и плодородном Каргопольском уезде, куда даниловцы приезжали на сезонные работы.

А чтобы удобнее было доставлять продукты, построили дороги, разместили постоялые дворы, на которых староверы бесплатно останавливались и кормились.

Выговцы развили морской промысел, их корабли бороздили не только Белое море, но и Северный Ледовитый океан, заходили и на Новую Землю, и, по слухам, даже в Америку.

Выговцы также активно занимались торговлей, и пустынь процветала. Но оставался один важный вопрос. Сам Андрей был сторонником монастырской жизни и безбрачия. Другие не были столь упорны, и «под давлением общественности» руководителю пришлось пойти на уступки – монахи остались в монастырях, а семейные верующие расселились по округе в двадцати семи скитах. Были вокруг и старообрядческие деревни: Пигматка, Негомозеро, Половинное, Тогма, Пурнозеро.

Но это все касалось материальной части, гораздо менее значимой для выговцев, чем духовная. В Данилове были организованы школы – как для мальчиков, так и для девочек, – куда староверы привозили своих детей со всей России. Здесь два года учился

Сам Андрей был талантливым ученым-богословом и писателем. Он создал уникальнейшую библиотеку. «Оный же Андрей в те вышеписанныя нуждныя годы, – пишет Иван Филиппов в “Истории старообрядческой Выговской пустыни”, – ездяше ово з братом Симеоном, а ово и с ынными по всем градом и в Москве по всем монастырям и в Нижегородской пустыни промышляше книги и осматриваше, овые покупаше, а овые списываше, испытуя, како в древлеотеческом благочестии утверждатися и стояти». При этом в библиотеке было много книг по разным дисциплинам, от риторики и грамматики до философии, космографии и летописных сочинений, в том числе и на других языках.

Дабы расширить свои знания, Андрей под видом купца отправился в Киев и два года посещал Киевскую академию, изучая богословие, риторику, логику и практикуясь в проповедничестве. За свою жизнь он создал более сотни произведений. Его брат Симеон также был писателем, его перу принадлежат жизнеописания известных старообрядцев «Виноград российский», «История об отцах и страдальцах соловецких», и даже некоторые духовные стихи.

Знания понадобились братьям во время полемики с иеромонахом Неофитом, приславшим в 1722 году сто шесть вопросов. Ответом на них стали знаменитые «Поморские ответы», ставшие одной из главных старообрядческих книг. Ответы содержали внятные разъяснения по каждому из вопросов и блестяще, с вполне научными доводами разоблачали фальсификации, на которых некоторые «вопросы» были построены. По мнению историка Владимира Петровича Козлова, «Поморские ответы» явились первым в России источниковедческим, палеографическим и лингвистическим трудом, «который предвосхитил своими наблюдениями, методикой и выводами достижения последующей историко-критической мысли»[80]. Долгое время официальная церковь не могла найти достойных возражений на эти ответы.

Другая история была связана со следствием, проводимым по доносу бывшего старовера Ивана Круглого. Были предъявлены претензии, что не все выговцы упоминают царскую семью в молитвах. Дабы сохранить пустынь, решили сделать упоминание обязательным. Но «духовный отец» пустыни старец Филипп (он сменил Данилу Викулина) не одобрил этого и вместе со сподвижниками ушел из пустыни. Так в беспоповстве появился новый раскол – «филипповское согласие».

Почти безбедная жизнь продолжалась более ста лет. Но в 1837-м, в царствие Николая I, который был активным противником старообрядчества, началось планомерное уничтожение пустыни. В 1856 году от нее уже ничего не осталось. В 1906 году Михаил Пришвин, побывав в этих краях, застал лишь «жалкое село», где сохранились «полуразрушенные ворота на берегу Выга, несколько раскольничьих могил на кладбище и несколько старых даниловских домов».

С 2010 года началось восстановление Выгорецкого общежития. В 2015 году был построен дом и рядом с ним возведен поклонный крест.

Глава 18. О карельских китайцах, городе Сегежа, Ильинской часовне и Белой горе

Но вернемся в Надвоицы, в XIX и XX века. В 1871 году Надвоицы посетил собиратель былин Александр Федорович Гильфердинг (1831–1872), о нем мы еще вспомним в Заонежье, и записал двадцать пять былин от пяти сказителей.

Еще поселок известен тем, что на местном кладбище находится братская могила китайских воинов-интернационалистов, похороненных 19 февраля 1919 года.

Спросите, откуда взялись китайские воины сто лет тому назад в далекой Карелии, куда сейчас даже вездесущие китайские туристы не могут добраться?

Так вот, во время Первой мировой войны для защиты страны с севера потребовалось срочно строить Мурманскую железную дорогу. На стройке работало около пятидесяти тысяч австро-венгерских военнопленных, сорок тысяч вольнонаемных рабочих, пять тысяч финнов, и в дополнение к этому в 1916 году русское правительство наняло десять тысяч китайских рабочих. Их привезли, обеспечили всем необходимым, и они стали ударно трудиться на стройке дороги. А потом случилась революция. Часть китайцев вернулась на родину (Временное правительство обеспечило им проезд), а другая часть осталась. Далее наступили тяжелые времена, и многие китайцы, лишившись всего, начали собираться в банды и разбойничать по окрестным лесам. А когда появилась Красная армия, присоединились к ней.

В этих местах 19–20 февраля 1919 года шли бои с наступающей Белой армией. В числе обороняющихся был и китайский отряд Син Ци-Шана. Ему пришлось отступить на юг с большими потерями.

Пишут, что печальная судьба сложилась и у красного китайского полка в Медвежьегорске. Отступая, полк вышел на лед озера, которое принял за долину. Тот проломился, и все солдаты утонули. С той поры озеро стали называть Китайским. Впрочем, это, скорее всего, легенда, по другой, более правдоподобной версии, возле озера жили китайские строители, и никто из них не тонул.

В Надвоицах, начиная с 1929 года, располагались лагеря: сначала отделение СЛОНа, затем, когда началось строительство Беломорско-Балтийского канала, – Беломорско-Балтийский лагерь.

В 1954 году в поселке построили алюминиевый завод. Сейчас правительство означило Надвоицы как территорию опережающего социально-экономического развития и пытается привлечь сюда бизнес.

Водопад в Надвоицах

Падун с 1933 года совсем утих – теперь это, скорее, не водопад, а живописный порог. Беломорканал поднял воды Выгозера на шесть с лишним метров и изменил русло реки Выг. Найти водопад просто – он находится в двух километрах от поселка (сразу за плотиной повернуть налево) и обозначен на всех электронных картах.

В поселке также имеется деревянная церковь Входа Господня в Иерусалим. Она была построена недавно, в 2002 году.

От Надвоиц всего двадцать три километра до города Сегежа, где в Музейном центре можно подробнее ознакомиться с историей края. В начале прошлого века на месте Сегежи был всего один дом, который занимала большая карельская семья. И единственным недостатком этого места считалось отсутствие дорог.

Сейчас дороги есть, и Сегежа – это город со всей необходимой инфраструктурой, градообразующим предприятием является ЦБК, работающий и по сию пору. А река Сегежа вытекает из Сегозера, известного легендами о его аномальном поведении. То вдруг какая-то пирамида в озеро опускалась, то вода уходила, обнажая дно, а потом возвращалась огромной волной, то рыба мертвая всплывала, и вода теплела на несколько градусов…

Из Сегежи до трассы Р-21 меньше десяти километров. Пишут, что если ее пересечь и проехать дальше, вглубь, около девяноста километров (через деревню Шалговаара) до озера Лазаревское, то на его берегу можно обнаружить Ильинскую часовню XVI века, один из старейших сохранившихся православных храмов Карелии. О качестве дороги ничего сказать не могу – сам до Лазаревского не доезжал.

На 622-м километре трассы «Кола» –

От этой развилки наш маршрут начинает тесно переплетаться с маршрутом № 3: если продолжить путь по трассе «Кола», можно свернуть к водопаду Кивач, а если по Р-15, или старой Мурманке, можно заехать к вулкану Гирвас, на знаменитый Петровский курорт Марциальные Воды и к руинам Кончезерского завода. Мы поедем на вулкан и на воды, а затем, минуя Петрозаводск, в сторону Ленинградской области.

А вот маршрут № 3 проложим через Петрозаводск и водопад Кивач и расскажем о них чуть дальше. Таким образом, мы охватим весь регион.

Следующий съезд с трассы нас ждет на 571-м километре от Петербурга. Следует повернуть налево по указателю «Тивдия – 4 км» и далее в поселок Белая Гора. Здесь раньше добывали особой красоты розовый мрамор для Исаакиевского собора, Мраморного дворца и других, менее известных зданий. Мраморная гора до конца не выработана, так что можно ею полюбоваться. Гавриил Державин, поэт и губернатор, в 1785 году так писал об этих местах: «Горы мраморные лежат при озере Гиш, весьма круты и простираются длиною на 200 сажен, где уже склоняясь с землею не оставляют никаких следов. Последняя оных вышина от 9 до 10 сажен».

Мрамор добывали взрывным способом (бурили вручную дырки, закладывали в них порох, взрывали и затем отколовшиеся куски по воде доставляли в Петербург). Владимир Майнов в книге 1877 года «Поездка в Обонежье и Корелу» отмечает, что «всех сортов олонецкого мрамора известно до сих пор 31», из них «в большой Тивдийской горе залегают 7 сортов».

Мрамор всегда был одним из знаковых полезных ископаемых Карелии. «Быть в Петрозаводске, – пишет Майнов дальше, – и не истратить кое-какую сумму на покупку коллекции мраморов и нескольких пепельниц или спичечниц – почти то же, что быть в Кунсткамере и не приметить слона».

В Белой Горе сохранилась каменная церковь Казанской Божией Матери, построенная в 1856 году по проекту архитектора Константина Андреевича Тона (1794–1881), в момент нашего визита в 2014 году она пребывала в заброшенном состоянии.

Глава 19. О реке Суне, вулкане Гирвас и одноименном водопаде

На 514-м километре от Санкт-Петербурга мы повернем направо, по 86к-18 к знаменитому древнему вулкану Гирвас и не менее знаменитому водопаду (около десяти километров до поселка Гирвас и затем направо еще около километра).

Но мне хочется начать с гораздо более древних времен, когда Суны еще не было, а на этих местах располагались горы высотой до шести километров. Гирвас был огромным вулканом, последнее извержение которого произошло около двух миллиардов лет тому назад. От него мало что осталось – ледники все стерли и разгладили, однако можно обнаружить и склон левого конуса, и жерло. А застывшие лавовые потоки и вулканические бомбы – шарообразные вкрапления диаметром до метра – невозможно не заметить, гуляя по геологическому парку «Гирвасский вулкан». Геологи считают, что вулкан плевался бомбами на десятки километров.

Но прошли миллионолетия, появилась река Суна, а на ней множество порогов и три больших водопада: Гирвас, название которого происходит от финскогоhirvi– лось, Пор-порог,poroпо-фински – северный олень, и Кивач, что значит – ярый.

Древний вулкан Гирвис

В своей знаменитой оде «Водопад» Державин обращается к Суне как к матери водопадов:

И ты, о водопадов мать!

Река на севере гремяща,

О Суна! коль с высот блистать

Ты можешь – и, от зарь горяща,

Кипишь и сеешься дождем

Сафирным, пурпурным огнем, —

То тихое твое теченье,

Где ты сама себе равна,

Мила, быстра и не в стремленье,

И в глубине твоей ясна,

Важна без пены, без порыву,

Полна, велика без разливу,

И без примеса чуждых вод

Поя златые в нивах бреги.

Великолепный свой ты ход

Вливаешь в светлый сонм Онеги;

Какое зрелище очам!

Ты тут подобна небесам.

Есть красивая легенда, объясняющая появление водопадов: две реки, Суна и Шуя, были сестрами и бежали рядом. Однажды Суна решила прилечь отдохнуть, а за это время Шуя успела далеко умчаться. Догоняя сестру, Суна пробила скалы. Так образовались все эти водопады и пороги.

Потом, в тридцатые годы прошлого века, пришли люди и решили повернуть Суну, дабы она не просто текла, а вырабатывала электричество. Для создания напора на Кондопожской ГЭС на реке выше по течению построили плотину и отводной канал, а затем, уже после войны, в 1954 году, и на отводном канале построили Пальозерскую ГЭС.

Пальозерская ГЭС

В итоге водопад Гирвас, восхищавший художников и поэтов, уснул, Пор-порог превратился в ручеек, зато появился новый Гирвас, не менее красивый и более высокий, но управляемый людьми. Его можно увидеть весной, когда на плотине сбоку от канала сбрасывают лишнюю воду. Высота рукотворного Гирваса (именно его русло является частью вулкана) около тридцати метров. Говорят, это зрелище интереснее водопада в Иматре, но мне сравнить не удалось. Водосброс также производят и по старому руслу Суны. В это время также оживает и Пор-порог. А Кивач, который находится ниже, становится мощнее. В отсутствие воды можно полюбоваться бывшим кратером вулкана. Как я уже писал, там организван палеовулканический парк, за посещение которого берется небольшая входная плата. Сама Пальозерская ГЭС выглядит весьма внушительно и удачно вписывается в пейзаж.

Старое русло Суны

Достопримечательностью самого поселка Гирвас можно назвать заброшенный аэродром. Его построили в 1940 году, перед началом войны, с 1941-го по 1944-й он использовался финскими войсками, затем снова нашими, вплоть до 1990 года. Потом его закрыли. Сейчас взлетную полосу используют автолюбители для тренировок и соревнований.

От поселка легко доехать до широких песчаных пляжей в дельте канала (собственно, он и нанес все эти мегатонны песка). Впрочем, красивыми пляжами изобилуют и озера, расположенные по обе стороны от старой Мурманки, по которой мы и отправимся дальше, в Спасскую Губу, бывшую некогда столицей Спасо-Преображенской волости. И сейчас жизнь в поселке не утихает – проходят фестивали имени И. И. Левкина, создателя Петровского карельского национального хора «Песни карельских сосен», работает с 2006 года музей «Песенное поле», посвященный деятельности

Глава 20. О Марциальных Водах, Кончезерском заводе и других достопримечательностях старой Мурманки

Следующая значимая остановка – Марциальные Воды (в сорока километрах от Гирваса). Здесь в 1714 году рабочий Иван Рябоев нашел родник, вода которого исцелила его от сердечного недомогания. Весть об этом дошла до Петра I. После всестороннего исследования воды петербургскими учеными-медиками 20 марта 1719 года Петр I издал указ об открытии: «…Понеже оныя воды исцеляют различный жестокия болезни, а именно: цинготную, ипохондрию, желчь, бессильство желудка, рвоту, понос, почечуйную, каменную, ежели песок или малые камни. И оные из почек гонят… и от прочих болезней великую силу имеют…» За это открытие Петр освободил Рябоева «и дом его с землею, чем владеет, от всяких работ и податей на медных заводах».

Храм Апостола Петра (фото Сергея Носова)

Петр приезжал на воды четыре раза, ему было удобно контролировать находящиеся рядом заводы и одновременно поправлять здоровье. Для императора и его семьи на курорте были построены три дворца, а над источником – деревянный шатер. А в 1721 году – храм Апостола Петра. Как гласит предание, церковь спроектировал сам Петр I, а строительством руководил инженер Георг Вильгельм де Геннин, или, как он сам себя называл, Вилим Иванович Геннин (1665–1750), бывший в ту пору начальником Олонецких заводов. Церковь поэтому выглядит «иностранкой» среди старинных храмов. Иконы в церкви также несколько необычны. На одной из них, из пещеры, где сидит апостол Петр, видно море и корабль, на мачте которого, если приглядеться, развевается российский триколор. Ходит также легенда, что лицам резных херувимов на иконостасе император приказал придать сходство с искаженными лицами придворных, не желающих посещать курорт. Вполне в духе Петра. А чугунные печи церкви, выполненные в форме античных ваз, были изготовлены рядом, на Кончезерском заводе, в 1721 году. Во время посещения курорта в 2020 году мы познакомились с поэтом Олегом Мошниковым, сотрудником музея «Марциальные Воды». Вот его стихотворение «Церковь-фрегат», посвященное храму:

Вестимо Империя ходит под Богом:

На ботике царском, сквозь дым канонад! —

Свидетелем славным начальным истокам

Явилась Петровская церковь-фрегат…

Се царь – не Апостол – недужный, печальный

В турецком походе почуял беду:

Есть в землях карельских родник марциальный —

По этой воде от напастей уйду!

Испил он водицы, силенку утроил;

Исполнился Петр благолепьем лесным! —

По меркам фрегатовым храм обустроил:

На звоннице – мостик, на мачтах – кресты.

Без воли державной, надежного флота

Дремучесть российскую не обороть:

Плывет сквозь столетия церковь на водах,

И правит штурвал Вседержитель Господь.

Фрагмент иконостаса храма (фото Сергея Носова)

Перед открытием курорта были изданы специальные правила лечения: «Объявление о лечительных водах, сысканных на Олонце, а от каких болезней и как при том употреблении поступать, тому дохтурское определение. Также и указ Его Царского Величества на оные дохтурские правилы». Правила были составлены медиком Лаврентием Лаврентиевичем Блюменстротом, ставшим впоследствии первым президентом Академии наук и художеств, в них входили рекомендации по режиму, физическим нагрузкам, диете, порядку приема воды и т. д. Вот забавный пункт, касающийся употребления алкоголя: «После окончания пития вод обедать (как выше помянуто), а пред обедом чарку водки тем, которые обыкли или которым смутится, выпить позволяется, а особливо анисовой, а за обедом рюмки три вина Бургондского, или Рейнвейну, или легкаго вина Французского (которое называть обыкли Рейнским) можно выпить, также от жажды полпива или легкаго самого пива пить по малу не запрещается. А которые для скудности Рейнвейну, Бургондского, Французского не имеют, тем другую чарку водки выпить позволяется, а не больше; а квасу, кислых щей, такожде браги весьма запрещается».

Геннин, зная любовь Петра I к ремеслам, отвел несколько комнат во дворце для мастерских. «При дворцах полное домашнее заведение. В особых комнатах находятся несколько токарных станков и разные инструменты, что составляло, после святых икон, первую принадлежность царских палат».

Царь с удовольствием пользовался станками, изготавливая на них разные поделки. Так, например, он выточил для местного храма напольные деревянные подсвечники и паникадило из кости, в нижнюю часть которого вложил записку: «Сие приносится в знак благодарения Господу Богу за целебные воды; сделано при оных марта 14-го дня 1724 года». Впоследствии по распоряжению Екатерины II паникадило перевезли в Петербург, в Петропавловский собор.

Когда Петр умер, курорт пришел в запустение. И через сто лет от дворцов остались лишь фундаменты. А вот церковь сохранилась и по сию пору.

В советское время курорт Марциальные Воды снова ожил. Было пробурено несколько скважин, обнаружилось, что вода из них также целебна, но содержание солей железа в разных источниках разное. Помимо железа марциальные воды содержат много других элементов. Эти воды применяются для лечения некоторых болезней крови, желудка, печени, почек, способствуют лучшему обмену веществ и повышают иммунитет. Берега расположенного неподалеку Габозера известны своими минеральными грязями, также полезными для лечения различных заболеваний. Сейчас курорт действует, желающие могут не только посетить дом-музей курорта, чтобы подробнее узнать об истории этих мест, но и поправить свое здоровье.

Кончезерский завод (из альбома «Олонецкая губерния» фотографа Якова Пекарского, предположительно 1881 год)

Далее, через восемь километров по старой Мурманке – поворот налево, на Кончезеро, где сначала вы увидите церковь Троицы Живоначальной, построенную в 1866 году по проекту инженера Михаила Ивановича Маркова, а затем, на перемычке между Пертозером и Кончезером, остатки бывшего завода, основанного в 1707 году. Сначала это был медеплавильный завод, затем, в 1719 году, на заводе была построена домна для плавки чугуна, а после реконструкции, проведенной в начале 1790-х управляющим завода Карлом Карловичем Гайсконом, завод стал изготавливать широкий спектр изделий – от чугуна, шедшего в Петрозаводск на дальнейшую переработку, пушек и снарядов до бытовых изделий – топоров, ломов, заступов… «Раскинут он очень красиво, – писал о заводе Константин Случевский. – Три озера: Укшезеро, Кончезеро и Пертозеро, составляя как бы одно целое, расположены тут террасами, одно выше другого. Пертозеро лежит на четыре сажени выше Кончезера; скалистые перешейки, словно горбы чудовищных допотопных животных, высятся между ними, разделяя их водные равнины. Завод расположен на самом высоком центральном месте, и новая церковь его видна издали. Видимое водное пространство, перерезанное мысами и

И последняя деревня перед выездом на Р-21 – Шуйская Чупа (чупа – это узкий залив), где находился дом отдыха партийных советских чиновников, ставший в 1994 году резиденцией Управления делами Президента Российской Федерации, а сейчас там неизвестно что. А что у дороги известно – часовня Ксении Петербургской.

Обычно дальше, за неимением времени, мы мчались домой по Р-21, и отвороты с этой части дороги (за исключением Важозерского монастыря) мной лично исследованы плохо.

Например, пишут, что, повернув с Р-21 на 86К-10, ведущую в Суоярви, и проехав поселок Бесовец, где находится аэродром, деревню Эссойла на берегу живописного Сямозера, вы окажетесь в поселке Вешкелицы, где увидите деревянную часовню в честь Георгия Победоносца – региональный памятник архитектуры XVI–XVII веков (ее в 1989 году перевезли из деревни Кангозеро). Вдоль трассы, по всей ее длине, находится множество съездов к множеству турбаз, гостиниц и гостевых домов; достаточно включить в навигаторе опцию «Гостиницы», и они распустятся на карте, как листья на ветке дерева.

Далее наша дорога идет через поселок Матросы, где когда-то жили канадские переселенцы (о них я расскажу чуть позже) и расположена самая большая психбольница Карельской Республики, в Пряжу, упоминаемую в писцовых книгах XVI века.

Здесь Р-21 стыкуется с уже хорошо исследованной нами А-121 – трассой, ведущей через Сортавалу в Петербург. Но небольшой ее участок наши маршруты не затронули. Именно на нем, в двенадцати километрах от Пряжи, находится старинный поселок Маньга, где на холме стоит деревянная часовня Рождества Пресвятой Богородицы XVIII века; иконы из нее отвезли в Русский музей, и сама часовня закрыта, но стоит того, чтобы к ней подойти.

Часовня Рождества Пресвятой Богородицы

А в пятидесяти трех километрах от Пряжи находится Кинерма, историческая деревня карелов-ливвиков, известная по писцовым книгам с середины XVI века. Деревня является уникальным памятником деревянного зодчества. Здесь сохранились дома и хозяйственные строения дореволюционной постройки, а также часовня Смоленской Богоматери с иконостасом XVIII века, которой более двухсот пятидесяти лет. В деревне можно не только попробовать блюда традиционной карельской кухни, но и научиться готовить калитки и сульчинат, получить первоначальные знания карельского языка, приобрести сувениры… Можно остановиться в этой деревне на несколько дней. Ведь она входит в Ассоциацию самых красивых деревень России.

А рядом с деревней Колатсельга, уже в восьмидесяти километрах от Пряжи, в 2014 году открылся рудный парк Тулмозеро, о котором я писал в тридцать пятой главе предыдущего маршрута. Сохранились руины чугунолитейного завода, построенного в 1897 году.

Рудный парк Тулмозеро

Но мы продолжаем движение по Р-21 до Святозера. По легенде, Петр I вместе с князем Меншиковым останавливались здесь на ночлег и попытались срубить одну из елей местной священной рощи. Петр, поработав топором, почувствовал себя больным. Тогда он пообещал себе построить на этом месте часовню во имя Петра и Павла. Недуг прошел, и Петр сдержал свое обещание.

Еще поселок Святозеро знаменит своими сказителями: здесь жил знаменитый рунопевец Константин Гордеев-Хякки. И его внук, еще более знаменитый сказитель – Василий Гордеев (1878–1942). Здесь также родился этнограф и писатель Николай Феофилактович Лесков (1871–1915), написавший, помимо всего прочего, цикл статей по истории Святозера.

Глава 21. Об Интерпоселке, канадских лесорубах и Важозерском монастыре

Далее, следуя по трасе Р-21, в восьмидесяти с лишним километрах от Петрозаводска (332 км до Петербурга) вы увидите поворот на грунтовку налево – в сторону Важозера и Важозерского монастыря, находящегося в поселке под названием Интерпоселок. До него одиннадцать километров. Важозерская, или Преображенская Задне-Никифоровская, пустынь была основана в начале XVI века преподобными Никифором и Геннадием Важеозерским, учениками Александра Свирского. Небесный свет указал монахам, где поставить скит. Здесь же находится могила чудотворца, блаженного инока Владимира, благословленного на христианский подвиг Иоанном Кронштадтским. После революции монастырь был закрыт, и в 1920 году здесь разместилась детская колония. Разрешили остаться пяти монахам в качестве работников. Богослужения удавалось проводить в одном из храмов. Из другого хотели сделать театр. Через два года колония переехала, в монастырь вселилась лесозаготовительная артель, а монахов… расстреляли. В 1935 году пустынь была полностью разорена, и на ее территории появился Интерпоселок. Храм Всех Святых стал кинозалом и столовой, а Преображенский храм – спортзалом. После 1945 года здесь снова была детская колония, а затем психбольница. С 1991 года началось возрождение обители. У монастыря есть сайт[82].

Важозерский монастырь

Преображенский храм

Интерпоселок получил свое название неспроста – сюда в начале тридцатых приехали американские и канадские лесорубы. На самом деле это были финны и карелы, эмигрировавшие в Северную Америку в неспокойные годы революции и Гражданской войны и не нашедшие счастья на новом месте жительства.

А тут как раз в тридцатых и в Нью-Йорке, и в Торонто появился Комитет технической помощи Советской Карелии, закупавший оборудование и занимающийся вербовкой рабочей силы. Эмигрант сдавал имеющуюся валюту в расчете, что ему в СССР выплатят ее эквивалент в рублях по золотому курсу: два рубля за один доллар. Хотя договор о вербовке действовал два года, большинство переселенцев в Америку не вернулось.

Финны назвали это переселение «Карельской лихорадкой» –Karjalan kuume. Задне-Никифоровская пустынь была переименована в Интерпоселок, и первые двадцать пять переселенцев создали совхоз «Интернационал». Председателем его стал большевик Эйно Александрович Айрио, весьма умелый руководитель, и разработанная им система организации труда и распределения ресурсов вскоре дала свои плоды: согласно газетным публикациям, в 1932 году коллектив лесосовхоза «Интернационал» имел 16,5 га земли под викой, картофелем и овощами. Коллектив располагал стадом в двадцать коров и пятьдесят свиней; наладил собственную добычу рыбы. В поселке была своя школа, амбулатория, клуб, ясли, радиоузел, образцовая столовая…

В 1933 году планировалось увеличить численность населения со ста двадцати до пятисот человек, обеспечить их жильем и всем необходимым, создать собственную ГЭС на реке Важозерке, расчистить зону посевов, увеличить поголовье рогатого скота и свиней. Но в государстве уже начали искать классовых врагов, кулаков

Еще через тридцать пять километров, перед самым Олонцом, за поселком Новинка, в Пертисельге, в окружении елей и сосен, находится деревянная часовня Георгия Победоносца XVIII века и чудотворный поклонный крест.

Далее, через пятьдесят километров, наш маршрут полностью сливается с маршрутом № 1, и мы начинаем третье путешествие – вокруг озера Онего.

Маршрут 3. Вокруг озера Онего

Глава 1. О Свирьстрое, Верхних Мандрогах и Подпорожье

На этот маршрут мы выходим уже через знакомые нам места – из Петербурга по трассе Р-21 мимо Старой Ладоги до Лодейного Поля. Дальше наш путь отклоняется от федеральной трассы, по которой проходил маршрут № 2, и возвращается на нее уже после Петрозаводска.

Итак, на развязке перед Лодейным Полем сворачиваем направо, в сторону Подпорожья по Р-37 (трасса Лодейное Поле – Вытегра) или 41К-001. Первый крупный населенный пункт – Свирьстрой, известный своей Нижнесвирской ГЭС, созданной по проекту замечательного инженера Генриха Осиповича Графтио (1869–1949) в 1936 году.

Решение о строительстве электростанции на Свири было принято еще в 1926 году. Проблемой оказались грунты – девонские глины могли не выдержать нагрузки. После тщательных исследований американский гидростроитель Хью Линкольн Купер (1865–1937), проектировавший и строивший Днепрогэс, заявил, что устойчивую плотину построить невозможно. Однако российские ученые под руководством Генриха Графтио создали совершенно необычный проект. Все сооружения монтировали на бетонной плите, расположенной под некоторым уклоном. Напор воды должен был ее выровнять. А удерживал плотину железобетонный, диаметром в три метра, «зуб». Сам Графтио образно сравнивал конструкцию с дамой, которой наступили на шлейф, и она не может сдвинуться. Расчеты полностью оправдались, и в декабре 1933 года плотина дала первый ток, а советские ученые получили мировое признание.

Все было бы хорошо, если бы плотина возводилась не на костях и крови простых строителей. Это и заключенные Свирьлага, и обнищавшие крестьяне Северо-Запада России. Строители умирали от голода, болезней и погибали под обвалами, которые случались нередко.

Во время войны плотина была взорвана, а затем, к 1948 году, снова восстановлена. ГЭС присвоено имя ее создателя – Графтио. Думаю, что это мощное сооружение на Свири и есть главная достопримечательность Свирьстроя.

Река Свирь

Раз уж мы едем вдоль берега Свири, соединяющей Онего и Ладогу, то стоит немного сказать об этой реке. Есть версия, что название произошло от вепсскогоsüvä– глубокий. Впрочем, и в Карелии, и в Присвирье очень много саамских топонимов, возможно, в основе имени реки лежит некое забытое саамское слово. Ведь по одной из версий, даже Онежское озеро имеет саамские корни – «аани» по-саамски означает «шумное» (правда, есть и другая гипотеза происхождения названия Онего от вепсскогоena– большое). У карелов озеро носит имяOniegu, а в старину новгородцы называли его Онего-батюшка. Именно Онего, а не Онега, Онега – это река в Архангельской области. Но вернемся к Свири, реке, соединяющей Онего и Ладогу.

Свирь появилась в XIII тысячелетии до н. э.; до этого сток из Онежского озера шел по другим руслам. А люди здесь жили давно. На берегах Свири найдены стоянки эпохи мезолита и неолита.

До середины первого тысячелетия эти места были заселены саамами, затем их сменило племя весь, предки вепсов, живущих на берегах Свири и Онего и по сию пору.

Свирь издревле являлась частью пути «из варяг в греки», и представители самых разных народов бывали на ее берегах. Эти места – рай для археологов и кладоискателей. Так, например, в 1878 году в Лодейном Поле был найден клад предположительно 1105 года. Им оказался горшок с 3280 монетами, из которых 2400 были немецкими, 628 – английскими, 500 – арабскими и 174 – западнославянскими.

Присвирье часто подвергалось разграблениям и нападениям и в Средние века, и в Смутное время, и в годы войн со Швецией. Прошлась по этому краю и Великая Отечественная война.

Ее следы мы увидим в семи километрах за Свирьстроем. Не доезжая моста через Яндобу, с правой стороны – деревянная скамейка под навесом и памятный знак: «Здесь был остановлен враг». В ноябре 1941 года, в трех сотнях метров выше по течению реки девять бойцов во главе с сержантом Василием Лукьяновичем Полищуком удержали высоту, уничтожив сто пятьдесят солдат противника. В этих местах заряжающий Иван Степанович Кудрин пять суток в одиночку защищал свой танк от врагов.

А в июне 1944 года началось освобождение территории. 22 июня Свирь была успешно форсирована нашими войсками. Эта переправа была подготовлена, продумана и совсем не походила на переправу в Кивиниеми, ту, что я описывал в главе 11 первого маршрута. Чтобы река обмелела и войскам было легче переправляться через нее, бомбардировщики 13-й воздушной армии Ленинградского фронта разрушили плотину, и финские укрепления ниже нее были сметены водяным потоком. Сама переправа началась утром после артподготовки – сотни плотов и лодок выдвинулись с южного берега. Из оставшихся укреплений финские войска начали планомерно обстреливать их. Но… на плотах и в лодках сидели манекены. Это позволило выявить огневые точки противника, по которым был снова нанесен авиа- и артиллерийский удар. В итоге дальнейшее форсирование уже реальными людьми прошло успешно, хотя и с большими потерями. Финские войска отступили в глубь Карелии. В августе 1944-го их оттеснили к границе 1940 года, а 19 сентября с Финляндией был заключен договор о перемирии.

За мостом, через два километра – поворот налево к удивительной (так написано в рекламном буклете) деревне Верхние Мандроги, находящейся на Свири. До нее от поворота восемь километров по хорошему грейдеру. Чем же удивительна эта деревня? Во-первых, своими ценами. А во-вторых, тем, что это не деревня вовсе, а элитная база отдыха, совмещенная с качественно сделанным туристическим объектом в русском народном стиле. Если у вас много денег и вы любите европейский комфорт – добро пожаловать! Тут все заточено под туризм. Я ничего не имею против матрешек, балалаек и медведей, они мне нравятся, но…

Здесь есть музеи, самые разные, например Музей русской водки. Есть и конюшня, и зоопарк, и перепелиная ферма, и мастерские, где работают совсем не бутафорские, а настоящие резчики, гончары, ткачихи и кружевницы. Летом в деревне традиционно проводятся (разумеется, для туристов) местные праздники: МандроНянь, МандроГурмань. В Мандрогах есть и храм – церковь Пророка Елисея

От Мандрог мы направимся в Подпорожье – я рекомендую не возвращаться на трассу, а проехать по дороге вдоль Свири – прекрасные виды на реку сменяют друг друга, да и асфальт пару лет назад был весьма неплох.

Первые упоминания Подпорожья датированы 1563 годом. Тогда это была деревня. Озерецковский в конце XVIII века писал о ней: «Деревня Подпорожье в 12 верстах от Юрьевщины на левом берегу Свири… свое название получила по причине порогов, лежавших выше. Первый называется Сиговец, а второй – Медведец. Оба простираются по реке на 9 верст, и стремление воды столь сильное, что подъем и спуск судов с великими сопряжен затруднениями и опасностями». Гидроэлектростанции изменили реку и заодно стали причиной уничтожения двух красивых деревянных церквей – Святого Великомученика Димитрия Солунского, 1836 года постройки, и Тихвинской Иконы Божией Матери, 1895 года.

Верхнесвирская ГЭС

Сейчас Подпорожье – это полноценный город, где находятся несколько крупных предприятий, прежде всего – Верхнесвирская ГЭС, которую начали строить в 1936-м, но в связи с войной закончили лишь в 1951-м. Ее тоже строили узники свирских лагерей. По словам писателя Ивана Лукьяновича Солоневича (1891–1953), бывшего узником Свирьлага, около сорока тысяч заключенных трудилось на строительстве. Причем голодали не только заключенные – местные, вроде бы свободные, также мучились от недоедания. Среди узников Свирьлага, помимо Солоневича, было немало достойных людей: философ Александр Федорович Лосев, архиепископы Августин (Беляев) и Феодор Волоколамский, княжна Кира Ивановна Оболенская, священник Сергей Мечев и многие другие.

Глава 2. О «курицах с потоками», а также о деревнях и храмах Серебряного кольца Присвирья

Если переехать через Свирь по плотине ГЭС (она впечатляет: высота тридцать метров, длина – шестьсот) на другой берег, можно увидеть памятник строителям гидроэлектростанции и два финских железобетонных ДОТа времен Великой Отечественной войны, но главное – совершить увлекательное однодневное кольцевое путешествие по поселкам, где еще сохранились деревянные церкви. Так как дальнейший наш путь будет тесно связан с деревянным церковным зодчеством, позволю себе немного рассказать об этом.

Существует несколько типов русских деревянных храмов. Самый простой и достаточно распространенный тип – клетский: в основе чертежа лежит прямоугольный сруб (клеть), к нему могут быть прирублены еще несколько клетей. Над срубами обычно устанавливались двускатные кровли. По похожему принципу построены жилые дома.

Второй распространенный тип храмов – шатровый. В основе его чаще всего лежит восьмерик, или восьмиугольный сруб. Но есть и шестирики, и даже – десятирики. Восьмериком также часто строились крепостные башни Древней Руси, но иногда сруб делали шести- или десятиугольным, часто строили «восьмерик на четверике», как в церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Гимреке или колокольни в Кижах, – вариантов много. Главное, что венчает храм кровля в форме шатра.

Встречаются также многошатровые храмы (над центральным восьмериком – главный шатер и пристройки с шатровыми крышами), ярусные храмы (ярусы из постепенно уменьшающихся восьмериков или четвериков) и сложные многоглавые храмы – примером может служить Преображенская церковь в Кижах. Шатровые церкви распространены в Карелии. Они схожи с древними крепостными башнями.

Укладка «вповал»

Стоит пару слов сказать и о технологии строительства, которая была тщательно продуманной и во многом уникальной. На Русском Севере церкви и жилые дома строили из непросушенных бревен, при просыхании уже в срубе они лучше усаживались друг на друга и не оставляли щелей. Верх сруба, как правило, складывался «вповал». Что это значит? Можно заметить, что размер венцов к крыше постепенно увеличивается. Таким образом, «поваленные» стены здания были защищены от падающей с крыши воды. С этой же целью, ну и, конечно же, для красоты, торцевые части бревен часто закрывались резными дощечками – прищелинами.

Что касается кровли, то в качестве стропил использовали курицу – цельный ствол ели с корневой частью, на выступающий корень которой клали водосток из выдолбленного бревна – поток. А конек крыши скрепляло бревно с глубоким продольным пазом – шелом, или охлупень. Называлась такая технология «по курицам с потоками».

А луковки изготавливались по журавцам и кружалам. Журавцы – вертикальные доски, вырезанные по шаблону, которые крепили к центральному столбу, служащему основанием для креста, а кружала – горизонтальные. Сверху все это закрывалось лемехом – дощечками из осины, ее древесина гибкая, не трескается и в зависимости от угла освещения способна менять свой цвет. Под определенным углом купол становится серебряным.

Что касается места для постройки храма, то в Заонежье церкви часто ставили на возвышенности, они были маяком для путешествующих по воде.

Итак, переехав через мост, который одновременно является и плотиной ГЭС, мы движемся по Северной улице, никуда не сворачивая, – она постепенно перейдет в дорогу 41К-148, а дорога приведет нас в поселок Важины, точнее, в одну из его частей, Курпово. Здесь, на реке Важинке находится деревянная церковь Воскресения Христова, построенная в 1630 году на месте храма, сожженного шведами в 1581 году, и перестроенная в 1827-м. С XVII века в церкви сохранился резной иконостас. В послевоенное время это была единственная церковь, действующая на северо-востоке Ленинградской области.

В XVIII веке в поселке было несколько пилорам, жестяной завод, а в XIX к ним добавилась знаменитая своим качественным картоном бумагоделательная фабрика Тейфеля. Здесь была построена первая в Подпорожье ГЭС. От нее в устье реки Усланки, впадающей в Важинку, сохранились остатки плотины.

Далее мы едем вдоль реки Важинки, вверх по 41К-149, в Согиницы. Эта деревня упоминалась в писцовых книгах в 1563 году. Потом она получила название Погостское. На Согинском погосте – две церкви. Церковь Николая Чудотворца 1696 года относится к прионежскому типу шатровых церквей – в ее основе лежит восьмерик. Колокольня также шатрового типа – «шестерик на четверике». А вот теплая церковь Илии Пророка, построенная вместо старой в 1850 году, как раз клетского типа.

Согинский погост

За Согиницами находится поселок Гришино – пожалуй, одно из самых старых экопоселений в Ленинградской области. Его успешное существование с 1993 года, как и поселения в поселке Реускула, о котором я уже писал, в некоторой степени рассеивает мой собственный скептицизм по части того, что большинство горожан, даже навсегда переехавших в деревню, остается «дачниками». В поселке сейчас живет два десятка семей, и им вроде бы удается сохранять гармонию с окружающей средой.

Вернувшись в Согиницы,

Далее дорога идет через деревню и железнодорожную станцию Токари, появившуюся в результате строительства Мурманской железной дороги. В 1941 году здесь шли ожесточенные бои. На братском кладбище похоронены ополченцы, отбившие станцию у финских войск и удерживавшие ее десять дней.

Затем, миновав деревню Посад, на выезде из которой на маленьком кладбище среди берез стоит деревянная церковь Афанасия Великого, построенная в XVIII веке, маршрут приводит в деревню Волнаволок на Пидьмозере.

Здесь раньше были две красивые церкви: Покрова Пресвятой Богородицы (1782) и Святителя Василия Великого (1844). В 2004 году они сгорели – рыбаки разожгли костер на берегу озера, огонь перекинулся на церкви. Пожарные примчались быстро, но ничего спасти не удалось. На месте церквей в 2007 году была установлена небольшая Покровская часовня. Столь же красивые деревянные церкви Пидьмозерского погоста на другом берегу озера погибли еще раньше – в шестидесятых годах прошлого века.

Часовня в Заозерье

В двух километрах от Волнаволока – развилка: налево ведет грунтовая дорога в поселок Пидьма на берегу Свири. В Пидьме жили лоцманы, проводившие корабли через пороги, работал крупчато-мукомольный завод, судоремонтные мастерские. В поселке сохранился каменный Преображенский собор, построенный в 1830 году. Сейчас он полностью восстановлен, сияют золотом не только купола, но и двуглавые орлы, восседающие на столбах ворот погоста.

А если свернуть направо, то 41К-149 выведет снова на берег Свири, в поселок Мятусово, откуда недалеко до Сидозера, берег которого еще несколько лет тому назад украшала церковь Елисея Пророка, построенная купцом Андреевым в 1899 году. В 2018 году ее перевезли в туристические Мандроги, о чем я уже писал. И наконец, дорога, минуя Хевроньино со старинными домами начала XX века, возвращает нас в Подпорожье, на перекресток с Северной улицей.

В самом Подпорожье тоже есть церкви, но они созданы в XXI веке: каменная Благовещения Пресвятой Богородицы и деревянная Алексия, Человека Божия.

Мой друг, режиссер, сценарист, путешественник, этнограф и поэт Андрей Шляхов снял об этом вроде бы не изобилующем достопримечательностями городе замечательный фильм, он доступен на канале «Ютуб»[83]. Андрей вместе с коллегами ведет на канале «Культура» серию передач «Письма из провинции», некоторые из них посвящены Русскому Северу и Карелии.

Итак, кольцо замкнуто, и мы, переехав на южный берег, снова продолжим движение в сторону Онежского озера.

Глава 3. О поселках Гоморовичи, Родионово и Вознесенье

В тридцати километрах от Подпорожья, рядом с трассой находится поселок Гоморовичи. Свернув в поселок и проехав сто метров, вы увидите на лугу часовню Николая Чудотворца XVIII века. Вот что хотел бы сказать о ней, и не только о ней… Хотя и архитектура у этих небольших клетских часовен, как сказали бы сейчас, «в рамках формата», и резьба на коньках и досках прищелин традиционная, но все же какие они разные! Дело не только в деталях, придающих каждой свое лицо, но и в природном окружении. Древние мастера умели находить именно то место, где часовня или церковь могла жить своей естественной жизнью, как человеческое и Божественное творение. Может, поэтому перенос памятников архитектуры в пространства музейных деревень меня не радует. А эта маленькая часовня на цветущем лугу – радует, и даже очень.

Церковь Георгия Победоносца

От Гоморовичей через семнадцать километров поворот на Родионово. Здесь сохранился один из самых (если не самый) старых деревянных храмов Русского Севера. Это церковь Георгия Победоносца, построенная в 1496 году. Известны только две ее приблизительные ровесницы – Лазаревская церковь из Муромского монастыря (сейчас находится в Кижах) и церковь Ризоположения в Кирилло-Белозерском монастыре.

Храм неоднократно (и каждый раз достаточно бережно) реставрировался – в 1632-м, в 1887-м и в 1970 году. Сейчас он принадлежит подворью Александро-Свирского монастыря. Как и расположенная рядом небольшая церковь клетского типа Сретения Господня, построенная в 1864 году.

Через тринадцать километров маршрут уходит с Р-37 налево, на 41К-150, до деревни Кипрушино, где с правой стороны от трассы находится уже не деревянная, а каменная церковь Казанской Иконы Божией Матери, построенная в 1870 году. В 2014-м она была не в лучшем состоянии, а деревянной церкви Георгия Победоносца (1781), которая тогда лежала в руинах, сейчас, наверное, уже и вовсе нет. Далее дорога ведет вдоль Онежского канала по 41К-147 до поселка Вознесенье. Из действующих храмов, на въезде в поселок, в Ежесельге, находится церковь Троицы Живоначальной (1845) и в самом поселке – новая церковь Вознесения Господня.

Церковь Сретения Господня

Название Вознесенье связано с тем, что в поселке на правом берегу Свири с 1563 по 1764 год находился Вознесенский Свирский мужской монастырь (в 1583-м его сожгли шведы, но в 1628-м он был снова восстановлен).

Мы же пока остановимся на левом берегу, в ожидании парома. Еще не везде реки в России перекрыты мостами: в Вознесенье моста до сих пор нет. Паром ходит часто: ожидание и переезд обычно занимают не больше пары часов. А пока можно посмотреть памятники. Недалеко от пристани – мемориал защитникам Отечества, а рядом с ним, в березовом лесочке, спрятался Ленин-на-книгах. Под бюстом вождя пирамида из трех каменных томов «Капитала», пять томов из собрания сочинений самого Ильича, а попирают эту гору с боков два тома «Закона Союза молодежи». В этом наверняка есть какой-то, ведомый лишь избранным коммунистам, сакральный смысл.

Глава 4. О Вознесенье на северном берегу Свири, о поселках Щелейки, Гимрека и Шёлтозеро на Петрозаводском тракте и о святом Ионе Яшезерском

Покончив с переправой, стоит еще в Вознесенье свернуть ненадолго налево с Петрозаводского тракта, по которому пойдет наш дальнейший маршрут, и проехать вниз по течению пару километров, а далее, за выездом из поселка, еще раз свернуть в сторону берега – там расположены мощные финские укрепления, построенные в 1941–1944 годах, под названием «Вепсский замок». Они довольно хорошо сохранились, и прогулка по ним окажется весьма интересной.

А наша первая остановка на Петрозаводском тракте – село Щелейки, что в пятнадцати километрах от Вознесенья. Возможно, свое название деревня получила от слова «щель», ведь сразу за деревней вдоль берега Онежского озера начинаются выходы геологической породы габбро-норита, возвышающиеся над водой на десятки метров. Их и называют Крестна

Погост в селе Щелейки (фото Сергея Носова)

В самой деревне находится деревянная церковь Димитрия Солунского Мироточивого с колокольней (1783). Никакие слова, никакие фотографии не передадут очарования этого погоста. Церковь несколько раз реставрировали, пишут, что последний раз в 2018 году.

Постоянных жителей в самом поселке немного, люди приезжают сюда на лето. Да и раньше он не мог похвастать многолюдностью, в конце XVIII века здесь было три десятка домов. «Многие из жителей села, – пишет Озерецковский, – каждую весну ездят в Санкт-Петербург на лодках для ловли рыбы в устье Невы. Живут там недель до пяти и более, пока в жительствах их не начнутся полевые работы. Причиной тому большой спрос на пойманную рыбу в это время в устье Невы». Не так давно в поселке появилась элитная база отдыха «Онежская усадьба», предлагающая номера «люкс» и всевозможные развлечения вплоть до полетов над Онего на самолете. Это все же гораздо лучше, чем какой-нибудь промышленный комбинат.

Следующий поселок через пять километров тракта – Гимрека. В нем находится еще одно чудо деревянной архитектуры – церковь Рождества Пресвятой Богородицы, построенная в 1695 году. Хорошо сохранившийся погост расположен на горе, чуть выше деревни и виден отовсюду.

Погост в селе Гимреке (фото Сергея Носова)

Далее, через четыре километра – деревня Володарская, где заканчивается Ленинградская область и начинается территория Республики Карелия, затем, еще через четыре, – Каскесручей.

В начале двухтысячных августовской ночью мы с женой, почти проехав поселок, свернули на безлюдный мыс, поросший деревьями, и поставили там палатку. Под шум волн Онежского озера и вековых деревьев заснули быстро. Мне снился лес, я должен был найти в нем быка, сбежавшего из деревни, и привести его назад, и вот я увидел это иссиня-черное громадное животное, стоящее посреди поляны. Однако, когда я, сдерживая страх, подошел к нему, он стал камнем. Я мог лишь погладить его твердую шершавую поверхность. Мы проснулись на рассвете, вылезли из палатки и… буквально в нескольких шагах увидели могильные камни. Оказалось, мы ночевали рядом с заброшенным погостом. Стали выезжать. Трава была мокрая от росы, колеса проскальзывали, и мы с трудом тронулись с места.

На этом погосте раньше тоже стояла деревянная церковь Успения Пресвятой Богородицы, но она сгорела за десять лет до нашего первого приезда. Сейчас на ее месте построили новый деревянный храм.

Проехав по тракту еще двадцать пять километров, через село Рыбрека, где установлен памятник партизанам и уроженке села разведчице Анне Лисициной, вы окажетесь в старинном поселке Шёлтозеро, упоминающимся в писцовых книгах 1543 года. Рекомендую задержаться здесь по крайней мере на пару часов и посетить Музей вепсской культуры, расположенный в двухэтажном деревянном, с резными балкончиками и ставнями, доме подрядчика Мелькина. Основал музей в 1967 году житель деревни Каскесручей Рюрик Петрович Лонин, поэт, писатель, собиратель фольклора и краевед. Он одинаково владел вепсским и русским языками. О нем снят документальный фильм «Рюрик и его Шёлтозеро»[84].

В музее собрано более шести тысяч экспонатов из вепсских деревень Карелии, Ленинградской и Вологодской областей. Среди них – самобытные орудия труда, украшения, предметы интерьера и так далее. Есть очень интересные экспонаты, например собранная из бересты лодка. Каждое лето в вепсской столице (так иногда называют Шёлтозеро) проходит фольклорный праздник «Древо жизни».

В поселке есть также исторический одноэтажный дом Тучина, перевезенный из деревни Горнее Шёлтозеро. Это традиционный для прионежских вепсов крестьянский дом. В нем в 1943–1944 годах находился подпольный Шёлтозерский райком партии. Сейчас дом тоже является музеем, его экспозиция посвящена военному времени.

В Шёлтозере сохранилась зимняя каменная церковь Святого Апостола Матфея 1837 года, только купола нет, а в XXI веке появились новые, действующие, – церковь Рождества Христова и часовня Сошествия Святого Духа.

У поселения имеется свой постоянно обновляемый, весьма информативный сайт[85], я на нем даже нашел «Памятку гражданам при встрече с хищником».

Следующий поселок, Шокша, столь же древний. Он упоминается в писцовой книге Обонежской пятины в 1563 году. Здесь в крестьянской семье родился Марк Пименович Пименов (1799–1865), купец и меценат, а также коммерции советник и градоначальник Петрозаводска. На его средства в 1842 году в поселке построили каменную церковь Николая Чудотворца. Его приемный сын, Ефим Григорьевич Пименов (1827–1873), также был градоначальником Петрозаводска и сделал немало хорошего для этого края. Но самым известным уроженцем Шокши является святой Иона Яшезерский, основатель Яшезерского монастыря. Еще юношей он ушел в Свято-Троицкую обитель, где стал учеником преподобного Александра Свирского. От него Иона (уже будучи иеромонахом) получил благословение на пустынное житие. В 1533 году он поселился в безлюдной карельской тайге у озера Яшезеро на месте древнего языческого капища. Тридцать лет он провел в уединении и безмолвии. Однако, прознав о подвиге Ионы, к нему присоединилось еще несколько иноков. Так в 1582 году образовался монастырь. Но старец не остался в нем, а поселился в пещерке, которую вырыл собственными руками. Здесь он и преставился. Вскоре его канонизировали. Многие люди получили через него и его мощи исцеление от недугов. Мощи захоронены в монастыре под спудом в притворе храма Преображения Господня.

Сам монастырь пережил и периоды расцвета, и периоды упадка. На его территории стояла деревянная церковь Пресвятой Богородицы (не сохранившаяся до наших дней) и построенный в 1853 году над могилой преподобного Ионы каменный храм Преображения Господня. Деньги на строительство храма пожертвовал уже упомянутый мной Марк Пименов. Также на его средства была возведена колокольня, написаны иконы для иконостаса, построены братская трапезная с кухней, приезжий дом для посетителей и мукомольная мельница. В настоящее время сохранились лишь храм Преображения Господня, часть ограды из малинового кварцита, четыре башни и некоторые служебные постройки. Монастырь является памятником монументального монастырского зодчества. Он возрождается, но средств на восстановление катастрофически не хватает. А день памяти святого Ионы Яшезерского (5 октября) считается национальным праздником Вепсского края.

В пяти километрах от Шокши, в поселке Кварцитный, в первом десятилетии двухтысячных была построена церковь Ионы Яшезерского. Рядом с поселком находится единственное в мире месторождение малинового кварцита, или шоханского порфира, называемого также «вельможный камень». Здесь его добывают с XVIII века. Этот удивительно красивый камень трудно обрабатывать (он в четыре раза тверже гранита), зато после полировки он сохраняет ее в течение сотни и более лет. Порфир использовался для отделки значимых архитектурных сооружений, причем не только в России:

Глава 5. Об истории города Петрозаводска и блаженном Фаддее Петрозаводском

Хотя эти места были заселены еще восемь тысяч лет тому назад (археологи обнаружили в этой местности несколько мезолитических поселений), Петрозаводская слобода возникла и начала свой рост с появления в 1703 году оружейного завода. В примечаниях к поэме «Карелия» Федор Глинка приводит историю, записанную некогда Тихоном Баландиным (ок. 1748–1830) (к именам этих замечательных людей с очень яркими судьбами я еще вернусь в своем повествовании, а подробнее о них и других их современниках, сделавших немало для сохрания истории этих мест, можно узнать, например, в двухтомнике Александра Пашкова «Карелия и Соловки глазами литераторов пушкинской эпохи»[86]): «Офицер (как говорят, гвардейский капитан, по имени неизвестно), посланный для отыскания олончан, бежавших из новонабранного войска государя Петра, проходил дремучими лесами до озера Онего. При устье Лососинки нашел он одну мукомольную мельницу: кругом была пустыня и места необитаемые. Но воды, наполненные рыбами, и леса множеством дичи и зверей, а более слух о богатых рудах, побудили его проникнуть до Машозера вверх по течению Лососинки. После сего другие посланные и личное посещение самого государя дали сей стране совершенно иной вид».

Петрозаводск. Памятник Петру I

За строительство города отвечал генерал-губернатор Санкт-Петербурга князь Александр Меншиков. Завод, окруженный валами, одновременно служил и крепостью – на случай, если бы к городу подошли шведы. Существовал специальный заводской гарнизон, который обслуживал шесть пушечных батарей. Во время Северной войны завод процветал, а после ее окончания перешел на производство проволоки, жести, гвоздей, якорей, деталей мостов и т. д.

В 1772 году, в связи с Русско-турецкой войной, императрица Екатерина II подписала указ о строительстве нового пушечно-литейного завода, названного Александровским, который был открыт в 1774 году. А в 1777 году Петрозаводская слобода по указу Екатерины официально стала городом.

В 1782 году Петрозаводск был назначен центром Олонецкого наместничества, и первым его губернатором стал сорокалетний статский советник, известный русский поэт Гавриил Романович Державин. Он сформировал административные, судебные и финансовые учреждения города, открыл первую больницу. Из-за отсутствия грамотных чиновников (до такой степени, что на работу в суды приглашали едва владеющих грамотой детей от двенадцати лет) многих специалистов пришлось пригласить из Петербурга.

Вид Петрозаводска (из альбома «Олонецкая губерния» фотографа Якова Пекарского, предположительно 1881 год)

По результатам выездов на места появилась «Поденная записка, учиненная во время обозрения губернии правителем Олонецкого наместничества Державиным», где губернатор описывал природно-экономические условия и возможности края, его культурную и духовную жизнь. Много внимания уделялось простым жителям Карелии. «Лопляне убогие едят хлеб, – писал Державин, – деланный из сосновой коры или из соломы, и питающиеся оным пухнут и кажутся дородными, в самом же деле слабосильные. Хлеб из сосновой коры следующим образом приготовляется: по снятии коры очищают оной поверхность, сушат на воздухе, жарят в печи, толкут и прибавляют муки, замешивают тесто и пекут хлеб. Хлеб из соломы: берут и рубят намелко концы колосьев и солому, сушат, толкут и мелют, присыпают мукой и приготавливают хлебы. Осенью пекут лепешки из так называемой травы векхи…»

Это записка стимулировала внедрение картофеля как пищевой культуры в Карелии.

Александровский завод по техническому оснащению и качеству продукции был лучшим на то время в России. Для нужд завода была построена первая в стране железная дорога длиной сто шестьдесят метров. Город разрастался, и уже в 1841 году Элиас Лённрот писал, что Петрозаводск по размерам как две трети Хельсинки, а завод настолько велик, что является вторым городом.

Фаддей Блаженный

У Петрозаводска есть собственный святой – Фаддей Блаженный, живший в Петровской слободе в начале XVIII века. Известно, что старец ходил во власянице, веригах и с железным посохом «старости опорою, а скудоумным направлением». Это был мудрый праведный человек, к которому многие обращались за советом и помощью. Царь Петр был знаком со старцем, не раз беседовал с ним. В 1724 году блаженный Фаддей, прощаясь с царем, предсказал ему скорую кончину. Петра это встревожило, он приказал «присмотреть прилично» за Фаддеем. Заводское руководство из усердия поместило старца в острог. Царь, к счастью, узнал, что блаженный в тюрьме, приказал его освободить и назначить ему пожизненную пенсию. От пенсии Фаддей отказался и продолжал жить подаянием. Он пережил царя всего на год и перед собственной смертью в 1726 году предсказал закрытие Петровских заводов, их дальнейшее возрождение, а также будущее процветание города. Житие Фаддея Петрозаводского написал Тихон Баландин, а поэт Федор Глинка посвятил Фаддею следующие строки:

Во времена царя Петра

Жил дивный муж в Кареле дикой —

Фаддей, раб Божий, друг добра,

Муж свят и труженик великий.

Враг золота и серебра,

Кой-как маячась на день со дня,

Без дум, без завтра, без вчера,

Он знал одно – свое сегодня…

Старик везде, старик нигде,

Являлся в церкви и в суде,

Там – образец молитв усердных,

А там – делец, истец за бедных;

При всяком горе, при беде

Все он!.. Кончалось дело свалкой,

Фаддей был там, как в руку сон, —

Громя бойцов железной палкой:

Везде ходил с той палкой он!

С своей утиной перевалкой

На свадьбу часто с похорон,

Бежал он в колпаке двурогом…

Урод – в отрепии убогом, —

С детьми он пел, с детьми играл,

Верхом на палочке езжал;

Но громовой перун блистал

Во взоре строгом, взоре остром,

Когда в грехе он обличал

Бесчинников закоренелых.

Огонь – в своих порывах смелых.

Стоял он сильно за людей,

И часто, часто злых судей

Или приказных закоснелых

Крестил разгневанный Фаддей

Железной палкою своей.

Глава 6. О современном Петрозаводске, его достопримечательностях и районе Соломенное

Сейчас Петрозаводск – процветающий город, ухоженный и чистый. Здесь находятся представительства крупнейших банков и организаций, несколько десятков гостиниц, несколько музеев, пять профессиональных

Набережная Петрозаводска

Если же вы меня спросите, что в первую очередь посмотреть в Петрозаводске, то я отвечу, ни минуты не сомневаясь, – погуляйте по набережной. Это и открытый международный музей современной скульптуры, и прекрасный прибрежный парк, где можно посидеть на скамье или в кафе и полюбоваться просторами Онежского озера. Все скульптуры на набережной подарены городами-побратимами. Они были изготовлены на предприятиях Петрозаводска с непосредственным участием авторов из этих городов.

Можно также посетить один или несколько музеев: здесь выбор большой – от Музея изобразительных искусств до Музея истории Онежского тракторного завода, Музея почты или Морского музея. Памятниками город тоже не обижен: интересен памятник Петру I на набережной работы скульптора Ивана Шредера и архитектора Ипполита Монигетти (1873) и современный памятник поэту Гавриилу Державину, который служил олонецким губернатором. Есть забавный памятник Марксу и Энгельсу: они сидят на лавочке, подобно карельским рунопевцам, и есть даже изгнанный из Москвы памятник Юрию Андропову – он стоит напротив Управления ФСБ.

Вечером можно сходить на спектакль в Музыкальный театр Республики Карелия, построенный в 1952 году на месте снесенного Святодуховского кафедрального собора. Собор уже не вернуть, однако в последнее время в городе появляются новые церкви: например, на Древлянке в 2010 году был открыт храм Святого Целителя Пантелеймона.

В северной части Петрозаводска, там, где Соломенское шоссе проходит в двухстах метрах от берега, тянется песчаный пляж, любимое место летнего отдыха горожан. Один раз мы вдвоем с женой провели на пляже целый день, наблюдая за отдыхающими: при жаре в тридцать градусов вода в Онего в тот день была шестнадцать.

Тень сосны на твоем теле

не оставляет следа,

такое неяркое солнце,

что свет течет как вода,

в песок уползают окурки,

ветер гоняет мячик,

мальчик с лицом амура

стрелу за спиной прячет.

К вечеру здесь останется

лишь пена на мокром песке,

острова на ладони Онеги

свинец в ее кулаке…

Но в другое время другие поэты видят это озеро совершенно по-иному. Вот отрывок из стихотворения Аллы Горбуновой, гостившей в Петрозаводске зимой:

Маленькие сосны дальних берегов,

это перспектива, это горизонт,

оторочка лисьих сказочных мехов,

армий снеговичных леденящий фронт.

Странные фигуры стынут на ветру,

камня и железа, и творенья рук,

идолы для капища, чурбачные дары,

а за ними древние безлюдные миры…

Не могу не привести стихотворение Олега Юрьева, связанное с Онежским озером и трагическими событиями, происходившими на его берегах. О городе Вытегре, упомянутом в стихотворении, вы узнаете в последних главах книги.

Я сам диббук[87] себя и родины отродье.

Себя и родины. На мертвом пароходе

Плыву в затопленном лесу,

Луны сминая полосу.

Дай ходу, капитан! Скорей пройдем Онегу!

Чтоб не заснуть над картами Олегу —

Он, то есть я, внаклонку над столом,

А впереди лесов металлолом.

На пирсе Вытегры, где рвался бедный Клюев,

Все слезы вытекли, слюна от поцелуев

Настил закапала из новеньких досок,

И чайка бледная вонзила в щель носок.

По доскам вытегорского настила

Шагает родина, что в нас не нас взрастила —

Диббук и ахнуть не успел,

Как пароход сиреной спел.

Но Петрозаводск продолжается и дальше, в самый старый свой район Соломенное. Село Соломенное упоминается с XV века. Здесь же были обнаружены ранненеолитические стоянки древнего человека. Но название поселку, скорее всего, дала не русская «солома», а карельскоеsalma– пролив. Через пролив протянут понтонный мост, однако машинам с низким клиренсом проезжать его надо аккуратно – как-то мы с женой, когда зимой гостили в Петрозаводске у друзей, решили съездить на горнолыжный курорт в Ялгору и дважды задевали брюхом ее автомобиля соединительные плиты.

Каменная церковь, которую хорошо видно при въезде в Соломенное, находится на месте бывшего Петропавловского мужского монастыря. Его основал в 1589 году старец Касьян. Монастырь был совсем небогатым, имелся лишь деревянный храм Святых Апостолов Петра и Павла да четыре кельи. Даже налоги с него поначалу не взимались. Однако через семь лет царем Федором Иоанновичем ему были подарены земельные угодья на реке Шуе, и дела пошли получше, но в 1600 году случился пожар. Едва монастырь успел оправиться от пожара, как в 1614 году «немецкие и литовские люди и русские воры казаки» разорили его. Далее снова начался рост монастыря, тем более что Михаил Романов освободил его от оброка. Известно, что в начале XVIII века монастырь посетил Петр I и подарил настоятелю собственноручно изготовленное кресло. Но процветающим монастырь по-прежнему назвать было нельзя. Начиная с 1725 года его упразднили, точнее, упраздняли, ибо братия в нем какое-то время держалась. И храмы строились. Так, в 1780 году был построен и освящен первый в округе каменный храм Сретения Господня, а в 1797 году каменный храм Петра и Павла. Сретенский храм сохранился и действует, а в перестроенном здании храма Петра и Павла, кажется, расположен детский сад.

Над Соломенным возвышается гора Большая Вара, вулкан, потухший два миллиарда лет тому назад. Потоки лавы сформировали рельеф ее склонов. На вершине горы находится так называемый Чертов стул – скалы образуют гигантское кресло со стометровой спинкой и восьмидесятиметровым сиденьем. По легенде, на этом стуле сидел черт, любовался озером и следил за своей юной женой по имени Пай, которую поселил на острове. А предыстория такова: девушка Пай жила с дедом на другом берегу и горя не знала, пока не появилась некая злая колдунья и не сосватала ее черту. Ну и вышла девка замуж.

Сейчас кресло облюбовали скалолазы. Впрочем, на «стул» легко забраться без всякой подготовки. А затем надо сесть и загадать желание – согласно поверию, оно должно сбыться. Ну а о том, что гора является «местом силы», знают все интересующиеся этим вопросом люди. Для них, наверное, под горой, в Ботаническом саду, сложен саамский лабиринт.

Далее мы снова возвращаемся в Петрозаводск, чтобы на следующий день с утра отправиться на «Комете» в Кижи. А подробнее о достопримечательностях и культурной жизни Петрозаводска можно узнать на официальном сайте[88].

Глава 7. О заселении побережья Онежского озера

Кижи и Китеж – названия созвучные, но совсем разные. Если сказочный град Китеж пропал с глаз людских до времен Страшного суда, то сказочно красивый остров Кижи радует нас и зимой, и летом.

Ехать до Кижей на «Комете» из Петрозаводска недолго – чуть больше часа, но дорого – больше двух с половиной тысяч рублей туда и обратно. Билеты лучше заказать заранее; например, заказ экскурсий и билетов онлайн есть на сайте музея[89]. Зимой тоже можно добраться в Кижи – туда ходит судно на воздушной подушке. Помимо туристических рейсов, существует социальная линия Петрозаводск – Великая Губа с заходом в Сенную Губу и Кижи[90]. Здесь стоимость билетов на «Кометы» ниже, но ходят суда лишь по пятницам и воскресеньям.

Люди на берегах Онежского озера жили издревле: в окрестностях Кижей археологи находят стоянки и орудия труда, созданные около восьми-девяти тысяч лет тому назад. А в целом в Заонежье обнаружено более тридцати пяти древних поселений разных эпох: мезолита, неолита и энеолита.

От первобытной эпохи также остались достаточно хорошо сохранившиеся захоронения. Раскопки могильника (более полутысячи погребений) на Южном Оленьем острове неподалеку от Кижей, открытого в начале 30-х годах XX века, позволили восстановить облик древних обитателей этих мест (мужчины ростом 170–175 см, с широкими лицами, женщины на несколько сантиметров ниже) и познакомиться с их культурой – в могилу клали вещи, оружие и одежду, которые могли пригодиться усопшему при путешествии в другие миры. Были найдены каменные наконечники стрел, рыболовные крючки, иглы для вязания сетей, гарпуны, ножи, украшения из зубов и камней. Одежда шилась из шкур и хорошо защищала от холода.

В 1991 году археолог Анатолий Журавлев обнаружил в окрестностях деревни Пегремы, что расположена на западном побережье Уницкой губы Онежского озера, на площади в два гектара каменные кладки, валуны, обтесанные в виде животных, и локальные пятна охристого песка. Тут сработала пословица «Не было бы счастья, да несчастье помогло» – все эти ценные артефакты удалось увидеть после пожара, уничтожившего лес. Впоследствии были найдены обломки керамики, сланцевые и кремневые орудия хорошего качества. А на острове Радколье, в пятнадцати километрах от Кижей, живет «Радкольский бог»: камень, напоминающий человеческое лицо.

Этнический состав здешнего населения, как и по всей Карелии, менялся, до первого тысячелетия здесь жили саамы, их сменили вепсы, карелы, а затем и славяне. Славяне появились в Заонежье в XI веке. Причем проникновение шло по водным путям – из Новгорода в Ладогу, из Ладоги по Свири в Онежское озеро, из него – дальше на север, к Белому морю. Как пишет поэт Сергей Ташевский:

И ветер ходил волнами над северными горами,

Над вековечной тайгой, еще не ставшей жильем,

Над грезящими о храмах камнями на Валааме,

Играл не знавшим людей, ручным для ветра зверьем,

Ветер вытягивал пальцами тонкие нитки дыма

Из отсыревших костров, струйки пара из синих губ, —

Но говорили мало. Дни проносились мимо —

И ровные, цепкие бревна соединялись в сруб…

…Зачем уходили они – и рассказать не могли бы.

Там не было ни друзей, ни дьявола, ни врагов,

И жизнь повисала на тонкой жиле пойманной рыбой,

Искрясь на морозе тысячей жемчугов.

Пока на полу земляном коротали зиму,

Короткий солнечный день глазам не давал смотреть,

А ночью, кажется, смерть провывала мимо —

Но это они загнали на Север смерть.

Все это сопровождалось ассимиляцией с местным населением. «Сами колонисты не вызывали туземцев на борьбу, – писал Василий Осипович Ключевский в “Курсе русской истории”, – они принадлежали в большинстве к мирному сельскому населению, уходившему из юго-западной Руси от тамошних невзгод и искавшему среди лесов Севера не добычи, а безопасных мест для хлебопашества и промыслов. Происходило заселение, а не завоевание края, не порабощение или вытеснение туземцев. Могли случаться соседские ссоры и драки, но памятники не помнят ни завоевательных нашествий, ни оборонительных восстаний».

Однако ведь были знаменитые новгородские ушкуйники, по воинственности не уступавшие викингам, готовые не только поторговать, но и пограбить. Думаю, многим из местного населения это не очень нравилось. Правда, боевая деятельность ушкуйников была обращена во все стороны от Новгорода: в Скандинавию, в Сибирь, на Волгу, – а земли Обонежья уже как бы являлись своими, с которых достаточно было брать дань.

С XIV века новгородские бояре начали создавать здесь свои вотчины. Так, у Марфы Посадницы в Обонежкой пятине было семьсот деревень. Оброк с крестьянина на боярских землях взимался пушниной, зерном и деньгами. Но это был лишь оброк, в северных краях крепостное право и в дальнейшем не получило широкого распространения. Православные монастыри также, начиная с середины XIV века, расширяли здесь свои земельные владения.

Глава 8. О Кижах и сказителях Заонежья

Но вернемся в Кижи. Название острова, вероятнее всего, произошло от вепсского слова «кииджи». Так называли мох, растущий на болотах острова, который использовался для утепления срубов. А возможно, имя пошло от вепсского кижат – игрища: может быть, на территории острова были языческие святилища. Как я уже писал, с XI века эти места стали землями Великого Новгорода, тогда же здесь появились первые церкви. Впервые кижские храмы упоминаются в писцовых книгах Московского государства в 1582 году: «Погост Спасский в Кижах на Онеге озере, а на погосте церковь Преображенье Спасово, а другая церковь Покров Святии Богородицы». Оба этих храма погибли во время пожара конце XVII века, и на их месте появились новые. Эти церкви, двадцатидвухглавая Преображенская (летняя), девятиглавая Покровская (зимняя), а также колокольня являются архитектурной доминантой острова. Вокруг них возведена высокая деревянная ограда, отделяющая памятник деревянного зодчества от крестьянских полей.

Преображенская церковь (фото Аси Тумановской)

Преображенская церковь, сложенная без единого железного гвоздя, долгое время была на реставрации, но в августе 2020 года уже открыла свои двери. Легенду о ее создании я услышал от сотрудника музея и по совместительству сказителя Виктора Тумановского. Дескать, строил это чудо мастер Нестор со товарищи: «…восемь бревен кольцом уложили, к ним прирубили с четырех сторон света по клети – получилось двадцать стенок. Сверху посмотреть – крест равноконечный. С востока алтарь будет, а с запада – трапезная с крыльцом. Дальше следующий венец уложили.

Кижи (фото Аси Тумановской)

Кижи были духовным центром Заонежья, сюда на праздники съезжались крестьяне со всей округи, да и строительство и восстановление церквей велось преимущественно на крестьянские пожертвования. Также Кижи были центром крестьянского сопротивления: в конце XVII века заонежских крестьян насильственно приписали к заводским работам (своего рода государственной барщине), что вызывало вполне понятные протесты. В Заонежье в период 1680–1770 годов произошло несколько крестьянских восстаний, которые были жестоко подавлены.

Мельница в Кижах (фото Аси Тумановской)

Сейчас Кижи – один из самых известных в мире музеев под открытым небом. Здесь представлены не только храмы, но и крестьянские дома разных типов, мельницы, хозяйственные постройки. В домах сохранен интерьер и предметы быта. Дома в Карелии строились на века, по тщательно продуманным и отработанным десятками поколений плотников технологиям. Это целые комплексы, включающие и жилые, и хозяйственные помещения под одной крышей – так, чтобы максимально сберечь тепло в доме. Оттого и окошки делали небольшими, и двери узкими. Для разных районов был характерен свой тип домов. Для состоятельных крестьян Заонежья это, как правило, – «кошель», дом квадратной планировки с асимметричной крышей. Были также дома, построенные «глаголем», где все хозяйственные помещения располагались под прямым углом к жилым… К счастью, народные умельцы, подобные Нестору, плотники, столяры, резчики по дереву, кузнецы, – на Руси не переводятся. Есть они и в Кижах.

Фото Аси Тумановской

В 1990 году архитектурный ансамбль Кижского погоста был включен в Список всемирного культурного и природного наследия ЮНЕСКО. С 1993 года музей «Кижи» находится в Государственном своде особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации.

Переночевать в Кижах можно лишь в гостевых домах (заказывать места следует заранее), но есть еще один вариант: попросить кого-либо из местных жителей (они на катерах стоят у причала) отвезти вас на один из окрестных островов, где можно поставить палатку. Только не забудьте сказать, чтобы утром забрали вас с острова.

Вид на Кижский погост(фото Аси Тумановской)

Кижи известны как памятник архитектуры, но есть еще одна область народного творчества, которой славилась Заонежская земля, – сказительство. На соседнем с Кижами острове, в деревне Серёдка, жил известный сказитель Трофим Григорьевич Рябинин (1801–1885). Он знал около двадцати шести сюжетов (свыше шести тысяч стихов) былин. Впервые его былины записал Павел Рыбников в 1861 году. А через десять лет собиратель фольклора Александр Гильфердинг на острове Кижи, в деревне Дудкин Наволок, устроил настоящий «былинный фестиваль» – на лодках к нему приехали сказители из разных деревень: слепой Симеон Корнилов из Кургениц, Василий Щеголёнок из Боярщины и, конечно же, Трофим Рябинин. Встреча длилась несколько дней. Именно там Гильфердинг записал былины, которые мы знаем со школьных времен.

Трофим Рябинин

В Заонежье родилась и знаменитая народная поэтесса Ирина Андреевна Федосова (1827–1899). Ее плачи, песни и рассказы использовал Н. А. Некрасов в поэмах «Кому на Руси жить хорошо» и «Крестьянка». Мельников-Печерский, автор романа «В лесах», включил плачи Федосовой в описание похоронного обряда. Федор Шаляпин вспоминал о ней так: «Неподражаемо прекрасно “сказывала” эта маленькая кривобокая старушка с веселым детским лицом о Змее Горыныче, Добрыне, о “его поездках молодецких”, о матери его, о любви. Предо мной воочью совершалось воскрешение сказки, и сама Федосова была чудесна, как сказка».

Ирина Федосова

Сила воздействия ее поэтического дара была такова, что многие слушатели плакали. Вот что пишет этнограф Владимир Владимирович Богданов (1868–1949), бывавший на ее выступлениях: «…одна немолодая дама попросила Федосову излить ее горе и ее тоску по дочери, которая не умерла, но рассталась с матерью. Федосова подробно расспросила о матери, о дочери и о разных обстоятельствах и причинах разлуки. Получив после этого спроса нужный ей сюжет для элегии, Ирина Андреевна, стоя на некотором возвышении около кафедры, начала своим ровным, чистым и громким голосом импровизацию элегии на заданный сюжет. Минут пятнадцать, если не больше, сказывала Ирина Андреевна эту в ритм устроенную вдохновенную элегию. Уже на средине сказа послышались всхлипывания, потом плач, и не только самой героини элегии, но и других. Когда окончилась элегия, та дама, которая пожелала испытать импровизацию Федосовой, была в обмороке. Эта демонстрация поэтического творчества Ирины Андреевны Федосовой произвела глубокое впечатление на всю аудиторию. Сама Ирина Андреевна тоже не казалась спокойной»[92].

Всего фольклористами было записано более тридцати тысяч стихов Федосовой: от плачей и былин до исторических и духовных песен.

Трофим Рябинин похоронен в Кижах, а Ирина Федосова – в поселке Кузаранда на берегу Онего.

Могила Ирины Федосовой

Глава 9. О событиях в Кондопоге и о самом городе

Следующая на нашем пути достопримечательность, которая считается одним из символов Карелии, – водопад Кивач.

По дороге можно заехать в Кондопогу. Еще пару лет назад вы бы увидели здесь жемчужину Карелии – деревянную Успенскую церковь, построенную в 1774 году в память о погибших участниках Кижского восстания 1769–1771 годов. Но теперь любоваться нечем – в августе 2018 года церковь сгорела. Не от удара молнии и не от военных действий, как ее предшественница (первый храм на этом месте сожгли шведы в 1581 году), а от рук несовершеннолетнего сатаниста, гостившего неподалеку у своей бабушки.

Кондопога. Зима (фото Анжрея Шляхова)

Событие тут же принялись муссировать многочисленные СМИ. А за двенадцать лет до этого, в 2006 году, Кондопога также была в первых строчках новостей, но по другому поводу, из-за межэтнического конфликта. Началось все в ночь на 30 августа, с драки в принадлежавшем одному чеченцу ресторане, в результате которой были убиты два русских жителя Кондопоги. А 2 сентября, после похорон, прошел двухтысячный митинг (митингующие требовали выселения всех приезжих из города), завершившийся поджогом ресторана «Чайка» и погромом вещевого рынка, принадлежавшего чеченцам. Пока не приехал ОМОН из Петрозаводска, конфликт продолжался. Его причины до сих

Существует много версий названия города; наиболее вероятно, что оно произошло от вепсскогоkond– крестьянское хозяйство иpohja– окончание залива, дальний угол. В русском языке оно трансформировалось в Кондопогу. Первые упоминания о поселке датируются 1495 годом.

Развитие Кондопоги напрямую связано с развитием металлургических заводов в округе в конце XVII и в XVIII веке, разработкой мрамора в Тивдии, строительстве Кондопожской гидроэлектростанции (в январе 1929 года была запущена первая очередь) и ЦБК, который на долгие годы стал градообразующим предприятием. Он им является и в настоящее время. Так, в 2014 году ЦБК произвел 650 000 тонн бумаги, что составило треть всего российского производства. Правда, несмотря на это, в последние годы его продают и перепродают.

Сейчас в городе проживает около тридцати тысяч человек, в нем есть и Дворец искусств, и краеведческий музей, и Дворец спорта, и Ледовый дворец вместимостью в 1850 человек, один из лучших на Северо-Западе. Рядом с ним – карильон высотой четырнадцать метров с двадцатью тремя колоколами, привезенный в 2001 году из Нидерландов. Каждый час карильон исполняет мелодию. В городе есть еще один карильон, около здания Сбербанка. Но тот в 2019 году замолчал из-за поломки механизма.

Глава 10. О водопаде Кивач

До Кивача надо ехать по уже знакомой нам «Коле» до 493-го километра, где свернуть налево по указателю. «В версте от порогов показался в правом боку дым, который по мере приближения сгущался, – так писал о Киваче Гавриил Державин, – наконец, пристав и взошед на гору, увидели мы пороги сии. Между страшными крутизнами черных гор падает с великим шумом вода, при падении разбивается в мелкие брызги наподобие рассыпанной во множестве муки… Чернота гор и седина бьющей с шумом и пенящейся воды наводит приятный ужас и представляет прекрасное зрелище».

Водопад Кивач (фото Майи Шереметевой)

А черед некоторое время поэт написал знаменитое стихотворение «Водопад», где есть такие строки:

Алмазна сыплется гора

С высот четырьмя скалами,

Жемчугу бездна и сребра

Кипит внизу, бьет вверх буграми;

От брызгов синий холм стоит,

Далече рев в лесу гремит.

Скорее всего, это о Киваче. Здесь было именно четыре скалы. Хотя на Суне, как я писал, было несколько грандиозных водопадов. Федор Глинка в поэме «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой» также не обошел Кивач стороной.

Но что шумит?.. В пустыне шепот

Растет, растет, звучит, и вдруг

Как будто конной рати топот

Дивит и ужасает слух!

Гул, стук!.. Знать, где-то строят грады!

Свист, визг!.. Знать, целый лес пилят!

Кружатся, блещут звезд громады,

И вихри влажные летят

Холодной, стекловидной пыли.

Кивач! Кивач!.. Ответствуй, ты ли?..

И выслал бурю он в ответ!..

Кипя над четырьмя скалами,

Он с незапамятных нам лет,

Могучий исполин, валами

Катит жемчуг и серебро;

Когда ж хрустальное ребро

Пронзится горними лучами.

Чудесной радуги цветы

Его опутают, как ленты;

Его зубристые хребты

Блестят – пустыни монументы…

Однако во времена Державина и Глинки водопад был намного мощнее. Теперь в версте от порогов никакого «дыма» не увидишь. Он и сейчас удивительно красив, но по размерам уступает не менее красивому Куми-порогу.

Существует легенда о том, что в Смутное время, когда «паны» (так называли польско-литовские войска) пришли в эти места, один из их отрядов перебрался через Суну. Ограбив близлежащие деревни, «паны» прихватили местного крестьянина с лодкой и потребовали, чтобы он перевез их обратно. Крестьянин, хорошо знавший реку, направил лодку к водопаду, а сам прыгнул в воду. Врагов перемолол поток, а крестьянин спасся. Так что в Карелии есть своя история о Сусанине, причем с хорошим концом.

Сейчас проход к водопаду платный. Подробная информация о водопаде есть на сайте заповедника[93].

Глава 11. Об истории Медвежьегорска, его достопримечательностях и воротах в Заонежье

От Кивача мы возвращаемся на «Колу» и через знакомые по второму маршруту места направляемся в Медвежьегорск. Это около девяноста километров.

Медведей в Медвежьегорске действительно много, от простых гипсовых и деревянных до бронзовых и каменных. Да и на гербе города изображен медведь. Медвежьегорск – относительно молодой город, и его появление связано со строительством Мурманской железной дороги. Место, выбранное под станцию Медвежья Гора, оказалось стратегически удачным – по озеру можно было доставлять грузы в порт и перемещать в вагоны. Или наоборот. Здание вокзала было построено в 1916 году по проекту архитектора Руфина Михайловича Габе (1875–1939), и оно сохранилось до сих пор. В ноябре 1916-го уже начали ходить поезда. А о названии станции ходит следующая легенда.

Один из владельцев лесопильного завода, Захарьев, держал ручного медведя. Но когда тот покалечил ребенка, медведя застрелили и закопали под горой. Жена Захарьева, потеряв любимца, уговорила начальника строительства назвать станцию Медвежьей Горой. Верится с трудом…

Поклонный крест по дороге в Медвежьегорск

Есть и другая версия, в которой и Захарьев, и его жена, и ручной медведь остаются. Но ребенка нет. Медведь сам залез на качели, раскачался, доску, на которую он встал, закрутило, канаты, ее удерживающие, обернулись вокруг шеи бедного животного и удавили его. Хозяйка была безутешна. Тогда кто-то из инженеров послал в Петроград телеграмму, предложив для новой станции имя – Медвежье Горе. А телеграфистка записала два слова слитно. Получилось Медвежьегорье, которое переделали в Медвежью Гору.

Ну а по третьей, самой вероятной, версии, рядом, в двух десятках километров, располагалась деревня Медвежья Гора, по ее имени и назвали.

Сама гора не только живописна, но и отличается особым, мягким и более сухим, чем в округе, микроклиматом. Поэтому в 1924 году здесь был открыт противотуберкулезный санаторий. Также с горы открываются красивые виды на Онежское озеро.

Здание станции Медвежья Гора (фото Сергея Носова)

Во время Гражданской войны в окрестностях города шли бои. В Медвежьегорске базировались корабли белогвардейской Онежской флотилии, в помощь которой были приданы самолеты британской морской авиации. Англичане, потеряв четыре самолета, вскоре улетели, да и флотилии никого победить не удалось. В конце февраля станция Медвежья Гора стала красной.

В 1930-м начали строить Беломорско-Балтийский канал, и в Медвежьей Горе разместилось Управление Беломорско-Балтийского комбината НКВД СССР. Народу в рабочем поселке

Здание гостиницы Управление Беломорско-Балтийского канала НКВД (фото Сергея Носова)

Во время Великой Отечественной войны Медвежьегорск был занят финскими войсками и в боях 1944 года практически разрушен. На центральной площади сохранилось двухэтажное здание НКВД и ОГПУ, где сейчас располагается Управление ББК, казначейство и… офис ФСБ. Сохранилась и архитектурная домината – здание гостиницы Управления Беломорско-Балтийского канала НКВД. Гостиницу возвели заключенные в 1935 году за срок меньше года. Предполагалось, что это будет своеобразная гостиница «люкс» для иностранных туристов. А получилось, что в ней жили сотрудники «органов», но тоже по первому классу: ресторан, бильярд, кинозал, спортзал, концертный зал, библиотека, прачечная, баня и два тира, на пятьдесят и сто метров. Сейчас в здании расположен музей. Там вы сможете узнать и об истории Заонежья, и об участии города в Великой Отечественной войне, и об истории Беломорско-Балтийского канала. Музей предлагает экскурсии к петроглифам и местам стоянок древних людей. Одна из таких стоянок находится в черте города, у живописного водопада на реке Вичке.

Перед музеем стоит каменный Киров и указывает пальцем вниз. Жест многозначительный, каждый может трактовать его, как хочет.

А еще Медвежьегорск известен тем, что здесь снимали много фильмов: «Любовь и голуби», «Четвертая высота», «И на камнях растут деревья», «Платина-2», «Охота на пиранью». И наконец, главное – город Медвежьегорск служит воротами в Заонежье. На самом деле Заонежье не за Онежским озером, а внутри – это полуостров, изрезанный шхерами, озерами и реками, и примыкающие к нему более пятисот островов.

В Заонежье из Медвежьегорска ведет Первомайская улица, которая переходит в дорогу 86К-142 в направлении Великой Губы. С правой стороны, от места, где улицу Первомайскую пересекает Армейская, находится заброшенная воинская часть № 46166 РХБЗ. Место не представляет собой ничего особенного и связано лишь с моей личной историей – летом 1981-го я здесь проходил студенческие военные сборы, ходил в самоволку и даже немного посидел на гауптвахте. От здания казармы остались лишь руины, от гаражей, в которых стояла техника, готовая выдвинуться в район ядерного взрыва, очага химического или бактериологического заражения, – столбы да стены, плац растрескался и порос травой.

Гораздо лучше сохранились на выезде из города достопримечательности времен Великой Отечественной войны. За 1942–1944 годы финны выстроили на горе и в горе оборонные укрепления – ДОТы, ДЗОТы, вырубили пещеры под госпиталь и казармы. Весьма мощный оборонительный узел. Раньше его найти было трудно, теперь же он обозначен на всех электронных картах.

Глава 12. О деревне Шуньге и ярмарках

Для удобства я обозначил на карте основные точки нашего маршрута. Приблизительно через сорок пять километров от Медвежьегорска, там, где асфальтированная трасса почти под прямым углом поворачивает налево, рекомендую свернуть направо, в Кефтеницы. В поселке находится деревянная часовня Георгия Победоносца постройки середины XVII века (1).

Еще через шесть километров вы приедете в деревню Шуньгу (2). Она упоминается в Чёлмужской обводной грамоте 1375 года. Село издревле стояло на торговом пути. С XV века через него везли на юг с Белого моря соль и другие товары. В Шуньге, начиная с XVII века, проводилась крупнейшая на Русском Севере ярмарка. Торговля на ней не облагалась пошлиной. Платили только за билет, торговое место и охрану.

Там ярмарка. Там все пестро

И все живет: там торг богатый

Берет уклад за серебро;

И мчит туда олень рогатый

Лапландца, с ношею мехов… —

писал Федор Глинка. Ярмарок в Шуньге на самом деле было несколько: Богоявленская (Крещенская) с 6 по 18 января, Сборная (после Великого поста), Благовещенская с 25 марта по 2 апреля, «Никола-отец» и «Никола-сын» – в мае и Никольская с 6 по 12 декабря. Наиболее крупными были зимние.

В XIX веке в Шуньге появился большой деревянный Гостиный Двор, работали три трактира. Некоторые местные жители сдавали жилье купцам и безбедно жили на это, некоторые работали в сфере обслуживания ярмарок: от охраны до уборки и погрузки. К делу подходили серьезно, администратор (комендант) ярмарки назначался губернатором, во время ее проведения здесь присутствовали судебный следователь, становой пристав, мировой посредник, повенецкий уездный врач.

Шуньга (фото Андрея Шляхова)

Ярмарка – это всегда веселье: были и танцы, и цирк, и карусель, и катания на санях, и различные игры. Однако, в стороне от ярмарки, Заонежье представлялось совсем другим. Вот как о нем писал в конце XIX века поэт Константин Случевский:

Ветер сотни на три одинокий,

Готовясь в дебрях потонуть,

Бежит на север неширокий,

Почти всегда пустынный путь.

Порою, по часам по целым,

Никто не едет, не идет;

Трава под семенем созрелым

Между колей его растет.

Унылый край в молчаньи тонет…

И, в звуках медленных, без слов,

Одна лишь проволока стонет

С пронумерованных столбов…

Во имя чьих, каких желаний

Ты здесь, металл, заговорил?

Как непрерывный ряд стенаний,

Твой звук задумчив и уныл!

Каким пророчествам тут сбыться,

Когда, решившись заглянуть,

Жизнь стонет раньше, чем родится,

И стоном пролагает путь?!

Еще Шуньга знаменита тем, что по имени этой деревни назван минерал шунгит, обладающий уникальными лечебными свойствами. Именно здесь его обнаружил в 1792 году академик Озерецковский, а в 1877 году геолог Александр Иностранцев дал этой породе название. Впрочем, о лечебных свойствах «аспидного камня» – так называли его в народе – было известно задолго до его официального открытия.

Добыча шунгита (фото Андрея Шляхова)

Шунгит и габбро-диабаз издревле использовали и в сельском хозяйстве. На поле их собирали в кучи (грудницы), которые, нагреваясь весенним днем на солнце, ночью отдавали тепло. Благодаря этому между грудницами можно было сажать растения, не боясь заморозков.

Деревня Шуньга известна еще и тем, что в ней жил Даниил Викулин, основатель Даниловой пустыни, о которой я уже рассказывал. Шуньга за свою историю несколько раз горела и каждый раз восставала из пепла. Нельзя не сказать о купце Иване Ивановиче Крылове, уроженце Шуньги (1859–1915), который после пожара 1899 года восстановил церкви, построил богадельню для бесприютных престарелых граждан, а в Повенце построил

Шунгит на берегу Онего (фото Андрея Шляхова)

Если через пять километров от Шуньги, не доезжая моста через Путку, вы повернете направо и проедете шесть километров, то окажетесь в деревне Паяницы, где на скалистой гряде расположена деревянная часовня Михаила Архангела (3), построенная, вероятнее всего, в конце XVII – начале XVIII века.

Глава 13. О поселке Толвуя и Палеостровском монастыре

Следующий крупный поселок по 86К-142 – Толвуя (4). Его название, вероятнее всего, произошло от финно-угорскихtalvi– зима иоjа– ручей, то есть Зимний ручей. Владимир Майнов в своей книге о путешествии в Обонежье рассказывает о том, как в 1628 году ловкий на язык писец Никита Панин, объезжая по поручению царя здешние места, с легкостью давал названия местным деревням: «Поехал потом Панин в Палеострову, к Варвары. […] В проезд он увидал на берегу кузов (видимо, народ забыл корельское слово: куза – береза) и самую деревню назвал Кузарандой. До Толвуи ехал берегом; подъезжая, видит – толкутся люди на улице: “Пущай же это будет Толвуя”».

Первое упоминание о Толвуе датируется 1375 годом и связано с расположенным рядом Палеостровским монастырем. Также в окрестностях Толвуи, в деревне Загубье, по преданию, родился преподобный Зосима. Там находится часовня Зосимы и Савватия Соловецких. Известно, что инокиня Марфа (рассказ о ней чуть дальше) посещала часовню в Загубье и преподносила ей дары во время своей ссылки. В частности, убрус (плат, полотенце), который она вышила собственноручно и шелками, и золотом, и блеском. Часовня, которая находится там сейчас, – новая, копия той, что была в XVI–XIX веках. Первую разобрали после Великой Отечественной войны.

Часовня в Загубье

Ее удалось восстановить по чертежам финского искусствоведа Ларса Петтерссона. Ему и архитектору-художнику Ойво Хелениусу в 1941 году, когда Заонежье заняли финны, было поручено делать обмеры, чертежи, фотоснимки и зарисовки памятников деревянного зодчества, из опасений, что во время дальнейших боевых действий многие из них могут исчезнуть. Также, с целью сохранения, из церквей были сняты и вывезены иконы.

«Небеса» из Преображенской церкви Кижей перевезли в Петрозаводск и сложили в каменном доме, дабы те не пострадали от пожара. Была и записка на русском и финском языках, объясняющая их ценность. Но в итоге после освобождения города кто-то пустил их на дрова.

Остальные иконы в 1944 году были возвращены согласно списку. И… долгое время лежали на платформе в Петрозаводске, а затем в сарае с дырявой крышей.

Сам Ларс Петтерссон защитил диссертацию «Культовая архитектура Заонежья», написал книгу об этом, а в 1989 году подарил музею-заповеднику «Кижи» более двух тысяч страниц микрофильмов с чертежами ста двадцати церквей и часовен, рисунками, эскизами и фотоснимками.

Марфа Романова

Но вернемся в Толвую. Сюда зимой 1601 года Борис Годунов сослал Ксению Ивановну Романову, постриженную в монахини под именем Марфы. Заточение длилось около года, но ссылка продолжалась еще пять лет. Марфу поселили в тереме. Так описывал ее заточение Федор Глинка:

Карельцы бродят боязливо

У терема с большим крыльцом.

Он, новый, выстроен красиво,

И тын кругом его кольцом.

Стрельцы с пищалями на страже…

Ссылка Марфы Романовой закончилась в 1606 году. После воцарения Михаила Федоровича Романова в 1613 году Ксения стала именоваться «Великой Государыней старицей инокой Марфой Ивановной». Она не забыла хорошего отношения местных жителей: крестьяне села стали «обельными», то есть освобожденными от налогов, многие из них были «пожалованы деревнями», а «поп Ермолай Герасимов с сыном Исааком дворцовой волосткой в Петровском погосте в Челмужах».

В этом же, 1613-м, году, для защиты от «черкасов» (как я уже писал, их также называли «панами») – разбитых в Центральной России, но еще бесчинствующих на Севере отрядов польско-литовских войск, куда входили и приднепровские казаки, – была построена деревянная крепость. Воеводой стал подьячий Богдан Иванович Чулков. Согласно его словам, «острог рублен в тарасы, а насыпаны тарасы каменьем мелким, да по тем же тарасам ставлен тын стоячий: а в остроге семь башен рубленых, а башни осыпаны каменьем, да в остроге же ставлены для осадного времени дворы осадные и избы крестьянския и монастырския, Вяжинского монастыря, Палеостровского монастыря и Хутынского монастыря, всего 23 двора, да 14 изб. Да в остроге же были церкви: церковь Троицкая да церковь Георгия Великомученика. Ставили тот острог Вяжинского монастыря крестьяне Толвуйской же волости»[94]. Однако осаждать острог «черкасам» не пришлось – враг подошел только к Шуньгскому острогу и был разбит под Падмозером 8 января 1614 года и 13 января под Шуньгой.

Толвуя, Кижи и Шуньга издревле славились своими «вельми искусными» плотниками и столярами. Старинные дома и церкви Заонежья – наглядное подтверждение этому. В Толвуе самой известной была династия Гайдиных. Изделия Ивана Гайдина были известны по всей России, а Алексей Семенов Гайдин получил большую серебряную медаль на Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге в 1902 году.

На острове Палей, что находится в шести километрах от Толвуи, расположен знаменитый Палеостровский монастырь, основанный в конце XII века валаамским монахом Корнилием, жившим в пещере и носившим вериги весом более пуда.

Палеостровский монастырь. XIX век.

Оригинальный рисунок В. Павлова, гравюра В. Шюблера

Название острова связывают с местной красной рыбой – палией, о ней сложена легенда, которую приводит в своей книге Владимир Майнов: «Когда пришло времячко Христу идти на пропятие, Он и вздумал отпраздновать со святапостолами Пасху – разговеться по-христианскому; стали святапостолы искать пищи и нашли только хлеб, рыбу, мясо да на запитки вино церковное виссант. Хлеб был, как и быть ему должно бы, плотный, рыба была палия, да не ноничная, а белая, только по жилкам у нея кровь-руда переливалась, мясо также, как и быть бы подобало, было белое и вино белое, как и теперь еще продают. Повечерял Христос со святапостолами и захотел наградить и явство, и питье свое за то, что они его святую утробу насытили. “Рцы ми Иоанне, говорит, чего хощеши, да дам сим явствам и питию сему?” – “Дай им, Господи, отвещевает, дабы их людие не потребляли”. – “Чего ради отыму я оныя от человека, изрек

После смерти Корнилия его ученик Авраамий Палеостровский перенес мощи преподобного в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Некоторое время здесь пребывал Зосима Соловецкий, один из основателей Соловецкого монастыря.

Монастырь пострадал от «черкасов», но к середине XVII века в нем уже стояли четыре церкви и проживали сорок четыре монаха.

История монастыря тесно связана со старообрядцами. В 1654 году сюда заточили епископа Павла Коломенского. Согласно преданию, он вскоре был вывезен из монастыря и убит по приказу Никона. В старой вере его почитают как священномученика.

Сам же монастырь дважды переходил в руки ревнителей старой веры. В январе 1687 года Игнатий, дьякон Соловецкого монастыря, «собрашися со своими, пойде на лыжах ко Онегу… и пришед через Онего, и пришед в Палеостровский монастырь, затворися со своими соученики…». И монастырь на какое-то время стал старообрядческим. Были разосланы гонцы по деревням в поисках людей старой веры, готовых поддержать восстание. В итоге в монастыре собралось более двух тысяч человек. Посланный из Олонца отряд получил отпор и ретировался. Только с подкреплением из Новгорода удалось взять обитель. Раскольники, «не допуская себя поймать, запершися в монастырскую церковь и в трапезу, и в трапезе згорели все без остатку». Есть версия, что после обстрела монастырь загорелся сам.

Вторая «гарь» произошла 23 ноября 1688 года. Старообрядцы в количестве пятисот человек снова заняли монастырь, и стрельцы вновь осадили его. Несмотря на оборонительную подготовку (так, например, раскольники вморозили в лед на подступах остроконечные косы-горбуши), стрельцам удалось приблизиться к острову. Тогда осажденные скрылись в церкви и подожгли ее.

В последующие века пустынь привлекала многих паломников. О нем упоминает в своих песнях Ирина Андреевна Федосова:

И мни съездить-то ко старцам в Пальеостров;

И я слыхала ведь, душа да красна девушка,

И там ведь водушка живет, точно медвяная,

И почерпурочка ведь там да золоченая…

В 1788–1800 годах послушником монастыря был Тихон Васильевич Баландин, о нем я уже упоминал. Баландин написал «Повесть о Палеостровском монастыре», а также книги об истории Карельского края: «Петрозаводские северные вечерние беседы», «Историческое краткое сведение о состоянии… города Олонца», «Повесть о существовавших доселе и об уничтожившихся как на Петровских заводах, равно и у Марциальних вод дворцах» и др.

В настоящее время монастырь снова действует. Построен небольшой деревянный храм Рождества Богородицы, кельи и корпуса для паломников. Есть планы по восстановлению каменного братского корпуса.

Глава 14. О Царицыном ключе, «Трех Иванах», Великой Губе, Конде Бережной и других поселениях Заонежья

Далее, через шесть километров от Толвуи по нашему маршруту, – один из целебных родников – Царицын ключ (6), где бьет вода, прошедшая через слои шунгита. Он хорошо виден с дороги, так как недавно над ним построили часовенку. Название ключа связано с именем Марфы Романовой. Когда инокиня-государыня заболела (от переживаний у нее случилось нервное расстройство), местные жители посоветовали ей пить воду из этого источника, и… все недомогания вскоре прошли.

Дорога к Царицыну ключу (фото Андрея Шляхова)

В Заонежье есть еще два целебных источника, первый находится в стороне от нашего маршрута, но я считаю нужным упомянуть и о нем. Это – родник «Три Ивана» (7) в шести километрах от деревни Черкасы, в урочище Иваны. В былые времена над ним была сооружена часовня, и к нему в Иванов день совершался крестный ход. Его вода действительно чудодейственна – она успешно применяется для лечения желудочно-кишечных и кожных заболеваний, атрофических язв и ожогов.

Третий источник – «Соляная яма» – находится в окрестностях Великой Губы, и он действительно соленый. Его вода относится к категории минеральных, питьевых, лечебно-столовых вод. Местные жители готовят на этой воде хлеб без добавления соли.

И наш дальнейший путь ведет именно в эти места – в село Великая Губа (8). Это село было упомянуто в исторической хронике в 1583 году. В писцовой книге 1563 года на месте Великой Губы перечисляется целая группа деревень: Верховье, Репный Посад, Погост, Моглецы, Тарасы. Все они вошли в состав этого большого села. Здесь находится каменная церковь Алексия, Человека Божия, построенная на месте деревянной церкви Пророка Илии в 1866 году. В ней в советское время были библиотека, клуб, склад, теперь же она снова принадлежит православной общине.

В поселке также создана традиционная ткацкая мастерская «Заонежская изба». Ее организатор, Наталья Вильк, решила возродить традиционное ткацкое мастерство, которым некогда славилось Заонежье. Ей удалось найти оригинальные ткацкие станки и починить их. Сейчас это и музей, и действующая мастерская, где можно приобрести изделия, созданные по старинным технологиям.

В тринадцати километрах от Великой Губы (в стороне от описываемого мной маршрута) находится старинная деревня Вёгорукса, где сохранилась церковь Николая Чудотворца конца XIX века. Деревня стояла на пути из Новгорода к Белому морю. Из Шуи корабли через Онего приходили в Вёгоруксу, товар перегружался в подводы, и далее его везли посуху до Белого моря. Церковь на берегу играла также роль маяка. Поселение в то время было богатым – в начале XX века здесь жило чуть меньше четырех сотен человек. А сейчас постоянных жителей нет – одни дачники.

Далее наш путь лежит из Великой Губы в Конду Бережную, к деревянной часовне Святого Самсона (9). В ее восстановлении принимал участие замечательный писатель и заонежский житель Мариуш Вильк, автор книг «Дом над Онего», «Волок», посвященных карельской теме. В 2014 году мы заезжали в гости к Вилькам, в их большой дом в Конде Бережной, на самом берегу Онего, где жили не только люди, но и птицы. Пока мы пили чай в одной из комнат на втором этаже, в

О доме хозяева поведали долгую историю. Я запомнил лишь, что этот дом – исторический, является памятником архитектуры начала XX века. Дом был построен на деньги одного из сыновей большой семьи Кирьяновых, который имел лавку в Санкт-Петербурге. К счастью, новые хозяева дома не только поддерживают его, но и восстанавливают.

От Конды Бережной дорога ведет в Усть-Яндому с деревянной часовней Георгия Победоносца (конец XVIII века) (10). Отсюда по лесной дороге пешком (на хорошо подготовленной машине дорога проходима) девять километров до Яндомозера и церкви Святой Варвары (11). Храм был построен на живописном полуострове в середине XVII века. Далее – Типиницы, где находится часовня Сошествия Святого Духа (12) конца XIX века, клетского типа, и далее – Вороний Остров, где в поселке, на берегу узкого залива находится церковь Усекновения Главы Иоанна Предтечи (13) XVIII века, и на острове напротив – еще две часовни Иоанна Предтечи. Туда уже на машине не проедешь. Пишут, что в одной из часовен находится древний каменный крест, приплывший к острову по воде в начале XIX века. И наконец, тупиковая точка нашего маршрута – Тамбицы и часовня Николая Чудотворца (XVIII век) (14).

Обратная дорога ведет через поселок Поля мимо церкви Илии Пророка (15). Она была построена на месте старой Ильинской церкви в 1873 году на деньги купца Пименова в стиле клетских церквей эпохи Ивана Грозного.

Дом в Космозере (фото Виктора Кузнецова)

Следующее село – Космозеро, впервые упомянутое в писцовой книге в 1563 году. В селе Космозеро жил известный иконописец Михей Абрамов (1830–1912) и его сын, иконописец Иван Михеевич (1869–30-е годы XX века). Оба они работали в «поморском стиле» и были хорошо известны в округе.

Здесь также были две шатровые церкви и колокольня, этот ансамбль считался самым красивым в Заонежье – Успенская церковь (XVII–XVIII веков) и поставленная на средства купца Попова в 1770 году зимняя церковь во имя преподобного Александра Свирского (16). Сохранилась лишь последняя.

Церковь в Космозере (фото Виктора Кузнецова)

Завершает наш небольшой тур по памятникам деревянного зодчества Заонежского полуострова визит к часовне Космы и Дамиана (середина XVIII века) (17) на берегу живописного озера неподалеку от деревни Узкие. Затем мы снова выезжаем на дорогу, ведущую в Медвежьегорск, из которого по трассе А-119 (Медвежьегорск – Вологда) направляемся в сторону Повенца.

Часовня Космы и Дамиана (фото Виктора Кузнецова)

Глава 15. Об урочище Сандармох и городе Повенце

В двенадцати километрах от Медвежьегорска, слева от трассы находится урочище Сандармох, где за 1937–1938 годы было расстреляно и захоронено свыше девяти с половиной тысяч человек пятидесяти восьми национальностей, в основном узников БелБалтлага и Соловков. На входе в мемориал – камень с надписью: «Люди, не убивайте друг друга».

Но истории свойственно повторяться. Пока я пишу эту книгу, Юрий Дмитриев, замечательный историк, нашедший захоронения, находится в тюрьме. Сфальсифицированные дела, аресты инакомыслящих – первый шаг к новому ГУЛАГу.

И вот, наконец, Повенец. Рифма «Повенец» и «конец» плотно укоренилась в этих местах. «Повенец – миру конец». В XIX веке облик города вполне отвечал пословице. Павел Петрович Свиньин (1787–1839), писатель и путешественник, так описывал Повенец образца 1828 года: «Можно смело сказать, что в Русском Царстве нет города беднее и плачевнее Повенца. Пять, шесть домов походят несколько на городские здания, остальные состоят из 70 мещанских лачуг, нагнувшихся набок. По кривым, грязным улицам набросано несколько сгнивших жердей – и это называется мостовою! Церковь также деревянная, ветхая…»

Но не всегда Повенец оставался таким, были времена расцвета и были времена полного упадка. Начиная с конца XV века, через Повенец проходили и торговый путь из Новгорода в Белое море, и «тропа богомольцев» на Соловки. В городе вовсю процветала торговля. А окрестности были богаты пушным зверем. Вот что об этом писал Федор Глинка:

Тропой, изрытой меж стремнин,

Мелькнет порой Карелы сын

В своей погоне за лисицей,

Следя волков и росомах,

Или встречался на мхах

С ветвисторогою станицей…

Груба лесных карелов пища,

Их хлеб с сосновою корой;

Зимой им нравятся игрища:

Там сельской тешатся игрой,

Без музыки, под песнью длинной

Свой хоровод разводят чинной.

Им милы яркие цветы:

И желтый, красный, густо-синий

В одеждах праздничных горит

На девах и сынах пустыни.

И часто жемчуг им дарит

Поток гремучей Повенчанки,

Где легковерная форель

Хватает с жадностью приманки

И, скрывшись под густую ель,

Карелец сметливый и ловкий

Стреляет белок из винтовки.

В Петровские времена здесь работал литейный завод, на котором изготавливали пушки, шпаги и такелаж для российского флота. Завод был закрыт в 1734 году. С именем Петра связана одна повенецкая легенда. Привожу ее в оригинальном пересказе Владимира Майнова: «Перед городом, саженях во ста, виднеется плоский островок Воротный, который занят теперь лесною биржей и славится тем, что от него должен был повернуть обратно Петр, когда хотел, несмотря на бурю, пуститься по озеру. Дело в том, что едва только вы явитесь в Повенец, как вам не преминут разсказать, что Петр хотел оставить Повенец как раз в день памяти апостолов Петра и Павла, 29 июня; все было готово к путешествию, как вдруг поднялась буря страшная, да такая, что царя стали все отговаривать от поездки. Не таков был Петр, чтобы обращать внимание на бури и т. п. задержки, когда в виду у него было какое-нибудь дело. Петр сел и отправился в озеро, но противный ветер решительно не давал возможности идти судну; нечего делать, вернулся Петр назад в Повенец и заявил во всеуслышание, что, видно, повенецкий Петр сильнее московскаго Петра. Кажется, всякий мальчуган знает этот рассказ в Повенце и с необыкновенною гордостью сообщает его всем и каждому».

Может, поэтому в Повенце и на острове строили церкви Петра и Павла. Ни одна из них, увы, не сохранилась.

Храм Николая Чудотворца на берегу канала

С тридцатых годов XX века город стал придатком Беломорско-Балтийского канала. В 1941 году,

Сам канал, который мы пересечем по 2-му шлюзу, продолжает работать. В советское время, начиная с 1960-х, по нему перегоняли подводные лодки, построенные в Ленинграде.

Глава 16. О Чёлмужской косе и поселке Чёлмужи

Далее, через тридцать семь километров по автодороге на Вологду, за рекой Возрица будет поворот направо, на Чёлмужскую косу. Сосновый лес, песчаные пляжи и чистая вода привлекают в эти места туристов и рыбаков. Здесь не раз летом во время наших странствий по Карелии мы останавливались на несколько дней в палатках с друзьями.

Чёлмужская коса

Это были петербургские (и не только) писатели, вместе с ними мы проехали и Южную, и Северную Карелию в самых разных направлениях. Как всяким странствующим богатырям, им приходилось бороться с разными чудищами, а если уж мы встали на стоянку и завтра нет необходимости садиться за руль, то первейшее из чудищ – зеленый змий, коего они всегда укладывают на обе лопатки. Правда, при этом иногда сами устают. Один из крепких и неутомимых героев – Александр Етоев, наполовину (по отцу) вепс, его предки жили в Присвирье. И вот Етоев, или, как он сам себя величает, вепс воинственный и громкий, проснувшись однажды утром, начал всех «строить», за что получил от собрата по перу Сергея Носова еще одно фамильное имя – Дед Етой и соответствующую присказку: «Дед Етой встал не с той…» А это, в свою очередь, послужило стимулом для написания Сашей целой поэмы «Заетойщина», где есть как смешные, так и серьезные фрагменты, где фигурируют и Свирь, и Онего. А здесь даже Чёлмужская коса:

Дед Етой сказал нам однажды,

на Свири озирая лодки:

«Вот бы мне, от дум, не от жажды,

выпить вволю не квасу – водки».

С ним мы ездили по России,

по северной земле нежной,

карельской, вепсской, безденежной,

надежной, нищей, онежской.

Все мы одной крови —

воли бы мне, воли.

Все мы одной воли —

крова бы мне, крова.

Земли бы мне вепсской, бе́режной,

безденежной, честной, русской:

как женская влага – нежной,

как Чёлмужская коса – узкой…

Чёлмужская коса действительно узкая и длинная (тринадцать километров в длину и до пятисот метров в ширину), разделяет северную часть Онежского озера на Повенецкий и Заонежский заливы. В том месте, где мы стояли (в трех километрах от основания), вода со стороны Онего была живая, полная рыбы, шелестящая волной, а с другой стороны, в закрытом заливе – спокойная, вся в топляках, словно мертвая. На самой косе, в сосновом лесу, было много грибов и ягод. И вечером по лесу в предвкушении борьбы со змием бродил в поисках подножного корма воинственный Етоев. Тогда я, кажется, и написал это стихотворение, назвав его «Онего в красных тонах»:

Красное солнце висит над Онего,

вепсом замшелым проходит Етоев:

у него муравьиная борода,

краснолицая брусника в одной руке

и гриб, тоже красный, в другой…

А я лежу ногами в мертвой воде

головой – в живой,

рядом собака, похожая на лису,

копает норы в нижний мир,

где шаманы плывут в берестяных лодках,

и что мне Етоев в сосновом лесу,

что мне его грибы и водка.

Недавно Саша Етоев сообщил мне, что у него сохранились дневниковые записи наших поездок, и он планирует их использовать в следующем своем романе.

Писатель Етоев на Чёлмужской косе

В самом поселке Чёлмужи (чтобы попасть туда, надо снова выехать на трассу и проехать еще пятнадцать километров), на берегу Онего стоит красивейшая деревянная церковь Петра и Павла (Богоявления Господня), которую построили в 1557 году и перестроили в 1605-м на пожертвования Марфы Романовой. А ее сын, царь Михаил, пожертвовал церкви образ Божией Матери, родовую икону дома Романовых. Еще раз церковь реконструировали в конце XVIII века, а затем – в середине XIX. Во время войны шатер и колокольня церкви (дабы противник не использовал ее как ориентир) были разобраны и в 1950-х годах собраны.

Церковь в Чёлмужах

Следующая за Чёлмужами (в тридцати километрах по А-119) деревня Пяльма, где сохранились часовня Ильи Пророка (XVIII век) на кладбище и несколько домов традиционной постройки конца XIX – начала XX века с богатым декоративным резным убранством: причелинами, полотенцами, наличниками.

Глава 17. О Водлозерском национальном парке и деревнях Водлозерья

Через сто километров от Чёлмужей, свернув по грейдеру налево и проехав еще около шестидесяти, вы окажетесь в поселке Большой (или Старый) Куганаволок. Согласно преданию, он был основан беглыми новгородцами. В XVIII веке в Старом Куганаволоке жили старообрядцы. В 1803 году Куганаволок стал административным центром. В 1873-м здесь были и волостное правление, и продуктовая лавка, и винный магазин, и гостевая изба, и земское училище. А в 1960-х годах Большой Куганаволок стал центром укрупнения – сюда переселяли людей из «неперспективных» поселений. В поселке появился свой рыбный завод.

Церковь Преподобного Диодора Юрьегорского

С начала 1990-х в Куганаволоке находится Водлозерский филиал Водлозерского национального парка. Этот парк своим появлением во многом обязан первому директору, Олегу Владимировичу Червякову, ныне священнику, настоятелю храма Преподобного Диодора Юрьегорского. Площадь Водлозерского национального парка – полмиллиона гектаров. С 1991 года парк является биосферным резерватом ЮНЕСКО. Здесь сохранились уникальные таежные леса, болота и озера со всеми их обитателями.

Человеческая история этих мест тянется со времен мезолита и неолита. Саамов в конце первого тысячелетия сменили финские племена, затем пришли новгородцы. После падения Великого Новгорода Водлозерье оказалось на окраине Московского царства. Во время

Водлозеро

Чтобы познакомиться с этим чудесным краем, следует оставить машину в Куганаволоке и пересесть на катер. Все подробности стоит оговорить заранее, связавшись с офисом Национального парка. Мы с друзьями оказались в Водлозерье впервые лишь в 2020 году. До этого мое знание об этих местах основывалось лишь на статьях сайта «Водлозеро»[96]. Статьи очень интересны и информативны, однако ощущение от самого путешествия невозможно передать ни в одной статье.

Вдоль грейдера, ведущего в Куганаволок через карельскую тайгу, стоянок нет, лишь за несколько километров до поселка на берегу озера организованы два места, где можно поставить палатку. Остановиться на ночевку также можно и в самом поселке, предварительно договорившись с администрацией Национального парка.

На въезде в Куганаволок по правую руку от дороги находится деревянная церковь Преподобного Диодора Юрьегорского, построенная в 2006 году в традициях русского деревянного зодчества, и часовня Апостолов Петра и Павла.

Наш сухопутный маршрут закончился у пристани. На острова и полуострова мы отправились уже по воде, на катере, ведомом молодым человеком по имени Артем. За весь день Артем произнес лишь несколько слов, и о том, что его дедушка был известным на всю округу мастером по изготовлению лодок, мы узнали от матушки Натальи, когда добрались до поселка Варишпельда.

Свято-Ильинская Водлозерская пустынь

Но первой остановкой на нашем пути оказалась Свято-Ильинская Водлозерская пустынь, расположенная на острове Малый Колгостров. Это, пожалуй, самое известное место в Водлозерье. Впервые Ильинский погост был упомянут в 1592 году в «Жалованной грамоте» новгородского митрополита Варлаама. Хорошо сохранилась деревянная церковь Ильи Пророка 1798 года. А бревенчатая ограда вокруг погоста, внешне напоминающая крепостную стену, стала образцом для возведения ограды погоста в Кижах.

Храм был закрыт, и мы не стали тревожить монахов с просьбой впустить нас в него. Артем показал нам еще одну достопримечательность острова – березу «12 апостолов», чей ствол у самой земли разветвлялся на двенадцать отдельных стволов.

Береза «12 апостолов»

Покинув остров, мы направились в деревню Гостьнаволок. Согласно преданию, ее основал в XVI веке один новгородский преступник и авантюрист. Он выдавал себя за купца, хотя в действительности был приказчиком, убившим своего хозяина и завладевшим его деньгами. Их этот лихой человек пустил в оборот и вскоре стал владельцем множества коров и нескольких сыроварен. Его нашли и арестовали, однако его потомки остались жить в деревне.

В 1620-х годах они не пустили приплывшего на камне святого Диодора Юрьегорского в деревню, и тогда старец в сердцах сказал: «Быть же сему месту святу не пусту и не богату!» Затем по воздуху перенесся в Илексу. Его пророчество сбылось – деревня была самой бедной в Водлозерье. Это – согласно легенде.

Часовня Диодора Юрьегорского

Интерьер часовни Диодора Юрьегорского

В 1957 году во время «укрупнения», подорвавшего во многих регионах сельское хозяйство, деревня была ликвидирована. Новую жизнь Гостьнаволоку дал бизнесмен Валерий Ильич Егоров, впервые оказавшийся на Водлозере во время похода с детьми в начале 2000-х и полюбивший эти места. В 2004 году он построил на полуострове часовню во имя преподобного Диодора Юрьегорского. «Небо» в часовне и икону преподобного написали петербургские художники Юрий и Ирина Грецких. Их работы можно увидеть и в других церквях и часовнях Водлозерья. К сожалению, Валерий Ильич трагически погиб на озере в 2015 году. Но жизнь Гостьнаволока продолжается – мы встретили управляющего, который ведет хозяйство, выкашивает траву, общается с медведем, приходящим к малиннику, и лисой.

Варишпельда

Далее мы продолжили водный путь и направились в деревню Варишпельда. Нас заметили издалека, и одна из женщин, что-то делавших на берегу, вышла на причал встретить лодку. «Матушка Наталья, – услышали мы, – гости едут».

Вскоре появилась и сама матушка, красивая молодая женщина в зеленом нарядном сарафане и с вязаным платком на плечах. Нас, незнакомых и непрошеных путников, встретили как дорогих гостей, пригласили к столу. Сырники, жареная рыба, козье молоко – все продукты были здешними. Но дело не в продуктах – в этой деревне, казалось, все происходило по любви. Это было видно и по радостным лицам детей и взрослых из закрытого психоневрологического интерната, которых каждый год привечают отец Олег и матушка Наталья.

Часовня во имя Тихвинской Иконы Божией Матери

Она провела нас к деревянной часовне во имя Тихвинской Иконы Божией Матери, построенной местными крестьянами в конце XIX века и не закрывавшейся в советское время, а затем в лес, где на развилке бывших заросших дорог стоит дерево-часовня – старая высохшая сосна, в кору которой вросли старообрядческая иконка и подставка для свечи. Мы также посетили новую деревянную церковь Спаса Нерукотворного, созданную по проекту архитектора Андрея Бодэ. Матушка показала нам копии старинных книг, находящиеся в храме. К сожалению, ее живой рассказ о буквицах в старинных книгах, о традициях, о музыке, записанной крюками, невозможно вместить в объем путеводителя.

Дерево-часовня в лесу

Следующей деревней на нашем пути была Коскосалма, где на гору спустился с небес ангел, сжимавший огненный меч. Убоявшись его, местные жители приняли православие и построили первую в Водлозерье церковь. Сейчас на этой, названной Онгиловой, горе – часовня Димитрия Солунского, возведенная в конце XVIII века. А буквально за пару недель до нашего приезда был установлен крест с изображением ангела, который в солнечном свете пылает огнем.

Крест и часовня на Онгиловой горе

Существует забавная легенда о том, что первые жители деревень Коскосалма и Рахкойла, разделенных узким проливом, владели на обе деревни лишь одной сковородой и одним топором. В случае надобности жители зимой перекидывали их друг другу по льду, а летом переносили вброд через пролив.

Практически каждая из деревень Водлозерья имеет свои местные предания, которые можно найти на сайте Национального парка. Так, в деревне Калакунда, что на берегу реки Илексы, однажды вытащили неводом внука водлозерского водяного, плохо говорившего по-русски, и выпустили его обратно в реку. И с той поры улов был всегда богатым. А когда в

Крестовоздвиженская часовня

Далее мы отправились в деревню Канзанволок, расположенную на одноименном острове, где сохранились неописуемой красоты Крестовоздвиженская часовня XVIII века, жилой дом Гоголева начала XX века, а в бывшей усадьбе Елисеева создан частный музей, в нем представлен традиционный быт Водлозерья, в частности созданная по традиционной технологии лодка, автором которой, как выяснилось, являлся дед нашего капитана.

В Крестовоздвиженской часовне

Нам удалось посетить лишь малую часть островов Водлозерья, мы не были, например, на острове Белом, где жил преподобный Корнилий Выговский, в деревне Колгостров, где был найден нательный крест XIII века и сохранилась деревянная часовня Покрова Пресвятой Богородицы, в деревне Пелгостров (Пелдостров), некогда состоявшей из двух деревень, по преданию, одну из которых, собственно Пелгостров, основала чудь, а другую, Быковскую, – «паны», в Смутное время осевшие здесь и ставшие земледельцами, в деревне Чуяла, где во второй половине XIX – первой трети XX века жила Аграпида Яковлевна Крехова, знаменитая сказительница.

В заключение главы мне хочется немного рассказать о преподобном Диодоре Юрьегорском и основанном им в Водлозерье Троицко-Юрьегорском монастыре.

Святой родился в конце XVI века «в каргопольских пределах на Онеги реки в веси, глаголемой Городецкой села Турчасова». В пятнадцать лет он пришел в Соловецкий монастырь, где был пострижен в монахи с именем Дамиан. Еще в юности он стал думать о пустынном житии. И в конце концов покинул Соловки, добрался до Кенозерья и уже приготовился к пустынножитию, как местные крестьяне его побили и прогнали. Тогда он решил поискать место в лесах и болотах к востоку от Онежского озера. И нашел его на берегу Юрьева озера в заброшенной деревне Юрьева Гора. Ему удалось через друзей, в частности Александра Булатникова, келаря Троице-Сергиевого монастыря, выйти на царицу-инокиню Марфу и найти жертвователей на будущие храмы. Тогда еще Дамиан был только иноком, и вместе с ним в Юрьеву Гору был отправлен иеромонах, дабы освятить храмы после строительства. Так были возведены деревянные Троицкая и Введенская церкви. Перед смертью Дамиан, он в это время был в Каргополе по монастырским делам, в 1633 году принял схиму под именем Диодор. Его стали почитать почти сразу после смерти. Ученики перенесли его мощи и захоронили под Троицкой церковью. Монастырь выживал с трудом, монахи могли рассчитывать в основном лишь на свои силы. В его владении находились пустоши и озера, но дохода с них особого не было. Основную прибыль давали скотоводство и кожевенное производство. В середине XVII века случился пожар, уничтоживший оба храма. Удалось сразу восстановить лишь Троицкую церковь. В 1764 году проводилась секуляризационная реформа, и монастырь закрыли. Остался Троицкий приход. И в 1795 году – снова пожар. И снова была построена шестиглавая Троицкая церковь. Ее погубил не пожар, но тоже огонь – во время войны разобрали на дрова. Сейчас духовная жизнь по всему Водлозерью возрождается. И на месте, где был Юрьегорский монастырь, в 2013 году вновь появился Троицкий храм.

Глава 18. О старинном городе Пудоже, о Бесовом Носе и Муромском монастыре

Через восемнадцать километров от поворота на Кугнаволок трасса приводит в старинный город Пудож, входящий в число двухсот самых старых городов России. Сейчас это районный центр. Впервые Пудож (Пудога) упомянут в новгородской берестяной грамоте 1382 года. Пудожский погост не щадили ни войны, ни пожары. В Смутное время его разоряли «паны», а в 1776 году полностью уничтожил пожар. Но за десять лет он не только возродился, но и вырос из поселка в город. Здесь стали работать металлургический и стекольный заводы, в округе успешно выращивали лен. Снопы льна вошли в герб города.

Город, как и Петербург, был распланирован регулярно – на карте хорошо видна сетка улиц, опущенная на ландшафт и сросшаяся с ним. На некоторых улицах исторической части города – Карла Маркса, или Троицкой, улицы Горького, или Макавеевской, на Ярмарочной площади, или площади Павших Борцов, – сохранилась застройка тех времен. На берегу реки Журавки расположен старинный Летний сад, а напротив него – перестроенная из жилого дома и открытая в 1998 году церковь Серафима Саровского. Есть еще одна церковь – Александра Невского, на старинном кладбище. Она была построена в 1903 году на средства пудожского купца первой гильдии Николая Александровича Базегского (1859–1918), из красного кирпича, производимого на его заводе. Сейчас церковь является подворьем Муромского монастыря и действует. Сохранился также дом семейства Базегских, возле которого расположен старинный парк. И на месте Троицкого собора, архитектурной доминаты города, утраченного в годы войны, сейчас также растут деревья. В Пудоже есть неплохой краеведческий музей.

По Черной речке к Бесову Носу

Впереди Бесов Нос

Маяк на Бесовом Носу

В сорока километрах от Пудожа находится Бесов Нос. Этот каменный мыс знаменит своими петроглифами эпохи неолита (IV–III тыс. до н. э.). Среди них есть уникальные, например, «бес» – фигура человека высотой два с лишним метра, изображения ящериц и других водных тварей. Есть и поздние наслоения – монахи находящегося неподалеку Муромского монастыря выбили для защиты от нечисти на камнях кресты. На мысах рядом – Пери Нос, Кладовец Нос и Карецкий Нос – также есть петроглифы. Добраться до Бесова Носа можно на катере (или пешком по лесным тропам и дорогам) из поселка Каршево. Я рекомендую арендовать катер – берега Черной речки, путь по которой составляет около 20 километров, очень живописны.

Петроглифы

В Муромский Успенский монастырь на машине также не добраться. Основал эту древнейшую обитель в XIV веке преподобный Лазарь. По легенде, святой Василий явился Лазарю во сне, приказал идти на Онего и на острове Мучь основать монастырь. Когда тот ослушался, святой явился снова. А владельцу земель новгородскому боярину Ивану Захарьевичу святой Василий, также явившись во сне, приказал отдать Муромский полуостров под монастырь. Так возникла обитель, в которой впоследствии было возведено несколько церквей. Церковь Воскрешения Лазаря в 1959 году была перевезена из монастыря в Кижи.

Пери Нос

Глава 19. О Саминском и Андомском Погостах, а также об Андомской горе

Далее трасса А-119 покидает пределы Карелии и входит в Вологодскую область, где продолжает идти вдоль Онего. В пятнадцати километрах от границы находится Саминский Погост. Сохранившаяся в поселке деревянная церковь Ильи Пророка конца XVII века по архитектуре похожа на недавно утраченную церковь в Кондопоге. Здесь в 1979 году реставраторы на стене под слоем краски обнаружили бесценные росписи XVII–XVIII веков, видимо, закрашенные после революции. Сейчас их можно увидеть в Вытегорском краеведческом музее.

Саминский Погост

К роднику в Саминском Погосте

Следующий (через десять километров) поселок, Андомский Погост, известен с 1563 года. В деревне расположены два храма: каменная Троицкая Андомская церковь (1811) и деревянная церковь Воскресения Христова (1902). Троицкая Андомская церковь была возведена на средства вытегорского купца Кузьмы Голашевского, иконостас – на пожертвования санкт-петербургских купцов Стефана Мамонтова и Николая Выпуклова, а иконы были написаны местным жителем Прокопием Ивановичем Вашкаловым. В церковь Воскресения Христова иконостас пожертвовал псковский купец Иван Теплов, а колокола – андомский крестьянин Ефим Тимохин.

На Андомской горе

Через двенадцать километров после Андомского Погоста следует свернуть в сторону Ольково и далее вдоль берега Тудозера в Устье, где находится база учебно-спасательного центра МЧС «Вытегра». А на ее территории – храм Преподобного Ионы Климецкого, построенный в конце 2013 года по инициативе МЧС. Иона Климецкий – русский святой, основавший в 1520 году монастырь на одном из островов Заонежья. Вкратце история такова. Богатый торговец Иван Климентов как-то раз, в 1490 году, вез из Повенца в Новгород по Онего груз соли. Когда он был на середине озера, поднялся шторм, буря стала бросать судно с волны на волну. Иван стал молиться Богу о спасении, пообещав, что, если выживет, примет монашеский постриг. И его вынесло на большой остров. Там Иван услышал голос, повелевший создать обитель во имя Живоначальной Троицы. Также на острове, в кустах можжевельника, он чудесным образом обнаружил икону Святой Троицы. На месте спасения Иван воздвиг крест, а там, где нашел икону, построил часовню. Иван вернулся в Новгород, распорядился своим имуществом, затем, приняв постриг под именем Иона, вернулся на остров. Там он построил два храма: во имя Святой Троицы и во имя святителя и чудотворца Николая. Так началась история Климецкой обители. Иона в ней прожил до конца своих дней простым монахом. Как и святой Николай, он является покровителем всех путешествующих по водам.

Из Устья дорога тянется вдоль берега Онего и приводит на Андомскую гору. Эта возвышенность, где проходит водораздел трех бассейнов – Атлантического, Северного Ледовитого и Каспийского, является редким геологическим памятником и открывает обнажения девонширского периода (360–420 млн лет). За деревней Гневашинской есть смотровая площадка. С нее открывается потрясающий вид на просторы озера Онего. А чуть далее, в деревне Ольково – недействующий храм Спаса Преображения 1862 года постройки и современная деревянная часовня Казанской Иконы Божией Матери.

Глава 20. О городе Вытегре и завершении маршрута

Далее – город Вытегра, порт пяти морей: Балтийского, Белого, Каспийского, Черного и Азовского.

Здесь начинается знаменитый Волго-Балтийский канал. В XIV–XV веках на месте будущего города находилась деревня Вянги (от карельскогоvengi– ручей, протока), а рядом, в нескольких километрах выше по течению Вытегры, где сейчас деревня Анхимово, располагался Покровский Вытегорский погост. Через него проходил водно-волоковый путь, соединяющий Балтийское море, Ладожское и Онежское озера через Белое озеро и реку Шексну с Волгой и Каспийским морем. На погосте в 1708 году возвели деревянную двадцатипятиглавую церковь Покрова Пресвятой Богородицы, не хуже, чем двадцатидвухглавый Преображенский храм в Кижах. Она сгорела в октябре 1963 года.

Идея Петра I построить в России сеть водных путей, соединяющих юг, север, восток и запад, начала реализовываться здесь в 1710 году, правда, в виде изысканий. Сам Петр, в 1711 году побывав этих краях, принял решение построить верфь. Верфь построили быстро, а вот каналы лишь через сто лет. Проблема была в том, что Волжско-Балтийский водораздел поднимался на восемьдесят пять метров от уровня Онежского озера и на четырнадцать метров от уровня Волжского бассейна.

Император Павел I воплотил задумку Петра. Строительство началось в 1799 году, и 21 июля (2 августа) 1810 года состоялось торжественное открытие Мариинского канала, названного в честь императрицы Марии Федоровны. Канал был частью водной системы длиной 1125 километров, идущей через Неву, приладожские каналы, Свирь, Онежское озеро, реку Вытегру, Мариинский канал, реку Ковжу, Белое озеро и реку Шексну. А Вытегра тогда уже была не Вянгинской пристанью, а городом (в 1773 году она получила от Екатерины II этот статус и имя).

В войну 1812 года сюда на двадцати двух судах были эвакуированы драгоценности и ценные вещи из Эрмитажа. В последующие годы город стремительно рос, появились парусные мануфактуры, кирпичные заводы, заводы по лесообработке, красильни, свечные и мукомольные производства… Чтобы суда, идущие в Свирь, могли избежать штормов на Онежском озере, был создан Онежский обводной канал, в 1818–1820 годах от Вытегры до Черных Песков, в 1845–1852 годах – от Черных Песков до Вознесенья.

Вознесенский собор

В 1882 году начали строить Ново-Мариинский канал, северо-восточнее старого. Но с развитием железнодорожного транспорта водный ушел на второй план, и Вытегра стала обычным уездным городком. Лишь в 1930-х снова вспомнили о значимости водных путей, и в 1940 году началось строительство нового Волго-Балтийского пути. Помешала война.

Линия фронта проходила совсем рядом, в сорока километрах, у села Ошта. В Вытегре находился штаб Онежской военной флотилии. Через город в одну сторону шла эвакуация населения, в другую – грузы для фронта. В городе есть памятники, посвященные героям Великой Отечественной войны. В 1950 году работы по строительству канала возобновились. И в июне 1964 года новый Волго-Балтийский путь был построен. Но работы на этом не остановились. Так, в 1990 году был создан новый, восьмой, шлюз Шекснинского гидроузла, один из крупнейших в мире: 310 метров в длину и 21,5 метра в ширину.

Город Вытегра

В городе сохранились Воскресенский собор (1796–1800), церковь Сретения Господня, построенная в русско-византийском стиле к столетию города (1869–1873), и деревянная, украшенная резьбой часовня Исаакия Долматского (1881). Сохранилось также немало зданий исторической застройки на правом берегу, так что прогулка

Музей «Подводная лодка Б-440»

В двадцати километрах от Вытегры по А-215 (или 19К-013) в сторону Петербурга, в поселке Палтога, находятся два стоящих рядом православных храма: деревянная церковь Богоявления Господня, 1733 года постройки, и церковь Иконы Божией Матери «Знамение» 1810 года постройки. Пять лет тому назад обе пребывали в ветхом состоянии, сейчас деревянная церковь восстановлена. Еще через двадцать три километра расположен старинный поселок Мегра, известный своими мастерами-корабелами. Здесь строили галиоты (грузовые двухмачтовые плоскодонные суда), а затем и пароходы. Так, в 30-х годах XIX века были созданы одни из первых российских пароходов «Петр Великий» и «Николай I». Также здесь в XVIII веке работал железоплавильный завод.

Богоявленская церковь, 2014 год

Богоявленская церковь, 2020 год

Далее, в шестнадцати километрах от Мегры, – деревня Нижняя Водлица, где находится деревянная церковь Георгия Победоносца, построенная прихожанами в 1763 году и перестроенная в 1881-м. Еще через тридцать один километр наше кольцо вокруг озера Онего завершается, как и завершается мой рассказ о трех маршрутах, ведущих из Петербурга в Карелию и обратно в Петербург.

Хотя еще горят глаза угля,

мы закрываем эту землю, заметая следы,

пусть это будет – необитаемая земля,

пусть ветер уносит дым…

пусть нас не поймает мобильная сеть,

когда повезем на Бесов Нос

в берестяной лодке закатную медь,

волшебную рыбу схватив за хвост…

Мы закрываем себя, закапывая прошлое,

чтобы стать необитаемыми людьми,

чудесными и пустыми,

но надо собрать мусор, весь, до последней крошки,

и дождаться пока костер остынет.

Благодарности

Мой рассказ был бы гораздо скучнее, если бы не книги об этих местах, написанные Владимиром Майновым, Николаем Озерецковским, Тихоном Баландиным, Александром Андреевым, Константином Случевским, Василием Немировичем-Данченко, Николаем Лесковым, Михаилом Пришвиным, Мариушем Вильком, Виктором Тумановским и другими писателями, учеными и путешественниками, если бы не множество статей разных авторов как в научных, так и в популярных изданиях и блогах, если бы не прекрасные стихи и поэмы Гавриила Державина, Федора Глинки, Константина Случевского, Николая Клюева, Александра Твардовского и моих современников Владимира Кучерявкина, Аллы Горбуновой, Андрея Полонского, Александра Етоева, Сергея Ташевского, Олега Мошникова, Олега Юрьева, если бы не фотографии, сделанные Сергеем Носовым, Виктором Стасевичем, Асей Тумановской, Майей Шереметевой, Евгением Мякишевым, Андреем Шляховым, если бы не замечания, высказанные редактором этой книги Евгением Волковыским, если бы меня не поддерживали в поездках друзья и, прежде всего, моя жена Антонина Галль, первый мой читатель и критик. Словами благодарности я и хочу закончить это путешествие.

Примечания

Озерецковский Н. Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. – Петрозаводск: Карелия, 1989.

Цит. по: https://vk.com/topic-51930926_33567733

http://www.aroundspb.ru/history/suvanto/uvanto.php

http://www.kirjazh.spb.ru/karel.htm

Кочкурина С. И. Корела и Русь. – Л.: Наука, 1986.

http://www.aroundspb.ru/history/theodor/legend.php

Шевчук Ю. С. Удивительные и загадочные места Ленинградской области. Путеводитель. – СПб.: Инкерия, 2014.

Паранин В. И. Историческая география летописной Руси. – Петрозаводск: Карелия, 1990.

http://www.priozersk.ru/1/text/0042.shtml

http://www.priozersk.ru/1/text/0013. html#ixzz64DNtjewQ

Шитов Д. И. Карельский перешеек – земля неизведанная. Часть 4.– СПб.: Интан, 2011.

Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

Finnish Defence College, Talvisodan historia 4: Sodasta rauhaan, puolustushaarat ja er, p. 406, 1991.

http://konevets.ru

http://www.priozersk.ru

Широкорад А. Б. Северные войны России. – М.: ACТ, 2001.

Новгородская первая летопись младшего извода. С. 328.

http://korelafortess.ru/

Цит. по: Куркин И., Никулина Е. Повседневная жизнь Тайной канцелярии. – М.: Молодая гвардия, 2008.

http://www.kirjazh.spb.ru/legend_kar/k_l.htm

Кундозерова М. В. Образ мифической страны Похьёлы в карельских эпических рунах // Проблемы Исторической Поэтики. 2019. Том 17. № 2.

Цит. по: Сказанiя русскаго народа собранныя И. П. Сахаровымъ. – СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1885.

http://www.kirjazh.spb.ru

https://bluehighway.ru/4809/

Изотов А. Магия Сортавалы: пространственно-временные и культурные образы города // Вестник Евразии. 2008. № 1.

http://rk.karelia.ru/pasport-rajona/sortavala-perekati-pole/

http://www.victorkas.com/www/SORTAVALA/EXSORTA.php

http://museum-sortavala.ru/runopevcy-priladozhskoj-karelii.html

https://vk.com/club53651948

Немирович-Данченко В. И. Крестьянское царство. – СПб.: Издательство П. П. Сойкина, 1904.

http://valamo.ru/lib/serdobol/dobrov-invalidy-na-valaame

https://vk.com/club147979668

http://valaam.ru/

http://ruskeala.info/

Озерецковский Н. Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. – Петрозаводск: Карелия, 1989.

http://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/rudniki-i-shaxty/rudnik-vyalimyaki/

Андреев А. П. Ладожское озеро [в 2 ч./ соч.]. – СПб.: Типография Морского министерства, 1875.

Севергин В. Обозрение Российской Финляндии. – СПб., 1805.

Елисеев А. По белу свету. Путешествия по трем частям Старого Света. – М.: Эксмо, 2017.

http://seb-muz.pit.su/

Шахнович М. М. Каменные кресты Карелии // Учен. зап. Петрозавод. гос. ун-та. Сер.: Общественные и гуманитарные науки. 2010. № 5 (110).

Завьялов С. Страна, которой нет // Эксперт Северо-Запад. 2001. № 4 (33).

Случевский К. К. По сѣверо-западу Россiи. –

http://sobory.ru/

Кустарная промышленность в Олонецкой губернии: очерк // очерк сост.: секретарь стат. Ком. И. И. Благовещенский, чиновник особ. поруч. при губернаторе А. Л. Гарязин. – Петрозаводск, 1895

Беллинсгаузен Ф. На шлюпах «Восток» и «Мирный» к Южному полюсу. Первая русская антарктическая экспедиция. – М.: Алгоритм, 2017.

http://oyatsky.ru/

Перевод Леонида Бельского.

https://www.youtube.com/watch?v=fL8Qev4FqoI&t=443s

Природный комплекс горы Воттоваара: особенности, современное состояние, сохранение. – Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2009.

http://ledmozero.ru/

http://kostravel.ru/ru/okostomukshe/kultura

http://kostravel.ru/ru/okostomukshe/dostoprimechatelnosti/voknavolok

http://www.voinitsa.ru

Бубновский М. И. Контуръ Архангельской Карелiи // Известiя Архангелькаго общества изученiя Русскаго Севера. 1915. № 1.

Барон Н. Король Карелии. Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013.

Немирович-Данченко В. И. Страна холода. Виденное и слышанное. – СПб.: Издание продавца-типографа Вольча, 1877.

Леонтьев П. Р. Ухта на переломе веков. Ухтинская республика. – Петрозаводск: Скандинавия, 2008.

http://paanajarvi-park.com

Лихачев Д. С. О жизни. – М.: АСТ, 2019.

http://www.prichalrk.ru

http://nakuzova.ru

Случевский К. К. Поездки по северу России в 1885–1886 годах. – М.: ОГИ, 2009.

Епатко А. Карело-финские легенды о Соловках // Альманах «Соловецкое море». 2012. № 11.

Лихачев Д. С. О жизни. – М.: АСТ, 2019.

Алеппский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Москву в середине XVII века. – СПб., 1898.

Максимов С. В. Год на Севере. – М.: Издание П. К. Прянишникова, 1890.

https://www.kommersant.ru/doc/2612627

http://solovki-monastyr.ru/

http://www.solovki.ca/

http://solovki.info/

http://www.nasolovki.ru/

http://solovki.info/

Бубновский М. И. В глубоком тылу // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1916. № 5.

Данков М. Загадки «Осударевой дороги» //Север. 1996. № 7.

Историческая дорога // Памятная книжка Олонецкой губернии на 1903 год. – Петрозаводск, 1903.

Дмитриев Ю. А. Беломорско-Балтийский водный путь (от замыслов до воплощения). – Петрозаводск, 2003.

Немирович-Данченко В. И. Страна холода. Виденное и слышанное. – СПб.: Издание продавца-типографа Вольча, 1877.

Козлов В. П. Ко уврачеванию расколом недугующих // Делопроизводство. 2008. № 1.

Случевский К. К. По Северо-Западу России. – СПб., 1897.

http://vazhe.ru/

https://www.youtube.com/watch?v=s_fPJgF9SjM

https://www.youtube.com/watch?v=GTDabrS_qco

http://www.sheltozero.ru/

Пашков А. М. Карелия и Соловки глазами литераторов пушкинской эпохи. – Петрозаводск: ПГУ, 2000.

Здесь: диббук – злой дух, демон.

http://www.petrozavodsk.ru/

http://kizhi.karelia.ru/booking/

http://ptz-trans.ru/interurban/ships-interurban.html

Тумановский В. Е. Небывальщины острова Кижи. – СПб.: СпецЛит, 2018.

Цит. по: Чистов К. В. Народная поэтесса И. А. Федосова. – Петрозаводск, 1955.

http://www.zapkivach.ru/

Цит по: Гуляев В., Нечаева Т. Село Толвуя и заонежская «заточница» Марфа // Газета «Кижи». 2012. № 6 (90).

https://www.youtube.com/watch?v=A486Tw-noys&t=316s

http://vodlozero.ru

Спасибо за чтение

Вернуться к книге