Глазки

Часть 1. Лето 1911 года.

Николай Репников вытащил из земли стеклянную бусину.

— Толь, ещё одна, — сказал он, обращаясь к коллеге.

— А у меня гребень, — возбуждённо откликнулся тот, счищая слой земли с артефакта.

Посетив Старую Ладогу в юношеские годы, Репников увидел древние стены, башни и переходы каменной крепости. Уже тогда он понял, что древняя земля полна тайн. Теперь Николай Иванович вернулся уже начальником археологической экспедиции, и его предположения подтвердились: почва оказалась богата находками.

Конечно, были сложности. Вся площадка городища была занята огородами, покосами и постройками. Местные на чужака, приехавшего «копать клады», смотрели волком. Не раз приходилось прибегать к содействию полицейских властей.

Но все сложности с лихвой компенсировались результатом. Репников считал, что по богатству и значению находок Старую Ладогу можно будет поставить в один ряд с Древним Киевом, городищем древнего Смоленска — Гнёздово и с Сарским Городищем. А может, и обойдёт их.

Пока исследовали только первый слой, чернозёмный. И, хотя треть его была перекопана огородными работами, находок уже было достаточно много: глиняное прясло, обломок точильного бруска, несколько костяных гребней, характерных для девятого века.

Толя радовался, как ребёнок, когда они нашли большой деревянный лук с зарубками на концах для прикрепления тетивы. Прикинув по размерам и грубоватой отделке, Репников решил, что это не боевое оружие, а один из охотничьих самострелов, которые ставили на звериных тропах.

А ещё они находили бусины. Их было не просто много, а очень много. Каждая имела свой уникальный рисунок. Голубые, жёлтые и красные пятнышки на боках бусин переливались цветным калейдоскопом. Промывая их, Толя поражался:

— И как наши предки такую красоту умудрялись создавать! Тут ведь век, наверное, десятый, судя по слою!

Репникова мучил другой вопрос: почему их так много? Цепляли на платья, как украшения? И судя по количеству, ходили, обшитые бусинами, как кольчугой! Но должно же быть объяснение?

Солнце уже клонилось к закату, когда Репников объявил:

— Ну, хватит на сегодня. Завтра день будет.

Толя, вылез из раскопа:

— Эх, Николай Иванович, день-то какой удачный! Столько находок — просто дух захватывает!

— Верно, Толя. Материала столько, что за сезон не управиться. Придётся следующим летом возвращаться, непременно возвращаться.

— Да только вот обстановка… Слухи ходят, будто война на пороге. Кто знает, удастся ли тогда вернуться…

— Войны приходят и уходят, а наука — она вечна. Наш долг — успеть, пока есть возможность.

— Может, и так… — Толя вздохнул, снимая фуражку и проводя рукой по волосам. — Только вот страшно, как бы всё это не кануло в Лету. То есть в Волхов…

— Не накручивай себя, — старший археолог похлопал его по плечу. — Завтра с рассветом снова за дело. А там видно будет.

В избу, где они остановились у местной крестьянки, возвращаться не хотелось. Репников постелил куртку на пригорке, сел лицом к реке.

Волхов растекался по равнине, широкий, величавый, спокойный. Репников подумал, что не даром имя реки созвучно с древнерусскими жрецами: было в Волхове что-то колдовское, затаённое, древнее. И показалось ему, что сквозь беспечные воды свои Волхов присматривается, пытаясь понять, что за существа загадочные — люди. Меняются ли они, стремительно пролетая по страницам истории, или, сменяя поколения, остаются неизменными, как сама река?

Часть 2. Лето 1114 года.

Летописец коснулся свежевозведённой каменной стены. На диво высока — более трёх сажен в ширину и почти шесть саженей в высоту.

Доброе дело затеял посадник Павел с горожанами. Старую деревянную церковь Ладоги вместе с деревянной же крепостью жгли не единожды, ещё живы были предания о нападении ярла Эйрика на Альдейгьюборг (так норманны звали Ладогу).

— Теперь не страшно противостоять ни половцам поганым, ни хазарам, ни печенегам, — довольно сказал летописец.

— Христос заповедал нам пребывать в мире. Отче Несторе, когда исполним Его завет? — спросил молодой инок, что был послан в услужение монаху.

Нестор вздохнул:

— Грешны мы, Селивестре. За грехи наши войны и скорби без конца. Помолимся Богу прилежно, дабы послал ангелов в помощь против поганых.

Грешная мысль посещала Нестора.

Некогда монастыри были символом духа человеческого. Он почитал печерского старца Антония, прожившего всю жизнь в пещере, и собирался повторить его духовный подвиг. Но нет. Отче Несторе, юным инокам нужен ваш пригляд. Монастырю нужно ваше внимание. Руси нужен текст, который только вы можете написать честно и беспристрастно.

Эти мелочи отвлекали от молитв. От мыслей о высоком. От Бога. Занимаясь ими, Селивестр понимал, что и сам становится мельче вместе со всем человечеством. Где духовные подвижники, где великие герои прошлого, где прежние, добропорядочные семьи? Обмельчали, все обмельчали. Приходили на исповедь, полные ссор и обид, таких же мелких, как их души, да помилует его Господь за грех осуждения.

И порой мелькала ещё более грешная мысль: может быть, заслужили они войны и болезни? Может, это начало конца?

Нестор гнал от себя эти мысли. Сам себя ругал: где твоё человеколюбие, Несторе? Под защитой новых стен вскоре отстроится каменная крепость, и уже обещал посадник Павел возвести собор, не уступающий по красоте прославленным новгородским храмам. В его каменных стенах они будут под защитой Всевышнего.

Он осмотрелся. Стены стояли на древней насыпи, сохранившейся ещё от старых, деревянных построек. Насыпь плавно переходила в ров, который кольцом охватывал будущую каменную крепость.

— Отче Несторе! Смотрите, что нашёл!

Монах взял с ладони голубой шарик размером с ноготь с отверстием в середине, покрытый желтыми пятнышками. Летописец протёр его от земли, покрутил в руках, дивясь гладкости и красоте.

— Где взял сие? — спросил Нестор.

— В земле нашёл… вот, под ногами! — инок нагнулся и поднял ещё один шарик.

— Что есмь сие? – спросил летописец каменщика, который подошёл к нему с поклоном за благословением.

— Когда наступает большая туча, батюшка, дети наши находят глазки стеклянные. А другие подле Волхва берут, когда вода вымывает, — подобострастно ответил тот.

Летописец не поверил ему: простой народ скор на выдумку. Однако он продолжил исследовать ров и насыпь. Вдвоём с Селивестром они нашли более ста разных «глазков».

Когда Нестор явился к посаднику Павлу, тот рёк:

— Се не дивно. Ещё мужи старые ходили за Югру и за Самоядь, и видели сами в полунощных странах: находит туча, и из той тучи падают белки млады, и взрастают, и расходятся по земли.

Сидевшие тут же бояре согласно кивали. Летописец удивлённо покачал головой. Северные (полунощные) страны были полны загадок и чудес неведомых. Но чтобы новорождённые белки падали с неба и расходились по земле?

Посадник Павел продолжал:

— И бывает другая туча, и спадают оленята в ней, и взрастают и расходятся по земли.

Беспокойный ум монаха пришёл в смятение. Нестор был человеком от мира науки, а потому не мог верить на слово, даже если свидетельствовал весь город. Это загадочное дело предстояло расследовать.

Вернувшись в Киево-Печерский монастырь вместе с находками, монах бросился в книгохранилище. Он должен был понять, могли ли вещи и животные сыпаться с неба. Вместе с Селивестром они засели в монастырской библиотеке.

Наконец, к исходу третьего дня Селивестр возопил:

— Нашёл, отче Несторе!

Нестор вскочил с удивившей его самого резвостью, подошёл к книге. «Византийский Хронограф, надёжный источник» — отметил про себя, поставил палец на указанную строку, и, неторопливо шевеля губами, принялся читать.

Действительно, падение с неба противоестественных вещей имело место быть. В некоем царстве во время дождя из огромной тучи сыпалась пшеница с водою. Собрав её, люди «насыпаша сусеки великие». При Авириане шёл дождь из серебряных крупинок, а в Африке «три камени спадоша превеликии».

Нестор удовлетворённо улыбнулся. Теперь подтверждений было достаточно. Сотня стеклянных бусин лежала в его мешочке, к ним имелись свидетельства ладожан и посадника Павла, вдобавок найдена запись византийского хронографа.

Нестор записал произошедшее в «Повесть временных лет». Добавил: «И сему же есть послух посадник Павел Ладожский и вси Ладожане».

Однако среди ночи Нестор проснулся от тревожной мысли. Он совершенно точно знал: когда Господь что-то посылает, в этом есть смысл. Господь посылал дождь, дабы питать землю. Согласно «Хронографу», посылал людям пищу — пшеницу с водою, средства на всякие нужды — серебряные крупинки.

Но для чего с неба сыпятся загадочные «глазки»?

Когда на рассвете Селивестр пришёл в его келью, дабы помочь собраться к молитве, Нестор поделился мучившим его вопросом.

— Отче, а я как раз спросить хотел. Меня матушка едет навестить. Можно я нанизаю немного глазков на нить и подарю матушке? Порадую её. Они ведь такие красивые!

Сначала Нестор хотел укорить легкомысленного отрока. Но потом его осенило:

— Глазки сотворил Бог без великого умысла. Не ради того, чтобы защищаться или убивать, трудиться или лечить. Господь послал их нам, дабы мы отвлеклись от скорбей и болезней наших и возрадовались красоте Божьего мира.

Он помолчал, радуясь, что послан был ему этот ответ.

«Вот так Господь любит людей и вопреки греховности их старается утешить даже в минуты горестей и отчаяния. Так разве выше ты Господа, Несторе?»

И закончил:

— Так иди, Селивестре, и собери красивые бусы, и пусть радуют они людей, как и замыслил Господь.

Часть 3. Лето 900 года.

На пороге лавки показалась мощная плечистая фигура, одетая в шерстяную рубаху до колен и мягкие кожаные туфли. За ним шёл здоровый светловолосый увалень лет семнадцати. В руках он нёс бочку.

— Ставь сюда, Дир, — обратился к нему старший, указывая на место возле прилавка.

Поставив бочку на землю, Дир выдохнул с облегчением — и тут же сделал вид, что ему ни капельки не тяжело.

Мальчишка, до того момента скучавший в углу, спешно поздоровался и тут же распахнул дверь во внутренний двор:

— Отец, покупатель пришёл!

Когда хозяин мастерской зашел в лавку, старший шагнул навстречу:

— Heil og sæl, Олав! Ещё сильнее загорел, старая развалина?

Все знали, что Олав смугл не от загара. Его предок некогда приехал в Альдейгьюборг из далёких персидских земель, привезя тайну создания стеклянных бусин. Тайна эта передавалась потомкам по мужской линии вместе с цветом кожи. Лица их светлели от поколения к поколению, а бусы становились всё краше.

— Асмунд Камнелом! Всё никак не попадёшь на застолье к Одину?

Судя по прибавившимся шрамам на лице, гость на застолье метил неоднократно. Они обнялись, хлопнув друг друга по плечу, задавая обычные приветственные вопросы:

— Как торговля?

— Не жалуюсь, — ответил Олав и в свой черёд спросил: — как дорога?

— Боги были милостивы.

Значит, пара деревень не досчитались своих защитников и ценностей.

— Вот мой товар, — кивнул Асмунд в сторону бочки, возле которой напряжённо озирался его помощник. Однако ничего подозрительного не наблюдалось: в небольшом помещении на прилавке были разложены коробы с простыми бусами, вдоль стены стояли лавки.

Олав подошёл к бочке, заглянул. Дир при этом опасливо посторонился — мало ли, что придёт в голову чародею, создающему диковинное стекло.

В бочке стояли плотно набитые мечи без рукоятей. Достав кожаные рукавицы, Олав наугад вытащил одно из лезвий, обильно смазанное жиром от ржавчины. Попробовал на изгиб, проверил, нет ли трещин, хорошо ли закалено лезвие. Кивнул:

— Добро. Сделке быть.

Олав дал знак сыну, и тот скрылся на заднем дворе, чтобы через минуту вернуться с тремя берестяными коробами, перевязанными кожаными ремешками. Он выложил их на лавку у стены.

Асмунд подошёл к одному из коробов, развязал ремешки, открыл плотно пригнанную берестяную крышку и склонился над бусами. Они не шли ни в какое сравнение с теми, что на прилавке: узор был гораздо сложнее, а цвета — богаче. Основой был «глазок» голубого, жёлтого или алого цвета. От этих глазков расходились по бусинам кольца, как круги на воде, и дивным узором вились они, нанизанные на нить.

Асмунд знал, что такое чудо могла создать только магия, но пока она работает во благо этакой красоты, пускай.

Он отложил бусы посимпатичнее, с самыми яркими «глазками», и убрал их к себе в кошель, затянув тесьму потуже. Кошель спрятал на груди — поближе к сердцу.

Когда сделка была завершена, Дир подхватил коробы, и они направились по раскисшей от дождя улице к пристани.

Улица вела их прямо к реке, и по бокам подпирали её прямые ряды домов с прилегающими к ним вплотную хозяйственными пристройками. Ряды столбов отступали от стен, поддерживая тяжёлые деревянные крыши, покрытые берестой, засыпанные землёй и поросшие травяной щетиной.

Подходя к валу, они миновали стайку вопящих малолетних воинов, отважно сражающихся деревянными мечами и палками. Часть светловолосых сорванцов защищала насыпь, другая же часть пыталась её захватить. Усмехаясь в густые усы, они прошли мимо.

— Я всё-таки не понимаю, — сказал Дир, пока они шли, — в одном селении мы торговали, а другое — ограбили. Почему?

— Хочешь ограбить Альдейгьюборг? Стыдно должно быть. Тут повсюду твоя родня.

— Да не о том я! Вот вчера была финская деревенька, где мы ножи на мех меняли. Там и воинов нет толком — щуплые недоноски какие-то. Я бы их одной левой!

— Один раз ограбим, в другой раз встретят градом стрел.

— Да какие там стрелы, железа нет толком!

— Наделают костяных наконечников да вымажут их в тухлой рыбе. Помрёшь не как Один завещал — в бою, а в постели. Да ещё от стрелы кривоногого недоноска, которого мог бы одной левой шею свернуть. Так что терпи. Для них мы — руотси. Гребцы.

— Русы, — передразнил Дир финский говор.

Асмунд усмехнулся. Молодой ещё Дир, горячий, всё бы ему топором махать. Но с народами, у которых не было монет, торговать часто было выгоднее и безопасней. За бусы они готовы были отдавать горы пушнины. Этот товар легко было сбыть арабским купцам за серебро, а уж его везти в Свеаланд, Гутланд и Гнензенское княжество.

Что, конечно, не исключало набегов на селения победнее, где нет защиты.

Подойдя к пристани, они убедились, что драккар уже готов к отплытию и команда в сборе.

Взойдя на корабль, Асмунд бросил бусину в воду.

— Зачем это? — полюбопытствовал Дир. Бусины были недешевы, чтобы так ими разбрасываться.

Асмунд ответил, проверяя остроту своего меча:

— Купцы кидают дань богу реки, чтобы он их пропустил. Нам не с руки с ним ссориться.

Он достал бусы, которые отложил ещё у Олава. Хороши! Девчонка будет рада. Асмунд заприметил её в одной из деревень, на которую планировал совершить набег. Когда они подожгут деревеньку, он заберёт её с собой. Бусы скрасят её печаль.

Часть 4. Вновь лето 1911 года.

— Дядя, купите бусы!

Репников стоял на берегу Волхова — захотелось попрощаться с рекой перед отъездом. Услышав детский голос, он обернулся. Перед глазами его предстал мальчонка в оборванной рубашечке с перемазанным лицом:

— Мама болеет. Тятя в японской войне погиб. Кушать нечего. Купите бусы, дядя…

Это были те самые стеклянные бусы, которые во множестве нашёл он сам во время раскопок. Мальчонка нанизал их на нить, и теперь протягивал в чумазой ладони.

Бусы имели бы историческую ценность, если бы он не вёз три мешочка таких же. На десяток музеев хватит образцов.

Репников подумал о жене. Он уже купил ей и детям пряников. Но почему бы не подарить бусы с частичкой истории?

Он протянул мальчонке рубль.

— Спасибо, дяденька! Век молиться буду!

— Ступай, ступай… да бусы-то отдай.

Мальчонка протянул дрожащей рукой бусы и пулей полетел к одному из домов.

Репников улыбнулся, представив, как жена будет разглядывать диковинку, дивясь её древности. Подошёл Толя:

— Я вот думаю, Николай Иванович. Вот раскапываем мы с вами без конца старые жилища. А ведь просто так люди их не бросают. Все наши раскопки — это следы того, что когда-то напали на крепость, или пожар случился, или и то, и другое. Наша работа — это изучение следов бесконечных войн. И ещё одна надвигается. Как вы думаете, будет ли конец когда-нибудь?

— Думаю, Толя, отвезти жене бусы.

— И что?

— Красивые.

Толя ответ не понял, но переспрашивать не решился.

Напоследок Репников запустил в Волхов монетку жестом опытного метателя камушков.

— Деньгами разбрасываетесь, Николай Иванович? — весело спросил Толя.

— Полушка, Толя. На неё и булки не купить.

— А зачем вы её бросили?

— Примета такая. На удачу. И чтоб непременно вернуться следующим летом.

— Хорошо бы, Николай Иванович!

И они неторопливо пошли к причалу.

Дополнительные материалы

По рассказу был снят фильм усилиями волонтёров. Обещают переснять уже с привлечением профессионалов, но тут как получится) Результат можно посмотреть здесь:

Для написания рассказа была использована следующая литература:

Повесть временных лет. Часть первая. Текст и перевод. Подготовка текста Д. С. Лихачева. Перевод Д. С. Лихачева и Б. А. Романова. Редактор В. П. Адрианова-Перетц. М., Л., 1950.

— Отсюда, из записи 1114 года Лаврентьевской летописи и родился мой рассказ. Больше всего мне понравился «детективный метод» летописца. Он не просто поверил на слово горожанам, которые утверждали, что глазки выпадают дождём, а спросил посадника Павла, и затем — для неверующих — привёл запись из византийского «Хронографа».

Жих М.И. Два автора Повести временных лет и проблема объёма летописной работы Нестора // Вестник «Альянс-Архео». 2019. Вып. 29. С. 3-60

— После записей «Повести временных лет», которые считаются принадлежащими Нестору, текст обрывается на статье 1110 года, за которой следует запись Сильвестра о том, что в 1116 году при князе Владимире Мономахе им был написан «летописец» (летопись). То есть, фактически епископ Переяславский Сильвестр и был продолжателем дела Нестора. Мне нравится, что в моём тексте Нестор его прямой учитель.

Королькова Л.В. Н.И.Репников — исследователь Северо-Запада России.

В этой работе со ссылками на архивы ИИМК и РЭМ была рассказана история о сложностях, с которыми столкнулся Репников при раскопках. А ещё здесь написано, что Николай Иванович с детства хотел изучить загадочные развалины Старой Ладоги, а первую экспедицию организовал в 1907 году за свои деньги, и лишь потом началось сотрудничество с Музеем Этнографии.

Репников. Н.И. Старая Ладога. Материалы археологических экспедиций. Государственный музей этнографии, Л., 1948.

— Меня интересовало, знал ли исследователь с самого начала, что бусы использовались в качестве денег. Нет, Репников писал: «Чем объяснить такое обилие бус в культурном слое — остаётся неизвестным».

Кроме того, из этой работы взяты описание реальных находок 1910-1911 годов.

Также этот труд подарил окончание истории раскопок Репникова: они продолжались вплоть до 1913 года, затем прекратились с началом войны. Собранный материал лежал никому не нужным тридцать лет, пострадал от наводнения 1924 года, был перемешан и частично утрачен. И только в 1940, последнем году жизни Репникова ему удалось подготовить материал к печати. В 1948 году труды его были, наконец, опубликованы — к сожалению, посмертно.

Мой рассказ — дань уважения замечательному и самоотверженному учёному-исследователю.

Львова З.А. Стеклянные бусы Старой Ладоги как исторический источник. (статьи о бусах Старой Ладоги, опубликованные 1968–середине 1970-х в Археологических сборниках Государственного Эрмитажа №№ 10, 12, 18)

— Великолепный источник информации о том, какие бусы были на Старой Ладоге, как и где ими торговали, технологии их изготовления.

Внуков Я. Мастер-класс по изготовлению стеклянной глазчатой бусины с муринами

— Оказалось, что технологию с момента написания работ Львовой слегка уточнили: мастера не погружали спицу в стекло, а навивали основу слоями на спицу. Наглядно это увидеть помог данный материал. Но от эпизода с описанием технологии изготовления пришлось отказаться: мои герои — воины, и мастер ни за что не стал бы показывать им «секреты производства».

Русь в IX–X веках: археологическая панорама / Ин-т археологии РАН; отв. ред. Н.А. Макаров. М.; Вологда: Древности Севера, 2012

Взято общее описание Старой Ладоги в IX веке.

Зализняк А.А. Что такое Русь?

— Оказалось, вокруг версии с «руотси» бьются не на жизнь, а на смерть. Но именно мнение уважаемого академика Зализняка о том, что это до сих пор одна из основных версий, стало для меня решающим.

Жуков К.А. Викинги. История эпохи. 793-1066 гг. Питер, 2021

— Здесь мной подчерпнута общая информация об эпохе викингов, включая самые свежие исследования.

Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб.: Евразия, 2005.

— Самое подробное на сегодняшний день исследование викингов и в частности Ладоги, как главного центра викингов в Восточной Европе. Благодаря этой книге стало ясно, что изначально Ладога была перевалочным пунктом викингов, и именно они там жили, пока постепенно не перемешались со славянскими народами.

Федькин А. В. Торговые связи Древней Ладоги / Журнал Русская История, 2011 №1 стр.100

— В эту запись мной включено всё, что было перелопачено в поисках ответа на вопрос, как именно происходил процесс торга в Древней Руси (а лучше — в Старой Ладоге). Беда в том, что никто этого не описывал. Описывали пути торговли, товар, курс обмена — но не то, как, например, сойдясь в цене, заключали сделку. Пришлось обратиться за помощью к ребятам из клуба исторической реконструкции. Они мне также сказали, что сам процесс в деталях никто не знает, но помогли представить торговую лавку того времени и стиль беседы.

Спасибо, что дочитали!