Гибель кораблей без боя

Глава 1. La belle France.

12 марта 1907 года. Тулон, новейший броненосец "Йена" 4 марта был поставлен в сухой док для осмотра подводной части. Тривиальная процедура, но...

Пылкие галлы сочли ненужным выгрузить с броненосца боезапас. И поэтому 12 марта сначала хлопнуло в каземате 100-мм орудия №5, а потом пошло-поехало. Причём, пошло и поехало в нос. Поочерёдно хлопнули ещё два каземата 100-мм орудий, их горячо поддержали снаряды для 164-мм орудия, пожар пошёл дальше, и наконец басовито рванул погреб носовой 305-мм башни, под аплодисменты 100-мм и 164-мм снарядов соседних плутонгов.

Дальше, за неимением пищи, полярный лис отправился в корму. Сухой док уже начал приходить в непригодность, но затопить корабль не позволял, ибо

а) сухой же!

б) большинство членов экипажа "Йены", да и остальные моряки вокруг косплеили свой национальный символ (без головы) и носились, не зная,что делать.

Но не все. Напротив батопорта сухого дока с "Йеной" стоял броненосец "Патри", на котором нашлось как минимум пара офицеров с головой на месте и пара десятков матросов, воодушевлённых примером золотопогонников. Короче, "Патри" выдал в ворота дока две 305-мм плюхи, надеясь высадить эту калитку, но калитка выдержала, а вот снаряды отскочили. Глядя на этот цирк, энсьен (младший лейтенант на наши деньги) де Васси-Руше с "Йены" умудрился вручную (имена матросов, помогавших единственному достойному офицеру история не сохранила) открыть ворота дока, но (эка незадача) геройского энсьена убило шальным осколком снаряда родного корабля. Однако,вода пошла, и пожар утих.

Итог - в минусе 120 мариманов и 2 шпака, убитых осколками. Причина - самовозгорание нитроцеллюлозного пороха.

Год 1911, 25 сентября.

Броненосец "Либертэ" стоял на рейде того же самого Тулона. Он не был задействован в плановых учениях, и его командир, капитан первого ранга Жорес, был отпущен в отпуск, а старший офицер (старпом), капитан второго ранга Жубер, воспользовавшись передышкой, ночевал на берегу. На момент отсутствия старших по званию броненосцем командовал вахтенный начальник (вахтенный офицер) лейтенант Виньон. В его подчинении находились несколько молодых офицеров и около 400 матросов.

В 5 часов 35 минут утра, через 20 минут после того, как склянки на кораблях пробили побудку и матросы приступили к своим обычным обязанностям, в носовой части корабля в непосредственной близости от фок-мачты раздался глухой взрыв. Жители близлежащих домов, наученные опытом взрыва "Йены" бросились к окнам за бесплатным и опасным шоу. За первым взрывом последовали еще три более сильных, и горожане увидели, что стоящий на якоре «Либертэ» окутало черное дымное облако. По показаниям очевидцев, одновременно со взрывами из левого носового каземата и боевой рубки вырвались языки пламени и мутно-оранжевый дым. Буквально через несколько секунд признаки пожара были обнаружены в правом каземате, где размещалось 194-миллиметровое орудие, и возле носовой дымовой трубы. Как только на линкоре объявили пожарную тревогу, несколько десятков матросов в панике спрыгнули за борт.

События развивались стремительно. Моряки с "Либертэ" умудрились поднять сигнал "Нужна срочная помощь". На самом корабле лейтенант Виньон сумел организовать борьбу за живучесть. Он приказал затопить кормовые погреба (что указывает на взрыв носовых), однако старший механик доложил, что его команда не в состоянии добраться до палубных стаканов затопления, потому что все нижние помещения корабля заполнил едкий дым, а электросети там не действуют. Электропроводка, изволите ли видеть, была устранена на нижних палубах приказом Морского министерства Франции, чтобы исключить случаи короткого замыкания. Все, чего добился лейтенант Виньон, это затопить погреба любой ценой! Два офицера в сопровождении унтер-офицеров и матросов вновь отправились на нижние палубы. Они все задохнулись в дыму и приказ выполнили только частично: им удалось затопить пороховые погреба только на корме.

На выручку «Либертэ» стали подходить гребные суда, спущенные с других кораблей эскадры. Но как только они приступили к спасению людей, как прогремел взрыв ужасающей силы.

Очевидцы с ужасом наблюдали, как передняя часть корпуса линкора отделилась от корабля и величаво скрылась под водой. Носовые башни со 194-миллиметровыми и 305 – миллиметровыми орудиями были вырваны к Дейви Джонсу и отброшены на 150 метров. Приземлилась эта подача весом в 37 тонн на левый борт линкора «Репюблик», разрушив кормовую башню главного калибра. К тому же на «Репюблик» прилегла с размаху 300-килограммовая часть крана для подъема баркасов, пробив насквозь навесную палубу вблизи дымовой трубы. Пострадал и стоящий справа от «Либертэ» эскадренный броненосец «Демократи»: огромные осколки разрушили на нем кормовой боевой мостик и (вот ужас) офицерскую кают-компанию.

После взрыва выжившие корабли недосчитались семи баркасов: эти гребные суда, отправившиеся на выручку, были потоплены, зачастую со всем экипажем. И вообще, после взрыва вся акватория Тулонской гавани была усеяна множеством плавающих и затопленных обломков, что представляло серьезную опасность для входивших в порт кораблей. Сила взрывной волны, шедшая от «Либертэ», была ужасающая: в порту и близлежащих жилых домах были выбиты все стекла. Не обошлось и без жертв среди гражданского населения, хотя официально так и не было сообщено об их количестве.

Сам же «Либертэ» представлял собой страшное зрелище. Самые серьезные разрушения получила центральная часть линкора. Его броневая палуба со всеми надстройками и орудийными башнями оказалась вывернута наподобие крышки от консервной банки и наброшена на корму. И это при толщине броневой палубы в 30 миллиметров! Разумеется, ни о каком восстановлении и речи быть не могло. Броненосец и сам был мертвее мертвого и унес с собой жизни своих 143 моряков и 63 человек с других кораблей эскадры. 184 человека получили серьезные ранения. Пострадавших могло быть намного больше, но, к счастью, буквально за несколько дней до трагедии большинство кораблей Первой эскадры вышли на учебные стрельбы, и на рейде остались единицы.

Агония броненосца длилась полтора часа, затем он пошел ко дну. После взрыва воды мелководной Тулонской гавани были просто нашпигованы огромными острыми обломками. Броненосец «Жюригюберри», входя в бухту, получил серьезную пробоину в днище. Поэтому все корбли оставались на протяжении двух месяцев в открытом море, пока водолазы осматривали дно. Поначалу особо опасные места были обнесены буями, а потом в течение двух месяцев обломки поднимали со дна. А попытки избавиться от трупа начались только спустя 12 лет.

Для расследования причин катастрофы правительство Франции сразу же создало следственную комиссию под председательством контр-адмирала Гашара. В состав комиссии также вошли флагманский артиллерист эскадры и командир линкора «Жюстис» капитан первого ранга Шверер, главный артиллерист эскадры и инженер-кораблестроитель Луи. Изначально было выдвинуто три вероятных причины взрыва. Первая – короткое замыкание в носовом пороховом погребе – была отброшена сразу. Как уже было сказано ранее, с 1907 года на нижних палубах электропроводка отсутствовала.

Выдвигалась версия неосторожного обращения с огнем и даже умышленный поджог. Эту версию комиссия рассмотрела более детально. Дело в том, что имелись сведения, что команда «Либертэ» была забита и унижена золотопогонниками и уже готова на диверсию. Офицеры не раз находили записки, из которых следовало, что если будут продолжать несправедливо и жестоко обращаться с матросами, то их «взорвут к чертям». Однако большинство командного состава на момент взрывов находилось на берегу, а вот никто из матросов увольнительных на берег не получил. К тому же, комиссия посчитала, что злоумышленники в таком случае должны были бы поджечь кормовой погреб, расположенный в непосредственной близости от жилых помещений для ненавистных офицеров, а не в носовой части корабля.

После того как и эта версия была расценена как маловероятная, обратились к третьей (самой очевидной, но самой неудобной) – самовозгорание пороха вследствие его разложения, – на которой настаивало большинство и в первую очередь – химики. В это время на вооружении французского военного флота стоял нитроцеллюлозный порох типа «В», уже погубивший "Йену". Он был уже снят с производства, но так как новые виды еще не начали поступать, то им продолжали пользоваться. Особенно внимательно комиссия рассматривала вопрос хранения взрывчатого вещества в пороховых погребах «Либертэ». И при проверке снова всплыли неутешительные факты. Во-первых, на броненосец поставлялся старый, но так называемый, освежённый порох. Его время использования ограничивалось всего тремя месяцами. Но так как боекомплект надлежало иметь полный, а расход при учебных стрельбах был минимальным, то опасный порох опять возвращался в погреба. На «Либертэ», как, впрочем, и на других кораблях, имелся в наличии порох 1889 года выпуска. Фактически он был совершенно непригоден в боевых действиях и только «занимал место».

Во-вторых, комиссия обнаружила, что воспламенительные шашки черного пороха хранились вместе с полузарядами и к тому же вместе с пороховыми зарядами, которые уже вводились в разогретый ствол, но так и не были отстреляны. Картина складывалась удручающая. Создавалось такое впечатление, что о понятии «техника безопасности» на флоте не имели никакого представления. Конечно, это вызвало резкие возражения от многомудрых адмиралов, но комиссия, химики и пиротехники были непоколебимы. Например, изобретатель мелинита (тринитрофенол, или пикриновая кислота) презренный шпак Тюрпен еще после взрыва броненосца «Йена» предупредил морского министра, что причиной стал старый, имеющий тенденции к саморазложению порох «В». Штафирка настаивал, что хранить огромные запасы на военных кораблях слишком опасно. Тогда большинство военных чиновников отнеслись к этому заявлению, как к саморекламе и спаму, потому что именно Тюрпен предложил новый порох, более стойкий и надежный в хранении. Но химик оказался прав. К тому же комиссия пришла к неутешительным выводам в вопросе соблюдения температурного режима хранения пороха на «Либертэ». Оказывается, с 1 по 15 июня температура в погребах поднималась до +30 °C, а во время маневров 4—16 августа шесть гильз с зарядами для 194-миллиметровых орудий согласно приказу находились рядом с ними, то есть в непосредственной близости от кочегарок. Затем эти снаряды были помещены в носовой погреб.

Выводы : причиной катастрофы стало несоблюдение элементарных правил хранения боезапаса. Вначале самовозгорание пороха произошло в предварительно разогретой гильзе снаряда, от чего порох загорелся в соседних гильзах. Первые детонации были слабыми (три первых взрыва), но от начавшегося пожара сдетонировал весь боезапас, разнесший броненосец на части. Впечатления от трагедии настолько потрясли всю эскадру, что морякам постоянно чудились взрывы и запах гари. Теперь мельчайшее подозрение на возгорание заканчивалось затоплением (то есть полным уничтожением) запасов пороха. И одновременно выяснилось, что те несчастные моряки с «Либертэ», которые пытались предотвратить пожар на нижних палубах путем затопления стаканов, были заранее обречены на смерть. Эти системы на броненосцах, да и на многих других французских кораблях, были практически не приспособлены для быстрого действия. Для затопления некоторых погребов, как показали опыты на живых людях, требовалось открыть вручную десяток клапанов, провернув при этом каждый маховик 15–20 раз. Эксперты пришли к выводу, что даже если бы в этом аду морякам и удалось это каким-то чудом сделать, то вода все равно не потекла бы по стаканам в закрытое помещение, наполненное газом высокого давления. Так что спасти «Либертэ» было просто невозможно…

Глава 2 Foggy Albion.

Теперь из Ля Белль Франс перенесёмся на берега туманного Альбиона.

Здесь счёт открыл британский линкор-додредноут HMS Bulwark. Корабль погиб спустя всего четыре месяца после начала войны, и до сих пор среди чаехлёбских историков идут ожесточенные споры − был ли HMS Bulwark жертвой хитрых германских диверсантов, или же причиной его гибели стала (опять!) неудовлетворительная организация хранения боезапаса на линкоре.

Как это ни странно, но до сих пор в открытой британской прессе так и не опубликованы официальные документы о расследовании трагедии HMS Bulwark, а ведь минуло уже почти сто лет! В России это называется «Власти скрывают!!!111», а в просвещённой и умеющей в мореплавание Великобритании власти просто молчат и уходят по-английски. Поэтому слухов и единственно правильных мнений, неизбежно возникающих в таких случаях, более чем достаточно.

Что же неоспоримо?

Утром 26 ноября 1914 года линкор додредноудного типа HMS Bulwark (водоизмещение 15 613 тонн, вооружён 4 305-мм, 12 152-мм, 16 76-мм, 2 47-мм орудиями, скорость хода 18 узлов, экипаж 750 человек) находился в Ширнессе. Всю ночь команда занималась погрузкой боеприпаса. Предстоял выход в море, и надо было торопиться, поэтому для ускорения работ с берега были затребованы рабочие. Таким образом, с одной стороны были созданы почти идеальные условия для работы германских агентов, а с другой – полный бедлам с хранением зарядов и снарядов.

Около 8 часов утра погрузка боезапаса была закончена (причем около 30 зарядов было оставлено в коридорах у погребов боезапаса) и рабочие отправлены на берег. Оркестр артиллерийской школы выстроился на шканцах, команда линкора по бортам. Все стоящие в базе корабли готовились к подъему флага. Буквально за две минуты до подъема линкор внезапно заволокло густой пеленой дыма, затем в пелене раскатисто и басовито рвануло. Когда дым рассеялся, додредноута и след простыл. На месте, где еще несколько минут находился HMS Bulwark, лишь вскипали пузыри вырывающегося с глубины воздуха да плавали какие-то предметы.

Немногочисленные оставшиеся в живых клятвенно утверждали, что взрыв сначала произошел в кормовом погребе главного калибра, однако потом произошло то ли два, толи три, то ли вообще один взрыв. Места каждый называл разные.

Лейтенант Кэролл, помощник заведующего погрузкой угля в Ширнессе, проходил в момент взрыва HMS Bulwark по причалу. Он видел, что на додредноуте взлетел на фалах «исполнительный» флаг, поднимаемый на кораблях перед поднятием кормового флага. Сразу после этого Кэролл внезапно увидел, как из-за кормовой 305-мм башни вырвался огромный столб пламени…

«Затем пламя как будто перебежало к кормовой трубе. Казалось, вся внутренность корабля взлетела на воздух. Все горело…» — вспоминал лейтенант. Ни он, ни другие наблюдатели не заметили никаких следов от перископа вражеской подводной лодки, ни от следа торпед.

Взрыв HMS Bulwark был слышен в двадцати милях от места происшествия. Жители побережья в Саутэнде и Уэстклиф-он-Си видели яркую вспышку, за которой последовали густые клубы зеленоватого дыма, висевшего в воздухе примерно десять минут. Сотни арестованных с началом войны немецких граждан, находившихся на тот момент на судах в Саутэнд-Род, решили, что случилось землетрясение. На поверхности воды в месте происшествия плавали куски дерева, висячих коек, обрывки одежды и тому подобное. Так как на HMS Bulwark имелись секретные документы, которые могли всплыть и оказаться в чужих руках, то в близлежащей местности были произведены тщательные обыски. Из всей команды корабля и несчастных оркестрантов, в живых остались лишь четырнадцать человек, двое из которых вскоре умерли от тяжелых ранений. Погиб 741 человек, в том числе все офицеры корабля. Спасательные партии обнаружили останки примерно 30 моряков…

Огромные потери личного состава объяснялись тем фактом, что вся команда была выстроена на подъем флага на палубе в кормовой части линкора, куда пришлась основная сила взрывного воздействия. Если допускать вариант диверсии,то время взрыва было выбрано идеально. Помимо этого, были серьезно повреждены береговые сооружения.

Взрыв пусть и устаревшего, но всё-таки линейного корабля в своей базе вызвал настоящую панику военно-морского командования Ширнесса Поэтому первоначально было предположено, что линкор стал жертвой германской субмарины. В базе и на всех кораблях немедленно опустили противолодочные сети. В тот же день два флагманских офицера Ширнесской военно-морской базы, которым было поручено снять показания с уцелевших членов команды HMS Bulwark, проинформировали Адмиралтейство о том, что «причиной гибели корабля явился взрыв внутри кормового артпогреба». Капитанов Очевидность может быть и двое!

Эта версия была принята и комиссией по исследованию причин происшествия, которая 28 ноября (похвальная оперативность) доложила следующее: «Из полученных сведений явствует, что взрыв, вызвавший потерю корабля, произошел из-за случайного воспламенения боеприпасов, находившихся на корабле. Нет никаких показаний, которые подтверждали бы предположение о том, что взрыв произошел вследствие предательства на корабле или вследствие действий противника». Более ничего внятного комиссия выяснить не смогла. На этом дело о гибели HMSBulwark с 741 членом экипажа и оркестра было закончено. В отличие от французов, родоначальники футбола фотографий не делали, что красноречиво говорит о качестве расследования.

По докладу комиссии, кроме оставленных в коридорах 30 зарядов (кордитных, ага) к 152-мм орудиям, там же стояло большое количество снарядов к 152-мм и 76-мм орудиям. Ну, и как вишенка на тортике, граблерукие содомиты-грузчики вроде бы свалили часть кордитных зарядов у кормовой переборки котельного отделения, которое (СЮРПРИЗ!!!) было дежурным, то есть, переборка нехило нагревалась. Раздолбаи-морячки этого якобы не углядели.

Разумеется, однозначно о причинах взрыва HMS Bulwark утверждать, не имея доказательств, весьма сложно. Однако ряд косвенных фактов указывает на диверсию.

Во-первых, взрыв произошел сразу за погрузкой боезапаса, в котором участвовало большое количество посторонних людей (рабочих), среди которых легко мог оказаться и германский агент. Рабочих никто при прибытии на корабль не обыскивал, и принести взрывное устройство не составляло особого труда. Время нахождения посторонних в артиллерийских погребах ограничено не было, так что гипотетический колбасный Штирлиц вполне мог оставить взрывчатку именно там, где она могла вызвать наибольшую детонацию, что, в общем-то, и произошло.

Во-вторых, если действительно была заложена взрывчатка, то она должна была иметь часовой механизм. Этот механизм не мог быть рассчитан на длительное время. Прежде всего потому, что это было опасно — взрывчатку могли обнаружить и обезвредить. Кроме этого в то время и сами эти механизмы оставляли желать лучшего.

В-третьих, взрыв произошел так, что уничтожил сразу же почти всю команду корабля, как нарочно собранную во время взрыва в его эпицентре. Такого не добились даже парни адмирала Нагумо 5 декабря 1941, хотя налетели тоже во время подъема флага.

Кроме этого, возможно, не случайно первой жертвой был выбран додредноутный линкор. На новейших дредноутах использовались и новые пороха (тоже не особо надёжные). На старых же использовали старые. Это позволяло пустить британскую контрразведку по ложному следу долгого изучения и проверки старых порохов и сравнения их с новыми. В результате тевтонами выигрывалось время.

Уже после доклада комиссии по расследованию причин гибели HMS Bulwark место гибели обследовали водолазы. По их наблюдениям, левый борт на треть вырвало из корпуса и откинуло на 15 метров в сторону. Бак оторвало и отбросило вперёд и вправо на 9 метров. Всё остальное представляло из себя малоузнаваемую груду искорёженного металла. Одно 305-мм орудие нашли на значительном удалении от места трагедии на берегу.

Сейчас в Ширнессе установлены два буя, West Bulwark и East Bulwark. Место между ними объявлено воинским захоронением, и дайвить там можно только с санкции Минобороны Великобритании. Пока санкции не выдавалось. Два буя и три мемориала – вот и всё, чем благодарная родина почтила своих моряков.

Следующий взрыв прогремел 27 мая 1915 года в Ширнессе. Жертвой Морриган и Мананнан мак Лир (кельтские богиня войны и бог моря соответственно) назначили вспомогательный минный заградитель HMS Princess Irene.

До войны это был один из новейших океанских паротурбоходов, построенный в 1914 году для компании «Канадская Тихоокеанская железная дорога», водоизмещением 5934 тонны, длиной 120 метров и скоростью 22,5 узла. Судно с началом войны выкупило британское Адмиралтейство и оно лёгким движением пера и тяжёлым трудом рабочих превратилось в быстроходный минный заградитель. В момент трагедии HMS Princess Irene стояла в доке Виктория. На борту работала большая партия рабочих-кораблестроителей.

В 11 часов 15 минут утра совершенно внезапно, без выброса дыма или языков пламени, произошел страшный взрыв. Вся округа на несколько минут скрылась в дыму. Когда он рассеялся, стоявшая у причала изящная трехтрубная красавица исчезла, почти не оставив обломков на поверхности воды.

Взрыв, по описанию очевидцев, оказался куда более сильный, чем тот, который привел шесть месяцев тому назад к гибели HMS Bulwark. Обломки минзага, подброшенные колоссальной энергией взрыва, разлетелись и нанесли повреждения, как на других кораблях, так и на берегу. Были повреждены дома обывателей, расположенные на много миль от места катастрофы.

Ко всему прочему, в воздух с погибшего корабля поднялась большая туча бумаг, в том числе секретных и совершенно секретных. Несмотря на отсутствие даже легкого ветерка, некоторые из них унесло далеко от места трагедии. Разбросанные секретные и совсекретные документы находили в деревнях, расположенных близ городка Мэйдстон, то есть более чем в 15 милях от берега. В поселках Аллингтон, Барминг и Тестон прошёл апокалиптический дождь из полуобгоревших сверхсекретных книг сигналопроизводства, оторванных голов и конечностей погибших при взрыве. В Ньюингтоне, почти в восьми милях от места событий, горожане разжились двумя полотенцами с вышитым на них названием погибшего корабля.

При взрыве большого океанского минзага погибли 273 человек команды и 76 портовых рабочих. На острове Грейн прилетевшим обломком убило девятилетнюю девочку, увидевший эту картину работник фермы, скончался от сердечного приступа. На одном из соседних кораблей 32-кг обломком котла с минзага убило работавшего и не ожидавшего подачи докера.

Из всех членов экипажа HMS Princess Irene, находившихся на борту в то злополучное утро, остался в живых только один человек — кочегар Дэвид Уилли, который страшно обгорел. Троим морячкам повезло просто сказочно – они в момент взрыва гуляли в увольнении на берегу.

Началось очередное расследование. Само собой, спецслужбы в первую очередь принялись за поджаренного кочегара. Разумеется, ничего внятного о причине взрыва он рассказать так и не смог, и от него отстали. Прошёл суд, на котором причину потери минного заградителя и 352 человек легко и непринуждённо объяснили опасным характером находящегося на нем груза. Так как не было никаких доказательств диверсии, то предположили, что, по всей вероятности, взрыв был вызван миной, упавшей при погрузке в трюм или на палубу. А может быть, сработавшим ударником одной мины, приведшим к цепной реакции. Предъявили и доказательства того, что мины грузились необученным личным составом в спешке и без соблюдения правил техники безопасности. Короче, опять виновными назначили палубных, а не паркетных моряков.

Не надоело ещё перечисление былинных обсёров просвещённых мореплавателей, исправно несущих бремя белого человека? Нет? Тогда прошу любить и жаловать, броненосный крейсер HMS Natal.

14830 тонн водоизмещения, скорость 23,3 узла, вооружён 6-ю 234-мм, 4-мя 190-мм орудиями и батареей 47-мм пугачей количеством 26 штук. Плюс три 457-мм торпедных аппарата (практически бесполезная приблуда). Всё это великолепие обеспечивали 720 человек экипажа. Кроме того, корабль был прилично бронирован, и если бы в бою у Коронеля SMSScharnhorst и SMS Gneisenau повстречались с HMS Natal и его систершипом (к примеру, HMS Warrior), то скорее всего, победа была бы на стороне истинных джентльменов.

Однако ж у нас тут не альтернативная история, а самая что ни на есть насквозь прозаическая. И вот что она гласит…

30 декабря 1915 года HMS Natal стоял на якоре в заливе Кромарти-Ферт (восточное побережье Шотландии). В преддверии Нового Года командир крейсера кэптен (кап-раз на наши деньги) Эрик Бэк решил устроить вечеринку с просмотром кино (!), а чтобы не смотреть фильм в одиночку пригласил жён и детей офицеров и выслал приглашение на госпитальное судно SS Drina, чтобы медсёстры скрасили просмотр. В общей сложности на борту броненосного крейсера оказалось семь женщин, трое детей и какой-то штатский друг командира. Другими словами, на борту боевого корабля в военное время, также как и в случаях с HMS Bulwark и HMS Princess Irene опять находились посторонние люди.

В 15-25, как всегда в таких случаях ВНЕЗАПНО, в кормовой части корабля рвануло несколько мощных, сливающихся друг с другом взрывов. Первый произошёл где-то внутри корабля и был не слышен на соседних судах, а вот последовавшие за ним были мощными и частыми. Их даже не смогли сосчитать. После пяти минут беспрерывного грохота HMSNatal перевернулся и ушёл на погружение. Первый список погибших насчитывал 390 человек, причём штатские люди и дети в нём не учитывались. В дальнейшем разные источники приводили число погибших с 390 до 421 человека, что навевает мысль о заниженном числе находящихся на борту гражданских – в конце концов, почти все находившиеся в кормовой части крейсера люди погибли. Просмотр кино проходил именно там.

Опять комиссия, опять осмотр водолазами. Водолазы доложили, что характер повреждений указывает на взрыв в кормовых погребах 190-мм орудий. А может, 47-мм орудий. А может, вообще взорвались боеприпасы для стрелкового оружия. Но в кормовой части – это точно!

Комиссия мудро решила, что взрыв, погубивший броненосный крейсер и более половины его экипажа произошёл конечно же из-за некачественного кордита в зарядах. А может потому, что патроны к стрелковке были японского производства. Короче говоря, опять ничего определённого.

Пока корпус HMS Natal был виден на мелководье, вплоть до Второй мировой проходящие мимо корабли отдавали дань памяти, их экипажи строились на палубах. Потом большую часть корпуса распилили, а остатки в 1970-х годах взорвали. Теперь о трагедии напоминает лишь мемориал, установленный аж в Дурбане (ЮАР) в 1927 году, да «Сад Наталь», разбитый в 2000 году в городе Инвергордон вокруг мемориальной доски, установленной в 1992 году. Такие дела…

Продолжение следует...