"Дневник джуры"

Глава 1 Пластунская наука

Солнце давно зашло за горизонт, в степи наступила долгожданная прохлада. Казаки собрались вокруг костра: кто-то чинил сабли, кто-то грелся у огня и рассказывал байки. Ближе всех к пламени сидел десятник Григорий — казак двадцати пяти лет от роду, высокий, широкоплечий, с тёмными растрёпанными волосами и шрамом через всю щёку. Он подбрасывал хворост в огонь. Рядом, ухватившись за коленки, сидел его джура — мальчик Сашка лет одиннадцати. Он очень любил искать беду на свою голову, и в его серо-голубых глазах искр было больше, чем в самом костре.

— Марш спать, завтра в поход уходим, не встанешь! — строго прикрикнул Григорий.

— Дядько Григорий, позвольте ещё малость, — взмолился Сашка.

— Ладно, посиди, пока костёр не дотлеет, а там сразу спать. Иначе в дальний дозор отправлю, к Чёрному лесу. Про него дурные вести ходят... Говорят, ночью там из дупел, из-под земли и из болот выходит страшная нечисть. Поговаривают, будто она убивает всякого, кто подойдёт к опушке ближе старого дуба, что стоит там веками. Затаскивают несчастных в трясину, и человек тонет без следа.

Сашка вздрогнул, испуганно сглотнул слюну и замолчал, косясь в сторону далёкой темнеющей стены Чёрного леса.

Вскоре хлопец заснул прямо на траве рядом с наставником. Месяц давно осветил степь, а по небу рассыпались звёзды, как соль по столу.

------------------------------

Утром Сашка проснулся от того, что кто-то грубо тормошил его за плечо. Ночная рубашка, насквозь промокшая от росы, неприятно липла к телу. Противный утренний ветер обжигал холодом, оставляя на коже колкие мурашки, и хлопец зябко съёжился. Сашка нехотя поднялся и огляделся, но вокруг ничего не было видно — предутреннюю степь окутал туман. Солнце ещё не взошло, и в густой белой пелене невозможно было разглядеть даже собственную вытянутую руку.

— Что стряслось? Почему так рано? — возмутился Сашка, пытаясь разлепить заспанные глаза.

— Тихо ты! Чего разорался на весь табор? — зашипел на него Григорий. — К речке пойдём, пластунскому делу тебя учить буду. А то растёшь неучем! Отправит тебя атаман в дозор, а ты и шага бесшумно сделать не умеешь. Живо вставай, давай!

Мы пошли к реке. На берегу была настоящая красота. Туман окутал русло, как в сказке. В кустах стрекотали кузнечики, квакали лягушки. Сашка загляделся на эту картину и глубоко вдыхал прохладу — пахло речной водой и утренней свежестью. Не успел он вдоволь насладиться этой красотой, как Григорий скомандовал:

— Я сейчас в тумане растворюсь, а ты ту вербу, что из воды растёт, сорвёшь без звука. Понял?

— Да понял я.

— И еще: в воду не плюхнись! — рассмеялся наставник.

С этими словами десятник растворился в белой пелене. У Сашки не было выбора, кроме как двигаться вперёд. Из-за тумана ничего не было видно. Под ноги постоянно попадалась вода, и от этого слышались громкие всплески. После каждого такого звука Сашка испуганно вздрагивал. В темноте то и дело попадались скользкие коряги — спотыкаясь о них, хлопец пару раз чуть не упал.

Вдруг, когда он наступил на что-то твёрдое, раздался оглушительный хруст. Казалось, эту треснувшую ветку было слышно за километр! В ту же секунду на плечо Сашки легла чья-то ладонь — холодная и тяжёлая. Из темноты в лицо пахнуло чужим дыханием: сырым, устрашающим и неприятным. Обернувшись, хлопец успел заметить лишь белое облачко пара, а в следующее мгновение над самым ухом раздался шёпот:

— Убит.

У Сашки затряслись коленки, от испуга он весь съёжился. Но стоило ему разглядеть в тумане фигуру Григория, как весь страх тут же улетучился.

Александра:

— Ты убит, Сашка, — добавил Григорий уже спокойно. — Был бы это вражеский дозорный или лазутчик, ты бы уже на том свете гостил. Заново!

— Да здесь же ничего не видно! — вскрикнул хлопец от обиды и отвернулся к реке.

— А ты не должен видеть. Ты должен чувствовать и слышать. А природа сама всё за тебя увидит и подскажет. Будь как кошка, которая охотится на птицу.

Прошло много времени. Солнце уже окрасило реку в красные тона, а туман потихоньку начал рассеиваться. Наконец заветная ветка вербы оказалась в руках.

— Выходи, сорвал! — радостно вскликнул Сашка.

Григорий появился так же внезапно, как и исчез:

— Молодец, так бы сразу. Чисто сработано. Ладно, ступай к Степану, он сегодня кашеварит. Помоги ему.

------------------------------

Степан — бывалый казак невысокого роста, с длинными белыми усами — вовсю крутился вокруг походных котлов.

— Эй, Сашка, вода нужна! — крикнул он, заметив мальчишку.

Вскоре к костру подошёл и Григорий. Он присел на брёвнышко, достал нож и принялся задумчиво его чистить.

— Степан, а малой-то наш молодец, — негромко произнёс десятник. — Хороший казак из него будет. Упёртый только, зараза.

— А то, Григорий! — усмехнулся старый повар. — Сашка и правда парень смышлёный. А то, что упёртый — так это для нашего брата хорошо.

Сашка вернулся с полными вёдрами, примостился рядом с десятником и принялся настойчиво расспрашивать его про нож: как его правильно точить да как такие вообще делают.

Солнце совсем встало, лагерь начал просыпаться, вокруг собирались остальные казаки. Степанов кулеш уже вовсю кипел в котелке, и утренний ветер разносил по степи сытный, аппетитный запах. Вдруг к их костру подбежал парнишка лет восемнадцати — помощник есаула.

— Дядько Григорий! — тяжело дыша, крикнул он. — Вас Атаман к себе вызывает! Срочно!

Григорий поднялся. Сперва он удивился, а затем его брови грозно сошлись на переносице. Он коротко, но выразительно зыркнул на притихшего джуру. В этом взгляде чётко читалось: «Твоих рук дело?». Дело было в том, что Атаман просто так к себе никогда не вызывал. Сашка так и съёжился под этим взором.

«Если Атаман прознал про мои вчерашние шалости, не сносить мне сегодня головы», — со страхом подумал хлопец. Чтобы не попадаться наставнику под горячую руку, он быстро схватил пустые вёдра и поспешил уйти обратно к реке за водой.

------------------------------

Атаман сидел за деревянным походным столом и что-то помечал на развёрнутой карте. Рядом с ним стоял мальчишка, с виду чуть помладше Сашки. Был он худым, рыжеватым, со множеством веснушек на щеках. Незнакомец выглядел сильно напуганным и испуганно рассматривал всё вокруг.

Десятник зашёл в палатку и почтительно поклонился:

— Батька атаман, звали? Сашка мой опять натворил чего?

— Да, звал. Но Сашка твой тут ни при чём, — покачал головой Атаман. — Тут другое дело. Тебе ещё одного джуру наши дозоры сегодня привели!

— Как ещё одного джуру, Батька Атаман?! — искренне удивился Григорий, и его брови, которые секунду назад были плотно сдвинуты у переносицы, теперь изумлённо взлетели вверх. — А с Сашкой мне что делать?

— А что Сашка? Меньше бездельничать будет. Наоборот, хорошо. Так что принимай пополнение. Парня надо обстричь по-нашему, по-казачьи, да накормить.

Григорий повернулся к притихшему новичку:

— Ладно. Как звать-то тебя, малой?

— Малик, — тихо буркнул тот.

— Вот и славно. Идите уже оба, а то у одного очень наглого джуры за палаткой уши сейчас перегреются! — специально громко, с усмешкой крикнул Атаман.

За тканевой стеной палатки тут же послышался испуганный топот быстрых ног. Казаки в палатке дружно рассмеялись. Слегка улыбнулся даже Малик, на которого до этого было больно смотреть от страха.

Как только они вышли из палатки Атамана в лагерь, Малик вообще перестал отрывать глаз от происходящего вокруг. Вокруг вовсю кипела жизнь: казаки вовсю готовились к скорому походу, кормили коней, тушили догорающие костры и точили сабли.

Сашка в это время усердно помогал Степану у котлов, изо всех сил делая вид, будто прилежно работал всё утро и ничего не знает. Однако он всё равно то и дело бросал хитрые, оценивающие взгляды в сторону рыжего Малика

Глава 2 Дорога

Когда Малика обстригли, его отличали от остальных джур только яркие веснушки и рыжие волосы. Григорий отвёл его к Степану.— Степан, накорми мальца.— Григорий, это что за новое бедствие? Сашки мало, остальных непосед? — сказал Степан.Кивнув на ораву детей, Малик, который ещё с горем пополам понимал казачий говор, лишь нахмурил брови, как это делал Григорий, и уткнулся в тарелку.— Ишь какой колючий, — засмеялся Степан.— Ну, Григорий, нового волчонка привёл, — рассмеялись казаки.Григорий нахмурился, подошёл к Малику и, щёлкнув по лбу, произнёс:— Ешь давай.Как только Григорий отошёл, Малика облепила орава ребят. Они наперебой начали расспрашивать его.— Тебя же Маликом кличут? — спросил Васька. — Ты с какого хутора? Ты плавать умеешь? А коня удержишь?Загоготали ребята. Они так быстро говорили, что Малик успевал лишь подумать, как летел следующий вопрос.Мимо проходил есаул, он и спас мальчишку.— А ну разошлись, дайте человеку поесть! Сашка, тебе что было велено? На реку, за водой. Остальные — помогать с конями.Ребятишки разбежались в рассыпную.Когда есаул ушёл, Сашка и его друг Пашка пробрались к Малику, сели на бревно рядом. Парнишка уплетал кулеш и любопытно оглядывался.— Ты на коне ездить умеешь? — спросил Сашка.— Был один раз.— А ты саблю настоящую видел? — зашептал Пашка, как будто говорил о чём-то секретном.— Мне давали поиграть.— Брешешь. Не может быть! — воскликнули мальчуганы хором.— Мне отец давал за то, что я его коней почистил, — обиженно пробормотал Малик.— Вот это да! Настоящую боевую?— Ага.Спустя время есаул крикнул:— Кош, по коням!Весь кош засуетился. Малик вздрогнул и оглянулся. К ребятам подбежал Григорий.— Вот вы где, а я вас ищу по всей степи. По коням!Ребят посадили в телегу, которую вёз гнедой конь. Все его звали Гнедко. Это был конь Григория. А сено, которым была наполнена телега, вкусно пахло и приятно кололо.— Дядька Григорий, — крикнул Сашка, как только кони выехали.— Дайте ножик поиграть, — продолжил Пашка.— Ишь чего захотели, — усмехнулся десятник, но нож дал.Это был засапожный нож с узким лезвием, которое поблескивало на солнце, и чёрной деревянной ручкой. Чехол был сделан из чёрной кожи с красивой вышивкой.— Я первый! — воскликнул Пашка.— Нет, я придумал, я первый! — возмутился Сашка.— А я сказал! — перебил его Пашка.Малик молчал и хитро поглядывал на спорящих ребят. Казаки оглядывались и усмехались, а два мальца не унимались.Тут приехал казак Остап. Он произнёс:— Хлопцы, что поделить не можете? Возьмите камни, и кто дальше кинет — того и нож.Григорий остановил лошадь и оглянулся. Мальчуганы выбрали по камешку. Первый кинул Пашка, его камень далеко не улетел. Вторым кинул Сашка, тот ненамного дальше — мальчуган подпрыгнул от радости, но третий кинул Малик, и его камень улетел в два раза дальше, чем у ребят.Сашка и Пашка молчали, лишь разочарованно поглядывали друг на друга.— Молодец! — сказал Остап, похлопав по плечу Малика, и поехал дальше. — Малик, нож твой по праву до ближайшего хутора. Там дашь Сашке, а потом Пашке.Малик с радостью и благоговением взял нож десятника и аккуратно, проводя по вышивке, рассматривал его. Нож холодил ладонь, а тяжесть стали ощущалась как что-то драгоценное.Сашка и Пашка отвернулись и делали вид, что заняты чем-то другим. Телега поскрипывала и покачивалась. Григорий насвистывал что-то.Солнце уже клонилось к закату, когда Пашка уснул. Сашке стало скучно одному, и он перелез на сторону, где играл Малик.— А правда, что тебе саблю давали? — прошептал он.— Да, правда. Наградную, с позолоченной рукоятью.— Наградную? Да ну! — воскликнул Сашка.— Чего разорались? Не видно, человек спит, — пробормотал Григорий. — Раз делать нечего, идите сюда.Мальчуганы перелезли к Григорию и вопросительно на него посмотрели.— Берите, берите поводья. Посмотрите теперь на небо.Ребята взглянули. Ласточки летели очень низко, так что при возможности до них можно было дотянуться руками.— Будет дождь, — произнёс Григорий.

Глава 3 Хутор

Уже темнело, когда казачий отряд приехал на хутор. Пора было искать ночлег. Григория, Пашку, Сашку и Малика определили в один курень. Около куреня была лавка, а на ней сидел хозяин дома, казак Пётр.

— Здорово дневали! — крикнул Григорий. — Позвольте переночевать.

— Слава Богу, раз люди добрые, то, пожалуйста, заходите, — ответил хозяин.

Григорий зашёл и позвал жестом ребят. В сенях он снял саблю, ножны, ножи и всё прочее своё оружие и повесил на крючок. Малик вопросительно глянул на оружие, но промолчал. Он не понимал, почему такой суровый казак добровольно сдаёт оружие. Потом десятник строго глянул на Сашку, который Малику успел отдать нож. Сашка всё понял и без слов. Вздохнув, аккуратно повесил рядом с саблей наставника свой нож.

Курень просторный и светлый. Посередине стол с лавками, в углу печка. За занавеской суетилась хозяйка Марфа и её дочь Анастасия. В красном углу горела лампада, освещая образ Богородицы и младенца. На печи мурлыкала кошка.

На полу с деревянным ножом играл мальчик лет семи. Он был одет в холщовую рубаху, но подпоясан совсем как взрослые ребята. У него были тёмные волосы, которые отблескивали бронзой, а также тёмные глаза. Джуры сразу подошли к нему.

— Тебя как звать? — шепнул Малик.

— Витькой, — ответил тот. — А вы настоящие казаки?

— Мы джуры, — ответил Малик.

— Джуры? А вам настоящие сабли дают?

— Нет, сабель нам не дают, малолетки мы ещё, — ответил Пашка и тяжело вздохнул.

Все засмеялись, включая Петра и Григория.

— Гости, садитесь за стол, — сказала Марфа и положила дымящиеся щи на стол, а Настя — буханку хлеба.

После ужина все легли спать. Гостей уложили на печь.

— Григорий, — тихо сказал Малик.

— Что?

— А зачем оружие в сенях оставлять? Да зачем, Григорий? — спросили хором ребята.

— Оружие для чего нужно? Когда его берут?

— Ну, чтобы защищаться, — ответил Сашка.

— И чтобы врагов убивать, — продолжил Пашка.

— И с собой на войну и в дорогу, — ответил Малик.

— Его берут и применяют, когда есть опасность, так?

— Так, — хором ответили джуры.

— В доме есть опасность?

— Нету, — удивился Пашка.

— Ну вот, а когда в дом с оружием входишь, то ты как будто говоришь: «Я не доверяю этому дому, здесь опасно». Это ты не уважаешь хозяев, поэтому и снимаем. Поняли?

— Ага, — прилетел сонный ответ.

— Всё, спать, мальчуганы.

На утро, когда все проснулись, начали бить литавры. Григорий подпрыгнул, как ошпаренный, оделся и выскочил во двор. А Круг собирался на площади хутора. Весь кош встал по кругу, плечо к плечу, детей там не было. В середину вынесли знамя, и вышли кошевой атаман Серко и хуторской атаман. Весь Круг снял шапки и поклонился, атаман ответил тем же. И, надев шапки, показал начало Круга.

Кошевой атаман Серко промолвил:

— Пан казаки, проблема у нас, не пройти нам к Чёрному лесу. Придётся оставаться, ждать, пока дорога высохнет. Телеги и кони не пройдут.

Круг взорвался криками. Кто-то кричал: «Любо, остаёмся!», а кому-то это было не по нраву. Тут один лихой казак вышел в круг и крикнул:

— Да когда нас дождь пугал? Впервые, что ли? Прорвёмся!

Хуторской атаман ему отвечает:

— Чёрный лес потому так кличут, что по одной тропе идти можно. А если на ночь останешься — разбойники либо схватят, либо волки сожрут, живыми оттуда ночью не выйдешь.

Серко снова берёт слово:

— Варианта у нас два: либо бросаем телеги, коней и джур и идём в город пешком, либо ждём на хуторе пару дней.

Весь круг взорвался криком:

— Да как мы коней и джур оставим! Остаемся! Любо, переждём!

— Значит, решено, — подвёл итог кошевой. — Вот мой приказ: коней перековать, оружие почистить и, если надо, починить.

---------‐------------------------------------------------------------

В это время в курене хлопцы затеяли игру в атамана и хана. Они нашли и достали кинжал Григория, его жупан, кушак, а также тот нож, который он дал ребятам по дороге. Малик и Пашка были басурманами, а Сашка с Витькой — казаками. Сашка надел жупан, как настоящий атаман, и тот волочился за ним по полу. Кушак обвязали вокруг головы Малика — так он стал ханом. Пашка сделался басурманским есаулом, так как ребята не знали, как правильно называются помощники хана. Ну а маленького Витьку назначили есаулом казачьим.

Отец Витьки работал во дворе, а мать ушла по делам. Тут за пряжу села Анастасия. Увидев игру парнишек, она засмеялась и промолвила:

— Эх, влетит вам за ножи и жупан!

И через время и правда вернулся Григорий. Когда он вошёл в хату, у ребят была битва государственной важности. Крик стоял такой, что уши закладывало. Григорий опешил, увидев свой праздничный жупан.

— Ах вы, басурмане, вы что творите?! — возмутился он.

Сашка, который был в жупане, подобрал полы и, смеясь, запрыгнул на печь. Остальные тоже разбежались в разные стороны.

— Ах вы, негодяи, а ну идите сюда! Вот попадётесь — к есаулу отведу!

Пашка с Сашкой переглянулись, есаула они боялись.

Тут дверь хаты открывается, и заходит кошевар Степан:

— Десятник Григорий, вас кошевой атаман вызывает.

— Атаман Серко вызывает? — удивился Григорий.

— Григорий, у тебя память отшибла, что ли? — усмехнулся кошевар. И, повернувшись к мальчишке, крикнул: — А ну, Сашка, живо отдавай жупан Григорию! Как он в таком виде перед атаманом явится?

Сашка с полным скорби лицом слез с печи, протянул одежду Григорию и мигом прыгнул обратно на печку.

— Эх, лис, — усмехнулся в усы Григорий.

Григорий ушел к кошевому, а когда вернулся обратно, он ничего не сказал. Лишь улыбнувшись Малику, сел на лавку и из куска дерева начал что-то вырезать.