Деревенские хроники

Глава 1. Всё только начинается

Все совпадения случайны и являются плодом воображения автора.

Настроение у меня было хорошее, поэтому решил съездить в село и проведать дом моей матери. Достался он нам с женой в наследство давно, документы оформили как положено, да всё руки до него не доходили. А там скоропостижная смерть жены, и завертелось-закружилось. Год отходил от потрясения, а потом решил вернуться в село. Да что это я... совсем память плохая стала... Разрешите представиться — Белов Алексей Павлович, пятьдесят шесть лет от роду. Последнее место работы — главный электрик сахарного завода. Имею все допуски-«припуски» и сертификат о прохождении обучения и подтверждении квалификации.

В рейсовый автобус набилось много народа. Преимущественно мои одногодки, да и кто постарше. Естественно, мерный гул разговоров был слышен даже в конце салона. Да что там говорить, сам автобус маленький, поэтому слышно было всё хорошо. Я отвлёкся от рутины и с удовольствием уставился в окно, вспоминая былые приключения молодости. Рыбалка, охота с дедом, ребячьи игры... да, хорошее время было! Спокойное. И людей государство не обижало, да и сами они были другие... добрее, что ли.

Я не заметил, как прикорнул, но вскоре почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Есть у меня такая черта организма. Доходит до того, что если так получается во сне, сразу просыпаюсь. Так оно и случилось. На меня смотрел смутно знакомый паренёк, лет восемнадцати, не больше.

— Дядя Лёша? — осторожно поинтересовался он и, получив от меня утвердительный кивок, сразу заулыбался. — А я Серёжа Нежин... вы с моим отцом часто на охоту ходили.

— А-а-а, — воссиял я. — Как же! Помню-помню!

В этот момент автобус остановился на следующей остановке. Кондуктор привычно и зычно объявила «Лебяжье!», и в салон сходу ворвались (другого слова не подберёшь) две особы женского пола. Одна чуть помладше меня, а второй и тридцати нет. Первая тётка мгновенно срисовала пустое место рядом со мной и сразу же уселась рядом, а вот вторая чуть замешкалась и решила взять хитростью.

— Мужчина, уступите мне место, — попросила она строгим голосом.

— Да? Ну, садитесь, бабушка, — иронично усмехнулся я и встал.

— Это почему я бабушка?! — сразу вскипела она.

— Мне пятьдесят шесть, инвалид второй группы... хожу вот с палочкой. Если стоять не можете, значит, точно тянете на престарелую бабушку. А как тут не сделать доброе дело? — подмигнул я Сергею, а тот ухмыльнулся.

— Хамло! Быдло! — с этими словами она резко влепила мне пощёчину.

Но тут сразу вскинулся парень. Сначала дал ей хорошего леща, а потом спустил со ступенек. Прямо взашей. Та сразу соскочила по ступенькам, не ожидая от него прыти, и приземлилась прямо в лужу от автобуса. Кондуктор привстала со своего места и строгим голосом известила её:

— В таком виде я вас в автобус не пущу! Застирывайтесь где хотите, ждите другой рейс, и там пускай с вами решают, — она сердито мотнула головой и плюхнулась на своё место.

— Ах ты, сволочь поганая... — покачала головой её пожилая товарка. — Нынче же отцу Сергию пожалуюсь... совсем молодёжь распустили...

— Ей никто не давал права поступать так с инвалидом, — спокойно возразил ей Серёжа.

— Он инвалид? — скривилась баба. — Да на нём пахать можно!

— На вас тоже пахать можно, — парировал я. — Даже нужно — вон сколько жиров и углеводов набрали.

— Я на вас обоих отцу Сергию пожалуюсь. Он вас анафеме предаст! — со злостью пообещала баба. — Ишь, развели здесь непотребное хамство.

— Женщина, не вам указывать, что делать в нашем автобусе, — заметила кондуктор. — Мужчина, у вас есть удостоверение инвалида? — поинтересовалась она у меня.

— Конечно, — кивнул я и, порывшись в барсетке, подал его. — Вот, пожалуйста.

Кондукторша бегло просмотрела его и протянула обратно.

— Тогда вообще не о чём говорить... ему по закону положено. Ясно вам? — нахмурилась она, смотря на эту бабу.

— Ладно-ладно, будет и на моей слободе праздник, — буркнула та и принципиально отвернулась.

— У нас теперь всем заправляет вот эта группа лиц, — Нежин кивнул на бабу. — Иногда аж тошно становится.

— Так валите из Санино! — мигом взъярилась баба. — Нам и без вас неплохо жить будет!

— А это уж позвольте нам самим решать — уехать или остаться, — строгим голосом ответил я.

— Не чтишь божьей воли... — покачала она сердитой физиономией. — Ну-ну, посмотрим, как будешь жить у нас.

— Не у вас, а у себя дома, — поправил я её. — И, представьте себе, нормально.

— Посмотрим, — хмыкнула баба.

— Да что вы её слушаете! — резюмировала кондуктор. — Собралось сборище хрен поймёшь кого и мутят воду.

Перепалка могла вспыхнуть между женщинами с новой силой, но в этот момент автобус остановился как раз на нашей остановке, и мы с Сергеем сразу же покинули его. Пока шли в село, Серёжа обстоятельно обрисовал текущее социальное положение в Санино. С его слов выходило, что основной костяк жителей поделён на две части. Первая — последователи христианства под предводительством местного священника — отца Сергия. Вторая, по сути, «болото» — куда ветер дунет, туда и флюгер повернёт. Этим без зазрения совести пользуются активисты первой группы, куда Серёжа автоматически записал и Глафиру Андревну — ту, с которой произошло столкновение интересов в автобусе. Как поведал Нежин, баба она злопамятная и коварная. Я, в принципе, знаком с такой плеядой людишек — на предприятии их «лечили» быстро и без лишних сантиментов. Но то на предприятии, а здесь девственная природа. Вот и разошлись не на шутку.

У развилки грунтовой дороги, объединявшей несколько улиц, мы с Серёжей попрощались, и я направился к своему дому. Сколько я здесь не был? Лет семь, наверное. Домик не обветшал, но смотрелся смешно — как радуга на земле. Обширная мансарда сиреневого цвета служила приятным дополнением к общему виду дома. Двойные двери, расположенные посередине мансарды, ярко контрастировали с остальной цветовой гаммой — красным забором, голубой пристройкой и коричневой полуметровой обшивкой фундамента. Ну а вкупе с ярко-зелёной майской травой всё это смотрелось отпадно. Да ещё приусадебные цветы различных окрасов и размеров. Прямо сказочная поляна!

Однако делу время, а потехе — час: пришлось мне засучивать рукава и начинать благоустраивать приусадебный участок. Грабли и лопата нашлись в одном сарае, тяпка и веерные грабли — в другом. За четыре часа мне удалось навести порядок, и я вошёл в дом, чтобы создать такой же порядок и там. Для начала составил список всего необходимого для приготовления еды. Он вышел объёмистым, но деньги на карточке были, и я направился в местный магазин. Белый каменный домик, бывший раньше магазином, я нашёл сразу. Всё-таки не забыл ориентиры. Внутри магазина народу было немного — пара бабулек, да молодуха лет сорока с тремя ребятишками дошкольного возраста. Терпеливо дождавшись своей очереди, я положил на прилавок свою записку.

— Здравствуйте. Мне бы хотелось приобрести всё по этому списку. Если чего-то не окажется в наличии, давайте вместе подумаем, чем можно заменить, — приветливым голосом попросил я.

— А мне тогда вот эти конфеты и пару котелок колбаски, — мигом воссияла молодуха и оттёрла меня от прилавка.

— Зина, а кто платить будет? — с укоризной посмотрела на неё продавщица.

— Так он и заплатит! — ничуть не смутившись, поведала та. — Небось, не обедняет!

— С чего это вы так решили? — опешил я.

— А с того, что мине дятей подымать нада! Ясно табе?! Не поможешь, прокляну!

— Ну попробуй, — усмехнулся я.

— Ах ты, тварь! — вызверилась она и попыталась ударить меня.

Я перехватил занесённую руку и крепко сжал её.

— Обычно я женщин не бью, но вы точно не попадаете под это определение, — нахмурился я. — Так что не советую шутить со мной.

— Тварь! — она плюнула мне в лицо и сразу отхватила хорошего леща. — Люди-и-и! Он вдарил мине! Зовите полицаю! Быстрея!

Дождались местного участкового. Тот лениво оглядел собравшихся и, представившись, попросил рассказать что случилось. Словесный понос Зины он унял быстро и дал слово продавщице. А та рассказала как было, причём Зина дважды пыталась закрыть ей рот.

— Зеленухина, а что ты теперь хочешь? Ты сама заработала статью... если не вымогательство, то попрошайничество, а это административка. Соображаешь?

— Не... — опешила она.

— Ты или дура, или прикидываешься... Щас из города приедут, детей отберут, а тебя в кутузку на пятнадцать суток, — решил он её попугать. — И какой толк потом выйдет?

— Какой? — побелела она.

— Заберут у тебя детей. Насовсем! — повысил голос участковый.

— Ой, Пятрович! Миленькай! Ня надо из города! Христом богом табе прошу!

— Тогда смойся с экрана! Быстро!

Она быстро подхватила мелюзгу и ретировалась. Участковый оценивающе глянул на меня и козырнул:

— Старший лейтенант Козырев! Попрошу предъявить документы.

За этим дело не стало. Петрович посмотрел документы, задал пару профессиональных вопросов, поинтересовался, где я живу, и обещал наведаться для разговора.

— Палыч, ты это... — замялась продавщица. — Бутылку «беленькой» купи ему... Он сразу подобреет... ага...

— Ладно, давайте, — улыбнулся я, доставая карту.

— Ты не думай, я не обманываю, просто у нас так заведено, — лучезарно улыбнулась она.

— Вот что... вижу, что народ у вас разный... чтобы не искать себе приключений на мягкую точку, давайте-ка мне взвесьте колбаски копчёной, хлеба ещё пару буханок и несколько «скумбрий» в томате.

— Лучше кильку возьми, — посоветовала продавщица. — Её часто разбирают, и она свежая, а эту... — она скривилась. — Мы её только залётным покупателям реализуем, — подмигнула она.

Не успел я вернуться домой, как нагрянул, как и обещал, участковый. Я не стал жадничать, а достал колбасы, пару банок кильки в томате и, конечно же, «беленькую». Петрович оглядел накрытый стол, крякнул и потянулся к бутылке.

— Ну, давай за знакомство, Палыч, — он разлил водку по гранёным стаканчикам и, резко выдохнув, опрокинул свой почти мгновенно. — Хороша, чертовка. Зойка, что продавцом у нас в магазе, знает, что я её уважаю, — подмигнул он мне. — Потому даже не удивлён. Но давай мы с тобой о другом побеседуем...

— Давай, — я с интересом взглянул на гостя.

— Вижу, что ты мужик простой, но... — поднял он указательный палец, — с достоинством. Поэтому слушай и запоминай...

Из получасового неспешного и обстоятельного повествования Петровича я наконец понял всю подноготную местной группы религиозных активистов. Так получалось, что местный священник оказался с двойным дном. Во времена своей юности Сергей Васильевич Копытин получил небольшой срок — два года за хулиганку. Уже в тюрьме прибился к тамошнему попу и загорелся идеей вселять в души таинство Христово и вообще.... Видно, раскусил все плюшки от этой профессии. Сейчас он весь благообразный такой, правильный, но нет-нет да и вылезает из него старая привычка брать нахрапом неугодных людишек. Как-то имел он беседу с участковым, который и намекнул, что память у правоохранителей дай боже, как говорится, и потому не лез бы отец Сергий в чужой монастырь со своим уставом, ибо это очень и очень чревато. Тот снова смекнул и затаился, но сейчас...

— Палыч, в общем, держи ухо востро, — посоветовал он мне. — Ежели чего, вот тебе мой номер телефона... мобильного, — жуя колбасу, передал он мне карточку-визитку. — Будешь звонить по пустякам, и осерчать могу, а так... Короче, в любое время дня и ночи.

Вечерние посиделки с участковым закончились. Я вышел на крыльцо, постоял немного, подышав воздухом, и решил, что хороший сон будет как нельзя кстати.

Утренний сон был прерван громкими хлопками на улице. Выйдя из дома, я увидел женщину за тридцать, властно раздававшую указания мужчине, примерно её одногодку.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я.

— Ты кто такой? — опешила она. — Это мой дом!

— С чего бы это? — удивился я. — Документы на него у вас имеются?

— Этот дом мне отдал отец Сергий. Значит, я тут буду жить!

— Мне абсолютно безразлично, что сказал ваш Сергий. На этот дом у меня имеются официальные документы, так что попрошу покинуть территорию.

— Да щаз! Я — многодетная мать! У меня четверо детей!

— Вы решили наплевать на законы страны? Серьёзно? — усмехнулся я.

— Не лыбься! Лучше бы подарил мне этот дом. Сколько лет по квартирам скитаемся.

— Спешу и падаю, роняя тапки. Даю вам пять минут и вызываю участкового.

— Ах ты, нехристь поганая! А давай! Вызывай его! Никуда отсюда не уйду!

— Ну... раз так... — я достал мобильный и набрал участкового.

Василий Петрович прибыл через десять минут. Я коротко обрисовал обстановку, после чего он потребовал документы на дом. Прочитал и многозначительно посмотрел на Надежду Прохорову.

— Что? — с вызовом ответила та.

— Я тебя предупреждал в прошлом году, чтобы ты поумерила свой пыл? Куда ты лезешь?! Ты пытаешься захватить чужое имущество... Надя, а ведь это уголовная статья!

— Мне жить негде, — заканючила она.

— Но это не даёт тебе права занимать чужую жилплощадь.

— Мне разрешил отец Сергий.

— Он кто? Адвокат? Юрист? Судья?

— Он здесь всем командует! — выпалила она.

— Ответ неверный, — мотнул головой участковый. — За порядком слежу я, юрист и нотариус у нас только в городе, а он просто общественный деятель. Всё, Надя. Другого нет и пока не предвидится.

— Я отсюда не уйду... мне огород его тоже нужен.

— Я вам свой огород не отдам, — проинформировал я Надежду.

— Тогда корми сам моих детей! — рявкнула она. — Сейчас приведу и сдам их тебе на баланс.

— Надя, ты совсем не в себе? — укоризненно поглядел на дамочку участковый. — Хочешь детей потерять? Насовсем?

— Мне жить негде, — снова повторила она и повернулась ко мне лицом. — Если в бога веруешь, подари мне дом.

— И не подумаю!

— Твари... какие же сейчас мужики пошли... — покачала она головой.

Глава 2. Страсти накаляются

— Давай, Надя... собирай свой инструмент и шуруй обратно к себе, — подытожил участковый. — Не доводи меня до греха...

— Я завтра пожалуюсь отцу Сергию, — мстительно пообещала она. — Посмотрим, что он тебе скажет.

— Мне абсолютно всё равно, что он скажет, — усмехнулся я. — Он мне не начальник... вообще никто.

Многодетная мамаша ушла, постоянно всхлипывая, за ней убрался и мужичок, с ожесточением смотря на нас. Участковый поправил фуражку и мотнул головой, предлагая проследовать в дом. Я подчинился.

— Короче, Палыч... она тебе всё равно житья не даст... не она сама, так мужик её будет козни строить...

— Что предлагаешь?

— У тебя как с финансами? Новый забор потянешь? Чтоб не было видно ничего за ним.

— Попробую, — кивнул я.

Участковый ушёл, а я сел за мобильный телефон. Вызвонил директора и попросил помощи с техникой. Тот проникся и даже пообещал дать бригаду, чтобы столбы поставить.

В понедельник утром я успел купить в строительном магазине штакетник металлический. Аж двухметровый. По скидке. Просто повезло. Заодно металлические направляющие к нему. Да, дороговато всё вместе, но спокойствие мне дороже. А уже потом позвонил наш сахзаводской прораб и поинтересовался, когда приезжать. Решение пришло на ум само.

— Михалыч, у меня тут война с местными... ага... нет, до мордобоя пока не дошло, но всё идёт к нему... ага, так что, если сможешь, приезжай хоть завтра. Даже сегодня?! Класс! А я, если что, даже покормлю бригаду... и переночевать есть где... всё, жду.

Пришлось делать на моей «Ниве» аж четыре ходки до Санино. И складывал я материалы внутри дома, чтобы ушлые сельчане не прихватизировали их. Как раз при последней ходке появились рабочие и техника. Михалыч быстро переговорил со мной, и бригада начала работу.

С началом работы к её месту стали подтягиваться односельчане, но если сначала они лишь смотрели на строительство, с приходом Глафиры Андреевны обстановка накалилась до предела.

— Так, мы всё забираем! — строгим тоном, не терпящим возражения, проговорила она.

— Нет, не забираете, — мотнул я головой. — Я вообще даже мелкого гвоздя вам не дам.

— Нехристь поганая! Отцу Сергию нужен новый забор у церквы! Вот и соверши благой поступок!

— Пошла в задницу вместе со своим Сергием, — мрачно процедил я. — Хрен вам по всей морде с оттягом. Задолбали уже с попрошайничеством.

— Что?! Да ты... — у неё не хватило слов. Она судорожно силилась что-то произнести, но не выходило.

Через полчаса нагрянул сам виновник нового порядка в селе — отец Сергий. Он не спеша обошёл стройку, прикинул объём работ и только тогда подошёл ко мне.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответил я.

— Мне бы тоже такой заборчик.

— Ничем не могу помочь.

— Ой, лукав ты, сыне...

— Значит, так... ни я вам ничем не обязан, ни вы мне. Поэтому сразу закончим разговоры.

— Значит, не поможешь церкви?

— Нет.

— Тогда больше ничего покупать в магазине не сможешь и воды вдосталь зачерпнуть не получится. О том я позабочусь.

— Посмотрим.

Поп ушёл, уведя с собой всю кодлу религиозно настроенных селян.

К вечеру ударная работа со столбами была завершена, и бригаде осталось поставить листы металлического штакетника. Шестеро человек справились с ней за сорок минут. Как раз к концу работы подоспел плов в казане. Пока накрывали стол, братия отца Сергия припёрлась снова. Да не с пустыми руками, а с чашками и кружками. Я не стал сильно противиться и разрешил им принять участие в празднестве. Пусть думают, что не такой я и злой. Пока кушали первые порции, всё было тихо, однако часть рабочих встала за добавкой, и вот тут... Первой вылезла Глафира. Она перехватила шумовку и встала стеной, загораживая казан.

— Добавка только православным! — громко известила она.

— Да пошла ты в задницу! — я окончательно потерял терпение.

На эту реплику она повернулась к казану и смачно плюнула в него.

— Кушайте гости дорогие! — с издёвкой произнесла она.

Вот тут я не выдержал. Злость вскипела мгновенно. Подойдя к ней, я жёстко схватил её за волосы и мордой ткнул в казан.

— Жри, тварь! Пока всё не съешь, не уйдёшь!

На вопли Глафиры остальные из её группы повскакали, и... началась потасовка. Дрались как мужики, так и бабы, причём вторые даже граблями, откуда-то позаимствованными. За полчаса досталось всем. Участковый прибыл сразу с нарядом полиции. Опросили сначала бригадира и его работников, а потом остальных. Василий Петрович не стал мудрствовать лукаво, а впаял пятнадцать суток каждому из окружения Глафиры. Для прочистки мозгов. Не сам, но с помощью судьи.

Я, как пострадавший, не попал на пятнадцать суток, однако успел съездить домой и перевезти из дома вещи, хоть что-нибудь стоящие. Потом решил прикупить съестного в магазине. К моему удивлению, Зои уже не было, а стояла какая-то незнакомая продавщица. Я, как ни в чём не бывало, подошёл к прилавку. Увидев меня, она сразу нахмурилась и...

— Велено вас больше не обслуживать.

— Интересно, с чего бы это?

— С того, что ведёте себя неподобающе.

— Но не у вас же в магазине!

— Да мне всё одно! Обслуживать не буду!

— Не вопрос, — кивнул я и огляделся.

На полке «Уголка покупателя» стояла жалобная книга. Вот её я и подцепил и, взяв ручку из кармана, стал писать жалобу. Она поначалу не поняла, что я делаю, но потом, прочитав, сразу сделала плаксивую физиономию.

— Да вы что... да как же я перед хозяином отвечать буду?

— Надо было думать раньше.

— Скотина! Ни крошки тебе не дам!

— Не вопрос. Буду приходить через день и писать жалобы, — усмехнулся я.

— Во! Видал? — показала она кукиш. — Я её спрячу!

— Приеду с торговой инспекцией, и тогда вообще магазин закроют.

— Глаза бы мои тебя не видели! Тварь!

Из магазина направился к соседу по воду. Тот, пряча глаза, отказал мне с ведром.

— Не могу, извини... — развёл он руками. — Иначе мне в селе тоже не жить.

— Ладно, — кивнул я и зашагал к дому.

До утра проспал, а утром выехал на «Ниве» с большой герметичной бадьёй и несколькими пакетами в город. Там набрал питьевой воды из колодца и закупился продуктами.

* * *

Прошёл месяц. Я не стремился устраивать скандалы с соседями, просто забыл об их существовании. Да, с продуктами получилось трудновато, но выручала машина. Помимо продовольствия я закупал по акциям-распродажам кое-что из техники. Первым делом приобрёл систему видеонаблюдения: восемь камер и пишущий видеосервер. Дороговато, а что делать? Зато я теперь спокоен за территорию вокруг дома — мышь не проскочит. Ещё начал набивать погреб тушёнкой и кладовку крупами. Кое-какой НЗ создам, а дальше буду просто добавлять по мере расхода. Пока занимался этим, соседи не обращали на меня внимания. Лишь через две недели ко мне подошла миловидная бабулька, живущая через три дома.

— Милок, у нас-то бяда в церкви приключилась... Сам-то, вишь, отец Сергий не смог проводку поменять, ну и пригласил одного из прихожан... а тот, чёрт криворукий, чего-то там намудрил... и всё.

— Что всё? — ухмыльнулся я.

— Сгорела наша церква. Чего-то делать таперь... — покрутила она головой.

— Чего-нибудь да сделаете. Мне-то ни времени, ни желания нет связываться с отцом Сергием. Как раньше говорили: сгорел амбар — гори и хата.

— Да как же так? — опешила она.

— Мироновна! Ты чего пристала? Спросила — я ответил. На том разговор и завершим.

Но Мироновна явно была наблюдательной старушкой — видела, что я и на столб влезал, на «когтях», и так, по мелочи — около входа фонарь чинил. Видимо она и доложила Глафире. А та пришла, как ни в чём не бывало, и с порога начала наезжать.

— Ты же электрик?

— Допустим.

— Надо проводку в церкви заново проложить.

— Не имею ни желания, ни времени.

— Почему?

— Потому что. Видеть вас не желаю. Никого из вашей братии.

— Сделай богоугодное дело, и мы тоже сменим гнев на милость.

— Не хочу.

— Как это?

— А ты саданись головой о кирпич. Не хочешь?

— Нет.

— Вот и я не хочу. На том и закончим.

После первой декады июня, с хорошей парой дождей, в лесу появились грибы. Я решил набрать. Рано утром встал, оделся подобающе и двинул в лес. Попутчиков не встречал, голоса не слышал, но набрал полное ведро. Все как на подбор. Возвращаюсь домой, уже добрался до околицы, и вдруг сзади слышу бег. Повернулся и огляделся. Бежит Глафирин мужик и тянет к моему ведру руки.

— Давай сюды, а то нам как раз не хватает!

— Иди дальше, лесом!

— Чегой-то? — опешил он.

— Тогой-то! Я для себя грибы собирал.

— Отец Сергий просит грибов на засушку. А нам тады помогут церковь восстановить.

— Мне пофиг ваш отец Сергий и церковь придачу. Вы — сами по себе, я — тоже.

— Дай сюда! — заверещал он, но я ловко пропустил его вперёд, присовокупив хороший пинок в пятую точку.

— Дальше я тебе рожу начищу, — пообещал я ему.

— Люди! Он у мене грибы отнял! — заорал этот плюгавый тип.

— Вызывай полицию, — пожал я плечами.

— И вызову! — обрадовался он.

Петрович пришёл, ухмыльнулся и предложил написать заявление. Мужичок согласился. А дальше я переговорил с Василием, и мы решили устроить показательную порку зарвавшимся хапугам. Дело дошло до суда. От словесного поноса гражданина Кутькова устала даже судья, а дальше... я лаконично рассказал, как было дело, приложил несколько видеосюжетов, показывающих начало моего движения в сторону леса и с МОИМ ведром. Сразу после этого я выдвинул встречное требование о защите от клеветы, что судья с большим удовольствием удовлетворила, заодно вынеся частное определение о даче ложных показаний. Моральную компенсацию мне присудили аж двадцать пять тысяч. Да ещё Кутькова обязали 160 часов мести парки в городе. Учитывая непримиримые отношения с семьёй Кутьковых, была дана команда просто снять деньги с их счёта.

Наше противостояние с братией отца Сергия то затихало, то разгоралось с новой силой. Сначала попал Кутьков, потом и сама Глафира, подговорив двух пацанят на мелкую пакость на моём приусадебном участке. Что толку от неё, если все ходы хулиганов чётко зафиксированы и ликвидировать камеры не получится? Правильно, только ссорится ей с селянами, ибо своя рубашка (сиречь — пацан или девчушка) всегда ближе к телу. По утверждению Глафиры, именно я поссорил её с селянами и являюсь главным виновником всех бед в Санино.

В середине июля неожиданно пришла беда, откуда не ждали. Где нахимичили фармакологи и как именно, никто не знает, но в нашу область пришла какая-то заразная болезнь. Почище ковида. Люди заражались как гриппом, за несколько дней превращаясь в загорелого человека, да ещё повреждаясь разумом. Людей охватил ужас. Только я тогда не понимал. Совсем ничего не понимал — как можно дисциплину пустить на самотёк? Ведь паника — самое худшее, что может произойти. Хуже только атомная война. Почему глава государства не навёл волевой рукой железный порядок? Этих «почему» было настолько много, что я попросту махнул рукой. Не мне учить, что делать, а вот приспосабливаться к новой жизни придётся.

В больших мегаполисах лучше с обслуживанием, но есть обратная сторона медали. Случись какая эпидемия — всё, пиши пропало. Уцелеть в такой скученности людей нереально. Поэтому даже из нашего областного города, а он не «миллионник», потянулись беженцы. Вояки сами чувствовали себя беззащитными — у них тоже есть семьи, полиция так вообще тихо устранилась. Осталась надежда на людей, организованных на местах. Где власть по улице доверили энергичным людям, а не столетним старикам, там порядок и держался. Гигиеной даже и не пахло — «намордники», широко разрекламированные при ковиде, сейчас практически не помогали. Многоэтажные дома превратились в гигантские братские могилы. Почему? Потому что убирать такую прорву мёртвых тел стало опасно — помимо этой эпидемии, там набралось прилично сопутствующей заразы, а медперсонал тоже не роботы. Ещё распоясались мародёры и прочий преступный элемент. «Законы? Какие законы? Кто сильнее, тот и прав!» Вот так и жили, пока не были составлены и приняты временные постановления, вроде Русской Правды. Вкупе со стихийно образованными анклавами они хоть как-то позволяли поддерживать натянутое мирное сосуществование между людьми. Понимаю, что у некоторых, как раньше молодёжь говорила, «поехала крыша», но другие чем виноваты? А ещё развелось множество фанатиков, да всех мастей. Начиная от суицидно настроенных индивидуумов, до откровенно бандитского толка. Были случаи, когда во главе такой банды вставали бывшие служители конфессий, и вот тогда это становилось настоящей проблемой. У нас в Санино тоже пришлось столкнуться с этим.

Глава 3 .Тяжёлое время

Я ехал из города с провизией для восьми домов, что уцелели после нашествия этой заразы. Старики мигом забыли старые обиды и со слезами на глазах просили их не бросать. Да что я, зверь какой-то? Пришлось взвалить на себя тяжёлую ношу. Организовали сход, где меня выбрали старшим. Да ещё машина имеется. Вот и ездил я в город получать провиант, да ещё бензина подкидывали.

Так вот ехал я в город и заметил опрокинутый БМП. Прямо с дороги слетел и видно, что перевернулся не один раз. То ли борьба внутри была, то ли испуг у мехвода, только нёсся он на приличной скорости и не совладал с управлением. Подошёл я к технике. Вижу, что задние створки приоткрыты. Заглянул внутрь. Там трое или четверо солдатиков душу отдали. Забрал я у одного подсумок к ПКМ и сам пулемёт. Знаю, что нехорошо так поступать, но помочь уже нечем, да и времена неспокойные настали. Спрятал я оружие внутрь своей «Нивы», закидал его своими вещами, что нашёл в багажнике. А тут как раз приехали военные. Расспросили меня что да как. Сказал, что приехал уже когда всё произошло, показал удостоверение или мандат, что являюсь старшим анклава. С меня взяли объяснение и отпустили. Потом был город, где я получил новую партию тушёнки и круп, а оттуда уже поехал домой. На обратном пути БМП уже убрали, я добрался до дома и только собрался машину разгружать, как явился участковый.

— Палыч, разговор есть.

— Говори, только тихо, — кивнул я.

— Короче, есть информация, что Сергий жив.

— Как же так? — опешил я. — Он же, вроде, помер как со своей братией.

— Вот именно, что «вроде», — усмехнулся Василий. — А в падеже вишь как оказалось? Так что ушки на макушке и только торчком! Если нагрянет, есть чем отбиться?

— Ты что? — удивлённо посмотрел я на него. — А как же закон?

— Закон щас что дышло... знаешь же пословицу. Если хоть немного продовольствия испоганит, вали всё на Уложение 8.

— Порча продовольствия карается смертью? — нахмурился я.

— Оно самое, — кивнул участковый. — Камеры у тебя есть... я, если что, тебя поддержу... не боись, прорвёмся! — подмигнул он мне.

А назавтра с утра нашли Василия Петровича у завалинки. Ехал на велосипеде и напоролся на обломок косы. Выглядело это, конечно, белыми нитками шитое, но свидетелей нет, следователь покрутился-покрутился, да и вывел вот такую версию. С утра ещё было тихо в селе, а к вечеру пошло гуляние кодлы отца Сергия. К тёмному времени суток они пришли под мои окна.

— Эй, умник! Выходь на улицу, побалакаем! — выкрикивала одна из баб. — А не выйдешь — хату подпалим!

Выхода не оставалось. Хорошо, что в областном центре поддержке, как бывалому охотнику и знакомому с правилами обращения с оружием, мне выдали наган. Оружие не бог весть какое, но вот в такой ситуации будет в самый раз. Выхожу и спускаюсь с порожек.

— Ближе подойди! — командует баба.

— Ты чего там раскомандовалась? — вопрошаю её недовольным голосом. — Если что-то стоящее, так и отсюда услышимся, а дураков нынче жизнь повывела. Говори, слушаю.

И тут в меня прилетает два заряда. Хорошо, что дробь утиная, а не волчья. Мне попало в левую руку, но не сильно — охотники из них аховые. Ну, я и не выдержал... одной умудрился первым выстрелом из нагана попасть в лоб! Второй перепало в шею, но только вскользь. А дальше какой-то мужик из их кодлы повернул вперёд висевший за спиной автомат. Пришлось уносить ноги. Стёкла приказали долго жить сразу в трёх окнах — посекло их влёгкую. Да только я как чувствовал, что придётся отбиваться. Подхватил ПКМ, спрятанный под кроватью, и, не вылезая к окну, дал хорошую очередь. Оглох, правда, малость, но покушавшийся мужик больше никому ничего не скажет. Вон, валяется у забора со скрученными пальцами. Остальным четверым тоже досталось — все лежат и стонут. Я вызвал тревожную группу по мобильному телефону. За полчаса доехали из города. Кряжистый майор оглядел поле битвы и покачал головой.

— Силён ты, дядя... где ПКМ отхватил?

— У разбитого БМП нашёл. Им уже всё равно, а здесь, вишь, пригодилось.

— А чего не сдал?

— Так не спрашивал никто, — пожал я плечами.

— Если бы не был старшим, привлёк бы я тебя по статье за незаконное хранение оружия, а так... будем считать, что это твой военный трофей, отобранный у банды. ПКМ я заберу, но взамен дам кое-что другое.

— Что? — полюбопытствовал я.

— «Тигр»[1], — усмехнулся майор.

— Да ладно? — не поверил я. — Не шутишь?

— А зачем мне так шутить? Мы тут нычку одного ухаря спалили. Помимо винтаря ещё триста патронов в заначке лежало. Стало быть, они тоже твои.

— А оптики на нём нет? — прищурился я.

— Ты в снайперы решил податься? — усмехнулся он.

— В хренайперы... Ты же не СВД мне даёшь, а охотничье ружьё. Но как оборонительный инструмент — очень даже.

— Если бы у всех старших котелок так варил... Ладно, сейчас следователь опишет картину произошедшего, а мы пока идём делать бартер, — подмигнул майор мне.

За пару часов военные убрали все трупы, добив раненных без зазрения совести — с бандами им поручили действовать только так. Дальше выписали мне официальные бумаги по созданию наблюдательного поста в Санино, а под это закрепили «Тигр» за мной на совершенно законных основаниях. Более того, дали старенькую рацию, поставили простенькую антенну и провели кабель прямо в зал избы. Заодно майор проинструктировал меня о новом своде законов и даже намекнул, что бесхозные постройки наша община может экспроприировать себе — родственные притязания уже не действуют.

— Не надо старикам говорить об этом, — покачал я головой.

— Почему? — удивился майор.

— Контингент тут, мягко говоря, никакой, в плане совести. Зачем бучу на ровном месте подымать? Если что понадобится, я сам в старые дома наведаюсь.

— Почему континент не ахти? — продолжал допытываться майор.

— Издержки религиозного дурмана отца Сергия.

— Понял тебя. — кивнул майор. — А может к нам пойдёшь? Есть пара анклавов на примете, где нужен толковый лидер.

— Нет, — мотнул я головой. — Без меня они пропадут. Не хочу брать на душу предательство.

— Ну, смотри... тебе виднее... — согласился он.

Сразу после отъезда вояк я провёл организационное собрание. Бабы слушали внимательно и никто бузу не подымал. Наверное, поняли, что я могу в любой момент свалить в город, а они останутся одни и без средств к существованию — машину-то свою я обязательно заберу. Поэтому были лишь конструктивные вопросы. Заодно получил актив: сорокалетнюю Зою — бывшую продавщицу и Серёжку — того самого, с кем общались в первую мою поездку в Санино. Но если Зоя с самого начала жила одна, у Серёжки родители умерли две недели назад, в первую волну заражения. Он на попутках добрался сюда и решил примкнуть ко мне. Так вот втроём мы и хороводили в Санино. Но люди не высказывали недовольства — я справедливо распределял продукты, стремился создать настоящее коллективное хозяйство понимая, что одним никому не выжить. Как Зоя, так и Сергей возжелали переселиться ко мне. Парень, понятно, имел лишь зачатки познаний в домашнем быте, а Зоя... как она сама сказала — «Я устала ложиться в холодную постель». Вот и вся женская практичность. Поэтому мы провели парково-хозяйственный день в доме, вычистили его до блеска и распределили комнаты на всех. В Серёжины обязанности входило поддержание работоспособности связной аппаратуры и запись последних дежурных сводок из областного анклава, а на Зое лежал весь домашний быт и огородик.

Памятуя слова майора, я пару раз ходил в пустые дома и осматривал их на предмет полезных вещей. В одном нашёл целое хозяйство радиолюбителя: два иностранных аппарата с большим лимбом настройки, с ворохом микрофонов и наушников, три автомобильных аккумулятора и зарядное устройство к нему. Ну а в сарае несколько целых бухт кабеля и медной проволоки. Всё это мы с Серёжкой по частям перетащили ко мне в кладовку и тщательно разложили по полкам. Аппараты занесли к нему в комнату и образовали настоящую радиорубку на большом столе.

* * *

Пришедший сентябрь дал свои хлопоты: общими усилиями мы выкопали урожай картофеля, моркови и прочих культур. Всё это было распределено по закромам селян и выдавалось по первому требованию Зои. Среди нас оказалось двое неплохих поварих, которые и кормили весь анклав. Последние сводки «круглых столов», как их именовало начальство, доносили до нас не лучшие новости: в области активизировались банды — выходцы из криминальных слоёв и просто отъявленные мародёры. Они пару раз пытались добраться до запасов продовольствия в некоторых регионах области, но везде получали жёсткий отпор. Только в одном анклаве им улыбнулась удача — там жили одни старики и застать врасплох старосту села оказалось нетривиальным делом. Поэтому военные предупреждали всех об угрозе и требовали мгновенного оповещения группы по борьбе с бандитизмом.

Трое стариков были отъявленными курильщиками. Понимая. что ни папирос, ни сигарет им в это время не обломится, старики посадили самосад у дома и сейчас, сняв урожай, сушили табачные листья у себя на чердаке одного из домов. Понятное дело, об этом знали все бабы, секрет Полишинеля, словом. Бандиты отловили одну из женщин во время сбора грибов и допросили с пристрастием. Выбрав мой дом, как главный источник не только продовольствия, но и возможного пополнения оружия, четверо бандитов на «шестёрке» попытались ворваться внезапно в мой дом, но не вышло. Зоя сразу просекла, кто приехал, и попыталась улизнуть в дом, но вдогонку получила пулю в плечо. Хорошо, что Серёжка в тот момент времени был на рыбалке и всё происходило без его участия, а то бы...

В общем бандиты выдвинули ультиматум — всё оружие и продовольствие «на базу», а иначе перестреляют всех. Я их послал в пешее эротическое. Озлели, начали стрелять по моим многострадальным окнам. Разбив одну, сразу получили ответку — бандита с карабином СКС я пристрелил походя. Он так и сполз около машины на землю. Второй ворвался с «калашом» на перевес в наш коридор, но был встречен выстрелом в упор, и тоже упал, заливая пол своей кровью. Третий откуда-то раскопал гранатомёт, но только-только попытался прицелиться и поймал пулю от меня. Прямо между глаз. Пахан решил не геройствовать и сам сел за руль, пытаясь дать дёру, но мой точный выстрел свёл на нет его попытки тронуться с места. А последний, по сути — Промокашка из известного детектива, замельтешил возле «шестёрки», но не надолго — тоже словил пулю.

На мой телефонный вызов из города приехал тот же майор. Всё осмотрел, но, увидев меня, ухмыльнулся и поинтересовался:

— И долго ты ещё так собрался действовать?

— Не понял? — опешил я.

— Мил-человек, про тебя уже люди говорят. Мол, не боится ни бога, ни чёрта, банды крошит играючись... Таким макаром тебе прямая дорога в сталкеры.

— Куда-а-а? — ещё больше удивился я.

— Туда-а-а, — передразнил он. — И ещё обратно. Вводят у нас такую единицу. За месяц, думаю, определятся со статусом и обязанностями. Если раньше это слово обозначало искателя на свою задницу приключений, то сейчас совсем другое дело.

— Не понял, проясни.

— Проясняю... — кивнул он. — В каждом анклаве теперь будет добытчик. Доморощенные заготовители сейчас носа из дома не кажут, жрать людям хочется, но не все горазды рыбу ловить или охотиться. Поэтому с каждым анклавом будет заключён договор, где сталкер берёт десятину с улова себе, а всё остальное отдаёт старшему анклава. Всё. А дальше они сами варят, парят и жарят добычу. Хотят на колхоз, хотят обособленно, но за падёж человеческого скота с него взыщут и очень строго.

— А не пощипают и меня заодно? — прищурился я.

— Не пощипают, — мотнул головой майор. — За нападение на сталкера уже смертная казнь, так что можешь стрелять прямо в лоб. И да, оружие себе теперь сам подбираешь. Тяжёлое вооружение тебе, конечно, не дадут иметь, но даже среднее — вполне себе. И отдельный особняк — пожалуйста, в любой местности, даже в бывших заповедниках.

— Можно мне подумать?

— Можно Машку за ляжку, — хохотнул майор. — Тебя я заношу в список проверенных кандидатов. Как определишься, сразу в город, ко мне. Всё понял?

— Так точно, — улыбнулся я.

— Во! Говорю же — наш человек! Ну всё, бывай, — он пожал мне руку на прощание.

Почему-то я не придал значения этому разговору. Я уже не мальчик, у которого в крови кипит жажда приключений. Однако человек предполагает, а судьба располагает. Так оно и случилось. Поехал я на рыбалку, побаловать своих стариков жареной рыбкой. На трое суток поехал. Отловился удачно: 40–45 кг точно взял. Возвращаюсь домой, а у меня на заборе белый крест мелом нарисован. Я обомлел — это стандартное обозначение всеобщего заражения. Покидал мелкие камешки в окна. Вышла Зоя.

— Кто тут играется? — строго спросила она.

— Открывай, — говорю добродушно.

— Лёша, даже не приближайся! Не пущу я тебя в дом! Хоть ты останься в живых, а мы... - она махнула рукой.

— Как это случилось? — сразу посерьёзнел я.

— Валька Давлетова, чтоб ей ни дна, ни крышки... прибегала с какими-то мощами, что особо помогут от заражения. Ну, я поверила и поцеловала... дура... А вечером в понедельник сначала у меня жар поднялся, а потом и Серёжка-то заразился. Он сейчас совсем плохой... бредит... Лёш! Прошу — уходи! Не хочу брать ещё один грех на душу! Где-нить перекантуйся пока...

Вот так я в одночасье лишился последних верных мне людей. Анклав наш не выдержал испытаний — старикам много ли нужно? Вот они все и «сгорели».

Пока пережидал, решил осмотреть последний пустующий дом в селе — чего добру пропадать. С замком пришлось немного повозиться, но оно того стоило. Мне достались четыре профессиональных спининга и куча наживок. Не знаю, кем был предыдущий хозяин этого дома, но толк в рыбацких принадлежностях он знал от «А» до «Я». Помимо снастей я получил очень хорошую экипировку. Что заляпана немного, так я не гордый — отстираю. Сложил нехитрый хабар в свою «Ниву» и с утра вернулся к своему дому. Подъехал и опешил — дома моего НЕТ! Одни головёшки торчат, даже уже не дымятся. Вокруг люди в ОЗК снуют и эти головёшки чем-то поливают, а на завалинке сидит тот самый майор и уныло смотрит на всё это. Меня увидал, сразу встрепенулся.

— О! Какие люди! Знаешь уже?

— Угу... Зоя вчера на крыльцо выходила и предупредила... - я рассказал перипетии последних нескольких дней.

— Вот! Я же говорил, что ты — везунчик! Так что не спорь! Лучше скажи, ты определился с моим предложением? Тут тебе резона оставаться нет!

— Да знаю, — вздохнул я. — Что из мест дислокации предложишь?

— Знаешь, если хочешь и дальше бирюком жить, есть заимка напротив Гнилой балки. Там никто давно не жил, но дом крепкий, от бывшего лесника остался. Мы отсюда сразу доедем к дому и проведём дезинфекцию. Я тебе дам свой ноутбук на время, чтобы ты почитал все последние законы и постановления. Часть мы, конечно, распечатаем — это дополнения и пояснения, а сами законы нужно выучить. За сутки проведём туда электричество, подкинем средства связи с главным анклавом области, а дальше... да чего я тебе уму-разуму учу... сам ведь всё понимаешь, — он испытывающе посмотрел на меня.

— Я понял, — кивнул ему в ответ. — Ладно, согласен.

=======================================

1 Карабин Тигр представляет собой охотничий самозарядный карабин, созданный на базе снайперской винтовки Драгунова (СВД) и предназначенный для охоты на крупного и среднего зверя. Производится на заводе АО «Концерн Калашников» в городе Ижевске (бывший ИЖМАШ). Разные модификации карабина Тигр в разные годы выпускались под патроны: 7.62x54R, 308 Winchester, 30–06 Springfield и 9.3х64. В настоящее время выпускается под наиболее популярный патрон 7.62x54R. Карабин Тигр является самым популярным среди охотников самозарядным нарезным карабином в России, своей популярности и распространенности он обязан неприхотливости, простоте конструкции и чрезвычайной надежности.

Глава 4.Новый круг знакомств

Пока ехали с майором на моей «Ниве», успели поговорить за жизнь. Заодно по нормальному познакомились. Майора звали Вячеславом Якимовым.

— Вот скажи мне, Слава, отчего такой бардак сейчас? Неужели нельзя было...

— Нельзя, — оборвал он меня. — Понимаешь, Палыч... большая часть информции — служебная тайна. Там много чего секретного напихано, но тебе вкратце расскажу. Короче, этой эпидемией воспользовались дерьмократы. Не знаю, что там в подробностях было... наше руководство молчит, как на допросе инквизиторов... но смысл в том, что доверять по большей части сейчас никому нельзя. Ни тем же бабам, ни даже детям.

— О, как! — мотнул я головой.

— Хорошо, а как тебе то, что даже шестилетний шкет сейчас может выстрелить в спину? Какая-то тварь выдала на гора самодельный пистолет с тремя патронами. «Мухой» называют. Даже ребёнок может пользоваться. Вот и представь, что ты взял за руку этого выпердыша или на руки, если донести надо быстрее, а он тебе в спину три пули влепил.

— Охренеть... — я снова мотнул головой.

— Я всё больше прихожу к выводу, что мы скоро скатимся в средневековье. В больших городах-мегаполисах специалистов своего дела содержат в охраняемых помещениях прямо на предприятиях. С семьями, а если тех нет, даже бабами снабжают. Всех спецов «на вольных хлебах» конкретно проредили и уголовный розыск ничего не может сделать.

— Да ладно? — не поверил я.

— Прохладно, Палыч! Говорю как есть на самом деле. Есть у меня знакомцы в УГРО. Дальше побирушек развелось... видимо-невидимо! А зачем трудиться, если можно выпросить? Сбиваются в стаи и начинают клянчить. Не дашь чего, может каменюкой в голову прилететь и так, что концов не найдёшь. Вот и курвится общество до самого дна, — с досадой проговорил он.

— Весёленькая жизнь у вас, — посочувствовал я.

— В мелких областных городках тоже эта хрень начинает разрастаться. Так что будь начеку! Особенно, как будешь подписывать договор на подряд сталкером. Иначе — съедят и станешь рабом. В полном смысле этого слова! Чёткое разграничение прав. Чёткое и без лишних компромиссов! Не нравится — нахрен с пляжа! Пусть ищут других дураков, которые согласятся добровольно обслуживать эту свору или заносящих хвосты главных от своры. Никаких поблажек религиозным деятелям! Либо так, либо никак! Тебе бы хорошо проверить какую-нибудь бабёнку и жить вместе. Чтобы она по хозяйству мерекала и дом охраняла, а ты добытчиком был. Вот тогда было бы дело!

— Но ты же сказал...

— Вот то-то и оно... — вздохнул Якимов. — Тогда уж лучше сироту какую-нибудь... и то меньше мороки.

Дом оказался просторным. Видно, что живший хозяин строил это сооружение на века. А я, осматривая каждую комнату, прикидывал, где будет стоять то или иное вооружение. Да, сейчас его совсем ничего, но со временем... Радиорубку поставили в небольшой уютной комнатке, на втором этаже, где до крыши рукой подать. Я не стал выпендриваться и решил бросить якорь в пристройке. Там была небольшая печь, типа «буржуйки» и много места под дрова, уголь и даже стол для приготовления пищи. Очень удобно. Якимов одобрил мой выбор, заодно дал указания подчинённым поделиться со мной бензином. Двести литров мне слили с машин, а это уже что-то.

Дальше Якимов пригласил меня в Зоринск — местный городок, в котором сохранилось поселение. Не так много, как было до эпидемии, но несколько тысяч народа начитывалось. Здесь мне предстояло пройти последний экзамен на сталкера. Не позволю ездить по ушам, значит, будет из меня толк. Добрались мы туда быстро, Вячеслав представил меня руководству города и вместе мы стали обсуждать условия контракта.

— Сколько вы готовы поставлять рыбы в главную столовую города?

— А сколько нужно? — поинтересовался я.

— Чем больше, тем лучше.

— В контракте указано...

— А у меня люди голодные! — оборвал он меня.

— Если вы и дальше начнёте обрывать собеседника, мы с вами просто разойдёмся. — пообещал я.

— Для вас бумаги важнее людей!

— Для меня важен порядок! — осадил я его металлическим тембром голоса. — Ибо бардак нигде ещё не улучшал условия жизни!

— Хорошо, я вас слушаю. — пошёл на попятный он.

— Итак, реально вывезти центнер в день, больше не получится. По договору десять процентов мне...

— Много! — сразу возразил глава города. — Что вам мешает кушать у нас?

— Независимость. Полная автономность от вас и ваших притязаний.

— У нас ведь есть ещё религиозная община, а ей тоже нужно дать десятину.

— Это ваши проблемы, — пожал я плечами. — Или так, или никак.

— А у вас есть рыболовные снасти?

— Вас это не должно волновать. Глушить рыбу точно не буду, а остальное... это уже мои проблемы, КАК я буду ловить рыбу.

— А моим людям снасти дадите?

— Может и ключи от квартиры, где деньги лежат? — усмехнулся я.

— Это богоугодное дело! — вылез один из присутствующих священников.

— Ты вообще рот закрой, пока не разрешат говорить, — огрызнулся я.

— Тогда мы отказываемся от ваших услуг! — завопил глава города. — Вы оскорбили отца Афанасия!

— Да мне, собственно, плевать, — ухмыльнувшись, я встал со стула. — Тогда еду в другой населённый пункт, куда меня пригласили.

— Мы передадим и туда о вашем наглом поведении! — пригрозил глава муниципалитета.

— Вперёд и с песней. А я тоже в долгу не останусь — каждый из сталкеров даёт характеристику там, где оформлял контракт. Никто к вам больше не придёт

— Предаю тебя анафеме! — проорал поп.

— Засунь себе в задницу свою анафему и потом бегай и хвались напропалую. — усмехнулся я и повернулся к Вячеславу. — Майор, нам здесь больше делать нечего.

— Понял, едем по второму варианту? — подмигнул он.

— Именно!

— Ну, Палыч, молодца! — Якимов эмоционально пожал мне руку, когда мы вышли на улицу. — Так с ними и надо! Видал, что творят?

— Наглость — второе счастье, — пожал я плечами. — Только у меня большой опыт проведения переговоров с религиозными фанатиками. Так что хрен им по всей морде.

Село Иванцовка встретило нас намного радушнее. Глава поселкового совета не встал в позу, как его коллега из Зоринска, поэтому мы чётко обговорили все нюансы договора и подписали его. Шестьдесят килограмм мяса в день — рыбного или животного, из них шесть мои. Я сразу припряг майора на предмет пополнения боезапаса для своего «Тигра». Тот поморщился, но обещал решить этот вопрос за сутки.

Пока эти сутки длились, я успел затариться рыбой. Двенадцать щук, два крупных судака и случайно поймал, как багром за тело, сомёнка. Пришлось с ним повозиться, но почти двадцать килограмм на нём — это того стоило. Набежало как раз шестьдесят кило. Доехал до села, где мне обрадовались. Даже предложили поесть с ними, но я отказался. Еду домой и вижу у поворота к моему дому двух женщин. Одна пожилая и совсем выбилась из сил, а другая лет сорока, но без сознания. Старуха волочит её как тряпичную куклу. Остановился и поинтересовался куда идут.

— Прочь от злых глаз! — переводя дух, сказала старуха.

— Давайте я вам помогу, — предложил я.

— Если ты от церковников, сразу прокляну! — пообещала старуха.

— Что, сильно достали? — усмехнулся я.

— Ты даже представить себе не можешь! Внучка моего, сына Алёнки, — кивнула она на молодую женщину, — камнем по темени и никто даже не заступился! Да что там! Расследовать даже не стали! Мерзкие твари! НЕНАВИЖУ! Самой лютой ненавистью ненавижу! — она сплюнула на землю.

— Садись, мать, — я взял её под локоть. — Враг моего врага — друг мне.

— Ай ли ты сам супротив церковников вышел? — опешила она.

— Не вышел, но и не преклоняюсь перед ними. Скажем, были у нас с ними трения... Да и сейчас есть.

— Тогда помощь приму, — кивнула старуха.

В машине и познакомились. Варвара Петровна и Алёна Сергеевна Шорины раньше жили в Зоринске. С приходом одиозной личности в местную епархию им перекрыли кислород. Помимо гонений, отобрали даже сельскохозяйственные наделы. Знахарствовать и то запретили. Васятку шпыняли все кому не лень, но когда голову пробили камнем, то чётко дали понять, что в Зоринске им больше не жить. Внука и сына они похоронили в лесу. А дальше двинулись куда глаза глядят, в надежде на лучшую долю. И тут я нарисовался.

— Дочка моя совсем плоха стала... — покачала головой старуха. — Смерть сыночки её подкосила. Боюсь, не выживет. Мне бы обряд провести, да дашь ли у себя дома? — она с надеждой посмотрела на меня.

— Что за обряд? — добродушно спросил я.

— Ведьмовской, — вздохнула Варвара Петровна. — Откажешь — пойму.

— Вот что, Варвара Петровна... давайте договоримся так... Мне нужно приглядывать за домом, чтобы лихие люди из Зоринска или откуда-то ещё не нагрянули и не обокрали меня...

— За то даже не сомневайся, — сдвинула она брови. — Отважу так, что аж пятки сверкать будут! Я это семя, ой как не люблю и кару для них сподоблю рьяную. Никто и ничто к тебе, без твоего дозволения, не подойдёт! Луной в том клянусь!

— Как это Луной? — не понял я.

— Ведьма я, Алёша... — тихо молвила Варвара Петровна. — потомственная, в седьмом колене. Мне вылечить или покалечить человека — плёвое дело. Вот от того нас и не любили в Зоринске. Я местных знахарей дурачками да шпынями считала, а они рьяно завидовали, что с моего одра ни один в Навь не ушёл. Все исцелились. Что с лица-то не сбледнул? — усмехнулась она. — Не страшно?

— Да нет, — пожал я плечами. — Слышал когда-то... бабушка мне рассказывала о колдунах, но считал это сказками.

— Нет, Алёша, не сказки это... — мотнула она головой.

Дом гостям понравился. Варвара Петровна сказала, что строили как в старые времена и не только само место хорошее, но какие-то охранные руны по периметру дома присутствуют. Я с трудом доволок Алёну до кровати, а здесь уж старуха начала с ней заниматься. Через полчаса Варвара Петровна попросила помощи в расстановке свечей, а там и обряд нагрянул. Занималась она дочерью до самого рассвета. Не знаю, что там было — не стал я смотреть на то, в чём ничего не понимаю, но утром к завтраку вышли уже обе. Алёна была ещё слаба, но уже не как безвольная кукла.

Ближе к обеду я занялся разделкой рыбы. Часть подготовил к копчению, часть выложил для жарки. Алёна немного понаблюдала за моей работой, а потом сама вызвалась помогать. Даже с копчением у неё получилось как надо.

А Варвара Петровна сразу ушла в сад и только к ужину вернулась обратно. Уже за столом она поведала, что больше никто — ни человек, ни нечисть или нежить, к дому не подойдёт.

— Спасибо. — кивнул я.

— Это тебе спасибо, Алёша. Ещё бы Алёнку пристроить в хорошие руки, и можно на покой, — вздохнула она.

— Мама! — вскочила та из-за стола.

— Сиди! Я знаю, о чём говорю... Не в то время мы родились, дочка, да и внучка не уберегли... Чую, наступает смутное время... А наше сословие в такие времена не жалуют. Это нам повезло, что Алёша оказался настоящим мужиком, а то бы... — она мотнула головой. — Держись за него, пока не прогонит.

— С чего это я должен вас прогонять? — нахмурил я брови.

— Не боишься ведьм? — усмехнулась старуха. — А ну как присушим? Или отсушим чего?

— Знаю, что в старые времена действовал один закон, кхм-кхм, — кашлянул я. — Вроде, Поконом его звали.

— Не «вроде», а так и есть, — кивнула Варвара Петровна. — Значит, знаешь о нём... это хорошо... А если я тебе предложу взять Алёнку в жёны и вступить с нами с родственный союз?

— Мама! — пунцовая Алёна вскочила из-за стола.

— Цыц! Пока говорю я! Так вот... дочка моя, хоть Силу от меня не взяла — срок мой не пришёл, но умеет многое. Например, видит недалёкое будущее. И сущность человека, что стоит пред тобой. Раньше таких звали прорицательницами. Очень нужные люди были.

— Варвара Петровна.... Алёнка мне и так нравится, только не знаю, взаимны ли чувства, — пожал я плечами.

— Ты мне тоже, — снова покраснела она.

— Тогда не вижу проблем, — развёл я руками. — И ты не будешь дома сиднем сидеть, а станешь правой моей рукой. Ту, которую я буду оберегать пуще своей жизни.

— Насчёт жизни даже не думай, — нахмурилась старуха. — Проведу ещё один обряд, после чего жизни твоей с полвека прибавится, а може и больше...

Глава 5.Серьёзное испытание

Когда у тебя появляется семья, жизнь становится веселее. Это я уяснил давно. Алёна не стала демонстрировать какие-то выкрутасы, а осталась скромной и трудолюбивой женщиной. Я вполне допускаю, что в этом не только её заслуга, но и её матери, но факт налицо — она как губка впитывала мои наставления по психологии поведения и вдобавок давала дельные советы, как вести себя с людьми наделёнными большой властью. На иванцовском базаре мы подобрали ей кое-что из одежды, причём часть вообще тканями, а уж пошить... меня заверили, что они сами с Варварой Петровной в состоянии сделать это.

Я же не только снабжал рыбой большое село — и дикими свиньями баловал, для борща. И не всегда выходило ровно 60 «кэгэ», бывало и больше, но кто теперь будет контролировать? Излишки, естественно, все уходили ко мне, а это, на минуточку, пуд мяса, а то и больше. Алёна с матерью не только солили и коптили, у них получалось выдать на гора вполне профессиональные образцы. Да ещё наряд, который они с матерью сшили — кожаные брюки, такая же куртка и рюкзачок, литров на тридцать со множеством кармашек. В общем, всё шло к тому, чтобы в следующий месяц взять ещё один «наряд» на обслуживание. Если бы был только один город, вроде Зоринска, было бы тяжело, а пара сёл — сущие пустяки. Вот и поехали мы с Алёной в Зоринск на подписание второго договора. Заодно захватили несколько деликатесов домашнего приготовления — вдруг удастся продать, а лишняя копейка не помешает.

Неприятности начались сразу же после посещения ярмарки. Один мой хороший знакомый разрешил встать Алёне рядом и попробовать поторговать своими товарами. Естественно, аромат начал распространяться вокруг. Многие с трудом сдерживали слюну, но понимали, что такой деликатес и стоит соответственно. Однако наглость — второе счастье. Припёрся от епархии какой-то хлыщ и возжелал захапать наше мясо.

— Деньги покажи, — спокойно ответила ему Алёна.

— Ты хоть знаешь, кто я? — приосанился плюгавенький тип.

— Ни кожи, ни рожи, на чебурека похожий, — усмехнулась она.

Шутку услышали, и она быстро разошлась в округе. Хлыщ решил нахрапом забрать товар, да ещё дал оплеуху Алёне, а вот этого уже я не стерпел. Удар в ухо мигом остудил его прыть. Он попытался замахнуться на меня, но достал только воздух, а вот я ударил под дых, и он сложился почти пополам.

— Я доложу настоятелю! — заверещал он, быстро ретируясь восвояси.

На шум пришли не только зеваки, но и кое-кто из состоятельных граждан города. Они-то и купили почти все образцы. Примерно через час мы с Алёной направились в здание администрации. Прошли регистрацию и оказались внутри помещения, где были развешены плакаты и приглашения для сталкеров. Через пару минут пришёл глава города и начал пространственную речь. Собрал он с Дона до Хопра, смешав в кучу права, обязанности и прямо-таки обязательные подношения для церкви. Создавалось впечатление, что без них сталкерам в Зоринске делать нечего. Пока называли первых зарегистрированных он молчал, но стоило глашатаю назвать мою фамилию...

— Минутку! — поднял руку глава города. — Мне доложили, что ты противился оказать помощь приюту. Это правда?

— То есть приют у вас покупает дорогостоящие копчённости? — ухмыляясь, уточнил я. — А как же экономия средств, о которой вы только что говорили?

— Надо было просто подарить сироткам, — пожал он плечами.

— Рожа у той сиротки была... на козе за неделю не объедешь. Поэтому был послан далеко и надолго.

— Не окажешь помощь, из списка исключим.

— Они уже проданы все.

— Деньги отдашь. Всё, до последней копеечки, — усмехнулся глава города.

— Хорошо, — кивнул я. — Не было и не стоит начинать. А вы, — повернулся я к остальным, — видите, как уважают здесь сталкеров? И завтра на моём месте может оказаться любой из вас. Любой! — подчеркнул я. — Счастливо оставаться.

На выходе мне улыбнулась удача — я повстречал Якимова.

— Ну, как прошло? Ещё взял подряд?

— Хрена лысого на воротник, — угрюмо ответил я.

— Пойдём поговорим, — предложил он. И когда мы оказались в сквере, рядом с администрацией, он коротко кивнул. — Рассказывай.

После услышанного он посерьёзнел.

— Давай я тебе карту области дам? Посмотришь, куда переселитьсчя можно. Они ведь тебе спуску не дадут. Даже не надейся.

— А ты уверен, что в другом районе они не поведут себя также? — засомневался я.

— Не уверен, — мотнул он головой. — Тогда дам тебе окрестные области. Может что и выберешь.

Весь вечер я только и делал, что выбирал куда переселиться. Жалко мне был этот дом — прикипел я к нему. А уж Варвара Петровна и Алёна...

— Ну, что решил, батюшка? — подошла ко мне старшая из них.

— Почему я батюшка? — опешил я.

— Потому что главный добытчик в семье и её охранитель. И не спорь!

— Ладно... тут вот какое дело... наш район... точнее — его земли... они испокон века были разрозненные. Потом надавали нам по принципу «на тебе боже, что нам не гоже», но... есть здесь один участок, как раз под нами, где аренда земли кончается через десять лет. Тогда участок просто возвратится в родные пенаты — соседнюю область. Земли обрабатываются из рук вон плохо — лично я не видел и не слышал ни одного трактора. Следовательно, что?

— Что? — переспросила Варвара Петровна.

— Следовательно, можно доказать, что они используются ненадлежащим образом и потребовать их вернуть досрочно. Новые уложения это позволяют.

— Но ты же понимаешь, что это сколько подмазывать надо?

— Чего подмазывать? — усмехнулся я. — Глава их района дед, которому в обед сто лет. И я знаю точно, что снабжение у них ведётся ни шатко, ни валко. Что мешает нам придумать бизнес-план, который они примут на ура?

— А ты сможешь такой придумать?

— Постараюсь, — вздохнул я.

— Я тебе помогу! — предложила Алёна.

— Благодарю, от помощи не откажусь.

Неделю мы бились вечерами, спорили до хрипоты, но не опускаясь до оскорблений. Варвара Петровна поначалу участвовала в них, но потом махнула рукой. Однако неделю спустя план был готов. В Тельцово мы поехали вдвоём — Алёна настояла на этом. Встречал нас тщедушный мужичок с длинной окладистой бородой, кипельно-белой и резным посохом. внимательно выслушал и позвал троих советников. Сначала разговор не клеился — всё-таки стрёмно было идти на поводу у чужаков из другой области, но когда случайно узнали о конфликте с Зоринской епархией...

— Что ж ты раньше-то не сказал об этом? — попенял старик-глава поселения. — Раз они табе враги, знамо, нам друг ты. Мы — то родоверы и люд наш тако же. А эти... ни дна им ни крышки... пущай дальше иноземных богов восхваляют.

— Как думаешь землицу нашу возвернуть взад? — поинтересовался один из советников.

— Есть несколько вариантов. Первый — осмотреть землю и составить акт, что она не обрабатывается. Дальше вынести на местный сход людей этот вопрос и уже потом дойти до губернатора.

— Есть и второй способ, — усмехнулась Алёна.

— Ну-ка, ну-ка... — прищурился дед. — Поведай нам.

— Проклятие им сделаю, да такое, что поносом до крови изойдут... и ничего доказать не смогут. — посуровела она.

— За что ж ты их так? — огладил свою бороду старик — лицо его тоже посерьёзнело.

— Кровная месть... сына моего убили, нелюди...церковники проклятые... за то и поквитаюсь.

— А сдюжишь?

— До крайней меры дойду... надо будет, в заповедную чарусью схожу, кикиморе покланяюсь. Она смерть невинных от церковников очень не жалует.

— Да ты ведунья? — опешил старик.

— Угу. В восьмом колене. Матушка моя ещё жива, она и поможет.

В общем, дальше пошёл конструктивный диалог, после чего ударили по рукам и подписали договор.

* * *

В конце октября распутица внезапно сменилась лёгким морозцем. Мы с Алёной и стариком доехали до необработанной пашни, сняли небольшой фильм на камеру и зафиксировали расхлябанность местной сельскохозяйственной организации. А дальше был местный сход, на котором всё вече согласилось с доводами старосты — пусть возвращают землю обратно. Этот пакет документов благополучно отвезли в областной центр. Дальше больше. Инициировав претензию коллегам из соседней области наткнулись на кардинальный передел собственности. Господин Буреев и еже с ними возжелали раздробить страну на удельные княжества. Ни больше, ни меньше. Естественно, бои местного значения заполыхали во всей красе. Зоринская епархия не стала оставаться в стороне и первым делом сформировала свою силовую структуру — подразделение Воинов Христа. Именно они стали насаждать продразвёрстку, насильно отжимая остатки продовольствия для своей своры. У сталкеров отнимались не только сбережения, но даже снасти и оружие, оставляя их у разбитого корыта. Ко мне тоже сунулись, но умылись кровью по полной. Сначала гигантский волк (спасибо Варваре Петровне) проредил численность этих экспроприаторов, а потом дружный залп из «Утёса»[2] умерил пыл зарвавшихся вояк. За «Утёс» нужно благодарить Якимова — уж больно быстро тот подсуетился. Хотя с этим разделением власти и дележом земель, Якимов и небольшая группа силовиков перешла на мою сторону. И не только пополнив мой личный арсенал, но и образовав в Тельцово форпост новой структуры власти. Михал Михалыч — глава района, был только рад этому.

А в Зоринск прилетела ответка — это моя Алёна подсуетилась. Дристали так, что погост был переполнен в считанные дни. И главное — никаких улик: исследования микрофлоры кишечника показали вполне нормальную работоспособность организма. Нет факторов внешнего воздействия. Нет, и всё тут, а люди продолжали умирать. Семьями и даже улицами. В общем, Зоринска больше нет. И в обозримом будущем вряд ли будет.

=====================================================

2 НСВ-12,7 «Утёс» (индекс ГРАУ — 6П11) — советский 12,7-мм крупнокалиберный пулемёт. Предназначен для борьбы с легкобронированными целями и огневыми средствами, для уничтожения живой силы противника и поражения воздушных целей.