Четвертый мушкетер

Глава 1. Старая папка

Многие читают Дюма. Ну, почти что все. Кто читать, конечно, умеет. Кто не умеет — тот, ясное дело, не читает, но о Дюма все равно наверняка знает. Может, слышал от кого или кино какое смотрел. И, ничего, нравится, даже если кино — полная дребедень. Но ведь шпаги, но ведь звенят, но ведь бегают по экрану всякие головорезы в кружевах и перьях и во всю влюбляются и дерутся.

В общем, есть на что посмотреть!

Так о чем бишь я?

Ага, о Дюма. О том, что его все знают и даже читают иногда. Хорошо или плохо читают, это уже другой вопрос, главное, что буквы складывают... Хотя, конечно, Андрюха Вышеславцев полагал, что читают из рук вон плохо.

Сами посудите, зачем люди вообще читают? И не только Дюма?

Да кто зачем! Кому поразвлечься охота (это теперь «откинуться» называется), кто от моды на очередную знаменитость отстать боится (эти и вовсе читают по диагонали, да и диагонали у них какие-то пунктирные), а вот Андрюха читал со знанием дела, за что заслужил славу непревзойденного специалиста по Дюма в крепких рядах городских люденов.

Случилось это примерно три года назад, когда Андрюхе как раз стукнуло десять лет, и он стал называть себя почти что взрослым. Папа и мама Андрея, а также еще человек пять-шесть знакомых им люденов, как всегда по пятницамбурно обсуждали творения Двух Великих Братьев и безнадежно запутались, отчаянно пытаясь найти источник некой цитаты. Дебри, в которых они плутали, становились все мрачнее, цитаты, которыми они щедро сыпали на головы друг друга, все более и более заумными, однако истина упорно не желала выползать на свет. Они уже совсем отчаялись, вспомнили всех знакомых и не очень знакомых философов, а также все возможные и невозможные листки, вестники и конференции, форумы, сайты, порталы, даже Фидо! — они бы еще царя Гороха вспомнили… — когда основательно забытое чадо, сидевшее в уголке и безнадежно хлопавшее глазами, неожиданно не изрекло:

— Так это же из Дюма!

Описание последовавшего молчания, а затем и буйного восторга, можно найти у Двух Великих Братьев, только вместо бесцеремонного замечания Витьки Корнеева «А я думал, ты у нас дурак!», любящий папа Андрюхи воскликнул:

— Привалов ты наш! — а потом: — Устами младенца глаголит истина! —что, конечно, несколько задело специалиста, чей возраст перевалил на второй десяток лет.

Впрочем, все остальные спорщики, изрядно утомленные затянувшейся дискуссией, торжественно нарекли Андрея потомственным люденом, что вполне можно было приравнять к интеллигенту в третьем, а то и в четвертом поколении. Пуркуа па?

Затем они успокоились, и дальше все пошло как по маслу. Андрюха, желая упрочить свою репутацию специалиста, основательно засел за Дюма, а всякие там людены разных возрастов и профессий то и дело обращались к нему за консультациями, не исключая маму и папу. Придет какой-нибудь люден с зачитанной книжкой Двух Великих Братьев, а Андрюха и отвечает:

— Из «Виконта де Бражелона» это, из второго тома.

И людену приятно, и специалисту по Дюма.

Конечно, Андрюхе немного странно было, отчего бы всем этим людям самим не заглянуть в книжки его любимого писателя. Когда же один из опрошенных люденов ответил, что уже давно вышел из детского возраста, Андрюха и вовсе лишился дара речи. Исследователи, называется…поклонники… людены… И за что это они так Великих Братьев?! Сам он не собирался повторять подобные глупости и потому читал Дюма с прежним усердием.

Только стал замечать Андрюшка странную вещь. Оказывается, сколько Дюма не читаешь — все что-то новенькое находишь. Да и то сказать, зря его что ли Великие Братья так основательно обсидели? У Андрюхи даже целое досье примеров подобралось не хуже всех досье всех КОМКОНов вместе взятых. И еще некоторые досье он собрал, уже ради собственных интересов.

Как услышит, где новая статья о мушкетерах появилась, так сразу сканироватьили скачивать папу с мамой просит. Они, само собой, ворчат, но в конце концов, что взять со специалиста? Разве что купить ему свой компьютер со сканером — все полегче будет.

В общем, что не говорите, а жизнь штука интересная — каждый день что-нибудь занятное узнаешь! Но я, кажется, опять не о том...

Поиски свои Андрюха вел, где только возможно. И,бывало, даже без всякой помощи техники. Сколько старых журналов ему пришлось переворошить, сколько разнообразнейших изданий «Трех мушкетеров» изучить, сколько биографий Дюма перечитать — не счесть.

Со временем, конечно, статьи стали повторяться, а их авторы принялись опровергать друг друга, но зернышко к зернышку Андрюха собирал. Как-то раз ему и вовсе повезло, когда один из соседей, прослышав, что Андрюшка чуток сдвинулся на мушкетерской почве, предложил ему порыться в его кладовке, где вроде бы видел какую-то ободранную папку с разрисованными по ней шпагами и кинжалами. Должно быть, дочка его по молодости лет дурью маялась.

От такого великодушного предложения Андрюха прямо-таки взвился. Порывшись часа два в пыльных завалах и вволю начихавшись, Андрюха нашел-таки желанную папку. Шпаг на ней было нарисовано никак не меньше пяти, кинжалов и того больше, а в центре красовалась огромная роза, присутствие которой на обложках «Трех мушкетеров» всегда удивляло Андрюшку — вроде бы привычки дарить цветы у мушкетеров не наблюдалось. Старательно выведенная надпись гласила: «Д'Артаньян и три мушкетера».

Первый же листок, попавшийся на глаза неутомимому специалисту, доказал, что не зря он собирал на себе всю пыль старой кладовки. Конспекты книг, о которых он даже не слышал, вырезки из журналов, которые он уже видел, а еще портреты, замки, гербы и памятники… И пусть половина из них была ему знакома, даже ради одной картинки стоило попотеть! Тем более что картинка там была — портрет самого д'Артаньяна. Это был не то что не д'Артаньян, но даже и не Боярский. Прямо Арамис какой-то... Хотя и не Старыгин.

Андрюха перевернул страницу и ему в нос ударил отвратительный запах бумажной крошки. Он судорожно зевнул, а затем разразился таким жутким чиханьем, что его голова с размаху стукнулась о полку, а из глаз посыпался звездный дождь.

Проклятье! И почему здесь так много пыли?!

Глава 2. Попадос

…Когда Андрюха пришел в себя, солнце сияло над головой, в голове гудело, мыслей не было, желания думать тоже. Туман в голове медленно рассеивался, лоб саднило и в первый миг Андрюха было решил, что хозяин кладовки отыскал на полу его хладное тело и поспешил вытащить на воздух, подальше от убийственного влияния пыли, паутины и прочей пакости, но в следующее мгновение из его горла вырвался какой-то невнятный вопль, более всего походивший на извечное и старое как мир «Мама!».

Рядом переступали ноги лошадей. Самых настоящих лошадей, Андрюха был уверен в этом, хотя и видел кошмарных животин только на картинке. Опасливо поглядывая на копыта, он попробовал подняться на четвереньки и тут же почувствовал, как чья-то рука ухватила его за шиворот и поставила на ноги. Андрюха испуганно поднял голову. И… должно быть, спятил, потому что иных разумных объяснений увиденному не было.

Над ним возвышались два всадника, а третий стоял на земле и ощутимо тряс за шиворот. Солнце старательно высвечивало шляпы с перьями, длиннющие шпаги и высокие сапоги с раструбами. «Ботфорты», — тупо вспомнил он. Пеший всадник разжал пальцы и тоже счел его сумасшедшим — а кто еще будет бросаться под копыта?!

Андрюха ошалело хлопал глазами. Мысль о безумии ему не нравилась. Требовалось найти какое-то иное объяснение происходящему и потому, собравшись с силами, он растерянно предположил:

— Это кино снимают, да? Вы реконструкторы, да?

На этот раз онемели всадники. Кажется, он сказал что-то не то.

— Щенок заговаривается... — предположил второй актер и повернулся к товарищу. — Едем, Шарль... Тут толку не будет!

— Подожди, — отмахнулся «Шарль». — Главное, правильно спросить. Ты от кого удирал, бездельник? От испанцев? Или от «хапуг»?

Андрюха усиленно пытался разобраться в ситуации, но в его голову не приходило ни одной мысли. Точнее, ни одной разумной мысли.

— Оставь его, — вполголоса проговорил третий всадник. — Не видишь разве? Мальчишка дурачок... Смысл его расспрашивать?

— Где я? — испуганно пробормотал Андрюха, полностью подтверждая столь нелестное мнение.

От подобного вопроса всадники переглянулись и тот третий даже руками развел — мол, я же говорил.

— В Артуа, где ж еще. Не у турок же! — проговорил Шарль.

Андрюха так и сел наземь.

— А год какой? — чуть не плача спросил он.

В глазах Шарля промелькнуло что-то, отдаленно похожее на жалость, а потом он швырнул ему монету:

— Лови! Это за то, что я тебя сбил. Может, она послужит тебе лекарством...

— Браво, д'Артаньян! Напомни местным, что они французы, — засмеялись его спутники, а Андрюха заподозрил, что его разум окончательно решил подать в отставку.

— Едем! — нетерпеливо ответил д'Артаньян, поднимаясь в седло. Лошади рванули было с места, но неожиданно Шарль д'Артаньян осадил коня и крикнул: — А год сейчас пятьдесят шестой!..

И все трое исчезли в клубах пыли.