Чертовы котята

1

—Ну, вот чего у нее хвоста нет? — Придерживая колбасу на бутерброде пальцем, махнул рукой Вася.

Игорь, не переставая выколупывать из горлышка цветастого китайского термоса разбухшую пробку, бросил взгляд на подкрадывавшуюся к друзьям кошку. Стелясь по земле, та подбиралась к разложенному на земле куску полиэтилена и надеялась, что удастся стянуть колбасные очистки, кукольной речкой змеящиеся у подножья хлебной сопки. На саму колбасу рассчитывать было нечего ― Вася не выпускал ее из рук, а отрезанные ломтики тут-же раскидывал на ломти хлеба. И сразу же их поедал, коротая время до момента, когда Игорь наконец справится с термосом.

—Беременная. — заметил Игорь.

—И что? У беременных хвоста нет?

—У моей Юльки не было. — Игорь мрачно усмехнулся и вздохнул. — А эти, наверное, от японских пошли. У них есть такая порода ― японские бобтейлы. Тыщи йен стоят. Привез кто-то когда-то, вот и расплодились. Я таких в Корсакове уже раза три видел.

—Тысяча йен ― это копейки. Стало быть... — Вася взял паузу на прожевать и проглотить, —...вот.

—Ну, сотни тысяч, неважно! Дорого стоят, вот что я имел в виду. А почему бесхвостые... как обычно у кошек: случайная мутация, закрепившаяся из-за инбридинга. Они на каком-то островке изначально жили. Может, исходно, вообще одна кошка туда попала, как раз ― бесхвостая. И вот, в точности как эта ― беременная. Родила четверых котят. Один ― бесхвостый. Но он-то как раз и выжил. И стал ей не сыном, но мужем. Дальше рассказывать?

—Мы, горные инженера, конечно, дикие люди. Но в школе-то учились. Родились у них потом трое зеленых морщинистых и один желтый гладкий, а там и хи-квадрат подоспел. Правильно, товарищ фельдшер?

Игорь кивнул.

—Как-то так, да. Кстати, где она?

Кошка исчезла, а с ней и колбаса, которую Вася опрометчиво положил на «скатерть» во время своей саркастической отповеди.

—И так всегда! Сплошные убытки и никакой радости. — Вася погрозил в пространство, то ли кошке—воровке, то ли высшим силам.

—Именно, — согласился Игорь, —а у умных людей от этой кошки был-бы сплошной прибыток. И колбаса бы при них осталась.

—Как это?

—Умные люди, — развил свою мысль Игорь, — приманили бы кошку и сцапали. Она бы им котят родила бесхвостых. Они бы их на материк отвезли, во Владик, а еще лучше ― в Москву. И продали бы за адские деньги. Дороже чем в Японии.

—И что, умным людям бы и дорога отбилась и отпуск за свой счет?

—А как же! Если уж в Японии за уродских кошек деньги платят, то в Москве и подавно!

Друзья помолчали, представив себе, какие перспективы открываются перед удачливыми кототорговцами в столице необъятной.

—Ладно, поехали домой. — Игорь встал, подошел к Васиному «Запорожцу» и залез внутрь, положив так и не поддавшийся термос на заднее сиденье.

—Разобьется.

—Да и хрен с ним!

***

Вася позвонил ночью. Вцепившись спросонья пальцами в диск, Игорь не сразу сообразил, что таким образом скорее сломает аппарат, нежели услышит голос того, кому он столь неотложно понадобился. Взяв секундный тайм—аут, Игорь собрался, пробежал пальцами по телефону, нашел трубку и, наконец, поднес ее к уху.

—Слушай, а ты уверен, насчет кошек? Заплатят в Москве?

—Ночь же!

—Ночь субботы.

—Ладно, чего там с кошками... заплатят, да.

—И чем страньше кот, тем дороже, логично?

Игорь задумался, почесал трубкой голову.

—Думаю, да.

—Тогда я сейчас приеду, мысль появилась.

Кивнув невидимому Васе, Игорь положил трубку и откинулся на подушку. Какая еще мысль заполночь? Но, жил Игорь один и никаких резонов отказывать другу в ночном визите не имел, так что, оставалось только подождать минут двадцать и загадка ночной мысли разрешится. Хотя, ничего особо примечательного Игорь не ждал. Известно какие мысли приходят по ночам ― яркие, неожиданные, сулящие многое, но только пока не рассветет. Утром же, ночные идеи непременно оказываются в лучшем случае невыполнимыми, а в худшем ― банальными.

Вася вошел не стучась, знал, что Игорь ждет, а дверь не заперта. Сел за стол, налил себе кипятку из чайника, разболтал столовую ложку растворимого кофе, скривившись глотнул и только тогда посмотрел на Игоря. Посмотрел пристально, прямо-таки вызверился.

—Бесхвостые котята — это херня!

Игорь пожал плечами. Он и сам придерживался такого мнения и вовсе не считал их разговор накануне, чем—то заслуживающим повторного обсуждения.

—Конечно, хе...

—Погоди! — Вася выставил вперед ладонь, призывая друга к молчанию, —Дослушай!

—Ну? — Игорь зевнул и потянулся к Васиной кружке, собираясь смыть мерзким кофе еще более мерзкий вкус, вечерних папирос, но Вася отставил отставил кружку подальше, чтобы Игорь не отвлекался.

—Хвостатые, херня, а вот рогатые ― другое дело! Таких ни в какой Японии нет. Озолотимся!

—Ты о чем?

—Слышал, о чем проходчики с Новой рассказывают? Про «дверку» и что за ней.

—Ну, алё! — всплеснул руками Игорь, —Ты веришь им?

—А верю! Это ж не лесогоны какие-нибудь и не молодежь, а Гера с Леонидычем и вовсе горные мастера. Шутят только когда банка, а банкой, кстати, злоупотребляют в меру.

—И что, ты предлагаешь за «дверку» сходить? Ну, сходи, у меня на Новую все равно допуска нет.

—Причем тут допуск? Допуск не нужен, поверху решаемо, а вниз, если стволового знаешь и он тебе должен ― тоже без проблем. Но на Новой «дверку» как чемоданами завалило, так и не чистили пока, все равно кобальт там добывать не будут ― нерентабельно или еще почему, но закрыли направление. Но! На мысу Левенштерна есть такая же шахта. Аналогичная. Никель-кобальт хотели брать, но бросили. И «дверка» там должна быть.

—Почему вдруг?

—Фельдшер, не вникай! Снобишься шахтерский фольклор запоминать, с горняками бухать брезгуешь, так верь на слово!

—Когда это я брезговал?

—Не важно! Ты пока верь, а потом убедишься!

—Ладно. — согласился Игорь, — Спать уже можно?

—Спи пока. — разрешил Вася.

2

Вася позвонил ночью. Вцепившись спросонья пальцами в диск, Игорь не сразу сообразил, что таким образом скорее сломает аппарат, нежели услышит голос того, кому он столь неотложно понадобился. Взяв секундный тайм—аут, Игорь собрался, пробежал пальцами по телефону, нашел трубку и, наконец, поднес ее к уху.

—Слушай, а ты уверен, насчет кошек? Заплатят в Москве?

—Ночь же!

—Ночь субботы.

—Ладно, чего там с кошками... заплатят, да.

—И чем страньше кот, тем дороже, логично?

Игорь задумался, почесал трубкой голову.

—Думаю, да.

—Тогда я сейчас приеду, мысль появилась.

Кивнув невидимому Васе, Игорь положил трубку и откинулся на подушку. Какая еще мысль заполночь? Но, жил Игорь один и никаких резонов отказывать другу в ночном визите не имел, так что, оставалось только подождать минут двадцать и загадка ночной мысли разрешится. Хотя, ничего особо примечательного Игорь не ждал. Известно какие мысли приходят по ночам ― яркие, неожиданные, сулящие многое, но только пока не рассветет. Утром же, ночные идеи непременно оказываются в лучшем случае невыполнимыми, а в худшем ― банальными.

Вася вошел не стучась, знал, что Игорь ждет, а дверь не заперта. Сел за стол, налил себе кипятку из чайника, разболтал столовую ложку растворимого кофе, скривившись глотнул и только тогда посмотрел на Игоря. Посмотрел пристально, прямо-таки вызверился.

—Бесхвостые котята — это херня!

Игорь пожал плечами. Он и сам придерживался такого мнения и вовсе не считал их разговор накануне, чем—то заслуживающим повторного обсуждения.

—Конечно, хе...

—Погоди! — Вася выставил вперед ладонь, призывая друга к молчанию, —Дослушай!

—Ну? — Игорь зевнул и потянулся к Васиной кружке, собираясь смыть мерзким кофе еще более мерзкий вкус, вечерних папирос, но Вася отставил отставил кружку подальше, чтобы Игорь не отвлекался.

—Хвостатые, херня, а вот рогатые ― другое дело! Таких ни в какой Японии нет. Озолотимся!

—Ты о чем?

—Слышал, о чем проходчики с Новой рассказывают? Про «дверку» и что за ней.

—Ну, алё! — всплеснул руками Игорь, —Ты веришь им?

—А верю! Это ж не лесогоны какие-нибудь и не молодежь, а Гера с Леонидычем и вовсе горные мастера. Шутят только когда банка, а банкой, кстати, злоупотребляют в меру.

—И что, ты предлагаешь за «дверку» сходить? Ну, сходи, у меня на Новую все равно допуска нет.

—Причем тут допуск? Допуск не нужен, поверху решаемо, а вниз, если стволового знаешь и он тебе должен ― тоже без проблем. Но на Новой «дверку» как чемоданами завалило, так и не чистили пока, все равно кобальт там добывать не будут ― нерентабельно или еще почему, но закрыли направление. Но! На мысу Левенштерна есть такая же шахта. Аналогичная. Никель-кобальт хотели брать, но бросили. И «дверка» там должна быть.

—Почему вдруг?

—Фельдшер, не вникай! Снобишься шахтерский фольклор запоминать, с горняками бухать брезгуешь, так верь на слово!

—Когда это я брезговал?

—Не важно! Ты пока верь, а потом убедишься!

—Ладно. — согласился Игорь, — Спать уже можно?

—Спи пока. — разрешил Вася.

***

С утра было зябко, в воздухе висела морось. «Часа два и распогодится!» — уверил Вася, пытавшегося до конца задраить окно «Запорожца» Игоря. Ручка стеклоподъемника потерялась еще при ком-то из предыдущих владельцев автомобиля и заменять ее были призваны хранившееся в бардачке пассатижи со спиленными до половины «для компактности дорожного инструмента» ручками.

—Ты серьезно хочешь Драчуна на это подписать? — смирившись с тем, что между стеком и уплотнителем по любому остается щель через которую свищет ветер, спросил, Игорь.

—А кого? Он из окрестных нивхов один нормальный.

—Я фигею с такой нормальности! — вздохнул Игорь и закрыл глаза.

Драчун, прозван был так за давний, еще при Брежневе дебош, когда он, нестарый и, как всем казалось, умеренно пьющий, умудрился сцепиться сразу с восемью пограничниками, только что прибывшими на Сахалин после учебки. Увечий тогда Драчуну не нанесли, несмотря на все его старания, а вынесли за руки — за ноги с территории части и в таком нелепом виде протащили четыре с лишним километра, по пути вызнавая где Драчун живет. Сердобольные солдаты сдали его, готового продолжать веселье, жене и удалились получив с нее за доставку некоторое количество снеди и проклятий. Жену, одну из немногих нивх носивших старые имена, в переводе на русский звали Лебедь.

Именно она и открыла постучавшему в торцевое окно барака Васе, раскорячившись на кривых ногах во всю ширину дверного проема. Что, учитывая изрядную худобу и полтора метра роста, включая всклокоченные седые патлы, было непростым трюком.

—Чего хотел? — медно—бурое морщинистое личико Лебедя сморщилось в подозрительной гримасе, отчего окончательно сделалось похожим на маньчжурский орех.

—А я и сейчас хочу! — хохотнул Вася, —Супруг твой замечательный нужен. Пустишь? Дома он?

Лебедь презрительно сплюнула и утерла губы зажатой в кулаке тряпочкой.

—Не нужен он, никому не нужен. Мне и той не нужен, убил бы его кто, так нет, брезгуют!

Игорь с Васей переглянулись и понимающе кивнули. Оба были, точнее бывали, женаты.

—Ладно, убьем, при случае, но сейчас бы переговорить с ним. Дело есть одно интересное.

—Какое дело? Лежмя лежит, никакого дела делать не будет. Да и не делал никогда, совсем бесполезный.

—По... — Вася смутился и, сперва пожал плечами, потом пошевелил в воздухе пальцами, как бы одновременно извиняясь и изображая специфику дела, —... по шаманской части задача. Драчун же до сих пор шаманит?

—Шаманит, ага, с бутылечком. — Лебедь посторонилась ровно настолько, чтобы Вася с Игорем смогли поочередно заглянуть в коридор, где под вешалкой с ватниками и брезентовыми плащами валялся на груде болотных сапог старик в тельняшке и красно-белых трусах. Старик спал со счастливой улыбкой, обнажавшей отличные стальные зубы.

—Хемара, вставай, давай! — громко позвал Игорь, — но старик только почмокал губами и сладко потянулся, как греющийся на солнце кот. От этого движения из—под бока старика выкатилась молочная бутылка в которой плескалось немножко маслянистой жидкости характерного фиолетового оттенка. Применялась она железнодорожниками чуть ли не для протирки рельсов от обледенения и пить ее отваживались только те отчаянные, кто не собирался особо заживаться и уж подавно не страшился панкреатита и почечных колик.

—Не встанет. — Лебедь снова загородила дверной проем, пристально посмотрела на гостей и спросила:

—А чего хотели? Зачем шаман: для так или по настоящему?

—По настоящему. — мрачно ответил Вася, —Для так он бы и такой сгодился, а нам надо что б в уме был.

—Платить как хотели?

—А какая теперь разница? — пожал плечами Игорь.

Лебедь промокнула рот тряпочкой, пожевала губами.

—Если спиртом ― нет разницы, а если деньгами... я могу по настоящему. Умею.

—Да ладно! — не поверил Вася, —У вас же, женщин — шаманов не бывает!

—Все бывает. Чего надо? Больному вторую душу вернуть? Бабу заговорить?

—Смеешься? — Игорь хихикнул и переступил с ноги на ногу, —Пока антибиотики есть, над больными камлать без надобности. И с бабами все в порядке, не жалуемся.

—Чего тогда?

—Дверку открыть и открытой держать.

—Какую дверку?

—Которая в шахтах бывает. На самой глубине. Понимаешь?

Лебедь зябко перебрала плечами и спрятала руки в рукава.

—Холодная дверка? Или горячая? Денег много дадите?

Игорь снова пожал плечами, а Вася ответил:

—По идее, должна быть горячая. А денег нормально дадим.

—Сколько?

—Тридцать.

—Ладно. — Лебедь кивнула, ушла в барак не предложив гостям войти, а через несколько минут вернулась с большим, но судя по тому как она его несла, не слишком тяжелым мешком.

3

—Остров! Сколько живу ― поражаюсь по самое это: остров же, всей длины-то... а пока с юга на север протрясешься ― четыре бака бензина сожжешь, да два литра масла отдай не греши!

Вася ворчал, растирая затекшую поясницу, Игорь же, добывал с заднего сиденья Лебедь, запутавшуюся внезапно в своем мешке, на котором она мирно проспала всю дорогу, ни разу не выйдя из машины поесть или за другой надобностью.

—Заплати вперед, а? — попросила Лебедь. Получив отказ, снова сделалась сонной и, почти незаметной. Собственно, Игорь с Васей и не вспоминали о ней пока шел муторный процесс переговоров с жадноватой охраной, с какими-то невнятными мужичками, которые появлялись неоткуда, обладали неясными полномочиями, но были липуче—любопытны. С парнишкой который взялся исполнять функции стволового не задавая вопросов, однако начал их задавать сразу же и безо всякой меры. Только сидя на корточках в спускающейся клети, Игорь обратил внимание на Лебедь, дремавшую на мешке и реагирующей на рывки и тряску не больше, чем во время недавней поездки по бесконечным грунтовкам. Только тут, под землей, Лебедь во сне всхрапывала, дергала головой и, неожиданно обильно потела. С лица и шеи у нее текло так, словно она махала лопатой на солнцепеке, а не спускалась на километровую глубину в зябкой железной клетке.

Куда идти внизу, не знал никто, но Лебедь чуяла. Каску с лампой она сняла и положила на землю, а аккумуляторный блок запихнула в мешок с целью присвоения государственной собственности. Вася каску подобрал и нес в руке, идя вслед за шустро семенящей Лебедь и ступающим позади нее так, чтобы освещать дорогу, Игорю.

—Это что? Вот это вот? — остановившись сам и остановив, схватив за плечо, Лебедь, спросил Игорь.

Смотрел он при этом на освещенный желтым светом налобной лампы участок стены, который был отчетливо не каменным. Каким именно... ни понять, ни тем более объяснить казалось невозможным. То-ли выдутый из непрозрачного стекла, то-ли натекший с «потолка» коричнево—багровый выпуклый полог, высотой чуть выше человека, почти квадратный. В паре шагов от полога делалось тепло, а подходить ближе отчего-то, не хотелось.

—Это она и есть. — негромко ответил Вася, — горячая дверка. —Назад отойдем, пусть Лебедь работает.

Друзья вернулись метров на десять назад, Вася сел на перевернутую каску, а Игорь остался стоять. Лебедь помедлила, оглянулась на работодателей. Развязала мешок и вытащила из него обширную рыжую хламиду, во многих местах прожженную, аляповато расшитую латунными бляшками и стеклярусом. Напялила дурацкий наряд через голову и долго кряхтела, поправляя и одергивая его. Хламида явно была сшита на кого—то заметно крупнее, подол складками лежал на ногах Лебедь, рукава свисали до колен. Не обращая на это внимания, Лебедь проковыляла к пологу и что-то забормотала. Нивхского Игорь, разумеется, не знал, различил только часто повторяющееся звукосочетание «кых-кых».

—Что за «кых-кых» такой? — тихо спросил он Васю.

—Представляется. Кыхкых, это и есть лебедь по ихнему.

—Кому представляется?

Вася не отвечая дернул плечом и отмахнулся.

Между тем, Лебедь бормотала все громче, а ее речитатив превратился в пулеметную скороговорку. Ноги ее мало—помалу подгибались, она оседала на пол и вскоре уже кричала скорчившись возле стены, практически неразличимая среди рыжих складок хламиды.

Становилось ощутимо теплее. Игорь расстегнул верхние пуговицы на рубашке, промокнул рукавом лоб. Багровый полог будто бы посветлел, подернулся алым маревом. Лебедь, путаясь в своей хламиде ползала, как перевернутая на спину жужелица, отталкиваясь ногами и загребая в воздухе правой рукой. В кулаке она сжимала кожаный шнурок со связкой разномастных ключей. Взвывая особенно пронзительно, Лебедь трясла ключами, словно оттеняя их глуховатым бряканьем собственный визг.

—Надолго она, как думаешь? — повернул голову Игорь.

Вася сморщился и приложил палец к губам. Почему ― он и сам не знал, но был уверен, что болтать не нужно.

Сколько времени стенала и взрыкивала Лебедь, Игорь потом сказать не мог. На часы поглядеть не сообразил, а субъективно времени прошло изрядно, но не очень много. Может, часа полтора ― два. Вдруг, без всякого предупреждения, полог расселся по краям и превратился во что—то, наподобие грязноватой бязи. Лебедь вскочила на ноги и, не церемонясь, отдернула его в сторону.

—Идите, уже! Долго не ходите, потом закрыть надо, долго петь буду.

Вслед за натягивающим на ходу асбестовые рукавицы и респиратор Васей, Игорь протиснулся мимо Лебедь и оказался в пещере с низким, словно плачущим сталагмитами потолком. Не удержался и потрогал свисающую каменную каплю странного морковно-красного цвета. Через рукавицу ничего не почувствовал, опустил взгляд, заозирался в поисках Васи, успевшего исчезнуть из поля зрения и обнаружил его, сидящего на корточках над окаймленной оплавленным зеленоватым оливиновым валиком ямой.

—Тут они. — почему-то шепотом сказал Вася.

Игорь нагнулся над ямой. В свете лампы он различил на полутораметровой глубине какое-то суматошное шевеление. Вгляделся. По пористому, похожему на пемзу дну ямы шныряло с десяток мелких косматых существ, тонконогих и встрепанных. Силясь сосчитать их, Игорь непроизвольно затряс головой.

—Вроде, дюжина?

—Тринадцать. — уточнил Вася.

—Скольких берем?

—Сколько поймаешь. Я туда не полезу ― как кинутся всем кагалом!

—Тогда мешок держи.

Посмеиваясь над Васиным страхом, Игорь спрыгнул в яму, постаравшись не раздавить кого—нибудь из носящейся по непредсказуемым траекториям мелочи. В свое время Игорю довелось поучаствовать в ловле разбежавшихся из птичника цыплят — подростков. Здесь он решил воспользоваться навыками, сформировавшимися во время охоты за заполошными птицами. Не пытаясь гоняться за мгновенно меняющими направление и с места срывающимися в галоп тварюшками, он хватал тех, кого замечал боковым зрением, делая внезапные броски вбок и назад. Не сказать, чтобы Игорева тактика сработала безупречно, но первая добыча стоила ему всего лишь пары падений на камень и отбитого локтя. Крепко, но бережно сжимая рукавицами выдирающееся существо, Игорь ловко закинул его прямо в подставленную Васей горловину мешка. Дальше пошло еще ловчее и Игорь довольно быстро отловил еще троих. С пятым замешкался и тогда Вася, наблюдавший за ним с края ямы, настоятельно посоветовал:

—Умись, зверолов! Пойдем, а то Лебедь просила побыстрее. Прикинь: вернемся, а дверка закрыта!

Вернуться успели. Как Лебедь закрывала Игорь не смотрел ― держал в охапку вырывающийся мешок из которого визжало и фыркало так, что шаманку заглушало начисто. Снизу мешок подмокал, просачиваясь чем—то едким и маслянистым.

—Давай до дому не будем развязывать? — полу-спросил полу-попросил Вася, когда они поднимались вверх по стволу шахты.

—Не передохнут, думаешь?

—Надеюсь.

4

Дома у Игоря, куда добрались куда позже расчетного из-за начавшего сыпаться прямо на глазах ЗАЗ-а, мешок сгрузили в ванну. Бросив настороженный взгляд на шевелящийся куль, Вася с особой аккуратностью задвинул шпингалет с наружной стороны двери.

—Куда бы их, это...

Игорь поманил друга за собой. В кустах у черного хода, показал на валяющуюся на боку синюю двухсотлитровую бочку из-под солярки.

Без особого труда бочку удалось втащить по лестнице, с усилием пропихнуть в дверь, снеся калошницу и забытые в коридоре разнообразные элементы быта. После того как бочка утвердилась на кухне точно под люстрой, Игорь заглянул внутрь через горловину. Света не хватило и он подсветил фонариком. К счастью, в бочке никто не жил и вообще внутри не было ничего, кроме пары горстей земли, смешанной с остатками горючего ― бочка валялась возле дома недолго. Вася спустился к машине за инструментами и, спустя четверть часа, бочка обзавелась дырой в торце, через которую прошел бы футбольный мяч (если б не зацепился за неровные края). Надев рукавицы, Игорь опростал в бочку мешок. Трое «котят» обретя минимальную свободу, тут же принялись нарезать круги по бочке, а четвертый встретился взглядом с Игорем и сиганул вертикально вверх, выставив когтистые лапки. Игорь прянул назад, едва не упав, а Вася успел закрыть дыру крышкой от суповой кастрюли, которой поигрывал в ожидании эксцессов, как гопломах щитом. Тут же в крышку врезалось снизу что-то твердое, через мгновение обрушившееся на дно бочки и злобно зафыркавшее.

—Живы, кровинушки наши, веселы и здоровы! — криво улыбаясь сообщил другу Игорь.

—Покормить бы их. — прижимая крышку обеими руками, сказал Вася.

—А надо? Да и чем?

—Слушай, найди чем прижать, а потом давай думать про чем, ага?

—Ага. — кивнул Игорь и принес гирю двухпудовку, которую взгромоздил на крышку, едва не прищемив Васе пальцы.

К вопросу кормления подошли методически. Игорь выгреб из холодильника все, что там было и расставил на подоконнике, подложив под каждый объект бумажку с номером. Холодные (и слегка закисшие) макароны, кетчуп в полиэтиленовой бутылке, чеснок, черство—мерзлый черный хлеб и аналогичных свойств серый, кожа и хребет с остатками мяса кеты горького посола, морская капуста домашнего консервирования трех- или более летней выдержки. Оглядев все это роскошество, Вася не говоря ни слова ушел, а через час вернулся, добавив к ассортименту изрядный кусок мяса на кости, миску сои, пару яиц и охапку травы, с преобладанием гореца и лабазника. Игорь приготовился делать записи, в расчерченной за время Васиного отсутствия таблице, куда предполагалось заносить реакцию подопытных на пищевые объекты и их сочетания. Вася приоткрыл крышку и бросил подопытным объект № 1 ― макароны.

Исследования оказались куда короче, нежели подготовка к ним. С кетчупом тварюшки жрали все. Даже предложенные Игорем в экспериментаторском раже холщовую рукавицу и коробок спичек. И не похоже, чтобы что-нибудь из съеденного причиняло малышам дискомфорт. Убедившись в этом, естествоиспытатели счастливо переглянулись.

—Дело за малым, за перевозкой.

—В широком смысле или в узком? В смысле коробки в которой везти? — уточнил Игорь.

—В этом смысле. — кивнул Вася.

Игорь задумался. Опять выходной день, ни на каком производстве не помогут. Ни сварки, ни материалов у него дома нет, у Васи — тоже. Соседи-приятели-знакомые ― либо отбыли охотиться — рыбачить, либо уже в дрова.

—К Германычу сходить? — вслух подумал он.

Вася болезненно скривился.

Игорь и сам понимал, что вариант не из лучших, но не ждать же до понедельника? Надев куртку он вышел из дома и направился туда, где сразу за последним многоквартирником начинались «дачи» — одноэтажные халупки, счастливые обладатели которых располагали собственными участками в четыре сотки на которых вольны были взращивать сельхозкультуры или, что случалось чаще ― загромождать территорию всяким хламом и возводить ветхорожденные постройки из краденой (обязательно) фанеры. Отшагав с полкилометра, Игорь не стучась вошел в рыжую калитку и, пройдя меж ржавыми остовами «москвича» и холодильника «ЗИЛ», направился к летней кухне из которой доносились голоса, один из которых, безусловно принадлежал радио. Рядом с Игорем бежал молодой ягд-терьер. Бежал молча, весело повиливая уполовиненным, как положено, хвостом. На незваного гостя не лаял, наоборот, улыбался во всю морду. Ягд-терьер Фук давно выработал в себе несвойственную породе ласковость и общительность. Хозяин его обожал, однако кормить забывал и Фук питался в основном попрошайничеством, самостоятельно дойдя до мысли о том, что ласковый теленок двух маток сосет, а с бодливыми коровами все обстоит совершенно иначе. Когда песик толкнул его головой под колено, Игорь остановился, потрепал терьера по голове и угостил горбушкой хлеба, которую прихватил с собой как раз на этот случай.

Входя в дверь летней кухни, Игорь уже совсем отчетливо слышал диалог человека и радиоприемника:

—...трансляция заседания Съезда народных депутатов СССР будет продолжена в 15 часов по Московскому времени.

—Это ж полночь! В Петропавловске Камчатском полночь, блядь, какая трансляция? Кто вас слушать будет, а?

—Ну, у нас-то всего десять вечера будет. — примирительно сказал Игорь войдя внутрь.

Нависавший над приемником невысокий толстяк оперся о стол, сел на табуретку и уже так, сидя, повернулся к пришельцу.

—Тезка! Подкрался! — голос толстяка содержал в себе одновременно радость и невысказанный вопрос.

—Слушай, Игорь Германыч, мне кой-какая твоя помощь нужна...

Толстяк показал рукой на свободную табуретку.

—Садись, конечно, помогу! Наши всегда должны помогать друг другу, ты ж меня знаешь. — и засунул большие пальцы растопыренных ладоней за лямки майки—«алкоголички».

На слове «наши», хозяин дома выразительно подмигнул, а Игорь вздохнул. По неведомой причине Германыч числил Игоря евреем, хотя единственными представителями библейских народов в Игоревой родословной были греки, чьих древних предков иудеи называли филистимлянами, то есть — «морскими гоями». Но разубеждать было бесполезно, да и к чему? Кстати, еврейство самого Германыча тоже было сильно сомнительным, поскольку ничто в его облике или образе жизни на него не намекало. А в рассказах о любимой бабушке Германыч часто путался, именуя ее то Цилей Абрамовной, то Самуилой Яковлевной, хотя по всем другим признакам бабушка была одна и та же. Игорь подозревал, что национальное самоопределение произошло у Германыча в тот момент, когда его отказались принять в новообразованное Сахалинское казачье войско, куда тот просился не менее, чем есаулом.

—А чего надо-то? Хотя, погоди, потом скажешь, давай я тебе расскажу как одному инженеру помог в шестьдесят девятом. Это знаешь где было? Селигер знаешь? Там остров есть, а на нем секретный город средмашевский. Гироскопы для ракет делают. Ну и...

Занудных историй с непременным участием секретных академиков, физиков и даже секретных технологов Игорь слышал здесь уже множество, все они были кладезем для японского или британского шпиона, особенно усидчивого и легковерного, но поскольку Игорь таковым не был, он из вежливости дал Германычу закончить получасовую байку, даже не пытаясь вникнуть в ее смысл ― все равно Германыч врал, причем скучно. Когда фонтан красноречия, булькнув напоследок, утих собираясь с новыми силами, Игорь потушил четвертую по счету сигарету и сказал:

—У тебя ж сварка есть? Можно попользоваться?

—Да я сам тебе сварю что хочешь! Рассказывал, как я сварщиком вместе с...

—Погоди, Германыч, не надо сам. Пожалуйста.

Поуговаривав еще немного, Игорь выпросил себе право воспользоваться сваркой и тем железом, что найдет в закромах у Германыча и которое тому не нужно. Пошарив по сараюшкам и просто побродив по участку, Игорь нашел полуметровый обрезок трубы диаметром сантиметров в тридцать. Это была прямо—таки идеальная основа для мыслившейся ему «перевозки». Несколько железных прутков и уголков, ржавевших неподалеку, тоже пришлись ко двору. Германыч широким жестом указал на притулившийся к сараю верстак с тисками, смахнул с него крупный мусор и повел показывать сварочный аппарат.

Как всякий дееспособный гражданин, пользоваться сваркой Игорь умел. Как подавляющее большинство граждан ― чуть-чуть. К тому же аппарат ― 24-х вольтовый полутруп не облегчал ему задачу. Электрод залипал, дуга получалась хорошо если с пятой попытки. Проклиная то про себя, то вслух Васю, коварно не составившего ему компанию, Игорь несколько часов долбался с ржавым железом под аккомпанемент неумолкающего Германыча. Тот, исчерпав интеллектуальную фантазию, перестал травить байки собственного сочинения и предался фантазиям эмоциональным. Ему примстилось, что он не получает должного уважения, что все думают, что он им должен, что окружающие злоумышляют против него и его имущества. Он умудрился вусмерть разругаться с помалкивающим Игорем, помириться и снова поссориться. И все это, практически, на трезвую голову. По крайней мере, после прихода Игоря он не пил.

Игорь же, у которого голова уже раскалывалась от сварки и Германычева кудахтанья, сперва попробовал приладить к густо забранной с обеих торцов решеткой трубе, решетчатую же дверь, потерпел фиаско и ограничился шибером из толстого железа, в котором прожог несколько отверстий ― присматривать за содержимым. Чтобы труба не каталась, Игорь приварил снизу полозья из уголка. Конструкция получилась прочная, уродливая и, ожидаемо, тяжелая. В качестве теста Игорь заманил в нее Фука, который не задумываясь вывернулся из рук причитавшего над ним в это время хозяина, предпочтя сантиментам остатки горбушки. Песик бестрепетно вбежал в перевозку, шибер опустился, задвижка щелкнула. Съев хлеб внутри трубы, Фук ловко развернулся и тявкнул, обнаружив, что выход закрыт. Игорь поднес последний кусочек хлеба к шиберу.

—Иди сюда. Иди, малыш.

Со всей терьерской энергией Фук ринулся на штурм шибера, но как он его не царапал, заставляя массивную перевозку сотрясаться, победить так и не сумел. Игорь выпустил пса и отдал ему заслуженный комок мякиша.

—Спасибо, Германыч, пойду я. С меня ― сам понимаешь!

И пошел было, но быстро осознал допущенный просчет в конструкции, вернулся и приделал к переноске ручку из гнутого прутка. Достаточно длинную, чтобы можно было браться вдвоем.

Дома Вася погрохотал шибером, с сомнением подергал задвижку, уважительно кивнул.

—Адская вещь!

—Значит, как раз впору. — расслабившись улыбнулся Игорь, изготовившийся было к критике своих инженерных способностей и рабочих навыков.

—Давай пока не будем их сюда запихивать, пусть в бочке до отъезда поживут.

—Согласен.

Вскоре Вася ушел, а Игорь посидел послушал как гулко бухаются в стенки бочки неуемные питомцы и лег спать. Заснуть под буханье и периодические завывания оказалось на удивление легко. «Соседи решат... да черт бы с ними!» подумал он засыпая. А утром пошел и взял две недели отпуска. Отпустили его легко, благо в санчасти был второй фельдшер, да и в отпуск Игорь не уходил уже больше года.

5

—У тебя в Холмске есть кто-нибудь с гаражом? Или хоть с сараем? — спросил сидящий на табуретке и наблюдающий за тем как Игорь заталкивает «адскую переноску» в брезентовый чехол от овчинного спального мешка.

Игорь кивнул.

—Есть один дядька. А у тебя-то нет что-ли? Ты ж местный!

—Местный, да. Вот прям тутошний. А в Холмске у меня ни одного дядьки знакомого нет. Только тетьки. И, если у кого из них в семье и есть гараж, то просить вписать туда мою машинку ― совершенно невообразимо. За гранью морали.

—Понятно. — Игорь закончил с чехлом, поставил переноску на пол и поднял шибер. —Давай, ходок, пора питомцев переселять. Снял с бочки гирю, а крышку, которую на всякий случай придерживал Вася, быстро закрепил двумя полосами изоленты.

На то, что бочка накренилась, малыши отозвались усиленным шебуршанием. Кряхтя и елозя ногами по линолеуму, друзья положили бочку на бок так, что кастрюльная крышка оказалась точно напротив зева переноски. Придвинув переноску как можно ближе, Игорь дернул крышку, обрывая изоленту, а Вася шарахнул гирей по днищу бочки. С визгом, перекрывшим жестяной гул, зверушки ринулись из бочки. Игорь ногой опустил шибер и, ногой же, вогнал на место задвижку. Переноску трясло как стиральную машину «эврика» в режиме отжима, через дырки в шибере пыхнули зеленоватые облачка. Игорь затянул завязку чехла, взялся через брезент за ручку и жестом пригласил Васю последовать его примеру. Протиснувшись мимо бочки, друзья покинули дом и, плечом к плечу, но разделенные переноской, проследовали к машине.

Путь до Холмска оказался омрачен только дождем, местами размывшем дорогу до состояния грязевых корыт, но мест таких было немного и Васе удавалось их объезжать по траве. Заночевали у того самого Игорева знакомца, у которого предполагалось оставить на постой «Запорожец». Чтобы избежать вопросов, переноску на ночь из машины вынимать не стали. А утром Вася пошел добывать билеты на паром и вернулся с худыми вестями.

—Не будет сегодня парома. И завтра ― вряд-ли.

—Это как же? — изумился Игорь, — Он же каждый день ходит! От начала времен.

—Довел пятнатый страну! — объяснил радушный хозяин, нестарый пенсионер с которым Игорь год назад работал в одной санчасти, куда тот, не желая прерывать трудовой стаж, неведомым образом устроился андрологом, хотя специалист такого профиля в санчасти никак не предполагался.

—Леонид Геннадьевич, давайте с утра о политике не будем? — попросил Игорь.

—Нипочем не будем! Для интеллигентных людей это вообще не лучшая тема для разговора. Однако, еще раз повторю: довел страну Михаил, свет Сергеевич и дальше будет только хуже!

—Всегда так бывает: дальше — хуже. — пожал плечами Вася.

—Мне бы ваш цинизм, молодые люди, — покачал головой Леонид Геннадьевич и, поставив чайник на плиту, вернулся в комнату к еще наслаждающейся поздним сном супруге, такой же недавней, еще не насладившейся отсутствием необходимости подскакивать чуть свет, пенсионерке.

Глядя на греющийся чайник, Игорь спросил:

—Ну и как тогда?

—Я договорился в порту, нас на катере до Ванино добросят. Но цена... две паромных плюс спирт.

Игорь махнул рукой. Застревать в самом начале пути совершенно не хотелось.

Капитана катера, он же и весь экипаж, звали Кириллов. По крайней мере так он представился. Ростом он был Игорю по грудь, очень загорелый.

—Я корел, — пояснил он, поймав пробежавший вдоль его небольшого тела взгляд Игоря, пояснил капитан. — Мы не крупные.

В дальнейшем разговоре Кириллов удивил необычным для людей моря тихим голосом и спокойной интеллигентностью в общении. Не матерился он вообще. Когда Вася поинтересовался жизненным путем Кириллова, оказалось, что от моря он живет недавно, а до этого был тоже капитаном, тоже катера, но на озере. Родился в Лоухи и там же до сорока лет, как вернулся из армии, водил катер метеослужбы по Керети, а позже по Топозеру. Учился заочно, с большим удовольствием, всякому времяпрепровождению предпочитая читать ночами книги в рубке пока катер стоит у причала. Но, явно иногда отвлекался от этого дела, поскольку было у него три дочери. И жена. Они—то и надоумили его переехать. Резон тут был понятный, но как оказалось, ошибочный. Но кто ж знал.

Жизненный путь свой Кириллов живописал образно и емко, но слушал его, после того как катер отошел от берега и начал перелезать с одной серой волны на другую, один Вася. Игорю, к его большому удивлению, стало очень плохо. Кириллов посоветовал ему спуститься вниз, не торчать ни в рубке, ни на палубе, где во—первых сильнее качает, а во вторых видно взлетающий и падающий горизонт. Еще он посоветовал Игорю все время что-нибудь есть или хотя бы жевать, это успокаивает вестибулярный аппарат.

Внизу, на столике в кубрике, Игорь увидел глубокую миску с конфетами. Их-то он и ел, налегая на соевые батончики и пощадив пару сникерсов, про которые интеллигентный Кириллов ничего не сказал, но понятно было, что они тут больше для шика, нежели для еды.

Насельники железной трубы (капитан спросил кто это и хорошо ли они переносят дорогу, узнал, что никто этого не знает и принайтовал трубу внутри полубака, подальше от ГСМ) сперва шумели и трясли свое вынужденное обиталище, но от качки несколько осовели и притихли. Вася проверил их — все были живы, но от еды отказывались. Впрочем, их не тошнило, глазки горели, они то дремали, то просто лежали, таращась через дырки в шибере.

Сколько занял путь по морю, страдающий (умеренно) Игорь знал точно, так как на часы смотрел часто, а толком заснуть не мог: восемнадцать часов. За это время, согласно разъяснением Кириллова, легкое волнение сменилось штилем, потом зыбью. Штиль Игорю понравился больше.

В Ванино пришвартовались, мягко ткнувшись бортом в покрышки на боку пирса, местный обитатель закрутил брошенный Кирилловым конец на густо уделанном птицами кнехте.

—Вы когда обратно? Не спали же совсем. — спросил Игорь Кириллова, который за время пути тоже, естественно, не сомкнул глаз.

—Часа через четыре. Как раз посплю, возьму тут кое—какой груз и пойду. Если не найдете как отсюда выбираться, сможете вернуться со мной.

6

Сказать, что друзья утомились тащить тяжеленную трубу с «котятами» по задам порта, через ямы, лужи (вода, мазут, какая-то жижа с сизой продрисью поверху — в случайном порядке) до вокзала, до которого и вправду было всего около километра — ничего не сказать. У дверей зеленоватого вокзального здания Игорь остановился.

—Иди ты! — попросил он. — Я что-то совсем замудохался, надо подышать.

Вася пошел внутрь, а Игорь сел на корточки рядом с трубой, уронил руки на колени и попытался восстановить дыхание и унять колотящееся сердце. Вася вернулся неожиданно быстро.

—Нет поезда. — развел он руками, — Ты не поверишь, но поезда тоже нет.

—Во Владивосток нету? — уточнил Игорь.

—Никуда нету.

—А завтра, послезавтра? — Вася вздохнул.

—А потом? — Вася развел руками.

—Да как так-то? — воскликнул Игорь.

—«Довел пятнатый страну» — процитировал Вася.

Тут, раньше, чем успели начать обсуждать возвращение на борт катера и, в целом, обратный путь, раздался автомобильный сигнал. Долгий. Настойчивый. Друзья повернули головы в его сторону. Сигналил светло-зеленый запорожец, на клаксон которого, через открытое окно нажимал стоящий рядом гражданин в темно-зеленом кепи какой-то иностранной армии.

Игорь, не вставая, сделал вопрошающий жест рукой, а Вася просто молча смотрел на гражданина.

—Мужчины, вам ехать надо? — крикнул тот. Друзья кивнули. Мужчина пошел к ним.

—Сколько попросите за то, чтобы нас до Хабаровска отвезти? — спросил Вася. Гражданин отрицательно помотал кепочкой.

—Какой Хабаровск? Я не поеду никуда. Вам надо если — машину мою купите, да поезжайте.

—Сколько? — спросил удивленный, но не так, чтобы очень, Вася.

—Сто долларов.

—У нас долларов-то нету.

—Так по курсу!

Прикинули финансы, вобщем-то хватало и не сказать, чтобы пробивало фатальную брешь в бюджете. Поторговались, гражданин сбросил цену до 80 долларов. По курсу. И пообещал показать где купить 80—го бензина, старого, зато по совсем уж символической цене.

—Это даже символично: вокзал салатовый и машина салатовая. То на то и выходит.

—Машина салатовая, — согласился Вася, а вокзал, скорее, бирюзовый.

—Поверю тебе, ты в бирюзе и прочей геологи осведомленней.

Бензина набрали и в канистру, которая нашлась в багажнике, и в мятый двадцатилитровый бидон, найденный по дороге от вокзала, и в трехлитровую банку, обретенную в магазине (в ней были маринованные помидоры, их переложили в целлофановый пакет к хлебу, размокнет — ничего страшного). В бидоне раньше было какое—то масло, это сочли удачей, поскольку моторного масла купить не удалось, а так — сдоили из бидона в жестянку, набралось грамм сто — лучше, чем ничего.

—Вы быстро не едьте, чтоб моторчик не грелся, останавливайтесь, кушайте, пусть остывает. — напутствовал друзей бывший владелец Запорожца. И как до Анюйских прижимов доедете — тоже отдохните, там усталым лучше не ездить, чтобы не сковырнуться.

-Я поною, ладно? - спросил Игорь, - Вася кивнул.

-Здесь дорога еще хуже наших. - Вася кивнул.

-У меня спина разламывается, сводит челюсть из-за того, что я все время держу рот приоткрытым. Чтобы зубы от тряски не раскрошить. Но рискую прикусить язык. - Вася покивал и вздохнул.

-Мы проехали едва четверть пути и я почти уверен, что это была лучшая его часть, а скоро стемнеет.

-Все так. - сказал Вася, - смени меня, я посплю, а потом попробую по темноте сколько-то проехать.

Но ехать по темноте не пришлось. Как и предсказывал бывший владелец Запорожца, от безостановочной езды тот начал перегреваться и решили, чтобы не усугублять, постоять подольше, дать машинке как следует остыть. А там уж как-то совсем стало темно и поздно, ехать не стали, стали ночевать. Игорь в машине, а Вася подле нее, в спальнике, поскольку один больше опасался, что зажрут комары, а второй, что утром скрючит от сна в тесном салоне. Поутру оказалось, что оба были правы и каждый, избежав одной из проблем, столкнулся с другой. Спали плохо, обоим снилась какая-то мутотень. Васе разные неясные страдания, а Игорю, что кто-то пытается выйти с ним на связь, будто по плохой рации. Не может, злится из-за этого, и напрягает это не только его, но и Игоря.

Уже в машине, сидя на пассажирском сиденье и глядя вперед, на дорогу из щебня и грязи, с глубокими колеями от лесовозов, в которые очень не желательно было свалиться, Игорь сказал: -Давай, если за день не доедем (Вася хмыкнул, в том смысле, что скорей всего не доедут), как-то осторожнее ночевать. Костер жечь, например.

-А что?

-Ну так, через Сихотэ-Алинь поедем. Горы, холодно. И тигр может прийти.

-Он тут разве водится?

-Вроде, да. Что-то такое я читал во всякой там дерсу-узале. Хотя источник, конечно, не очень актуальный. Но как-то я боюсь тигра, он опасное существо.

-Опасное существо тут это энцефалит. Ты, фельдшер, прививки обновлял?

-Да, нас же проверяют. А ты чего про энцефалит вспомнил, клещей нацеплял?

-Вроде, нет. Но надо бы подробно осмотреться когда найдем какой-то место помыться, например. Это ж ты мне рассказывал про мужика, который из уретры клеща проволочкой доставал?

-Да фу, меня до сих пор передргивает, как вспомню. А про мужика, который оттуда же пытался кдеща выгнать, опустив член в банку с керосином, я рассказывал?

-Вот, теперь рассказал. - мрачно ответил Вася и снова сосредоточился на том, чтобы не соскользнуть колесом в лесовозную колею.

-Ездят, суки, повсюду, дороги уродуют. Хотя, некоторых дорог без них бы и вовсе не было. Многих, кстати.

Игорь согласился, а потом долго молчали, слушая только мотор и шебуршание "котят", привыкших к дорожной тряске и шумно подъедавших закинутые утром Васей под шибер кедровые шишки.

Боялся Игорь тигра, а бояться стоило мостов. Совершенно непонятно как по ним умудрялись переползать груженые лесовозы, если даже под восьмисоткилограммовой машинкой гнилые доски крошились, из бревен вылезали сцеплявшие их скобы, а деревянные быки чуть ли не перекашивало.

-Это река Гибелли. - перед каждой переправой сообщал Вася глядя в атлас, поскольку его очередь была отдыхать от рулежки в качестве штурмана.

-Да сколько ж ее тут!?

-Еще пару раз. - неизменно отвечал Вася.

Добрались и до Анюйских прижимов, но, вода в реке была ниже опасного, по крайней мере для маленького автомобильчика, льнувшего к горе, уровня. Миновали эти красивые, но опасные в другое время или для другого транспорта места ближе к вечеру. Остановились, чтобы мотор остыл и отдохнул, согласно завету ели и тоже отдыхали. И так хорошо отдохнули, что решили в этот же день добить маршрут и, пусть по темноте, но доехать уж до Хабаровска. Осталось-то, вроде, меньше пол-пути.

-Через что это вообще мост? Мы ж проехали все эти, как их? Гибелли. И Анюй проехали. Ну это ж точно не Амур!? Тут на другую сторону реки нассать можно, а Амур-то он ого! - орал Игорь. Было отчего прийти в неистовство: мост через необозначенную в атласе речушку выглядел не хуже прочих, но когда Запорожец въехал на него, бревна разошлись и машина вдруг оказалась лежащей на боку, да и не столько лежащей, сколько висящей. Задний бампер достал до земли, а преднее правое колесо зацепилось. Никто ничего не сломал, пока машина заваливалась Игорь успел выскочить из-за руля, подвернул ногу на бревне, но не сломал. А Вася остался внутри и его немного ушибло. Банка с бензином разбилась. Вася выключил зажигание и остался в машине, потому что в темноте было непонятно куда лезть и как при этом не сковырнуть автомобиль окончательно.

Прежде чем Вася решился вылезти, он попросил Игоря убедиться, что машина сидит крепко и не перевернется, если начать в ней ворочаться. И чем-нибудь посветить уже, наконец, потому что висеть в темноте в обществе осколков банки и вопящих в ставшей на попа трубе - перевозке "котят" было довольно неуютно.

Игорь запалил костер, в свете которого попробовал осторожно покачать ЗАЗ за свободное колесо.

-Вылазь! Прочно сидит, нормально. А, нет, погоди. - Игорь подобрал с земли доску, оторвавшуюся от моста и, уперев один ее конец в землю, засунул второй под машину. - Не прыгай только, по доске иди, тут жижа внизу.

При свете костра вытащили из машины скарб, последней извлекали "перевозку". Тяжелая труба повернулась у Игоря под мышкой и выскользнула, Вася попытался ее перехватить за рукоятку и, вобщем-то, перехватил, но шибер за что-то задел, приоткрылся и из "перевозки" мгновенно выскочила крохотная злобная тварюшка. Пробежала прямо через костер и исчезла в темноте. Шибер, к счастью, сам собой захлопнулся и больше никто не удрал.

-Я слыхал, что при отлове диких копытных, нормальная убыль - до тридцати процентов.

-Ну, тогда ладно.

До рассвета сидели у костра. Немного поспали, но снова как-то муторно: Игорю во сне было жарко, будто в бане заснул, а выпрастаться из спальника не получалось. Вася, проснувшись, тоже не выглядел особо посвежевшим. Стали неторопливо завтракать. А когда совсем посветлело, послышался звук мотора. Который вскоре обратился седельным тягачом, подъехавшим со стороны Хабаровска. Тягач даже не попытался въехать на мост, а сразу направился в воду и пересек речушку вброд. Пыпыхнув дизелем, он остановился чуть не доехав до костра. Из кабины вылез парень в странном светло-коричневом комбинезоне. Подошел к костру, присел на корточки, взял предложенную Васей кружку с чаем.

-Это мост не для езды. - сообщил Валера (так звали нового знакомого)

-А Зачем?

-Кто знает? - Валера пожал плечами закуривая и начал показывать сигаретой, зажатой в пальцах: - Вон за то дерево если трос завести, можно бревна совсем раскатить и машинка тогда мягонько упадет на лапник. Вы рубите его и под машину наложите побольше. Прям под самое брюхо поплотнее набивайте.

Способ был странный, но ничего лучше друзья предложить не могли. Благо, хвойных деревьев с которых можно было надрать лапника, вокруг было больше, чем чего-бы то ни было иного. Валера завел трос как собирался, конец набросил на железный клык на морде "Урала", достал из кабины топорик и стал помогать с лапником.

"Урал" тронулся, сдал назад на метр и этого хватило, чтобы бревна совсем разошлись и "Запорожец" лег на подушку из веток. Потом его просто (ладно, не очень просто, с руганью и перекуром) руками вытащили на дорогу. "Запорожец" потерял зеркало, немного помялся, но в целом остался... цел.

-Спасибо, Валера. - поблагодарил Вася.

-Погоди, чего благодарить, вы ж пока никуда не уехали. и непонятно как уедете, потому что брод тут - вам почти под крышу.

Игорь глянул, докуда вымок "Урал" и грустно кивнул.

-И я без прицепа, взять вас не могу. Хотя не, вас могу. А машину нет.

-Так нам в другую сторону, мы в Хабаровск ехали.

-Это понятно. Давайте, грузитесь, если готовы машинку тут пока оставить.

Друзья переглянулись и стали собирать вещи. Показали Валере "перевозку": -У нас там живность, ты не против?

-Воняет не сильно? Нет? Ну и хорошо.

Когда все уже были в кабине, а "Урал" развернулся и вторично форсировал реку.

-План был, "Запорожец" в Хабаровске продать за какую-нибудь копеечку. Но ты ж, когда нас подбросишь, поближе к цивилизации, назад поедешь?

Валера согласно кивнул.

-Ну так и забери его себе. Лебедку одолжи у кого-нибудь, подними и примости как-нибудь. Получится?

-О как! - Валера ненадолго задумался, а потом сказал:

-Я вас тогда прямо до города и отвезу. Думал передать кому-нибудь в Лидоге. Но у тестя в Хабаровске тоже "Урал", типа этого, но еще и с воровайкой. Не совсем у него, на работе там. Неважно. Махнусь на недельку, подцеплю "запор", отвезу в Ванино, там прицеп с грузом заберу и обратно. За три дня управлюсь. Но с тестем махнусь на неделю, мало и что.

-Только он у нас по рукописной доверенности. Тебе переписать от имени хозяина или как?

-Да как хочешь. Это ж "запор", на него никогда никто документы проверять не будет.

-Факт. - подтвердил опытный ЗАЗовод Вася.