Бондарь

Глава 1

В те времена я ходил на китобойце бондарем. Скажете, зачем на судне бондарь? А кто будет следить за бочками? Вовремя осаживать обода, грамотно закрывать донца, чтобы держали воду или вино, чтобы порох не намок, да мало ли что ещё приходилось делать. Нет, новые бочки я не делал, а вот донца порой приходилось. В общем, работы хватало и инструмент у меня не хуже, чем у плотника, только элегантнее что ли.

Вдобавок, китов не пропускали, а жир куда сливать? Но столько бочек заполонят трюм, поэтому их держали в разобранном виде, а я собирал по мере надобности. Работал на палубе, там и воздух свежий, и порой стянуть надо, если клёпки подсохли, а брашпиль наверху. Опять же бочку закрыть непросто, надо сбить верхний обод, аккуратно вставить донце, а потом снова стянуть и насадить обод на место. Только тогда бочка будет герметичной и держать что угодно без потерь.

Вот так однажды, подняли бочку из-под квашеной капусты, а она совсем не маленькая, фута четыре будет. Думаете сбил обода и всё? Не так это просто, надо вымыть, потом просушить и только потом разбирать. Донца у неё, что твой щит у старой пехоты. Если забраться в бочку, то скроешься весь до подмышек. Вымыли мы её честь по чести, парни вёдрами таскали забортную воду и мыли бочку.

Теперь пару дней постоит и можно разбирать. Матросы палубу драят, а я свой ящичек с инструментом внутрь поставил, чтобы не намок, да и зацепить могут. Вокруг помыли, а бочку отодвинули, чтобы не мешалась. И тут шквал налетел неожиданно. Парусник наш почти лёг парусами на воду, а бочка покатилась и вывалилась за борт, толкнув и меня туда же.

Плаваю я хорошо, но судно пролетело вперёд, а я остался один в океане. Бочка меня и спасла, залез я в неё, начерпав воды, но «борт» торчит на целый фут. Воду бы вычерпать, да чем? Пришлось стаскивать сапог и вычерпывать воду им. А парусник уже далеко, такой ветер поднялся, что до меня быстро дошло – за мной не вернутся и шлюпку не пошлют. Остался я без еды и без воды. Воды вокруг – целый океан, но пить её нельзя, сдохнешь в страшных мучениях.

Дождь пошёл на другой день, да такой, что вода стеной стоит, а волны высокие, швыряет меня, как поплавок. Но в бочку натекло изрядно, мне потом хватило до острова. Правда и забортная малость попалась, но вода пригодная, только горьковата слегка, да моими ногами воняет, но тут жаловаться нечего.

Вот так и носило меня по волнам пару недель, я со счёта сбился, пока океан не успокоился и не вынес меня на остров. Заметил я его заранее, но вёсел нет, а ладошками много нагребёшь? Но я грёб, сколько сил было. Наконец, бочка наклонилась, натолкнувшись на дно, и я выбрался, подтащив и бочку. Воды в ней оставалось немного, и я вытащил её на песок, поворачивая и переставляя. Инструмент пришлось чистить и сушить, но то не беда, главное, я живой.

Остров оказался необитаемым, с кокосовыми пальмами и бананами, а вот воды, считай, не было. То грязное болото, скорее большая лужа, никак не подходило для питья. Бамбук по краям болотца рос какой-то хлипкий, довольно тонкий и не особо высокий. Из такого плота не построишь, да мне пока и не надо. Надо думать, где жить, опять же дождевую воду набирать надо в бочку.

Пришлось делать навес, да не просто навес, а чтобы стекало в мою бочку. Не так это и просто, но я справился, из упавших кокосов извлёк волокно, грубое, но на верёвку хватило. Теперь я могу лазить на пальмы, срубать незрелые кокосы. Вот в них волокна не такие грубые и получается прекрасная верёвка, фал по-морскому. Заодно и ел-пил всё, что в том кокосе есть. Теперь у меня чашки из кокосов.

Бананы, это хорошо, но хочется и мяса, да где же его взять, разве что рыбу добыть. Сеть я сплёл, когда закончил с навесом. Под ним и жить можно, если будет достаточно плотный. Бочку даже прикопал немного, пусть так стоит, надёжнее будет. Вырубил лопату из какой-то доски, принесённой сюда штормом. Вот и весло, только не на чем плыть, лодки у меня нет. Бочку я теперь для этого дела взять не могу, она у меня для воды.

Первый же ливень набрал её почти полную, и я теперь не экономил воду, пил вволю. Но теперь стала другая проблема, нужно укрыть от солнца, чтобы вода не зацвела. Накрыл бочку пальмовыми листьями, заодно и проливаю воду регулярно, черпаю кокосовой скорлупой и выливаю струйкой. Полчаса в день и вода вроде проточной.

Каждый день я обхожу остров в поисках того, что выкинет океан. Собираю всё, палки, доски, обрывки канатов. В отлив захожу по грудь и ставлю сеть. Поплавки у меня, это бамбуковый хлыст, а грузила, кокосовая скорлупа, заполненная песком. Я выбираю через небольшое отверстие внутренности, засыпаю песок и вставляю пробку из тех веток, что нахожу на берегу. Эх, были бы доски, я бы сделал хоть лохань побольше, чтобы плавать.

Но на доски ушло полгода, пока я набрал достаточно. Донце выпилил с трудом, тщательно подбирая по длине. Большое донце, мне до подбородка, а уж клёпки делал из всего остального, даже ветки шли в дело, если потолще. Сколько я их сделал, того и не считал, иначе с ума можно сойти. Наконец пришёл черёд сборки. Я вам скажу, что это совсем непросто, особенно, когда обод сделать не из чего. Стягивал верёвкой и палочкой, которую накручивал, как на моей лучковой пиле.

Намотав в натяг довольно много верёвки, закрепил её узлом и покатил мою «лодку» к воде. Она безбожно пропускала воду, но я-то знал, стоит дереву набухнуть и все щели закроются сами. Хорошо, что коксовая койра не впитывает воду, и верёвки из неё не размокают. Три дня и моя лодка готова к плаванию. Теперь предстояло научиться грести веслом на ней. Как в Сиаме рыбаки ловко управляются со своими плавучими «корзинами?

Всё осваивается со временем, и я уже грёб вполне успешно через пару недель. Теперь сеть можно ставить дальше в море, где рыбы больше. Пришлось и сеть плести большую, зато теперь у меня столько рыбы, что одному не съесть. Заготавливаю впрок, пластую и сушу на бамбуковых палочках, которые укладываю на бамбуковые же «лестницы». Кстати, нормальную стремянку я сделал, иначе хороших бананов не достать.

И всё бы хорошо, жить можно хоть вечно, но одиночество стало вводить в тоску, как только я наладил свой быт. Чтобы не сойти с ума, начал говорить с крабами, приветствуя их, как старых друзей. Остров обходил уже по три раза в день, прогулки очень разнообразили моё существование. Вот так бреду однажды, смотрю, что выкинул океан, и тут слышу слабый стон. Чёрт, галлюцинаций мне не хватало, но посмотрев туда, откуда доносился стон, я увидел плот, собранный из досок, на плоту расположились двое, старик и молодая женщина.

К берегу они подойдут, когда стемнеет, а люди страдают от жажды, это заметно. Пришлось бежать к моей «лодке» и браться за весло. Грёб я, как одержимый, задыхаясь и выбиваясь из сил. Наконец, я у плота и позвал потерпевших кораблекрушение.

– Эй, на плоту, вы живы? – громко пришлось спрашивать, чтобы очнулись от ступора.

– Воды! – простонала женщина, старик только рукой пошевелил.

– Потерпите, будет вам вода, сейчас отбуксирую вас к берегу и напою. – Я привязал плот их же верёвкой, и стал грести к берегу, выбиваясь из сил.

Когда моя посудина уткнулась в песок, я уже еле ворочал веслом, держась на одном адреналине. Бегом к бочке, зачерпнул воды и назад, поить людей. Три раза я бегал к бочке, пока женщина пришла в себя. Тогда пришла пора бананов, который женщина съела с жадностью. Старик же жевал еле-еле, видно, сил осталось совсем мало.

– Молния попала в наше судно, и оно взорвалось, охваченное пламенем, – рассказала женщина, придя немного в себя. – Этот моряк схватил меня и прыгнул за борт, а потом собрал этот плот после взрыва, и мы неделю провели на нём, напившись дважды в дождь. Но вот три дня не было дождя, и мы едва не умерли.

– Пока воды хватит на всех, у меня большая бочка, полная воды. Есть и рыба, вы не переживайте, здесь можно жить, лишь бы старый джентльмен поправился.

Но старик так и не ожил по-настоящему, неделю он находился в беспамятстве, стонал и в сознание так и не пришёл. Однажды мы проснулись, а он уже холодный, сердце пожилого человека не выдержало испытаний. Пришлось копать веслом яму в песке, укладывать в неё старика и засыпать, прочтя молитву, что сделала женщина. Крест я соорудил настоящий, даже вырезал имя Сэмюель, так звали старика.

– А отсюда можно уплыть к людям? – спросила Доротея, когда мы шли от могилы к бочке.

Навес так и остался моим домом, только подобие кровати я соорудил из бамбука. Это мой стол и рабочее место, это вся моя мебель. Пока пришлось уступить моё ложе даме, не спать же ей на песке. Себе я сделал рядом такую же «кровать», это не занимает много времени. Бамбук быстро отрастает, но большим не становится, сорт такой.

– Было бы на чём, отчего же и не уплыть, – заметил я.

– А ваша лодка, она необычная, но вы же приплыли сюда на ней?

– Нет, приплыл я в бочке, а эту построил позже.

– Так вы можете построить лодку? – оживилась она.

Меня разбил такой дикий смех, что она испугалась, не сошёл ли я с ума.

– Лодку, – хохотал я, – это шайка, в которой купаются в деревнях, правда, большая, но даже не бочка!

Она промолчала, понимая, что меня сейчас лучше не трогать, но идею свою не оставила. Ещё с неделю она хвалила меня и мою «шайку», часто говорила, какой я умный и умелый. Сделал же навес и кровати, и стремянку для сбора бананов, и … лодку, ну почти, это же такая лодка, просто особенная. Она видела такие у японцев, те ловко управляются с ними и даже выходят в море.

– Была бы она раза в два больше, – как-то заметила она, – можно было бы уплыть отсюда.

– Мне начинает нравиться такая жизнь, – я ещё не понял её замысла. – Я никогда не был так свободен, как здесь.

– Но тут никого нет, тут же ужасно скучно, – конечно, не она же рыбачит и лазит по пальмам за кокосами.

Разговор зашёл в никуда, и она поднялась и пошла к морю, я пока ничего не понял, но она так долго стояла там, что я решил пойти за ней. Плачущие женщины, это выше моих сил, впрочем, плакала она тихо, слёзы тоскливо катились по её щекам, но ни звука не произнесла она своим чудесным ротиком. Чёрт, она что, нравится мне, или это одиночество сыграло со мной такую штуку?

– Материала может не хватить, тут же нет деревьев, – заметил я как бы невзначай.

– А пальмы? – тихо спросила она.

– Пальмы не дерево, её можно распилить, но даже строгать невозможно.

С пальмовой древесиной я был уже знаком, волокна растут куда захотят, только поведёшь рубанком, а навстречу уже задиры. Хотя в чём-то она права, сделать «шайку», которая выдержит двоих, я могу, было бы из чего. В последующие дни и разбирал их плот, раскладывая доски и балки для просушки. Материала много, но на всё его не хватит.

Без всяких расчётов я понимал, что диаметр такой посудины должен быть два-три ярда. Да ещё и палуба нужна хоть какая-нибудь, иначе в шторм наша посудина может пойти ко дну. Чёрт побери, это же титаническая работа! А с другой стороны, что мне мешает попробовать? На донце материал есть, даже не донце, а целое днище, доски даже слишком толстые, хотя… такое и не строил никто. Нет, строили, видел я бочки, размером с дом, в которых у французов выстаивался коньяк.

Вздохнув тяжко, я приступил к отбору материала. Разложить доски, соединить их на шипах, изготовить перекладины, разметить и выпилить большой круг, подрубить и прострогать край. Работа на самом деле колоссальная, но меня никто никуда не гонит. Зато Доротея взяла на себя все заботы по пропитанию, кроме кокосов. На самом деле, не лазить же ей по пальмам.

Дно готово и я приступил к клёпкам, на них пошли толстые балки, которые пришлось распускать вдоль. Материала не хватило, и я стал собирать и сносить всё, что попадалось на берегу, даже плавал и вылавливал в море, если течение несло мимо острова. Если материала не хватало, я плёл верёвки, понимая, что их потребуется очень много.

Два года ушло на всё это, а в итоге я получил смешное сооружение, вроде огромного барабана с люком посередине. Наше «судно» не внушало ни капли доверия, но я прочно утянул всё верёвкой, а после набухания в морской воде, оно стало прочным и перестало пугать меня. Оставалось соорудить парус, и тут я понял, что мне придётся всё-таки делать небольшой бочонок. Воду надо во что-то набрать, заодно и парус не помешает, не грести же всю дорогу, хотя вёсла я и сделал.

Отплыли мы в сезон дождей, так было больше шансов не умереть от жажды. Ветер носил нас, куда хотел, управлять круглым «судном» бесполезно. Наш парус, тяжёлый, но прочный, не подвёл нас и вышли мы однажды в район активного судоходства. Нас подобрал английский фрегат и доставил в порт на островах, а наше «судно» выставили на всеобщее обозрение. Моряки качали головами, проходя мимо, но от комментариев воздерживались.

– Почему это нас поселили в одну каюту? – поинтересовался я у Доротеи.

– Я сказала, что мы муж и жена, – как ни в чём не бывало ответила она. – Я тебе не нравлюсь, как женщина?

Вот это поворот! Нет, я заглядывался на неё, но природная скромность удерживала от высказываний вслух. В общем, мы живём на большом острове, я занимаюсь бочками, Доротея учит местных детишек и воспитывает нашу дочурку, мы оба счастливы, а большего и желать не стоит. Большая бочка так и осталась на острове, может, пригодится кому-то ещё.