Александр Кикенов. Сирень для лейтенанта.

Глава 1

Александр Кикенов. Сирень для лейтенанта

Его звали лейтенант Алексей Гордеев. Он умирал в душном госпитальном бараке. Пуля снайпера, пробившая легкое насквозь, оказалась коварной. Началось заражение. Температура подскочила, и он впал в бессознательное состояние.

В бреду, с пистолетом в руке, он поднимает бойцов в атаку, и с криком: “За Родину! За Сталина!” бежит на вражеские окопы. Черная земля вздымается в небо, и медленно осыпается. Под кинжальным огнем пулеметов падают солдаты, а он, как заговоренный, бежит к волжскому берегу. В его сердце клокочет ненависть.

Вода плещется у его ног. Он протягивает алюминиевый котелок к набегающей волне, смотрит в прозрачную воду, и видит поцарапанное от частого мытья дно.

К нему на миг возвращается сознание, и каждый удар сердца тяжелым стуком отдается в голове. Он поднимает тяжелые веки, и видит белые госпитальные стены, жалостливые взгляды уставших санитарок в серых халатах. Их шепот плывет в воздухе, пахнущем стерильными бинтами, хлоркой, солью, и ещё чем-то знакомым с детства.

Он видит шевелящиеся губы санитарок, и прислушивается: «Не дотянет до утра…, …а такой молодой…. Ему бы жить и жить…. Видно судьба у парня такая…».

«Это они о ком?», — и Алексей сжимает руки в кулаки, не понимая, что говорят о нем, лейтенанте Алексее Гордееве. Но веки снова наливаются свинцовой тяжестью. Он закрывает глаза, погружается в беспамятство, и идет в атаку. Вокруг взрывы снарядов, свист пуль, строчат пулеметы, и падают бойцы. А он, лейтенант Гордеев, бежит живой и невредимый.

Но однажды сквозь беспамятство он услышал женский голос:

— Держитесь, лейтенант. Вы должны жить.

Алексей с трудом разлепил ресницы. Возле его койки сидела девушка в белоснежной одежде, и глазами… цвета сирени.

Он прошептал:

— Кто… вы?

— Меня зовут Анна…. Я — врач, — она положила руку ему на лоб. Ее пальцы оказались прохладными и невесомыми. — Вы должны жить, лейтенант Гордеев. Боритесь…. С сегодняшнего дня ваша обязанность — бороться за жизнь, а моя — помогать вам.

И она выполняла свое обещание каждый день. Утром осматривала рану, и после санитарки промывали ее. А вечером подолгу сидела рядом с его кроватью, и рассказывала о мирном детстве в Ленинграде, о книгах, которые любила. О цветущей сирени в Летнем саду. Ее голос, как лекарство, по капле входил в его сердце.

Наступила весна. Впервые он захотел, чтобы Анна пришла. Не как врач, а как девушка. Рассказала про Невский, про Аничков мост, про цветущую сирень.

И она пришла….

Алексей услышал ее шаги:

— За окном весна…, — знакомый голос ни к кому конкретно не обращался. — …Тает снег…. Скоро пойдет травка…, зацветет сирень.

— Я… не люблю весну, — хрипло выдохнул Алексей. — Грязь, в которой вязнут солдатские сапоги, и не могут двигаться танки. Плохо.

— Вы не правы, — она мягко, но твердо теребила его простынь. — Весна — это всегда хорошо. Это — жизнь…. Она побеждает зиму…, — Анна смотрела ему в глаза. — Так и вы победите смерть.

Лейтенант не соглашался с ее словами. Но после ее ухода уже не впадал в беспамятство. Спала температура, исчезли хрипы. Он приободрился. Теперь, ловя ее взгляд во время обхода, Алексей видел одобрение в ее глазах.

Однажды Анна пришла не одна. Сзади нее стоял боец с перевязанной головой. На его плечах висела гармошка. Анна улыбалась. И ему показалось, что ее улыбка предназначалась только ему.

— Лейтенант, - ее глаза смотрели ласково. — Сегодня подарок для вас — концерт в честь вашего выздоровления.

Боец наиграл простенькую, довоенную мелодию. И Анна запела. Полилась песня. О доме, о цветущем саде, о любви. В палате раненые приподнялись на своих койках. В их глазах блестели слезы. И каждый думал о своем доме.

В тот вечер Алексей впервые по-настоящему захотел жить. Увидеть сирень, и снова услышать пение Анны….

Наступил май. Алексей стоял на крыльце госпиталя, щурясь от яркого солнца. Воздух пах землей, травой и… сиренью — за развалинами цвел куст.

Он ждал ее. И она пришла. В простеньком платье. Держа в руках маленькую веточку.

— Вот, лейтенант, это вам, — и протянула сирень.

Фиолетовые соцветия благоухали, их запах был сильнее запаха войны. Алексей взял веточку из ее рук.

— Спасибо вам, Анна…. За все, — сказал он серьезно.

Она улыбнулась:

— Вам спасибо, Алексей Гордеев. Вы доказали, что воля к жизни сильнее смерти. Она всегда побеждает.

Они стояли молча. Он не спрашивал, будет ли Анна писать. Она не говорила, что будет ждать. Война не любила таких слов. Но он смотрел на хрупкую девушку, вернувшую его с того света, и знал, что теперь будет сражаться не из ненависти к врагу, а из любви к жизни, которую Анна ему подарила.

— Возвращайтесь, — тихо сказала она.

Он сжал в руке ветку сирени, повернулся, и пошел к грузовику, который увозил его на фронт. Алексей Гордеев уносил с собой запах сирени, и веру в то, что его ждет весна…. И она — девушка в белоснежном халате, любящая эту весну, и… сирень.