Ирина Николаевна Кашкадамова

100 великих древних городов

Глава 1

Ирина Кашкадамова

Сто великих древних городов

Серия «Сто великих»

С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

«Сто великих» ® является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ЗАО «Издательство «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

Вступление

Наша цивилизация – цивилизация городов. Мы привыкли жить и пользоваться всем, что предоставляет нам город. Даже люди, живущие в сельских местностях, знают и пользуются благами градской цивилизации. Но ведь так было не всегда. Городской цивилизации всего лишь 10 тыс. лет. Она возникла во времена неолита, совсем недавно. История же современных людей насчитывает 300 тыс. лет назад.

Задавались ли вы вопросом, почему человек стал возводить города? Как они развивались? Что города дали истории человечества? Постараемся ответить на эти вопросы.

Начнём, пожалуй, с того, что о городах мы судим с нашей, современной позиции, в крайнем случае – средневековой. Но тут они мало менялись. Пожалуй, значимые изменения происходят сейчас, при развитии инфраструктур: вместо того чтобы съезжаться в города, как в древности, под защиту стен, люди могут позволить себе селиться в пригородах, устраивая себе жизнь не менее комфортную. Даже оборонительных стен сейчас лишились, а ведь они были основным признаком города ещё совсем недавно!

Определение «город» вышло из понятия населённого пункта, обнесённого защитной, крепостной стеной или оборонительным валом. Иногда городом называют какое-нибудь крупное древнее поселение, лишённое оборонительных сооружений, но имеющее большую численность населения и известное по письменным источникам.

Так как человек – существо социальное, он изначально жил сообществами, будь то семья, племя или род. Основным жилищем его была пещера и стойбища с круглыми зданиями. Это и понятно – последний ледниковый период закончился в XII тыс. до н. э., и в это же время в период с XII по VIII тыс. до н. э. возникают крупные поселения, именуемые протогородами. Из ныне найденных к таким относится Мурейбет, археологический памятник на средней части Евфрата, современной Сирии, найден он был в 1971 г. французом Жаком Ковеном. Раскоп крупнейшего поселения натурфийской культуры – Мурайбет – был затоплен в 1973 г. в связи с созданием водохранилища Эль-Асад.

Натурфийская культура существовала на территории современного Леванта (современные Израиль, Палестина, Иордания, Ливан и Сирия). Это были охотники на газелей и рыболовы, изначально жившие в пещерах, обеспечивающих им безопасность. Кроме того, известны открытые стоянки в верховьях Иордана и озера Хула. Там люди жили в овальных землянках диаметром 5–6 м, в них также была найдена обмазка красной краской, что может говорить уже о религиозных верованиях и суевериях. Они практиковали сезонные сборы дикорастущего ячменя и пшеницы-однозернянки. Натурфийцы приручили собак. Также на этих стоянках встречаются изобразительные памятники, скорее всего, религиозного толка: присутствуют изображения кошачьих, хищных птиц, змей и диких быков. Были обнаружены изображения женских фигур. Схожего типа было и натурфийское селение Джерф-эль-Ахмар (Красный утёс), открытое в 1988 г. на севере Сирии и в 1999 г. затопленное при строительстве плотины Тишрин. Возможно, что общественные святилища для разных племён послужили основой для протогородов.

В то же время в Юго-Восточной Анатолии (Турция) в 2003 г. было найдено неолитическое святилище Гёбекли-Тепе (Пузатый холм). На нынешний день оно признано самым старым каменным сооружением в мире, кроме того, культовым. Гёбекли-Тепе находится в горах на высоте около 800 м над уровнем моря к северу от долины Харран. По-видимому, это был общерелигиозный центр. Для того чтобы правильно оценить картину происходящего, надо представить, что численность в то время в племенах была небольшая, от 100 человек. И всё-таки они находили средства, чтобы отправлять на строительство этого комплекса рабочих, которых надо было кормить, охранять. Видимо, религиозность человека послужила основой для создания городской цивилизации – все города изначально строились вокруг храмов и были скорее храмовыми комплексами. В период, когда человек осваивал земледелие, он стал осознавать себя как сакральную личность, и ему стали нужны уже не просто божества-хранители. Человеку понадобились боги, которым он бы мог служить, чувствуя свою сопричастность с божественным. Начиналось это в протогородах. К этому же периоду относятся такие стоянки-протогорода, как Тушка и Баллана, находящиеся в долине Нила, в Египте, а также стоянки вокруг озер в Верхнем Египте и Нубии, относящиеся к культуре Ком-Омбо.

Официально самым древним городом мира считается Иерихон («Жреческий»). Иерихо́н, или А́риха, располагался у подножия Иудейских гор на северо-запад от Мертвого моря. В Библии он неоднократно называется «городом пальм». Интерес археологов к Иерихону был связан не столько с его древностью, гораздо больше интересовала его библейская история, описанная в Священном Писании. Согласно библейскому повествованию, город был хорошо укреплен, в городе были ворота, затворявшиеся на ночь, дома были как в стене города, так и за ней. Пал город, согласно Священному Писанию, во времена Иисуса Навина, после того как Моисей вывел евреев из Египта. Согласно книге «Иисус Навин», евреи по его распоряжению 7 раз обходили Иерихон вокруг его стен. Впереди шли вооруженные воины, за ними несли «Ковчег Завета», 7 жрецов-священников несли юбилейные трубы перед ковчегом. От звуков труб, соединённых с единым восклицанием всего еврейского народа, стены Иерихона пали. Так говорит Священное Писание. Город был отдан на разграбление, были убиты все люди от младенцев до стариков, вырезаны волы, овцы, ослы. Всё было истреблено мечом. Только медь, серебро и золото было принесено в дом Господа. Отсюда появилось выражение «иерихонские трубы». Протогород Иерихон относился к 8-му тысячелетию до н. э. В этот период люди жили ещё в овальных глинобитных домах, углубленных в землю, с полами с каменным основанием и плотной глиняной обмазкой, каменными или кирпичными стенами. В некоторые дома вели специальные деревянные лестницы. Это резко отличает архитектуру древнего Иерихона от домостроительства натуфийских и хайонимских поселений. Монументальный характер имели каменные хранилища.

Было найдено основание так называемой неолитической башни, имевшей, видимо, культовое значение. Башня датирована 8500–7500 г. до н. э. Это древнейший образец фортификационного сооружения.

Очаги располагались внутри и снаружи домов, глиняной посуды найдено не было, число каменных орудий невелико. Площадь поселения этой эпохи превышала два с половиной га, население было приблизительно две тыс. человек. Функции стен протогорода неоднозначны, они могли быть укреплением склонов холма, преградой для оползней, наводнений, грязевых потоков

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 86

Ольга Романовская

За гранью грань

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Светлые… Порой казалось, это ирония, злая усмешка судьбы. Не могут быть светлыми люди, подобные братьям. Может, я слишком чувствительна, может, глупа, но вид корчившихся на крюках темных не вызывал удовлетворения. Наоборот, я их жалела, что категорически запрещалось, особенно дочери такого важного человека, как магистр Лаур Онекс. Положение обязывало стоять в первых рядах и смотреть, поэтому я старалась уходить в горы в дни казней. Там хорошо, птицы, травы… А еще не слышно криков. Они разрывали душу на мелкие кусочки, заставляли закрывать уши, но и тогда в памяти долго звучала чья-то агония. Жуткий обычай! Какие бы злодейства ни совершили темные, никто не заслуживал такой смерти.

И ошейники… Механизмы боли, они истирали кожу до костей. Как целитель я ужасалась таким увечьям. На трупах – увы, долго темные в плену не жили. Почти все пленники пытались сбежать и погибали: охранные чары приводили в действие ошейник. Тот не только блокировал токи магии в теле, но и запускал в разум щупальца подчиняющих чар. С их помощью людей превращали в безвольных марионеток. Кто сопротивлялся, через пару минут корчился на полу в агонии. А вы говорите – светлые!

Порой я ненавидела и отца, и дядю Алева: именно он творил правосудие. Коренастый, с вечным мечом на бедре, тот не восседал в тронном зале: правитель окрестных земель, единственный магистр, сиятельный лорд и маг Высшего дома, он активно участвовал в охоте на темных. Такие, как Алев Онекс, не сидят дома, они любят войну и открытое небо над головой. Однако статус обязывал. Ох, лучше бы дядя не возвращался с поля боя! Алев Онекс приносил с собой кровь, пот и боль. Видимо, они крепко въелись в его сознание.

А еще дядя любил убивать и насаживать темных на крюки. Да, темные мечтали нас истребить, люто ненавидели, даже перед смертью посылая проклятия, но и мы ведь не лучше.

«Тебя всего шестнадцать, ты еще юна, многого не понимаешь», – повторял отец, когда я робко возражала против зверств. Возможно, поэтому чаще молчала и не вмешивалась. Старательно закрывала глаза на развлечения родных и старалась реже бывать в городе. Зато туда бегала сестра. Алексия три года назад окончила обучение и успела набраться опыта в боевых вылазках. Она не целитель, как я, а полноправная стихийница. Высокая, стройная, с вьющимися пшеничными волосами и изумительным голосом. Настоящая светлая, какими обычно нас рисует людское воображение. Мы похожи, только Алексия чуть выше и глаза зеленые, а не карие, как у меня и матери.

В детстве я могла часами смотреть, как сестра играет с огнем. Он, будто пес, лизал руки и покорно принимал любую форму. Хотела сестра – перед ней дракон, хотела – огонь венчиком обнимет голову. Потом выяснилось, Алексия умеет не только развлекать младшую сестру, но и убивать. Отец как-то с гордостью обмолвился о сожженном замке темных. Я тогда убежала в слезах и долго не могла простить сестру. Умом понимала: темные – сплошь злодеи, но сердцем жалела. Там же женщины, дети… В ответ темные вырезали два города и соорудили запруду из человеческих тел. Даже в магическом зеркале смотрелось жутко, а ведь я привыкла к крови: нельзя целителю ее бояться. Вот и как после этого?..

В плен темные попадали редко: предпочитали смерть бесчестию. Добывали их обычно не в бою, а хитростью. Устраивали ловушки, вмешивались в сеть порталов, искажая настройки, чтобы те не сработали или выкинули не там. Брали не всех, а тех, кто мог рассказать нечто полезное. Пытали, однако темные стискивали зубы и смотрели так, будто собирались воскреснуть через пару минут и сторицей отплатить за «гостеприимство». Над ними издевались. Любой мог подойти, плюнуть, ударить, подразнить водой. Алексия же и вовсе приносила складное кресло и читала, пока темный не испускал дух.

Каюсь, некоторых приговоренных я поила. Большего сделать не могла, прознали бы и наказали. Крадучись, будто вор, пробиралась на кухню, наполняла тыквенную флягу и несла во двор. Темные отказывались, и я вливала влагу насильно, частенько рискуя пальцами. Да что там пальцами – собственной жизнью! Проклятие – далеко не самое страшное, чем мог наградить маг, стоящий одной ногой в небытие. Спасали ошейники – страшное изобретение светлых. Все ими гордились, но я, лекарь, не могла восхищаться сломанными костями, выдранным мясом и кровоподтеками.

В тот день я перебирала собранные накануне травы. Что-то нужно измельчить, что-то пустить на вытяжки, что-то повесить в темный уголок. Холщовая котомка валялась на кровати, а сами травы лежали на столе, на чистом полотне.

Визит Алексии застал врасплох. Я полагала, она в городе, у подруги. Меня в Вердейл не тянуло: слишком шумно и грязно. Впрочем, не звали, знали: нелюдимая Дария испортит все веселье. И то правда, какой от меня прок девичьей компании? Там ведь о парнях да моде щебетали, а я в этом не разбиралась: нельзя племяннице магистра думать о пустяках, когда в лазарете раненые. Вот и развлекалась, пересказывая им последние новости, пока меняла повязки. Порой я завидовала беззаботным девушкам из Вердейла. Им не приходилось никому закрывать глаза. И не только темным – скольких светлых я проводила в последний путь! Что еще могла шестнадцатилетняя соплюшка? Я мечтала когда-нибудь победить смерть и сделать всех счастливыми. Когда-нибудь – это когда прекратится бесконечная война, в которой добро со злом сплелись в единый клубок.

– Дария! – Рука сестры легла на плечо, заставив вздрогнуть. – Пойдем со мной!

Алексия выглядела встревоженной и отчего-то отводила глаза. Судя по заляпанной грязью мужской одежде, сестра только что порталом вернулась с приграничья. Оно рядом, всего пара дней пути. В нашей части долины относительно тихо, но чем ближе к горам, тем опаснее.