Бастард короля. Испытание любовью

Эпилог

Валерия Дымова

Бастард короля. Испытание любовью

1 Глава

— Уверен, что тебе стоит на ней жениться? Эта Клариса… простушка без манер. Несмотря на благородное происхождение, её отправили в деревню после смерти матери. Там, на севере Италии, в поместье деда она и выросла среди коз и овец. Как ты будешь появляться с ней на людях? Светские приёмы, обязательные королевские балы… Да над тобой весь двор будет смеяться!

— Какое это имеет значение? Ты же слышал сумму наследства, которую отец даёт за неё? У меня столько карточных долгов, что выбирать не приходится. Женюсь, отправлю обратно в деревню, а желающие поехать со мной на бал всегда найдутся.

— Только ты можешь быть таким подлецом, чтобы содержать фавориток на деньги жены.

Слушаю отвратительный разговор подвыпивших мужчин, прижимаясь спиной к полкам с книгами в дальнем углу библиотеки, и молюсь, чтобы эти два человека меня не заметили.

Сегодня состоялось моё первое появление на балу мадридского королевского двора. Я была готова к насмешкам, ведь отчасти сказанное этими мужчинами, правда. Мне уже исполнилось двадцать, и по местным меркам я далеко не лучший товар на рынке невест. Если кто и возьмёт меня в жёны, то только из-за денег отца. Но всё же… Услышать правду от незнакомцев, сопровождаемую бранью и пьяным смехом неожиданно больно.

Моя счастливая уединённая жизнь могла и дальше идти своим чередом, если бы отец вдруг не вспомнил, что кроме меня, детей так и не завёл.

В срочном порядке за мной в Италию отправился поверенный в делах семьи.

Учитывая заслуги отца перед короной, его единственной дочери позволили присутствовать на балу в честь открытия летнего сезона, и, не горя желанием, я прибыла во дворец.

Молодые господа смотрели на меня с пренебрежением, а кокетливые девушки сторонились, словно боясь испачкаться. Я уединилась в библиотеке, чтобы дождаться конца бала в тишине с книгой в руках и потом спокойно покинуть королевский дворец. Теперь я точно знаю — это место не для меня.

Но разве я могла представить, что главный претендент на мою руку такой мерзавец, как, впрочем, и его друг…

— Вам не кажется, что говорить подобное о незамужней девушке благородного происхождения недостойно знатного человека?

Что это? Третий голос? Откуда он взялся?

Осторожно поворачиваюсь и заглядываю в небольшую щель между книгами. Высокая фигура в чёрном поднимается с дальнего кресла в полумраке библиотеки и идёт в сторону сплетников.

— Кто здесь? Назовите себя! Как вы посмели нас подслушивать?!

С любопытством наблюдаю перемены на лицах мужчин по мере приближения к ним человека в чёрном плаще. Его одежда больше похожа на дорожный костюм, чем на изысканный наряд для бала. К тому же в свете камина, отчётливо видна пыль на сапогах.

Стараюсь не шевелиться, боясь выдать себя.

— Дон Карлос, мы не думали, что это вы…

— Ваша Светлость, нижайше просим о снисхождении, мы вас не узнали и уж тем более не хотели оскорбить…

Дон Карлос? Светлость? Неужели это герцог Альба? Но почему знатные господа так напуганы? Ситуация совершенно выходит из-под контроля. Зажмуриваюсь и стараюсь даже не дышать.

— Я подумаю, стоит ли мне вас прощать, а сейчас убирайтесь отсюда.

Судя по голосу герцога, он очень недоволен. Как жаль, что именно этот человек стал свидетелем моего позора...

Дверь поспешно закрывается за моим несостоявшимся женихом и его другом, и я с облегчением вздыхаю. Теперь дождусь ухода герцога и смогу, наконец, покинуть эту злополучную библиотеку.

Прислушиваюсь к звукам, но ничего не слышу. Наверное, он ушёл…

Осторожно выглядываю из моего убежища. Фигуру в тёмном плаще нигде не видно.

— Можете выходить и больше не прятаться, сеньорита Клариса, они не посмеют сюда вернуться.

Услышав мужской голос так близко, я теряю равновесие от неожиданности, но сильная рука незнакомца подхватывает меня под локоть, спасая от падения.

Поднимаю голову, сталкиваюсь взглядом с насмешливыми зелёными глазами и замираю, не дыша. Неужели это он? Невозможно!

Пытаюсь прогнать охватившее меня наваждение.

— Вы знали, что я здесь? Почему же вы ничего не сказали, а просто затаились? Это неприлично.

Боже мой, что я несу, ведь передо мной жестокий и опасный герцог Альба…

— Да видите ли, я пришёл в эту библиотеку чуть раньше вас. Мне жаль, простите, если смутил.

Судя по выражению его лица, он ничуть не сожалеет и в открытую насмехается надо мной.

Скромно опускаю глаза и жду, когда он отойдёт в сторону, позволяя мне выйти, но герцог придвигается ещё ближе.

Колючие глаза внимательно меня разглядывают, а его рука нескромно тянется к атласной ленте моего корсета, и я задерживаю дыхание, готовая ко всему.

— Такая молодая благородная сеньорита, а уже нескромная, словно девка из трактира.

— Я… — краснею от обидного замечания. — Что вы делаете? Отпустите меня или я закричу!

— Мне всё равно. Это ваша репутация будет испорчена, не моя. — Руки герцога продолжают тянуть ленты корсета за моей спиной. Пространства между нами совсем не осталось. Чувствую горячий жар, исходящий от его кожи и если так, будет продолжаться, я упаду в обморок. — Стойте спокойно, ваш корсет зацепился за гвоздь на книжной полке. Если я вас не освобожу, сюда придут вельможи и будет скандал. Или вы хотите остаться в таком положении до утра?

Ловкие пальцы герцога быстро справляются с атласными завязками. Интересно, сколько женских корсетов ему довелось развязать?

Снова краснею от непристойных мыслей. Ноги моей больше не будет на всех этих балах…

К сожалению, отец одержим идеей выдать меня замуж как можно скорее, и вряд ли мне удастся уговорить его подождать. Сейчас он не отправит меня обратно в Италию, а значит, нужно придумать, как мне выпутаться из этой ситуации.

Пытаюсь протиснуться между полок, но герцог не отходит ни на шаг, и я повисаю у него на руках.

Смотрю снизу вверх в зелёные глаза, а затем… Совершаю самое большое безумство в моей жизни.

2 Глава

— Вам не кажется, что девушка не должна предлагать себя мужчине в такой форме? — Зелёные глаза смотрят пристально, не скрывая любопытства.

— Мне сейчас не до приличий. Кроме того, разве не в этом суть подобных балов? — Вздыхаю из-за мучающих меня невесёлых мыслей. — Как можно выгоднее предложить себя будущему мужу… Я не хочу стать женой того напыщенного болвана. Он очень быстро спустит на развлечения и карточные долги все деньги моего отца.

— Ну и пусть! Главное, чтобы деньги не достались ему!

— Не собираетесь хотя бы спросить моё имя?

— Вы дон Карлос, герцог Альба… Все знают вас как честного и принципиального командующего эскадрой, победившего во многих морских сражениях. Во время битвы с пиратами вы были сильно ранены. С тех пор у вас огромный шрам на лице, а ещё… — Собираюсь с духом, закрываю глаза и решаюсь на второй безумный поступок. После него меня либо казнят, либо я стану женой этого мужчины. — По слухам, вы незаконнорождённый сын короля.

После моих слов герцог, наконец, выходит из тени. В свете камина огромный шрам, тянущийся от виска к губам через всю щёку действительно, устрашает. Вместо ожидаемого потрясения я вижу на лице герцога неподдельный интерес. Надо же, какой странный человек…

Зелёные глаза утрачивают холодность, и он становится похож на того мальчика, каким я его помню…

Моя первая встреча с герцогом Альбой случилась очень давно. После коварного заговора вельмож, жизнь ребёнка, рождённого от фаворитки, была под угрозой. В самом его существовании усматривали риск для монархии. Многие имели виды на престол и ждали смерти больного и бездетного правителя, поэтому возможное наличие наследника, пусть и незаконного никого не устраивало.

По просьбе короля мой отец вывез Карлоса из Испании. Недолго думая, что делать с ребёнком, он решил спрятать его в итальянском поместье моего деда.

Жарким августовским вечером я и увидела незаконнорождённого сына короля в стеклянной галерее, соединяющей наш главный дом с пристройкой.

Юноша с большими зелёными глазами рассматривал фрески на потолке. Его интерес был искренним, а во взгляде читался восторг. Тёплые, солнечные лучи подсвечивали каштановые кудри, создавая вокруг его головы сияющий ореол.

Несмотря на то что мне тогда не исполнилось и десяти лет, я хорошо запомнила его красивое лицо. Позже, узнав, что герцог получил ужасный шрам в битве с пиратами, я очень расстроилась…

— Знаете кто я, и всё равно хотите за меня замуж?

— Да! Пусть я простушка, которая не посещала приёмов, подобных этому, но зато я никогда не меняю принятые решения! — Гордо вскидываю голову, стараясь не думать какой наглой и невоспитанной сейчас выгляжу.

— Хорошо. Надеюсь, вы не пожалеете.

Я готовилась привести сотни причин, убеждая герцога в выгоде этого брака, и, услышав его согласие, совершенно растерялась.

Не успеваю спросить, почему он ответил так быстро, как за дверью раздаются голоса. Среди них узнаю только отца и недавнего жениха, другие люди мне не знакомы.

Герцог резко дёргает завязки корсета и толкает меня на небольшую кушетку возле камина. Затем он поднимает воланы моей юбки ровно настолько, чтобы была видна туфелька и нижние панталоны. С улыбкой, облокотившись на спинку кушетки, Карлос зависает надо мной, пожирая глазами.

От неожиданности я не могу даже пошевелиться.

— Придётся немного потерпеть, Клариса.

— Что вы делаете?!

— Выполняю вашу просьбу.

Слышу скрип поворачивающейся дверной ручки и замираю. Горячий поцелуй Карлоса накрывает меня с головой подобно огромной волне. Уже через мгновение я совершенно теряюсь в пространстве, не различая где небо, а где земля. Всё будто происходит не со мной, а возгласы и крики вошедших доносится словно через толщу воды.

Герцог ослабляет хватку и пытается отстраниться, поэтому я сильнее обнимаю его за талию. Кто знает, повторится ли когда-нибудь этот волшебный момент. Притворяюсь, что не слышу вошедших людей, и, отбросив все сомнения и приличия, жадно целую Карлоса в ответ.

— Дочка, Ваша Светлость, что это значит?

— Боже, какой позор. Чем вы занимаетесь?

— Невероятный скандал! Незамужняя девушка… Репутация испорчена… Кто теперь возьмёт её в жёны?

Спутницы моего отца охают, собираясь упасть в обморок, а неудачливый претендент на мою руку стоит белее полотна. Судя по его лицу, он злится, что придётся взять в жёны скомпрометированную девицу, но отказаться от денег отца он всё равно не может.

Наблюдаю за отличной игрой Карлоса. Он в смятении резко отпрянул от меня и теперь старательно делает виноватое лицо.

Стыдливо поправляю юбку, закрываясь веером от любопытных глаз.

— Дон Фернандо, я прошу прощения! Из-за моего поведения вы теперь откажетесь взять эту девицу в жёны.

— Я не… Ну почему же… Я готов простить и…

— Нет, что вы! Уверен, для вас найдётся достойная, благочестивая партия. А эту…

Карлос сознательно делает паузу, оглядывая всех присутствующих, а я с трудом сдерживаю смех, видя разочарованное лицо Дона Фернандо.

— Я сам женюсь на сеньорите Кларисе, раз именно я нанёс ущерб её репутации. Надеюсь, у вас нет возражений, Дон Агустин?

Герцог задаёт вопрос, придерживаясь своей игры, но всем присутствующим понятно — мой отец лишился дара речи от счастья. С графским титулом выдать единственную дочь замуж за герцога — неслыханная удача.

Его глаза радостно блестят, пока он пытается выразить свои мысли. Даже в самых смелых мечтах он не мог и предположить такого.

— Если вы помните, Дон Агустин, когда-то давно вы сами предлагали мне помолвку с вашей дочерью. Я был совсем мальчишкой и, к сожалению, отказался, но, как мы видим, от судьбы не уйдёшь. Вы согласны отдать мне в жёны вашу дочь?

3 Глава

— Ваша Светлость, я… Безусловно… Не имею никаких возражений. — Отец с опаской смотрит на меня. — Если Клариса, конечно, согласна…

— Ну вот и отлично! Ты ведь не против, дорогая? — Карлос ожидает моего ответа, хотя вопрос он задал лишь для приличия.

Не в силах вымолвить ни слова, киваю в знак согласия. Но почему мне кажется, что я глупая овечка, которая сама попала в ловушку? Не могу избавиться от странного чувства, ведь я даже не представляю, что меня ждёт.

— Вы же не передумаете? — Голос отца дрожит, и его волнение понятно.

— Я человек слова. Сейчас перед всеми этими уважаемыми людьми обязуюсь жениться на сеньорите Кларисе Абрантес. Не беспокойтесь, Дон Агустин, я хорошо позабочусь о вашей дочери. Она не будет ни в чём нуждаться.

Смотрю на Карлоса, приятно удивлённая его словами, хоть и знаю — он лишь играет роль.

— А теперь предлагаю всем выйти. Моей невесте неудобно перед вами. Ей нужно прийти в себя.

Герцог Альба наклоняется в грациозном поклоне и целует мне руку.

— Мы должны станцевать первый танец и засвидетельствовать наше почтение королю, но я только что прибыл в столицу и не успел одеться подобающим для бала образом. Позвольте мне прежде привести себя в порядок. Я буду ждать вас в

Ошеломлённая процессия свидетелей моего позора направляется к двери. Первым идёт отец, который весь светится от счастья, словно солнце, а замыкает шествие герцог Альба.

Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглядывается и с улыбкой подмигивает мне. Несмотря на кажущееся игривое настроение, я замечаю совершенно холодные глаза Карлоса, и мне становится тревожно.

Зачем я бросилась в омут с головой? В этом суровом мужчине нет ни капли от того прекрасного юноши, который восторженно рассматривал итальянские фрески. Жизнь, военные кампании в далёких землях и давление знати при королевском дворе давно сделали из него умного стратега и мастера тонких интриг.

Любитель алкоголя и женщин Дон Фернандо всего лишь хотел моих денег, а зачем герцог Альба согласился на брак, я не имею ни малейшего понятия. Ясно лишь, что такой человек не стал бы совершать подобное безрассудство без причины.

С его титулом и особенно происхождением ему ничего не стоит взять в жёны любую девицу на выданье не только здесь, но и в соседних королевствах. Благодаря выгодной партии он мог бы упрочить своё положение среди знати. Почему же он так легко согласился на брак?

Мои мысли прерывает деликатный стук в дверь. Ручка поворачивается и, не дожидаясь ответа, миловидная женщина средних лет быстро заходит в библиотеку.

— Сеньорита Клариса, мне так жаль! Вы попали в эту неприятную ситуацию из-за меня. Надеюсь, вы сможете простить нас с Карлосом…

— Я не понимаю о чём вы…

— Дело в том, что супруг заподозрил меня в романе с герцогом Альбой. Карлос, пытаясь спасти мою репутацию и погасить гнев мужа, решил жениться. Совершенно случайно ему подвернулись вы.

Чувствую болезненный укол в самое сердце. Вот значит, в чём причина… Неужели всё так просто?

— Но вы не обязаны этого делать. Что бы ни говорил Карлос, это неправда. У него нет к вам чувств, и он сделал предложение только из-за обстоятельств.

С удивлением смотрю на сеньору. Я не знаю кто она, но в словах мне слышится подвох.

— Молодой девушке, как вы лучше выбирать ровню по статусу и возрасту. Я могу вам порекомендовать для знакомства блестящих молодых людей. Карлос не обидится, если вы откажете ему. У вас ведь ещё не было помолвки. Если вы сейчас передумаете, он примет ваш отказ с облегчением.

— Карлос очень даже обидится и сильно расстроится, если самая прекрасная сеньорита королевства, Клариса, откажется выходить за него. — Ироничный голос герцога Альбы заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.

Карлос уже успел переодеться, а это значит, что слухи не так уж и неправы, раз в королевском дворце у его есть свои покои. Иначе откуда бы он взял костюм, сшитый по последней моде из дорогих тканей…

— Донья Исабель, вы хотите помешать моему семейному счастью и сорвать свадьбу? Я вас чем-то обидел? Не припомню, учитывая, что мы с вами виделись от силы три раза.

С удивлением наблюдаю, как миловидная женщина, только что пытавшаяся отговорить меня от брака, сгорбившись, пятится к двери.

— Я просто не хотела… Она же совсем молодая девушка… Мой племянник гораздо больше подходит ей по возрасту и статусу. К тому же он давно влюблён в сеньориту Кларису и мечтает взять её в жёны…

— Ваш племянник Дон Фернандо, игрок и повеса, промотавший всё состояние отца? Вы ведь его имеете в виду?

Донья Исабель близка к обмороку. Она хватает ртом воздух, будто собирается что-то сказать, но слова не выходят.

— Я не знаю… Мой племянник… Он всего лишь хочет жениться…

— Достаточно! Вашему мужу будет за вас стыдно, если вы сейчас же не прекратите.

Строгий голос герцога Альбы заставляет сеньору Исабель покраснеть и поспешно покинуть библиотеку.

— Значит, у вас ничего с ней не было? — Любопытство сильнее меня, и я задаю не совсем уместный вопрос.

— А вы огорчились, думая, что это правда?

Насмешливые, но колючие глаза Карлоса всматриваются в моё лицо.

— Ваши отношения меня не интересуют, но… Если об этой связи с замужней сеньорой станет известно, сплетни обрушатся на нас обоих.

— Не волнуйтесь, я понимаю — ваша репутация превыше всего! Никаких связей с замужними женщинами не будет.

Серьёзное лицо герцога сбивает с толку, но я чувствую — для него всё это лишь игра.

— Нам пора в бальный зал. Церемониймейстер уже предупреждён, что в этот раз бал открывать будем мы.

— Но… Как же… Разве можно нарушать порядок?

— Ничего страшного, король оповещён и не возражает. Сразу после танца я представлю вас как мою невесту. Будьте готовы, столь грандиозное событие вызовет хаос при дворе, и ваша жизнь изменится навсегда.

4 Глава

Едва перед нами распахивают двери бального зала, как я делаю шаг назад. Никогда в жизни мне не доводилось видеть столько людей, и я чувствую страх.

Рука герцога Альбы тут же обвивает мою талию.

— Прекрасная Клариса, вы передумали?

— Неприлично стоять так близко к незамужней девушке, а тем более прикасаться. — Пытаюсь отодвинуться, но Карлос перехватывает мою руку, и, мне кажется, моя ладонь попала в железные тиски.

— А кто вам сказал, что я приличный человек? К тому же нас больше не касаются все эти дворцовые правила. Вы станете моей женой, и я вам разрешаю делать всё что угодно уже сейчас.

С удивлением смотрю на Карлоса. Он разговаривает со мной не поворачивая головы, и я вижу его профиль, в котором нет характерных черт правящей династии. Скорее наоборот — волевой подбородок, прямой нос, чётко очерченные губы и умные глаза, которые сейчас внимательно осматривают приглашённых на бал.

Уверена в его взгляде не праздное любопытство, герцог оценивает обстановку и собравшихся в зале.

Неподалёку от входа стоит мой отец в окружении незнакомых мне вельмож. Я оставляю попытки вырваться из хватки Карлоса, когда он неожиданно отпускает меня и предлагает облокотиться на его руку. С облегчением соглашаюсь, и мы направляемся к моему отцу. Всё-таки это лучше, чем зайти в высшее общество в обнимку с герцогом Альбой.

— Кого вы пытаетесь насмешить? Как только у вас хватило наглости придумать такую безумную историю… Разве можете вы, граф Абрантес, породниться с герцогом Альбой? Не слишком ли высоко метите? Вознамерились стать родственником короля?

Похоже, ни у кого при дворе нет сомнений, чей Карлос сын.

Мужчину, который заставляет моего отца краснеть в присутствии знатных вельмож, я вижу только со спины, но его злой издевательский тон вызывает у меня отвращение.

Хочу развернуться и уйти, но герцог ускоряет шаг, направляясь в сторону моего отца.

— Маркиз де

Начинает Карлос в довольно шутливой форме, но конец фразы произносит голосом, требующим беспрекословного повиновения. Присутствующие при разговоре спешно раскланиваются и уходят, не желая быть свидетелями назревающего скандала. Оставшихся только двое — мой отец и неприятный полный мужчина с перекошенным от злости лицом, маркиз де Пералес, к которому герцог Альба и обращается.

— Помилуйте, Карлос, я вовсе не хочу быть вашим врагом, но неужели вы собрались жениться на какой-то провинциальной девице? Скажите мне, что я ослышался. Это же просто смешно!

— За оскорбление невесты я могу вызвать вас на дуэль, невзирая на запрет. Настоятельно рекомендую вам думать, прежде чем говорить.

Маркиз де Пералес краснеет от злости и раздувается как шар, но не рискует больше ничего сказать. А я думаю, что именно таким властным голосом герцог отдаёт приказы своей эскадре во время военных походов.

Смотрю вслед удаляющемуся сеньору и понимаю: все будут думать, что я герцогу не пара.

— Не обращайте внимания, Дон Агустин. Маркиз де Пералес давно мечтает пристроить за меня свою младшую дочь. В этом кроется причина его слов. Больше он не посмеет вести себя так грубо.

Мой отец благодарно кланяется герцогу, но не успевает ничего сказать. С важным лицом к нам подходит распорядитель торжества.

— Ваша Светлость, сегодня вы открываете бал. Его Величество предупреждён и очень заинтригован. Он подозревает, что вы наконец-то решили жениться и намерены объявить о браке, раз сами пожелали исполнить первый танец. — Церемониймейстер вежливо кланяется, говоря с герцогом.

— Именно так. Я намерен представить Его Величеству мою невесту.

— Для первого танца сегодня выбрана сарабанда. Скоро я объявлю начало бала, будьте готовы.

Чувствую, как сердце проваливается в огромную яму страха. Зря я всё это затеяла. Вышла бы за Дона Фернандо и уехала бы обратно в Италию. Даже если бы муж потратил все деньги моего отца, я бы жила безбедно на наследство, оставшееся от матери.

Теперь же моё будущее неясно. Хотя велика вероятность, что герцог тоже отправит меня в поместье деда.

Провожаю взглядом церемониймейстера, представляя, как буду смотреться на блестящем паркете, кружась в танце с герцогом перед сотней самых титулованных вельмож королевского двора.

— Я вернусь очень быстро. Только поприветствую старого друга. Будь готова к танцу.

Карлос направляется в центр зала к мужчине привлекательной внешности, одетому по последней моде, а я вздыхаю. Стоит ему оставить меня одну, как я сразу же чувствую тоску и тревогу. Его спокойная манера держаться, твёрдый голос и тёплые руки внушают в меня уверенность, что всё будет хорошо. А сейчас разглядывая его со спины, мне хочется сжаться в маленький комочек или вообще сбежать из этого зала, города и королевства.

— Папа, может мне стоит всё отменить, пока не поздно? — Вопросительно смотрю на отца, ища в нём поддержку.

— Клариса, это твой счастливый билет! Ни за что не сдавайся, иди вперёд, невзирая на трудности!

— Но… Я же его совсем не знаю… Что, если этот брак сделает меня несчастной?

— Мы ничего не ведаем о будущем, которое нас ждёт и не можем предугадать, удача или несчастье ожидает впереди. Могу сказать тебе одно: герцог Альба человек высоких моральных принципов и не причинит страданий женщине, на которой женится. — Уважаемые сеньоры, мы имеем честь объявить о присутствии на балу Его Величества короля Испании Дона Карлоса II. — Звучный голос церемониймейстера прерывает все разговоры, и наступает полная тишина. — Король входит в зал, первой паре подготовиться к танцу!

***************

Дорогие читательницы!

Рада приветствовать вас в моей новой истории

Приглашаю окунуться в круговорот интриг мадридского королевского двора

5 Глава

Танец, которым мы с герцогом Альбой открывали бал, прошёл для меня как в тумане. Я с трудом передвигала ватные ноги под музыку и не упала только благодаря железной хватке Карлоса. Он держал меня словно куклу и направлял в нужную сторону. Сотни глаз с завистью, злобой и удивлением устремлённые на нас, казалось, прожигали мне кожу, и я старалась не встречаться ни с кем взглядом, чтобы уж точно не упасть на паркет.

Но если танец меня страшил, то встреча с королём Испании лишала способности мыслить. Я никогда раньше не видела Его Величество, только на портретах и совершенно не представляла какой он человек на самом деле. А ведь любой монарх, несмотря на его статус, обязанности и груз ответственности перед подданными ещё и человек с желаниями, присущими простым обычным людям.

Если слухи правдивы и Карлос незаконнорождённый ребёнок короля, а в этом у меня уже нет сомнений, как отец отнесётся к неожиданному выбору сына? Всё-таки я не совсем подходящая невеста, даже учитывая, что Карлос не имеет официального признания.

К счастью, несмотря на все мои страхи, знакомство с королём произошло очень быстро. Он лишь на мгновение задержал на мне свой взгляд и задал всего один вопрос: «Ты уверен?», на что Карлос лишь утвердительно кивнул.

— Я не возражаю, если ты всё хорошо обдумал. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом решении. — Король Карлос II ещё раз скользнул по мне глазами и покинул бальный зал.

— Его Величеству нездоровится, и он возвращается во дворец. — Звучный голос церемониймейстера слышно в каждом уголке огромного зала. — Сезон летних балов официально открыт! Танцевальная программа этого вечера продолжится. Партнёрам приготовится согласно расписанию в книжке.

Вспоминаю, за что мне не нравятся все эти балы и приёмы — за жёсткий регламент, которому нужно подчиняться, и необходимость соблюдать огромное количество правил.

Вопросительно смотрю на Карлоса, как только король уходит. Меня пригласили на бал в последний момент из уважения к отцу, но никакой книжки с расписанием танцев не дали.

— Отныне, Клариса, вы официально моя невеста и нам нет необходимости соблюдать протокол бала. Предлагаю покинуть это неприятное место и отправится ко мне!

— Что вы имеете в виду? К вам? Мы же ещё не женаты…

— Похоже, вы считаете меня весьма развратным мужчиной. Очень жаль вас разочаровывать… Хоть мне и нравится ход ваших фривольных мыслей, я приглашаю вас с отцом к себе, чтобы обсудить детали помолвки.

Краснею до кончиков волос. Дедушка всегда говорил, что меня погубит мой слишком несдержанный язык. Начинаю убеждаться в его правоте.

— Я вовсе не это имела в виду… — Почему я постоянно в чём-то оправдываюсь перед этим мужчиной? Ему ещё не наскучило потешаться над несведущей в дворцовых делах простушкой?

— Конечно… Не волнуйтесь, Клариса,

Карлос улыбается и с поклоном предлагает мне руку. Все в этом зале сейчас наблюдают за нами, и я лишь хочу быстрее покинуть это место, иначе злые, удивлённые и завистливые глаза чужих людей прожгут на мне дыру.

Цепляюсь за локоть герцога и на негнущихся ногах следую рядом с ним к выходу.

На подъездной дорожке перед дворцом нас ожидают две роскошные кареты. На них нет королевского герба, но изысканные позолоченные детали в отделке указывают на высокий статус владельца.

Возле второй кареты стоит мой отец, ожидая нас. Дверцу первой кареты лакей предусмотрительно открыл и подготовил ступеньки, на случай если поедет дама.

— Судя по каретам, у вас нет нужды в деньгах. Зачем тогда вы на мне женитесь? — На свежем воздухе я не чувствую нервного напряжения, которое сковывало меня на балу, и говорю первое, что приходит на ум.

— Вы слишком поздно задумались о причинах моего согласия, Клариса. Но в одном вы правы: я сказочно богат. — Слушая тихий смех Карлоса, мне не остаётся ничего другого, как сделать довольное лицо, чтобы отец не сомневался в моём выборе.

— Дон Агустин, прошу вас занять мою карету вместе с дочерью, а я поеду следом на второй.

Вздох облегчения, сорвавшийся с моих губ, наверное, слышно даже во дворце. Поэтому направляясь к карете, я не удивляюсь смеху Карлоса за спиной.

— Клариса, сейчас возможно твой последний шанс отказаться от предложения. Если на самом деле ты не хочешь связывать себя узами брака с этим человеком, скажи мне и я, как-нибудь всё улажу. — Несмотря на то что в карете мы одни, отец говорит очень тихо.

Задумываюсь на мгновение, хоть и знаю — с моим характером я ни за что не откажусь от принятого решения.

— Спасибо, отец, но я правда хочу стать женой герцога Альбы. Я уже всё решила. Разве это не хороший шанс для нашей семьи? — Зная любовь отца к титулам и мечты о высоком положении, не сомневаюсь — он спрашивает меня, надеясь, что я не передумаю.

— Хорошо! Сегодня я обо всём договорюсь с герцогом, и мы назначим день свадьбы.

Киваю отцу с улыбкой, но внутри нарастает тревога, и я с замиранием сердца разглядываю огромный сад. Идеально подстриженные деревья чередуются с аккуратными цветущими клумбами, создавая ощущение порядка.

С надеждой на лучшее вглядываюсь вперёд, где в конце аллеи виднеется величественный дворец Лирия — резиденция семьи Альба.

6 Глава

Мне очень интересно, как сын короля оказался в столь уважаемой семье, и почему старый герцог Алонсо Альба признал его сыном, но спрашивать отца о таком я не хочу. Сейчас ясно только одно: после смерти Дона Алонсо новым герцогом согласно завещанию назначили старшего сына Карлоса. Надеюсь, со временем, когда наши отношения станут достаточно доверительными, он сам мне обо всём расскажет.

Если, конечно, такое случится… Старательно делаю довольное лицо, чтобы отец не сомневался в моём предстоящем браке.

— Рад приветствовать вас во дворце Лирия! — Едва карета останавливается перед входом, Карлос галантно подаёт мне руку.

Осторожно опираюсь на широкую ладонь в тонкой кожаной перчатке и выхожу из кареты, стараясь не упасть.

— У вас очень красивый дворец! — Говорю первое, пришедшее на ум и, чувствую себя неловко. Карлос окидывает меня недоумевающим взглядом, после чего я вообще готова провалиться сквозь землю.

— Не надо, Клариса, мы с вами всё понимаем, так что оставьте притворную любезность. — В голосе герцога слышится усталость. — Сегодня старайтесь не терять самообладания, вы это умеете. И ничему не удивляйтесь…

Странные слова нагоняют на меня ещё больше тревоги. Иду вприпрыжку, стараясь приноровиться к широким шагам Карлоса.

Отец следует за нами в сопровождении лакея, и я радуюсь, что буду не одна в этом огромном дворце.

Слуги распахивают перед нами широкие резные двери, а мажордом, одетый во всё чёрное, любезно кланяется Карлосу.

— Дон Франсиско ждёт вас и ваших гостей в кабинете.

— Безродный пёс выбрал себе в жёны деревенскую простушку? Впрочем, ничего другого я от тебя и не ожидал. — Высокий голос переполненный злобой, эхом отражается от мраморных стен вестибюля, и я невольно съёживаюсь. — Одно хорошо, надеюсь, ты уберёшься из моего дворца и оставишь семью Альба в покое.

Из главного зала появляется красивое кресло, похожее на трон, к которому приделаны колёса. Сидящий на нём человек вызывает у меня смешанные чувства. Ангельской красоты лицо перекошено злобой, а капризные губы не украшают, а наоборот производят отталкивающее впечатление.

Судя по возрасту, мужчина молод. Возможно, он мой ровесник. Но глубокая морщина на лбу, придающая лицу горестное выражение, делает его старше.

Преодолев оторопь, набираюсь смелости посмотреть ещё раз на странного человека. Столкнувшись с ним взглядом, меня словно парализует. Я смотрю на него в упор вопреки всем приличиям и никак не могу отвернуться.

Глаза мужчины полны боли, страданий и отчаянии. Злое выражение лица и надменная усмешка лишь маскируют его немой крик о помощи.

Внутри меня всё холодеет от страха и в то же время жалости к этому несчастному.

— Твоя невеста такая же дерзкая нахалка, как и ты. — Мужчина первым отводит взгляд и жестом велит слугам толкать кресло вперёд. — Жаль, мой дурак-отец до этого не дожил. Увидев твою избранницу, его бы повторно хватил удар. — Незначительный жест и слуга, толкающий кресло, останавливается. — Однако должен признать, девица хороша. Смотри, как бы мой дядя, старый прелюбодей, не забрал её себе.

Кресло, наконец, покидает вестибюль, и слуги увозят мужчину в сад, а я с удивлением смотрю, как Карлос сжимает в руке свои кожаные перчатки с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— Это Мануэль Альба, родной сын почившего Дона Алонсо, герцога Альбы. Не обращай внимания, он всегда такой.

— Что с ним? — Спрашиваю чуть слышно, будто не хочу знать ответ.

— В десять лет он упал с лошади и с тех пор не может ходить.

— Но почему он злится на вас, Дон Карлос? — Судя по голосу, мой отец в таком же недоумении, как и я.

— В том, что случилось с ним, виноват я. По крайней мере, он так считает. Мануэль хотел во всём быть лучше, поэтому, несмотря на то, что лошадь не успели объездить и отец отговаривал его, он всё равно сел на неё. Лишь бы прийти на скачках первым, оставив меня позади. В итоге норовистый конь взбрыкнул, Мануэль упал, и несколько месяцев было неизвестно, очнётся ли он.

— Это очень грустно…

— Когда

От слов Карлоса у меня холодеет на душе. Я даже не могу представить, что чувствует Мануэль, лишившись шанса на счастливую жизнь в столь юном возрасте. В то время когда другие дети знатных семей развлекались и вели свой праздный образ жизни, ни в чём себе не отказывая, он мог только просить слуг отвезти его в сад. Уверена, в таком виде он не хотел показываться на людях.

— Ваше Сиятельство! — Дворецкий так неожиданно и бесшумно появляется за моей спиной, что я вздрагиваю. Есть в этом мрачном человеке отталкивающие черты…

— Ты напугал мою невесту, Хорхе. Говори, что хотел, и уходи.

— Прошу прощения, — мужчина произносит слова без малейшего сожаления в голосе. — Дон Франсиско ждёт вас в кабинете.

— Вы готовы, сеньорита Клариса? — Карлос с улыбкой разглядывает мои губы, словно собирается поцеловать, и я лишаюсь способности мыслить здраво.

— Нет… Я…

— Ну вот и отлично. Прошу вас, следуйте за мной. Вы должны познакомиться с моим дядей, прежде чем мы приступим к обсуждению условий помолвки.

7 Глава

Поднявшись на второй этаж, Карлос без лишних церемоний открывает дверь кабинета и пропускает меня вперёд. Задержавшись на мгновение, делаю глубокий вдох и шагаю в полумрак комнаты, окутанной едким дымом.

Хозяин кабинета стоит перед окном. В одной руке он держит дымящуюся сигару, а вторую руку заложил за спину. От его фигуры веет властью и строгостью. Этот человек привык, чтобы ему подчинялись.

Если все члены семьи герцога такие странные, я не уверена, смогу ли найти с ними общий язык.

Едва вдохнув густой дым, вспоминаю, что семья Альба владеет обширными плантациями табака в новом свете.

Мнусь на пороге в нерешительности и не знаю, ждать, пока со мной заговорят или самой начать беседу.

Карлос слегка подталкивает меня в сторону и встаёт передо мной.

— Дон Франсиско, познакомьтесь с будущей невесткой и закончим формальности.

Судя по тону герцога, между ним и названым дядей неприязненные отношения. Голос Карлоса сухой, будто ветка для розжига камина. В словах нет ни интонации, ни эмоций.

От напряжения между этими двумя в комнате, кажется, нечем дышать, будто весь воздух ушёл на поддержание вражды.

Стою за спиной Карлоса, не в силах даже поднять глаза, и мечтаю скорее выйти отсюда.

— Ну так представь мне её как следует, чего прячешь за спиной. Слышал она красавица… Хочу в этом убедиться.

Карлос делает шаг в сторону. Совсем маленький, незначительный, так что я всё равно стою за его спиной. Я чувствую, как он напряжён, словно чего-то опасается.

Поднимаю голову и встречаюсь наконец взглядом с мужчиной, стоящим у окна. Дон Франсиско де Сильва оказывается именно таким, как его описывают. Высокий и крупный, склонный к полноте, он тем не менее держится с достоинством, а во взгляде на Карлоса сквозит пренебрежение. На меня же он смотрит так, словно я презренное надоедливое насекомое.

Как только мужчина делает шаг в мою сторону, Карлос напрягается ещё сильнее, а я, желая чтобы это странное общение поскорее закончилось, выхожу вперёд и кланяюсь.

— Рада познакомиться с вами! Моё имя Клариса Абрантес. — Через силу смотрю на Дона Франсиско и вижу, как меняется его взгляд.

Сначала в нём загорается интерес, и он, не стесняясь, осматривает меня с ног до головы, словно я лошадь на базаре. А затем… Если бы взглядом можно было раздевать, платье уже валялось бы у моих ног. Теперь я понимаю намёки Мануэля и чувствую себя ещё более неуютно.

— Ну вот и познакомились. Не смеем задерживать столь занятого человека, как вы, Дон Франсиско. — В голосе Карлоса звучит издёвка.

Из того, что я знаю, маркиз Франсиско де Сильва младший брат покойного герцога Альбы и, не имея прав наследовать титул, он прожигает жизнь ничем не занимаясь, лишь тратя деньги на женщин и удовольствия.

Я не знаю, как строятся отношения внутри этой семьи, но уверена — Дон Франсиско недоволен появлением названого сына, которому старый Дон Алонсо завещал свой титул, всё семейное имущество, а также право передать герцогство старшему сыну.

Маркиз не может возмущаться открыто на людях, но наверняка строит козни и плетёт интриги за спиной Карлоса.

— Уже уводишь свою прекрасную невесту? Очень жаль… Мы могли бы ещё пообщаться. Втроём…

Маркиз не говорит ничего особенного, но от его слов ледяной озноб пробегает по моей спине.

— Нас ждёт отец Кларисы, и мы не можем остаться. Позвольте откланяться. — Карлос резко берёт меня за плечи и разворачивает к выходу, а я, радуясь, что больше не нужно поддерживать беседу с этим неприятным человеком, быстро выскакиваю за дверь.

— Не переживай, в дальнейшем тебе не придётся с ним общаться. После свадьбы мы будем жить в этом дворце, а маркиз де Сильва покинет его, повинуясь правилам.

— Он… Вы с ним не ладите?

— Как-нибудь я вам всё расскажу, а сейчас мы должны обсудить детали предстоящей свадьбы. Нужно провести её в ближайшее время.

— Почему? Мы торопимся?

— Об этом я тоже расскажу позже. Пока просто верьте мне, если не передумали выходить замуж. — Карлос останавливается на лестничном пролёте возле портрета красивой женщины и на мгновение задумывается. — Вы ведь не передумали?

— Я выйду за вас. Можете не спрашивать меня об этом каждый день, я не изменю решение.

— Прекрасно! Входите, Клариса. — Герцог распахивает передо мной небольшую дверь, к которой мы подошли, и я вижу, что отец уже внутри.

— Ваша Светлость, вот документы. — Слуга протягивает герцогу увесистую пачку бумаг, и я задумываюсь, когда он успел приготовить всё необходимое.

— Дон Агустин, ознакомьтесь с брачным договором и если он вас устраивает, просто впишем имя вашей дочери и поставим подписи.

— Так быстро? Всё это слишком неожиданно для нас.

— К сожалению, по некоторым причинам свадьба должна состояться как можно скорее. Я понимаю, что вы обеспокоены спешкой и хотите внимательно всё изучить, поэтому я могу дать вам время до завтра. Пусть ваш поверенный в делах посмотрит брачное соглашение, имущественный договор и прочие бумаги, необходимые для заключения брака. — Но, Дон Карлос, позвольте, как же приданое? Вы ведь

— Это не имеет значения. Я женюсь на ней не ради денег. Вы же не думаете, что я беден и как Дон Фернандо мечтаю за ваш счёт рассчитаться с долгами? — Смех Карлоса смягчает напряжённую атмосферу дворца Лирия, и я немного успокаиваюсь.

Наблюдаю, как отец дрожащими руками складывает брачные бумаги. Сегодня никто не ляжет спать. Поверенный с помощниками должен за ночь всё изучить, и завтра, подписанные, они будут переданы герцогу.

Глядя на отца, не сразу замечаю, что Карлос отодвинул картину на стене и из небольшого углубления за ней достал шкатулку.

— Клариса, ты позволишь? — Не ожидая ответа, герцог берёт мою правую руку и надевает на палец кольцо. В центре, обрамлённый бриллиантами, ярко сияет зелёный камень, и я словно заворожённая любуюсь его цветом.

8 Глава

Всю обратную дорогу до особняка мы с отцом едем молча. Судя по довольной улыбке, он уже видит себя тестем герцога, а я погружаюсь в размышления о будущем.

Чем больше я думаю, тем сомнительнее мне представляется авантюра, которую я сама себе организовала.

Домой мы приезжаем затемно, и я лишь хочу оказаться в кровати после безумного дня, изменившего всю мою жизнь.

— Я велю подать для тебя ужин в столовой, а мне нужно заняться делами и решить все вопросы с документами и твоим приданым. — Отец, наконец, нарушает молчание, и я согласно киваю. — Не забудь, что сказал герцог. Завтра утром он пришлёт платье из лучшего ателье столицы и ровно в полдень будет ждать вашей встречи в парке Буэн-Ретиро.

— Папа, тебе не кажется, что он хочет продемонстрировать меня всей знати в воскресный день, будто я приобретённая вещь?

— Он герцог Альба, а ты всего лишь моя дочь, пусть и красавица. Здесь нечем гордиться. Сомнительное, я бы сказал приобретение. Скорее это на тебя все девицы на выданье будут смотреть с завистью. Ты хоть представляешь, как Карлос богат? — Слушаю отца и понимаю, что он, несомненно, прав. Герцог вряд ли может гордиться такой партией, как я, а вот мне очень повезло. Наверное…

Ужинаю в одиночестве и тишине. В полумраке столовой слышно только цоканье моей вилки по тонкому фамильному фарфору. Я полностью увязла в мыслях, и если меня спросят, какие блюда были на ужин, я не смогу ответить.

* * *

Несмотря на то что уснула я с трудом и лишь под утро, встаю рано.

Наряд от герцога уже принесли, и я любуюсь им, словно произведением искусств. Небесно-голубое атласное платье, богато украшенное лентами, расшитое золотом и жемчугом, выглядит так, будто предназначено для королевы. Белоснежная мантилья из тончайших французских кружев идеально сочетается с платьем и завершает изысканный образ.

Сегодня только слепой не заметит меня в парке под руку с герцогом Альбой.

— Не переживай Клариса, всё будет хорошо. Карлос сумеет позаботиться о тебе. — Судя по лицу, отец так и не ложился. Всю ночь он с поверенным изучал брачное соглашение, переданное Карлосом и сейчас, выглядит довольным.

— Я спокойна. Зачем мне нервничать? Скоро я выйду замуж за самого завидного холостяка в нашем королевстве.

— Ты можешь обмануть своего жениха, но слыша, как ты вздыхаешь уже в сотый раз, я понимаю — ты волнуешься о первом выходе в свет вместе с герцогом.

Отвожу взгляд, удивляясь, что отец такой проницательный.

— Мне пора собираться на прогулку. Поговорим позже, папа. — Поспешно выхожу из беседки, в которой разговаривала с отцом и направляюсь к себе в комнату.

Платье идеально подходит по размеру и садится на фигуру. Даже не знаю, как герцог мог прислать наряд, настолько мне подходящий.

Служанки затягивают корсет, и моя талия становится невероятно тонкой по сравнению с пышными формами нижних юбок.

Внимательный герцог безошибочно выбрал оттенок атласа, идеально сочетающийся с моими голубыми глазами.

Рассматриваю себя в огромном венецианском зеркале и остаюсь довольна. Может быть, у меня и не идеальное происхождение для супруги герцога, зато никто не скажет, что у Карлоса некрасивая жена.

Служанки аккуратно уложили в высокую причёску мои тёмно-каштановые кудри, и я выгляжу утончённо и благородно. И платье, и фамильные серьги с голубыми топазами выгодно подчёркивают цвет моих глаз.

Собираюсь спускаться, но взгляд падает на небольшую коробку, лежащую у самой двери. Её доставили вместе с платьем, а я не заметила в суматохе среди кружев и объёмных юбок. Снимаю крышку и достаю роскошный веер, украшенный жемчугом. Первый раз я вижу такие идеально голубые перья и даже не представляю, какой диковинной птице они принадлежали.

Возле парадного входа уже стоит улыбчивый кучер, и я сажусь в лёгкий прогулочный экипаж, присланный герцогом.

Спустя четверть часа под руку с Карлосом я уже иду по аллее Буэн-Ретиро. Любимый парк для прогулок знати в полдень воскресенья полон людей, и всё внимание посетители обращают на нас.

— Моя дорогая Клариса, надеюсь, все наши воскресные дни мы будем проводить в этом замечательном парке. — Голос Карлоса, громкий и радостный хорошо слышат те, кто находятся рядом.

— Вы же шутите? — Спрашиваю шёпотом, чтобы не привлекать ещё больше внимания.

— Конечно! А вы подумали я серьёзно? — Тихо отвечает мне Карлос на самое ухо, и от его прерывистого дыхания у меня замирает сердце.

— Но… Зачем?

— Мы должны производить впечатления идеальной счастливой пары, чтобы ни у кого не возникло сомнений в нашей свадьбе.

— Я не понимаю…

— Весь двор должен думать, что причина этого брака — неожиданные чувства и страсть между нами. — Говоря это, герцог привлекает меня к себе, крепко обняв за талию. Совершенно неприличное поведение среди бела дня на людях, но оно лучше всего поможет в исполнении этого плана. Видя нас сейчас обнимающихся, будто мы находимся в спальне, все подумают, что наше бесстыдство продиктовано страстью, вспыхнувшей между нами.

— Карлос, прости, я вынужден вас прервать.

Герцог резко отпускает меня, и я еле удерживаюсь на ногах. С интересом разглядываю мужчину, подошедшего к нам. Я не знаю кто он, но именно с ним герцог разговаривал на балу. Высокий, хорошо одетый мужчина выглядит ровесником Карлоса. Похоже, между ними близкие доверительные отношения.

— Ничего. Зная тебя, уверен, ты пришёл сюда не просто так. — Клариса, позволь представить моего лучшего друга, Диего.

— Рад знакомству! — Мужчина наконец-то поворачивается в мою сторону, хотя до слов Карлоса он не обращал на меня внимания.

— Что привело тебя в парк? Ты даже не побоялся охотящихся на твой титул невест…

Слова Карлоса убеждают меня, что этот мужчина из очень влиятельной

Диего подозрительно смотрит в мою сторону.

— Можешь говорить. Она моя будущая жена.

— Мои осведомители из королевского дворца доложили с утра, что Его Величество без сознания и очень плох. Нужно провести вашу свадьбу в ближайшее время!

9 Глава

— Ближайшая дата, которую мы можем назначить, не нарушая условности двора и не вызывая сплетен — через три месяца. Надеюсь, он… — Карлос на мгновение замолкает. — Здоровье монарха должно улучшиться.

— Ох уж эти условности… — Диего наклоняет голову набок и цокает языком. — Грядут трудные времена, но что бы ни ждало империю в будущем, помни — я герцог Осуна, всегда буду на твоей стороне и поддержу тебя, используя моё влияние.

— Лучше бы ты не говорил таких слов. Если кто-нибудь услышит, тебя могут обвинить в заговоре для свержения правящей династии.

— Все и так прекрасно понимают, что нынешний король, не имеющий законного наследника, будет последним в роду Габсбургов. Эта династия уже обречена. Поэтому, если ты захочешь…

— Остановись, Диего. Твои слова и правда опасны. Не ставь под удар свою семью. Я понял всё, что ты хотел сказать. Спасибо, друг!

— Хорошо. Не прощаюсь. Жду тебя вечером. — Герцог Осуна хлопает Карлоса по плечу, кивает мне и быстрой походкой идёт по аллее к богато украшенному прогулочному экипажу.

— Забудь всё, что сейчас услышала. — Карлос говорит тихо, но я улавливаю жёсткие нотки в его голосе.

— Я любовалась пышными розами. Они недавно расцвели в этом парке, и я их ещё не видела. Ваш разговор с герцогом Осуной… Я не слышала ни слова. — Уверенно смотрю Карлосу в глаза, и напряжённая морщинка у него на лбу разглаживается.

— Рад, что моя будущая жена не только красива, но и умна. В любом случае это для твоей же безопасности. В стране скоро произойдёт смена власти, но я постараюсь, чтобы тебя это никак не коснулось.

Герцог Альба с обворожительной улыбкой подставляет мне руку, и я с радостью её принимаю. Мы медленно идём по аллеям, а Карлос то и дело кланяется посетителям парка. Я же никого из них не знаю, поэтому просто улыбаюсь, крепко вцепившись в руку герцога, и с трудом переставляю ноги.

Глядя на важных сеньор в дорогих украшениях, мне становится не по себе. Сегодня здесь собралась вся мадридская знать. Чувствую неловкость под пристальными взглядами и, спустя час, умоляюще смотрю на Карлоса.

Герцог Альба, несомненно, очень наблюдательный человек. Видя моё замешательство и усталость, он резко меняет направление и тянет меня за собой. Несколько поворотов спустя мы оказываемся на узкой тропинке, по обе стороны которой возвышается живая изгородь цветущих роз.

От быстрой ходьбы под летним солнцем я запыхалась, к тому же от туго затянутого корсета у меня кружится голова. Едва Карлос отпускает мою руку, я, чтобы не упасть, хватаюсь за торчащую ветку. Куст розы настроен ко мне недоброжелательно, как и все встреченные нами сеньоры, и большой колючий шип глубоко вонзается в мою ладонь.

— Клариса, что случилось? — Герцог оборачивается на мой вскрик и, переведя взгляд на руку, понимает всё без слов.

Он быстро достаёт тонкий шёлковый платок со своей монограммой и аккуратно перевязывает мне ладонь.

— Ум и красота, к сожалению, не отменяют вашей неуклюжести. Всё не могло быть идеально.

Закусываю губу после обидного замечания, хотя знаю — герцог прав. С самого детства я попадаю в неловкие ситуации, мне ничего не стоит пораниться или вовсе упасть на ровном месте.

— Тише, Клариса, кажется, сюда кто-то идёт.

Я, как и Карлос, слышу шорох где-то на соседней аллее и замираю, вцепившись в герцогский камзол.

— Не будьте так напористы, иначе вы меня разденете прямо здесь.

Карлос усмехается, а я, опомнившись, отпускаю его одежду, которую и правда почти стянула на землю.

— Простите, я не хотела, я…

Герцог не даёт мне договорить. На меня обрушивается настоящий ураган, и я не знаю, что с этим делать.

Горячее дыхание Карлоса на моей шее напоминает жар огня в холодный день. Хочется подойти ближе, но один неловкий шаг и ты уже горишь.

Сильные руки, больше подходящие кузнецу или плотнику, а не благородному сеньору, без стеснения изучают каждый изгиб моего тела. Уверенно, нагло, бесцеремонно, но я словно парализованная не могу сопротивляться.

Мои губы раскрываются, и я не думая ни о чём, собираюсь прыгнуть в этот омут с головой, как вдруг прямо над ухом раздаётся незнакомый голос.

— Слышал, что сегодня вы будете в этом парке, но не думал застать вас за таким бесстыдным занятием. Вашей невесте это бы не понравилось, герцог Альба.

— Ну что вы, Дон Антонио, помилуйте, это и есть моя невеста. Только посмотрите, какая она красавица… Разве я могу обратить внимание на другую особу, если моя будущая жена так прекрасна.

В смущении поправляю рукой причёску и оглядываюсь на незнакомца.

Невысокий мужчина преклонных лет с колючими злыми глазами удивлённо меня рассматривает. Видимо, он не ожидал, что заниматься подобными непристойностями можно не только с девицами лёгкого поведения, но и с невестой.

— Что ж… Вы молоды и, как я вижу, влюблены друг в друга. Не буду вас отвлекать. Дела можно обсудить и позже. Всего хорошего, герцог Альба.

Старичок уходит, неприятно шаркая ногами по гравию, а я вопросительно смотрю на Карлоса.

— Простите меня, Клариса. Это было необходимо. Я видел, что он приближается, поэтому мне пришлось воспользоваться вами таким образом.

— Но… Кто он?

— Маркиз де Санта-Крус.

Карлос говорит так, словно по одному имени я должна знать всё об этом человеке.

Развожу руками с недоумением глядя на герцога, и он вздыхает.

— Дон Антонио мечтает посадить меня на трон после смерти короля, надеясь прибрать власть в свои руки.

Мои глаза расширяются.

— А вы?

— Я в этом совершенно не заинтересован. Мне нужна жена, не связанная ни с одним влиятельным семейством, и вы, Клариса, проведя всю жизнь в Италии и не зная интриг двора, как никто другой подходите на эту роль.

10 Глава

Спустя несколько часов Карлос сажает меня в экипаж и отправляет домой. Этим вечером во дворце Лирия пройдёт званый ужин в честь нашей помолвки. После того как будущий муж объявил мне об этом, я, наконец, поняла в полной мере, насколько одно необдуманное решение может повлиять на всю мою жизнь.

И несмотря ни на что, я не жалею. Моё детское восхищение красивым юношей неожиданно переросло не в лёгкий интерес, а в сильное увлечение. Сама не понимаю, как это могло случиться

Что-то подобное я встречала только во французских романах. Там это называется «любовь с первого взгляда». Героиням книг хватало одного танца на балу, чтобы влюбиться без памяти на всю жизнь.

Карлос… Когда я думаю о нём, внутри разливается тепло, а дыхание учащается. Мне нравится этот мужчина, и я очень рада, что выйду за него замуж, хотя и уверена — впереди меня ждёт много сложностей.

— Сеньорита Клариса, мы приехали, пора выходить.

Размышляя о герцоге, я не заметила, как оказалась возле дома. В голосе кучера, управляющего экипажем Карлоса, слышится недоумение. Интересно, сколько времени мы уже здесь стоим, раз он решил напомнить мне о том, что пора выходить?

Вбегаю в дом и устремляюсь наверх, в кабинет отца. Я должна поговорить с кем-нибудь, чтобы не сойти с ума от огромного количества мыслей в моей голове.

— Клариса, ты так взволнована… Что случилось?

Отец сидит за столом в своём любимом кресле и занимается делами, как я и думала.

— Я боюсь! Что, если меня примут в этом огромном дворце? Смогу ли я со всеми поладить? Я стану герцогиней и должна буду управлять делами семьи Альба. У меня не получится!

— Твоё волнение вполне понятно, и оно свойственно почти всем девушкам, которые собираются замуж. Уверен, герцог Альба тоже это понимает и не будет к тебе строг.

— Папа, но я…

— После свадьбы всё наладится. Карлос поможет привыкнуть к твоей новой роли. А сейчас переодевайся к обеду и не будем больше о грустном. — Отец снова надевает очки, давая тем самым понять, что разговор окончен.

* * *

За обедом я больше не поднимаю серьёзных вопросов. Лениво ковыряюсь вилкой в очередном кулинарном шедевре повара-итальянца, но отец делает вид, что не замечает моего смятения. Может быть, он прав и всё образуется само?

Едва попробовав десерт, встаю из-за стола, сославшись на подготовку к ужину в семье Альба. Отец не препятствует, всё-таки выбор платья для этого события, дело очень важное.

Я совершенно не разбираюсь в местной моде, но все наряды, подготовленные отцом к моему приезду наверняка, соответствуют вкусам знатных дам. Тяну наугад фиолетовое муслиновое платье с пышными рукавами и решаю больше не выбирать. Раз оно само пришло ко мне в руки, так тому и быть.

Нарядившись с помощью служанок, спускаюсь в гостевой зал около семи вечера. Отец в приподнятом настроении уже ждёт меня.

— Ты очень похожа на твою маму в этом тёмном платье. — На глаза отца наворачиваются слёзы. Значит, он всё же любил мою мать, несмотря на слова дедушки, винившего зятя в смерти дочери.

Вздыхаю и едва улыбнувшись, иду к выходу. За дверью стоит всё тот же экипаж, и уже знакомый кучер вежливо подаёт мне руку, помогая сесть.

Постараюсь держаться, как обычно. Нет смысла изображать великосветскую даму, которой я не являюсь, тем более дядя Карлоса и его младший названый брат настроены ко мне весьма враждебно.

Хотя… Что плохого в простом воспитании и жизни не в столице? Карлос выбрал меня в качестве своей жены, и этого всем должно быть достаточно. Даже если кому-то в семье не понравится его выбор, им придётся смириться.

Немного приободрившись, с интересом, рассматриваю два ряда слуг, выстроившихся перед входом во дворец для приветствия. Карлос основательно подготовился к этому ужину.

Надменный дворецкий, с которым я встречалась в мой первый визит, сегодня светится улыбкой и вежливо кланяется, и всё же в его глазах я замечаю неприязнь.

— Прошу вас, граф Абрантес! — Лакей в белоснежных перчатках распахивает перед нами дверь, глядя на отца, затем смотрит на меня. — Сеньорита Клариса, добро пожаловать во дворец Лирия. — Интонация слуги кажется мне угрожающей, но я улыбаюсь и перешагиваю порог одного из самых красивых и богатых дворцов Испании, моего будущего дома.

— Только посмотрите на неё, ну что за простушка… Как он мог выбрать её среди всех желающих за него замуж?

— Сестра, не говори так громко, она же услышит. Это неприлично!

— Не волнуйся, кузина, ты не сказала ни капли лжи, даже если эта девица и услышит, ей нечего тебе возразить.

Слова произносятся слишком громко, чтобы я не обратила на них внимания, поэтому с улыбкой разворачиваюсь лицом к говорящим, радуясь, что отец пошёл вперёд и ничего не слышал.

Справа возле небольшой боковой двери, ведущей в сад, стоят две девушки, поразительно похожие друг на друга. Одна из них держится за красивые резные ручки кресла с большими колёсами, в котором сидит Мануэль.

Девушка с более утончённой внешностью виновато смотрит в пол, а вторая с грубыми и резкими чертами лица нагло оглядывается меня с ног до головы, словно я товар на базаре.

— Видите, как плохо воспитана эта деревенщина. — Красивые глаза Мануэля обдают меня таким ледяным презрением, что становится неуютно. Я могла бы промолчать и, наверное, так и сделала бы, но мне придётся жить во дворце, а значит, общаться с названым братом Карлоса и этими двумя девушками. Поэтому я делаю шаг к коляске Мануэля, нагибаюсь до уровня его глаз и внимательно смотрю.

— Плохо воспитан тот, кто считает себя умнее других, а сам за спиной обсуждает чужие недостатки, находясь в кресле для инвалидов.

— Вижу Мануэль, ты уже познакомил мою невесту с нашими кузинами. — Узнав голос Карлоса, я прикидываю, как много он мог слышать. — Вот и прекрасно! Прошу всех к столу! Продолжим наше приятное общение за ужином! — Уверенной рукой герцог Альба обнимает меня за талию, наплевав на приличия, и тянет за собой в большой просторный зал, где накрыт шикарный стол.

11 Глава

— Вы идите, а мне нужно в уборную. Я сама найду дорогу. — Уверенно избавляюсь от объятий Карлоса.

Он осматривает меня критическим взглядом, словно размышляя отпускать такую глупышку, как я одну или нет. Не понимаю, почему он так напрягся, мы же не на горной дороге, кишащей разбойниками. Это дворец Лирия, самый защищённый в столице.

— Софи, проводи мою невесту, заодно и познакомитесь.

Со вздохом поворачиваюсь к кузинам Карлоса и смотрю на тихую девушку с печальным лицом. Вопреки моим ожиданиям Софией оказывается сестра, которая насмехалась надо мной.

— Хорошо. Я провожу её, но обратно сама вернётся, не маленькая. — София отворачивается, вздёрнув нос, а я отмечаю, что авторитет Карлоса во дворце непререкаем.

— Следуй за мной и не отставай, в этих коридорах очень легко заблудиться. — Девушка устремляется вверх по узкой боковой лестнице, которую я сразу и не заметила, а герцог идёт в зал. За ним вторая кузина

— Что ты там разглядываешь? Поторопись, иначе Тереза воткнёт тебе булавку в бок. — Смех Софии отражается от пустых стен коридора и звучит зловеще.

— Мы пришли. Сможешь найти дорогу обратно? — Замираю перед небольшой дверью, обдумывая слова Софии. Странный вопрос… Конечно, я могу спуститься по лестнице, я же не беспомощный ребёнок.

— Спасибо, что проводила. Я приду в столовую через несколько минут. — Благодарно киваю кузине Карлоса и тороплюсь открыть дверь. Мне неуютно в компании незнакомой девушки, к тому же настроенной враждебно.

— Вот и прекрасно!

Стою за дверью уборной, слушая звонкие каблучки, спускающиеся по ступенькам.

Рассматриваю себя в зеркале и удивляюсь, каким испуганным выглядит моё лицо. Тёмные круги под глазами от нервного напряжения, волосы разлохматились от ветра, на щеках какой-то нездоровый румянец… Выгляжу словно моя родная тётка Долорес, которая сошла с ума из-за ревности к мужу и отправилась доживать свой век в богадельне.

Прислоняюсь к стене и ровно дышу, пытаясь успокоиться. Когда мне кажется, что я справилась с волнением, выхожу в коридор. Почему стало так темно? Свечи потухли сами или кто-то потушил их специально? Я вижу только узкую полоску света в коридоре без окон.

Делаю шаг в сторону лестницы, как вдруг сильные руки хватают меня сзади. Попытки вырваться ни к чему не приводят, и я стою прижатая к стене не в силах пошевелиться. Одной рукой мне закрывают рот, а второй душат за горло.

Когда я начинаю хрипеть от недостатка воздуха, шершавая рука грубо хватает меня за плечи, а затем тянется к шнуровке на платье. Нежная ткань трещит, и мне на глаза наворачиваются слёзы от бессилия.

В воздухе пахнет сигарами и алкоголем. Мне страшно, но ещё сильнее чувство омерзения. Я уже догадываюсь, кто стоит за моей спиной, и хочу, чтобы всё это оказалось лишь кошмарным сном.

— Расслабься, дорогуша. Обещаю, тебе понравится. — Запах креплёного хереса, исходящий от этого человека, вызывает у меня приступ тошноты. — Скажи, я буду у тебя первым или ты уже развлекалась в своей деревне с каким-нибудь конюхом?

Хриплый похотливый голос доводит меня до паники. Как бы я ни вырывалась мужчина гораздо сильнее. Что делать? Я должна избежать позора.

— Дядя, ты совсем пьян? Перепутал служанку с невестой герцога Альбы?

В темноте вспыхивает огонь и подсвечивает красивое лицо Мануэля. Его большие глаза кажутся бездонными. Названый брат Карлоса, как и всегда сидит в своём кресле, а за его спиной стоят слуги.

— Иди, куда шёл и не вмешивайся. — Маркиз Франсиско де Сильва выходит наконец вперёд, но всё ещё крепко держит меня за локоть, чтобы я не вырвалась из его хватки.

— Думаешь, Карлос смирится, если ему достанется порченый товар? Тебе и правда твоя жизнь совсем не дорога?

— Он ничего мне не сделает. Подумаешь, деревенская девка… Племянник должен делиться с дядей.

— Пойду спрошу Карлоса, что он об этом думает.

Дон Франсиско шагает вперёд, но Мануэль поднимает свою тонкую руку, и слуги, сопровождающие его, загораживают кресло собой. Только сейчас я замечаю, что они не похожи на простых дворцовых лакеев. Их телосложение и угрюмые лица больше напоминают солдат, чем слуг.

— Когда-нибудь я избавлюсь от твоих шавок. — Хватка Дона Франсиско ослабевает, а затем он выпускает меня из рук и направляется в сторону двери. — А потом и от тебя. — Бросает небрежно через плечо, не глядя на племянника.

— Смотри, как бы они не разорвали тебя в клочья. — Слова Мануэля вдогонку дяде звучат тихо, но по тому как Дон Франциско дёрнул плечами, я понимаю, что он услышал угрозу в свой адрес.

— Спасибо! Я не знаю, как вас отблагодарить, я…

— Ты совсем идиотка?! Не понимаешь, куда попала? Если бы я не оказался в этом коридоре совершенно случайно, о свадьбе с Карлосом ты могла бы уже и не мечтать.

В голосе Мануэля слышится гнев и всё то же презрение, что и раньше. Очевидно, он считает меня глупой и никчёмной.

— Простите… Впредь я буду осмотрительнее. Я знаю, что не нравлюсь вам, но вы помогли мне, и я очень за это благодарна. — Присаживаюсь в поклоне и заглядываю в глаза Мануэля. Мои слова его удивили.

— Тебе нужно думать, как выжить в этом змеином гнезде. Мой ненастоящий брат не сможет всё время тебя защищать и быть рядом.

— Но ведь вы поддержите меня? — Сама не знаю, почему прошу Мануэля о помощи, учитывая, что он ненавидит Карлоса.

— Зачем мне это? — Наконец-то я вижу интерес в глазах Мануэля.

— Потому что вы хороший человек.

12 Глава

Наспех приведя себя в порядок, спускаюсь в огромный зал, где меня уже ждут. Надеюсь, Карлос не заметит моего смятения. Начинать знакомство с семьёй будущего мужа со скандала мне совсем не хочется.

До сих пор я чувствую на себе мерзкие липкие руки Дона Франсиско. Теперь я не представляю, как жить в этом дворце. Хорошо, если он был сильно пьян и не отдавал себе отчёта в своих действиях. Но интуиция мне подсказывает, что этот человек способен и на гораздо более гнусные поступки.

Как Мануэль оказался в том тесном коридоре? И что за странные слуги его сопровождают? Кажется, он специально поднялся следом за мной, но зачем? Хотел защитить от своего дяди, которого он, конечно же, прекрасно знает, или преследовал свои цели?

— Клариса, с тобой всё хорошо? — Герцог смотрит мне в глаза с выражением тревоги на лице, а значит, я плохо умею скрывать эмоции.

— Последние дни стоит ужасная жара, и у меня кружится голова от духоты. — Надеюсь, глупого объяснения, которым обычно пользуются все женщины, хватит для такого мужчины, как герцог Альба.

Осторожно смотрю на его реакцию, но, кажется, он вполне удовлетворился моими словами.

— Брат, ну что за переживания из-за невесты… Она же взрослая девушка. Что могло случиться по пути из уборной?

По залу проносится смешок, и я краснею.

— Карлос, извини Терезу, ты же знаешь, она всегда была остра на язык. — Пышная дама в кричаще-ярком шёлковом платье заступается за одну из сестёр, ту самую тихоню, которая сначала показалась мне скромной девушкой, а на деле это змея с острым жалом.

— Свои шутки она может приберечь для семьи, друзей и вас, её родной матери. В адрес моей невесты я не хочу слышать никаких язвительных колкостей. Запомните и учтите мои слова в

В полной тишине повисает неловкая пауза, а я краснею до кончиков волос.

Совсем не так я представляла себе этот вечер. Пожалуй, Мануэль прав, и я попала в настоящее змеиное логово.

— Карлос, неужели ради какой-то девицы ты будешь так пренебрежительно относиться к нам, твоим близким людям?

— Тере, хватит! Карлос женится на ней, и она тоже станет нашей семьёй. — София почему-то заступается за меня. Возможно, она, как и я, не хочет скандала за ужином.

— Ну и пусть! Не желаю иметь с ней ничего общего! Я ухожу! — Тереза со скрипом отодвигает изящное кресло и встаёт из-за стола. — Мама, пойдём!

— Карлос, прошу нас простить… После смерти отца у Тере был срыв, и теперь она подвержена нервным припадкам. Мы лучше пойдём, чтобы не портить никому настроение. София, ты останься… — Дама в алом торопится к выходу вслед за Терезой, едва взглянув на свою вторую дочь.

— Конечно, мама, я, как всегда, буду терпеть и краснеть за сестру. — София говорит очень тихо, но я сижу рядом с ней, поэтому слышу и её слова, и горечь в голосе. Кузина, которая сначала встретила меня очень грубо, на самом деле не так плоха, по сравнению с сестрой.

— Что ж… Дон Агустин, Клариса, прошу прощения за столь неприятную сцену, но в семействе Альба не все члены семьи — милые люди. Надеюсь, вы не обратите внимания на глупости Терезы.

Глядя на отца, вижу, как неприятно ему было слушать оскорбления в мой адрес, но ведь именно он хочет породниться с уважаемым родом. С самого начала мы знали, что меня будут считать недостойной партией для герцога Альбы.

— Ничего, Дон Карлос, в нашей семье тоже был случай буйного помешательства, так что мы без осуждения воспринимаем такие заболевания.

С ужасом смотрю на отца. Находясь в гостях во дворце Лирия, он обозвал кузину Карлоса сумасшедшей.

Начинаю сомневаться, что эта свадьба состоится…

В тишине зала, где не слышно даже звяканье вилок о фамильный фарфор, вдруг раздаётся громкий смех.

С удивлением смотрю в противоположный конец стола, хотя по голосу и так понимаю — смеётся Мануэль.

— Вот и отлично! Две семьи с психическими отклонениями свяжут себя крепкими, брачными узами… Что может быть прекраснее? Предлагаю отметить, наконец, это грандиозное событие. — Мануэль делает знак слугам, и те наливают херес в бокалы всех присутствующих. — Клариса, добро пожаловать в нашу безумную семью!

София слева от меня, — хихикает, Карлос, сидящий справа — вздыхает, а мне начинает казаться, что всё это действительно какое-то безумие.

За ужином я еле отвечаю на вопросы, не могу сосредоточиться и с трудом запоминаю членов семьи Альба. К моей радости, отец, после своего грубого высказывания в адрес Терезы, воспрянул духом и с удовольствием общается с будущими родственниками.

Ближе к подаче десертов в зал спускается Дон Франсиско. Я снова испытываю тот же стыд, что и в тёмном коридоре. Страх сковывает меня, и я не могу его даже поприветствовать. К счастью, Мануэль заводит с ним какую-то беседу, и дядя Карлоса теряет ко мне интерес.

Когда волна страха отступает, а Дон Франсиско отказавшись от десерта, уходит, я успокаиваюсь и разглядываю Мануэля.

Уверена, сейчас он завёл разговор с дядей специально. Да и в коридоре второго этажа он появился неспроста. Однако у меня нет ответа, почему он мне помогает. Судя по его лицу, манере говорить и особенно острому взгляду, он весьма умён, хоть и прикидывается недалёким и грубым. У него должна быть причина, чтобы встать на сторону невесты Карлоса.

— Клариса, думаю, нам пора. Завтра Карлос нанесёт ответный визит, и все условности, связанные с помолвкой, можно будет считать соблюдёнными.

Отец выглядит вполне довольным, несмотря на малоприятное начало ужина.

— Ваша Светлость, у меня для вас важная новость прямо из дворца! — Слуга вбегает в зал с белым как полотно лицом. В его трясущихся руках виднеется клочок бумаги.

— Что там ещё? Говори быстрее! — В недовольстве Карлоса чувствуется тревога.

— Его Величество король Испании Карлос II скончался…

13 Глава

В главном зале роскошного дворца Лирия воцаряется гробовая тишина. Ни шороха, ни звука, ни жужжания пролетающей мимо мухи… Слышно только напряжённое дыхание членов семьи Карлоса, во взглядах которых читается злорадство.

— Поздравляю, неродной брат! Скоро на тебя откроют охоту, и, надеюсь, ты к ней готов.

Мануэль прерывает молчание в своей издевательской манере. Произнося малоприятные для Карлоса слова, он, скорее всего, надеется вызвать у названого брата раздражение.

Все смотрят на герцога Альбу, ожидая его реакции, но он замер словно статуя.

Не представляю, что он чувствует… Его мать уже покинула этот свет и ушла в мир иной, а отец… В силу обстоятельств не мог признать Карлоса своим сыном при жизни, а теперь мой жених лишился и второго родителя.

Забыв о приличиях и нормах поведения, быстро стягиваю с правой руки тонкую кружевную перчатку и кладу её поверх кулака герцога. Только после этого под осуждающий шёпот его оцепенение проходит, и он окидывает взором присутствующих.

— Не волнуйся брат, я готов ко всему. В том числе стать королём.

Совершенно недопустимые слова, но Карлос произносит их легко и с улыбкой.

Смотрю на него во все глаза… Он непредсказуемый, сложный, резкий, но в то же время умный и внимательный. Брак с ним не будет простым. Убеждаюсь в этом очередной раз и вздыхаю.

— Мне очень жаль… Примите мои соболезнования. — Кажется, я лишилась голоса и могу только тихо прошептать слова поддержки.

— Всё в порядке, Клариса. Мы не были близки при жизни короля, что даёт мне право не особо грустить и после его смерти.

Голос Карлоса не слышен никому, кроме меня, так низко он наклонился к моему уху.

— Монарх только умер, а ты уже нашёптываешь всякие непотребства своей невесте. Поведение, недостойное истинного подданного испанской короны.

Чувствую, как кулак Карлоса сжимается ещё сильнее под моей ладонью, и пристально смотрю на Мануэля. Если он не прекратит так себя вести, приём в честь помолвки может плохо закончиться.

— Дон Карлос, мы с дочерью оставим вас. Смею ли я надеяться нам ваш ответный визит завтра, согласно договорённости? — Мой отец, услышав весть о смерти короля, занервничал.

Герцог Альба не является официально признанным ребёнком, поэтому не обязан держать траур, но все при дворе знают, чей он сын, и людская молва может осуждать его за скорое заключение брака. Поэтому отец и спрашивает Карлоса о завтрашнем визите.

— Не волнуйтесь, Дон Агустин, я обязательно приеду! Свадьба

Карлос провожает меня до экипажа и помогает подняться по ступенькам. Прощаясь со мной, он чуть дольше, чем допускают правила этикета, держит мою руку в своей. Его красивые глаза в темноте подъездной аллеи завораживают меня пугающей глубиной. Я готова тонуть в этих бездонных озёрах всю жизнь. Смотрю на герцога не в силах оторваться. Моё сердце переполняют чувства и мысли, но я молчу, не находя слов, чтобы выразить всё, что у меня на душе.

— Клариса, даже если целое королевство будет против, я сделаю вас своей герцогиней… Моё желание обладать вами слишком сильно, чтобы я мог от него отказаться. Вы с таким жаром и страстью отвечали на мой поцелуй, что мне хочется подхватить вас на руки, отнести в спальню и всю ночь любоваться изгибами обнажённого тела и распущенными волосами на шёлке простыней. — Карлос жадно целует мою руку, а меня трясёт словно в лихорадке. — С нетерпением жду нашу свадьбу…

Поцелуй герцога обжигает мне кожу на руке, несмотря на вечернюю прохладу, и я, почти теряя сознание, не знаю, как остановить это безумие. Вздох от горечи скорой разлуки срывается с моих губ, но я могу лишь смотреть на Карлоса не в силах пошевелиться.

Улыбнувшись мне своей коварной улыбкой, он отпускает мою руку и быстрым шагом возвращается во дворец.

В растерянности от произошедшего, смотрю как отец, вежливо распрощавшись с новыми родственниками, садится в экипаж, и улыбка сразу же сходит с его лица.

— Кажется, моя дорогая дочь, этот брак и твоё будущее висят на волоске.

— Не волнуйся, отец, герцог — человек слова, и раз уж он по неизвестным нам причинам выбрал меня, свадьба непременно состоится. — Мой голос дрожит, но отец занят размышлениями и не придаёт этому значения.

Я в полном смятении… Несмотря на тихую жизнь вдали от светского общества, я, конечно, читала несколько фривольных французских романов и знаю, что имел в виду Карлос. Но сейчас меня больше всего волнует не это. Всё-таки муж и жена должны состоять в близких отношениях.

Поведение Дона Франсиско очень меня напугало. Если бы не Мануэль, всё закончилось бы ужасным позором. Я не могу рассказать об этом Карлосу, тем более сейчас, когда у него и без меня добавится хлопот. Но и сама разрешить эту ситуацию я не в силах.

— Приехали… Клариса, ложись спать пораньше. Завтра важный день… Обговорим с Карлосом последние детали свадьбы и начнём приготовления. Времени у нас немного.

* * *

Глубокой ночью, лёжа в постели и разглядывая причудливые тени на потолке, не могу избавиться от плохого предчувствую. Гнетущая тяжесть в груди давит словно кладбищенская плита, и я еле дышу. Никогда раньше я не страдала бессонницей, но здесь, в столице испанской империи, это уже входит в привычку.

* * *

— Беда! Страшное несчастье вторглось в нашу спокойную жизнь. За что славный род Абрантес подвергся таким испытаниям?

Просыпаюсь под визгливые крики и узнаю голос второй тёти по линии отца. Она приехала для знакомства с моим будущим мужем, но почему рано утром я слышу её высокий голос? И о какой беде она твердит?

— Мария, пожалуйста, тише, Клариса спит. Незачем так пугать её, к тому же ещё ничего не известно…

— Что тебе не ясно? Уже вся столица знает — ваш драгоценный Карлос пропал. Передумал жениться на несчастной простушке Кларисе и сбежал. Агустин, брат, что ты планируешь делать? Ты же понимаешь, такую скомпрометированную девицу никто не возьмёт замуж?

14 Глава

Луна скромно заглядывает в приоткрытое окно, а причудливые тени все так же ползут по стенам комнаты, протягивая ко мне ветви-щупальца.

Прошло уже три дня с того солнечного утра, когда я услышала, что Карлос отказался жениться и уехал в неизвестном направлении, а я никак не могу поверить.

Все эти дни в нашем доме так тихо и тоскливо, словно кто-то умер.

Я всегда знала — мы с герцогом не пара, но всё равно обидно и больно, что он бросил меня вот так, будто вор, исчезнув без объяснений и не сказав ни единого слова.

А что самое обидное — теперь я знаю, стоит ему вернуться, и я прощу всё. Нет смысла врать себе, будто я затеяла это только ради выгодного брака.

Мне нравится Карлос уже давно и очень сильно. Неважно герцог он, незаконный сын короля, генерал военного флота или кто угодно ещё, я всего лишь хочу быть с ним.

— Клариса, ужин на столе. Ты должна спуститься и поесть. Нельзя так себя изводить. К завтраку и обеду ты не притронулась, но подумай хотя бы обо мне, твоём отце, спускайся к ужину.

Голос папы звучит устало и с надломом. Он, конечно, переживает, что из-за его надежд на лучшее положение единственная дочь теперь проживёт жизнь в одиночестве, а в памяти людей останется старой девой.

— Скажи, когда захочешь вернуться в поместье деда, и я отвезу тебя. Там, в домашней обстановке, среди бескрайних полей, твоё настроение улучшится, и жизнь вернётся в привычное русло.

— Я пока не хочу уезжать и оставлять тебя одного. — Стараюсь, чтобы отец не заметил, как охрип от рыданий мой голос.

Нервно теребя кружевную оборку на платье, смотрю в окно.

— Кроме того… — На мгновение замолкаю, и, набравшись смелости, продолжаю со вздохом. — Вдруг Карлос вернётся? Мало ли что могло случиться… Ему пришлось срочно уехать по делам… Что, если он приедет, а меня здесь нет?

— Клариса, ты уже не ребёнок и должна понимать — если бы он хотел, написать пару слов на клочке бумаги и передать со слугой ему бы ничего не стоило. Какие могут быть сомнения в том, что он самым неприличным и жестоким образом тебя бросил?

— Я понимаю, папа, но всё равно…

— Закончим на этом, Клариса. Через десять минут жду тебя внизу и даже не вздумай остаться в своей комнате.

Шаги отца удаляются, и я снова предоставлена сама себе. Пожалуй, мне действительно нужно позаботиться о здоровье и поесть.

Нехотя встаю с кровати и оглядываю себя в огромном зеркале. Тёмные круги под глазами, угрюмо опущенные уголки губ, измождённое лицо… Я выгляжу на десять лет старше, чем была всего три дня назад. Обязательно заставлю себя съесть ужин…

Через десять минут, как и сказал отец, спускаюсь в столовую. Повар приготовил столько еды, что можно накормить всех голодающих в новом свете.

Заставляю

Со стороны входа в усадьбу слышится какой-то шум и возня. С надеждой смотрю на вошедшего в столовую слугу. Это же Карлос вернулся? Наверняка он, иначе почему у лакея такое озабоченное лицо.

— Дон Агустин, там у входа карета… Я не видел сидящего внутри, но слуга попросил об аудиенции для своего господина. Что мне ответить?

— Отец размышляет, как быть, поглаживая свою бородку.

— Герб на карете есть? Для гостей время уже позднее

— Да. Она принадлежит герцогу Альбе.

Едва услышав, что на самом деле приехал Карлос, вскакиваю со стула и бегу к дверям.

— Клариса, подожди, веди себя прилично! Он не появлялся здесь три дня! Сначала ему придётся как следует извиниться.

Распахивая дверь и замираю в предвкушении с улыбкой на губах.

Отец прав… Быстро я герцога не прощу, сначала пусть извиняется.

Сбегаю по ступенькам к карете, но останавливаюсь на середине пути. Внимательно приглядываюсь к слугам и по спине пробегает холодок.

Стоящие у кареты мужчины — те самые, что везде сопровождают Мануэля и выглядят как преступники или бывалые солдаты.

Мои последние надежды разлетаются на осколки, а сердце летит в какую-то чёрную бездну страха, когда дверца кареты открывается, и я вижу кресло на колёсах.

— Клариса, у тебя такое разочарование на лице, что я уже жалею о моём визите.

Мануэль разговаривает в присущей ему язвительной манере, и мне хочется бежать от него на край света.

— Вы знаете, где Карлос?

— Разумеется. Он на пути в Новую Испанию. Корабль отплыл три дня назад.

После слов Мануэля чувствую, как подкашиваются ноги, но благодаря его слуге, поймавшему меня за руку, мне удаётся не упасть.

— Какова причина вашего столь позднего визита к нам? — Задаю вопрос, чтоб хоть как-то сохранить остатки достоинства и не разрыдаться прямо на глазах у Мануэля.

— У меня важное дело к Дону Агустину. Будь любезна, проводи нас к отцу. Это срочно.

— Прошу вас следовать за мной. — Разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к дому, краем глаза наблюдая, как слуга толкает к входной двери кресло с Мануэлем.

Взволнованный отец ждёт моего возвращения в столовой, не думая, что я приведу гостей.

— Дон Мануэль, чем обязаны столь поздним визитом?

— Я могу помочь вам выпутаться из весьма щекотливого положения. Мой брат оказался непорядочным подлецом, и я хотел бы загладить его вину.

— Каким образом можно найти выход из такой ситуации? Моя дочь опозорена и теперь останется старой девой…

— Всё очень просто… Я приехал просить у вас руки Кларисы.

15 Глава

Стою, не веря своим ушам. Мануэль правда это сказал, или из-за переживаний я схожу с ума и слышу то, чего нет?

— Что вы имеете в виду, Дон Мануэль? Моя дочь обручена с вашим названым братом, дата свадьбы уже назначена. — Отец не скрывает удивления.

— Карлос уплыл в Новую Испанию и вряд ли вернётся. После того как весь двор обсуждал брак вашей дочери с герцогом Альбой, а затем, как она была брошена самым неподобающим образом, репутация Кларисы полностью испорчена. Она никогда не выйдет замуж за приличного человека. Вам останется лишь отдать её за какого-нибудь мясника или того хуже.

Отец краснеет от гнева, а потом, обдумав слова Мануэля, белеет от ужаса, и я боюсь как бы его не хватил удар.

— Папа, не волнуйся, я уже смирилась с тем, что не выйду замуж и останусь навсегда с тобой. Может это даже к лучшему!

— Ну уж нет! Я обязательно устрою брак единственной дочери с достойным человеком. — Отец с улыбкой смотрит на гостя, и мне совершенно не нравится этот взгляд.

— Дон Мануэль, не желаете ли пройти в мой кабинет и попробовать отличный карибский ром? Совсем недавно хороший знакомый привёз мне бутылочку из своей поездки в Новую Испанию, и у меня ещё не было повода открыть её. Занятный напиток, скажу я вам.

— С удовольствием, Дон Агустин. Нечасто мне выпадает провести время в хорошей компании. К тому же… Возможно… Если мы с вами договоримся… Вы станете моим тестем.

Всё ещё не веря в происходящее, смотрю вслед удаляющимся мужчинам.

Не может быть! Это совершенно невозможно!

Возвращаюсь в свою комнату и выхожу на балкон.

Отец не может согласиться на столь странное предложение, но почему же на сердце так неспокойно?

Зная Мануэля, я уверена — он преследует свои цели и хочет досадить Карлосу.

Но брак… Это слишком серьёзный поступок даже для такого человека, и вряд ли бы он стал так шутить.

Просидев в раздумьях несколько часов, слышу звук колёс. Карета отъезжает от главного входа, и я, собравшись с духом, направляюсь в кабинет отца стремительным шагом.

— Папа, что нужно было этому человеку в нашем доме?

— Не волнуйся, дочь! — Захмелевший взгляд отца блуждает по книжным полкам, портретам матери на стенах и с трудом останавливается на моём лице. — Слава Богу и святой деве Марии, наши проблемы решены! Как хорошо, что настоящий сын старого герцога Альбы всё-таки оказался порядочным человеком!

Слова отца ещё больше пугают меня, и я убеждаюсь: всё это не шутка.

— О чём ты говоришь, папа?

— Дон Мануэль очень сожалеет о безответственности брата и готов искупить его малодушный поступок. Ваша свадьба состоится в тот же день, что мы и планировали.

— Я не понимаю…

— Ты станешь супругой Дона Мануэля, и это не обсуждается. Я твой отец, и я принял решение. Тебе, как воспитанной в католических традициях дочери, нужно всего лишь исполнить мою волю. Статус благородной замужней сеньоры даст тебе достойное положение в обществе. К тому же если этот проходимец Карлос не вернётся в империю, ваш с Доном Мануэлем сын получит в будущем титул герцога Альбы!

— Папа, но я не хочу замуж за этого человека! Я его совсем не знаю, и он мне даже не нравится.

— Тогда готовься стать женой мясника с рынка вдвое старше тебя и с тремя детьми. Он тебе понравится!

Прихожу в ужас от решительности в голосе отца.

— Маме это не одобрила бы. — Использую мой последний аргумент, который всегда действует безотказно даже в самых сложных ситуациях.

— Твоя мать умерла! Оставила меня одного, а я был вовсе не готов воспитывать дочь и не знал, как это правильно делать. Вот ты и выросла такая своенравная. Но в этот раз никакие уговоры тебе не помогут. Ты выйдешь замуж за Мануэля, и точка! Можешь идти к себе.

Выхожу в коридор на негнущихся ногах. Неужели отец не собирается

Как моя жизнь превратилась в это безумие? Тихая размеренная итальянская деревня сменилась вулканом мадридского двора с его сплетнями, интригами и непредсказуемыми поворотами судьбы.

Я понимаю, что вины Карлоса в этом нет, и я сама кинулась в бурлящий омут, но всё же не могу не признать — неприятности начались после встречи с герцогом Альбой на балу.

Едва успеваю закрыть дверь комнаты, как за спиной раздаётся стук.

— Клариса, я забыл вручить тебе подарок Дона Мануэля.

Отец просовывает небольшую коробочку в проём двери.

— Не впустишь меня? — Слышу надежду в его голосе и боюсь расплакаться. Я расстроена, сбита с толку и пока не готова слушать его доводы, почему мне стоит выйти за Мануэля.

— Прости, папа, я очень устала и хочу отдохнуть.

Прислоняюсь спиной к двери, слушая медленный удаляющиеся шаги отца. Его походка кажется тяжелее, словно он взвалил себе на плечи весь груз последних событий.

Вспоминаю про коробочку и верчу её в руках, прежде чем открыть.

Сначала выдвигаю потайной ящичек прикроватного столика и заталкиваю её в самый дальний угол, но после некоторых раздумий любопытство всё же берёт надо мной верх, и я снова достаю подарок Мануэля. Интересно, что внутри?

Развязываю атласную ленточку и снимаю крышку коробочки.

Вот так просто? Небольшое изящное кольцо с сапфиром? Мануэль, оказывается, не такой уж и бунтарь, раз в соответствии с традициями принёс кольцо, делая предложение.

Помимо самого подарка, в коробочке лежит небольшой клочок бумаги.

«Это единственная вещь, что осталась мне от матери. Цвет камня очень подходит к твоим глазам, поэтому, надеюсь, ты примешь подарок и согласишься выйти за меня замуж.»

Смотрю на украшение в моей руке совсем другими глазами. Я бы ни за что не рассталась с единственной вещью, оставшейся от мамы. Почему же Мануэль решил подарить мне это кольцо?

Внизу на листке есть приписка.

16 Глава

Разглядываю своё отражение в огромном зеркале роскошной гостиной. Известная в столице швея постаралась на славу, но результат меня всё равно ничуть не радует.

— Донья Клариса, вы будете самой красивой невестой! Этот нежно-персиковый цвет очень вам идёт!

Если бы не обстоятельства, мне понравилось бы платье из плотного атласа, расшитое золотом, богато украшенное цветочной вышивкой по низу юбки и дополненное кружевной мантильей.

Шлейф платья такой длинный, словно наряд принадлежит по меньшей мере принцессе.

Два месяца…

Они пролетели так быстро, в бесконечных слезах и мольбах, но сколько бы я ни старалась, убедить отца отменить эту свадьбу я так и не смогла.

Встречи с Мануэлем тоже не принесли результата. Он продолжает настаивать, что брак с ним защитит мою репутацию и всю семью Абрантес от позора.

За это время мне так и не удалось найти ни следа Карлоса. Нет доказательств, что он уплыл в Новую Испанию, но и в столице его никто не видел.

Безропотно протягиваю руки модисткам, которые не спеша надевают на меня длинные кружевные перчатки.

— Прекрасно выглядишь, Клариса! — Неожиданный приезд жениха в дом портнихи кажется мне странным. — Все! Оставьте нас с невестой наедине!

Скрип кресла Мануэля я услышала раньше его голоса, поэтому у меня было время подготовиться к встрече.

— Что привело вас сюда? Решили наконец-то отменить эту нелепую церемонию?

— Ни за что! Разве я могу отказаться от такой красавицы, как ты? Наша свадьба обязательно состоится, и до неё всё меньше времени.

— Я не готова! Не хочу! Лучше руки на себя наложу, чем стану вашей женой!

Переживания последних месяцев стремятся вырваться слезами, и я с трудом сдерживаюсь.

— И расстроишь любимого папочку? Не верю! Никогда не встречал такого жизнерадостного человека, как ты, а я знаю много людей, можешь мне поверить.

— В ночь перед свадьбой я сбегу!

— Спасибо, что предупредила. Пришлю несколько служанок из дворца присматривать за тобой и выставлю наёмников для охраны вашего маленького домика.

— Ненавижу вас! После свадьбы устрою такой ад, что вы сами от меня откажетесь.

— Это вряд ли… Моя жизнь итак не была похожа на рай… Неужели ты думаешь, я испугаюсь?

— Зачем вам это? Скажите, что за глупая блажь жениться на невесте брата? — Не в силах больше терпеть эту пытку, кричу на Мануэля. Его наёмники делают шаг ко мне, но он знаком велит им выйти.

Оставшись наедине с Мануэлем, обессиленно опускаюсь на стул. Свадьба уже через несколько дней, а я чувствую, что у меня больше нет сил сражаться против всего мира.

Если Карлос действительно поступил со мной так, то зачем я сопротивляюсь? Мануэль прав… От этого брака зависит моя семья, и я не могу бросить их на произвол судьбы только потому, что не хочу замуж.

Моей ошибкой было выбрать Карлоса и мне за неё расплачиваться.

— Я вряд ли буду вам хорошей женой.

— Не волнуйся. Если бы я хотел невинную девушку с мягким характером и незапятнанной репутацией, я бы женился на другой.

Слёзы катятся по лицу, и я отворачиваюсь к окну.

Как получилось, что, не сделав ничего плохого, я стала хуже продажной девки в глазах людей?

Больше всего я сейчас хочу вернуться в поместье дедушки.

— Сразу после церемонии отправимся в путешествие по Италии. Это отвлечёт тебя от интриг двора и даст смириться с новым положением.

Удивляюсь, что эгоист Мануэль так тонко чувствует моё состояние.

Поездка в Италию и правда немного скрасит недели после свадьбы. И, кто знает, может быть мне удастся смириться с безрадостной жизнью.

— И давай отбросим церемонии. Скоро наша свадьба, поэтому зови меня Мануэль. Или просто дорогой муж. До любимого мы пока ещё не дошли.

— Тебе доставляет удовольствие издеваться над слабой девушкой? За что ты так со мной?

— Я женюсь на тебе из благих намерений. Ты поймёшь это позже. А пока… Встань и продемонстрируй мне свадебное платье во всей красе. Хочу полюбоваться на невесту.

— Никогда не думала, что выйду замуж за безумца. — Говорю тихо, но судя по смеху, Мануэль меня прекрасно расслышал.

Медленно расправляю оборки на платье и поворачиваюсь к будущему мужу.

— У меня к тебе просьба. Надеюсь, ты сделаешь, как я прошу...

— Говори, я исполню любые желания.

— Я не хочу жить во дворце Лирия вместе с твоим дядей.

Замираю, ожидая ответа. Хоть я и понимаю, что не получится выгнать родного брата старого герцога из собственного дома, но не могу не

— Пока мы будем в Италии, дядя оставит дворец и переедет в свой особняк. Не волнуйся, он больше никогда к тебе не прикоснётся.

Краснею, вспоминая последнюю встречу с Доном Франсиско, а ещё хуже, что Мануэль стал её свидетелем.

— В этом нет твоей вины. Дядя, наверное, родился таким. Пока отец был жив, то сдерживал своего брата, а когда он умер… Дядя стал вести себя, как ему заблагорассудится.

— Я боюсь его… — Эта очевидная фраза далась мне тяжело. Будто этими словами я объясняю своё состояние, всю жизнь и несложившийся брак с Карлосом.

— Если он прикоснётся к тебе хоть одним пальцем, я его убью!

Серьёзный голос Мануэля вдруг действует на меня словно магия. Я успокаиваюсь и сажусь обратно на стул. Почему-то в спокойном голосе без издёвок и насмешек мне слышится сила. Уверена, для Мануэля это не просто слова… Он защитит меня от своего дяди, несмотря на то, что не может ходить и слуги возят его в кресле.

— Снимай платье, и я отвезу тебя к отцу. Или ты хочешь, чтобы я помог его снять?

Грубый нахальный Мануэль вернулся, но мне почему-то стало легче. Привычнее слышать его неуместные колкости, как в нашу первую встречу, чем общаться с ним, когда он серьёзен.

— Карлос и правда уехал навсегда? — Говорю тихо, сама не зная, жду я ответа на вопрос или хочу убедить себя в этом, чтобы сомнения больше не терзали мою душу.

17 Глава

Весь обратный путь домой, сидя в роскошной, богато украшенной карете Мануэля, у меня из головы не выходит его последняя фраза…

«Рано или поздно ты сама придёшь в мои покои…»

Как я могла отнестись к этому браку легкомысленно? Всё, что меня волновало — Карлос. Я гадала, куда он исчез, почему так неожиданно отказался от нашей свадьбы, вернётся ли он в Испанию… И совсем не думала о том, что, выйдя замуж, мне придётся прожить всю жизнь с Мануэлем, исполняя обязанности жены.

Свадьба уже так скоро… А после неё первая брачная ночь. Учитывая недуг жениха, как она пройдёт? Он сказал, что не будет принуждать меня, но ведь мне всё равно придётся вступить с ним в такого рода отношения. Одна мысль об этом вызывает брезгливость и отвращение.

Вспоминаю смердящее алкоголем дыхание Дона Франсиско… От ужаса я готова выпрыгнуть из кареты и бежать как можно дальше от столицы.

Закусываю губу до крови. Если сейчас расплачусь, то просто не смогу остановиться.

«Рано или поздно ты сама придёшь в мои покои…»

Выскакиваю из кареты перед домом и даже не попрощавшись с личным слугой Мануэля, сопровождавшим меня, тороплюсь в кабинет отца. Взбежав по ступенькам, останавливаюсь, чтобы перевести дух, ведь девушке из знатной семьи не подобает забывать о приличиях.

Немного отдышавшись, стучу в дверь. Голос отца позволяет мне войти, и я с лёгкой улыбкой не спеша захожу в кабинет.

— Пожалуйста, отмени свадьбу! Я не могу выйти замуж за этого человека! Мне неприятно находиться с ним в одной комнате, не говоря о том, чтобы делить постель.

— Очень жаль, что моя драгоценная невеста всё ещё не влюблена в меня так же сильно, как я в неё, но со временем мы это исправим.

От голоса Мануэля за моей спиной по телу пробегает озноб.

Медленно оборачиваюсь под укоризненным взглядом отца и с вызовом смотрю на жениха.

— Что ты здесь делаешь? Мы с тобой на сегодня уже попрощались.

— Клариса! Как ты разговариваешь? Разве так мы тебя воспитывали?

Отец сердится и мне становится стыдно.

— Всё в порядке, Дон Агустин, мы с Кларисой договорились общаться свободно.

Зло смотрю на Мануэля. Он решил быть рыцарем и защищать меня от несправедливостей этого мира?

— Я забыл отдать тебе украшения, идеально подходящие для твоего свадебного платья. Очень известный в столице ювелир совсем недавно создал их и предложил мне, а я не раздумывая сразу купил с мыслями о прекрасной невесте. — Слуга Мануэля передаёт шкатулку, глядя на меня с укором. — Надеюсь, в день церемонии я увижу эти украшения на тебе.

— Дон Мануэль, не желаете остаться у нас на ужин? — Голос отца звучит заискивающе.

— Благодарю за приглашение, но я вас покину. Боюсь, Кларисе будет неловко за столом в моей компании.

Каков наглец! Сделал скорбное выражение лица, голос несчастного безответно влюблённого и печальные глаза… Да по нему плачут театральные подмостки!

— Клариса, проводи жениха до кареты и веди себя вежливо.

Присаживаюсь в глубоком поклоне из уважения к отцу и нехотя иду следом за креслом Мануэля.

— Ты всю жизнь собираешься надо мной издеваться? — Кричу, едва коляска оказывается на придорожной аллее.

— Интересно, с Карлосом ты была такой же несдержанной?

Мануэль произносит имя названого брата, и от неожиданности я забываю, что хотела сказать. Упоминание герцога Альбы повисает между мной и новоявленным женихом пеленой тоски по несбыточному, и предчувствием надвигающейся беды.

Молча прикидываюсь, что не слышала вопроса. Впрочем, Мануэль задал его скорее из вредности, желая позлить меня, а вовсе не с надеждой на ответ.

— Рада была видеть вас, дорогой будущий муж. — Жеманно произношу слова, кланяюсь, и, не дав Мануэлю опомниться, иду в дом.

Его голос всё же настигает меня у самых дверей…

— Увидимся на свадьбе, Клариса!

Стараюсь не создавать шума, пробираясь к себе в комнату. Меньше всего я хочу сейчас выслушивать упрёки отца.

До свадьбы осталось несколько дней, и я уже почти смирилась с её неизбежностью.

Совсем скоро я стану замужней сеньорой. Буду думать над тем, что говорю, и всегда соглашаться с мужем.

Все девушки мечтают о браке, так почему же у меня чувство, будто внутри что-то умерло?

Где найти силы, смириться с моей печальной участью?

Карлос… Где же ты?

18 Глава

КАРЛОС Почему так темно и ужасно болит голова?

Я помню, как провожал Кларису до экипажа после ужина во дворце Лирия.

Яркие сапфировые глаза смотрели мне прямо в душу. Я решил пройтись по аллеям сада, чтобы привести мысли в порядок, и, где-то в лабиринте кипарисов, получил удар по голове.

Это в духе Бурбонов… Трусы… Так опасаются меня, что решили напасть со спины. Рвутся к власти, хотя этот кровавый трон ещё никому не принёс счастья.

Но… Где я?

Сколько ни пытаюсь разглядеть помещение, почти ничего не вижу. Однако мерный звук снаружи кажется знакомым. Именно так снасти стучат о борт корабля, пока он стоит у причала. Даже не видя обстановки, я догадываюсь: меня

Сколько времени я был без сознания? День или два? Влияние Бурбонов сильнее всего на юге. Неужели меня привезли в Севилью? На это нужно время…

— Педро, проверь его… Если он окочурится, денег нам не заплатят.

— А я говорил тебе: не стоит бить так сильно. Эти господа слишком нежные, хорошо, что ты не убил его там на месте. Хозяину он нужен живым.

Закрываю глаза, слушая скрип дверных петель, и притворяюсь, будто всё ещё без сознания.

— Ну, что там?

— Вроде дышит. Да не переживай ты, получим мы деньги за это дело. Кто он, кстати, такой?

— Понятия не имею… Нам платят не за вопросы, а за молчание.

— Хуан, ты уверен, что хорошо его связал? Вдруг он всё же очнётся?

— Не волнуйся, я же не зря служил матросом и хорошо умею вязать узлы.

Чувствую, как верёвки на ногах и руках затягиваются ещё сильнее, а потом два наёмника снова закрывают меня в трюме. Я зачем-то им нужен и пока они не отняли мою жизнь, есть шанс на спасение.

Знать бы, что это за судно и куда оно поплывёт. В месте моего заточения грязно и сыро, а пол кишит крысами. Вряд ли это военный корабль. Скорее всего, торговый галеон, а значит, он направится за товарами в Новый Свет. Во что бы то ни стало я должен освободиться и сбежать.

Возле двери раздаётся какой-то шорох, а затем шёпот.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? Отзовитесь… Вы слышите меня?

Речь молодой простолюдинки, наверное, кухарка или обслуга капитана.

— Кто ты?

Горло будто в тисках, и слова, которые я произношу с хрипом, еле слышны.

— Матушка устроила меня на этот корабль помощницей повара, но я боюсь воды и не хочу плыть, поэтому решила сбежать. Лучше уж отправиться на заработки в столицу. Я видела, как два странных человека притащили вас сюда и бросили в трюм. Они похожи на разбойников, и мне стало неспокойно.

— Ты можешь меня освободить?

— Нет… На двери огромный замок, ключи они унесли с собой, а сами стоят на палубе. Да и отплытие совсем скоро.

— Послушай, беги с корабля, отправляйся в столицу и расскажи моему брату, что со мной случилось.

— Как же я смогу его найти?

— Придёшь к дворцу Лирия, скажешь, что должна сообщить новости про герцога Альбу и тебе нужен Дон Мануэль. — Медленно ползу к двери. Связанные руки и ноги не позволяют мне даже взяться за косяк, но я замечаю висящую на одной нитке пуговицу камзола с изображённым на ней фамильным гербом Альба. Изловчившись, отрываю её и просовываю в узкую щель под дверью.

— Покажешь это и тебя пропустят к брату. Расскажи ему всё, что видела. Передай… Пусть успокоит Кларису и позаботиться о ней, пока я не вернусь. Проси щедрое вознаграждение, Мануэль не откажет.

— Я всё передам, сеньор.

Со щемящим сердцем слушаю торопливо удаляющиеся шажки незнакомой кухарки и надеюсь, что она быстро доберётся до столицы.

Какие бы ни были отношения между мной и Мануэлем, мы — семья. Только ему я могу доверить заботу о Кларисе. Ей будет нелегко, ведь сплетников среди знати всегда хватает. К тому же если я поплыву до самого Мехико, а затем обратно, то вернусь не раньше чем через год. Кларисе придётся ждать меня долгое время…

Как в сердце зарождается любовь? Что для этого нужно? Сначала ты замечаешь маленький завиток на белой коже у виска, затем сердце пропускает удар, когда ты сталкиваешься взглядом с кокетливыми сияющими сапфирами в обрамлении пушистых ресниц, а потом, словно укол шпаги в самое сердце в твои уши проникает смех, похожий на звон муранского стекла. И ты думаешь, за какие заслуги тебе прислали этого ангела…

Моя любовь началась со слов «женитесь на мне»...

Клариса! Я обязательно выживу и вернусь к тебе. Год — это не так уж долго. Главное — дождись меня!

19 Глава

В день свадьбы я просыпаюсь от громких разговоров, доносящихся с первого этажа. Кто бы это мог быть? Неужели Карлос вернулся?

Со всех сил трясу колокольчик, зовя служанку.

— Лола, что там происходит? — Задаю вопрос едва темноволосая голова просовывается в дверной проём.

— Доброе утро, донья Клариса! Какой-то шумный сеньор настаивает на встрече с вами.

— Он представился? Как выглядит? — Пытаюсь скрыть разочарование. Я думала, это Карлос, но, к сожалению, мои мечты не оправдались.

— Его зовут Дон Диего, герцог Осуна…

Друг Карлоса? Почему он здесь?

— Спустись, скажи, чтобы подождал в гостевом зале. Я скоро буду.

Встаю с кровати, размышляя, что надеть.

— Не торопитесь, донья Клариса… По приказу вашего отца слуги не пускают Дона Диего и не разрешают вас ждать. Поэтому он так гневается, что вам слышно.

Останавливаюсь возле кровати с нежно-лавандовым платьем в руках.

— Почему его не пускают?

— Он просит отменить свадьбу и ждать возвращения Дона Карлоса. Говорит, герцог Альба никогда бы так не поступил, а значит, с ним случилось непредвиденное.

— А что мой отец?

— Дон Агустин не хочет отменять свадьбу и просит незваного сеньора покинуть дом.

Я могла бы и не расспрашивать Лолу. И так понятно — отец не откажется от последней надежды выдать единственную дочь замуж за очень знатного человека.

Плохо, что Карлос передумал жениться и бросил меня, но даже если с ним случилась беда, для отца это не имеет значения. В попытках избежать сплетен двора, он всё так же хочет выдать меня замуж.

Быстро открываю ящик стола и достаю лист бумаги. Торопясь, макаю перо в чернила, пишу записку и отдаю служанке.

— Иди и незаметно передай это герцогу Осуне. Только осторожно! Смотри, чтобы слуги отца не видели.

Неужели у меня нет выхода? Последняя попытка отменить свадьбу не увенчалась успехом так же, как и все предыдущие.

Служанка возвращается с довольным лицом, но только она собирается открыть рот — в комнату входит отец.

— Видишь, Клариса, друзья такого непорядочного сеньора, как Карлос не могут быть приличными людьми. Этот герцог… Знатный человек, а явился с совершенно недопустимой просьбой — отменить твою свадьбу. Чуть ли не драку устроил в моём доме. Хорошо, что внезапно вспомнил о важных делах и ушёл.

— Папа, я хочу после завтрака прогуляться в саду. Подышать свежим воздухом перед свадьбой.

— Ты так говоришь, словно после замужества твоя жизнь будет кончена. — Отец вздыхает. — Ну хорошо. Свадьба в полдень. Полчаса тебе хватит на прогулку?

— Конечно! Мне хочется полюбоваться розами в последний раз.

Пока служанки в будуаре хлопочут над моим платьем, я, одевшись с помощью Лолы, тороплюсь к завтраку.

Аппетита у меня, конечно же, нет, но сегодня отец не настаивает, чтобы я ела, видимо, понимая, как сильно я нервничаю.

Делаю несколько глотков простой воды и быстро попрощавшись с отцом, бегу в сад.

Герцог Осуна должен был понять мой торопливый почерк, поэтому, оглядываясь, нет ли поблизости слуг отца, я высматриваю в зарослях дикой жимолости фигуру мужчины.

— Донья Клариса, я здесь!

Оборачиваюсь на звучный баритон.

— Дон Диего, что произошло? Где герцог Альба?

— Я знаю не больше вашего, но уверен, с Карлосом случилось что-то непредвиденное. Вы не должны выходить замуж за Мануэля. Мой друг… Герцог Альба действительно хотел жениться на вас. Я собираюсь разобраться в этом деле и найти Карлоса. Откажитесь от брака. Что, если Карлос всё же вернётся?

— Я пыталась переубедить отца, но он не хочет ничего слушать. Что ещё я могу сделать?

— Моя карета будет стоять у двери в церковь. Когда приедете на место проведения церемонии, не заходите внутрь. Садитесь в карету с моим фамильным гербом, и я увезу вас. Найдём Карлоса вместе.

— Побег? Это же безумие. Не знаю, получится ли у меня.

— Вам нужно только решиться, остальное предоставьте мне!

Надежда узнать, куда пропал Карлос, вспыхнула с новой силой, поэтому, услышав голоса слуг со стороны дома, я тороплюсь вернуться, пока они ничего не заподозрили.

Одеваюсь наспех. Лола и ещё несколько горничных стараются сделать из меня красавицу, сооружая высокую причёску на моей голове, но я совершенно безучастна. Мои мысли заняты планом побега. Я обдумываю всё до последней мелочи, чтобы не случилось непредвиденных ситуаций.

— Донья Клариса, всё готово! — Лола отвлекает меня от мыслей, и я любуюсь отражением в зеркале.

Служанки постарались и сейчас стоят поодаль, сложив руки на груди. Девушки кажутся такими счастливыми, будто это они выходят замуж.

Множество жемчужных шпилек удерживают мою причёску от падения, шёлковая лента, аккуратно вплетённая в волосы, придаёт им ещё больше блеска, а пейнета щедро инкрустированная драгоценными камнями, выглядит по-настоящему аристократично. Завершает образ мантилья из тонкого кружева с золотой каймой.

Платье, одобренное Мануэлем изящно, подчёркивает мои достоинства, и если бы женихом был не он, а Карлос, я была бы самой счастливой невестой в Мадриде.

— Клариса, нам пора! Спускайся, нехорошо опаздывать на собственную свадьбу.

В голосе отца слышатся нервные нотки. Несмотря на его желание выдать меня замуж, я уверена, он переживает.

Торопливо спускаюсь по лестнице. Служанки несут шлейф моего платья, перешёптываясь между собой, и, кажется, волнуются гораздо сильнее меня.

Отец хочет, чтобы свадьба с Мануэлем выглядела достойно, поэтому возле парадного входа стоят две кареты. Располагаюсь в первой, надеясь, что у меня будет время пересесть в подготовленный экипаж герцога Осуны.

Нервничаю так сильно, что даже руки дрожат. Нужно успокоиться. Нельзя позволить моему состоянию повлиять на план.

20 Глава

— Пока ты размышляешь над ответом, хочу напомнить, какой позор ждёт твою семью, в случае если ты сбежишь из-под венца. Граф Абрантес уже не будет вхож в приличное общество.

Мануэль даёт указания кучеру, и его карета трогается с места.

А как же сломанная ось колеса? Обманщик!

Обессиленно откидываюсь на сиденье и под мерный стук копыт по мостовой обдумываю слова Мануэля.

Чувствую, как надежда внутри меня превращается в кусок льда, и царапает душу острыми краями.

Последняя попытка найти Карлоса и стать его женой вопреки всему, испарилась словно дым под пристальным взглядом холодных глаз Мануэля. Больше мне не на что рассчитывать.

Смелость и желание побега никуда не делись, но едва моя карета снова трогается, я уже знаю — свадьба с Мануэлем состоится.

Возле самой церкви лишь мельком я посмотрела на карету Дона Диего. Мне показалось, что в окошке я даже увидела руку с фамильным перстнем герцога Осуны, но дуновение ветерка было слишком мимолётным, чтобы сказать это наверняка.

Кучер подъехал вплотную к дверям церкви.

С удивлением замечаю, что всё происходящее напоминает мне сон. Я стою возле входа, а служанки суетятся вокруг платья, бережно расправляя складки, воланы и кружева.

Всего несколько шагов отделяют меня от новой жизни. И пусть я совсем не так представляла себе свадьбу, отбрасываю сомнения прочь и с мыслями о будущем моей семьи делаю три шага на негнущихся ногах.

Едва я оказываюсь в тусклом пространстве небольшой церкви, толстые дубовые двери захлопываются за мной с ужасным скрипом.

— Рад, что ты сделала правильный выбор. — Голос Мануэля похож на зов из склепа. Я вспоминаю, что всё ещё жива, а значит, должна смотреть вперёд и не унывать, ведь только смерть является концом, всё остальное в жизни можно изменить.

— Не уверена, что приняла правильное решение, но я не могу поставить семью под удар.

Пристально смотрю в глаза жениха, чтобы он понял: я вступаю в брак по собственной воле, а не потому, что меня к нему принудили.

Лицо Мануэля удивляет резкими переменами. Уголки губ изображают некое подобие улыбки, морщины разглаживаются, а в глазах светится радость. С его плеч словно упал тяжёлый груз, и он выглядит моложе, чем раньше. Неужели он так сильно хочет жениться на мне? Хотя… Наверное он всего лишь боится прослыть человеком, от которого сбежала невеста на всю империю.

— Независимо от причин твоего решения, я рад. — Мануэль делает жест рукой, пропуская меня вперёд, и когда я двигаюсь к алтарю, слуги везут его кресло следом.

Церемония проходит очень быстро в тесном кругу родственников двух наших семей. Дон Франсиско не пришёл, сославшись на болезнь, и это меня радует.

Сразу после объявления нас мужем и женой, сидя в карете, я вдруг понимаю, что даже не запомнила собственную свадьбу. Мои мысли были далеко от крошечной церкви, и я очнулась от оцепенения, когда всё закончилось.

Карета с Мануэлем, теперь моим мужем, едет впереди, а моя следом. Хотя молодожёнам отводится один экипаж после церемонии, из-за своего физического состояния Мануэль решил, что мне будет неудобно ехать вместе с ним.

Странная забота моего мужа удивляет меня, но ещё более загадочным кажется наш немедленный отъезд в Италию. Вместо дворца Лирия кучер везёт меня домой, переодеться в дорожную одежду и взять вещи.

Кажется, Мануэль действительно не будет настаивать на первой брачной ночи сегодня. Хотя

— Клариса, дорогая, я так рад! Наконец-то ты станешь уважаемой сеньорой! — Счастливое лицо отца напоминает мне, что я всё сделала правильно. — Дон Мануэль задумал для тебя сюрприз и заранее просил меня приготовить твои вещи. Он везёт свою молодую жену в путешествие! Тебе очень повезло с мужем, и ты должна это ценить.

— Да, отец. — Вымученно улыбаюсь и поднимаюсь к себе. Мне понятно его желание устроить мою жизнь, но свободолюбивый нрав всё ещё не даёт мне простить отца за этот насильственный брак.

— Срочное письмо, Дон Агустин! — Крик слуги эхом разносится по пустому коридору, и я приоткрываю дверь, пытаясь услышать в чём дело.

— Что там ещё? Не люблю я эти срочные письма.

Отец ворчит, и я понимаю почему. Если я с радостью жду новостей о возвращении Карлоса, то моего отца это поставит в неловкое положение. Карлос не из тех, кто просто забудет, как его невесту в считаные недели выдали замуж за другого.

— Клариса! Спускайся!

Стараюсь идти спокойно и не торопиться, но ноги сами несут меня вниз по лестнице. Хоть бы это были новости о Карлосе!

— Поездка в Италию отменяется. К сожалению, Дон Мануэль, твой муж неожиданно слёг с лихорадкой. У него слабое здоровье, а все последние недели он был занят подготовкой к свадьбе. Усталость сказалась на нём самым печальным образом.

— Что же мне делать? — С ужасом вспоминаю тёмные коридоры замка Лирия, такого красивого и помпезного снаружи, но мрачного внутри.

— Слуга твоего мужа ждёт тебя возле экипажа. Поспеши!

— Ты хочешь выгнать меня из дома и отправить в этот ужасный дворец? — Смотрю на отца, не веря своим ушам.

— Теперь твой дом находится не здесь. Собирайся быстрее, за Доном Мануэлем нужен уход. В письме написано, что он без сознания, но даже в таком состоянии в бреду шепчет твоё имя.

— Не знала отец, что ты так сильно меня ненавидишь. — Говорю, не подумав, хоть и знаю — потом я пожалею о сказанном. Быстро выхожу в дверь, не сняв свадебный наряд, чтобы не дать отцу опомниться.

Слуга Мануэля стоит возле экипажа, сложив руки на груди и, увидев меня, кажется удивлённым.

— Донья Клариса, вы не хотите переодеться?

— Нет! Моему мужу плохо. Ты же приехал за мной? Вот и поторопись.

Не в моём характере грубо разговаривать со слугами, но мои нервы тоже сделаны не из железа. Только благодаря крепкому здоровью я сама ещё не свалилась с лихорадкой.

21 Глава

— Боюсь, я вынуждена отказаться, Дон Франсиско. — Не знаю, что придаёт мне смелости, но я понимаю, если сама не смогу защититься от этого человека, мне никто не поможет. — К тому же теперь я хозяйка дворца Лирия, и отныне правила здесь изменятся.

— Ах, ты девка! Ну я сейчас покажу тебе, как надо уважать старших.

Дон Франсиско делает шаг в мою сторону, но я не успеваю испугаться. Слуга Мануэля встаёт передо мной, преграждая сеньору де Сильве путь. Из узкой двери возле входа появляется второй слуга, и я замечаю, насколько они похожи. Раньше мне казалось, что это впечатление складывается из-за одинаковой чёрной одежды, но сейчас я вижу сильное сходство черт лица.

— Вам лучше отойти, Дон Франсиско. Сеньора Клариса торопится к мужу.

— Как только мой племянничек умрёт, я с вами разберусь! — Несмотря на злой тон, сеньор де Сильва отступает под грозным взглядом братьев-наёмников, прислуживающих Мануэлю.

— Вам здесь ничего не угрожает, донья Клариса. Пойдёмте скорее к хозяину, он очень вас ждёт. — Слуга повыше, судя по всему, старший из братьев показывает мне на лестницу.

— Почему ты так думаешь? Разве он не лежит без сознания с лихорадкой?

— В бреду он несколько раз повторял ваше имя.

Задумчиво опускаю взгляд на ступеньки и молча иду за наёмником. Зачем всё-таки Мануэль женился на мне?

Проведя меня узкими коридорами дворца Лирия, слуга распахивает дверь в спальню мужа.

В комнате темно, душно и пахнет лекарствами.

Прихожу в ужас от одного только взгляда на Мануэля. Он похож на скелет, обтянутый кожей. Чёрные круги под глазами делают и без того неприятное зрелище намного страшнее. Тонкая шёлковая рубашка расстёгнута, и я, не отрываясь, смотрю, как очень медленно и слабо поднимается грудная клетка при дыхании. Кожа Мануэля почти прозрачная и выглядит ненастоящей. Словно кто-то положил в кровать куклу, сделанную из воска.

Это меня так поражает, что я лишь стою и смотрю на мужа. Неужели его самочувствие ухудшилось в столь короткое время? Мы же виделись несколько часов назад.

Гоню прочь мрачные мысли и решительно иду к окну. Тяжёлые бархатные занавеси поддаются не сразу. Наверное, их не раздвигали уже очень давно. Наконец, я с ними справляюсь и со скрипом распахиваю ставни.

За окном на удивление приятный вид, открывающий моему взору садовую аллею с цветущими бугенвиллеями. Хотя… Что я ожидала там увидеть? Кладбище в промозглый осенний вечер?

Усмехаясь своим предубеждениям, раздвигаю бархат на втором окне. Резко оборачиваюсь на шорох за спиной, и с облегчением вижу, как Мануэль открывает глаза и пытается сесть в постели.

— Что происходит? Закройте окна! От яркого света у меня болит голова. Где моя жена? Мигель! Анхель! Поезжайте немедленно и привезите её!

После долгого времени в темноте глаза Мануэля плохо видят против света, и я подхожу ближе к его кровати, чтобы он мог меня рассмотреть.

— Ты пришла? — Неподдельная радость и облегчение в интонации мужа вызывают во мне чувство жалости.

— Мы связали себя узами брака, поэтому, конечно, я здесь. Теперь дворец Лирия мой дом. — Надеюсь, Мануэль не заметит разочарования в моём голосе.

— Прости, я не смогу поехать в Италию.

Хочу съязвить, сказать, что я на него и не рассчитывала, но сожаление в голосе мужа останавливает меня от высказываний.

— Поедем, когда ты поправишься. Сначала займёмся твоим здоровьем. Почему тебе стало плохо? Где лекарь?

— Дон Мануэль их не любит, ведь они все шарлатаны.

— За годы, что он не может ходить, к нему приглашали всяких разных лекарей, и никто не смог помочь.

— Состояние хозяина ухудшалось постепенно, но он не обращал на это внимания, иначе свадьбу пришлось бы отменить.

— Ваша испорченная репутация и так стала главным событием этого лета при дворе. Дон Мануэль хотел быстро прекратить все насмешки над вами.

Неожиданно слуги-молчуны с каменными лицами

— Хватит! Замолчите! Ведёте себя хуже базарных торговок.

Слуги умолкают и виновато кланяются.

— Оставьте меня наедине с женой.

— Подождите! — Окликаю слуг, и они замирают в ожидании. По их лицам я вижу — эти два наёмника выполнят любое моё поручение.

— Велите принести сюда кадки с горячей водой и чистые льняные тряпки. Отправьте кого-нибудь на рынок за лекарственными травами. Я напишу названия.

— Донья Клариса, что вы собираетесь делать? — Старший из братьев, которого зовут Анхель, выглядит озабоченно.

— Прежде всего я постараюсь справиться с лихорадкой Дона Мануэля, а затем с помощью отваров восстановить организм. Я не лекарь, и знаю совсем немного, поэтому всё равно нужно найти человека, который разбирается в лечении.

— В моём доме не будет никаких обманщиков.

— А тебя никто не спрашивал. Я не хочу стать вдовой, едва выйдя замуж. Если нравится отдавать приказы в своём дворце, сначала ты должен поправиться.

Слуги, посмеиваясь, уходят выполнять мою просьбу. Я остаюсь наедине с мужем, который делает обиженное лицо и отворачивается от меня. Между нами повисает тягостное молчание, но я стараюсь не думать об этом.

Любуюсь садом через окно, иногда поглядывая на кровать. Меня радует, что Мануэль хотя бы пришёл в себя.

Слуги оказываются очень расторопными. Проходит совсем мало времени, а они уже тащат огромную бадью и наполняют её кипятком.

— Ты хочешь меня сварить? — Скептический тон мужа вызывает желание бросить его одного в этой мрачной спальне, но я набираюсь терпения и рву льняную ткань на куски.

— Я уже говорила, что мало понимаю в лечении людей. Однако тебе трудно дышать, а в Италии всегда опускают ноги в горячую воду с травами при болезнях лёгких. Поэтому не спорь со мной и делай, что я говорю.

— Почему я не замечал раньше, какая ты властная и бескомпромиссная?

22 Глава

Два года спустя... — Мы обязательно должны это отпраздновать, mi vida (пер. с испанского — моя жизнь, — распространённое ласковое обращение к супруге или возлюбленной в Испании и Латинской Америке)

— Я не хочу ничего праздновать! Сейчас нужно подумать о твоём здоровье. Мы только что вернулись из Монтекатини, их термальные воды благотворно повлияли на общее состояние, но останавливаться нельзя. Тот итальянский лекарь сказал, что тебя можно поставить на ноги. И я это сделаю!

— Но сегодня наша годовщина! Отказываюсь лечиться дальше, если не будет праздника!

— Та такой шантажист! Хуже маленького ребёнка. — Смеюсь над Мануэлем, который сделал капризное лицо, словно пятилетний карапуз перед лавкой со сладостями.

— Мигель, Анхель, быстро сюда! Поезжайте в кондитерскую сеньоры Селесты и купите там всяческих пирожных. Затем… — Мануэль с энтузиазмом перечисляет всё, что ему хотелось бы съесть.

— Стоять! Анхель, Мигель, никакого праздника. — С удовольствием наблюдаю за верными слугами Мануэля, которые замерли в ожидании моих указаний. — Как мы с вами и договаривались, вы поедете в лавку Дона Игнасио. Лечебный отвар уже готов, и его надо быстро привезти сюда.

— Какой магией ты владеешь? Всего за два года брака мои самые верные слуги совсем от рук отбились и признали хозяйкой тебя.

— Они выполняют все мои указания, потому что, как и я, хотят видеть твои успехи. Ты же знаешь, насколько удалось улучшить здоровье с начала лечения?

— Без тебя, жизнь моя, я бы уже давно умер, и мои кости лежали бы в семейном склепе городского некрополя.

Мануэль мгновенно грустнеет, и мне, как всегда, становится его жаль.

— Ну хорошо. Мигель, Анхель, заберёте отвар, потом поезжайте в кондитерскую и купите пирожные. Но немного, иначе если я не влезу в старые платья, придётся шить новые. — Усмехаюсь, видя радостное лицо мужа.

— Я пойду на кухню, отдам указания готовить праздничный ужин, а ты ложись в постель.

Быстро выхожу из спальни Мануэля, иначе он, не желая расставаться со мной ни на минуту, опять начнёт канючить, используя своё обаяние и талант манипулирования людьми.

Торопливо иду длинными и уже хорошо знакомыми коридорами дворца Лирия в сторону кухни. Я быстро запомнила расположение всех комнат и даже полюбила пышное убранство главного зала. Только узкий коридор в боковой пристройке рядом с входом, где Дон Франсиско повёл себя непристойно по отношению ко мне, я всё ещё обхожу стороной.

Наш брак длится уже целых два года… Даже не верится. Отношения с Мануэлем постепенно наладились самым странным образом. Он привязался ко мне словно ребёнок к матери, и мы почти не расстаёмся.

Тем не менее он выполняет обещание и за всё время ни разу не пересёк черту между нами.

Этот невидимый барьер разделяет нас, но странная духовная связь, крепкая и прочная образовалась несмотря на отсутствие физической близости.

Я знаю, что каждый вечер Мануэль ожидает меня в своих покоях и понимаю — так не может продолжаться. Однако интимная близость всё изменит, а я с некоторых пор боюсь перемен.

Кроме того, боль от разлуки с Карлосом, всё ещё не прошла. Наоборот, тоска по нему стала такой невыносимой, что жжёт меня огнём изнутри. Я не могу перестать любить его, и это одна из причин, почему я не хочу близости с Мануэлем.

Отбрасываю печальные мысли и велю повару приготовить любимую паэлью Мануэля на ужин.

— Донья Клариса, мне нужно вам кое-что сказать. — Шаги братьев-наёмников совершенно бесшумные, и я, вздрогнув, оборачиваюсь на голос Анхеля.

— В чём дело? Мануэль хочет что-нибудь ещё помимо пирожных?

— Сегодня вечером нас посетит Дон Франсиско. Только что слуга принёс от него письмо. Дон Мануэль просил вам передать: если вы не захотите, он его не пустит во дворец.

Тяжёлый вздох вырывается из моей груди. Конечно, я не хочу видеть этого человека, но он дядя моего мужа.

— Передайте Мануэлю, что я не против. Если он поведёт себя недостойно, вы же будете рядом?

Как и Мануэль, я теперь во всём полагаюсь на двух смуглых братьев. Старый герцог Альба спас их когда-то, выкупив у торговца рабами на востоке. С тех пор они поклялись, что будут защищать Мануэля даже ценой своей жизни.

Немногословные и преданные братья Торрес стали незаменимой поддержкой молодому хозяину, а теперь и мне.

Встреча с Доном Франсиско — последнее, чего я ожидала этим вечером, но ради Мануэля я потерплю.

* * *

Ужин проходит вполне спокойно до тех пор, пока дядя по своему обычаю не напивается хереса. Он жалуется на плохое самочувствие, боль в желудке, и я скрепя сердце предлагаю

Слуги провожают перебравшего алкоголя Дона Франсиско в спальню, а я успокаиваю Мануэля.

— Не волнуйся! Он всего лишь переночует здесь и покинет дворец Лирия с утра.

— Запри дверь в спальню, а лучше приходи ночевать ко мне.

Делаю вид, что ничего не слышала. Это первый раз за всё время брака, когда муж предлагает нечто подобное, и я совсем не готова ему ответить.

— Сеньор Мануэль, вам письмо! — В комнату быстрым шагом входит дворецкий и передаёт мятый конверт, подписанный аккуратным красивым почерком, а у меня всё сжимается внутри от предчувствия.

За эти два года я слышала о Карлосе всего несколько раз, и знаю лишь, что он благополучно добрался до Мехико, а затем с поддержкой вице-короля Новой Испании, его назначили губернатором Кубы.

Наблюдаю за Мануэлем, пока он читает письмо. Несколько раз муж меняется в лице, снова перечитывает текст на небольшом клочке бумаги, пока не мнёт его и не отбрасывает на маленький столик.

Стою в нерешительности, но Мануэль откидывается в кресле, закрыв глаза, и я уже начинаю думать, что он уснул.

Беру мятое письмо в руки и медленно разворачиваю.

«Дорогой Мануэль, пусть ты и не считаешь меня родственником, я всегда относился к тебе как к брату. Поэтому прошу прощения за всё плохое, что, по-твоему, я совершил.

23 Глава

Пытаюсь захлопнуть дверь перед носом нетрезвого сеньора де Сильвы, но он оказывается проворнее, несмотря на большое количество выпитого.

Плохое самочувствие и сильное опьянение не мешают Дону Франсиско грубо оттолкнуть меня в сторону. Он вламывается в мою комнату, закрывает за собой дверь, и я ничего не могу с этим поделать.

От сильного удара я отлетаю к камину, в ужасе хватаясь за чугунную кочергу.

— Положи. Это не игрушки. При неумелом обращении ты поранишься. — Дядя Мануэля усмехается, а я вдруг понимаю, что выглядит он вовсе не как человек, выпивший много алкоголя.

Неприятная догадка пронзает меня, и я чувствую себя диким зверем, загнанным в угол. Всё поведение дона Франсиско было обманом. Он заранее придумал план, дождался годовщины нашей свадьбы, зная, что мы не откажем ему в визите, и прикинулся пьяным, надеясь остаться во дворце Лирия на ночь.

— Зачем вы это сделали? — В ужасе отползаю в дальний угол, крепко сжимая кочергу обеими руками.

— При чём здесь я? Это всё свеча! Она выскользнула из моих рук, и кто же мог знать, что шелковые занавеси в малом зале вспыхнут так быстро. — Зловещий смех сеньора де Сильвы подтверждает мои догадки. — Знаешь, сколько я выжидал подходящего момента? Долгих два года! Ты, мерзкая девка, отняла у меня всё! Дворец Лирия мой! Сейчас в нём командуешь ты, но это продлится недолго. Пожар уничтожит и стены, и мебель и всё ваше имущество.

— А как же люди?

Судорожно думаю, что делать, но из-за волнения и паники ничего не приходит на ум.

— Ты имеешь в виду слуг? Или себя и этого влюблённого дурака Мануэля? Хорош племянничек… Променял родного дядю на какую-то девку, к тому же подобрал её после брата. Просто нет слов!

— Но ведь и вы погибнете в пожаре!

— Лекарь сказал, я скоро умру. Неумеренные алкогольные возлияния лишили меня шанса на долгую жизнь. Моё здоровье не выдержало, так что терять мне нечего. По крайней мере, я умру в родных стенах дворца, где появился на свет. Но сначала… — Дон Франсиско медленно идёт ко мне, и я мечтаю исчезнуть, раствориться, словно дым, который заполняет комнату, мешая дышать. — Мы развлечёмся с тобой на славу. Вижу, тебе нравятся мужчины семьи Альба… Что ж, я покажу, какие мы на самом деле.

Последних слов дона Франсиско я не слышу, потому что не отрываясь смотрю в сторону двери. Мануэль бесшумно появился в проёме, и я замечаю, с каким остервенением его пальцы впились в подлокотники кресла.

На лечении в Италии один старый мастер сделал особые колёса с ручками. Благодаря им Мануэль, наконец, получил возможность самостоятельно передвигаться, куда ему хочется, без посторонней помощи.

Пытаюсь закричать, но дым уже проник в мои лёгкие, и вместо слов я лишь содрогаюсь от кашля.

Мануэль делает усилие, и я вижу по лицу, чего ему это стоит. С помощью рук он опускает ноги с подставок на пол и пытается встать. Со слезами на глазах смотрю на мужа, твёрдо стоящего в проёме. Никогда не задумывалась, какой он на самом деле высокий…

Моя радость длится несколько секунд, а затем Мануэль бросается вперёд и крепко хватает дядю руками.

— Беги, сейчас же! Клариса! Приди в себя! Спасай свою жизнь!

Как только сказанного мужем доходит до меня, я пытаюсь преодолеть головокружение и встать на ноги.

Тело совсем не слушается, глаза слезятся от дыма, но я ползу на коленях к Мануэлю.

— Я не оставлю тебя! — Шепчу не в силах говорить, но по лицу мужа вижу, что он меня услышал.

Дон Франсиско впадает в бешенство и остервенело рвётся из железной хватки Мануэля. Судя по всему, сеньор де Сильва не ожидал, что его племянник обладает такой физической силой.

— Клариса, брось меня и беги! Нам не выбраться отсюда вдвоём…

Мне наконец-то удалось встать на ноги, но я надышалась дымом, поэтому в глазах всё плывёт.

Раздаётся ужасный грохот, треск потолочных перекрытий и огромная люстра вместе с куском лепнины падает с потолка прямо на Мануэля. И он, и дон Франсиско оказываются погребены под грудой дымящихся обломков.

Собрав остатки сознания, я делаю шаг в сторону мужа, но комната вокруг меня кренится набок и я лечу в бездну.

Мне не страшно и не больно. Наоборот… Я испытываю облегчение. Скоро всё это закончится, и не нужно будет каждое утро пытаться унять ноющее сердце. Я умру здесь, рядом с Мануэлем, во дворце, который так и не стал мне настоящим домом. Как жаль, что перед смертью я не увижу отца… И Карлоса… Мою единственную любовь в этом мире…

Я уже умерла? Почему так жарко и вокруг меня языки пламени? Хотя… Будучи в браке, я мечтала о другом мужчине. Конечно же, после смерти за такое положен ад.

— Держись, не умирай, я спасу тебя!

Этот мягкий баритон… Карлос… Любимый голос, который я могу слушать вечно…

Неужели даже адское пламя не избавит меня от мыслей о нём. Или это и есть моя пытка?

— Клариса, открой глаза!

Желание быть с Карлосом так сильно, что я чувствую его, будто он рядом

Крепкие руки обнимают меня,

— Клариса, ты в порядке? Почему ты улыбаешься? Приди в себя! Анхель, срочно за лекарем! Мигель, мне кажется, ей трудно дышать… Неси воду.

Голос Карлоса звучит немного грубее, чем я его помню. Я слышу в нём волнение, страх, злость и ещё что-то неуловимое.

Надеюсь, этот ад продолжится… Хочу вечность лежать среди языков пламени, слушая любимый голос. Если я это и не ад вовсе.

Тёплое дыхание… Уверенные губы находят мой рот… Хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

А затем...

Чувствую воздух, распирающий мои лёгкие и меня словно, складывает пополам ужасный приступ кашля. Изо всех сил стараюсь дышать, как едва не утонувший человек, чудом выбравшийся из воды.

Вдыхаю и ртом, и носом, снова захожусь в кашле, и с большим усилием открыв слезящиеся глаза, осматриваюсь по сторонам.

24 Глава

Пока я разворачиваю письмо, из него, прямо мне на ладонь, выпадает блестящая пуговица с гербом семьи Альба. Точно такую я видела на камзоле Карлоса.

«Моя прекрасная Клариса! Мне безумно, до слёз жаль, что ты читаешь моё письмо. Ведь это означает — меня больше нет в твоём мире, а, скорее всего, и в живых.

Почти всю жизнь, не считая раннего детства, я прожил в сожалениях, обвиняя близких людей в моих бедах. Всё изменилось, когда я впервые увидел тебя. Ты сияла словно солнце в летний день, и на моей израненной душе вмиг стало тепло.

Одна мелочь всё же омрачала мою радость: тебя представили как невесту моего названого брата Карлоса.

Ты всегда считала меня хорошим человеком, но, к сожалению, я им не был. Поэтому я поступил самым ужасным образом и не раздумывая воспользовался представившейся возможностью сделать тебя своей.

Знаю, ты никогда меня не простишь, но желание обладать тобой было слишком велико. И сейчас я могу с уверенностью сказать: повторись всё ещё раз, я, не задумываясь, поступил бы так же.

Если Мигель отдал тебе письмо, то мне уже незачем умалчивать правду. Ты должна знать, что случилось на самом деле.

Моего брата, незаконнорождённого сына короля, по приказу Бурбонов схватили и заперли в трюме торгового галеона, идущего за товарами в Новую Испанию.

Всё, что он смог сделать, это передать мне свою пуговицу с просьбой позаботиться о тебе до его возвращения.

Прости… Я поступил иначе…

Карлос никогда не отказывался от вашей свадьбы и вовсе не собирался бросать тебя.

Зная брата, могу сказать: его чувства были искренними, хотя не уверен, может ли кто-то любить тебя так же сильно, как я.

Жалею ли я о содеянном? Нет! Поэтому не прощай меня…

Недостойный муж, Мануэль Альба…»

Прочитав письмо один раз быстро пробегаю его глазами снова. Затем перевернув лист на другую сторону, вижу небольшой текст, написанный уже не таким аккуратным почерком, словно Мануэль очень торопился.

«Завтра ты увидишь Карлоса, и, скорее всего, мой обман откроется. Страшно даже думать останешься ты со мной или уйдёшь к моему брату. Лишиться тебя подобно смерти, но за два года под твоим влиянием я всё же стал лучше. И хоть по-прежнему не жалею о моём поступке, но отпускаю тебя к тому, кого ты любишь.

Будь счастлива, Клариса!»

Письмо падает из моих рук, и я сажусь на каменный борт фонтана, не в силах больше стоять на ногах.

— Ты позволишь мне его прочитать? — Голос Карлоса звучит настойчиво, но я уверена, если скажу нет, он не притронется к чужому письму.

Содержимое касается его напрямую, поэтому я, кивнув, отворачиваюсь. Моему взору открывается тлеющее левое крыло дворца Лирия. Это зрелище очень напоминает сейчас мою жизнь. Точно так же истлела моя надежда на счастье.

Почему же я не могу ненавидеть Мануэля? Несмотря на его слова, что он ни о чём не жалеет, я знаю: два года он жил с чувством вины.

— Так я и думал… — Карлос отдаёт мне письмо. — Не стоило доверять Мануэлю, лучше бы я отправил кухарку к герцогу Осуне. Диего, как мой друг, сделал бы всё возможное, чтобы я смог жениться на тебе.

Слыша боль в голосе Карлоса, не могу заставить себя обернуться и посмотреть ему в глаза.

— Мой названый брат… Он поступил очень подло и не достоин носить фамилию Альба.

— Я не держу на него зла. Мануэль лишь пытался быть счастливым. Не все такие идеальные, как ты. Думаю, этот неблаговидный поступок очень тяготил его до самого последнего вздоха. Несмотря на бесконечные повторения в письме, что он ни о чём не жалеет, уверена — случись подобное ещё раз, он бы поступил по-другому.

— Ты так его защищаешь… Ещё бы, два года вместе. Да и какое значение сейчас имеет то, что мы не можем изменить. — Вздох Карлоса разрывает мне сердце, и я, пересилив себя, поворачиваюсь к нему лицом.

Герцог Альба стоит в полуметре за моей спиной, и, обернувшись, я сразу тону в прохладной зелени его глаз. По телу пробегает дрожь, и, мне кажется, будто только вчера Карлос, сажая меня в карету, долго держал мою руку в своих ладонях, а я также тонула в его глазах.

Словно и не было этих двух лет…

— Клариса, знаешь ли ты, сколько всего произошло со мной с нашей последней встречи? — Едва Карлос прикасается ко мне своими руками, я чувствую, как огненный жар проникает в моё тело через его пальцы.

— Донья Клариса, мы нашли хозяина! И второго… Презренного сеньора де Сильву. — Анхель зло сплёвывает на траву, чего никогда раньше не позволял себе в моём присутствии. Этим он выражает своё отношение к дону Франсиско.

Освобождаюсь от рук Карлоса, торопясь в сторону главного входа, где на земле виднеется лежащее тело, покрытое мятой тканью. Узнаю этот цвет… Слуги сняли штору в главном зале уцелевшего крыла и накинули её на Мануэля.

Карлос бежит следом за мной, и видя, как я собираюсь поднять край тряпки, останавливает меня.

— Пусти! Это мой муж… Я хочу его видеть. — Дёргаю руку, но Карлос перехватывает меня и заключает в объятия.

— Нет, Клариса! Ты хоть представляешь, как выглядит сгоревший труп? Зрелище не для слабых женщин. К тому же Мануэля уже не узнать. Ты даже не поймёшь, что это он.

— Отпусти, я должна убедиться! — Не в силах больше себя контролировать рвусь из крепкой хватки Карлоса, но он прижимает меня спиной к своей груди, скрестив мои руки спереди, так что я не могу

Беспомощность, ужас и нервное напряжение прорываются наружу. Я извиваюсь как змея, кричу, плачу, кусаю Карлоса за палец в попытках освободиться, но у меня ничего не получается. Против крепкого мужчины мне не хватает сил и в итоге, совершенно вымотавшись, с растрёпанными волосами и заплаканным лицом я вишу у Карлоса на руках словно тряпичная кукла.

Подобные приступы и нервные срывы случались с моей тётей, которая в итоге сошла с ума. Что, если меня ждёт та же участь?

— Всё в порядке, можешь больше не держать. Я не пойду смотреть на обгоревшие останки мужа. По крайней мере, не сейчас.

25 Глава

Пережитое горе, страх смерти, потеря мужа и возвращение Карлоса, сказались на мне иначе, чем я ожидала.

Я готовилась к долгой мучительной бессонной ночи, но едва моя голова коснулась подушки, как объятия сна унесли меня в сладкий мир грёз. Во сне я была маленькой девочкой и весело резвилась вместе с мамой в аллеях дедушкиного сада. В воздухе пахло спелой клубникой, а с кухни доносился аромат пирога с рикоттой. Милый пушистый щенок суетился у моих ног, и в каждом уголке сада звенел мой детский смех.

Никакого огня, ужаса и мужчин семьи Альба…

После чудесного, глубокого сна пробуждение было тяжёлым.

Очнувшись, я села, не понимая, как оказалась в доме отца, ведь мне нужно быть во дворце Лирия, распорядиться по поводу завтрака и проследить, чтобы муж сделал специальные упражнения, которые рекомендовал итальянский доктор.

Затем я вспомнила: больше у меня нет мужа. Все обстоятельства пожара и предшествовавшие ему события навалились с новой силой и мельчайшими подробностями. Только озабоченное лицо Лолы, осторожно заглядывающей в дверь, отвлекло меня от горестных мыслей.

— Донья Клариса, ваш отец давно проснулся и велел привести вас к нему в кабинет, как только вы оденетесь к завтраку.

— Что-то случилось? — Спрашиваю служанку и рассеянно жду ответ, пока мои мысли бесконечно возвращаются к Карлосу.

— В доме переполох… Его Светлость герцог Альба прибыл в столицу по указанию двора и с утра отправил к нам слугу с официальным оповещением о своём визите. Теперь дон Агустин не может отказаться его принять.

— Когда он посетит нас? — Сердце замирает в ожидании, и всё кажется нереальным.

— Через три дня… До погребения дона Мануэля любые визиты в дом скорбящей вдовы неприличны. — Лола морщит лицо, явно неодобрительно думая о Карлосе. — Хотя и во время траура ваши встречи нежелательны, учитывая характер прошлых отношений. Но этот сеньор… Герцог Альба решил воспользоваться родством с покойным доном Мануэлем и прислал официальное уведомление, что явится в ваш дом на ужин.

— Можешь идти. — Отвечаю сухо, чем вызываю недоумение у служанки, которую знаю с детства, но ничего не могу с собой поделать. Пренебрежительное отношение к Карлосу и неодобрение его визита очень меня злит.

— Как скажете, донья Клариса.

Лола бесшумно закрывает за собой дверь, но, зная её характер, догадываюсь: она была бы не прочь рассказать мне все сегодняшние сплетни. Обычно я довольно снисходительно относилась к её любви знать всё, что творится в доме, но этим утром ничего не хочу слышать.

Заставляю себя встать с кровати и зову горничную, затем, наспех одевшись, тороплюсь в кабинет к отцу. Хоть я и опасаюсь разговора с ним, избегать его бессмысленно.

Отец сидит за столом в своём любимом кресле. Выглядит он усталым и взвинченным. Вряд ли ему удалось выспаться так же хорошо, как мне. Тихо войдя в кабинет, желаю доброго утра и сажусь в кресло напротив письменного стола.

— Клариса, о чём ты?! Как это ужасное, нервное и душное утро может быть добрым? Герцог Альба, ну что за человек… Он хочет посетить наш дом сразу после похорон твоего мужа, не соблюдая никаких приличий!

— Отец, не волнуйся так сильно, иначе тебя хватит удар. Дон Карлос — названый брат Мануэля, и в этом визите нет ничего предосудительного.

— Как бы не так! Он уже прислал мне записку с целью своего визита. Герцог будет просить твоей руки! Ни за что! Я не дам согласия! Может быть, он снова хочет тебя опозорить и окончательно сделать нашу семью посмешищем?

Вздохнув, рассказываю отцу, что Карлос не виноват в несостоявшейся свадьбе два года назад.

— Какая ужасная и трагическая жизнь у этого человека… Теперь я тем более не позволю единственной дочери выйти за него. Если он опять окажется в немилости при дворе, гнев Его Величества короля Филиппа II падёт и на жену герцога Альбы, и на всю семью. Я не буду так рисковать.

— Отец, я не понимаю, почему мы с тобой это обсуждаем, ведь я не говорила, что хочу за него замуж.

— Так-то лучше, моя дорогая, в этот раз я не собираюсь спрашивать, чего ты желаешь. Брак и будущее дочери решают родители. За дона Карлоса, ты не выйдешь!

С тяжёлыми мыслями выхожу из кабинета отца, хотя умом понимаю, что он прав. Выдержав положенный траур, мне не стоит думать о повторном браке, но моё сердце с этим не согласно. Я не смогла забыть Карлоса за два года в разлуке, и неизвестно, получится ли у меня вообще выкинуть его из головы.

* * *

Погребение Мануэля в фамильном склепе проходит очень быстро. Часть семьи Альба посчитала, что это он виноват в смерти сеньора де Сильвы. Родственники проигнорировали похороны и не захотели проводить моего мужа в последний путь, устроив погребение дона Франсиско в другой день.

Тело Мануэля я так и не увидела, отчего возникло чувство, будто в любой момент откроется дверь и я услышу скрип колёс его кресла. Наверное, до самого последнего дня этот звук будет преследовать меня в кошмарах.

Карлос же пришёл к нам в дом, как и обещал, на следующий день после похорон. Мне кажется, что за несколько дней он похудел и осунулся. Глаза впали, но всё так же сияют цветом холодной морской воды, а на щеках горит нездоровый румянец. Своим видом он больше похож на безумца, чем на знакомого мне герцога Альбу.

Слуга провожает Карлоса в обеденный зал, где мой отец уже важно восседает во главе стола, а я сразу отмечаю нервное напряжение, в котором пребывает Карлос.

— Рад новой встрече, дон Агустин!

— Прошу вас, герцог, присаживайтесь. Или теперь правильнее обращаться к вам Ваше Сиятельство, учитывая, что вы губернатор заморской части нашей великой империи? Когда вы, кстати, возвращаетесь обратно?

— Всё зависит от этого ужина. — Карлос уверенно смотрит на моего отца, но я отмечаю,

— Думаю, вам следует вернуться как можно скорее. Брата вы похоронили, и теперь вас здесь больше ничего не держит, а дальние земли требуют присмотра и руководства.

26 Глава

Дворец Лирия погружён в темноту… Лишь деревья в глубине аллеи тревожно шевелят ветками.

Ветер гонит по двору сухие листья, и они шуршат, словно чьи-то осторожные шаги. Я останавливаюсь перед дверью и чувствую, как сердце колотится где-то у самого горла, будто хочет вырваться наружу и бежать прочь — в счастливое место на краю землю, где нет ни мучительных сомнений, ни страха, ни этого невыносимого ощущения, что завтра всё рухнет.

Отец велел мне держаться подальше от герцога, называл его приносящим несчастья, говорил, что он лишь весьма эгоистично хочет воспользоваться моим горем. Но разве боль на сердце может быть такой острой и одновременно обжигающе живой? Почему оно пульсирует в висках, отзывается дрожью в пальцах и тянет вперёд, вопреки всем доводам разума?

Я стучу — тихо, едва слышно, но в то же время настойчиво. Будто хочу, чтобы мне открыли, но боюсь этого. И всё же раскатистый звук, когда я бью железной рукояткой по кованой табличке с названием дворца, кажется мне оглушительным в ночной тишине, словно возвещает о чём-то необратимом.

Дверь распахивается неожиданно быстро, и на пороге возникает герцог — в расстёгнутом камзоле, с потемневшими от усталости глазами, в которых читается целая буря невысказанных слов. Глядя на него, проскакивает мысль, что он ждал меня, но, едва увидев кто, стоит на пороге, во взгляде мелькает удивление, быстро сменяющееся чем-то, похожим на отчаяние.

— Что ты здесь делаешь? — Спрашивает он резко. В голосе нет гнева, только боль, будто каждое слово даётся ему с усилием. — Ты понимаешь, какие последствия тебя ждут, если кто-то узнает?

— Понимаю, — отвечаю я твёрже, чем чувствую себя, потому что если позволю голосу дрогнуть, то рассыплюсь прямо здесь, на холодных плитах коридора. — Но если ты уедешь завтра, я не переживу этого. Я уже теряла тебя однажды. Боюсь даже представить, каково это — испытать боль потери ещё раз.

Карлос застывает, будто мои слова ударяют его в самое сердце, и на мгновение между нами повисает тишина, тяжёлая, густая, наполненная теми словами, что копились месяцами, но так и не были высказаны.

— Ты не должна рисковать своей репутацией. — Наконец, произносит он, и в его тоне звучит не властность герцога, а тихая мольба человека, который слишком мной дорожит. — Дон Агустин прав хотя бы в одном: здесь, в этом дворце, чересчур много глаз и ушей. Один неверный шаг — и твоя репутация будет растоптана.

Я качаю головой, чувствуя, как внутри поднимается упрямое, почти детское нежелание слушать доводы рассудка.

— Ну и что! — Шепчу, а голос дрожит, но не от страха, а от переполняющих чувств. — Пусть говорят что хотят и обсуждают за спиной. Это не имеет значения. Слова — ничто по сравнению со страхом потерять тебя навсегда. Я устала бояться и прятать то, что живёт у меня в груди, будто это какой-то постыдный секрет. Я не хочу прощаться с тобой в коридоре, зная, что от этой ночи останется лишь холодный взгляд отца и его приказ держаться подальше.

Карлос шагает ближе, но замирает в полушаге, словно удерживая себя из последних сил.

— Клариса, — выдыхает он, и моё имя звучит как признание вины и мольба о прощении за все те месяцы, когда он был вынужден держаться на расстоянии. — Если я сделаю шаг вперёд, если позволю себе… я уже не смогу остановиться. Ты понимаешь это?

Я поднимаю на него глаза, и в моём взгляде столько всего: и страх, и надежда, и отчаянное желание быть услышанной, принятой такой, какая я есть.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — тихо говорю я. — Я лишь прошу тебя не оставлять меня одну. Не сегодня. Не в эту ночь.

И тогда он делает небольшой шаг ко мне. Не резко, не порывисто, а так, будто идёт навстречу собственной судьбе, которую очень долго пытался обойти стороной. Он притягивает меня к себе, и в этом объятии нет ни торопливости, ни напора — только бесконечная усталость и желание удержать то, что в любой момент может ускользнуть.

Я утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхаю запах моря, смешанный с незнакомыми растениями, и теперь он кажется мне ароматом самой свободы.

Чувствую, как внутри что-то ломается — не от мучений, а от облегчения. Больше мне не нужно притворяться сильной и скрывать чувства. Однако слёзы всё же выступают на ресницах, но я сдерживаю их, не желая, чтобы Карлос видел мою слабость. Или, может быть, потому, что именно сейчас в этих слезах заключена самая большая смелость.

— Прости, — шепчу я, извиняясь: за то, что не смогла устоять и пришла, нарушив все правила, которые сама же когда-то считала незыблемыми. Сейчас, видя Карлоса перед собой, понимаю: все эти глупые предрассудки не имеют никакого значения и не могут остановить два любящих сердца.

— Не надо, — глухо отвечает он, касаясь губами моего виска, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробегает волна, которая заставляет меня вздрогнуть. — Не извиняйся за то, что ты живая и умеешь чувствовать.

Наши губы встречаются в порыве, который невозможно сдержать. Это не тихая ласка, а буря, прорвавшаяся наружу после долгих месяцев молчания и слёз. Я цепляюсь за его плечи, будто только так могу удержаться на плаву, а герцог шепчет моё имя, как молитву, словно пытается стереть из памяти все те дни, когда был вынужден держаться на расстоянии, а каждое воспоминание о времени, проведённом вместе, стоило ему невыносимой внутренней борьбы.

Комната вокруг нас словно растворяется, теряя очертания. Свеча на столе отбрасывает неровные тени на пол, покрытый восточным ковром. Они танцуют, сплетаясь и расходясь, будто отражают саму суть того, что происходит между нами — хаос и гармонию, отчаяние и веру в счастье, вину и освобождение.

Каждое прикосновение отзывается во мне дрожью, которая начинается где-то глубоко внутри и разливается по всему телу, заставляя забывать о жестоком мире и дорожить лишь этим мгновением. Я чувствую руки Карлоса, скользящие по моей спине — осторожно, будто он боится спугнуть меня, и в то же время уверенно, давая понять, что я в безопасности, а он не позволит никому причинить мне боль.

27 Глава

— Как ты могла, Клариса! Ты хоть представляешь, что натворила? Наша семья совсем ничего для тебя не

— Папа, прости, я не могла поступить иначе. — Виновато опускаю глаза в пол, ожидая возле центрального входа разрешения войти в дом.

Внезапно хлынул дождь, хотя половину августа стояла удушающая дневная жара. Первые капли, упавшие мне на лицо, когда я возвращалась из дворца Лирия, были на удивление холодными. Они словно отрезвили меня, пребывающую в блаженном наваждении, и я особенно остро почувствовала разлуку с Карлосом.

Не желая привлекать внимание, я вышла из кареты чуть поодаль и за три минуты ходьбы к дому, вымокла до нитки.

Теперь же, стоя перед отцом с виноватым видом, почти не слушая, о чём он говорит, я молча наблюдаю, как вода стекает по волосам на пол.

— Не могла? Или не хотела? Тебе нужно было всего лишь остаться в своей комнате этой ночью, а днём герцог Альба уже бы уплыл в Новую Испанию. Скажи мне, ну зачем ты отправилась к нему ночью, покрыв лицо, словно воровка?

— Я буду ждать окончания траура и выйду за Карлоса замуж!

— Да ты хоть представляешь, сколько бед может произойти за это время? Почти полтора года… Твой ненаглядный герцог, скорее всего, женится на другой, или передумает. Он может опять пропасть на неопределённое время, а, учитывая его везение, и вовсе умереть… В колониях бушуют всякого рода холеры. Люди там мрут как мухи. Ты хочешь рискнуть всей жизнью и своим будущим лишь из-за мимолётной надежды? Из-за одной ночи?

— Ты не сможешь переубедить меня, даже не пытайся!

— И не собираюсь! Я поступлю иначе… Отправлю тебя в тихое место под присмотром надёжных слуг. Посидишь одна вдали от шумного двора и сплетен два года, а потом выйдешь замуж за достойного человека!

— Ни за что! Ты не можешь меня заставить, отец!

— Ещё как могу! И обязательно сделаю. Сам выберу тебе подходящую партию, раз твой вкус на мужчин оказался таким плохим.

— Совсем как у моей мамы…

— Что ты там бормочешь?

— Я пойду замуж только за Карлоса! Я обещала ему!

— Подумаешь… Женщины по натуре своей ветрены. К тому же как мы помним, он тоже тебе обещал, а в итоге ты оказалась женой его брата.

Устало вздыхаю. Меня всё ещё переполняют чувства и волшебство прошедшей ночи, поэтому совсем нет желания препираться с отцом.

— Пойду к себе. Я очень устала и хочу спать.

— Как ты можешь говорить подобные непристойности родному отцу? Бесстыдница! Иди в свою комнату и не выходи, пока я не позволю! Мне нужно подумать, что с тобой делать.

Мокрая одежда неприятно прилипает к ногам, пока я поднимаюсь по лестнице, но меня это ничуть не расстраивает.

Наконец-то, впервые в жизни, я поступила так, как хотела, не оглядываясь на правила поведения незамужней девушки! Меня назовут распущенной бесстыдницей, и отец будет не раз из-за этого краснеть, но сейчас мне всё равно. Я счастлива! А когда закончится срок траура и вернётся Карлос, моя жизнь изменится навсегда.

* * *

Резко сажусь в постели, пытаясь справиться с головокружением и тошнотой. За окном ещё темно, а значит, я опять проснулась посреди ночи из-за ужасных кошмаров.

Уже восемь недель отец держит меня взаперти, не позволяя выходить из дома. Почти всё время я сижу в своей комнате, но раз в день слуги сопровождают меня на прогулке в саду.

Моё настроение созвучно увядающей октябрьской природе. Ожидание конца траура оказалось для меня мучительным испытанием. Теперь, когда моя любовь перестала быть лишь платонической мечтой о прекрасном герцоге, я с трудом заставляю себя есть и спать. Моё тело изнемогает без интимной близости, которую я познала совсем недавно.

Несмотря на запрет отца, я готова броситься в воду и плыть в сторону Кубы, чтобы стать хоть немного ближе к Карлосу. Осознание того, что нас разделяет полмира, кажется мне убийственным.

— Донья Клариса, опять не спите? — Лола заглядывает в комнату, увидев полоску света под дверью, едва я зажигаю лампадку. Благодаря любви к сплетням она скрашивает моё одиночество рассказами о жизни нашего дома и двора. Порой я удивляюсь откуда ей известны такие пикантные подробности про всех этих графов, герцогов и маркизов.

— Снова приснился кошмар, будто я плыву в море на огромной каравелле, и начинается шторм.

— Хорошо, что каждый раз вы просыпаетесь, не успев утонуть.

Смеюсь над забавными словами глупенькой Лолы, но приступ тошноты накрывает с новой силой и приходится взять приготовленную с вечера большую эмалированную миску.

— Ох, донья Клариса, что же это за хворь такая… Только бы не холера… Сегодня придёт лекарь и осмотрит вас. Хоть вы и скрывали от отца плохое самочувствие, он заметил, что вам нездоровится, и пригласил доктора.

— Не говори ничего папе. Мне сегодня не так уж и плохо, я не хочу, чтобы он волновался из-за меня.

После моей выходки отец сильно сдал. Он похудел, переживая за репутацию семьи, и его болезни обострились. Ноги стали опухать, и доктор сказал, если состояние будет прогрессировать, отец рано или поздно не сможет ходить.

Осенний рассвет, наконец, забрезжил в окне, и я, нарядившись в красивое розовое платье, тороплюсь в кабинет отца, зная его привычку просыпаться посреди ночи, чтобы заняться делами.

— Папа, хочешь, попрошу кухарку испечь твой любимый пирог на завтрак?

— Не стоит беспокоиться, Клариса. Думай лучше о твоём здоровье. Тебе ещё нужно выйти замуж и родить наследника нашего состояния.

За два месяца не было ни дня, чтобы отец не рассказывал мне о замечательных и выдающихся кандидатах в мужья.

Сначала я упиралась, говорила, что не хочу ничего знать о повторном замужестве, но теперь просто слушаю, иногда кивая в знак одобрения. Всё равно впереди ещё целый год траура. Не стоит расстраивать отца раньше времени.

28 Глава

План возник в моей голове мгновенно. Стоило мне услышать печальную историю Лусии, как я уже знала, что делать.

Отец неустанно следил за мной, но везение было не на его стороне. Одна из горничных неожиданно объявила о возвращении в родную деревню, и Лола привела свою кузину Лусию для знакомства со мной.

Пока отец думал, что я внимательно рассматриваю девушку на должность горничной, мы обсудили мою безумную идею, и Лусия пришла в восторг. Она ни за что не хотела расставаться с бедным сыном кузнеца и с радостью приняла предложение.

— Тебе не о чем будет переживать. Я оставлю хорошее приданое, и семья

— Я верю вам, донья Клариса, сама Дева Мария, защитница страждущих и Сан-Жорди, покровитель влюблённых послали вас мне на помощь.

— Когда брачные бумаги будут подписаны, отправляйся во дворец герцога Осуны. Я дам хорошие рекомендации, и он возьмёт тебя в гувернантки для своих племянников. Кроме того, твой возлюбленный сын кузнеца, получит работу в герцогских конюшнях.

Смотрю на девушку, и сердце радуется. На её лице такое неописуемое счастье, что я чувствую себя доброй волшебницей из детской сказки про горбатую принцессу.

Хорошо хоть чью-то любовную проблему можно решить так легко.

— Но ближайшие пять дней до моего отплытия не показывай свою радость. Веди себя как обычно. Расскажешь всё родителям, когда фрегат уже отчалит. Затем выжди пять дней и передай отцу моё письмо. Уверена, если дело только в деньгах, он будет рад моему предложению и не откажется от такого щедрого дара к свадьбе.

— Но что, если семья всё же будет против?

Юная Лусия сомневается, и я её понимаю, очень страшно выйти замуж за нелюбимого человека.

— Я даю тебе приданое только в случае брака с Освальдо. Поверенный в делах моей семьи должен будет это засвидетельствовать. Не о чем волноваться, сумма настолько большая, что, даже если бы я сватала тебя за самого дьявола, твой отец бы не отказался.

Лусия снова веселеет, и я вместе с ней чувствую радость от забрезжившей слабой надежды.

Сердце замирает от волнения в предвкушении необычной авантюры, и мне, наконец-то, снова хочется жить и дышать полной грудью. О сложностях долгого плавания я не думаю. Если нам с Карлосом суждено быть вместе, значит, я доберусь до Кубы.

Дни до отплытия проходят в волнении и суматохе. Втайне от отца я собираю небольшой дорожный саквояж с самыми необходимыми вещами и прячу его в шкафу под шляпными коробками.

Лола принесла мне платье своей кузины, сшитое из простой ткани и соответствующее статусу гувернантки. На мою удачу оно мне идеально подошло, разве что я чуть выше ростом и нижний ряд юбок немного коротковат. Но так будет даже удобнее ходить по палубе, а на Кубе Карлос купит мне целый ворох новых прекрасных платьев, если я захочу.

По моим подсчётам не сильно нагруженный товарами фрегат будет плыть на Кубу четыре месяца, а ещё через два, наш с Карлосом малыш появится на свет.

Улыбаюсь радостным мыслям и тому, как удачно всё складывается. В этот раз судьба на нашей стороне.

Вечером накануне отъезда Лусия снова заходит ко мне попрощаться.

— Сеньора Клариса, дон Густаво де лос Велес поедет из Гранады прямо в порт Кадиса. Там он подождёт, пока кучер доставит вас. Он никогда меня не видел, поэтому сложностей возникнуть не должно. — Лусия суёт мне в руки скомканное письмо и какие-то бумаги. — Покажете ему, и он не усомнится в том, что вы это я.

Благодарно киваю, пряча письмо в саквояж, а Лусия неожиданно подходит сбоку и крепко обнимает меня.

— Я буду молиться за вас. И пусть любые пассаты станут вам попутными. Да оградит Святой Иаков, всегда оберегающий мореплавателей от штормов и пиратов, ваш фрегат!

В день побега отец уезжает на ужин со старым другом, и последние переживания отпускают меня. Больше я не сомневаюсь — со мной божья помощь.

В простом платье, без украшений и кружев, с саквояжем в руке я и правда похожа на молоденькую серьёзную гувернантку.

Всё проходит легче некуда. Выйдя из особняка с помощью Лолы и заплатив дворецкому за молчание, я добираюсь до дома Лусии. Не прождав и получаса, сажусь в присланную за мной карету и в прекрасном расположении духа отбываю в Кадис. Резвые кони мчат меня в неизведанный мир навстречу любви!

Отцу я оставила записку, что хочу немного побыть во дворце Лирия, в котором прожила последние два года. Велела не искать меня и обещала вернуться через несколько дней. Зная отца, при всём его контроле последних месяцев, уверена, он хорошо помнит, что я вдова Мануэля Альбы, а значит, дворец Лирия — мой дом.

Прежде чем отец хватится меня, пройдёт несколько дней, и я уже буду вне досягаемости.

Радость от обретённой наконец свободы и скорой встречи с Карлосом действует на меня так исцеляюще, что даже недомогание совершенно проходит. Больше я не чувствую тошноты по утрам и головокружений, близких к обморокам.

Время до Кадиса быстро пролетает в размышлениях о том, как я буду жить с Карлосом в его дворце на Кубе, поэтому дорога ничуть меня не утомляет. Сам же порт производит неизгладимое впечатление. Огромные галеоны и каравеллы стоят у причалов, а матросы снуют как муравьи и готовят корабли к отплытию.

Всё вокруг шевелится и гудит словно улей от количества людей, но тем не менее я сразу замечаю высокого, статного мужчину лет тридцати, стоящего возле трапа. Его невозмутимый вид полон достоинства, и матросы, чувствуя, что этот сеньор и знатный и очень богатый, обходят его стороной, стараясь не задеть.

— Донья Лусия, вон там впереди стоит сеньор де лос Велес. Я вас здесь оставлю, думаю, двадцать метров до него вы дойдёте сами.

Кучер бесцеремонно выпроваживает меня из кареты, не желая пробираться дальше по узкому проезду вдоль причала, и сразу же уезжает.

Пути назад нет. Медленно иду в сторону статного мужчины, которого Лусия называла сахарным королём и владельцем почти половины Кубы. Его инхенио (плантация сахарного тростника вместе с перерабатывающим заводом, мельницей и хозяйскими постройками) с названием Санта-Роза поставляет более половины запасов сахара в империю.

29 Глава

— Донья Клариса, примите лекарство! Это опасно для вас и ребёнка! Почему вы так безответственно относитесь к здоровью сейчас, когда ваше положение требует особого внимания?

Уже полчаса я лежу в каюте лицом в подушку и слушаю уговоры дона Густаво.

Три месяца плавания… Я так долго нахожусь в море и всё ради чего? Чтобы во время остановки фрегата узнать о случившейся беде.

Губернатор Кубы, герцог Альба, возвращаясь в Новый Свет на каравелле «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон» попал в плен к пиратам, и с тех пор никто не знает о его дальнейшей судьбе.

Это просто не может быть правдой. Всё шло так идеально…

Даже с маркизом де лос Велесом мы стали хорошими друзьями…

Он, умнейший человек, разбирающийся в людях. Не обладая большими средствами, дон Густаво, начал своё дело на Кубе и в

Моя речь, манера держаться, привычки и воспитание сразу подсказали ему, что перед ним знатная особа, а не гувернантка.

Мне пришлось раскрыть себя. Молчать не было смысла, учитывая, что мы плыли на корабле в Новый Свет.

К моему удивлению, маркиз спокойно воспринял мой рассказ и приставил ко мне одну из своих служанок. Смышлёная чернокожая девушка стала моей подругой на корабле, полном мужчин. Вместе мы занимаемся рукоделием, я учу её читать на испанском, а она рассказывает мне о далёких африканских землях, откуда её родителей привезли рабами на Кубу.

Помимо этого, мне нравится коротать время за книгами. В капитанской каюте «Санта Терезы» обнаружилась неплохая библиотека. Особенно меня увлекли книги по судоходству, а также истории про клады и пиратов. Больше я не стесняюсь говорить о кораблях, отличаю рею от мачты и даже умею вязать морские узлы.

И вот… Как гром среди ясного неба… Новости о том, что Карлос захвачен пиратами всего через несколько недель после отплытия из Кадиса.

Я отказываюсь в это верить. Он не может пропасть сейчас, когда я плыву к нему с нашим сыном в животе. Не верю, что судьба собирается подшутить над нами ещё раз.

— Клариса, открывай, хватит думать о том, чего мы не знаем наверняка. Возможно, это всего лишь сплетни и домыслы. Герцог Альба управляет твёрдой рукой и не раскланивается перед плантаторами. Многим это не нравится. Вот и сплетничают за спиной. Кроме того порты на пути «Флота Индий» — места, где всегда рады небылицам.

Дон Густаво пытается меня приободрить, и я благодарна ему, но сердце подсказывает — это не вымысел. Последние несколько недель мне было неспокойно, и я связывала моё волнение с беременностью. Теперь же стало ясно: я предчувствовала, что с Карлосом случилось несчастье.

Пираты… Я прочитала про них столько книг, что знаю: сострадание и доброта им неведомы. Зачем они взяли Карлоса в плен? Хотят требовать золото за жизнь губернатора Кубы? Или, может быть, они не знают кто он? А что, если его убили?

Стук в дверь не прекращается, и я нехотя встаю с постели.

— Наконец-то, я уже начал переживать! — Маркиз открывает дверь в мою каюту, едва я поворачиваю ключ в замке. — Как ты себя чувствуешь? С ребёнком всё в порядке?

Молча киваю и сажусь в удобное кресло-качалку. Маркиз встаёт напротив, внимательно вглядываясь в моё лицо, и я чувствую себя лотком со сладостями, который рассматривают дети.

— Не успокаивайте меня, дон Густаво, уверена, что всё это правда.

Маркиз вздыхает.

— Донья Клариса, сейчас нужно быть терпеливой и дождаться прибытия в порт. Если губернатор жив, мы вызволим его. Обменяем на серебро или оружие. Если бы он был мёртв, скорее всего мы бы это уже узнали.

— Да, вы правы, не буду думать о плохом. Ребёнку это не на пользу. Плыть осталось недолго, и мы узнаем наверняка, что случилось.

* * *

Спустя месяц я лежу в каюте с мокрой тряпкой на лбу. Моя служанка с тревогой смотрит на меня, щупая пульс, и я понимаю по её лицу, что всё плохо.

— Нужно держаться, хозяйка! Ещё не подошёл срок. Рано… Терпите!

Легко сказать… Чувствую, как внутри всё разрывается от боли, и понимаю, что не смогу вытерпеть ни минуты. Хочу лишь поскорее очнуться от этого кошмара.

Мы должны были приплыть ещё месяц назад, но капитан, опасаясь пиратов, принял решение сделать небольшой крюк.

Я думала, он говорит о днях, однако этот манёвр длится уже около месяца, а мы всё ещё не пришли в порт.

— Как она там? — Маркиз из-за двери обращается к служанке, не решаясь войти, и я немного привстаю на локтях.

— Я ещё не умерла, входите, дон Густаво.

Не могу удержаться от шутки, но боль снова заставляет меня лечь.

— Донья Клариса, это не страшно, все женщины проходят через такое. Немного рановато, конечно, но ничего. Моя младшенькая тоже родилась раньше срока и всё в порядке. А вот сын дождался правильного времени…

Маркиз де лос Велес замолкает, но я знаю, о чём он думает. Его жена ждала третьего ребёнка. Мальчик родился в срок, но, не прожив и дня, умер. А сеньора де лос Велес, не справившись с тоской по долгожданному сыну, решилась оставить живых и наложила на себя руки. Её мантилью нашли на берегу моря, поэтому она считается утонувшей.

Бескрайний бушующий океан так и не отдал её тело. Хоронить дону Густаво было нечего, а единственной радостью стали дочери. Тихая и рассудительная Роза, и точная копия жены — проказница Мануэла.

Пытаюсь подбодрить маркиза хотя бы словами, но вместо этого кричу от боли.

— Дон Густаво, началось! Велите матросам кипятить воду и нести сюда. И ещё чистое бельё…

Чернокожая служанка выглядит решительно, крепко держа меня за руку. Я благодарна судьбе за встречу с ней. Одна, без женской помощи, я бы здесь точно не выжила.

* * *

Всё закончилось моей единственной мыслью — больше никогда в жизни!

Если бы я знала, через какие мучения проходят женщины при рождении детей, то не торопилась бы замуж. К сожалению, у меня не было мамы, которая могла бы мне об этом рассказать.

30 Глава

Карлос

— Помогите, есть здесь кто-нибудь?

Еле шевелю губами, которые совсем меня не слушаются.

— Брат! Наконец-то! Пришёл в себя? Я уж думал, что остался один на этом свете… Но… почему ты говоришь на испанском?

— Кто вы? — Перехожу на французский. Человеку, разговаривающему со мной, этот язык, видимо, привычнее. А мне?

— Так-то лучше! Как я рад что ты очнулся, дорогой брат!

— Где я?

— Мы в крепости Форт-де-Роше, конечно. Ты не помнишь, но не волнуйся, память вернётся. Не впервой нам с тобой получать по голове!

Судя по словам мужчины, я постоянно участвую в драках. Хотя, возможно…

— Мы солдаты?

Громкий смех отдаётся болью во всём теле, и я откидываюсь на подушку.

— Гийом, похоже, твоего брата сильно приложили по каменной башке. Ты, кстати, уверен, что это он? Лекарь, бездарь, так забинтовал его глаза… Пол лица не видно. Да и говорит он странно. Словно французский ему не родной.

— Хочешь сказать, я не узнаю собственного брата?

— Да не кипятись ты… Просто он мне кажется странным…

— Попридержи-ка свой поганый язык. Когда-нибудь тебя прибьют из-за него. Это твоя мамаша-трактирщица странная, а мой брат скоро

— Что с моими глазами? — Задаю вопрос, и мужчины замолкают.

— Вчера мы пошли на абордаж испанского галеона. Ты остался на мостике вместе с капитаном. Но эти сволочи… Сначала они обстреляли нашу бригантину из пушек, а затем накрыли картечью и попали в одну из бочек с маслом. Когда она взорвалась, очевидно, ты был рядом, и пламя перекинулось на твою одежду.

— Я обгорел?

— Доктор говорит, лицо не сильно пострадало, и ожогов на нём нет, но то ли порох, то ли осколки картечи попали в глаза. Будешь ли ты видеть, когда снимут повязку, никто не знает.

Всё, что сказал этот человек похоже на правду, но почему же я ощущаю себя чужаком среди незнакомцев? Такое чувство, словно меня не должно быть здесь. Это из-за потери памяти? Мои травмы опасны? Неужели я мог забыть голос брата? И почему кажется, что мой родной язык испанский, а вовсе не французский?

— Послушай… Гийом…

— Да, брат? Помочь тебе сесть?

— Скажи, где находится эта крепость Форт-де-Роше?

— Всё ещё хуже, чем я думал…

К двум незнакомым голосам присоединяется третий, и я с нетерпением жду, что он скажет. Этот человек представляется мне более умным и уравновешенным по сравнению с двумя другими.

— Доктор, вы пришли! Мой брат совсем плох! Он не помнит меня и даже не знает, что Форт-де-Роше — это неприступная крепость на Тортуге, потаённом острове, ставшем домом для пиратов всех мастей.

— Я предупреждал тебя, Гийом, что травмы твоего брата не столь серьёзны, а вот проблемы с головой потребуют времени.

— Спасибо вам, доктор. Вот возьмите. Я благодарен, что вы помогли Жану, он моя единственная семья с тех пор, как умерли родители.

Я слышу лязг монет. Гийом платит доктору за моё спасение.

— Прошу вас, вылечите брату глаза! Никто не разбирается в картах лучше Жана, и нашему кораблю нужен его талант, как ничто другое.

— Я постараюсь… — Доктор отвечает уклончиво, сдержанным тоном, давая понять, что разговор окончен и уходит сразу после этого.

— Брат, это лучший лекарь на Тортуге. С его помощью ты поправишься! И мы, наконец, сможем осуществить наш план!

— О чём ты? Что мы собираемся сделать?

— Дочери сахарного короля де лос Велеса обожают гулять по берегу моря и обычно их сопровождают только няньки. Мы приплывём на маленьких шлюпках, похитим их и спрячем на нашей бригантине.

— Детей?! Но зачем?

— Главный плантатор Кубы заплатит за своих девчонок любые деньги. Мы станем так богаты, что сможем вернуться во Францию и открыть собственную сырную лавку, как всегда и мечтали.

— Мне кажется, я не люблю сыр…

— Ну, конечно же, ты его обожаешь. Не пугай меня больше, хорошо?

Гийом уходит вместе с матросом, и, оставшись в тишине, я пытаюсь вспомнить, кто же я такой. Французский пират Жан, любящий сыр и разбирающийся в картах или же кто-то другой.

Ощущение, что всё это нелепая ошибка не отпускает меня…

Теряю счёт времени, пытаясь вспомнить и прихожу в себя, когда тишину нарушают голоса. Обрывки чужого разговора доносятся издалека, но я напрягаю слух, словно знаю: беседа очень важна для меня.

— Конечно, месье, вам не о чем беспокоиться. Я сделаю всё, как мы и договорились.

В интонации Гийома слышится раболепство перед тем, кто или богаче, или обладает высоким титулом.

— Хорошо. Присматривай за ним и о любых изменениях состояния докладывай одноногому Жилю в трактир «Унылый приют».

Странный диалог подтверждает мои догадки. Этот подозрительный Гийом что-то скрывает. Если он с такой лёгкостью говорил о похищении двух маленьких девочек, возможно, со мной случилось то же самое.

Тортуга… Пристанище для всякого сброда. Здесь и каперы на службе королевы, и голландские флибустьеры, нападающие на испанские галеоны, и корсары, действующие в интересах Франции, но не гнушающиеся ни убийствами, ни разбоем…

И раз я это знаю, то, скорее всего, связан с Карибскими островами и тем, что здесь происходит. Осталось только вспомнить кто я, излечиться от ран и вернуть зрение. А затем я как следует поговорю с этим самозванцем Гийомом.

31 Глава

— Земля! Мы приплыли!

После этих слов моё сердце рвётся из груди. Наконец-то! Я стала ближе к месту, где живёт Карлос, и теперь я уверена, что найду его!

Через пять дней после Гваделупы, которую мы увидели первой, порт Гаваны гостеприимно открывает нам свои объятия.

Куба встречает меня обилием красок и незнакомых запахов.

Я даже не думала, что море бывает настолько ярким, а женщины — весёлыми. Причал полон местных девушек. Они одеты очень откровенно, а их юбки слишком коротки для приличных сеньорит. Краснея, понимаю, что это за женщины.

— Они предлагают себя… вот так… не стесняясь… посреди бела дня…

— В порт Кубы приходит много кораблей. Матросы, истосковавшиеся по женской ласке, могут сразу же утолить своё желание, — спокойно поясняет дон Густаво, будто мы беседуем о погоде.

Он говорит так просто, словно это обыденность, но я готова провалиться под землю от стыда, глядя на вульгарно накрашенных женщин. Их смех звенит, словно стеклянные бусы, и кажется мне чем-то чуждым, почти опасным.

Воздух в порту пропитан смолой и морской солью. Это вдруг кажется мне ароматом новой жизни, но гниющие на солнце водоросли неожиданно резко бьют в нос и вызывают отвращение.

Однако сильнее всего пахнет табаком.

Местные женщины держат в руках сигары и с улыбкой рассматривают нас, сходящих на берег по трапу. Я же с не меньшим любопытством во все глаза смотрю на них. Белые и очень странные головные уборы напоминают мне облака на фоне синего неба.

Дон Густаво идёт впереди, уверенно, будто каждый камень здесь ему знаком. За ним иду я с Лео на руках. Малыш нескольких дней от роду крепко спит, не замечая шума портовых рабочих и огромные корабли.

— Не бойся, милый, — тихо шепчу я, наклоняясь к нему. — Мы теперь дома.

С замиранием сердца смотрю на ребёнка, так похожего на Карлоса, и не могу сделать вдох, ведь несмотря на мои слова, дома у меня больше нет. Он был там, где Карлос, а теперь вместо него жара, чужие лица и запах моря, который не стирает воспоминания.

* * *

Инхенио «Санта-Роза» встречает нас не музыкой, а тяжёлым, густым гулом: скрип деревянных жерновов, вопли надсмотрщиков, мелодичный шелест тростника. Дорога к усадьбе проходит через бесконечные ряды посадок — зелёные стебли выше человеческого роста, и в них прячется целый мир: стрекот насекомых, шёпот ветра, чьи-то тихие голоса.

Когда мы, наконец, добираемся до хозяйской усадьбы, я замираю.

На крыльце нас встречает управляющий дона Густаво де Лос Велеса — человек, которому в отсутствие маркиза, все подчиняются. Высокий, худощавый, с лицом, изрезанным морщинами от солнца и ветра. В его взгляде нет ни мягкости, ни жестокости — только расчёт и привычка к власти.

— Добро пожаловать в «Санта-Розу», сеньора Клариса. — Дон Густаво жестом предлагает мне войти. — Надеюсь, здесь вы найдёте умиротворение.

Я киваю, стараясь не выдать дрожи в коленях. Покой — это не то, что мне нужно. Я хочу найти Карлоса. Но пока я должна выжить и позаботиться о Лео.

* * *

Дочери маркиза появляются не сразу. Сначала я слышу их голоса — звонкие, быстрые, как птичьи трели. Потом вижу: две девочки, совсем ещё юные, но уже с разными характерами. Мануэле семь, в ней столько энергии, что кажется, будто она светится изнутри. Её чёрные косы туго заплетены, но выбившиеся локоны вьются вокруг лица, придавая ей озорной вид. Розе — девять. Она держится чуть позади, серьёзная, с внимательными глазами, которые замечают каждую мелочь.

Вечером мы сидим в прохладной гостиной, где пахнет воском и ванилью. Маркиз объясняет мне распорядок дня в доме, обязанности, к которым я должна привыкнуть. Девочки сидят напротив — Мануэла ёрзает на стуле, то и дело поглядывая на приоткрытую дверь, будто мечтает выскользнуть в сад. Роза положила руки на коленях, сидит ровно, но в её взгляде столько любопытства, что я невольно улыбаюсь.

Внезапно младшая дочь маркиза устраивает свою проделку. Она тихонько достаёт из кармана крошечную ящерицу, которую, видимо, поймала в саду и ставит её на край стола, рядом с серебряным подносом. Рептилия с глазами-пуговицами замирает, потом делает резкий рывок и исчезает под скатертью.

Роза, взвизгнув, подтягивает ноги, будто боится, что ящерица окажется у неё на платье.

Маркиз замолкает на полуслове и медленно переводит взгляд на Мануэлу.

— Зачем ты это сделала? — голос его звучит тихо, и Мануэла понимает — отец сердится. Она опускает глаза, но уголки губ всё равно подрагивают, будто девочка едва сдерживает смех.

— Я хотела показать… Какая ящерица быстрая… Я не думала, что она убежит.

— Ты же знаешь — папа не любит беспорядок. — Роза смотрит на сестру с упрёком.

— Но она же не сломала ничего. — Мануэла, недоумевая, пожимает плечами.

Тишина становится неловкой. Маркиз хмурится, и я вижу, как он подбирает слова, чтобы не быть слишком строгим, но и не оставить проступок без внимания.

— Это не беспорядок, — говорит он наконец. — а неуважение к правилам в доме. Ты должна понимать последствия.

Мануэла опускает голову, и на секунду в ней исчезает озорство — остаётся только маленькая девочка, которой стыдно.

— Простите, папа, — бормочет она.

И тогда я делаю шаг вперёд. Я не хочу спорить с маркизом, но вижу, как дрожат у Мануэлы пальцы, и понимаю: наказание сейчас не научит её, а только заставит бояться.

— Дон Густаво, — тихо говорю я. — Думаю, достаточно будет, если Мануэла поможет садовнику сегодня после обеда — пусть узнает, откуда берутся эти ящерицы, где живут. Тогда она поймёт, что с ними нельзя обращаться как с игрушками.

Все смотрят на меня: маркиз — с лёгким удивлением, Роза — с интересом, Мануэла — исподлобья, будто не верит, что кто-то за неё вступился.

32 Глава

Куба остаётся позади. Словно серая тень на горизонте, она растворяется в дрожащем мареве. Корабль покачивается на ленивых волнах, будто не хочет уходить от берега. Я стою у борта, прижимая к себе Лео, и смотрю, как остров тает словно дурной сон, который хочется забыть, но он всё равно будет сниться.

Роза и Мануэла сидят на скамье неподалёку. Мануэла болтает ногами и без конца теребит ленты на платье, а Роза, серьёзная, похожая на маленькую старушку, следит за каждым моим движением, словно боится, что я исчезну, если отвести взгляд.

— Мы скоро будем в Мехико? — Роза спрашивает не из любопытства. Она хочет прогнать воцарившуюся неожиданно тишину.

— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы плывём в замечательное место. Пансион для сеньорит вроде вас расположен при монастыре иеронимитов в самом центре Мехико. Там учат чтению и письму, а также у них обширная библиотека. Уверена, вам понравится.

— А можно, чтобы там были ящерицы? — вдруг спрашивает Мануэла, и уголки её губ дрожат в озорной улыбке.

Роза закатывает глаза:

— Опять ты со своими ящерицами!

— Ну а что? Они же не кусаются.

Я улыбаюсь, и на мгновение тревога отступает. Но стоит мне снова посмотреть на море, оно вдруг кажется враждебным, бескрайним, полным невидимых угроз.

На палубе и правда непривычно тихо. Охрана, приставленная маркизом де лос Велесом, держится особняком. Двое чернокожих слуг, сильных и молчаливых, стоят у мачты, изредка переговариваясь на незнакомом наречии. Их спокойствие всегда казалось мне надёжным, словно каменная стена. Но сегодня их взгляды скользят по палубе, мачтам, по горизонту, будто они прислушиваются к звукам, которых не слышу я.

А потом ветер меняется. Он не просто усиливается — он становится злым, резким, будто кто-то швырнул в нас горсть песка. Паруса трепещут, матросы бегают, выкрикивая команды. И в тот момент, когда я хочу отвести девочек в каюту, Мануэла первой замечает чёрные силуэты на горизонте.

— Смотрите! Корабли! — кричит она, вытягивая руку вперёд.

Сначала я думаю, что это торговые суда или, может быть, военный фрегат, идущий по своим делам. Но чем ближе они подходят, тем отчётливее становятся очертания: острые линии корпуса, рваные флаги, отсутствие опознавательных знаков.

— Пираты, — шепчет один из матросов, и слова звучат как приговор. В его голосе нет страха — только усталость от того, что это снова происходит.

Фрегат резко меняет курс, но слишком поздно. Нас окружают.

В ту же секунду чернокожие слуги, которых маркиз приставил для защиты, переглядываются. Один из них кивает другому. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, они, сорвавшись с места, бегут к борту, размахивая руками и выкрикивая что-то на своём языке.

Предатели подают сигналы.

Сердце рушится куда-то вниз, в самую глубину живота.

— Нет, только не это… — бормочу, прижимая Лео крепче.

Мануэла вцепляется в мою юбку, её пальцы впиваются в ткань, словно кошачьи когти. Роза застывает, будто окаменела, только

Бригантина подходит стремительно, словно хищник, вынырнувший из воды. На её борту мелькают фигуры: люди в потрёпанных камзолах, с саблями и пистолетами, с лицами, искажёнными жаждой наживы и крови.

С их палубы раздаётся крик:

— Сдавайтесь, или мы пустим вас ко дну!

Наш капитан пытается развернуть судно, но поздно: бригантина уже ложится на параллельный курс, и с её палубы летят крюки, цепляясь за наш борт. Фрегат содрогается от удара, и мир раскалывается на «до» и «после».

Первым на палубу прыгает капитан пиратов. Я слышала о нём, находясь на Кубе. Гийом по прозвищу «бешеный». Высокий, широкоплечий, с лицом, будто высеченным из камня. В его глазах нет ничего человеческого — только холодная ярость и расчёт. Он оглядывает палубу, как хозяин, оценивающий своё новое владение, и его глаза останавливаются на девочках.

Я вижу блуждающий взгляд, будто он вспоминает что-то важное.

— Вот они, — рычит он, указывая на Розу и Мануэлу. — Дочери маркиза де лос Велеса, этого высокомерного ублюдка. Именно за ними я пришёл.

Один из пиратов хватает девочек. Роза кричит, Мануэла пытается отбиваться, но силы неравны.

Я бросаюсь на помощь с Лео на руках, чувствуя, как дрожит его маленькое тельце. И тогда Гийом замечает нас.

Пират медленно переводит взгляд с моего испуганного сына на меня, и в его глазах мелькает что-то новое — не просто интерес, а хищное, липкое желание.

— А ты кто такая? — спрашивает Гийом, подходя ближе.

— Я гувернантка, — стараюсь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрожит. — Я отвечаю за девочек.

Он усмехается, и эта усмешка страшнее любого крика.

— Значит, ты будешь моей наградой.

Он протягивает руку, и я отшатываюсь.

— Не трогай меня!

Смех Гийома низкий, грубый, как скрежет металла.

— Ты слишком много себе позволяешь для простой гувернантки.

Когда он снова шагает ко мне, я понимаю, что не могу стоять и ждать, пока он схватит меня. Где-то в складках юбки у самого пояса спрятан маленький кинжал — тонкий, острый, подарок одной из чернокожих горничных в доме маркиза: «На всякий случай». Я не хотела верить, что опасная вещь мне пригодится, но тем не менее всегда носила с собой.

К сожалению, этот «всякий случай» наступил.

Рука сама тянется к кинжалу. Пальцы смыкаются на холодной рукояти, и в тот миг, когда Гийом хватает меня за плечо, я взмахиваю своим оружием и ударяю.

Не в грудь, не в сердце — я не могу. Я бью в бедро, туда, где ткань натянута, и лезвие легко входит в плоть.

Гийом взвывает, отшатывается, хватаясь за рану. Его лицо искажается от боли и ярости, и в этот момент я понимаю: я не только ранила — я оскорбила. Для такого человека это хуже смерти.

— Ты… Как ты посмела?! — рычит он, вытаскивая кинжал из раны и швыряя его на палубу. Кровь течёт по ноге, но он не замечает её. Он видит только меня.

33 Глава

Дорога назад в «Санта-Розу» совсем не такая, как путь к порту. Тогда я смотрела на мир широко раскрытыми глазами, будто хотела запомнить каждую травинку, мельчайший отблеск солнца на воде. Теперь я прячу взгляд, прижимаю к себе Лео и стараюсь заслонить собой Розу и Мануэлу — словно могу укрыть их от самой памяти о том, что случилось.

Порт, звенящий лязгом оружия и пахнущий смолой, кажется мне проклятым местом. Каждый скрип досок отзывается в груди ударом. Роза идёт, не поднимая головы, и только изредка хватает меня за подол, будто проверяя, здесь ли я. Мануэла держится прямо, но её плечи вздрагивают от каждого резкого звука.

Возле дома нас встречает чёрный пёс. Он не спешит, не суетится, как бывало раньше, когда мы гуляли по саду, а медленно идёт рядом. Теперь он будто чувствует: сейчас нельзя шуметь и отвлекать людей. Лишь иногда он косится на меня — и в этом взгляде такая преданность, что моё сердце сжимается, от чувства вины. Больше я его не оставлю и куда бы не поехала, заберу с собой.

Этот пёс появился в моей жизни через неделю после приезда на Кубу. Первое время я часто ходила к морю и заметила на побережье чёрную собаку со свалявшейся шерстью, которая, казалось, бродит так же бесцельно, как я. Пёс скитался у кромки воды, худой и голодный, с потухшим взглядом, а матросы шептались, что это любимый пёс губернатора и он ждёт своего хозяина.

Я взяла из дома ароматный кусок колбасы и предложила собаке. Невзирая на голод, пёс отказался и всё продолжал смотреть грустными глазами. И я рассказала ему мою историю. Я обнимала собаку и плакала. На удивление после этого пёс съел колбасу, а когда я встала, отряхнулась от песка и пошла к дому, он побрёл за мной. Словно поверил моему обещанию, что Карлос вернётся к нам.

Девочки сразу полюбили собаку. Маркиз не разрешал им держать в доме животных, но когда узнал, откуда этот пёс, позволил нам его оставить. Теперь Мануэла весело хохочет, если Уголёк лижет ей лицо, а Роза важно учит пса сидеть и не грызть подол её платья. Он стал девочкам кем-то вроде защитника — большим, тёплым, надёжным. А для меня этот пёс — невидимая связь с Карлосом.

Когда вдали показываются знакомые очертания инхенио, я не чувствую облегчения.

Маркиз де Лос Велес ждёт нас на крыльце. Он не кидается навстречу, не кричит, не суетится. Он стоит, прямой, как шпага, и смотрит, пока мы приближаемся. В его глазах холодная решимость человека, который понял: он не может защитить то, что ему дорого, оставаясь на месте.

— Донья Клариса… — произносит он, едва мы подходим. — Я вижу, что вы привезли с собой не только моих дочерей, но и тень беды.

Я опускаю глаза.

— Простите, дон Густаво. Я не смогла отвезти девочек в Мехико.

— Не извиняйтесь, — резко обрывает он, но тут же смягчает голос. — Вы сделали даже больше, чем могли. Капитан мне всё рассказал. Вы защищали их до последнего. В том, что случилось, виноват я. Нужно было лучше подготовиться.

Он смотрит на девочек. Роза шмыгает носом, но тут же выпрямляется, стараясь казаться взрослой. Мануэла молча прижимается к моему боку. Чёрный пёс тихо подходит и садится рядом с ней, будто хочет сказать: «Я здесь. Я смогу их защитить».

— Ситуация на островах становится всё более опасной, — продолжает маркиз, и в его голосе звучит горечь. — Пираты, каперы, мятежи на плантациях

Он делает паузу, подбирая слова.

— Я принял решение. Они обязательно доплывут до Мехико. Там испанская корона сильна и правит твёрдой рукой. Сейчас это лучшее место для девочек, вашего сына и вас, Клариса.

Сердце сжимается. Мехико — это далеко. Теперь мне страшно нести ответственность за чужих детей. Вдруг опять нападут пираты?

— Дон Густаво… — начинаю я, но он поднимает руку, останавливая, а я киваю, не в силах говорить.

— Кроме того, — добавляет он, понизив голос, будто не хочет, чтобы девочки услышали, — я договорился с человеком, который обеспечит вам надёжное сопровождение. За хорошие деньги можно купить не просто корабль, а гарантию безопасности.

Я хочу узнать, кто этот человек, но не успеваю. Маркиз уже поворачивается к девочкам.

— Идите в дом. Пусть служанки напоят вас горячим шоколадом и уложат спать. Сегодня вы не должны думать ни о чём, кроме того, что вы дома.

Роза облегчённо кивает и тянет за собой Мануэлу, а пёс поднимается и идёт следом, не сводя с них глаз. Когда детские шаги затихают в коридоре, маркиз снова смотрит на меня.

— Вы тоже должны отдохнуть. Но завтра мы начнём готовиться к отъезду. И тогда вы узнаете, кого я выбрал защитником в вашем путешествии.

Подготовка идёт быстро, почти лихорадочно. Слуги вновь укладывают сундуки, проверяют припасы, пересчитывают охранников. Я стараюсь держаться в стороне, заниматься Лео, рассказывать ему сказки, которые сама придумываю на ходу. Пёс крутится рядом у моих ног и прислушивается к каждому шороху, будто охраняет наш маленький мир.

Однажды вечером, когда солнце уже садится и длинные тени ложатся на дворик, Роза тихонько зовёт меня:

— Клариса, а пёс будет с нами в Мехико?

Я приседаю рядом, поправляю ей ленту, которая вечно сползает.

— Да, Роза. Он поедет с нами.

Мануэла, сидящая на подоконнике, хмурится.

— А вдруг там ему будет плохо, и он опять станет грустным, как тогда, когда мы его нашли?

— Этого не случится! — отвечаю я твёрдо. — Мы же будем вместе, а где мы, там теперь его дом.

Пёс, услышав наш разговор, подходит и кладёт голову мне на колени. Я глажу его по жёсткой шерсти, и он тихо вздыхает, словно говорит: «Я всё понял».

В день отплытия порт полон суеты. Пахнет смолой, рыбой и пылью, поднятой сотнями ног. Я держу Лео на руках, Роза и Мануэла стоят рядом, в новых дорожных платьях, серьёзные и непривычно тихие. Пёс ходит кругами, нюхает воздух, будто пытается запомнить все запахи этого места — на всякий случай.

34 Глава

Дверь за Карлосом закрывается, и я остаюсь стоять посреди каюты, будто прикованная к полу. Его слова продолжают звучать в ушах: «Я ваш капитан и ничего более…» Но я не могу просто опустить руки. Не после всего, что между нами было.

— Мама? — Лео тянет меня за подол.

Я заставляю себя улыбнуться и приседаю, чтобы наши глаза были на одном уровне:

— Всё хорошо, малыш. Твой папа обязательно меня вспомнит и обрадуется, что у него есть сын. А сейчас давай отдохнём, я очень устала.

Роза и Мануэла сидят на кровати, и жмутся друг к другу, когда слышат стук в дверь. Матрос привёл Уголька. Пёс деловито обходит каюту и замирает посередине, будто прислушивается к каждому звуку на палубе. Потом он вопросительно смотрит на меня. В его взгляде столько тревоги, что она передаётся и нам. Собака чувствует напряжение, как и все мы.

— Уголёк, иди сюда, — тихо зову я. Он подходит, но не ложится у моих ног, как обычно. Вместо этого он замирает, наклоняет голову, будто что-то услышал. Затем мечется по каюте и снова смотрит на дверь — туда, где недавно стоял капитан.

И вдруг он срывается с места.

Я не успеваю его даже окликнуть. Пёс выскакивает в коридор, едва не сбив с ног матроса, и несётся по палубе на звучный голос, раздающий команды и отрывистые приказы. Я бросаюсь следом, волнуясь за пса.

На корме стоит Карлос. Он отдаёт распоряжения штурману, голос его звучит твёрдо и отстранённо. Пёс подбегает к нему, останавливается в двух шагах, садится и смотрит снизу вверх. Сначала Карлос не замечает его. Потом опускает взгляд.

— Чего тебе? — бурчит он, не скрывая раздражения. — Убери эту собаку, она мешает.

Но пёс не двигается. Он сидит, прямой, собранный, и не сводит с хозяина глаз. В этом взгляде столько узнавания и преданности, что у меня перехватывает дыхание.

— Он не мешает, — выдыхаю я, подходя ближе. — Он… он знает вас.

— Я первый раз вижу эту собаку. — Карлос хмурится.

— Уголёк — пёс герцога Альбы, губернатора Кубы. После его исчезновения он долго скитался, а потом я забрала несчастное животное к нам. Девочки с ним играли, он стал им другом. А теперь… Он узнал вас.

Капитан смотрит на пса, потом на меня. В его глазах мелькает тень сомнения, но он тут же прячет её за привычной маской равнодушия.

— У меня никогда не было собаки, — отрезает он.

Пёс не лает, не прыгает, не бросается к нему. Он просто сидит и смотрит. И в этом молчании столько правды, что Карлос не может его игнорировать.

— Ладно, — наконец бурчит он. — Пусть сидит. Но если начнёт мешать матросам — его запрут в каюте.

— Он не будет, — обещаю я. — Правда, мальчик? — я кладу ладонь на голову пса, и он тут же прижимается ко мне боком, будто ищет защиты.

Карлос уже поворачивается, чтобы уйти, но пёс делает то, чего я не ожидала. Он встаёт, подходит вплотную к капитану, устраивается у его ног и смотрит снизу вверх не моргая.

— Чего ты добиваешься? — Карлос спрашивает так, словно пёс может ответить.

Уголёк молчит. Он просто ждёт.

— Он хочет быть рядом, — тихо говорю я. — Даже если вы не помните, для него вы хозяин.

Капитан вздыхает, будто эта сцена отнимает последние силы.

— Пусть ночует в моей каюте, — бросает он, не глядя на пса. — Если будет вести себя тихо.

Это маленькая победа. Совсем крошечная, но она даёт надежду.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает и уходит, не сказав больше ни слова. Пёс смотрит ему вслед, потом оборачивается ко мне, будто говорит: «Я нашёл его. Он обязательно всё вспомнит».

Следующие дни тянутся медленно. Я стараюсь лишний раз не находиться на палубе, чтобы не сталкиваться с Карлосом. Уголёк теперь везде следует за капитаном.

Матросы сначала ворчали, что собака путается под ногами, но быстро привыкли.

Однажды я всё же решаюсь подойти к Карлосу. Он стоит у борта, смотрит вдаль, на горизонт, где небо сливается с морем. Уголёк сидит у его ног, настороженно поводя ушами.

— Капитан, — начинаю я, стараясь говорить спокойно.

— Можете звать меня Жан, — перебивает он, даже не взглянув в мою сторону. — Здесь нет титулов.

— Хорошо… Жан. Скажите, а вы никогда не чувствовали, что ваша жизнь должна быть иной, и где-то есть люди, которые ждут вас, а вы просто не можете вспомнить?

Он усмехается, но его голос невесел.

— У пиратов нет прошлого. Только море и свобода жить, как хочется.

— Но вы не всегда были капитаном этого фрегата. — настаиваю я. — Вы герцог Альба, губернатор Кубы. И... у вас есть сын.

Карлос резко поворачивается, и в его глазах вспыхивает гнев.

— Хватит! — рявкает он так, что Уголёк вздрагивает и прижимает уши. — Не называйте меня герцогом. Я капитан корабля, и этого достаточно.

Отступая на шаг, чувствую, как горят щёки.

— Простите, я лишь хотела, чтобы вы вспомнили.

— Не надо, — уже тише говорит Карлос. — Не пытайтесь вернуть то, чего нет.

Он отворачивается, давая понять, что разговор окончен, а пёс грустно вздыхает.

Вечером я сижу в каюте, укачивая Лео. Девочки уже спят, прижавшись друг к другу. Я волнуюсь, что Уголька долго нет, и отправляюсь на поиски. Нахожу пса возле капитанской каюты. Он не скребётся, не скулит. Он просто сидит и ждёт.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Карлос. Он замечает пса, вздыхает.

— Ну, заходи… Но только если будешь молчать.

Уголёк проскальзывает внутрь, и дверь закрывается.

Я стою, прислонившись к стене, и чувствую, как в душе снова разгорается крошечный огонёк надежды.

* * *

Порт Веракруса встречает нас густым, тягучим зноем и криками птиц, что кружат над кораблями, в поисках чем бы поживиться. «Северный ветер» встаёт на якорь, и матросы суетятся на палубе, готовя сходни. Я стою у борта, прижимая к себе Лео, а Уголёк тихо сидит рядом, настороженно поводя ушами — он чувствует, как напряжение в воздухе становится гуще, словно перед грозой.

35 Глава

— Ты же не думаешь, что я тебя отпущу?

Я вздрагиваю, будто мне в спину вонзили клинок. Голос Карлоса звучит совсем близко — он вышел из спальни бесшумно, как тень, и грозной скалой стоит в двух шагах, преграждая путь.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь спрашивать твоё мнение? — выпаливаю резко, и в собственном голосе слышу злость, которая обжигает даже меня. — Я ухожу. Сейчас. И не пытайся останавливать.

Карлос не двигается. Только чуть склоняет голову, будто изучает меня, словно я незнакомка.

— Нет, — Карлос спокоен, его голос твёрд, и это пугает сильнее крика. — Ты никуда не пойдёшь.

Я прижимаю Лео, моё главное сокровище, к себе как можно крепче.

— Не смей решать за меня! — голос срывается, и от этого мне становится ещё обиднее. — Я столько терпела твои холодные взгляды, и жестокие слова «я ничего не помню»… А теперь выясняется, что ты не забывал! Всё это время знал, кто я, и просто играл со мной, как с куклой!

Уголёк тихо рычит — еле слышно, но достаточно, чтобы Карлос это заметил. Он не смотрит на пса. Его взгляд прикован ко мне.

— Я не играл, — говорит он ровно. — Я пытался вас защитить.

— От чего? От правды? — смех выходит горьким, почти безумным. — Ждал, когда я начну сомневаться, в своём ли я уме?

Карлос делает шаг вперёд. Я отступаю, но за спиной — стена коридора. Дальше бежать некуда.

— Я всё тебе расскажу. Сначала успокойся и выслушай. — В голосе Карлоса слышится усталость.

Его слова ударяют меня подобно волнам, бьющимся о скалы, — тяжело и неотвратимо. Но сейчас я не готова ничего слушать.

— Значит, ты решил, что лучше обмануть меня, а потом сказать прости, и я сразу всё забуду?

Карлос опускает голову, словно я причиняю ему физическую боль.

— Да, — шепчет он. — Именно так. Потому что это был единственный шанс спасти тебя и Лео.

— Неправда! — кричу я, не обращая внимания на слёзы. — Ты мог просто сказать! Но ты выбрал молчание. Решил справиться со всем сам. И теперь я не хочу слушать твои оправдания.

Он поднимает голову, и в его глазах — не гнев, не равнодушие, а что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается.

— Ты не уйдёшь, — повторяет он. — Не к Густаво. Не к кому-либо ещё. Ты — моя. И Лео — мой сын. Я не позволю тебе увезти его туда, где он вырастет под чужой фамилией, в незнакомом доме, думая, что неродной человек рядом с ним его отец!

— Он будет в безопасности! — Я стискиваю зубы. — С мужчиной, который не прячется за масками, не притворяется пиратом, не заставляет меня гадать, помнит он, что было между нами или нет!

Карлос осторожно подходит ближе и нас разделяет только воздух, дрожащий от напряжения.

— Безопасность — это там, где я могу встать между вами и любой угрозой. Можешь ненавидеть меня за это, но я всегда буду вас защищать.

Прежде чем я успеваю отпрянуть, Карлос оказывается рядом и хватает меня за плечи. Не грубо, но так крепко, что вырваться невозможно. Его пальцы впиваются в ткань платья, и на секунду мне кажется, что он сейчас просто встряхнёт меня, надеясь выбить из головы все мысли.

Однако ничего подобного не происходит. Вместо этого Карлос притягивает меня к себе и крепко обнимает… Отчаянный, лишённый нежности, болезненный поцелуй с привкусом невысказанных слов, накрывает меня так неожиданно, что на мгновение я теряю способность дышать.

Мир вокруг исчезает: коридор, дом, Уголёк, прижавший уши, даже спящий Лео, которого я всё ещё держу на руках. Остаётся только этот поцелуй — горячий, требовательный, безжалостный.

И самое страшное — я отвечаю.

На долю секунды, на один безумный миг моё тело предаёт меня: плечи расслабляются, пальцы, вцепившиеся в ткань его камзола, чуть разжимаются, и я позволяю себе почувствовать то, что так долго гнала прочь… Знакомый запах Карлоса, к которому добавились новые нюансы — соль и карибский морской ветер, его надёжные руки, и особенно сердце, бьющееся так же бешено, как моё.

А потом ко мне возвращается разум.

Я отталкиваю капитана пиратов с такой силой, что сама едва не падаю. Лео тихо всхлипывает, и этот звук отрезвляет меня лучше ледяной воды.

— Не смей! — шепчу я задыхаясь. —

Карлос отступает на шаг, будто я ударила его.

— Прости, — хрипло шепчет он. — Я не должен был…

— Если бы ты давно сказал правду, а не пытался унять мою злость поцелуем…

— Когда ты злишься, ты прекрасна, — Он резко поднимает голову, и я не слышу ни капли раскаяния. — Ты горишь. Ты живая. И я не могу на это не реагировать.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Это не комплимент, — шепчу я. — Больше похоже на издевательство.

Нужно уйти, но я не могу. Потому что за спиной — стена, а перед глазами — человек, которого я всегда любила, и, кажется, это чувство не исчезнет, даже если он причиняет мне боль.

— Ты останешься здесь, — твёрдо говорит Карлос. — Сегодня. В моей спальне. Потому что я знаю: если я оставлю тебя одну, ты попытаешься сбежать. А я не могу этого допустить.

— Ты не имеешь права! — кричу я.

— Имею, — спокойно отвечает он. — Как отец Лео и человек, который знает, что за опасности подстерегают нас вне этих стен. Я не позволю тебе шагнуть в ловушку.

Он подходит к двери своей спальни, открывает её и делает приглашающий жест.

— Заходи…

— Нет!

— Клариса, — в голосе Карлоса звучит предупреждение. — Не заставляй меня делать это силой.

Глядя на него, я понимаю: он не шутит и действительно верит, что спасает нас. Может быть, я и правда чего-то не знаю?

Слёзы снова подступают к глазам, но я моргаю, прогоняя их.

— Хорошо, я останусь. Но не потому, что ты приказал… Лео устал, и ему нужен покой.

Карлос кивает, принимая это как компромисс.

— Спасибо, — тихо произносит он.

Я прохожу мимо него, стараясь не задеть плечом. Уголёк, вздыхая, идёт рядом, не сводя глаз с хозяина. Карлос закрывает за нами дверь, и я слышу, как в замке поворачивается ключ. Он что, и правда меня запер?

36 Глава

Утро выдаётся на редкость тихим — будто море решает дать нам короткий отдых перед новым витком судьбы. Небо — бледно-розовое, без единого облака, а воздух — тёплый и густой, словно медовый сироп. Жду на причале, обнимая Лео, пока матросы «Северного ветра» быстро грузят сундуки и ящики. Уголёк, или, как теперь выяснилось, Сумрак, ходит кругами, нюхает доски, будто пытается запомнить каждый запах порта, чтобы отыскать дорогу назад, если потребуется. Порой собачье чутьё настолько острое, что кажется почти волшебством.

Карлос появляется из-за угла — в чёрном камзоле, с серебряной стрелой на перевязи: знак, который уважают все в Карибском море. Он не смотрит на меня, но я чувствую его взгляд, тяжёлый и внимательный, словно он проверяет, не исчезла ли я за ночь, не растворилась ли в темноте как дурной сон.

— Всё готово, — коротко бросает он, подходя ближе. — Пора.

Я киваю, не доверяя своему голосу. После вчерашнего разговора слова будто застревают где-то в горле, тяжёлые и колючие. Но одно я знаю точно: ради Лео сегодня я не стану спорить. Пусть это убежище будет хоть на краю света — главное, чтобы мой сын мог спать, не вздрагивая от каждого шороха.

Быстро и почти без слов поднимаюсь по трапу. Нас проводят в ту же каюту, что и раньше, но теперь она кажется не такой тесной. С волнением мы отплываем в безопасное место, где нас ждут.

Лео сразу прилипает к круглому корабельному окну и тычет пальцем в стекло.

Я смеюсь сквозь усталость, гладя сына по волосам.

— Очень скоро, малыш, мы приплывём в наш новый дом.

Сумрак садится у двери, кладёт морду на лапы и готовится охранять нас от всего на свете.

* * *

Путь до Мартиники занимает больше недели. Ветер — попутный, но море не даёт расслабиться: то поднимаются волны, то наступает мёртвая тишина, когда паруса обвисают и корабль дрейфует посреди океана, похожий на забытый всеми призрак. Карлос почти не покидает палубы. Когда я подхожу к нему, он улыбается, не произнося ни слова. Этого хватает, чтобы я знала — мы движемся вперёд и всё идёт по его плану.

Однажды вечером, когда солнце садится, окрашивая воду в кроваво-оранжевые тона, я всё же решаюсь на разговор.

— Ты так и не сказал, куда мы плывём, — тихо произношу я, не глядя на Карлоса.

Он чуть поворачивает голову и смотрит на меня с облегчением, словно ждал этого вопроса.

— На Мартинику, — отвечает он спокойно. — У меня там… очень укреплённый дом.

— Похожий на крепость? — переспрашиваю я, с интересом поднимая глаза.

— Да. С четырьмя башнями, пушками и людьми, которым я доверяю. Туда никто не сможет добраться.

Я хочу задать ещё вопросы, но Карлос опережает меня.

— Не спрашивай больше. Поверь — это самое безопасное место на Карибских островах. Я всё тебе расскажу, когда доплывём. Наберись терпения.

Опять удивлённо смотрю в зелёные глаза и мне кажется, что такого таинственного Карлоса я совсем не знаю.

Когда на горизонте показывается Мартиника, я не могу сдержать восхищения. Остров прекрасен: зелёные склоны, уходящие вверх, тёмные скалы, высокие гребни волн, разбивающихся о берег. Но, когда мы подходим ближе, я замечаю, что это не просто гавань, а тщательно продуманная ловушка для любого врага.

Узкий проход между скалами, где крупный корабль легко сядет на мель, не зная фарватера, а под водой спрятана цепь, которую натянут при нежелательном вторжении.

Поднимаю глаза вверх, любуясь усадьбой, возвышающейся на вершине холма, словно корона. Огромная, с четырьмя башнями, расположенными по углам, она смотрится очень величественно и… безопасно.

— Вот оно, — тихо говорит Карлос, стоя рядом со мной. — Моё убежище.

— Эта усадьба похожа на крепость.

— Так и было задумано, — кивает он. — Здесь нет места случайностям.

«Северный ветер» входит в бухту, и я вижу, как на стенах башен появляются ярко-алые флаги. Нас здесь ждут.

Быстро поднявшись в экипаже к усадьбе, я окончательно успокаиваюсь. Кованые ворота такие массивные и толстые, что их не пробьёт даже пушка.

На подъездной аллее Лео вырывается из моих рук и бежит вперёд. Вдоль дороги стоят добротные ухоженные дома и бегают малыши. За ними присматривают чернокожие няньки в простых платьях, с тюрбанами на головах, и смеются, когда дети носятся, как маленькие вихри.

— Мама! Смотри! — кричит Лео, указывая на девочку с косичками, которая пытается поймать курицу.

Я замираю, не зная, что ответить. Всё вокруг чужое и в то же время странно уютное. Дома небольшие, но крепкие, с прочными дверями и маленькими окнами, будто созданные выдерживать штормы и

Лео, уже не слушая меня, со смехом мчится к остальным детям. Сумрак, поколебавшись секунду, идёт следом, будто понимает: теперь его главная задача — охранять этого мальчика.

Я смотрю на Карлоса, в ожидании объяснений.

— Что это за место? — спрашиваю я. — Откуда здесь дети?

Он вздыхает, будто готовится к разговору, который откладывал слишком долго.

— Этот маленький мир, я строю уже почти год. — Карлос смотрит на башни, которые упираются в небо. Дома для моих людей, склады, конюшни, мастерские и школа… Я собирался рассказать тебе, когда всё будет готово. Но шторм по имени Клариса не захотел ждать.

— Но зачем? — Спрашиваю, не обращая внимания на последнюю фразу.

— Чтобы они росли в безопасности и всегда знали, что им есть куда вернуться.

Мы поднимаемся по широкой дороге, ведущей к главному входу в усадьбу. По пути я замечаю детали, которые раньше ускользали от внимания: узкие бойницы в стенах, скрытые проходы, смотровые площадки. Передо мной не просто усадьба — это крепость, продуманная до мелочей.

У ворот нас встречает высокий мужчина в сером камзоле. Его лицо строгое, но, когда он видит Карлоса, на губах мелькает лёгкая улыбка.

— Господин, всё готово.

Карлос кивает в ответ.

— Спасибо, Пьер. Как дела у артиллеристов?

— Башни укомплектованы. Запасы пороха пополнены. Вчера прибыли новые ящики с мушкетами.

37 Глава

Утром я просыпаюсь от крика чаек и солнечных лучей, которые настойчиво пробираются сквозь ставни и ложатся на пол золотыми квадратами. Похоже, день решил за меня, каким он будет, и мне остаётся только поспевать за ним.

Из коридора доносится осторожное шуршание, словно кто-то не хочет спугнуть тишину, потом лёгкий, почти извиняющийся стук.

— Сеньора? — в тихом голосе Марселы, жены боцмана, слышится нетерпение, какое бывает у людей, привыкших к морю: если ветер попутный, надо плыть, не дожидаясь лишних слов. — Экипаж ждёт. Если вы всё ещё хотите на рынок…

Я встаю с постели, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна.

— Да, — мой голос звучит нетвёрдо. — Хочу.

Марсела чуть опускает глаза, и я вижу, как она подбирает слова.

— Может, сперва оповестите капитана? Он же велел, чтобы никто не выходил без его ведома…

Я усмехаюсь, хоть мне и не весело.

— Именно поэтому я не стану ему говорить. Он опять начнёт про посты, угрозу встретить пиратов и закончит тем, что мне нельзя и шагу ступить без его приказа. А я хочу просто увидеть людей, которые не смотрят на меня как на добычу. Я соскучилась по шуму утреннего рынка, запаху пойманной рыбы и свежего хлеба. Мне нужно вновь ощутить свободу, чтобы не чувствовать себя пленницей в усадьбе, похожей на крепость.

Марсела закусывает губу, и в её взгляде столько понимания, что мне становится стыдно за резкость. Она ведь тоже живёт рядом с морем и знает, каково это, когда стены начинают давить, будто сам остров хочет тебя удержать.

Мы спускаемся, проходим через двор, где пахнет смолой и свежей древесиной: рабочие чинят телегу, и стук молотка звучит так обыденно, словно весь мир уверен, что день будет спокойным. Кучер, высокий парень с веснушками, почтительно кивает, помогая нам подняться в экипаж. Кажется, что в этот обычный день ничего не может пойти не так.

Когда мы подъезжаем к воротам, я вдруг чувствую, словно кто-то крепко сжал сердце ладонью. У кованой арки стоит часовой — высокий, суровый, с мушкетом на плече. Он делает шаг вперёд, преграждая путь.

— Сеньора, — голос твёрдый, но в глазах мелькает уважение. — Дон Карлос распорядился: без его ведома никто не покидает крепость.

Я замираю. Марсела тихо охает, будто только сейчас осознаёт, в какую ловушку мы сами себя загнали.

— Я… — начинаю я и запнусь, чувствуя, как жар приливает к щекам. — То есть, мы… Карлос разрешил.

Часовой прищуривается, будто пытается прочесть правду в моём взгляде.

— Простите, сеньора, но я обязан доложить капитану…

— Он знает, — стараюсь говорить твёрдо.

Часовой медлит ещё мгновение, потом отступает и машет рукой:

— Проезжайте.

Экипаж трогается, и я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Простите, донья Клариса, — шепчет Марсела. — Обычно у нас всё не так строго. Не знаю, что сегодня случилось.

— Ничего, — выдыхаю я. — Всё будет хорошо.

Но интуиция внутри подсказывает, что это не так.

Рынок живёт своей шумной, яркой жизнью. Здесь смешиваются запахи пряностей, рыбы, свежего хлеба и горячего кофе. Женщины в цветастых платках спорят с торговцами, дети бегают между прилавками, а где-то неподалёку играет шарманка, и её мелодия тонет в общем гуле. Я иду, стараясь не смотреть по сторонам слишком пристально, будто боюсь, что кто-то узнает во мне ту самую женщину, которую ищет капитан Гийом.

— Смотрите, — Марсела тянет меня к прилавку, где на подносах лежат гроздья винограда и жёлтые плоды, похожие на маленькие солнца. — Возьмите манго. Говорят, если съесть один, то весь день будешь счастлив.

Я пытаюсь улыбнуться, но у меня не получается из-за тревоги на сердце. Вместо этого я вдруг чувствую на себе чей-то тяжёлый взгляд. Оборачиваюсь, но вижу толпу, похожую на колышущиеся волны.

И в тот момент, когда я решаю, что мне просто мерещится, чья-то рука хватает мой локоть.

— Ну-ка, иди сюда, — шипит грубый голос.

Я пытаюсь вырваться, но вторая рука сжимает моё запястье, и меня резко тянут в узкий переулок между домами, где пахнет сыростью и гниющими водорослями.

Марсела зовёт на помощь, но её крик внезапно обрывается. Я успеваю увидеть, как двое мужчин в потрёпанной одежде удерживают её, зажимая рот.

Меня тащат в полутёмную лачугу, где пахнет плесенью и дешёвым ромом. В углу, на грубо сколоченном стуле, сидит Гийом. Его лицо перекошено злобой, которую я видела на палубе фрегата, когда он смотрел на Карлоса.

— А, вот и наша драгоценная гостья, — тянет он, медленно поднимаясь. — Думал, придётся гоняться за тобой по всему Карибскому морю, а ты сама пришла.

Я пячусь, но за спиной только стена.

— Чего тебе надо? — мой голос дрожит, но в этот раз от ненависти, а не от страха.

Гийом шагает ближе, дышит на меня ромом и табаком.

— Надо было закончить с тобой ещё тогда, — цедит он. — Если бы знал, что ты девка губернатора Кубы, убил бы сразу. Но теперь у нас есть время, и я могу сделать кое-что получше.

Он хватает меня за плечо, и ткань платья трещит под его пальцами. Я кричу, и в этот момент дверь с грохотом падает, прорубленная топором.

Карлос врывается внутрь, будто вихрь. За ним следом

— Увести остальных, — коротко бросает Карлос, и двое матросов подхватывают людей Гийома под руки.

Только тогда он поворачивается ко мне. Лицо его белее мела, а в глазах бушует такая ярость, что я невольно отступаю.

— Ты… — его голос дрожит от гнева. — Почему ушла не спросив? Ты же знаешь, как на островах опасно. Утром мне доложили, что шлюпки с дюжиной людей Гийома причалили у Чёрного мыса! Я шёл сказать тебе, но что же я увидел в спальне? — Карлос смотрит на меня прищурившись, и я вся сжимаюсь под его взглядом. — Ничего! Тебя и след простыл! Ты что, хотела оставить Лео без матери?

38 Глава

Вечер опускается на Мартинику мягко, будто не хочет тревожить остров лишним шумом. Солнце садится за горизонт, окрашивая море в густой алый цвет, и даже ветер, обычно резкий и упрямый, сегодня шепчет что-то ласковое, едва касаясь листвы. Я стою у окна в гостиной, глядя, как сумерки заполняют двор, и пальцы сами собой сжимают ткань платья. Я волнуюсь из-за предстоящей встречи.

Из коридора доносятся голоса, тяжёлые уверенные шаги и низкий, бархатный смех, от которого даже воздух будто становится плотнее. Карлос идёт первым, а за его спиной уверенной поступью чеканит плитку коридора высокий мужчина — седой, с благородной осанкой, в камзоле тёмно-бордового цвета, расшитом серебряной нитью. Его зелёные глаза, такие же, как у Карлоса, сразу приковывают взгляд. В них столько спокойствия и силы, что мне на мгновение становится легче дышать.

— Клариса, — Карлос чуть наклоняет голову, — позволь представить тебе маркиза Антуана Дюбуа де Сен-Жана, губернатора Мартиники и моего дядю.

Я приседаю в реверансе, стараясь не выдать, как дрожат колени.

— Для меня честь познакомиться с вами, месье Дюбуа.

Маркиз склоняет голову, но не формально, а так, словно признаёт во мне равную.

— Взаимно, мадам Клариса. И, прошу, без церемоний. Я столько слышал от Карлоса, что, кажется, уже знаю вас лучше, чем собственную племянницу, которой у меня никогда не было.

Карлос улыбается, и я впервые за вечер позволяю себе выдохнуть.

— Он преувеличивает, — тихо говорю я, но чувствую, как щёки покрываются румянцем.

— Нисколько, — спокойно возражает маркиз. — Он говорил о вашем мужестве. О том, как вы держитесь, когда другие бы сломались. И ещё… вы умеете слушать море.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с губернатором Мартиники.

— Он никогда не лжёт — шепчу я. — И говорит правду, какой бы горькой она ни была. Благодаря морю я всегда знала, что Карлос жив.

Маркиз кивает, будто услышал именно то, что хотел.

— Вот это мне в вас и нравится, — произносит он, и голос его звучит так, словно он не просто хвалит, а принимает меня в свой мир. — На Мартинике мы привыкли доверять ветру и волнам. Они никогда не подводят.

Мы переходим в гостиную, где слуги уже расставили лёгкие закуски, фрукты и вино в высоких бокалах. Губернатор садится, не торопясь, и сразу начинает рассказывать. О Мартинике он говорит как о живом существе — с любовью, терпением, и лёгкой грустью, будто знает, что остров требует слишком много.

— Здесь каждый камень помнит шторм, — говорит он, проводя пальцами по краю бокала. — А наши порты — это история о тех, кто не вернулся. Но именно поэтому мы делаем стены крепче, ставим пушки выше, а маяки зажигаем ярче. Мы не боимся моря и умеем с ним договариваться.

Маркиз рассказывает о планах новых фортификационных сооружений, о том, как хочет укрепить северное побережье, чтобы ни один пират не смог подойти к острову незамеченным. В его словах нет пафоса — только холодная, трезвая уверенность человека, который знает цену каждого решения.

— Я хочу, чтобы Мартиника стала неприступной, — говорит он. — Не из гордости, а из необходимости. Здесь живут люди, и их покой — моя обязанность.

Слушая его, я вдруг понимаю: маркиз Антуан Дюбуа де Сен-Жан не просто губернатор. Он ангел-хранитель острова. В этот момент мне хочется, чтобы Карлос стал таким же, принял эту тяжесть и нёс её с той же спокойной уверенностью.

Когда разговор переходит на более лёгкие темы — о садах, специях, и о том, как пахнет дождь на Мартинике, — маркиз вдруг замолкает, смотрит на нас с Карлосом и произносит:

— Вы уже давно стали семьёй. Я вижу это во взгляде Карлоса и в том, как вы молчите рядом с ним. Но для людей и закона нужно больше. Необходимо сыграть свадьбу. Официально... Учитывая все традиции... Пусть весь Карибский мир знает, что у крепости на Мартинике появилась хозяйка.

Сердце делает неловкий, тяжёлый удар. Карлос смотрит на меня, не отводя глаз, и в его взгляде нет ни давления, ни приказа — только вопрос.

— Если ты не хочешь, — тихо говорит он, — мы не будем спешить.

— Хочу, — отвечаю я, и мой голос звучит твёрдо. — Пусть люди знают: я здесь не в гостях, я часть острова.

Маркиз облегчённо улыбается, значит, для него это тоже важно.

Свадьба проходит на берегу, там, где песок ещё хранит тепло дня, а море дышит ровно и спокойно, будто само благословляет наш союз. Небо усыпано звёздами, и, кажется, весь мир замер, чтобы не спугнуть этот миг.

На мне простое белоснежное платье из тонкого льна — никакой вышивки, кружев и тяжёлых украшений. Оно лёгкое, почти невесомое, и стоит ветру коснуться ткани, я чувствую себя свободной, как никогда прежде. В волосах — ветка жасмина, которую мне принесла Марсела, и её аромат смешивается с солёным запахом моря.

Вокруг собираются люди: матросы, строители, слуги, рыбаки. Чернокожие работники, чьи предки попали сюда из Африки, поют. Их голоса звучат низко, мощно, будто поднимаются прямо из земли, из самой сути Мартиники. Мелодия простая, но в ней столько силы, что слёзы наворачиваются на глаза.

Они поют о море, о ветре, о доме, который нельзя предать. И когда их голоса сливаются в едином ритме, я вдруг чувствую, что эта песня — благословение для нас с Карлосом.

Танцуют все. Даже мой грозный муж, обычно такой сдержанный, выходит в круг и берёт меня за руку. Его пальцы тёплые, уверенные, и я позволяю ему вести, потому что знаю: с ним я не оступлюсь.

В какой-то момент я замираю, и перед глазами встаёт другая свадьба. Та, где на мне было

Сейчас всё иначе. Здесь нет мрака, тяжёлых одежд и чужих ожиданий. Только ветер, море, счастье и люди, которые поют не ради церемоний, а потому что хотят сделать этот день незабываемым.

Я стою у окна и смотрю, как рассвет мягко озаряет двор жидким золотом. И я рада, что сегодня будет хорошая погода, ведь это день рождения моей Анны-Марии. Ей исполняется пять лет, и мир будто сговорился подарить ей счастье.

С самого утра к нашей усадьбе тянутся люди. Рыбаки несут корзины с дарами моря. Женщины расставляют возле огромного стола в саду букеты — розовые, белые, пурпурные лепестки бугенвиллий осыпаются на дорожку, словно крошечные звёзды. Кто-то приносит живого утёнка — пушистого, жёлтого, он смешно переваливается с лапки на лапку, и Анна-Мария опускается на колени, чтобы рассмотреть его поближе. Её чёрные кудри рассыпаются по плечам, а глаза цвета сапфира сияют так ярко, будто в них отражается всё море.

— Он очень смешной! — восклицает она, и её смех звенит над двором, заставляя даже самых суровых матросов, улыбаться.

Торговец сеньор Рамирес приносит красивую куклу в платье из тонкого кружева, с фарфоровым лицом и глазами, которые закрываются, когда её укладывают спать. Анна-Мария прижимает куклу к себе, словно это не игрушка, а настоящий друг, и шепчет:

— Я назову её Роза. Она будет путешествовать со мной на корабле.

Мы с Карлосом стоим поодаль, наблюдаем за этим счастьем, и я чувствую — внутри меня разливается тепло, такое сильное, что хочется остановить время.

— А это тебе от нас, — тихо говорит Карлос, протягивая Анне-Марии чёрного щенка. Он совсем маленький, неуклюжий, с большими ушами смотрит на нас глазами, полными любопытства. — Его зовут Уголёк.

Дочь замирает, не веря своему счастью.

— Правда? Он мой?

— Твой, — улыбаюсь я. — И знаешь, мы думаем, что Сумрак прислал его с небес.

Имя старого пса повисает в воздухе, как тихий шёпот. Сумрак был не просто собакой — он часть нашей жизни, верный страж, который встречал нас у порога и провожал взглядом, когда мы уходили. Он умер прошлой зимой во сне. Карлос долго не мог заставить себя сказать об этом Анне-Марии. Теперь слова звучат мягко, без горечи, как воспоминание, которое греет.

— Значит, он живёт на небе и смотрит на нас? — спрашивает малышка, крепко прижимая щенка.

— Да, и он бы очень хотел, чтобы ты заботилась об Угольке.

Анна-Мария серьёзно кивает, будто принимает на себя самую важную в жизни обязанность.

Когда первые подарки распакованы, а утёнок, кукла и щенок занимают свои места в её мире, она вдруг вспоминает про Лео.

— А где Лео? Мы должны показать ему Уголька! Он так хотел собаку!

Я улыбаюсь: эти двое неразлучны. Несмотря на то что Лео старше, он всегда поддаётся на уговоры Анны-Марии. Вместе они превращают любой день в приключение.

— Наверное, в саду, — говорю я, направляясь по дорожке, усыпанной ракушками. — Пойдём поищем.

Сад встречает нас сладким ароматом жасмина и шелестом листьев. Здесь всё кажется живым: апельсиновые деревья склоняются под тяжестью плодов, лианы обвивает решётку, создавая тенистые уголки, где так хорошо прятаться. Я иду по аллее и замечаю на скамейке в тени старого дерева моего отца, графа Абрантеса. Рядом сидит Лео и прижавшись к нему, что-то тихо рассказывает про Уголька и куклу.

В глазах отца то, чего я никогда не видела — спокойствие и нежность.

— Папа, — шепчу я, подходя ближе. — Вы здесь…

Опускаюсь на скамейку рядом с ним, не зная, что сказать. Мы не были близки в моём детстве, я росла без него. Но теперь, глядя, как он любит Анну-Марию и внимательно слушает их с Лео детские рассказы, я понимаю: папа решил наверстать упущенное.

— Я перебрался на Мартинику, чтобы быть рядом с внуками. Раз не смог как следует вырастить тебя, то жизнь дала мне второй шанс. Хочу быть рядом с внуками, чтобы они знали — у них есть дедушка, который всегда выслушает и поможет.

Кладу голову отцу на плечо и впервые за долгое время я чувствую себя так спокойно.

— Спасибо, — шепчу. — Это самое лучшее, что ты мог сделать.

Папа гладит меня по руке, и в этом жесте столько тепла, что мне хочется плакать.

— Ты выросла сильной, — тихо говорит он. — Я горжусь тобой. И хочу, чтобы дети тоже знали, что сила — не в умении держать шпагу или отдавать приказы. Сила — способность защитить близких, и при этом не потерять доброту.

Я киваю, не в силах говорить.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонится к закату, экипаж, украшенный гербом маркиза Густаво де лос Велеса подъезжает к усадьбе. Он привёз девочек погостить в нашей усадьбе. Каждый год на Рождество они проводят с нами несколько месяцев.

Густаво выходит из экипажа, и с улыбкой кланяется мне, а потом Карлосу.

— Рад видеть вас всех в добром здравии. Мои дочери ждали с нетерпением этой поездки. Здесь спокойно и нет никаких правил.

Я знаю, почему он так говорит. Густаво начал строить на Мартинике большую укреплённую усадьбу, чтобы заняться выращиванием сахарного тростника. Он любит повторять, что Мартиника — самый безопасный остров на Карибах, и теперь, когда Карлос стал губернатором, он в этом уверен.

Девочки тут же бегут к Анне-Марии и Лео, и через несколько минут все трое уже носятся по саду, смеясь и крича, будто и не расставались на целый год.

— Дети всегда чувствуют, где им хорошо. — замечает Густаво, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой.

Карлос кивает.

— На Мартинике им ничего не угрожает. Мы укрепили форты, и теперь пираты знают: этот остров не для них.

Густаво смотрит на него с уважением.

— Ты стал отличным губернатором, Карлос. Мартиника в надёжных руках.

Пока мужчины разговаривают, я иду к детям. Анна-Мария останавливается, вытирает пот со лба и, тяжело дыша, говорит:

— Мама, смотри! Мы играем в пиратов! Лео — капитан, я его помощница, а Роза И Мануэла — наши матросы!

Лео гордо вытягивает грудь.

— Мы защищаем остров от врагов!

Я смеюсь, приседаю, чтобы наши глаза были на одном уровне, и говорю:

— Тогда вы — самая лучшая команда, какую только можно придумать.