Зойка

Глава 1

Лгут христиане, что приносим мы

жертвы человеческие богам нашим.

Всё поклёп и неправда.

Ибо боги наши - суть предки наши.

Лучшие из лучших.

Мы никогда людоедами не были.

Поминаем мы богов наших и дела их славные

и приносим требы[1] им тою пищею,

что они вкушали и которую мы сами едим:

хлебом да кашами, да медами стоялыми.

И не молим и не выпрашиваем мы у них ничего

ни богатств, ни благ земных, ни благ небесных.

Только славим дела их великие

и стремимся быть достойными их

и превзойти их делами своими.

Потому и зовёмся мы Славянами.

«Велесова книга» безвестный

новгородский служитель бога Велеса

IX векн.э.

Вот и гудок. Уф. Наконец-то смена, кажущаяся сегодня особенно долгой, закончена.

Зойка остановила станок. Сняла последнюю деталь, привычно обмерила. Годная. Деталь аккуратно легла в стопку таких же блестящих, ещё теплых деталей. А руки, на автомате, уже смахивают стружку со станка щёткой. Снимаются резцы из резцедержателя, отряхиваются от стружки и пыли, внимательно осматриваются на предмет износа и сколов режущей кромки. Резцы хорошие, победитовые[2]. Так, переточка пока не требуется. Резцы отправляются в тумбочку к резцам и осторожно, чтобы не побились режущими кромками, укладываются на салфетку. Туда же, на верхнюю полочку, застланную чистыми салфетками, убирается, протертый от пыли и грязи, меритель (линейка, штангенциркуль, скобы, шаблоны). Кулачки выкручиваются из патрона. Кулачки и патрон тщательно осматриваются на предмет повреждений. Патрон продувается сжатым воздухом и пазы под кулачки забиваются свернутыми в трубочку салфетками чтобы в него не попала случайная стружка. Кулачки и ключи от патрона и резцедержателя - в тумбочку. Стружку из корыта станка - в совок и в мульду со стружкой.

Теперь за метлу. Подмести вокруг станка и под деревянным трапом.

Последний штрих. Смазываются продольные и поперечные направляющие станка из масленки, не забывая перегнать суппорт с места на место и подвигать заднюю бабку чтобы под них тоже попадала смазка. Вон Сенька, с первого участка, известный лентяй и халявщик, под задней бабкой не смазывал. Когда понадобилось работать с задним центром, с места сдвинуть её не мог. Вот до чего довёл свой станок. Приржавела. Всем цехом её сдвигали. Слесарей вызывали, механика. Ох и досталось же ему и от мастера, и от начальника участка. Премии лишили. На профсоюзном, и на комсомольском собраниях прорабатывали. ЧП, чуть не на весь Трубочный[3]. Стыдобища.

Зойка ещё раз пересчитала готовые детали и - в будку мастера, к учётчице.

- Марь Ванна, запишите. Карноухова – 150 штук.

- Всё. Записала. С наступающим тебя, Зоя!

- Ой! И вас так же! Хорошо Новый Год встретить! Всё. Я побежала.

- Ну, беги, беги, егоза. - добродушно улыбаясь, проговорила тихонько Марья Ивановна, глядя в след Зойке – Эх, молодёжь. Вечно они куда-то спешат.

***

А спешить Зойке было куда. Они договорились с девчонками, что встречают этот Новый, 1956, Год все вместе. Дома у Вадима Болонкина. И сегодня суббота[4], 31 декабря 1955 года.

Его мама, тётя Клава, идёт встречать Новый Год к родственникам, оставляя дом молодёжи. Только чтобы не хулиганили.

- Да что вы, тётя Клава! Всё нормально будет. Посидим, встретим Новый Год, потанцуем. Все девочки ответственные. Каждая со своим парнем придёт. Никаких хулиганских разборок и драк. Никакого беспорядка.

***

Теперь мыть руки, в раздевалку и в душ. После душа, стоя у шкафчика, Зойка тщательно смазывает руки вазелином. Вглядывается в свои ладони и горестно вздыхает. Все ладони, и особенно подушечки пальцев, покрыты мелкими порезами от стружки, что делает их шершавыми. И вазелин мало помогает.

Вот бы ей такие же руки, как у Тамарки, секретарши начальника цеха. Белые, да холёные, кожа на ладонях гладкая и нежная, как бархат. Ну, хотя бы, на сегодня. Двадцать восемь лет уже, а она всё в девках. И ладно, была бы уродина какая. Так нет.

Сегодня она пригласила Кольку Звягинцева, практиканта со второго участка. Паренька, всего-то на пару-тройку лет младше неё, и являющегося целью для большинства незамужних девок и женщин цеха. И он согласился! Нет, сегодня на вечеринке она всё равно будет самой красивой и желанной! Химическая завивка, сделанная ещё вчера. Модная юбка с жакетом и умопомрачительная белая полупрозрачная капроновая блузка, одолженная у подружки. Да лакированные туфли-лодочки на каблучке. Кольке точно не устоять!

«Эх, если бы меня мой Паша мог увидеть!» - скользнула невольная мысль.

Но нету Пашки. Вот уж десть лет как его нету. Сгинул на этой треклятой войне в мае сорок пятого.

Зойка тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Нечего расслабляться. Нужно спешить. Дома приготовиться, накраситься. Да прийти пораньше чтобы помочь Зинке, подруге Вадима, собрать и накрыть стол к приходу гостей.

Ну вот. Накрасилась, подвела губки, брови, припудрилась. Духи «Красная Москва». Туфли-лодочки в сумку. Туда же баночку огурцов домашнего соления, вклад в общее застолье. На ноги валенки, теплое пальто, шаль. На улице морозно. Градусов двадцать, наверное. К ночи ещё похолодает. Пора.

Проходя мимо церкви поздоровалась с соседками-богомолками, возвращающимися после вечерней молитвы.

«Ишь, шалава[5], накрасилась как. Греха на них нет. Всё задницей своей перед кобелями вертит. На молоденьких вешается. – завистливо-злобно шептались, изнуряющие себя постом, и потому ненавидящие за это весь мир, соседки, думая что их не слышат. - Нет чтобы молиться и каяться. Пост как-никак сейчас[6]. А Колька-то, Колька, как есть дурачок. Всё за ней тянется. Не видит ничего. Будто глаза застила. Скольким мужикам она в подворотнях дала. Да у него таких как она, если захочет, целая куча будет. Верно говорит наш батюшка: «О душе своей нужно думать. О спасении. Бога нашего, Иисуса Христа, возлюбить паче[7] себя самого, а не тело своё греховное ублажать. Ждёт нас Геенна[8] огненная.» Ох, грехи наши тяжкие.» – и мелко-мелко крестились.

Вот и улица Чкалова. Дом 84. Дом Вадима был деревянным, как и все окружающие его дома, и находился на окраине города. У ворот стоял Вадим и встречал входящих: «Проходи, проходи. Валенки в сенцах снимай, переобувайся и проходи.» Зойка стряхнула с валенок снег и вошла в сени[9]. Сняла пальто, повесила на вешалку, переобулась в туфли-лодочки и, переступая через высокий порог, через невысокую дверь (чтобы меньше выходило тепло) вошла в дом.

В доме царила суета. На кухне что-то резалось, пеклось, жарилось. Витали вкусные запахи. Хозяйка и, пришедшие пораньше, помощницы из гостей накрывали столы, выставляли посуду. Поздоровавшись и отдав банку с огурцами, Зойка включилась в предпраздничную подготовку.

Подходили еще гости. Кто по одиночке, кто парами. Девки приносили с собой домашние заготовки, выпечку, соленья-варенья всякие. Кто грибочков солёненьких, кто капустки квашеной с клюквой, кто помидорчиков, пирожки, сало домашнее. Парни принесли водочку и самогонку для себя, вино и сладенькую настоечку для женщин. Ванька Шилин пришёл вместе с Лизкой и принёс с собой гармошку. Он отлично на ней играл, пел и, вообще, был душа компании. Постоянный Зойкин партнёр и соперник. На пару с ним они такие частушки отчебучивали… Весёлые, задорные, с немалой долей русского мата, как испокон веков положено. Так, чтобы душа развернулась во всю ширь и вышли все обиды подсердечные. Кто кого перепоёт. Ваньку, гармониста, приглашали на все вечеринки и праздники. Он был желанным гостем везде. Девки ходили за ним табуном.

Наконец столы были накрыты. Все расселись, разбиваясь по парам. Кольки всё не было.

Разлили по рюмкам. Выпили за проводы старого года. Закусили. Прослушали по радио поздравление правительства с Новым, 1956, Годом. Подняли рюмки за встречу Нового Года. Пошли тосты с пожеланиями счастья, удачи и изобилия. Парни потихоньку начали тискать девчонок. И те были совсем не против, тихонько похихикивая. Обстановка за столом становилась всё более непринуждённой. Только Зойка оставалась одна на этом празднике жизни. Глухая тоска всё больше и больше накатывала на неё.

Поступило предложение потанцевать. Столы сдвинули, освобождая место для танцев. Начались танцы под радиолу[10]. Кто-то поставил «Случайный вальс» в исполнении Утёсова:

«Ночь коротка, спят облака, И лежит у меня на ладони Незнакомая ваша рука…»

Пары кружились под эту светлую и в то же время грустную мелодию и девушки доверчиво и нежно прижимались в танце к груди своих парней.

«Я как будто бы снова Возле дома родного… В этом зале пустом Мы танцуем вдвоём, Так скажите хоть слово, Сам не знаю о чём.»

Наконец мелодия кончилась, отзвучали последние аккорды. Пары постояли еще несколько мгновений, завороженные словами и мелодией песни, и разошлись. А сердце Зойки полностью затопила глухая черная тоска. Все её старания были напрасны. Колька, гад, так и не пришёл. Возникло чувство, будто её в чём-то предали. Зойка опрокинула в себя рюмку водки.

- Какой-то грустный праздник у нас сегодня. – вставая с места, громко заявила Зойка. – Ну-ка, Ванька, доставай свою гармошку, давай-ка нашу, плясовую! Не пришёл сегодня мой Колька, так я хоть с ним потанцую! – заявила она, подходя к Красному углу[11]. Сняла с божницы икону с Николаем Угодником и прижала её к себе, как партнёра по танцу.

- Играй, Ванька! Играй!!!

«Эх, ты, Колька, дорогой

Не ходил бы ты к другой,

А то вернёшься от другой,

Так отпизжу кочергой!»

- начала Зойка, притопнув ножкой и расправляя плечи. И остановилась.

«Зачем?! - пронзила внезапная мысль. - Для чего мне всё это? Почему я так делаю? Чтобы быть как все? Чтобы иметь хоть какого-никакого завалящего мужичка? Вот нахрена сдался мне этот Колька? Да какой из него мужик? Мальчишка. Худой и болезненный из-за постоянного недоедания за время военных лет. С раздутым самомнением от черезмерного внимания оставшихся без мужиков женщин и девок. Какая слаще поманит, за той и потянется.»

Снова вспомнился сосед Пашка. Они всегда были вместе, с самого детства. Пашка и Зойка. Их и дразнили «Жених и невеста». Играли в одном дворе, ходили друг к другу в гости. В нередких дворовых детских спорах Пашка не давал её в обиду мальчишкам. Даже старшим. Вставал за неё горой.

Вместе пошли в школу. В один класс, за одну парту. Вместе закончили семилетку.

Когда началась война, в сентябре 1941 года, в класс пришли представители ремесленного училища[12] для принудительного набора учащихся, закончивших 7 классов. Вместе записались на токарей, в одну группу.

Учащихся расселили по общежитиям. Обеспечили формой, продуктовыми карточками[13]. Питались, конечно, не роскошно, но и не голодали. Даже в самые тяжелые военные годы. Государство заботилось о детях. Зойка помнит как весной 1943 года на рынке обменяла часть своих продуктовых талонов на платье. Платьице было такое прелестное, синее, в белый горошек, и так ей шло. Она просто не смогла удержаться. А потом Пашка делился с нею хлебом из своей пайки, помогая дотянуть до следующего месяца. А ещё помог суп из крапивы. Крапиву собирали для заводской столовой с ранней весны, и суп из неё давали без карточек. Его наливали в большие, по полулитровые, суповые тарелки. Это помогало выжить тем рабочим, кто карточки потерял, или кто отдавал часть своего пайка для поддержания родных и близких.

Голод наступил позже. В 1945-46 годах. Нормы на продукты урезали. Тогда она уже самостоятельно работала на заводе.

Практику проходили в цехах того же трубочного завода. Точили снаряды для фронта. После окончания училища распределение получили туда же.

Зойка вспомнила как мечтали с Пашкой вдвоём, что вот кончится война, они поженятся, будет у них собственный дом, который построит для неё Пашка своими руками, и, обязательно, двое детей. Мальчик и девочка. Мальчик, такой же красивый и сильный, как Пашка, и девочка, похожая на неё…

В январе 1945 г. Пашке исполнилось 18 лет и его призвали в армию. Через месяц пришло письмо, что они прошли курс молодого бойца и приняли присягу, а Пашку направляют на курсы младших командиров. Еще через два месяца от Пашки пришло письмо, что ему присвоили звание младшего сержанта, и теперь его, наконец-то, отправляют в действующую часть, на фронт, бить проклятых фашистов…

В ночь на 9 мая 1945 г. никто не спал. В 2 часа ночи по радио объявили, что будет передано важное сообщение. В 2 ч. 10 мин. диктор Юрий Левитан прочитал Акт о военной капитуляции фашистской Германии и Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая Днём всенародного торжества — Праздником Победы. Зойка побежала к тёте Вале, матери Пашки, поделиться радостью. Наконец-то война закончена! На улице было полное столпотворение. Все поздравляли друг друга. Кто-то плакал от счастья, кто-то смеялся. От избытка чувств люди начали стрелять в небо из личного оружия. А они, вместе с Пашиной мамой, стояли обнявшись, заплаканные от облегчения, что всё уже закончилось. Не нужно больше переживать за жизнь и здоровье близких тебе людей, как бы с ними ничего не случилось. Не будет больше ранений, калек, голода, смертей. Война кончилась!

Стояли, плакали от счастья и строили планы на мирную жизнь. Гадали когда Пашку отпустят, демобилизуют, когда он сможет приехать, чем потом они займутся. Ждали от него писем. Зойка каждый день бегала к тёте Вале узнать не пришли ли от Пашки письма.

А через две недели пришла она. Похоронка[14]:

ИЗВЕЩЕНИЕ

Ваш сын, мл. сержант Марков Павел Петрович, уроженец гор. Куйбышев,

в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 1 мая 1945 г.

похоронен с отданием Воинских почестей Германия н/п Комендорф кв.5022 на дивизионном кладбище.

Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии (приказ НКО СССР № ______)

Райвоенком

Начальник части

Пашина мама, покачнувшись, привалилась к стене. Она вся как-то враз посерела, осунулась. Казалось, все прожитые годы и пережитые несчастья разом проступили на лице матери и неподъёмным грузом легли на её плечи. Глаза невидяще смотрели на бумагу. «Паша, Пашенька мой. Сыночек. Убит. Как же так? Как же это? За что?» - еле слышно шептали её дрожащие губы. Силы покинули её, подкосились ноги и она начала тихонько сползать по стенке. Из разом ослабевших рук выпал листок похоронки и, покачиваясь в воздухе, плавно опустился на пол.

- Валентина Ивановна! Что с вами? – Зойка бросилась к ней, подхватывая под руку и не давая упасть. - Давайте, давайте пойдем к дивану. Тихонечко, тихонечко. Вот так. Садитесь. Вот. Выпейте.

Зойка зачерпнула кружкой воды из ведра и подала матери.

-Всё. Теперь посидите немного, успокойтесь. А я мигом к соседям. Пусть врача вызывают.

Зойка метнулась к соседям. У кого-то нашлось успокоительное, у кого-то сердечные капли. Вызвали врача. Валентину Ивановну увезли в больницу.

Только поздно ночью, лёжа в своей кровати, Зойка, наконец, осознала, что её Паши не стало. Такого большого, такого родного, такого любимого и надёжного Пашки больше нет. Нет. И не будет уже никогда, никогда. Она закусила зубами угол подушки и тихонько завыла…

Через год не стало Валентины Ивановны. Её нашла соседка, зашедшая за солью. Валентина Ивановна умерла сидя на диване, тихо и незаметно. Перед ней на столе стояли две фотографии. Мужа, погибшего в сентябре 1941 года, и сына, погибшего в мае 1945.

Зойка вспоминала, и вспоминала. Каждый день, каждый момент своей короткой немудрёной жизни. Не было ничего. Ни горя, ни боли, ни страданий, ни счастья, ни радости. Чувства и эмоции отключились. Всё словно застыло. Были только воспоминания. Мысли текли неторопливо и плавно.

А перед нею простиралась Великая Река времени. Она только что пронеслась сквозь теснину войны, захватывая и сметая всё на своём пути. Деревья, строения, людей, животных. По реке плыли разбитая техника, разрушенные дома и мосты, разбитые мечты, осколки чьих-то судеб, поднявшиеся со дна муть, грязь и мусор. И всё постепенно погружалось в забвение. Что-то быстрее, что-то медленнее. Великая Река времени выходила на широкий простор мирной жизни. Напор времени ослабевал. Ещё были завихрения и водовороты над которыми собиралась коричневая пена, но всё успокаивалось.

Зойка стояла и бездумно смотрела на текущую перед ней реку. Лишь на краю сознания, слышалась, тонкая, как комариный писк, человеческая речь и чудилось некое движение. Взгляд её переместился на икону, которую она всё ещё зачем-то держала в своих руках. На такую же ежедневно, горячо и неистово, молилась тётя Валя в надежде, что бог защитит и убережёт её единственного сына. Напрасно. Ни от кого бог не уберегает и ни от чего не защищает. Теперь Зойка это знала. Она разжала пальцы, выпуская из рук доску с намалёванным образом святого, и без сил стала оседать вниз.

Неожиданно громко раздался деревянный стук упавшей на пол иконы. Нахлынули звуки, запахи, чувства. Мир словно ворвался. Скрип половиц, топот бегущих ног, хлопанье дверей, запах ладана и пыли. Из приоткрытой на улицу двери потянуло теплым свежим ветерком. С улицы слышалось щебетание птиц, далёкие голоса играющих в казаки-разбойники детей. Напахнуло весной. Над ухом раздавались обеспокоенные голоса:

- Держи, держите её!

- Поднимайте!

- Несите скорей на кровать!

- Доктора, доктора вызывайте!

Зойку куда-то несли, что-то с ней делали, о чём-то спрашивали. Было всё равно.

Она уходила. Уходила в другой мир. В том мире никогда не было проклятой войны.Там жил такой любимый и такой родной Пашка. Он стоял на крыльце дома, построенного для неё своими руками, и ждал. Ждал только её. Смотрел и улыбался. А рядом играли их, так и не рождённые, дети. Двое. Мальчик и девочка. Мальчик, такой же красивый и сильный, как Пашка, и девочка, похожая на неё…

Послесловие

Некоторое время спустя. Около церкви.

- Ой, бабоньки, я чо знаю-то! Слышали новость? Девка-то каменна отмерла!

- Даты чо?! Правда што-ли?!

- Кака така девка?

- Неуж не слыхала? Помнишь, на новый год у дома Клавы Болонкиной люди и милиция собрались? Потом врачи приехали. Всю улицу перекрыли. Ещё в дом никого не пускали.

Так вот в доме молодёжь собралась Новый Год праздновать, безбожники. Разврат и непотребства всячески устраивать. А эта-то схватила икону Николая Угодника и сказала: «Я с нею танцевать буду, раз мой ухажёр на танцы не пришёл.» Её давай отговаривать, мол грех это. А она: «Буду, и всё!»

Тут как загремит, засверкает! Люди прочь из дома бросились! А она-то и окаменела.

- В газете об этом ещё писали.

- Да не так всё было! Мимо дома проходила монахиня Марфа из соседней обители. Заглянула в окошко и увидела, как девка с иконой танцует. Вот и прокляла её: «За такой грех обернёшься ты соляным столбом!» Та и окаменела по её слову.

Святой человек!

- Истину, истину говоришь! Святой человек! – Загомонили окружающие бабы, осеняя себя крестами, и мечтая иметь такую же силу. Уж они-то знали кого проклясть. Прокляли бы всех ненавистных соседок.

- Врачей вызывали. Те слушают, сердце вроде бьется, но очень медленно.

- У меня племянница, Анька, медсестрой на том участке работает, так, говорит, пытались укол сделать. И не смогли. Иглы гнутся, а кожу проткнуть не могут.

- И с места сдвинуть тоже не могут. Как приросла. Попытались вместе с досками пола вырубить, так из них кровь брызнула. Милиционеру, что пытался это сделать, прям на лицо попало. Так он враз поседел.

- Икону из рук тоже не смогли взять. Батюшку местного вызывали. И он ничего не смог сделать.

- Только иеромонах Серафим смог забрать икону. «Искупать свой грех и мучиться тебе до самой Пасхи. Стоять тебе до самого Светлого Воскресения Христова.» По его слову и вышло.

Тоже святой человек.

- Говорят она по ночам кричала: «Мама! Молись! В грехах погибаем! Молись!».

Все вновь дружно перекрестились, испытывая какое-то внутреннее удовлетворение, даже удовольствие, от мучений другого и гордость за своего бога, подвергающего таким мучениям неверующих в него и гордость за самих себя и за свою причастность к этому.

- Всё верно. На Пасху она и отмерла. 128 дней, почитай, простояла.

- А чем же она питалась-то всё это время?

- А она сказала, что глуби её кормили. И всё говорила: «Молитесь, люди, во грехах погибаем! Молитесь, кресты надевайте, гибнет земля!..»

- Что ж стало-то с ней потом?

- Померла, говорят. На третий день.

- Да не померла вовсе. В дурку её отправили. В дурку.

Послесловие после послесловия

Прошли годы. Была ли Зойка, кто она такая, или её и не было. Никто уже точно не помнит. Одни только слухи остались. Даже документов не сохранилось. Специально, говорят, уничтожили. Чтобы народ не смущать. Однако к деревянному дому, стоящему на окраине тогда Куйбышева, а в последствии опять Саратова, потянулись паломники, чтобы посмотреть на место явленного богом Чуда. Оставляли у крыльца цветы, ставили лампадки, свечки, купленные в ближайшем церковном храме.

В 2009 году епархия обратилась к городским властям с просьбой об установлении памятного знака в честь самарского чуда.

В 2012 году на улице Чкалова был установлен памятник Николаю Чудотворцу. Памятник был установлен перед домом 86, за которым в глубине квартала располагался дом семьи Болонкиных.

12 мая 2014 года кто-то из паломников, видимо, не затушил во время свечку и деревянный дом сгорел. Тут же появились слухи, что дом сожгли специально.

За это время было написано множество макулатуры, как подтверждавшие, так и отрицающие факт стояния. Кто только не засветился: ученые, псевдоучёные, верующие, не верующие, материалисты, мистики, представители церкви и те, кто рядом стоял, журналисты, блогеры.

Было создан ряд художественных произведений и фильмов разной степени паршивости. А 14 сентября 2019 года этот ряд пополнился ещё одним странным и никому не нужным рассказом под названием «Зойка». Рассказом о тех людях, которые не воевали, а просто в тылу, как могли, делали чудо. Чудо под названием «Победа». И чего им это стоило.

Платонов Андрей

14.10.2019

Примечания: ----------------------------------------

[1] Треба — у древних славян это жертвенное приношение, дарение энергий, которое происходит во время свершения Обряда или иного СвятоДейства.

Требой может быть каравай, пирог или даже некая игрушка-образ, сотворенные своими руками. Когда человек занимается творчеством в любом виде, творит что-то думая о тех кого любит, то в свое творение вкладывает эти благодатные энергии и добрую силу. Они напитываются этой силой. Во время обрядового действа, предавая Требу Огню, мы трансформируем вещественное творение и накопленную в нем силу, в вид энергии, которая является питанием для душ Родичей и Родовых Чуров.

https://artsgtu.ru/blog/treby/

[2] победит (народное название) — Первый разработанный в CCCР (1929 г.) металлокерамический твердый сплав из карбида вольфрама WC (ок. 90%) и кобальта Со (ок. 10%). Термин «победит» иногда распространяют на другие вольфрамокобальтовые твердые сплавы (ВК4, ВК6, ВК8, ВК10, Т15К6). Обладая высокой твёрдостью (80—90 по шкале Роквелла (шкала А, HRA)), применяется главным образом для изготовления режущего инструмента в металлообработке и при бурении горных пород. Позволяет обрабатывать более твёрдые стали на более высоких режимах резания, чем при использовании инструмента из быстрорежущей (наиболее часто используемой для режущего инструмента в те времена) стали.

В довоенный и послевоенный период в просторечии рабочие победитом называли все твёрдые сплавы, применяемые для режущего инструмента.

[3] Трубочный завод (Завод имени Ма́сленникова) — советское оборонное предприятие в Самаре (г. Куйбышев советское время), существовавшее в 1909—2006 гг., выпускавшее элементы боеприпасов и гражданские товары.

Трубочным назывался потому, что изначально был построен для производства дистанционных трубок для снарядов (специальное приспособление в артиллерийском снаряде, взрыватель, при помощи которого регулируется его разрыв в определённой точке траектории, т.е. в полёте – до встречи с какой либо преградой)

На основании указа Николая II от 1906 года «О строительстве военных заводов на казённые средства» в 1909 году была создана Временная хозяйственная комиссия по строительству самарского трубочного завода.

К 1911 году постройка завода была завершена, а 14 сентября (27 сентября) 1911 Второй Трубочный завод был торжественно открыт. На нём трудились около 2,5 тысяч человек, производивших взрыватели для артиллерийских снарядов. Для них был построен жилой посёлок, названный Рабочим.

8 декабря 1917 года, руководствуясь Декретом о мире, рабочий комитет принимает решение о переводе завода на выпуск мирной продукции, но в июне 1918 года завод останавливается в связи с захватом города белочешскими войсками.

В 1923 году завод возобновил свою работу. Тогда же, по просьбе коллектива, заводу было присвоено имя первого председателя Самарского горсовета Александра Масленникова. В 1929 г. завод получил кодовый № 42.

В годы Великой Отечественной войны завод имени Масленникова освоил выпуск снарядов для знаменитых «Катюш», а также боеприпасов для всех родов войск. За образцовое выполнение заданий правительства в 1942 году завод был награждён орденом Трудового Красного знамени, а в 1971 году по поводу 60-летия завода — орденом Октябрьской революции. Работники завода — управленцы, конструкторы, рабочие — также получали правительственные награды за выполнение важных заказов оборонной промышленности СССР.

Помимо военной продукции на заводе наладили выпуск мирных товаров. В 1937 году на предприятии было освоено часовое производство, которое впоследствии выпускало до 2,5 миллионов наручных часов в год, в том числе под собственным логотипом «ЗиМ». Широко известными стали также часы «Победа», производство которых началось в 1950 году и продолжалось до окончательного закрытия предприятия в 2002 году.

В одном из цехов этого завода и трудилась наша Зойка. (Примечание автора)

[4] сегодня суббота — 26 июня 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ "О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время", в соответствии с которым вводились обязательные сверхурочные работы от 1 до 3 часов в день и отменялись отпуска. Эти меры военного времени были отменены указом Президиума Верховного Совета СССР 30 июня 1945 г. По окончании послевоенного восстановительного периода в 1956-1960 гг. рабочий день в СССР постепенно (по отраслям народного хозяйства) был вновь сокращен до 7 часов при шестидневной рабочей неделе (воскресенье - выходной), а рабочая неделя - до 42 часов. На XXIII съезде КПСС (29 марта - 8 апреля 1966 г.) было принято решение о переходе на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными дням (суббота и воскресенье). В марте 1967 г. рядом указов и постановлений Президиума Верховного Совета и ЦК КПСС в СССР введена стандартная "пятидневка" с 8-часовым рабочим днем. В общеобразовательных школах, высших и средних специальных учебных заведениях сохранилась шестидневная рабочая неделя с 7-часовым рабочим днем. Таким образом, рабочая неделя не превышала 42 часа.

Поэтому описываемая суббота – это обычный рабочий день. (Примечание автора.)

[5] Шалава — (воровской, русский блатной жаргон, феня) потаскуха, проститутка. Произошло от еврейского שילב, לשלב (шилев) сочетать (одновременно несколько мужчин).

https://fishki.net/1406924-proishozhdenie-vorovskogo-zhargona-spasibo-evrejam.html

[6] Пост как-никак сейчас — Рожде́ственский пост(Фили́ппов пост, в просторечии Фили́пповки) — пост, установленный в честь Рождества Христова в восточной христианской традиции. Соблюдается с 15 (28) ноября по 24 декабря (6 января). Во многом аналогичен предрождественскому периоду Адвента на Западе.

По словам святителя Иоанна Златоуста, «ошибается тот, кто считает, что пост лишь в воздержании от пищи. Истинный пост есть удаление от зла, обуздание языка, отложение гнева, укрощение похотей, прекращение клеветы, лжи и клятвопреступления».

В православных церквях византийской традиции Рождественский пост является одним из четырёх многодневных постов церковного года и служит 40-дневным приготовлением к празднованию Рождества Христова.

Соблюдается с 15 (28) ноября по 24 декабря (6 января) включительно и завершается праздником Рождества Христова. Заговенье (канун поста) — 14 (27) ноября — приходится на день памяти святого апостола Филиппа, поэтому пост называют также Филипповым. Если заговенье выпадает на однодневные посты, среду или пятницу, то оно перемещается на 13 (26) ноября.

[7] паче — (устар.)больше, сильнее; более чем.

[8] Геéнна (ивр. ‏גהנום, גהנם‏‎, др.-греч. γέεννα) — символ Судного дня в иудаизме и христианстве, в исламе является равнозначным слову «Ад», а согласно православному учению придёт на смену Аду. Название образовано от названия долины Еннома к юго-западу от Иерусалима.

В простонародии Геенна понимается как Ад, место вечных мук, место будущего наказания.

Однако такое объединение двух понятий — Ада и Геенны огненной — вводит в заблуждение. Поэтому иерей Даниил Сысоев разъясняет различие:

«Согласно Библии, ада в конце мира не будет. Ад — это камера предварительного заключения. Вместо ада после конца мира будет геенна огненная. «Тогда отдало море мертвых, бывших в нём, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Откр. 20:13-14).»

Смешение понятий «Ад» и «Геенна огненная» и подмена их одним термином «Ад» с последующим применением к ним цитат о сокрушении ада приводит современного богослова А. И. Осипова к активно развиваемой им гипотезе так называемого «всеобщего спасения».

Александр Мень пишет:

«ГЕЕННА (евр. Генном) — долина к ю/з от Иерусалима. В эпоху царей там совершались ритуальные убийства в честь языческих богов. Впоследствии Г. была превращена в свалку, где постоянно поддерживали огонь. Начиная со II в. до н. э. Г. стала символом загробного воздаяния за грехи.»

[9] Се́ни(сенцы) — входная часть (прихожая) традиционного русского дома; неотапливаемое и нежилое помещение, несущее несколько функций:

разделительный барьер между основным, жилым помещением и улицей, выполняющий роль теплового (ветрозащитного) тамбура.

летняя, весенне-осенняя прихожая, где обычно снимают верхнюю одежду и обувь.

холодная кладовая для продуктов питания в демисезонный период. Обычно в сенях для этого оборудуются полки.

гостевая комната, где в теплый период гости или родственники могут переночевать.

склад (кладовая) для разного инвентаря, не поместившегося в дом.

Конструктивно сени выполняются в виде каркасной пристройки к срубу (основному отапливаемому помещению). Сени пристраиваются по всей длине к одной из сторон квадрата сруба, чаще северной или восточной или же подветренной. Ранее стены сеней обшивались неделовыми досками и закрывались ветрозащитным материалом (во времена СССР — рубероидом), утеплитель в стенах не применялся. Ко входу в сени пристраивали крыльцо. Площадь сеней редко составляла менее 10 м².

Сени:

[10] Радио́ла — бытовое радиоэлектронное устройство, конструктивно объединяющее в одном корпусе радиоприёмник и электрофон. Такие узлы, как УМЗЧ, блок питания и громкоговорители в радиоле являются общими.

В 1922 году в США появился товарный знак «Radiola», названный, предположительно, в честь растения. Под этой маркой компания RCA выпускала радиоприёмники и иную бытовую радиоэлектронную аппаратуру. Моделей, представляющих собой сочетание радиоприёмника с проигрывателем, среди них немного. Термин «радиола» в русском языке, по всей видимости, возник в связи с попаданием в СССР партии таких аппаратов.

«Золотая эра» радиол пришлась на 1940-е — 1970-е годы. Это объясняется тем, что ламповые радиоприёмники тех лет имели крупногабаритный корпус, позволяющий без дополнительных затрат размещать электропроигрывающее устройство. В середине 1970-х годов, в связи с широким применением полупроводниковых приборов и распространением компактных транзисторных радиоприёмников, популярность радиол стала падать.

Радиола:

[11] Кра́сный у́гол (от ст.-слав. красѣнъ — «красивый, прекрасный»;) святой угол, передний угол, кутный угол (кут), большой, почётный, верхний угол, кутник — у восточных славян наиболее почётное место в избе, в котором находились иконы и стоял стол, обычно был обращён на юго-восток.

Иконы (божницы) в красном углу отождествлялись с алтарём православного храма, а стол — с церковным престолом. В божнице, кроме икон, хранили сосуд с богоявленской водой, громничные свечи, веточки освящённой вербы, пасхальное яйцо.

Традиционно считается, что икона не должна висеть, её нужно установить в отведённое ей место. Иконы размещаются на особой полочке или в закрытом киоте (иногда многоярусных) в определённом порядке.

Обязательными для домашнего иконостаса являются иконы Спасителя и Богородицы. Состав остальных икон выбирает верующий. Обычно в красном углу размещают патрональные (так называемые «именные») иконы членов семьи. Особо почитаем на Руси был Никола Угодник (Святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских, чудотворец), его икона находилась практически в каждом домашнем иконостасе.

Иконы в домашнем иконостасе располагаются подобно церковному иконостасу: слева (относительно зрителя) от иконы Христа располагается икона Богородицы, справа — обычно икона святителя Николая (заменявшего в русских домашних иконостасах роль Иоанна Предтечи в классической деисусной композиции). Над иконами Христа и Божией Матери возможно размещение изображений Троицы или Распятия. Обычно стараются придерживаться иерархии и не размещать икон святых, бо́льших по размеру иконы Спаса или Богородицы. Также рекомендуется не размещать над образами Спаса и Богородицы икон святых.

Красный угол:

[12] Ремесленное училище (РУ) — в СССР в 1940—1950-х годах учебные заведенияначального профессионального образования по подготовке квалифицированных рабочих для промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и другого.

Организованы в 1940 году из школ фабрично-заводского ученичества в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР «О государственных трудовых резервах», от 2 октября 1940 года, для подготовки квалифицированных рабочих.

Обучалась молодёжь, обоего пола, 14—17 лет, как правило, с 7-летним образованием. Обучение длилось в основном два-три учебных года. Учащиеся находились на государственном обеспечении.

В 1959 году РУ были преобразованы в профессионально-технические училища (ПТУ).

[13] Продуктовые карточки — В период Второй мировой войны нормированное карточное распределение основных продовольственных товаров было введено в ряде держав, участвующих в войне: СССР, Германии, Великобритании, США, Канаде, Японии и пр.

В СССР карточное распределение введено с июля 1941 года, отменено в декабре 1947 года.

Выглядели продуктовые карточки примерно так:

[14] «Похоронка» — документ (извещение), просторечная краткая разговорная форма определения официального извещения о смерти (гибели) военнослужащего или военнообязанного, присланного из войсковой части.

«Похоронка» служила документом для обращения в военкомат с целью получения семьей погибшего военнослужащего пособий от государства. Документ оформлялся в войсковой части, к которой был приписан военнослужащий, и отправлялся по месту жительства его семьи. Также данные о погибших заносились командиром в донесение о погибших, поступали в архивы ведомства и могли быть запрошены через военкоматы по месту жительства семьи погибшего.

Выглядела похоронка примерно так: