Зов крови

Глава 1

Я сидел, привалившись спиной к броне, и курил, глядя туда, где солнце прощалось с нашим миром, чтобы завтра подняться с другой стороны. Раньше отсюда виднелась деревня, но теперь на её месте была лишь выжженная пустошь, общий крематорий для двух десятков жителей. И ветер как раз дул оттуда, неся с собой отвратительный запах гари. Мы опоздали всего лишь на день. К горлу подступал ком, когда я вспоминал тех деревенских, которых знал. Почему эта деревня была уничтожена, спросите вы? Местные укрывали партизан, фашисты такого не прощают. И что самое печальное, вместе с жителями погибла и Маша, моя невеста. Совсем молодая медсестра, она с отрядом других медработников оказалась в деревне. Именно та бригада предупредила военное начальство о скором нашествии фашистов, а штаб дал приказ нам.

— Эй, Сергей, — окликнули меня. Я вздрогнул, обернулся на голос, настроение ещё сильнее испортилось. Валюху у нас недолюбливали, на то были свои причины – парень был из семьи белых эмигрантов, его родители во время революции уехали за границу. А вот он, несмотря на то, что родился в эмиграции, вернулся на историческую родину, ему теперь было лет 20-25. У нас вообще на эмигрантов и на их детей смотрели с презрением, их считают предателями, недобитыми кулаками. Да и многие из эмигрантов встали под знамёна Гитлера, они свято уверены, что пришли освобождать Россию от «красной чумы». Но вот Валюха приехал в Советский Союз и заявил о своём желании послужить на благо нашего отечества. Произошло это незадолго до вторжения гитлеровцев, так что, остаётся только гадать, что двигало этим парнем: то ли шпион, то ли понимал, за кем правда, во всяком случае, я не собирался копаться в его мотивах.

Валюха сел рядом, не спрашивая разрешения. Я слегка отодвинулся.

— Я заметил, что меня сторонятся, — сказал парень, — объясни, почему?

Я сплюнул накопившуюся табачную слюну, ничего ему не ответил.

— Наверное, вы думаете, что любите Россию больше, чем я? Вот ты, лично ты, ответь, почему воюешь?

Я посмотрел на него с удивлением. Только круглый дурак будет задавать такие вопросы, мне хотелось прочитать ему длинную лекцию на эту тему, но, поймав его взгляд, я понял, что спрашивает он не из-за непонимания, и обращается не к «нам», а лично ко мне.

— Почти тридцать лет назад на войне погиб мой дед, меня тогда ещё не было, но я с материнским молоком впитал то, что народ этот беспринципен и жесток. Ты слышал про атаку «мертвецов»? Эти выродки травили наших ребят газом. И это ещё до Гитлера, понимаешь? — говорил я спокойно, хотя чувствовал, что это спокойствие может перерасти в ярость. Валюха смотрел на меня округлёнными от удивления и ужаса глазами.

— Вот так? Уже тогда?

— Да, уже тогда. Не знаю я, зачем нужна была та война, и зачем царь в неё ввязался. Но, как видишь, немцы не только не исправились, они придумали концлагеря, они провели у себя политику против нацменьшинств. А я воюю, потому что эти твари пришли в мою страну, жечь мои города и деревни, убивать всех, кто мне дорог. Для тебя это неочевидно?

Валюха потупился.

— Многие из тех, кто из Союза уехал, поддержали Гитлера, они думают, что тот пришёл освобождать Россию от коммунизма. Я и сам считал, что Адольф поднимает страну из руин. Но вот сначала один мой друг пропал, потом другой. Оказалось, что они евреи. Дело шло к войне, тогда я понял, что моё место здесь.

— Кровь позвала? — злобно хохотнул я.

— Что-то вроде, — ответил тот, пропустив мою колкость мимо ушей, — Пойми, Сергей, несмотря на то, что я родился и вырос в чужой стране, здесь я чувствую себя своим, пускай никто из вас во мне своего не видит.

Я хмыкнул, пробормотав:

— Не потому ли ты сюда перебрался, что испугался за собственную шкуру? Знаешь, я слышал, что и тех, кто заподозрен в связях с евреями, тоже убирают.

— Не только. Родители мои ни капли любви к России не испытывают. Они говорят, что страны, где правит коммунизм, не должно быть. Но дело ведь не в том, коммунисты у власти, или монархисты, или, кто там ещё бывает.

Я задумался. В его словах был смысл. Правда ведь, почему мы взъелись на Валюху? Только потому, что он сын тех, кто не поддержал революцию? Но ведь он сейчас на нашей стороне, а не с этими выродками.

Докурив сигарету, я бросил бычок на землю и поднялся на ноги. Валюха почти одновременно поднялся со мной.

— Значит, твоя родина здесь, — сказал я задумчиво, тот кивнул, — Ладно, пошли к командиру, надеюсь, разведка узнала, где сейчас эти звери встали.

Командир придирчиво оглядел нас, потом, о чём-то своём подумав, сообщил:

— Отряд карателей встал в нескольких километрах от пепелища. Ваша задача – пробраться туда, выяснить, какие силы есть у них, доложить. Всё ясно?

— Так точно, товарищ командир, — ответили мы хором.

— Старшим назначаю Васильева.

Я отдал честь.

— Так точно.

— И чтоб без самодеятельности, — добавил он сурово.

— Товарищ командир, — обратился Валюха, — а что, если мы языка возьмём?

— Я те возьму! — повысил тот голос, — Сказал же – без самодеятельности! Приказ один – разведать!

— Почему тогда не послали тех, кто доложил о расположении врага? — спросил я.

— Потому что для глубокой разведки они не подготовлены. На вас вся надежда, ребята, не подведите, — последнее он произнёс как-то с теплом, по-отечески. И тут я понял, что командир-то всегда в Валюхе видел своего, и, возможно, парень уже успел доказать свою доблесть. Похоже действительно неважно, где ты родился, главное – корни.