Железная гвардия

Глава 1

Часть I Трактир.

Верит ли в нас отчий на небесах и не убоится ли он за грехи наши?

Германия VI век н э.

Туманы, вечный и непрекращающийся проливной дождь разжижал почву под ногами в жижу. Сырую и холодную, пронзая своим холодом. Этот дождь бьет каплями сквозь одежды, доспехов, пробивающий подобно стрелам водопада. Тяжелая броня доспехов всегда успокаивала душу, и вообще всегда радует острое под рукой, гарантия дней наших.

Надпись на таверне: Пива и Мяса

Не люблю я лишний раз так заходить, но... Тяжелый шаг от сапог и веса, уверенно вошел еще посетитель, бродяга? Наемник? Да, настали темные времена, но кабаки оказались чуть менее надежны, хоть где-то еще, действуют правила, пусть и формальные.

Вошедший, осмотрелся в поисках свободного места, благо помимо него было только четыре человека. И довольно-таки разношёрстных доходяг. — Чего тебе? Садись куда, хочешь, если есть чем платить! - поздоровался добрый бармен — Две пинты пива, мясо есть? Готов убить за кусочек жареного мяса и хлеба — вежливо отозвался вошедший — Тебе повезло, поросенок на вертеле, ждет своего счастья подороже — намекнул бармен — Я заплачу, дай мне еды уже наконец Без лишних слов успокоившийся хозяин заведения принялся за дело. Кстати и о его колорите стоит написать подробнее: помимо лысой крупной головы, засаленной и в испачканной жиром рубашке, когда-то хорошей и даже модной, была крепенькая слегка вытянутая тушка бройлера лет за 45. Заинтересовало как раз не это, а общее сходство с другими посетителями, руки, говорящие что они помнят оружие, что они знавали битву. Мозолистые, порезанные на шрамы размером по палец, гематома на лбу по диагонали.

Вообще если и говорить о самой таверне, то она была в более хорошем состоянии чем доводилось обычно встречать. Несмотря на тускловатый свет на стенных лампах, свет красных огоньков приятно глазу подчеркивал какое качественное было дерево по барной стойке и по собственностям хозяина кабака. Цвет дерева придавал оттенок светло-бордового цвета, говорящий о качестве и происхождении дерева, к сожалению, подойти ближе и оценить пока не состоится возможном, но невозможно понять материал дерева. Каменный дуб, сосна, пихта? Или, наоборот, именно сучковатая красная сосна? Сразу видно материал не найдешь за просто так и выйдет она в копеечку, но знаток как краснодеревщик языком может определить многое по любимому предмету, как жаль, что так близко и так далеко, на расстоянии в двух шагах. — Какими судьбами бродяга? Как обстановка? - решил поинтересоваться задорно выпивший хмельного с луком и картошкой на пару — Откуда мне знать, хожу, брожу. — Я тебе так скажу не знающий, от левого побережья Рейна и до правого Дуная, ты уже не найдешь эликсира бодрее чем здесь, ставлю на это свою шляпу! - приударив по столу, собеседник сделал смачный глоток, стоит признать, крестьянщина, но ест сволочь с аппетитом хоть позавидуешь. Личность из темного угла по левый угол от нашего скромного убежища решила тоже о себе напомнить: — Могу я узнать твое имя? - фигура в черном, плащ, шляпа с петушиным пером, руки в перчатках. На меня взглянули будто вскользь глаза полярного волка, голубые, ясные, лихорадочные глаза Взор убийцы и не простофили однозначно, между ты и я всегда выберет единственное. Войдя, я ощутил именно его присутствие, хищник хищника за версту учует.

— Ульрих, - следую дальше — это все что вам нужно знать, а как зовут вас?

— Йорген Христиансен очень приятно, я держу путь к королю в аббатство, пригласили на "карнавал" ну вы понимаете — усмехнулся, не убирая взгляд, будто насквозь не моргая ответил незнакомец.

— Большая заварушка начинается ребятки, будьте готовы прибрать золотишко, час золота, в век темноты! - старый добрый пьяница всегда с нами Жареное мясо в виде свинины и именно жаренным черным хлебом с луком под хмельное пиво отлично сочетаются и счастливый желудок награждает удовольствием и крепким сном от дороги с ужином. Волки целы, овцы сыты. Ульрих смог найти пристанище в сарайчике у таверны, люди уже не так доверяют людям. Война, мародерство нагнетало по стране, но предстоит идти, два дня на коне и у цели. Получив письмо совершенно случайно от гонца, который и вовсе должен был идти в другую сторону, но заблудился, наш вояка понял, что к чему и не заставил себя долго ждать. Ждет бой, собирается пол армии, наемники ландскнехты, народные дружины. Но до этого еще бы лишь дойти, лишь дойти. И не видеть больше ужасных снов. Ночных кошмаров по Изабелл. (ред.) Запах соломы, сырого дерева и глины, так напоминал о юности... Чувствуя шаги кожаных сапог по соломе, уверенных, но не спеша. Походка не украдкой, но наступательной, приблизился ко мне... — Чего тебе? — Здравствуй снова Ульрих, нам пора, битва крупная намечается, даже славный Вильгельм готовится в поход — это был Йорген, будто бы не спавший, пес северный — Давно пора, размять старые кости, а то уже и забыли чуйку славной драки — кряхтя поднявшийся Ульрих отряхнулся — Мы ведь виделись в Испании, не помните? — Времени нет.

Выйдя на улицу, все намного преобразились, идет, накрывает эту землю, будет кровь и будет битва... Крестьянский люд и дворянские сыны с пожитками и те, и эти шли все в лево, обсуждая как же так, а как же добрый лекарь, куда идти теперь, и как мы будем жить? На право же спиливались вооруженный люд, кто в доспехах, плаще и пером, кто, наоборот, в кольчуге, щит да меч. Найдя своих людей, я принялся за то, что знаю вот уж больше, чем 20 лет, распределивший место сбора, вопросы по пище, я приказал дать коня, и чтоб мой меченосец не отстал. О моя надежда, O esperanza, mi una flor! Вернулись я живым сегодня? На въезде в город трубач играл, созыв к войне то ль к бойне Серые войска с орлиными и щитами своих гербов уже заняли город, много было готово для встречи именно сегодня, так как по ходу краткой беседы с Христиансеном я и его отряды подошли предпоследними, но далеко не все явились.

Шумиха базарной площади, звон железа, шастанье всех да по делам. Малый городок таки впустил большое количество людей и многие смирились, что в их домах, поживут теперь уже не сами хозяева. — Милорд, погода все хуже и хуже, сегодня тихий, пасмурный день — поделился мнением Ганс мечник, который заслуживает мне достойную службу и отличился верой и надежностью в бою да деле. — Знаю, вижу, я же как старый пес, чую заварушку по погоде, начинает ломить в костях от прошлой жизни эхо. — Коль биться завтра под рассветом, так будет много крови. — Мой господин могу ли и я взяться за клинок, вам пригодится в моле, и отличится храбростью и славой — мечник. — Конечно да, драка закаляет юношу, тебя я обучил как своего сына в тебе я, будь уверен не по сомневаюсь но ты меня держись как раньше, спину, как всегда, оставлю на тебе и жди сигнала моего, не ранее да не плошай все дело

Дробь от звона бегущих копыт, новый знакомый шлет мне привет: — Барон узнаю вас во всем наряде! Вы помните Испанию? - улыбаясь и тем же взглядом обратился с коня ко мне некий Йорген, призрак из тени. - Не помню ничего, то там, то тут, не так я молод все держать в мозгу, а коль времени было чуть по более то был бы я другой натуры в ремесле — шутя ответил Ульрих, немного вспоминая, старого знакомого — Ах зря да зря — слезая ответил тот и продолжил - А вам запомнился задорный пьянчуга Вильгельм? Так вы и не узнали, как наши звезды все Совпали! — Слыхали про стрелка матерого Что близ Камелота и владении Карла III стрелял, так метко, что слава рассеклась как пиво по его желудку? Так вы не поверите, наш Вигги тот и есть стрелок, что пьяный загнал стрелу с трехсот ярдов в яблоко на девочке во Франции! — И кстати, он снова пьян!- заулыбался Христиансен. — У меня, как и у вас, не многословный мой, есть принципы, и я не сижу в одном кабаке с теми, кого не знаю. Но вы все вспомните я верю в вас! — После сумерек зайдите в штаб, там все решится, до скорой встречи старый ты вояка! Ульрих будь ему не ладно, не мог вспомнить, но пожал руку, было что-то звеном связующим, но Испания, дело далекого начал, странствии воинов, все стирается подобно снежной бури, возраст забирает все до ужаса порой Знаменосцы, солдаты рекруты и мы закончили подготовительные дела. Все сидели у костров, кто пел песни, кто жарил чем живот набить, одет был каждый совсем по-разному, всегда серость рекрута поймешь в сравнении с пестрым образом ландскнехта. Некоторые наоборот не одевали верх этим днем, даже перед боем матерые не одевают сразу все, но держат наготове. Ночь, среди людей, но так безлюдна, приятные ощущения захлестывают, это старые воспоминания. О юности, о всех походах, славных местах и маленьких открытиях, и конечно же, милая Изабелла, тот ангел что сердце выжег из груди, мое страданье юности былой...

Сон окутал быстро и непринужденно, все таки его подбодрил старый воинский отряд, свой меч рядом, некоторые вояки, как и он, такие, как командующий фалангой Штольцмайн, седо-рыжеволосый, крупненький и округленный подобный гному, с глазами бешеными и искрящимися жизнью, глаза полны азарта, вояка что боец от рождения. Также успел пересечься и тепло повстречаться с Грюнфельдом Понтийским, удививший всех своей таинственностью, могучий как будто беркут, длинные черные волосы, грустные глаза и длинный нос горбинкой. Его челюсть также подчеркивала черты характера. Знаменитый лучник Вильхельм.

Чуть помоложе нашего собрата по оружию, но уже успевший славится в стране, блондин курносый, с пожизненно красным от вина носом, мятым лицом и красноватыми глазами от плохого режима сна. Стоит также отметить боевого товарища со своим отрядом и орденом в виде желто черного медведя барона Цугзауера, незаурядный коварный ум, отличный игрок в шахматы, и тоже не менее верный товарищ в бою. Седоволосый, со взглядом орла, крепкоплечий, юркий, но в то же время почти как брат Штольцмайну, хоть и несмотря на взаимо-ненависть друг другу, но уважение. Продолжение. Утро перед большим боем всегда особое, на ум приходят разные мысли, кто же наоборот чистит оружие до блеска, кто настраивается духовно. И только старые вояки обсуждают план событий, как было раньше и как будет дальше. Ганс сын Макуса из берегов Дуная, с завистью и восхищением смотрел на старших, молодой, ровными бровями и по-жизни не расчесанной прической, наблюдал. Как в бою пол века видевшие, болтали о все так важном им, о сыновьях которых надо воспитать, и дочерях что нужно сделать приличной леди. О короле о прошлых битвах. От них излучало боевое товарищество закаленных, борзых, матерых волков. Ганс сын Макуса уже имел участье в скромных столкновениях, где успел отличиться взрывным нравом на поле боя, поэтому такая битва могла снести и ему, славу и кой-какое состояние. Ульрих обращается к Грюнфельду. — Ну здорова! Не женился ты еще на старости, не обрел счастье быть гравюристом? — Последний раз и домой, говорят пора жену найти — Лучше поздно чем опоздать — усмехнулся Христиансен — Может еще найдешь дурочку едва 17 лет от роду да заживешь как милый человек! С азартом, фирменным стилем не многие вмешивались в беседу — давай вперед! Мужчина до 40 лет еще дите, а после наконец то взрослый, будь по веселей и все пойдет! — Что повезло девчонке так и сам твой профиль как из мрамора, зачем тебя еще делить тогда вообще? - усмехнулся Йорген В это время Цугзауер раздавал указы своим подчиненным. Вигги лучника до сих пор не видно. Общее движение, разговоры, завтраки. Наемники уже просчитывают как ударить — взять - и убежать. Самые пестрые и самые яркие. Полу-бандиты, коварные на ум, разношерстные, но все-таки считаются своими. Смешок пробежался по старым воякам, Христиансен поведал одну шутку, как славная дружина решила выпить тост за бывшую. — Ладно кончайте треп и давайте к делу, что по погоде думается? Какие новые подробности? — Кто, где при деле? - Штольцмайн, так как везучий узнавать все последним. —-В этой войне на нашей стороне Гундерих из вандалов, он со своей ратью, левым флангом управляет австриец Вош, правый на нас, там будет Густафссон — Йорген. — Ну значит шансов на победу будет больше, но я не ожидал что и он приедет с нами поучаствовать — Ульрих о Гуне Вандальском — Живым будем не помрет, да проявите уже себя как мужчины — пошутил Штольцмайн. Они кивнули друг другу и принялись за дела.

Часть II - Бойня под Сеной

Так, когда же, приходит последняя минута? Когда тот миг, когда настало время умирать? Я старый, здоровье уже не то, что раньше, не заживаю как собака, от сильного соперника в дуэли, всю следующую ночь ноют кости. Самая мужская смерть - в бою, только так природа повелела нам, нам скучно долго жить, мы умираем духом, если не погибнем телом. И я хочу, чтобы мне в дуэль попался тот, кто окажется сильней меня. Кто возразит моим ударам, тот кто сможет бросить вызов мне. Внутренний монолог Ульриха из вандалов. Сумерки, заходящие за солнце. Тишина перед сражением. Час судьбы приходит и свершится его воля. Как тяжелы мои доспехи, как радует меня мой меч и щит. Пройти еще разок сквозь ад, и можно не вернутся. Пусть молодые ходят, пора отдать свою эстафету, поступиться гордостью своей, я сделал уже слишком много, что даже детям и внукам не сильно нужен. Так пусть пылает все! Я бросаю вызов! Трубачи играют свою музыку, молитва от священников. Король и бароны непоколебимы взоров в даль. Молодые, горят глазами и щеками. Наемники ждут поскорее. Большая армия, около 4 тысяч людей и сколько лучников. Орда тронулась к степи, гости уже заждались. Воевать короли, конечно, палец о палец не ударят, но что поделать нам? Такова наша доля крестьянская, жить да помереть.

Огонь горящих стрел осветил небо, и поле, град стрел с обеих сторон ударили по первым линиям, тех, что заняла молодая кровь как рекруты. Пошел немецкий клинч свиньей. Гундерих Дикий с маской черепа, с конницей пошли по правому флангу на манёвр, клинч пошел в движение. Топот тысячных шагов, лязг железа и стали, надежда и страх все перемещалось. Первая линия начала атаку, противник поднял перчатки. Удар за ударом, рекруты пытаются проявить себя, убей или ты сам — будешь убит. Кровь в глаза и уши, рваные раны. Удар меча, отбросил. Прикрыл мечом. Стрела попала в правого товарища прям в ухо через глаз. Кишки, распорот живот, оторванная кисть, час — два и сырая промокшая с дождей земля превратиться снова в жижу, с фаршем и металлом, зловонием страха и останков. Удар, Удар — отбил. Пронизан копьем отчаянный. Конный воин подошедший бьет по головам прорываясь к центру. Бедолага был поднят на копье человеку подобным зверю, дикий рев мольба от боли. Зевнул, промазал — голова летит подальше. Вош, крайне неприятный своей натурой настолько что даже упоминание как человек не пишется рука для описания. Орет о том, что нужен пыл идите ж на прорыв солдаты! Умрите как мужчины, а не бегите подобно трусу! Вош и видом своим показывал свои черты характера и отвратительности. Сероволосый моложе Железной Кучки от Йоргена до Цугзауера, около 30 годов от роду. Серо болотные глаза, раздвоенный толстый нос, квадратное римское лицо и вечно глупый взгляд, импульсивный, резкий и до ужаса глупый для человека дела. Вонь из рта как проказа, доставшаяся в наследство напоминала с кем имеешь дело. —Не трожь юнцов, мечом скажи сопляк! - сорвался Штольцмайн, Грюнфельд и Цугзауер готовятся к наступлению. Командуют отход с обеих сторон, но стрелы поражают каждого нещадно, по доблести по званию. Вот парень только за мечом склонится не успел, был усыпан градом стрел. —Пора, вперед железные — кто-то из Железной Волна первая закончилась большими потерями, которые показывали о много что ждать дальше, Гундерих хоть и смог пробить фалангу, но также сильно не продвинулся под плотным натиском. — Хорошо что вокруг деревья и филин пролетел, я верю что это добрый знак — Цугзауер. Ульрих и Грюн Кипрский молча согласились, что-то было в этом полу-степном поле, особое, магическое. Вторая волна оказалась намного хуже первой, вражеская сила перешла в наступление, Гундерих увяз во флангах и еле выкарабкался, Грюнфельд серьезно ранен в левое плечо и размахивал мечом давя с первого удара своей тяжестью руки. Штольцмайн же показывал все свои хитрости за жизнь, хотя тоже оказался порезан по бокам, грязь в лицо, камень в пах, удавка в шею, топорик под плечо, коварный сукин сын, бодрая сволочь! Цугзауер также держался позиции и контролировал свои силы, но опыт и молодая кровь оказались мало скованны меж собой в Таких побоищах, лучники Вильгельма застилали небо стрелами, разукрашивая вечер в красно желтые оттенки. Йорген, Ганс также были в строю счастливые еще без серьёзных повреждений. Ульрих же впал в боевое бешенство и разошелся по рядам направо и налево, вояка знал к чему идет рубил сплеча для боя зная, одел кольчугу да наплечники. Дождь, сильный проливной веющий северными землями поверг сражение в землю. Земля уходила из-под ног, невозможно хорошо приударить и остаться на земле. Стена к стене плечом к плечу, шла рубля мяса, и крестианина и дворянина. Час за часом, храбрые, смелые, отважные уже были в земле по уши грязь. Дождь менял теплоту тела, и холодная сталь ощущалась как режущая под таким дождем. Один из линий, безымянный воззрел в небо посреди этого абсурда человеческого, и прошептал, задрав забрало шлема: — Ад, он на земле...